Арман: другие произведения.

Поводырь

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурс LitRPG-фэнтези, приз 5000$
Конкурсы романов на Author.Today
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Что есть Счастье и что есть окружающий нас Мир? Ответ на этот вопрос не становится однозначным в сознании главного героя. В обычных и повседневных вещах, в своих мыслях и мыслях окружающих его людей, он видит древнейшие тайны мироздания. Найти ответы на свои вопросы, разгадать тайну структуры Мира, ему помогает его повседневная жизнь. Но познание оказывается для него нечто большим, чем просто информация. Оно оказывается информацией, лишь осознание которой, способно кардинально изменить человека, превратив его из муравья в Бога.

  Поводырь
  
  Часть первая
   Я живу, а значит я пуст
   Я живу, не зная сомнений
   Я живу, словно гипсовый бюст,
   Умирая в суете поколений.
  
  
  1.
   На улицу из небольшого местного бара доносилась зажигательная танцевальная музыка. Ночь давным-давно окутала город и ледянной ветер поздней осени смывал с улицы всех прохожих. В это время суток на улице уже не встретишь и души. А во вторник ночью, тем более. В среду, как-никак, рабочий день. Но в баре слышалось несмолкаемое веселье. Народу там не было, а официантки бегали вокруг не на шутку разошедшихся молодых людей, всех примерно одного возраста, лет по 25. Они старались им всячески услужить, но приэтом не мешать их веселью. Конечно... Ведь, они щедро платили, и без них бар не заработал бы и копейки в эту ночь. Да еще, плюс ко всему, администратор посоветовал официанткам быть повежлевее, так как эти двое молодых людей, которые пришли со своими девушками, якобы, занимали в милиции влиятельные должности, а один из них, вроде, вообще, на короткой ноге с хозяином бара.
   Высокая стройная блондинка, девушка пришедшая с одним из парней, выплясывала на столе, раскидывая ногами стаканы, в то время как, ее молодой человек все наровил ухватить ее за ягодицы. Двое других, высокий крепкого телосложения парень и симпатичная брюнетка, которую звали Леной, танцевали на небольшой сцене бара, предназначенной для выступления малоизвестных групп 'в живую'. Они периодически посматривали за свой столик и усмехаясь перешептывались:
  - Ты на Ромку посмотри! Ну и рожа у него! Улыбается... Довольный-то какой! - парень засмеялся, впрочем, как и его подруга.
  - Ну, конечно, Оксана-то смотри как растанцевалась! Еще немного и до стриптиза
  дойдет.
  Оксана, тем временем, с уверенностью профессионала, танцевала для Ромы приватный танец, и даже не снимая элементов одежды, знала наверняка, что завела его, как мужчину. Хотя, это знали все, кто видел Рому, потому что он не утруждал себя сдерживанием своих эмоций.
   Рома, невысокий смуглый коренастый парень с небольшим животиком, был обруссевшим эмигрантом из Армении, и, действительно, занимал уважаемую должность в органах внутренних дел, но его жизненной целью была вовсе не карьера в госучреждении. Единственной его целью были деньги. От них он зависел полностью и они были конечной целью любого его увлечения. Деньги для него были и работой, и развлечением, и перспективой в жизни. 'Без денег ты - Ничто!' - частенько говорил он своему лучшему другу, который в настоящий момент танцевал с брюнеткой и по-дружески доброжелательно подсмеивался над ним. Но его друг был не согласен с ним. Он знал, что кроме денег в этой жизни есть еще много ценностей, хотя, и не отрицал, что финансовое положение значило очень много. По лицу друга Ромы нельзя было сказать, что он особо выделяется умственными способностями, но впечатление было обманчивым. Конечно, высокий рост, мощное тело и бритый затылок, бывало, вызывали у людей неординарные ассоциации, но Рома знал, что он не такой глупый, каким кажется. Больше того, когда они вместе занимались бизнесом и имели в своем подчинении целую организацию, Рома всегда говорил: 'Ты - мозг организации!', и ему это нравилось. Нравилось, потому что саморазвитие было для него первичной целью.
   Друга Ромы звали Маером, и сейчас они вместе со своими девушками отдыхали в баре, но приближалось утро и всех начало клонить в сон, к тому же действовало изрядное количество спиртного.
  - Девушка, посчитайте, пожалуйста! - крикнул официантке Рома.
   Девушка в белой блузке и короткой черной юбке принесла ему счет в черной папочке. Рома вложил в нее деньги и отдал официантке.
  - Извините, наш администратор просит вас всех подойти к барной стойке, будьте добры... - вежливо попросила официантка.
   Молодые люди уже одели куртки, подготовившись к выходу на улицу, но все, вчетвером, подошли к бару. Бармен улыбнулся, достал четыре фужера и налил в них по сто грамм коньяку.
  - Это для почетных посетителей от заведения!
  
  2.
   Смеркалось. Мощные церковные стены ловили тени осеннего вечера, когда мерзкий холодный ветер уже давно ободрал редко стоящие вокруг здания деревья. Площадь, в центре которой величественно стоял храм Божий, еще несколько часов назад, днем, переполненная снующими туда-сюда автомобилями, опустела. Первые признаки темноты окутали как купола церкви, так и саму площадь, окруженную жилыми домами. Стороны этих домов выходящие на площадь, были усеяны разнообразными вывесками, которые померкли и слились в тени приближавшейся ночи. Лишь, одна вывеска небольшого полуподвального магазинчика своими яркими и резкими вспышками страбоскопов на фоне хорошо освещенной надписи: 'Автозапчасти' выхватывала из сумерков, словно рука мелкого воришки, кусок проезжей части между храмом и магазином.
   Однообразность картины нарушил автомобиль, вторгшийся на площадь и разогнавший сумрак фарами. Он дерзко объехал вокруг церкви по площади и, подъехав к магазину, остановился. Фары потухли и автомобиль слился с темнотой. Из автомобиля вышел смуглый молодой человек и спустился в полуподвольное помещение магазина.
  - Здорово! - громко крикнул парень на входе в магазин.
  - Привет, Ром... - ответил Маер, сидевший за компьютером в углу торгового зала.
   Вот, уже полтора года Маер управлял этим магазином. Сначала они взяли его вместе с Ромой у одного уже крепко стоявшего на ногах бизнесмена, Роминого приятеля и земляка, под выкуп. Но магазин оказался убыточным, и, потеряв изрядную сумму денег, они решили его вернуть. И они вернули, но его хозяин больше не хотел избавляться от магазина, так как у него появилась реальная возможность выкупить помещение у государства за смехотворную сумму, если он продолжит его аренду. И он предложил Маеру поработать на него. Теперь уже, в качестве наемного директора. Маер согласился, потому что ему это предложение показалось очень удобным: дело он знал прекрасно, работа в магазине ему нравилась, только на этот раз риск убытков он не нес, а зарплату получал исправно, хоть и небольшую.
  - Ну что? Ты цветы купил? - спросил Маер.
  - Ну, естественно! Давай, покажу! - Рома выбежал к машине достал букет цветов и вернулся в магазин.
  - Ну, как?
  По магазину легким прозрачным шлейфом поплыл тонкий аромат роз. Из блестящей упаковки торчали 23 полураспущенных розовых бутона. У Лены сегодня был 23-тий день рождения, и молодые люди собирались поехать поздравить ее.
  - Ничего... Нормально. Только вот не слишком ли это круто для девушки, которую я знаю неделю?
  - Ну, если дарить цветы то так, чтобы букет был лучше всех! Кстати, я их оптом купил и поэтому мне пришлось взять 25 штук, но упаковать я попросил 23, так что две штуки у нас с тобой в запасе - ответил Рома и улыбнулся.
  - Да, ты прав... От меня не убудет. А букет действительно хорош!
  - Да... Ладно, давай собирайся, закрывай магазин и поехали. Кстати, а где ты свою машину оставил?
  - Да, там на площади... - отмахнулся Маер.
  В быстром темпе Маер 'снял кассу', раскидал по местам рабочую докуметацию и убрал выручку. Рома, тем временем, с важным видом расхаживал по магазину и делал 'очень важные' замечания по поводу наличия или отсутствия тех, или других, позиций товара.
  Маер оделся и на выходе, пропустив Рому вперед, погасил в магазине свет, затем, снаружи запер входную дверь.
   Двое молодых людей, поднявшись по ступенькам, оказались перед площадью.
  - Не понял... А где моя машина? - задумчиво сказал Маер.
  - Что значит 'Где моя машина'?
  - То и значит! Ее - нет! - в голосе Маера чувствовались нотки взрывоопасного напряжения.
  - Звони в милицию! Может на эвакуаторе оттащили!
  - Ну, на это только и надежда! - ответил он, доставая из кармана куртки сотовый телефон.
  Маер набрал 02, и, после непродолжительных гудков, ему ответил приятный женский голос:
  - Милиция. Слушаю.
  - Алле! Девушка проверьте, пожалуйста, не увозили ли на штрафстоянку автомобиль ВАЗ-21053 сине-зеленого цвета от спасо-приображенского собора. Государственный номер Е 194 ХМ.
  - Минуту... Нет, у меня нет сведений. Будите подавать в угон?
  Ноги Маера ослабли. Еще не хватало остаться без машины. Голос почти пропал. Он расстеряно выдавил:
  - Ни фига себе! Ну, конечно буду!
  - Ой, простите, секунду... Да... Вот, поступила информация. Есть такая машина. На штрафстоянке. Дегтярный переулок дом 3. Приезжайте, заберайте!
  - Фу, Слава Богу! Девушка, вы что так? А, если у меня сердце слабое?
  - Извините. - сухо ответила диспетчер.
  - Ладно, спасибо. - Маер повесил трубку.
  Он убрал телефон и подумал: 'Хорошо, конечно, что не угнали, но и тут придеться потратиться, а денег и так не хватает'.
  - Ну, и то хорошо. - добавил Рома. - Ладно, сегодня уже не заберешь - поздно, а, вот, завтра побегаешь с бумажками.
  - Я другого и неожидал. - ответил Маер - Ладно, Поехали к Ленке.
  Молодые люди сели в машину, и она ожила: тихонько забубнил двигатель, фары выхватили из тьмы кусочек Внешнего Мира, из-под багажника показался короткий виляющий хвост выхлопов белого цвета. Машина тронулась и исчезла за поворотом.
  
  3.
   Маер сидел на переднем пассажирском сидении автомобиля и наслаждался ездой 'не за рулем'. В машине было уютно: тонировка скрывала его от посторонних взглядов, панель приборов переливалась разноцветными огоньками подсветки и играла медленная музыка. Где-то он уже ее слышал. Адриано Челлентано. Неплохая песня. Где же он ее слышал? Наверное, когда-то в другой жизни.
  - Слушай, сегодня же в Пелле проводится наша дискотека, ну, национальная... Поехали, а?
  - Да, ну! Ты что? Я на наши-то армянские не хожу, а ты говоришь к вам! Нет уж!
  - Да, ладно тебе! Ради меня-то можешь поехать?
  - Маер, не хочу!
  - Ты же хотел посмотреть! Поехали, на пару часов съездим, а, потом уедем! Долго не будем!
  - Ну, не знаю... Да и ехать далеко до этой Пеллы! Это же область - 50 километров туда, 50 - обратно!
  - Ну а по времени час езды!
  - Ага, еще через весь город!
  - Ром, хватит ломаться! Ты же знаешь, для меня это важно оказаться среди своих, а, потом, не известно, когда она еще раз будет проводится! Тебе сложно со мной съездить? Я тебе даже не друг - брат, а ты ломаешься!
  - Ну, ладно, посмотрим... Давай для начала съездим к девченкам поздравим.
   Тонированная 99-ая заехала в один из дворов Коломяжского района города и остановилась у одной из парадных высотного дома. Маер позвонил Лене и сказал, что они уже подъехали. 'Мы сейчас спустимся!' - ответила она ему. Лена, вся в блестках и праздничной одежде, спустилась к парадной. С ней была Оксана, Ромина девушка. Маера и Лену познакомили, как раз они.
   Полторы недели назад, Рома позвал своего друга сходить куда-нибудь в кафе с ним и его новой девушкой Оксаной, с которой сам он случайно познакомился во время того, как таксовал ночью и она оказалась его попутчицей. Маер согласился, время у него было, так как в предыдущий день он расстался с девушкой, с которой встречался последние 3 месяца. А, после, Оксана предложила взять с собой ее подругу. Это была Лена. Затем, все, вчетвером, отправились гулять. Всю ночь они кутили по клубам и кафе, а на следующий день, ни Рома, ни Маер даже не пожалели о 'просаженной куче денег' - настолько хорошо им отдыхалось.
  - С днем рождения! - сказал Маер и вытащил из машины букет роз.
  - Ой, спасибо! - Лена поцеловала Маера, и, после этого, все дружно забыли про Ленин день рождения, потому что начали решать, что им делать дальше.
  - А, давайте, вы за нами заедете через пару часов и мы куда-нибудь поедем - выдвинула свою 'великолепную' идею Оксана.
  - Ага! А эти пару часов мы подождем у парадной! - саркастически ответил ей Рома.
  - Ну, съездейте куда-нибудь! - добавила Лена.
  - Супер! Классная идея! - у Ромы портилось настроение.
  - Да, ладно! Мы сейчас поедем по делам, а потом вернемся, но только это будет не через пару часов, а часа через четыре! Устраивает? - Маеру хотелось во чтобы то ни стало оказаться сегодня в Пелле.
  - Хорошо! - обрадовано согласились на компромисс девчонки. А Роме, хоть ему и не хотелось никуда ехать, а, особенно, на национальную вечеринку Маера, уже ничего не оставалось.
  На этом они временно расстались, а Маер до самой Пеллы слушал недовольное бурчание Ромы: 'Да, так далеко!', 'Да, что мне там делать?', 'Да, я ваш язык не понимаю!' и снова 'Да, так далеко!'. Но это не могло омрачить его воодушевление от предвкушения оказаться в близкой ему обстановке. И обстановка эта ему нравилась по одной простой причине: Он знал, что там ему реальнее всего найти человека для его новой Игры, для его Шедевра.
  
