Арилин Роман Александрович: другие произведения.

Легкая рука

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс фантастических романов "Утро. ХХII век"

Конкурсы романов на Author.Today
Женские Истории на ПродаМан
Рeклaмa
Оценка: 10.00*3  Ваша оценка:


   Поезд натужно выпускал пар и медленно набирал ход, унося забитые людьми вагоны дальше, в сторону Ямбурга. После душной теплоты третьего класса, отдающего табаком и кислятиной, ноги прохватило пронизывающим январским ветром. Корнеев поднял воротник пальто и сейчас по-настоящему пожалел, что не надел теплые кальсоны, как советовала жена.
   На дощатый перрон, сразу обрывающийся куда-то в темное поле, вместе с ним вышли закутанная в платок по самые глаза баба, и почтенного вида древний старик, с бородой а-ля Александр третий. Начинало темнеть, и Корнеев с тревогой подумал, что кроме письма и очень коротких указаний, он толком и не знает, что делать дальше.
   - Ты, что ли, который доктор?
   Корнеев обернулся. Чорт знает откуда появился щуплый мужик в необъятном тулупе. Он хмуро разглядывал паровозный столб дыма, разлохмаченный ветром.
   - Ну, - коротко ответил Корнеев, не показывая виду, что его задело такое обращение. По нынешним смутным временам следовало быть осторожнее в словах.
   - Молодой больно, - недоверчиво ответил мужик, цепко оглядывая Корнеева. - Профессор сказывали, матерый должон быть. Имя-то, вишь ты, запамятовал. Хворь у меня такая, забываю.
   - Михаил Иванович Корнеев, доктор-акушер, - Корнеев язвительно щелкнул галошами. - Довольны, сударь?
   - Все одно забуду, мудрено, - покачал головой мужик, принимая саквояж с инструментами. - Ну, пошли, доктор.
   Мужик устроил сердитого Корнеева в санях, укутал со всех сторон замусоленной дерюгой, а сам сел сбоку, взяв вожжи.
   - Долго ли ехать? - повышая голос, чтобы перебить ветер, спросил Корнеев.
   Но возница молчал, спрятавшись где-то внутри своего тулупа. Вместо ответа раздался тонкий храп. Но лошадь это совсем не смущало. Она, видимо, уже привыкла и к этой дороге, и к своему хозяину. Плелась не спеша, сбавляя ход на спусках, и с каким-то нутряным ржанием прибавляя на подъемах.
   Дорога, безнадежно засыпанная снегом, петляла по ложбине между промерзшим болотом и невысокими холмами. От полустанка до лечебницы было верст десять по прямой, как понял Корнеев из письма.
   Он с усталым раздражением подумал, что до ночи они определенно не успеют прибыть. Придется, пожалуй, и ночевать у них. Почему-то представилась вымороженная комната с инеем на стенах, и неизбежный пронизывающий сквозняк через рассохшиеся рамы.
   Корнееву сразу стало холодно от этих мыслей, и он поглубже натянул шапку на уши. Уже в тысячный раз он поругал себя, что согласился на эту поездку. Чорт бы побрал и начальника, и эту земскую больницу!
   Но ему льстило, что выбрали все-таки его. Не Гофмана, не Фиминова, или, упаси Боже, Яшку Борового. Рука легкая, потому и послали. Все это знают, и даже сам Алексей Петрович как-то туманно намекал, что быть ему первым по акушерской части. Незаметно Корнеев задремал, под деликатное укачивание саней и сбереженное дерюгой тепло.
   ***
   - Вот у меня шишка выпучилась на шее, чем бы ее помазать?
   Корнеев вскинулся ото сна. Сани стояли перед двухэтажным зданием, выкрашенным в линялый синий цвет. Только в одном окне горел свет, прочие торчали темными пятнами. На крыльце ярким пятном маячила лампа, освещая две стоящие фигуры.
   Возница просительно ждал ответа, повернув к Корнееву свое лицо.
   - Аква, два раза в день, - наобум брякнул Корнеев.
   - Забуду, вот беда, - насупился мужик, с беспокойством нащупывая что-то у себя на шее.
   - Иван, чего ты там возишься? - раздался с крыльца неожиданно звонкий голос. - Веди гостя!
   ***
   Стол был собран щедро, с деревенскими разносолами, домашними колбасами и настойкой в хрустальном графинчике. Корнеев уже и позабыл, когда последний раз видел в Петербургских лавках нормальное мясо. Только уже под самый конец шестнадцатого, пару недель назад, повезло купить связку колбасы, отстояв сердитую очередь.
   Корнеев чувствовал на себе оценивающий взгляд хозяев. Директор лечебницы, благообразный и тучный Глеб Сергеевич, вальяжно развалился в кресле и внимательно читал переданное письмо, развернув его к самой лампе. Напротив сидел Федор Михайлович, представившейся в шутку "философствующим психиатром". Но взгляд у него был отнюдь не добрый, а скорее как у поизносившейся проститутки на Невском.
   - Ну-с, милейший Михаил Иванович, как там поживает Алексей Петрович? Все такой же неугомонный? - спросил Глеб Сергеевич, разливая по рюмочкам тягучую наливку.