  4.
   Долгое время Маер задавался вопросом: 'Для чего живет человек?', но не находил ответа, пока, ответ сам не пришел к нему. Всю свою жизнь Маер был чувствительным человеком: он чувствовал людей, чувствовал окружающую обстановку, знал, что нужно делать, а что-нет, он чувствовал Мир. Он был больше чем просто чувствительный, он был сверхчувствительный - своеобразный сенсор во внешнем Мире. И, как человек, он стремился познать то, что он сам из себя представлял. Благодаря своей чувствительности, он всю свою жизнь собирал информацию, не зная того, что она ему может пригодиться. И собрав ее достаточно для того, чтобы ответить на непростой философский вопрос, он пришел к простому логическому заключению - человек живет для того, чтобы быть счастливым, потому что Счастье - это проявление выполненной человеком миссии на доступном ему, ограниченному и несознательному, языке. Конечно, Маер знал, что Счастье не бывает постоянным, но это он объяснял так: 'Человек, выполняющий свою Роль, - есть часть Единого Организма, который, в свою очередь, должен выполнить свою Роль, а, соответственно, у человека может быть множество Ролей, исходя из логики рационального использования ресурсов, а, если Ролей может быть несколько, значит и компонентов Счастья, как конечного результата выполенной Роли, должно быть несколько!'. По мнению Маера, абсолютное Счастье наступает тогда, когда соберешь все его компоненты. Среди этих компонентов Маер выделил основные: Удовлетворение ( Духовное и Физическое), Равновесие, Освобождение ( или проще Свобода) и Познание . Он знал, что есть еще один главный компонент, но, пока, он еще не понял какой. В эти главные компоненты могли входить другие составные части, одной из которых была Любовь. Хотя насчет того, что Любовь входила в один из главных компонентов, а именно Удовлетворение, он позже начал сомневаться, потому что у него появилось впечатление, что Любовь и есть тот пятый компонент, которого ему не хватало.
   А, еще в логический вывод Маера о том, для чего живет человек, вошло определение путей к Счастью. И главным тезисом этого определения было то, что Желания человека являются его направляющей к Счастью. Но самое трудное в этом - разобраться в своих Желаниях, потому что они могут быть Истинными, а могут быть Поверхностными. Последние из которых в свою очередь делятся на Первостепенные и Второстепенные, где некоторые могут быть человеку вовсе не нужны и являться результатом конфликта между Разумом и Животной природой человека. Истинные же Желания могут быть направлены даже во вред человеку, но в такой вред, который в последствии оборачивается в еще большее благо. И, соответственно, Истинные Желания человек не всегда способен в себе различить.
   С такой философией Маер собрал для себя все компоненты Счастья, которые знал, за исключением одной составной Удовлетворения, а именно, Любви. Действительно, по большей части, Маер мог смело сказать, что счастлив - жизнь его складывалась, неприятности не угнетали его и делать он мог все, что хотел, так как это тоже вело к Счастью, кроме того, что дарило ощущение Свободы, но... Но он знал, что чего-то не хватает. А не хватало тепла. Женского тепла. Хотя, скорее не хватало тепла в нем самом, потому что женщины были рады одарить его этим теплом, и одаривали, но ему оно было не нужно. Он отталкивал его, потому что ничего не испытывал к этим женщинам. Он не испытыал к ним чувств, не проявлял в себе интереса. Он просто встречался, но каждые его отношения с той, или другой, женщиной давали ему одно - Удовлетворение, как правило сексуальное. Он не испытывал к ним ничего, но он по-настоящему желал этого. А, значит, по его же теории рано или поздно он должен был это получить. А, получить он хотел не просто горячие отношения с женщиной - он хотел сделать из этих отношений свой очередной Шедевр. А, для этого женщина должна быть особенной, не такой, как другие, не трафаретной копией остальных - она должна быть единственной в своем роде. И после того, как он нашел бы необходимую 'заготовку', он, как Микеладжело, создал бы то, что никто еще не создавал. Никто, кроме него, так как он уже создавал нечто подобное, но только на этот раз он должен был превзойти себя. Он должен был создать то, что непосредственно он счел бы красивым. А красота, в его философии, была понятием очень сложным. Как и чувство Любви. Более того, чувство Любви и чувство Прекрасного, по мнению Маера, имели родственную основу.
   А в данный момент Маер ехал на национальную дискотеку, ведомый своим Желанием найти необходимого ему для Игры человека. Он вполне ярко видел себе ту девушку, которая ему была нужна для этого. Он знал, какой она должна быть и как она должна себя вести. И он точно знал, что такого рода человек может быть только его нации. А, так как общения с братьями по крови у него было очень мало, он стремился к новым знакомствам в своей среде. А Роме, в настоящий момент, пришлось это терпеть и поддерживать Маера, хотя, и с недовольным видом.
  
  5.
   Тонированная 99-ая подъехала к невзрачному зданию со скромной вывеской 'Фортуна'. В областном населенном пункте, в 50 километрах от города, вид клуба 'Фартуна', мягко говоря, не внушал доверия. Ну, что можно было ожидать от 'деревни'? Но Маер там был не в первый раз и уже знал, что впечатление создается обманчивое. В определенные дни это место становилось определенного рода 'пещерой богов', где собирались только избранные, а точнее представители немногочисленной нации Маера. Внутренее содержимое клуба резко отличалось от его внешнего вида. В большом, но не огромном зале сочитались и шик, и блеск, и уют, и гармония. В самом зале на втором этаже громко звучала национальная музыка, на одной из стен находился огромный экран, где прокручивались видео-клипы, под потолком вертелся огромный звездный шар, одаряющий посетителей своими лучами.
   На первом этаже, на входе, был строгий 'фэйс-контроль'. Однажды, приехав в этот клуб со своим наполовину русским приятелем, который отличался светлым цветом волос, Маер обнаружил, что провести его в клуб просто нереально, только потому, что он выглядел, как русский. Но на этот раз, он приехал с Ромой, который не отличался цветом волос от его нации, потому что был армянином. Оба они прошли через металлоискатель и уже собирались подняться, как, вдруг, к Маеру подошел человек из администрации. Он явно его знал.
  - Тас бахтало!* - сказал он Маеру.
  - Тас ви ту!** - ответил он. Рома стоял рядом с Маером и старался делать вид, что понимает разговор.
  - Кон ада туса?*** - на непонятном Роме языке спросил администратор.
  - Ада миро пшал, а со?**** - Рома начал нервничать, зная о том, что вход для посторонних здесь запрещен.
  - Ничи. Пхен мангэ, ев о ром вай о гадже?***** - Не успокаивался администратор.
  - А сыр ту думинеса, если ев сы миро пшал? О ром, а сыр же!******
  - Полыем, на сом дылыно! Бахталэс!******* - закончил администратор и жестом пригласил пройти, а сам удалился.
  Напряжение спало. Маер и Рома поднялись наверх. В зале еще почти не было людей. Суетились официантки, бармены и другой обсуживающий персонал, явно готовясь к большому наплыву людей. Молодые люди подошли к барной стойке. Рома взял себе сок, так как он был за рулем, а Маер - пиво. Они огляделись и увидели трех женщин уже сидевшись за столиком. Одна из них была старшей, как оказалось позже ей было уже под 40, хотя внешне она выглядела на 30. Вторая - немного младше, не слишком смуглая симпатичная брюнетка, строгого вида. И третья, самая младшая, 25 лет. Маеру она понравилась больше всех. Она была его возраста, прилично и скромно в национальных понятиях одетая. Черные вьющиеся волосы с милированными прядями спадали на плечи, а карие глаза отличались бесконечной глубизной.
   Рома и Маер прошли в зал и заняли место не далеко от женщин. Некоторое время они
  
   * - (цыг.) Приветствие, досл. 'Будь счастлив'
  ** - (цыг.) Ответное приветствие, досл. 'Будь ты тоже'
  *** - (цыг.) Кто это с тобой?
  **** - (цыг.) Это мой брат, а что?
  ***** - (цыг.) Ничего. Скажи мне, он цыган или нецыган?
  ****** - (цыг.) А как ты думаешь, если он мой брат? Цыган, конечно!
   ******* - (цыг.) Понял, не дурак! Счастливо!
  просто посидели за столиком, приглядываясь к обстановке. Маер знал заранее, что сегодня ночью ожидается выступление известных в его обществе людей, которые ради этого приехали из Москвы. Это певцы. В архиве Маера было много национальной музыки, но очень мало исполнителей он видел воочию. Ему, конечно, было интересно, потому что, как у творческой личности, музыка занимала большое место в жизни, в его увлечениях. Музыка могла быть красивой, если она вызывала какие-либо эмоции, а
  Стремление к Красоте, по мнению Маера, было одним из первостепенных Желаний человека, доставляющим ему Удовлетворение, причем на высшем уровне, а то есть духовное.
   Маер хотел застать выступление, и очень переживал от мысли, что им, возможно, придется уехать раньше, чем оно начнется. Ведь, они пообещали сегодня вернуться к Лене и Оксане. Но в данный момент, они могли свободно еще тут находится в течении двух часов. Хотя, в первые полчаса ничего не происходило, и, поэтому было неинтересно. Да и Рома, после своего первичного удивления и интереса, вновь принялся ворчать наподобие: 'Ну и что здесь делать?', да 'Зачем мы сюда приехали?'.
  - Пойдем, дойдем-ка до туалета! - сказал Маер, решив, что сидеть на месте уже надоело, когда нужда предоставила повод размять ноги.
  - Ну, пойдем... - ответил Рома.
  Они прошли через зал. Маер знал, что женщины, сидевшие неподалеку от них, уже обратили на них внимание. Парни спустились на первый этаж, справили нужду и немного постояли в спокойной обстановке, где громкая музыка не заставляла напрягать голосовые связки, а прохладный воздух с улицы придавал бодрости. Затем, они снова поднялись наверх. Рома прошел к столику первым, а за ним шел Маер. Проходя в непосредственной близости от столика дам, Маер услышал:
  - Эй, чавалэ...* - но окончание фразы слилось с громкой музыкой клуба. Это самая старшая из женщин окликнула их. Но Рома не услышал ее и уже вернулся за столик. Маер остановился.
  - Что? - удивленно-вопросительно сказал он, пытаясь дать понять, что не расслышал обращения. Но женщина поняла его неправильно. Она сочла, что он не знает цыганского языка.
  - А, вы знаете, что здесь цыганская дискотека..? Вход только для своих. - неуверено и настороженно спросила она.
  - Ова, жянас. Мэ вообще-то ром сым. Мэ сым луваре**. - ответил Маер, но он солгал. Он не был ловарем. В его жила текла кровь русских цыган***, но изначально он плохо знал свой язык, но, потом, он встречался с девушкой-ловарькой, с которой разговаривал по-ловарьски**** и привык к этому диалекту.
  
   * - (цыг.) Эй, ребята...
  ** - (цыг.) Да, мы знаем. Я, вообще-то, цыган. Я - ловарь.
  *** - Цыгане в своей общности, как единый народ, не существуют. Они состоят из различных этногрупп, которые, по большей части, имеют больше различий, чем сходства. Русские цыгане - обособленная этногруппа цыган, составляющая большинство цыган России. Эта группа цыган первой оказалась на территории этой страны. Ловари - цыгане, пришедшие гораздо позже из Балканских стран.
  **** - Диалекты цыганских этногрупп, как и их обычаи, существенно отличаются. Северо-русский диалект цыганского языка, диалект русских цыган, принял в себя с веками большую часть русского языка. Ловарьский диалект насыщен оттенками балканских языков. Притом, что основной лингвистический стержень у всех диалектов цыганских языков один, это - санскрит, понять друг друга дословно представителям разных этногрупп бывает проблематично, а при разговоре улавливается только общий смысл сказанного.
   Но объяснять каждому, что он, на самом деле, русский цыган, просто, привык
   разговаривать по-ловарьски, потому что собирался жениться на ловарьке, у него не
   было желания. В результате этого в дальнейшем эта ложь превратиться в правду на
   долгое время.
  - Серьезно? Тогда, иди к нам! Давай знакомиться!
   Маер прошел к столику женщин и сел с ними.
  - Ну и как тебя зовут, ловарь? - спросила старшая.
  - Меня зовут Маер - скромно ответил он.
  - Красивое имя. А мы здесь все сестры: Я - старшая, зовут Фатима*, средняя - Лианора, или проще Лена, и Алмаза - младшая. Чем ты занимаешься, Маер?
  Маер посмотрел на Алмазу. Когда она подняла глаза на него, он поймал ее взгляд и заглянул в самое дно ее глаз, прямо ей в душу. Она ему понравилась. И он ей тоже. Он сразу это понял. Он увидел это в ее глазах.
  - Я торгую, Фатима. Я держу магазин автозапчастей.
  - А с цыганами общаешься?
  - Нет... - равнодушно сказал Маер - только если на таких вот вечеринках.
  - Почему нет?
  - Я занимаюсь легальным бизнесом, а у нынешних цыган другие интересы. Питерские, так, только с наркотой и имеют дело.
  - Ясно... Женатый ты, Маер?
  - Нет, не женатый.
  - А что так?
  - Любовь еще свою не встретил - ответил саркастически Маер.
  - Встретишь! Кстати, а ваши, ловари, на наших девушках женятся?
  - Женятся. Что не женится-то? Все одно - цыгане!
  - Тогда присмотрись к Алмазе получше, Маер! Ей 25 лет, а девочка еще, негулящая, домашняя, образованная!
  - Я присматрюсь, Фатима! - улыбнулся Маер.
  Вдруг, со спины от Маера к столику подошла красивая молодая девушка. Это была сестра организатора вечеринки, Вера.
  - Привет, Маер! - бросила она невзначай и подсела к Фатиме.
  Маер уже был раньше знаком с Верой и с ее братом Ромой, организатором дискотеки. Вера нравилась ему и он, хотел воспользоваться случаем и охмурить ее.
   Следом за своей сестрой к столику подошел Роман.
  - Тас бахтало! - обратился он к Маеру.
  - Тас ви ту! - ответил он. Затем, они обменялись стандартными фразами, вроде таких, как 'Давно не виделись', 'Как дела?' и т.д. и разошлись.
  Маер пошел за свой столик, так как чувствовал себя неловко находясь за столиком дам в то время, как они общались со своими знакомыми Ромой и Верой, к тому же Рома, с которым приехал Маер, в одиночестве уже совсем раскис и нужно было пойти его поддержать. Маер сел рядом с Ромой и спросил его:
  - Как тебе вон та девушка? - он указал пальцем на Веру - Правда красавица?
  - Да... Красивая, но ты по-моему познакомился только что с другими, и там тоже есть красивая девушка.
  - Да, ты прав, но эта - просто королева на балу, Верой ее зовут. Там, у нас в машине две розы остались от Ленкиного букета, я хочу подарить одну ей.
  - Дело твое...
  
  *- имя 'Фатима', как и большинство других цыганских имен, например 'Арман', имеет стороннее происхождение, но отличается от аналогичного имени у других народов ударением на второй слог, а не на третий. Так же как и 'Арман', где ударение падает на первый слог, а не на второй.
  Все оставшееся время Маер внимательно следил за Верой, выискивая возможность подарить ей цветок и тем самым удивить ее своей проворностью и внимательностью, но возможности не представлялось. Она всегда была либо занята, либо находилась в поле зрения сестер, с которыми Маер познакомился, и это его, почему-то, смущало.
   Просидев так некоторое время, Рома сказал:
  - Ехать пора! Давай, короче, выцепляй свою 'королеву' и поехали!
  - Ну, Ром! Не ганаши! Видишь же, что никак пока...
  - Ну, значит уедем так и не подаришь цветок ей. Ты знаешь что? Лучше к этой, как е там...
  - Алмаза?
  - Да, к Алмазе подойди и подари цветок! Шансов больше! Ведь, они уже чуть ли не явно говорят иди сватать Алмазу!
  - А ты, ведь, прав... И что я заклинился на этой Вере?
  Маер встал из-за стола и подошел к столику сестер. Фатима куда-то отошла и Маер нагнулся к Лене, так как она оставалась за старшую, и спросил:
  - Лен, можно я украду Алмазу ненадолго?
  - Можно, но только, если ненадолго! - улыбнулась она - А то так лучше сватать приходи, зачем воровать-то? - добавила она, чтобы Маер понял почему 'ненадолго'.
  Теперь, Маер обошел столик, склонился к Алмазе и предложил ей выйти на улицу. Она согласилась. Они спустились вниз и вышли на улицу, где прямо перед входом в клуб уже стояла машина с открытой дверцей. Маер даже не заметил, как Рома спустился вниз и подогнал машину ко входу. Алмаза на мгновение замедлила шаг.
  - Это что? - робко спросила она.
  - Да не бойся ты! Не буду я тебя воровать! - Маер усмехнулся и нагнулся в машину.
  Из машины он аккуратно вытащил алую розу и протянул Алмазе.
  - Ничего себе... Как это ты? Откуда? - робко ответила она и осторожно взяла розу.
  - Просто я волшебник... - улыбнулся Маер, но в голосе его прозвучали еле заметные насмешливые нотки.
  - Спасибо...
  - Нам нужно ехать и я надеюсь, что мы еще увидемся!
  - Я тоже... Надеюсь...
  - Так может ты мне оставишь номер телефона?
  - Да...
  Она продиктовала номер. Маер записал. Затем, он послал ей воздушный поцелуй, сел в машину и скрылся за тонированными стеклами. Загорелись фары. Автомобиль сдал назад, развернулся и уехал.
  
  7.
   Маер лежал в кровати и не мог уснуть. Он думал. В голове его шел привычный диалог:
  - Может ты разучился любить? Может ты снова сделал ошибку? Ты не чувствуешь ничего. Сколько девушек у тебя было? После Дамы Пик...
  - Много. Ой, как много...
  - Почему ты не чувствовал ни к одной того, что чувствовал к ней? Может ты все еще любишь ее?
  - Нет... Мне она не нужна.
  - Вспомни Раду! Ты же собирался на ней жениться? Ты чувствовал что-то к ней?
  - Нет... Она просто могла бы стать для меня хорошей женой, она знает наши законы, она - ловарька, это хорошо.
  - Но зачем тебе жена, если ты ничего к ней не испытываешь?
  - В принципе, конечно, она не нужна. Но человек не создан быть один! Ему скучно одному. Один он не страдает, а, значит, не развивается. Тебе нужен кто-то, чтобы вновь полюбить, чтобы страдать, чтобы жить!
  - Я хочу полюбить вновь! Но у меня не получается!
  - Ты просто не встретил еще ту, которая тебе нужна.
  - А вдруг не встречу? Ты посмотри: Все люди, как несколько размноженных клонов! Они одинаковые! Я смотрю на одного и вижу в нем сотни точно таких же, которые уже встречались в моей жизни!
  - Ты же не такой как все...
  - Да, вроде так, но только потому что я сочитаю в себе множество.
  - Значит, есть вероятность, что найдется еще один такой же.
  - И что? Ну, найдется. Я не смогу что-то сделать из такого же, как Я!
  - Ты не понял. Возможно, найдется такая же как ты, только полная противоположность. Не надо все воспринимать буквально. Тебе не хуже меня известно, что все вокруг абстрактно.
  - Я понял. Странно, но я, каждый раз, взглянув в глаза девушке чувствую, что не хочу отдавать ей свое сердце. Но мог бы. Ты прав. Просто еще не было той, что нужно.
  - А эта - Алмаза?
  - Да, возможно. Нужно лучше узнать. Она разновидность Дамы Пик - это точно. Она может подойти. Смотря что у нее внутри. Она сдержана и сильна, приэтом она нежна и хрупка. Можно попробовать. Но что мне даст этот новый Шедевр?
  - Он дополнит коллекцию компонентов. С ней ты поймешь, что есть пятый.
  - Мне кажется, что теперь нужно поставить не на Любовь.
  - Равновесие?
  - Да. Нужно уравновесить все, включая Любовь, если она появится, а она появится.
  - Значит, Равновесие...
  - Да, кто бы то ни был - Алмаза или нет, Равновесие!
  Раздался телефонный звонок. Это был Рома. Он проезжал мимо дома Маера и решил зайти в гости. Настроение у него было плохое, он был подавлен.
   По натуре он был сильный и волевой человек, но ему нужно было сегодня высказаться: 'Знаешь, я уже не могу, меня все давит, я хочу уехать куда-нибудь и забыть обо всем хотя бы на какое-то время. Я не знаю когда все эти проблемы закончатся, они навалились на меня кучей, и все они в деньгах. Наша семья по уши в долгах, а денег не появляется, не смотря на то, что я вкалываю больше и больше. Я надеюсь, что когда-нибудь моя работа и мое стремление дадут результаты, и я смогу пожить по-человечески, но сейчас все кажется тоннелем без света в конце.'
   Рома редко жаловался на свои проблемы. Обычная жизненная ситуация привела его в тупик. Хотя валить всю вину на ситуацию - дело человека непонимающего. Маер ответил ему, что попытка уехать его не спасет:
  - Ты уедешь, но все равно не сможешь выкинуть из головы всех своих проблем. Они не оставят тебя нигде, потому что нельзя убежать от себя.
  - Ты ошибаешься, я уеду, выключу телефон, и хотя бы неделя такого отдыха даст мне силы работать дальше. Ты разве не знаешь сам, что работая месяц без выходных - отдохнешь день и у тебя появляются силы работать еще месяц без выходных. Ты сам это знаешь.
  - Ты прав, я знаю это, потому что сам много работаю, но ты говоришь о другом. Эта усталость физическая и она не связана с тем, о чем мы говорили. Потому что то, о чем мы говорили - это состояние духа. Ты завел себя в тупик и не можешь найти выхода. Ты, как слепой котенок, тыркаешься лбом все в новые и новые углы. Знаешь почему? Потому что ты выбираешь неправильные ориентиры. Ты сильно зависишь от окружающей себя среды и тебя обременяет эта зависимость. Жизнь, как игра в казино, ты ставишь не на то число и проигрываешь, снова ставишь и проигрываешь, снова проигрываешь, но, все равно, играешь, пока не останешься без штанов. А кто-то другой, приходит и просто от скуки ставит один раз и снимает банк. Смысл прост. Ты ставишь в своей жизни на деньги. И это неверная ставка, потому что ты проиграешь. Денег никогда не будет хватать тебе. Посмотри на себя. Хочешь сказать ты беден? Нет. Ты живешь в хорошей квартире, ездишь на хорошей машине ( и даже не хочешь слышать о том, что можно ездить в общественном транспорте), в конце концов у тебя в доме всегда есть хорошая еда. И ты зависишь от всего этого. Ты без этого уже не можешь.
  - Хорошо, может ты и прав... Говоришь ты хорошо, а вот что делать реально? Я же не могу вдруг начать ездить в метро, все отдать и про все забыть. Что ухмыляешься? Ты, конечно, хочешь сказать свою коронную фразу 'Человек может все, если этого действительно захочет'. Да, если 'действительно захочет'. Но я этого не хочу. Я знаю, что человек точно ничего не добьется, если не будет стремиться. Мой отец всю жизнь работает водителем и ему больше и не нужно. Так он и работает водителем. С неба на тебя не упадут золотые горы. К этому нужно идти, с каждым разом увеличивая и увеличивая аппетит. Ты же сам такой. У тебя железная хватка и все, чего ты хочешь тебе рано или поздно дается. И тебе нужно больше и больше. Почему тогда ты чувствуешь себя счастливым человеком, ты же тоже зависишь от окружающей себя среды?
  - Нет. Ты видишь только внешнюю часть моей жизни, но никогда не интересовался моей философией. Я никогда не был зависим от окружающих меня вещей,и всегда стрался свести к минимуму зависимость от окружающих меня людей. Даже от родителей. А ты нет. И не вали все на то, что у тебя кавказская кровь, и что у вас в генах не перечить родителям. Не вали, потому что я не говорю тебе перечить им. Я говорю о независимости. Не нужно посылать маму куда подальше. Нужно меньше ее слушать и держаться на расстоянии. Нет! Не надо ее бросать, нужно держаться на том расстоянии, на котором должны оставаться мать и сын. И знать в первую очередь, что мать остатается матерью, но твоя жизнь должна быть твоей Единолично. И это, кстати, касается не только отношений родителей и детей, но и отношений мужчины и женщины. Знай, в этом Мире главное Золотая Середина. Ты любишь мать и уважаешь ее, если она того стоит, но не нужно платить ей всю жизнь за то, что она тебя родила! Она сама хотела этого и твоего желания в этом не было. К тому же еще не факт, что она сделала этим тебе хорошо. Мать должна наставлять тебя на путь истинный, но с чего ты решаешь, что она сама знает где истинный путь?
  - Я понял твою мысль. Но я не получил ответа. Мы с тобой близкие друзья уже очень много лет, ты знаешь мою семью, как свою. Скажи, как мне надо вести себя, чтобы снять это давление родственников? Мать говорит делать одно, отец - другое, дядя - третье... Ты знаешь, что если я сделаю что-то не так они все ополчаться против меня.
  - Твое выражение 'ополчаться против меня' очень расплывчато. И если бы ты задумался, то бы понял, что оно означает: в отношении матери и отца - проблема совместного проживания, в отношении дяди - проблема с работой, в отношении других людей - тоже какие-либо проблемы. Ты ото всех зависим и поэтому не можешь состояться, как личность. Ты видишь выход в деньгах. Ты ошибочно полагаешь, что люди заработавшие много денег состоялись, как личности. Это не так. Конечно, с деньгами легче жить. С ними все вокруг тебя легко, комфортно и беззаботно, но... Есть одно 'Но'. Почему многие очень богатые люди несчастливы? Потому что они полностью зависимы от своего состояния - это первое. Они всегда могут оказаться без него. И тогда просто не смогут жить. Второе, они всегда ставили на деньги, но получив их они, все равно, не ощутили себя состоявшимися, как личности. Они получили деньги и власть, а , значит, они получили свободу в отношениях 'человек - общество'. Но самые главные отношения для личности - 'человек-человек'. Я говорю о том, что свою свободу нужно завоевывать изначально, как свободу от вещей тебя окружающих, а, затем, как свободу от людей тебя окружающих. В общем, если перенести мою логику на твою ситуацию, то для начала ты должен научиться жить независимо от того, что у тебя есть ( от машины, квартиры, дачи и т.д), а, затем, ты сможешь жить независимо от тех людей, которые тебя угнетают.
  - Точно! Ты прав! Я сам ничего не добился в жизни! Все это дала мне моя семья. Я все время вкладывал деньги в 'общую кассу', но сам не сделал ничего! Точно! Я уйду из дома, начну снимать жилье, буду сам зарабатывать и сам тратить то, что заработал, но, по-крайней мере, мне никто ничего не скажет, они просто не будут иметь права мне что-либо говорить...
  - Рома, успокойся! Не нужно вести себя так категорично! Да и весь этот твой порыв пройдет завтрешним днем. Да и семья тебя просто не поймет ( у тебя же кавказская кровь) - Маер улыбнулся.
  - Но что тогда делать? Оставить все, как есть? Но тогда я не вижу смысла сидеть сейчас и молоть чепуху о всякой там философии и Счастье!
  - Ты не прав! Не нужно оставлять все, как есть, но и не нужно поступать опраметчиво. Знай, первым твоим действием должно быть Осознание! Осознание того, что ты зависим и что эта зависимость не приведет тебя к Счастью. От нее нужно избавляться, но делать это нужно медленно и осторожно. В противном же случае, ты, конечно, от нее избавишься, но ты не будешь ощущать себя счастливым, так как ты останешься один. А человек никогда не будет счастливым, если он остается один.
  - Это почему еще? Разве, если человек остался один, он как раз не должен быть максимально свободным? А свобода - из твоих слов, это компонент Счастья!
  - Да, он будет максимально свободен. Но он не будет счастлив, а Счастье - это не только Свобода. Это еще четыре компонента, но мы о них не будем говорить, потому что твоя основная проблема не в них. Скажу просто - Человек по своей сути не создан быть один. А ты, запомни, главное для тебя начать духовное переустройство. Ты должен осознать себя Личностью и должен начать действовать в своих интересах.
  - И что по твоему я должен сделать 'в своих интересах' в первую очередь?
  - Начни духовное развитие. Запомни самая важная и главная вещь, которая дает тебе свободу от денег - это Знание! Знание, или умение, всегда дадут тебе возможность заработать. Не нужно брать какую-то стороннюю область развития. Возьми то, что тебя касается в жизни и с помощью чего ты можешь заработать. Возьми и изучи об этом все! Так, чтобы другие удивлялись тому, что ты знаешь и считали тебя профессионалом в этом деле. На это не нужно много времени, но это даст тебе значительный результат.
  - Маер, ты знаешь меня. Я не могу читать, я не могу взять себя в руки - мне лень!
  - Ты знаешь, Рома, ты хочешь что бы все к тебе пришло само! Так не бывает! Если тебе лень - заставь себя! Человек на то и человек, что он может себя заставить, этим он и отличаеться от животного! Я понимаю, есть вещи, которые очень сложно сделать. Ты, вроде, и заставил себя, сел и начал чтение, но не можешь сосредоточиться, читаешь и ничего не понимаешь... Я знаю... Но ты должен проанализировать себя. Понять, что тебе мешает и заинтересовать себя. Просто представь, как к тебе будут относиться люди после того, как ты освоишь занятие, в котором они ничего не понимают. В общем, это уже другая тема. Запомни главное: Если чело....
  - Да-да...Если человек действительно захочет он может Все! Знаю - знаю... Ладно, нужно до дому ехать уже. Ты лучше скажи: Ты собираешься звонить тем цыганкам, с которыми ты в Пелле познакомился?
  - А зачем? - хитро прищурившись спросил Маер.
  - Ну, как? Там вроде тебе одна понравилась...
  - Они уже сами позвонили. - Улыбаясь ответил он. - Завтра у Ленки, средней сестры, день рождения... Меня пригласили, и я поеду - добавил он лукаво.
  - А... Прогресс есть. Ну, удачно съездить
  Рома попращался и уехал. А Маер лег спать.
  