   - Не дает покоя, постоянно экзаменует всех, - коротко кивнул Корнеев, стараясь не слишком жадничать с нарезанным тонкими полосами салом.
   - Все зло от женщин, истинно говорю вам! - не к месту вставил психиатр, а потом добавил. - Попробуйте грибочки, под наливку чудесно идет. Тут одна бабка в деревне их заготавливает...
   Хозяева деликатно ждали, когда Корнеев попробует рассыпчатой картошки, политой пахучим маслом. Следом пошла томленая в печи молодая говядина, домашняя кровянка и пироги с капустой.
   - Я уже и не помню, когда последний раз меня так потчевали, - расстёгивая верхнюю пуговицу на рубашке, сказал Корнеев. - Давайте о деле, а то мне, право, неудобно. Кого будем осматривать?
   Глеб Сергеевич посерьезнел, и начал разглаживать накрахмаленную скатерть. Философ-психиатр наоборот, начал улыбаться.
   - Осматривать, конечно, надо, - смотря куда-то в угол комнаты, замялся Глеб Сергеевич, - но боюсь, в нашем случае дело идет скорее, в некотором смысле...
   - Аборт, - коротко бросил психиатр. - Не будем ходить вокруг да около.
   - Вы же знаете, что аборт разрешен, только если жизнь пациентов находится под угрозой, - напрягся Корнеев. - Алексей Петрович прямо ничего не говорил об этом.
   - Словом, у нас веские подозрения, что три наши пациентки находятся в интересном положении, - сказал Глеб Сергеевич. - А в письме он заверил, что рука у вас легкая, и никакого особого труда не составит разрешить наши трудности.
   Корнеев действительно вспомнил, что начальник как-то уклончиво объяснял цель. Много говорил о тяжелых временах, упоминал сострадание, и туманно не хотел рассказывать суть. Есть место, где работает его старинный друг, и его пациентки нуждаются в деликатной помощи. Но кто мог подумать, что речь идет об аборте?
   - Нет, господа, в этом деле не помощник вам, - ответил Корнеев.
   - Пусть посмотрит для начала, - махнул рукой психиатр, поднимаясь из-за стола.
   ***
   Процедурный кабинет занимал небольшую, три на четыре, тесную комнатку. Смотровая кушетка впритык разместилась между лекарственным шкафом и старинным столом. Корнеев надел халат и приготовил инструменты. Дверь открылась, и психиатр привел пациенту.
   На лице уже довольно немолодой женщины застыла гримаса ярости. Руки ее были просунуты в серую смирительную рубашку и заведены за спинку. Корнеев даже отшатнулся, когда увидел эти глаза на выкате, и открытый в непонятной усмешке рот, с чернеющими пеньками зубов.
   - Эта Фекла, она послушная, - тихо сказал психиатр. - Вы только громко не разговаривайте, она этого не любит. Я за дверью буду, как закончите, следующую приведу.
   Уложив ее на кушетку, Корнеев размотал халат и снял едко пахнущие мочой заношенные панталоны. Фекла смирно лежала, что-то бормоча себе под нос, и даже не дернулась, пока ее осматривали и проверяли.
   Потом психиатр привел вторую. Бритая наголо, она скорее напоминала какого-то казака, а не даму. Эта вскрикнула, когда он притронулся к ней, но потом молча терпела.
   Третья оказалась совсем юной девицей, словно сошедшей с картин итальянских художников. Корнееву стало даже неудобно раздевать ее. Но глаза юной пастушки смотрели безо всякого выражения, а изо рта тянулась ниточка слюны. Она равнодушно перенесла все манипуляции, словно корова утреннюю дойку.
   С каким-то стыдным удовольствием Корнеев подумал, что с психическими очень удобно работать. Мелькнула срамная мысль предложить использовать идиоток в анатомическом театре, в качестве обучения для студентов. Смирные, послушные, на холодные руки не жалуются.
   - Послушайте... когда у вас это произошло? - спросил он девицу, вдруг она скажет.
   Но та даже не посмотрела на него, и продолжала разглядывать пустоту. Выпроводив ее, он сложил инструменты, в тазике с теплом водой помыл руки, и сел за стол по привычке писать анамнез.
   Все трое имели примерно одинаковый срок беременности, недель пять. Он ручался с точностью до недели, а то и меньше. Полицмейстеру бы следовало сообщить, промелькнула осторожная мыслишка.
   ***
   - Ну что, поняли специфику наших пациенток? - спросил Глеб Сергеевич, когда Корнеев вернулся после осмотра. - Нельзя им детей иметь!
   - Признаюсь, я предполагал, что в такого рода заведениях строго следят за ними, - краснея, сказал Корнеев. - Не допустить, так сказать, мужского внимания. Тогда вопрос удаления нежелательных последствий и не возникал бы.
   - Скажите прямо, - влез психиатр, - вы полагаете, что мы тут пользуем девиц зимними вечерами, вследствие избытка свежего воздуха?
   Корнеев счел нужным промолчать, так как разговор приобретал нехорошее направление.