  
  8.
  Маер вышел из своего магазина. Снаружи запер дверь. Подошел к машине и завел двигатель. Он договорился с Леной, что приедет к ней сегодня. Но желания совсем не было. Он устал после рабочего дня, был голоден и хотел спать. Он достал телефон и набрал номер:
  - Алле, Леночка, слушай, я что-то так устал, может я лучше домой поеду?
  - Ну, смотри сам, конечно, но я завтра не смогу с тобой увидеться, а мы уже не виделись три дня! Если ты считаешь нормальным то, что мы столько не встретимся, то езжай домой, конечно... - тон Лены не оставлял Маеру выбора.
  - Эх... Ну, раз завтра не сможешь, тогда еду.
  Было восемь часов вечера и город, как мегаполис, был забит пробками. Люди в автомобилях, уставшие и нервные, спешили по домам, в разных направлениях. А в центре это чувствовалось особенно ярко. Правила дорожного движения в их головах были отложены до лучших времен, и автомобили по тратуарам, по встречным полосам, 'подрезая' и 'поджимая' друг друга, стремились во что бы то не стало выиграть странную 'черепашью' гонку. Маер не спешил. Он медленно перемещался в своем ряду, страясь сохранять спокойствие и не обращать внимание на хамское поведение на дороге. Раздался звонок телефона. На его экране Маер прочел, что звонит Рома:
  - Привет, Ром!
  - Ну, здоров, братуха! Как дела?
  - Да, ничего... У тебя?
  - Тоже в норме... Что делаешь?
  - Да, к Ленке еду. Так не охото, если честно. Что-то она меня совсем не притягивает...
   Маеру Лена была не интересна. Она была обычной стандартной личностью. Он видел ее насквозь и понимал - она ему не подходит, но ехал к ней сейчас, потому что так же понимал, что развлекаться в компании и без спутницы не самый лучший вариант. Да, отдыхать с Леной и Оксаной было хорошо. Они умели веселиться и были абсолютно раскрепощены. Настолько, что могли запрасто танцевать на столах в каких-либо заведениях. Но для серьезных отношений... Нет, это было не то! А для нового Шедевра Маера, это было непросто 'не то', это вообще никуда не годилось. Впрочем, Оксана Маеру нравилась. Она была достаточно эрудированной, и с ней было приятно общаться. С ней можно было говорить на абсолютно любые темы, а самое важное, что с ней можно было нормально, на равных, говорить на тему философии, чему Маер был рад больше всего.С Леной так общаться было невозможно.
  - Ты знаешь, у меня с Оксанкой тоже самое! Ну, не хочу и все! Она меня даже не возбуждает! Знаешь, ну нет того запала, страсти. Хотя, в остальном с ней очень не плохо...
  - Да, нет! Она нормальная девчонка. Ну, будь с ней сколько надо, одному тоже неочень. - Арман не хотел, чтобы Рома разошелся с Оксаной.
  - Ну, да... Кстати, как там у тебя? На Ржевку-то, к цыганкам своим, ездил?
  - Да. Нормально так посидели. Ну, знаешь мне хорошо среди них. Они все-таки одной крови со мной. Как-то понимание есть... Да и сама обстановка: Играет цыганская музыка, все говорят по-цыгански, ну и, конечно... Алмаза там. Она мне нравится все больше и больше. Такая скромная, но приэтом, я чувствую, что внутри она далеко не слабая. Может дать отпор. Мне это интересно. Да и девчонки говорят, что я ей понравился. В общем, посмотрим. Возможно, она есть та, которая мне нужна. - полного смысла последней фразы Маера Рома, конечно, не понял, но понял по-своему.
  - Ну, надеюсь... Немного повстречаешься, потом засватаешь, в общем, мне уже охото на свадьбе погулять.
  - Посмотрим... - добавил Маер улыбаясь. - Ладно, Ром, я уж к Ленке приехал, давай попозже созвонимся...
  9.
   Лена спустилась вниз и села в машину к Маеру.
  - Здорово, крендель! - сказала она улыбаясь.
  - 'Крендель'? Ну, привет, кренделюха! - саркастически ответил Маер. Лена приблизилась к нему и поцеловала.
  - Ну, поехали прокатимся!
  Маер устал и езда 'за рулем' его вовсе не вдохнавляла. Больше того, его бесило желание Лены 'просто покататься'. 'Ну, что ездить туда-сюда? Что за ерунда, не понимаю!' - думал он. Он выехал на дорогу и нарочито начал накручивать круги вокруг квартала. Но Лене не понравилось и это.
  - А что ты хочешь съездить до Москвы, может? Ну, прогуляться?
  - Нет, а что кататься по кругу?
  - А что, вообще, кататься? Давай выйдем и прогуляемся пешком? Не хочешь? Ну, тогда опредились, чего ты, вообще, хочешь!
  Но несмотря на недовольство Маера они, все равно, катались. Оба недовольные. А потом решили разойтись по домам. Маер высадил Лену у парадной, она поцеловала его на прощание и он уехал.
   Было уже около 11 вечера. Пробки на дорогах рассосались, и Маер ехал домой по пустеющему сверкающему ночными огнями городу. Как же хорошо в этом городе вечером! Пробок нет, темнота на улице создает больше уюта в машине. А ты просто едешь домой, сквозь дробь придорожных фонарей, в тепле и уюте.
   Зазвонил телефон. Это снова был Рома.
  - Ну, что делаешь? - спросил он.
  - Домой от Ленки еду.
  - Ну и что там у тебя с ней?
  - Да, ничего. Не могу уже больше. Все ей не нравится: мой тон, мое поведение, приедешь к ней после работы, уставший голодный и злой, и катайся, как дурак, не понятно куда и зачем. Все, не хочу больше с ней встречатся! Она мне просто-напросто даже не интересна: Я смотрю на нее и вижу сотни лиц, точно таких же, как она, которые встречались в моей жизни! Она обычная, как и все, я ее вижу насквозь!
  - Ну, ты это... Не кипятись! Она вот только и думала о встрече с тобой, Оксанка сказала! Она, кстати, ради тебя своего жениха бросила!
  - Какого еще жениха? Не понял!
  - Ну ты что? У нее же, когда она с тобой начала встречаться, парень был, замуж ее звал, но она, вот с ним поругалась и отшила, потому что с тобой начала встречаться!
  - Ничего себе! И ты молчал? Ну ты даешь...
  - Да, не знаю, мне что-то казалось, что я тебе говорил...
  - Ладно, Ром, давай тогда, я тебе позже позвоню, сейчас наберу ей тогда...
  - Ну, давай...
  Маер набрал номер Лены. Он хотел поговорить с ней от души, покаяться. Сказать, что он хам, но он постарается вести с ней себя по-другому, он хотел поговорить с ней так, как она сама этого желала, нежно и ласково. Она ответила.
  - А я уже соскучился!
  - Да, ну?
  - Точно говорю! Прошло минут 20 только, а я уже соскучился!
  - Слушай давай я тебе перезвоню?
  - А что такое?
  - Ну, просто я передеваюсь...
  - Да, ладно, Леночка, давай потом переоденешься, а сейчас со мной поговори!
  - Я переоденусь и перезвоню!
  - Ладно, давай...
  Настороение 'покаяться' уже пропало. Маер доехал до дома, по пути заехал в магазин и купил провиант, пришел домой, поел и приготовился ко сну. 'Не долго ли она переодевается?' - думал он, но сам звонить не стал. Он подождал еще минут 20 ее звонка и уснул, будучи уверенный в том, что ее звонок его разбудит. Но он проспал до утра беспробудно. 'Просто, замечательно!' - думал с нервозностью Маер на утро.
   К обеду Лена позвонила.
  - Ну, привет! - Как ни в чем не бывало сказала она.
  - Привет. - жестко ответил Маер.
  - А что тон такой?
  - А то ты не знаешь! Если сказала, что позвонишь уж будь добра! Я, как дурак, жду до полпервого ее звонка, а она даже не удосужилась!
  - Я уснула, прости!
  - 'Я уснула'... А ничего, что я тоже очень хотел спать, еще на работе, но приехал к тебе! Приехал, катался с тобой, как идиот, а потом мне еще нужно через весь город домой ехать, а она - увиделась, пришла домой и жбахнулась спать, даже, не соизволив перезвонить!
  - Ну я же сказала: 'Прости!'
  - Да, что мне от твоего 'Прости!'? Вы, женщины, в большинстве своем хотите тепла, нормального тона, любви, заботы, но сами ничего не хотите делать для этого! Так не бывает! Ты мне говоришь о том, что я бывает жестко выражаюсь, но сама можешь при мне употреблять матерные словечки! Ты что думаешь, Мир вокруг тебя крутится?
  - Ладно, Маер, когда у тебя будет настроение по-лучше перезвонишь! Пока!
  - Ну, и пока!
  - И ты считаешь, что ты прав?
  - Ха-ха-ха! Очень смешно - язвительно ответил Маер - Ты мне еще будешь говорить о том, прав я или нет!
  - Ну с тобой не возможно разговаривать!
  - А что ты хотела? Сказала 'Прости' и все? У меня думаешь сразу откатило? А что ты сделала для того, чтобы у меня откатило?
  - Ладно, перезвони, когда настоение лучше будет!
  - Хорошо! - ответил Маер и повесил трубку. Перезванивать он ей больше не собирался. Он считал, что не только он должен заботиться об их отношениях, и если уж Лена была неправа, то она и должна была сделать шаг к примирению, не дожидаясь звонка от Маера. Но Лена только ждала звонка. А Маер не звонил. На этом все между ними окончилось.
  
  10.
   Фатима стояла у входа в дом. Их дом находился на окраине города. Это была старая постройка. Небольшой двух этажный дом, в которых раньше не было ни воды, ни санузла, ни газа. Теперь этот дом был полностью в распоряжении этой цыганской семьи, хотя, раньше, скорее всего, здесь жило несколько семей. Самого дома полностью не было видно вообще: он скрывался за голыми массивными деревьями, хозяйственными постройками и горами снега. За решетчатым металлическим ограждением было видно только лицевую часть дома, с небольшой пристройкой к ней, которая играла роль веранды и прихожей одновременно, и с боку в ней находилась входная дверь, так, что вход был расположен к лицевой части дома перпендикулярно.
   Дыхание зимы уже подмораживало пальцы рук и заставляло чувствовать себя неуютно. Фатима скрестила руки на груди и громко крикнула: 'Маер, иди-ка сюда!'. Машина Маера стояла перед ограждением. 'Иду-иду!' - раздалось из темноты. Маер съеживаясь от холода и сжимая плечи, быстрым шагом подошел к Фатиме.
  - Маер, я разрешила Алмазе поехать с тобой, но ты не должен забывать, что она у нас девочка, с хорошей репутацией, никто не должен знать о ваших встречах! Пока... И еще, ты, конечно, парень хороший, но так и знай, если с нашей девочкой что-нибудь случится, мы тебя везде достанем и голову тебе оторвем!
  Маер засмеялся.
  - Не беспокойся! Если она со мной, то с ней точно ничего не случится!
  - Смотри!
  - Пока, Фатима!
  Маер развернулся и в припрыжку поскакал к машине. В ней его ждала Алмаза. Она выглядела просто шикарно. Длинное вечернее платье хорошо гармонировало с белым меховым полушубком, а ее черные волнистые волосы аккуратно рассыпались по плечам. Машина заполнилась ароматом приятных дорогих духов. Маеру всегда нравилось, когда от девушки исходил аромат хороший духов. Это ему не просто нравилось, это заставляло обращать на себе внимание даже самых невзрачных и неприметных женщин. Ну, а если сочитание внешний вид- аромат совпадали в своих пропорциях, то это могло пробудить у Маера даже более глубокие эмоции, чем просто внимание.
   Маер сел в машину и ему стало приятно только от того, что такая девушка сидит вместе с ним в одной машине.
   Автомобиль обдал ярким светом фар лицевую сторону дома, медленно сдал назад, развернулся и уехал.
   Маер и Алмаза ехали в кинотеатр. По пути они болтали о жизни, но Маер чувствовал замкнутость Алмазы. Когда тема касалась конкретных фактов ее жизни, либо ее внутреннего мира, она пресекала разговор фразой: 'Потом как-нибудь расскажу!'.
  - А ты знаешь, я же служил в органах. Я был конвоиром и этапировал заключенных. - в продолжение какой-то темы сказал Маер.
  - Да ну? - со внезапным удивлением и оживленностью откликнулась Алмаза.
  - Ну, да. А что? Ты что сидела? - Маер уловил интерес в ее голосе.
  - Нет! Конечно, нет!
  Маер взглянул ей в глаза и увидел ложь. Хотя, через пять минут он поверил ей.
  Они сходили вместе в кино, посмотрели фильм. Когда они вышли удивлению Алмазы не было границ. 'Ничего себе! Так стали делать, и звук какой, и удобно как!' - говорила она. Она никогда не ходила в кинотеатры, никогда не ходила с молодым человеком. Она была совсем дикой, но Маеру это понравилось. Он видел заготовку для своего нового Шедевра. Она подходила идеально. Характер, воспитание, Личность и, самое главное, ее дикость.
  - Слушай, мне так приятно сходить с тобой куда-то! А еще мне приятно то, что ты никогда не была с молодым человеком нигде, а со мной пошла! - сказал Маер, оторвавшись от своих раздумий.
  - Мне тоже было приятно с тобой сходить в кино, как с другом! - Алмаза нарочно выделила слово 'друг', чтобы оборвать порыв симпатии Маера. Но она не оборвала, а Маер подумал: 'Вот надо было так! Ну, ничего! Все временно!'.
   Он отвез ее домой. Было полпервого ночи. На следующий день он позвонит и извинится перед Фатимой, что получилось вернуть ее так поздно, и та не будет держать на него зла. А сейчас он ехал домой и повторял мысленно, а потом шепотом, а потом во весь голос, одну фразу. Он повторял ее пока не приехал домой. Минут 50 езды. Только одну фразу, с жесткостью, с остервенением, со злостью. Он подчинял себе окружающий мир. Он снова начал творить. Творить свой Шедевр, новый и единственный, который приведет его к абсолютному Счастью. Он уже знал наперед, что будет дальше. Но знал он это сиюсекундно, когда Мир закрутился у него перед глазами кардинально меняя свои формы в зависимости от его Желания. Желание, которое он повторил полмиллиона раз по пути домой: 'Она будет моей!'.
  Поводырь
  Часть вторая.
  
  1.
   Сине-зеленая пятерка припарковалась у проезжей части, на специально отведенном для парковки месте. На небольшом здании, перед стоянкой, ярко светилась вывеска: 'Night Club 'Муха'. Все четыре двери автомобиля открылись практически одновременно, и из машины вышел Маер и четыре женщины: Фатима, Лена, Алмаза и Анжела, самая младшая девушка. Анжела была родственницей сестер и приехала к ним в гости со своей матерью. Ей было всего 16 лет, и девушкой она была необычайно красивой, с огромными черными, как ночь, глазами. И ее красота была востребована по достоинству: Говорили, что она встречается и собирается замуж за всероссийскоизвестного певца, хотя, сомневаться в том, что говорили, Маер перестал сразу после того, как сам увидел присылаемые этой звездой СМС-сообщения и постоянные звонки Анжеле.
   Впятером они отошли от машины и направились к ночному клубу.
  - Найт Клуб 'Муха'! - иронично процедил Маер.
   Но в клубе, несмотря на его простое название оказалось очень уютно. Но самое главное, что в нем работала кухня и можно было заказать вкусные блюда, в отличие от предыдушего клуба, в который они зашли, но кроме выпивки у них в баре ничего не оказалось.
   Цыганская компания вошла в клуб и заняла самый большой столик. Заказали много еды и различную выпивку: от шампанского до разнообразных, горящих голубым пламенем, коктейлей. Чуть позже к ним присоеденился еще один парень-цыган со своим русским приятелем, которые оказались в этом же клубе. Этого парня знали дувушки и он приходился двоюродным братом Алмазе, при том, что двум другим сестрам он не был родственником, так как они были от разных отцов. Цыгана звали Лешкой, а как звали русского Маер не знал. Он даже не хотел этого знать, так как этот парень очень усердно пытался наладить контакт с Алмазой. Маера это раздражало. Алмаза ему нравилась, но злился он не потому что ревновал. Он злился, потому что Алмаза была его целью, в то время как этот русский ограничивал его в свободе действий.
   Немного освоившись в клубе и немного захмелев компанию потянуло танцевать. И все пошли. Осталась только Алмаза. Ей не нравилось такое времяпровождение. Ей было это не интересно. Маер вообще не видел у нее проявлений интереса к жизни. Казалось, что ей безразлично все. Но это только казалось. И Маер это знал. Он знал, что интереса к жизни у человека не быть просто не может, иначе, он просто не смог бы жить. А, значит, интерес был, просто он таился очень глубоко в душе, во Внутреннем Мире.
   С Алмазой за столиком остался и преславутый русский парень. Все остальные весело по-цыгански отплясывали на танцполе. Маер тоже танцевал, но все время следил за Алмазой. Вдруг, неожиданно, Фатима, танцующая рядом, пихнула Маера в бок и сказала на ухо: 'Что расплясался? Иди за столик!', многозначительно кивая головой в сторону Алмазы, давая понять, что не нужно оставлять ее с парнем наедине, если хочешь чего-то добиться.
   Маер опомнился и резко устремился к столику. Он подошел к Алмазе и шепнул ей на ухо, не обращая внимания на русского: 'Пойдем потанцуем!'. 'Я не хочу!' ответила она, но было уже поздно. Маер, взяв ее за руку, силой потащил на танцпол. Он вывел ее, и ей пришлось танцевать. Она не вернулась за столик после того, как он отпустил ее. И это отложилось у Маера в голове. Он сделал для себя вывод: К ней нужно иногда применять методы жесткого давления - не оставлять ей выбора.
   Маер начал Игру. Начал, продумывая каждый свой шаг, продумывая методы влияния на Алмазу, изучая ее характер, изучая ее душу, с целью отобрать ее, забрать себе навсегда. С целью сотворить Любовь в их сердцах и обвенчать это все Страданием. А конечным результатом этого, для него станет недостающая составная Счастья - Равновесие. И первым этапом в этой Игре стало завоевание сердца Алмазы. И это ему нравилось. Это было красиво, ибо начало этой Игры вдохновляло его и он видел то, к чему стремился. Он видел, что из этой Игры можно сделать Шедевр.
  
  2.
   Потанцевав, все вернулись за столик. Маер сидел напротив Алмазы, через весь стол, а рядом с ним сидела Фатима. Они разговаривали между собой. Они говорили о семейном бизнесе сестер.
  - Ну и что, это приносит вам огромные деньги?
  - Достаточно для того, чтобы я, старшая сестра, могла содержать семью: странькую мать, двух сестер и двух детей. - ответила Фатима Маеру.
  - Но это можно делать и не переступая закон! Конечно, не мне тебя учить, Фатима, но я считаю, что риск должен быть оправданным. Нет, мне все равно, чем торговать - если наркотики, то пусть будут наркотики, но это нужно делать так, чтобы тебя не поймали. И еще я не хочу тебя осуждать, но разве это нормально, что ты торгуешь при своих же детях? Они не должны этого видеть, Фатима! А ты не должна рисковать! Знай, можно купить ментов, но нельзя купить милицию. Рано или поздно найдется человек, которому ты не заплатила! Тюрьма - это гораздо большая плата за то, чем ты занимаешься! Ты знаешь, я, ведь, очень хорошо знаю что такое тюрьма! Я работал там. Я был караульным. Этапировал заключенных!
  - Серьезно? Ничего себе!
  - Да, в армии...
  - Ну, если в армии, то это еще ничего... А то, ведь, Алмазка сидела и Ленка сидела...
  - Алмаза сидела? Вот тебе, на! Я так и знал, что соврала! Она сказала мне, что не сидела, когда я спрашивал!
  - Ну, это, наверное, потому что ты ей понравился. Не хотела испортить впечатление о себе. Ну, между нами... Ей же дали 13 лет строгого режима. Ну, она шесть просидела, а потом выпустили на УДО*, три месяца, как освободили.
  - Ну, вот... Разве стоило это того?
  - Ну, мы теперь этим не занимаемся. Ты знаешь, менты, ведь, злые, если ты героином торгуешь. Вот, Алмазка им и торговала. И деньги у нее были, и жила она очень хорошо, но попалась, а я ее тогда выкупить не смогла. Денег не было. Теперь, чтобы я в руки 'белое' взяла... Нет!
  - Да, какая разница? 'Белое' или травка? Все одно - наркота! Все равно, посадят!
  - Сплюнь! Не посадят! Да и за травку не так дают!
  - Просто, я тебе говорю, что все нужно делать с умом! Делай так, чтобы этого в доме у вас не было! Делай только оптом! Не води в дом этих угашенных недоумков! Делай все через посредников! Нужно граммотно контролировать, но самому держаться на расстоянии! В общем, дело твое, не мне тебя учить, но делать нужно все хорошо продумав, нельзя расслабляться, потому что это может дорого обойтись!
   Маер действительно очень хорошо знал, что такое тюрьма. И теперь многое понял о Алмазе. Он понял ее замкнутость. Он понял ее отстраненность от мира. Он понял отсутствие у нее интереса к жизни. И наметил для себя первый шаг в ее покорении - пробудить у нее интерес к жизни, показать ей новое, красивое. Показать ей, что есть Наслаждения всех видов, и этим заставить ее захотеть жить. Захотеть жить красиво.
  
  
  * - УДО - Условно-досрочное освобождение.
  
  
  
  3.
  Русский парень вновь начал клеиться с разговорами к Алмазе, но тут заиграла медленная музыка, и Маер подошел к ней и позвал танцевать. Она пыталась отказываться, но Маер не успокоился, а сестры вместе начали громко убеждать ее: 'Иди! Иди! Хватит сидеть!'. 'Просто я не умею танцевать!' - ответила она.
  - Я научу! - сказал ей Маер, взял за руку и повел на площадку.
  Они вышли, он взял одну ее руку в свою, другой обхватил за талию и медленно и осторожно повел. Ничего страшного не было. У нее получалось. Но она волновалась. Ладошка ее вспотела, и она робко освобив ее из руки Маера, положила свою руку в его лодонь тыльной стороной:
  - Мокрая... - взглянув на него из подлобья, сказала она.
  Они потанцевали и вернулись за столик, когда снова заиграла быстрая музыка. А все остальные пошли танцевать. Маер и Алмаза остались вдвоем, а Фатима, уходя, шепнула Маеру на ухо: 'Поболтай с ней!'. Да, сестры относились к Маеру очень хорошо. Они хотели, чтобы у их младшей сестры что-то с ним получилось. Он нравился всем. И это было только его заслугой.
  - А ты что скучаешь? - начал разговор Маер.
  - Да не нравится мне все это...
  - Что не нравится?
  - Ну, все. Я не люблю такие места!
  - А какие любишь? Скажи мне и мы сходим туда, куда ты хочешь!
  - Не хочу я никуда!
  - А что ты вообще хочешь?
  - Ничего!
  - Так не бывает! Человек всегда чего-то хочет!
  - А чего хочешь ты?
  - Я хочу многого! Главное: я хочу быть счастливым! А это подразумевает очень многое и я даже знаю, что именно. И к этому знанию я шел всю жизнь! А в данный момент я хочу сделать так, чтобы ты поговорила со мной, чтобы мы с тобой общались больше! Чтобы мы лучше друг друга узнали! Хотя, я и так знаю о тебе многое! Я знаю о тебе все, потому что я вижу это в твоих глазах. И я говорю серьезно, тогда, в Пелле, взглянув в твои глаза в первый раз я уже знал о тебе почти все! О тебе непосредственно, о твоей душе! А сейчас я хочу сблизиться с тобой! - Маер знал, что ему нужно в данный момент. Ему нужна была душа Алмазы.
  - Мне тебя жалко!
  - Ты жалеешь меня?
  - Мне жалко твоего времени, твоего внимания! Я недостойна этого!
  - Не надо меня жалеть, Алмаза! Я имею в этой жизни почти все! Я почти счастливый человек! И все, что я даю тебе, я даю только ради своего блага! Потому что я хочу этого! Потому что мне надо это дать! Не жалей меня, Алмаза! Пожалей себя лучше! - последнюю фразу Маер сказал несколько агрессивно, и Алмаза уловила это. Она внезапно подняла на него глаза.
  - Что?
  - Да, Алмаза, пожалей себя! - мягче сказал Маер - Ведь, то плохое, что у тебя было в жизни прошло! Теперь, ты должна не отрекаться от Счастья, а идти ему на встречу! И это зависит только от тебя!
  - А ты - наглый, Маер! - вдруг меняя тему, сказала Алмаза - Я не захотела идти с тобой в театр сегодня, так ты взял и позвонил Фатимке, мол, пошли отдыхать!
  - Ты о чем? А? Неужели, ты думаешь, что я позвал вас всех сегодня отдохнуть, только потому что хотел увидеть тебя? Да, ты что? Я никогда бы не стал так делать! Я позвал, потому что мне нравится проводить время в вашем обществе, потому что у вас такая же кровь, как у меня! Потому что я в своей обстановке! Если бы я захотел увидеть тебя, я бы позвонил бы тебе сто раз, но сделал бы свое!
  - Правильно!
  Маер не обманывал. Действительно, ему было очень хорошо в своей среде. Он отдыхал и ему это нравилось. Но, позвав всех сейчас на отдых, он руководствовался и тем, что Алмаза отказала ему в походе в театр. Он знал, что нельзя надолго прерывать общение. Он знал, что нужно чаще видеться, и нетолько с Алмазой, но и со всей семьей. Чтобы они узнали его лучше, чтобы он стал для них своим.
   Часа в два ночи все решили ехать домой. Вся компания собралась и покинула клуб.
  
  4.
   В машине играла цыганская музыка, а Маер тихонько подпевал. Когда он замолкал, Фатима говорила: 'Ну, что ты? Спой еще! Анжела тебе поможет!', и все подхватывали: 'Ну, спой, Маер!'. Маер знал, что пение - его не самое сильное место и поэтому он стиснялся, но когда он ловил себя на стиснении, он, как обычно, шагая против ветра, наперекор себе самому, заставлял себя петь. И пел снова, а девчонкам это нравилось.
  - У тебя столько хорошей музыки, Маер! Девчонки сказали, что ты можешь на компьютере записать ее на диск? - спросила Анжела
  - Да, конечно, я же им записал тут кое-что!
  - А можешь ты и нам записать тоже?
  - Могу, сестренка...
  - Только привези, пожалуйста, до 24-того числа, а то мы же уезжаем 24-того!
  - Хорошо, Анжелочка, а сегодня какое?
  - Сегодня 21-ое!
  - Ну, послезавтра привезу!
  - Маер, давай заедем в 'Ленту' по пути, нужно домой поесть купить! - вдруг, сказала Фатима.
  - Нет проблем!
  Он повернул с шоссейной дороги к гипермаркету и припарковался на выделенной для этого огромной стоянке.
   'Лента' был особенным магазином. Огромных размеров, он просто распологал к прогулкам по нему. Маеру даже доставляло удовольствие бродить среди товарных стеллажей, под звучащую из динамиков музыку, разглядывая товар, хотя, сам он был далеко не склонен к шоппингу, особенно, в таких местах, как 'Лента', где всегда полно народу.
   Вся компания вошла в гипермаркет, и Маер сразу заметил пристальное внимание охранников. Да, те, кто не знал цыган, но видел их рядом, сразу хватались за свои кошельки, как будто, все цыганское общество ограничивалось мелкими воришками и попрашайками. И сейчас, хотя внешний вид и одежда женщин не располагала знающего человека к мысли о принадлежности компании к последним, охранникам было достаточно видеть длинные юбки и слышать громкую цыганскую речь, чтобы сразу понять: Перед ними мошенники! Да, вот, это - профессионализм! Их не проведешь! Но тем не менее, воровать никто не собирался. Взяв тележку, 'подозрительная пятерка' прошлась по 'Ленте', набрав кучу еды, и после этого... Удивительно! Прошла через кассу, заплатив и даже не пытаясь ничего протащить в куртке!
   Во время прогулки по магазину, в отделе 'игрушки', Алмаза увидела большую мохнатую игрушку 'собака'. Она взяла ее, нежно прижала к себе и подошла с ней к сестрам.
  - Смотрите, какая! - сказала она. Все начали ее тискать руками и восхищаться ее мягкостью.
  - Дайте-ка мне! - с напыщенной жесткостью кинул Маер и вытащил 'собаку' из рук Алмазы. Она действительно была очень мягкой и приятной игрушкой. - Да, действительно хороша! - с той же интонацией сказал он и небрежно бросил ее в тележку с покупками.
  На этом внимание женской части компании к игрушке мгновенно улетучилось, но через пять минут нахождения цыган, увлеченных рассмотрением других потенциальных покупок, в этой же секции, Алмаза осторожно вытащила 'собаку' из тележки и понесла к тому месту, с которого она ее взяла, но Маер увидел это... Одним скачком он оказался около Алмазы и выхватил игрушку из ее рук. А затем снова бросил в тележку.
  - Не надо, Маер! Прекрати! - сказала она, но Маер ее не слушал.
  - А с чего ты взяла, что это он тебе ее берет, а? - по-доброму насмешливым тоном откликнулась Фатима. И Алмаза вдруг осознав, что, возможно, Фатима права, покраснела и осеклась. Хотя, по ней это было малозаметно. По внешним признакам - она просто промолчала. Но Маер изнутри чувствовал ее смущение. Но не отреагировал никак. Просто, на этом тема об игрушке была закрыта.
  Расплатившись за покупки, женщины подошли к круглосуточной кассе оплаты услуг сотовой связи, а Маер и Алмаза направились на выход к машине, чтобы уложить купленное в багажник автомобиля. Постепенно переместив из тележки в багажник все, что было из продуктов, на дне осталась лишь большая мохнатая собака.
  - А это ты кому оставила?
  - Это, что мне?
  - Ну, неужели, ты думала, я ее себе взял, чтобы спать с ней в обнимку по ночам?
  - Спасибо, Маер, не надо было... Она такая дорогая... Ну, останется память, что был такой человек, как ты!
  - Алмаза! - окликнул ее Маер после ее последнего высказывания и, выдержав паузу, добавил - Я не собираюсь умирать! - И не дождавшись ее реакции, сел в машину. И Алмаза села тоже, на заднее седение.
  Из 'Ленты' вышли оставшиеся женщины, Маер подъехал к ним, чтобы подобрать их прямо у выхода. Через 15 минут все они уже были дома. Маера пригласили на чай, и он не отказался. А после поехал домой. И на душе у него было легко и хорошо от того, что он провел с пользой день. И видел он пользу в том, что он сделал очередной шаг к своей цели.
  