   - Погодите вы со своими шутками, Федор Михайлович, - поморщился Глеб Сергеевич. - Мы, прежде всего, заинтересованы, чтобы такого не произошло. Вот, например, Фекла утопила своего младенца, а потом подожгла дом. Черти ей мерещились везде. Уже десять лет в лечебнице. Настя и Клавдия с рождения такие, их еще подростками определили, чтобы на себя руки не наложили. Им не то, что детей рожать, самих без присмотра оставлять страшно, натворят таких бед!
   - Тогда я не понимаю, - сказал Корнеев, - как же это могло получиться?
   - Не все можно понять, друг Горацио, - изрек с важным видом психиатр. - Чудо господне. Или происки диавола сатанинского.
   - Поймите и меня, - сказал Корнеев. - Аборт показан только по риску для жизни самой родящей.
   - А если еще больший риск грозит младенцу? - спросил Глеб Сергеевич. - Удавит она его, или на жердь какую себя наколет. Вот и будет грех!
   - Ну, есть же приюты, в конце концов, - ответил Корнеев.
   - Завтра полыхнет революция, в Петербурге уже все об этом говорят, - сказал Глеб Сергеевич. - Везти их некуда, помрут детишки без кормилицы. Да и что за дети родятся у них, тоже не понятно.
   - Нет, господа, как хотите, но все это очень сомнительно, - вскочил Корнеев, и заходил по комнате, от окна к окну.- Не толкайте вы меня на грех!
   - Так ведь наоборот, спасете их от мучений и смерти! - вскинул руками Глеб Сергеевич.
   - Чистеньким остаться хотите? - спросил психиатр. - Правильно, пусть другие делают.
   - Не будем давить на молодого человека, утром и примите решение, - вздохнул Глеб Сергеевич.- Положим вас во флигеле, со всем уважением.
   ***
   Комната оказалась хорошо протопленной, да и никаких сквозняков Корнеев не ощутил. Простенькая железная кровать была застелена накрахмаленной простыней и накрыта мягким одеялом. На столике, около окна, кто-то предусмотрительно оставил чашку с морсом, чистое полотенце и свежий кусок мыла.
   Корнеев вначале долго вертелся, яростно взбивая подушку. Он то раскрывался, чтобы не взмокнуть, то кутался, когда начинал замерзать. В голове крутились мысли и разные вопросы. Ну, вот согласится он, а потом возьмет, кто и нажалуется. Это же скандал будет! Правда, он тут же возражал себе, что не будут же идиотки писать кляузы. А если не сделать аборт, все равно найдут другого, только вот начальник будет косо смотреть. Не оправдал доверия, не смог.
   ***
   Но выпитая наливка и ленивая сытость все-таки сделали дело, и Корнеев отключился. Приснилось ему бескрайнее поле, занесенное снегом, и уходящий вдаль литерный состав. На протяжный гудок из снега вылезали посиневшие люди, и, уставившись невидящими глазами, ползли на звук железной машины.
   И он, Корнеев, тоже стоял голыми ногам в снегу, и тоже ощущал влечение к уходящему к горизонту паровозу. Точнее, к огню в топке, который никогда не гас из-за подкидываемого неведомым кочегаром угля. В груди давил лед, обжигающий нутро наподобие огня. И только пламя топки могло растопить этот ледяной кусок. И Корнеев побежал, ломая ногти о корку снега. Только дым становился все дальше и дальше, а вылезающих из-под снега посиневших мертвяков все больше. Через некоторое время он оказался зажат среди замороженных тел как в тисках, и дальше просто двигался в бесконечном потоке, окончательно потеряв чувство спасительного огня.
   ***
   Тщательно замотанная в белую тряпку снедь мягко подпирала спину. Бутыль с молоком тяжело каталась где-то в ногах. Распогодилось, и низкое солнце щекотало нос. Сани скоро летели, поднимая позади себя мелкий сухой снежок. Корнеев расстегнул пальто, впуская морозный воздух. Иван не спал, взбадривая лошадь вожжами и крепким словом.
   - Шишка у меня на шее, - вспомнил он, - ноет, зараза, этакая.
   - Ну, так сходи к врачу, - добродушно ответил Корнеев.
   - А ты на что? - удивился Иван.
   - Я по другой части, понимаешь? Тебе другой доктор нужен.
   - Месяц назад звезда ночью упала, - перескочил на другую мысль Иван. - Полыхнула на небе, что твой фонарь, и погасла. И темнота. Собаки потом выли, корова слегла, свинья понесла. Икона кровью плакала.
   - И что дальше? - спросил Корнеев.
   Возница повернулся к нему, и приблизился вплотную, почти уткнувшись взлохмаченной бородой в самое лицо Корнеева.
   - А бабы те от него понесли! Истинно тебе говорю! В мир он явился, чтобы спасти нас, через лоно женщины, непорочным ...
   - От кого? - отшатнулся Корнеев, чувствуя ледяное дыхание у себя на лице.
   Но Иван уже захлопал глазами, и снова отвернулся, кутаясь в тулуп.
   - От кого? Ну? Говори, свиное рыло! - Корнеев схватил мужика за воротник.
   - Шишка у меня, забываю все, - вяло отмахнулся Иван.
   Всю оставшуюся дорогу до полустанка он молчал.