  5.
  Через два дня Маер позвонил Алмазе и сказал, что заедет вечером отдать записанные для Анжелы диски, но, приехав, он не застал Фатимы и Алмазы дома. Дома была Лена, ее сын и Анжела с матерью. Его пригласили на чай, но он хотел уехать раньше, чем вернется Алмаза. Не то, чтобы он не хотел ее видеть... Конечно, хотел. Но его задело и обидело то, что Алмаза сказала в клубе. Он хотел дать понять, что приехал в этот раз, потому что обещал Анжеле, но не для того, чтобы увидеть Алмазу. Хотя, на самом деле, даже этот шаг был шагом к его цели.
   У Маера не было моральных принципов - они были не нужны ему. А честность - один из тех моральных принципов, которых у Маера не было. Он не был лжецом, потому что для него не существовало Лжи. Он много знал о том мире, в котором существовал. О его внутреннем мире, который был не единственной реальностью, но первостепенной, в которой не было понятия Добра и Зла, не было понятия Совести, не было понятия Правды и Лжи, ибо все эти понятия есть ограничения Свободы Личности, препядствующие продвижению к ощущению абсолютного Счастья и, как это было не парадоксально, сотворенные самой же Личностью, в результате ее потенциальной ограниченности. И выход из этого замкнутого круга Маер видел в том тонком мостике - одном из компонентов Счастья, который он назвал Равновесием, с помощью которого он мог стереть из своей головы понятия, ограничивающие его, и создать понятия, 'освобождающие' его, а то есть понятия возвышающие его, как Личность, в глазах общества, без его ограничения. Но самое главное, с помощью этого компонента он мог переосмыслить одно и то же понятие и переделать его из 'ограничевающего' в 'освобождающее'. Так было и сейчас. Он с легкостью мог забыть про свое обещание, но взвесив все плюсы и минусы, холодно и расчетливо, он решил, что потраченное время и деньги на бензин слихвой оправдаются хорошим к нему отношением, которое он ценил. Может быть так же ценил, как и Свободу. Свободу от влияния общества. И как бы это не казалось бессмысленно, но Маер знал свою Истину - Положительное восприятие Личности обществом есть первый шаг к Свободе от его влияния. И следуя этой логике, он думал: 'Алмаза тут непричем! Я делаю это для себя! Я для себя пригласил ее семью в клуб, потому что мне с ними нравится проводить время и они ко мне хорошо относятся. Для себя я сейчас ехал к ним, чтобы отдать диски, потому что Анжела с ее матерью будут обо мне хорошо думать! Мне это надо и мне это нравится! А, соотвественно, если для себя, значит, слова Алмазы о том, что я делаю это из-за нее, обидны, потому что она считает меня расчетливым и использующим людей!'. Но, на самом деле, это так и было. Он расчетливо использовал ее родственников и ее саму. Ее родственников, как дорогу к своей цели, а ее саму, как дорогу к своему Счастью. Но так ли это плохо, как кажется? Ведь, в разной степени все друг друга используют... И наигрывая обиду, он просто играл понятиями Алмазы, потому что чувствовал, что она считает такое поведение неправильным, а для того, чтобы, при случае, высказаться так, как ей понравится, ему нужно было самому прочувствовать ее отношение. И он чувствовал.
   Хотя, от приглашения на чай Маер не отказался, потому что, уехав сразу же, он не смог бы насладиться своим хорошим поступком, а точнее благодарностью за него. Но уехать ему нужно было до прихода Алмазы и Фатимы. И он уехал до их прихода. Но оставил отпечаток того, что он был - по поводу своей 'обиды' на Алмазу он высказался Лене. И он знал, что этот разговор не останется между ними.
  
  6.
  На следующее утро, первым, кто позвонил Маеру, была Алмаза.
  - Привет!
  - Алмаза? Ничего себе! Неужели соскучилась по мне?
  - А что ты там вчера наговорил Ленке?
  - А что я наговорил? Тоже самое, что и тебе говорил! То, что меня обидело твое высказывание, мол, я позвал их в клуб только, чтобы тебя увидеть! Я и сейчас тебе могу повторить тоже самое: Никогда бы я не сделал так, и если ты так обо мне думаешь: думаешь, что я такой расчетливый, чтобы использовать твою семью в своих целях, то ты ошибаешься! Я позвоню лучше сто раз тебе и приглашу в театр и буду звонить до тех пор, пока ты не согласишься, но если я хочу побыть в своей обстановке, то я буду действовать по-другому!
  - А что ты говорил, мол, я нос задернула, зазналась, что ты, мол, со мной хочешь общаться по-ближе, а я отказываю?
  - Я говорил??? Да, ты что? Вообще, таких слов от меня не было! - Маер не обманывал, он говорил только то, что сам считал правдой. - Я тебе клянусь, Алмаза, я сказал только то, что говорил тебе и то, что сам сейчас могу повторить!
  - Ну, вообще-то, я сама не ожидала, а они на меня ругаются, мол, зачем ты так с ним, а мне обидно, я же так не говорила! Знаешь, они тебя очень полюбили и они хотят, чтобы мы с тобой подружились... Ну, ты понимаешь? А тут еще такое, что, мол, я нос вздернула, ну и вообще, а я всю ночь не спала из-за тебя!
  - Ну, вот, а только сказал, что если ты думаешь, что я из-за тебя так все расчитываю, то это не так...
  - Я так не думаю!
  - Если бы я так делал, понимаешь, я бы поступал нечестно по отношению к тебе, да и по отношению к себе! - Маеру хотелось выплеснуть ту 'обиду', которая накопилась у него.
  - Да, ты прав! Это нечестно! Слушай, я тебя прошу только: Не начинай эту тему больше с девчонками!
  - Да как? Я не могу, меня уже подбивает желание позвонить Ленке прямо сейчас и сказать, мол, что за фигня?
  - Не надо прошу тебя!!! Я не хочу встряхивать это снова! Я верю тебе: ты не говорил так! И все!
  - Ну, хорошо... Просто, знай я себя так не стал бы вести... И еще в клуб звать... Нет! Ну, не хочешь если ты идти в театр...
  - Ну, и пофиг! Да?
  - Ты мне не дала договорить...
  - Говори!
  - Ну, если в театр идти не хочешь, то я позвоню сто раз и позову, а на сто первый скажу, что у тебя нет выбора! Как я и собирался сделать сегодня! Хотел позвонить и сказать, что билеты я уже вчера купил и у тебя нет выбора, так что в воскресенье идем в театр! - Маер решил воспользоваться методом принуждения, так как он это сделал в клубе, когда вытащил ее танцевать.
  - Ну, вот! Начали с одного вопроса, заканчиваем другим!
  - Я на твой вопрос ответил! Теперь твоя очередь, но еще раз говорю: Ты мне отказать просто не можешь, потому что в противном случае я тебе отдам неиспользованные билеты, чтобы тебе стало стыдно! - Маер обманул Алмазу. Билеты он еще не купил - все-таки вероятность оставалась, что она откажется, а денег у него не хватало на то, чтобы просто отдавать их впустую. Да, и ложью он это считал 'невинной', направленной во благо. И считал это ложью он до тех пор пока на самом деле не купил билеты. А после этого - уже никакой лжи не существовало.
  - Вообще, я в воскресенье не могу - я с детьми иду в консерваторию...
  - Тогда говори, когда сможешь может удастся поменять билеты!
  - Давай, ты позвони вечером - я тебе скажу!
  - Хорошо! - довольно ответил Маер и повесил трубку.
  Вечера он не дождался. Через несколько часов набрал Алмазе, с целью спросить: 'А если девчонки сами заведут разговор о том, что она говорила, а что нет, могу ли я тогда сказать им все, что думаю?'. Ведь, он обещал не говорить ничего, и нужно было обсудить такой вариант развития событий. Хотя, это было только предлогом. На самом деле, обдумав их разговор, для пущей убедительности, он хотел добавить фразу, что ему не нравится то, что сестры давят на нее, вынуждая ближе общаться с ним, с Маером. И ему это действительно не нравилось. С одной строны... Ведь, он хотел сотворить свой Шедевр самостоятельно, без чьей-то помощи! Но... Обдумав позже, он понял, что давление сестер на Алмазу, это и есть его заслуга, то есть он создал его, и это значит, что оно необходимо в его Игре. Но эту фразу он все равно пропустит, потому что она явно понравится Алмазе. Она понравится ей и заставит задуматься о своем собственном решении. Но, в общем, просто заставит задуматься о нем и это уже хорошо, потому что, чем больше она будет думать о нем, тем ближе он к своей цели.
   А сейчас, Алмаза ответила и сказала, что все в порядке, они выяснили отношения и Лена призналась, что приукрасила слова Маера, чтобы побольше задеть Алмазу. А еще она сказала, что билеты в театр менять не нужно и она пойдет с ним в воскресенье, потому что Фатима сказала, что сама сходит с детьми в консерваторию. Маер не сказал того, чего хотел, но знал, что еще скажет, а еще он чувствовал, что стоит на верном пути...
  
  7.
   Дела в магазине Маера шли не слишком хорошо. Магазин работал 'в минус', и Маера разрывали противоречивые ощущения. С одной стороны, он хотел избавиться от него, желая заняться новым делом, более прибыльным и интересным, с другой работа в магазине приносила ему много пользы, и пользу эту он видел хотя бы в том, что мог спокойно заниматься в рабочее время тем, что ему нравилось: писать. Здесь, в его магазине, ему никто не мог указывать, что делать, и это дарило ему ощущение Свободы, одной из составляющих Счастья.
   Зато, дела Ромы, последнее время ухудшавшие свое положение, вроде, начали налаживаться. Его семье предложили взять в аренду небольшое кафе, и Рома видел перспективу работы в нем. Да, кафе - было делом интересным даже Маеру. Он и сам был бы непрочь заняться тем же, но, пока, он видел для себя перспективы развития в другом направлении. А за Рому он был искренне рад. Он хотел, чтобы у него все наладилось, чтобы его дело достойно вознаграждалось в финансовом плане и имело развитие. Конечно, во многом Маер смотрел на Ромино кафе, как в будущем удобное место для своего собственного посещения, но в этом не было корысти. Даже своим потенциальным возможностям в будущем использовать Ромино положение, он был рад, как радуется брат тому, что его брат купил машину, на которой первый тоже сможет периодически кататься. К тому же Маер никогда не отвергал использование себя. Но вопрос был не в его отношении к развитию Ромы. Маер сомневался в нем, и это его коробило. Да, они много лет уже были вместе и стали друг другу не просто друзьями, а братьями. Но, с годами узнавая нацию Ромы лучше и лучше, он начал видеть в ней одно, нелучшее, качество, выделяющее ее из других - Деньги для них были превыше всего. И в Роме это было. Это было его бедой и причиной душевных терзаний, но сам он этого не признавал. И причина сомнений Маера была во внутренней, моральной, расстановке ценностей Ромы. Ведь, свою честность и порядочность перед близкими сам он видел именно в ней, в этой расстановке: Он никогда не променял бы отношения с близким человеком ни на какие материальные ценности. Но Рома... Он, надеялся, что нет... И, надеялся он на это не потому, что боялся за себя, так как сам он был окружен людьми, ценящими его, он боялся за Рому. Как за импульсивного, амбициозного и непонимающего истинных ценностей младшего брата, который способен пойти по неверному пути, и в результате чего, запутаться и остаться, если не один, то в окружении 'волков, которые будут грызть его до тех пор, пока он не поймет что есть что'. Но этот путь был не просто неверен, он был жесток, и Маер, как его близкий друг, не желал ему этого. А, как будет в дальнейшем увидеть ему еще предстояло.
   Рома вошел в магазин к Маеру и, как всегда, громко крикнул: 'Здорово!'. Рома спешил и времени поговорить спокойно не хватало, поэтому Рома приступил сразу к тому, что хотел сказать:
  - Мы вчера так отдыхали! И в сауне были и домой потом поехали! В общем, я хотел сказать: ты там, это... Ну, в своих заметках для книги своей, которые пишешь исправь! Там ты написал, что Оксанка меня не возбуждает, ты напиши, что, теперь, я понял: Она меня не возбуждает только в сауне! Короче, мол, все хорошо! А то, ведь, я ей обещал распечатать первую версию твоей книжки и дать прочитать...
  Роме ответил не Маер, Роме ответил Создатель Игры:
  - Рома, я ничего исправлять не буду, потому что я пишу реальность. Все, как есть, так и будет написано!
  - Да ты что? А? Ты что, не врубаешься? А, вдруг, она прочтет это? На фига мне проблемы?
  - Ну, значит, в том экземпляре, который получит она, ничего про это сказано не будет, но, в принципе, все останется!
  - Ай, ладно, с тобой бесполезно разговаривать...
  8.
   Тихий раскатистый гул мотора машины эхом отражался от стен проходных дворов в одном из старых кварталов центра города. Он то усиливался, то становился тише, в зависимости от того, как автомобиль проезжал арки и выезжал в более-менее просторные дворики. В таких кварталах, катакомбы жилых постороек были соеденены между собой арками и проходами, где застоявшийся снег глубокой осени был пропитан грязью и желтыми подтеками, издававшими навязчивый аммиачный запах, а освещение отсутствовало в принципе, кроме того, которое умудрялось пробиваться вечером или ночью с открытого над головой пространства, предоставляющего возможность осознать, что ты находишься не в каком-то подвале, а на улице. Старые жилые кварталы центра города были идеальным местом для совершения преступлений: разбойных нападений, изнасилований, убийств, похищений, поэтому многие люди не беспричинно опасались оказаться там в одиночестве, и, если уж им, по какой-либо причине, было не избежать темных закаулков, то вполне обоснованно шарахались от каждого прохожего, либо проезжающей, медленно и аккуратно, дабы в тесных арках не задеть какой-нибудь угол, машины.
   Маер увидел, как в свете фар его автомобиля, женщина, видимо, направляющаяся к себе домой, прибавила шаг и стремительно скрылась в очередном витке лабиринта. Но ему было все равно. Он сделал еще пару поворотов и остановился у одной из парадных. Двери парадной громко отрывисто скрипнули, и Маер увидел, как оттуда тенью скользнул человеческий силуэт. Тень подошла к машине и открыла переднюю пассажирскую дверь. Это была Оксана.
  - Привет, Маер! - она села в автомобиль и, попращавшись с двориком раскатистым хлопком закрывающейся двери, закурилила сигарету. - Вот, чем мне нравится твоя машина, так это тем, что в ней можно курить!
  - А мне она не нравится ничем! - улыбаясь ответил Маер и тоже закурил. - Значит, сейчас заедем к Ромке в кафе, возьмем список того, что ему там нужно купить в бар, и поедем в 'Ленту', ну, а потом уже посидим все вместе и выпьем.
  - Да, еще надо будет микрофон купить, а то у него-то не работает... Как ты нам петь будешь?
  - Надеюсь, в 'Ленте' микрофоны будут, а то я не собираюсь мотаться в 9 вечера по городу в поисках микрофона!
  Автомобиль медленно сделал пару витков по проходным дворам и выехал на проезжую часть, где набрав скорость устремился к пункту своего назначения. Маер и Оксана ехали и беседовали о его последней книге. Разговор медленно перешел от обсуждения сюжета к жизненным позициям. Маеру нравилось общаться с Оксаной, как с человеком, способным выражать свое мнение, критиковать и давать новые идеи. Она, как личность, выделялась на фоне большинства людей. Можно сказать, Маер увлекался такими людьми, они были ему интересны, ему нравилось с ними общаться, он изучал их. Изучал ненавязчиво, до определенного момента не пытаясь копаться в душе, изучал их поведение, реакции, интересы. И после того, как он начинал видеть человека 'насквозь', он становился ему не интересен. А, точнее, ему становился не интересен не сам человек, а данный тип людей. После этого, он больше не стремился к общению с такими людьми, потому что с первого слова, с первого взгляда он уже знал, что это за человек. И с годами Маер начал видеть все меньше и меньше 'уникальных' людей, поэтому он пришел к выводу, что все люди, кроме него, делятся на несколько видов, так называемых 'психотипов', и, соотвественно, всегда состоят (естественно, у себя в голове) из Сознания Единого плюс Сознание Личное, которое может быть одним из нескольких вариантов. И это доказывало его теорию 'Муравейника', в которой он предположил, что человек в своей индивидуальности не представляет из себя ничего. Но была одна загвостка: если существовал он, человек 'уникальный', способный видеть Мир со всех ракурсов и изучать людей, значит, вполне возможно... Даже, наиболее вероятно, что должен существовать еще один такой человек, а, может, и не один. Ответом же на вопрос: 'Как существование такого человека и, непосредственно, его стало реальностью?' он видел в сочетании в себе абсолютно всех существующих типов, засчет влияния Сознания Единого.
   Но сейчас, изучая для себя новую Личность, хотя скорее не новую, а плохо изученную, он радовался тому, что такие люди еще встречаются, и в душе очень хотел того, чтобы отношения Ромы и Оксаны продлились, как можно дольше, потому что в противном случае дружеское приятное общение между Маером и Оксаной могло прекратиться. Хотя, это не было его основной заботой и думал об этом он только непосредственно во время общения. Его заботой было найти 'уникального' человека, как и он сам, потому что только этот человек, а точнее, Шедевр, сотворенный из отношений с этим человеком, мог дать ему то, что ему было необходимо - пятую составляющую Счастья.
  - Лена была мне не интересна!
  - Что? С самого начала? - Оксана спрашивала о своей подруге, с которой Маер больше не общался.
  - Да, как Личность, с самого начала. Мы хорошо отдыхали вместе. Согласись, нам всем было весело! Но этого не достаточно для отношений между мужчиной и женщиной. Понимаешь? Получалось так, что, если мы никуда не идем, в смысле с тобой и с Ромкой, то и говорить неочем. Хотя, если бы я увидел в ней что-то, чего не видел еще ни в ком, тогда я нашел бы о чем поговорить, но у меня не было желания даже искать, потому что с первого ее слова, когда ты нас познакомила, я уже знал ее. Она заурядная Личность, а мне нужен особенный человек. Понимаешь? Да? С каким мне интересно общаться, с каким я могу сделать наши отношения, и все в них, Красивым. И главное, с каким мне захочется сделать их красивыми, ну, отношения.
  - Что ты имеешь ввиду, когда говоришь 'красивыми'?
  - Я объясню: вот, смотри, за день до того, как я познакомился с Леной, я расстался с другой девушкой, Дашей ее звали. Я провстречался с ней три месяца. Ты знаешь, эти отношения я не мог назвать красивыми. Больше того, их пошлость была мне даже неприятна. Даша любила грубость. И я давал ей то, чего она хочет. Бывало, я хватал ее за волосы и уводил из гостей с криком: 'Я сказал уходим, сука ты драная!'. Понимаешь, это не мой стиль поведения, но у меня этого еще не было, поэтому я наслаждался этим, но мне это быстро надоело. Через месяц мне Даша стала неприятна, мне стала неприятна ее слабость, то, что она не может ответить мне, послать куда подальше и т.д. Но я с ней встречался, потому что она хорошо готовила, и мне - холостому мужчине, живущему одному, это было на руку. - Маер улыбнулся -Это было удобно. Но ничего особенного в этом не было. Не было Красоты. Ты знаешь, просто, я, как творческая Личность, предпочитаю из всего делать Шедевр, сделать красивой каждую мелочь. Например, секс... Ты знаешь, как я трахался с Дашкой? Вот, именно, 'трахался', хотя препочитаю заниматься любовью, улавливаешь? Я нагибал ее 'раком' и драл с пивом в одной руке и сигаретой в зубах! И ей это нравилось, а для меня это был бесценный опыт и урок. Я это прошел и теперь мне это уже не интересно!
  - Ну, ты знаешь... Если так рассуждать! Но не всегда все должно быть красиво! Я, например, и сама люблю, ну, там, в подворотне, например... Ну не то, чтобы люблю, ну к этому бывает тянет. Ты понимаешь?
  - Я понимаю! А, вот, ты меня не поняла! Я говорю о Красоте, как об ощущении, а ощущение - абстрактно! Не нужно воспринимать Красоту, как, например, красивую картину на стенке - это примитивно! И Красота секса заключается не в лепестах розы, пуховой перине и наставленных вокруг свечках! Это Красота визуальная! А, значит, примитиная, потому что действует только через одно из нескольких возможных ощущений. Красоту нужно создавать, либо действуя сразу на несколько ощущений, например, секс плюс игра с фруктами и взбитыми сливками, сразу два наслаждения: сексуальное и наслаждение вкусом, либо нужно создавать Красоту уже из готовых ощущений, например, из страсти, где секс в подворотне является ее Красивым проявлением. Короче, секс в подворотне это Красиво, потому что это страсть, необузданная и умопомрачающая, захватывающая и доставляющая максимальное Удовольствие! Разве может быть что-то красивее этого? Нет! В общем, Красота - это ощущение, и не нужно делать из нее картинку!
  - Ой, поворот проехали!
  - Ну, вот заболтался, ладно, сейчас развернемся!
  Маер развернулся и заехал во двор, где горела вывеска: 'Кафе-Бар'. Остановился напротив кафе, и двое молодых людей зашли внутрь.
   Чуть позже, Маер с Оксаной съездили в магазин и закупили все то, что просил Рома, включая микрофон. Когда они вернулись, уже собралась небольшая компания: прибавилось еще две девушки и один парень, коллеги Ромы. Веселье длилось до утра. Из-за стола компании то и дело звучало цоканье бокалов и стопок, Маер и еще одна девушка меняли друг друга у микрофона, исполняя песни 'под заказ'. Ночь пролетела мгновенно, а на утро Маер сам не зная как, оказался дома. На следующий день, ему предстояло привести себя в порядок, так как на вечер с Алмазой был запланирован поход в театр.
  