***

   В вагоне обыкновенно пахло табаком и кислятиной. Корнеев ютился на жесткой скамейке, прижимая к себе еду. Напротив сидел бледный офицер, с нашивками за ранение на левом рукаве. К нему трогательно прижималась дама, судя по осанке и дорогой выделке перчаток, из весьма благородного семейства.
   За окном проползал какой-то замызганный вокзал неизвестной станции. На стенах висели рождественские ангелы, занесенные снегом вперемешку с угольной пылью.
   - Петр, у меня такое ощущение, что это было последнее рождество,- тихо произнесла дама.
   - Ну что ты, дорогая, Спаситель не покинет нас, - легонько похлопал ее по руке офицер.
   - А ведь я убил его, Спасителя-то! И Отца, и Святого духа! Всех троих, на кушетке! Кюреткой выскоблил, подчистую! - громко сказал Корнеев. - Рука у меня легкая!
   Баба, сидевшая рядом, быстро перекрестилась и зашептала молитву.
   - Легкая рука ...легкая рука, - удивленно повторял Корнеев, показывая всем свою руку.
   На белом манжете расползлись бордовые капли. Паровоз дал протяжный гудок, и начал ускорять ход.
  
  
  

Оценка: 10.00*3  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Е.Флат "Невеста из другого мира 2. Свет Полуночи"(Любовное фэнтези) Д.Черепанов "Собиратель Том 3"(ЛитРПГ) А.Респов "Эскул О скитаниях"(Боевая фантастика) И.Громов "Андердог"(ЛитРПГ) М.Атаманов "Искажающие реальность-5"(ЛитРПГ) А.Эванс "Проданная дракону"(Любовное фэнтези) А.Анжело "Отбор для ректора академии"(Любовное фэнтези) С.Суббота "Наследница Альба ( Альфа-самец и я)"(Любовное фэнтези) Кин "Система Возвышения. Метаморф!"(ЛитРПГ) В.Старский ""Темный Мир" Трансформация 2"(Боевая фантастика)
Хиты на ProdaMan.ru Любовь со вкусом ванили. Ольга ГронОдним днем. Ольга ЗимаОтветственное задание для безответственной ведьмы. Анетта ПолитоваСеребряный берег. Мария МорозоваОт меня не сбежишь! Кристина ВороноваПомни меня...1. Альбина Новохатько IКруиз любви из Сингапура. Светлана ЕрмаковаВам конец, Ева Григорьевна! ПаризьенаАномальная любовь. Елена ЗеленоглазаяНевеста на уикенд. Цыпленкова Юлия
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
С.Лыжина "Драконий пир" И.Котова "Королевская кровь.Расколотый мир" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Пилигримы спирали" В.Красников "Скиф" Н.Шумак, Т.Чернецкая "Шоколадное настроение"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"