  9.
   Маер сидел в машине и ждал. Для похода в театр он выбрал себе особенную форму одежды. Вообще, он любил одеваться так, как ему было удобно, в основном, это джинсы, джемпер, красовки, но сейчас... Он чувствовал себя не уютно. Туфли, брюки, рубашка, галстук... Галстук сдавливал шею, рубашка вылезала из брюк и постоянно приходилось заправляться, брюки ограничивали подвижность, туфли скользили на снегу... Но в театр он ходил не часто, точнее, не ходил уже много лет, поэтому можно было и потерпеть.
   Странно, но погода в пригороде отличалась от городской. Если в городе можно было сказать, что погода соответствовала поздней осени, то в области ее можно было смело назвать зимней. Снег со льдом уже основательно поселились на дорогах, дорожках, в углах и закоулаках, температура была минусовая и подмораживала пальцы и нос, а с неба падали крупные хлопья снега. А, ведь, этот район больше относился даже не к области, а к городу. Окраина. Но разница в погоде казалась колосальной.
   Из-за отсутствия нормального санузла, а, конретнее, ванной, семейство Алмазы было вынуждено каждое воскресенье посещать общественную баню. Они собирали в прачечную все, что накопилось за неделю, в большой баул, вызывали такси и все вместе: старенькая мать, Фатима, Лена, Алмаза и двое мальчиков, сыновья Фатимы и Лены, Ваня и Давид, отправлялись на помывку. Как они влезали все вместе в маленькое такси, пусть останется загадкой. Маеру была неведома такая жизнь. Он привык к удобствам современной жизни и не собирался от них отказываться. А еще, он собирался выдернуть из этой жизни Алмазу. Ведь, в план его нового Шедевра могла войти даже женитьба на ней. Женитьба по любви и, как следствие, Страдания от этой Любви. Это было возможно, потому что семейная жизнь не обрекала его на существование без Страданий. Больше того, он даже хотел семейной жизни, хотя, и осозновал, что это желание вызвано влиянием инстинкта. Да, женитьба была возможна, но только в том случае, если без этого не получиться познать пятый компонент Счастья.
   Спектакль начинался в 7 часов вечера, и Маер сказал, что заедет за Алмазой к половине шестого. Но она опаздывала. Маер сидел в машине, время от времени заводя двигатель и грея ее. Он начинал нервиничать. 'Спокойно!' - говорил он себе: 'Начнешь злится, можешь все испортить!'. Он глубоко вздохнул и медленно выпустил воздух. Не полегчало. 'Во-первых, - начал рассуждать Маер: она не виновата , что задерживается! Сам знаешь, что она не одна, она делает так, как скажет семья! Во-вторых, ну, опоздаем, и что? Подумаешь! Ты хочешь с ней сходить куда-то или спектакль посмотреть? Больно тебе нужен этот спектакль! Не смеши меня!'. Внушение начало действовать. Он расслабился и стал ждать дальше. Ждать спокойно. Но в душе он не доверял своему успеху. Дело в том, что сейчас у него было время сконцентрироваться, но если ситуация возникнет внезапно? Сдержится ли он? Хотя, это не так важно... Важно - размышлять здраво в любой ситуации, и самое важное, даже в ситуации, если ты прав, остаться трезвомыслящим - не позволить одержать эмоциям верх над разумом! Это его волновало, потому что он в своей Игре снова выходил к барьеру. И нужно было одержать победу, а наградой за эту победу было нечто большее, чем даже Жизнь - Счастье!
   Двор и деревянный фасад старого дома, где жила семья Алмазы, осветили фары подъезжающего автомобиля. Маер заставил себя улыбнуться и глубоко вздохнул и выдохнул, настраивая себя на то веселое и говорливое настроение, по которому Маера здесь знали. Такси остановилось и из машины вышли четыре женщины и два мальчика. Маер тоже вышел из машины. 'Привет, Маер!' - услышал он из темноты, защищенной ярким светом фар, голос Фатимы. Вдруг из темноты, медленно тащя за собой одну из сумок, которая в сравнении с ним казалась огромной, подошел мальчик и сказал: 'Привет, Маер! Как дела?'. 'Привет, Давид! У меня все хорошо! Давай-ка сумку-то эту я тебе помогу донести до дому!'- ответил Маер. 'Я сам!' - только услышал он. Таксиста отпустили и все вошли в дом. Еще полчаса Маер ждал пока Алмаза соберется. Но это было ненапрасно. Она выглядела великолепно. Но самое важное, она была одета так, как всегда требовал от других Маер. И... Никогда не забывала про духи. Причем, такие духи, которые сводили с ума. Он видел ее, чувствовал, но не мог прикоснуться к ней. Дистанция общения была не той, и сейчас ее нельзя было нарушать. Но Маеру так этого хотелось. Он хотел обнять Алмазу, поцеловать, уткнуться лицом в ее волосы... Но было рано. И Маер терпеливо ждал и хладнокровно двигался к своей цели.
   Фатима, как всегда, строгим тоном предупредила Маера о том, что Алмаза должна быть дома до 12 ночи. Маер шутливо, нарочито четко, как солдат, ответил: 'Слушаюсь!', и они уехали.
  10.
   Маер и Алмаза ехали в машине по городу. Проезжая мимо Гостинного Двора и увидев его вечернее сияние, ослепительные вспышки рекламных вывесок в темноте, подсветку зданий и колон, Алмаза была так поражена красотой центра города, что не сдрежала своих эмоций:
  - Боже, как красиво! Последний раз, когда я здесь была тут все было полуразрушено, везде велась реставрация - сплошная стройка!
  - Давно не видела центра? - Алмаза не догадывалась о том, что Маер знает о ее прошлом. - Знаю, что давно.
  - Откуда?
  - Ты сама говоришь об этом своей реакцией! А можно было бы сказать и словами.
  - В жизни случаются вещи, о которых не хочется говорить и не хочется вспоминать. Зачем? Все в прошлом.
  - Ты права. Делать нужно только то, чего хочешь. Особенно, со мной! Когда захочешь, скажешь мне. - Алмаза улыбнулась ему в ответ.
   Маер повернул на Итальянскую улицу, и они оказались у театра. Конечно, они опаздали. Но ничего страшного в этом не было. И ближайшие три часа они провели за просмотром спектакля. В антракт Алмаза спросила Маера:
  - Ну, как? Тебе нравится?
   Но Маер растерялся. Он не предполагал такого вопроса. Он на него просто не рассчитывал. Что ответить? Маеру было абсолютно неинтересно. Он не любил театры. Он устал сидеть на одном месте и хотел уйти. Представление ему не нравилось. Но он был увлечен Алмазой. Увлечен так, что почти не смотрел спектакль, а только делал вид, боковым зрением наблюдая за ней. Это он ей должен был задать этот вопрос! Он хотел, чтобы ей было интересно! Он хотел пробудить в ней страсть к жизни!
  - Я еще не понял, если честно! - уклончиво ответил он ей и сразу сменил тему. - может ты чего хочешь? Пить, мороженное... Ну, не знаю...
  - Нет, спасибо! - Но вскоре люди снова собрались в зале, и началась вторая часть представления.
  Артисты театра устали и начали появляться прорехи в их игре, а Маер с нетерпением ждал конца представления. Ему уже не сиделось. Он елозил на месте, переваливаясь то на одну сторону, то на другую. Но, в конце концов, он дождался настроение сразу начало подниматься. Маер с Алмазой забрали из гардероба свою одежду, вышли и сели в машину.
  - Теперь, я предлагаю сделать небольшой крюк по центру и по набережной. Хотя бы, посмотришь, как красиво сейчас в городе!
  - Поехали! - с интересом и воодушевлением подхватила Алмаза.
  Как Маер и обещал, он выехал на Невский проспект, проехал мимо Зимнего дворца и выехал на набережную. А, затем, он повез Алмазу прокатится по новому Вантовому мосту. Он видел, как ей интересно, и это воодушевляло его, вдохновляло и радовало. Но когда экскурсия была окончена и Маер уже не по столь красивым местам устремился на Ржевку, возвращать Алмазу до 12 ночи, у них пошел более содержательный разговор:
  - Ты знаешь, цыгане все одинаковые! Ко мне приходили парни, говорили, что я им понравилась, хотели сватать, но я им отказывала все время. Не было того, которого я, наверное, хотела бы видеть! Ненавижу цыган! - она пошутила, но в каждой шутке есть доля правды.
  - Знаешь, я с годами пришел к тому, что все люди одинаковы, цыгане или нецыгане! Все всего лишь штампы друг друга! Алмаза, я, наверное, просто очень сильно чувствую людей и окружающий Мир, но зачастую, видя человека впервые, я вижу в нем десятки лиц, которые уже были в моей жизни! Но я знаю, что есть 'уникальные' люди, особенные, и с ними меня тянет общатся, находится вместе, мне они нравятся и мне они интересны. Знаешь, когда я тебя увидел впервый раз, тогда в Пелле, мне было достаточно один раз взглянуть тебе в глаза, чтобы понять, что ты такая, особенная! Я всегда вижу это сразу! Один взгляд, одно слово, и я знаю, кто есть этот человек передо мной - Маер лгал, хотя, была в его словах и доля правды. Он не считал Алмазу уникальной - он видел в ней тот тип женщины, которую он может любить. Отчасти он видел в ней далекую Даму Пик из прошлой жизни. Но это и было ее 'уникальностью'. Алмаза казалась ему более совершенным ее воплощением.
  - Ты это видишь это сразу? С первого взгляда?
  - Да, мне достаточно взглянуть в глаза, услышать от него одно слово, посмотреть на его поведение!
  - И как это ты чувствуешь?
  - Ну, одних: я сразу вспоминаю человека, который был аналогичен этому и которого я хорошо знал, других: я не помню, но создается ощущение как-будто мы виделись уже. Так же и с твоими сестрами. Лену и Фатиму я как будто знаю всю жизнь. Иногда некоторые люди воспринимают мое поведение, как наглое, потому что я, например, веду себя очень фамильярно. Человек меня видит в первый раз, а я общаюсь с ним, как будто мы сто лет знакомы. И для меня-то так оно и есть! Я знаю их и мне сложно воспринимать их по-другому!
  - Я, вот, так, тебя слушаю и, знаешь, очень хорошо понимаю, ты прямо, как я!
  - А, знаешь... Я, ведь, очень хорошо чувствую то, что ты меня понимаешь... Я очень хорошо чувствую людей даже тех, которые мне оказываются 'незнакомыми', просто, если с теми, которые мне уже 'знакомы', я чувствую себя свободно и раскрепащенно, то с другими я начинаю робеть, потому что я еще не знаю, как себя нужно вести. Заметила? Я с тобой в Пелле почти не разговаривал! В то время, как с Фатимой и Леной разговаривал совершенно свободно. Но с тобой я не знал о чем говорить и как говорить, но, периодически, ловя твой взгляд, я понимал, что нахожусь здесь ради тебя!
  Маер и Алмаза вернулись домой, как было сказано, до 12 ночи. Маера, как всегда пригласили на чай. А, затем, он получил очередное приглашение - поехать на день рождения Анжелы в Новогородскую область. Сестры Алмазы очень хотели, чтобы Маер поехал, и он не мог отказаться, к тому же, что и сама Анжела его звала и была бы рада видеть. Но без неприятного момента не обошлось. Алмаза ехать отказалась. И Маер после этого отказаться просто не мог, чтобы доказать то, что его общение с семьей Алмазы осуществляется вовсе не засчет того, что Маер к ней испытывает симпатию. Да и в самом деле, Маеру было интересно съездить, к тому же на день рождения Анжелы должен был приехать тот известный певец, с которым она встречается. В общем, через два дня Маеру предстояло отправиться в Новгородскую область с семьей Алмазы.
  11.
   Маер еще никогда не уезжал так далеко на собственной машине. Дорога вымотала его. Руки и ноги болели, спину ломило, шея ныла. Да, долгая дорога в российской машине была тяжелым испытанием. К тому же и сама машина начала барахлить. Как Маер не вжимал педаль газа в пол, машина отказывалась развивать скорость, лишь почихивая в ответ, хотя, в конечном итоге все-таки сдавалась и медленно разгонялась. Возможно, на ее поведении отражался залитый на трассовой автозаправке с сомнительным названием 'Сайга' бензин, возможно, проявились какие-то поломки в самом автомобиле, но так или иначе, состояние автомобиля вызывало у Маера страх. Еще бы! Кто хочет встать посредине какой-то глухомани, в лесу, в темноте, где в десятки километров нет ни одного населенного пункта и встречных машин не проезжало с тех пор, как Маер свернул с Московской трассы?
   Но они все-таки доехали. По заснеженному полю болотного вида Маер заехал во двор деревенского дома, из окон которого в темноту нежно лил свет. Холод был ужасный. Где-то завывала метель, а под воротник с ветром стремились забраться сотни маленьких острых осколков огромного небесного стекла.
   Маер заглушил машину, и все вместе: Он, Лена, Фатима и ее сын, Давид, направились к дому. Их уже ждали. С шумом, поздравлениями они вошли внутрь. Анжела со своей матерью, тетей Раей, встретили их на пороге. Анжела была празднично одета, как и подобает быть одетой в день рождения. Хотя, Маер отметил, что ее наряд не был выдержан в цыганских традициях. Тоненькое платице синего цвета чересчур выдавало ее фигуру и нижнее белье. Юбка была короткой, а точнее, до колен, и притом с таким разрезом, что периодически на свет появлялась ее ножка. Хотя, Анжеле данный наряд был простителен, потому что пока она была девочкой, а то есть не была замужем, она считалась ребенком. А ребенок мог одеваться так, как ему нравится. Не то чтобы на это никто не обращал внимание, просто к ребенку люди были более снисходительны. А лично Маер, благодаря своему воспитанию в русских традициях, вообще, не хотел судить человека, который был ему посторонним. Вот, если бы его девушка или жена оделась неподобающе, он бы, возможно, начал нервничать. Но Анжела... К тому же она была такой милой. Да и в общем, по понятиям Маера, она и была ребенком. Может, уже оформившейся девушкой, причем неописуемой красоты, но все же ребенком. Маер вошел в комнату и увидел на стене огромный ковер с вышитым изображением Клеопатры в своем царском одеянии, и первое, что ему бросилось в глаза - это необыкновенное сходство с Анжелой, только глаза знакомой ему девушки были больше и чернее.
  - Анжела, это ты там? - Маер указал пальцем на ковер.
  - Нет! - Протянуто ответила она - И почему все говорят, что я на нее похожа? По-моему ничего общего!
  - Ну, не говори! По-моему так, как будто с тебя рисовали! Только нарисовали некачественно и глаза получились уже!
   Все принялись обсуждать сходство Анжелы с Клеопатрой, и не смотря на ее несогласие остановились на том, что Маер прав.
   В гостях у Анжелы народу было не много. На тот момент, когда приехал Маер со своими друзьями, в доме, кроме, естественно, самой Анжелы и ее матери, были еще двое русских. Русская женщина лет 45, имя которой Маер так и не узнает, по причине ее необщительности. За все время, что они проведут в гостях Маер не услышит от нее ни слова, и поэтому практически и не обратит на нее внимания. Еще там был молодой русский паренек, который выглядел лет на 18, однако, на самом деле ему уже исполнился 21 год. Лопаухенький и невзрачный он то и дело надоедал Маеру съемкой его на камеру, что самое удивительное именно в те моменты, когда тот, сидя за столом, пытался поесть. Маер сразу разглядел в его глазах глубокое и сильное чувство к Анжеле, притом тайное, хотя это и понятно: такому парню, как этот, лучше молчать о своих чувствах к такой девушке, как она, потому что ее сочетание красоты и милого доброго характера заставляло испытывать к ней чувства куда более значимых людей, чем этот. Хотя, именно тот знаменитый певец, которого надеялся увидеть Маер у Анжелы на дне рождения, к ней не приехал. Он отослал ей смс-сообщение с поздравлениями, даже не позвонив. Он был не хорошим человеком и, видимо, наслаждался своими победами на любовном фроне. Так для себя решил Маер и поддержал Анжелу в том, что она решила больше его не видеть, к тому же у этой девочки шансов хорошо выйти замуж было хоть отбавляй, так как этот русский ловелас был не единственным, кто добивался любви Анжелы из разряда особо важных персон. Были и другие, притом очень известные, уважаемые и богатые цыгане. А выйти замуж за русского - само по себе было не самым хорошим вариантом.
   Позже подошли другие цыгане: муж и жена, которым было примерно лет по 45. После этого, за столом, где все уже давно находились, стало веселее и интереснее. Сперва, муж, которого звали Юрой, в тихую спросил у Фатимы, мол, кто есть этот молодой парень. Она ответила коротко, но так, что у незнавших Маера все вопросы к Фатиме сразу отпали: 'Это наш друг-ловарь, очень хороший человек!'. Теперь, град вопросов обрушился на Маера: 'Кто?', 'Откуда?', 'Чем занимаешься?' и т.д. Завязался разговор, и, как следствие, появились новые вопросы: 'Как связался с семьей Фатимы?' и 'Какие общие дела связывают?', ответила Фатима: 'Эй, что спрашиваете? Какие общие дела? Сейчас друзья, а завтра - родственники!'. Все присутствующие здесь знали и Алмазу и, сразу поняв в чем дело, корректно прекратили развивать эту тему. Разговор продолжился о том, кто чем занимается. В основном разговаривали Маер и Юра, потому что они сидели рядом. В этот момент рядом оказался и один из русских гостей, тот молодой паренек, Игорь, и как-то в тему спросил у Юры (Юра и Маер разговаривали на цыганском языке и вопрос Игоря оказался случайным совпадением, потому что он не понимал ни слова): 'А ты чем занимаешься?'. На что получил жесткий ответ: 'Ворую! Чем же еще!'. После этого он посмотрел на Маера, и они вместе засмеялись. На самом деле, Юра был торговцем, но разговаривать с нецыганом о своих делах не желал.
   Далее, застолье продалжалось в том же стиле: были слышны громкие цыганские разговоры, тосты в честь именинницы, пожелания друг другу счастья, сил и здоровья. А чуть позже, громко заиграла музыка караоке, и микрофон пошел по рукам от песни к песне. Услышав, как поет Фатима, Маер был просто в восторге. Ее голос был сильный и уверенный, ровный и красивый - он тек, как ручей, завораживая своим журчанием. Она была действительно талантлива. Но позже спела Лена. И Маер решил, что у них семейный талант одиниковой силы. Лена пела ничуть не хуже. Ее голос отличался от голоса Фатимы. Он был с легкой хриповатостью, хотя именно эта хриповатость и придавала ему очарования.
   Лимит времени, которое можно было находиться у Анжелы уже подходил к концу, но уехать все не удавалось. Юра решил пойти домой, но его жена осталась. Он сказал, что сейчас пришлет сюда своего сына, которого он оставил следить за домом во время их с женой отсутствия. Сын появился буквально минут через 15. Он оказался очень приятным по общению парнем, хоть и молодым, ему было 16 лет и звали его Жан.
   Время прошло быстро, и как бы не хотелось задержаться еще, но нужно было уезжать. Фатиму еле вытащили из за стола: Она уже была на 'хорошем веселе' и все не могла закончить разговоры и выпивку 'на пасашок'. Но Лена, более серьезная и здравомыслящая, заботясь об Маере, которому необходимо было с утра вставать на работу, с корректностью младшей сестры, все-таки нашла момент для принудительного прощания. И, вот, все уже оказались около машины Маера и прощались. Жана пригласили в Петербург к ближайшей цыганской дискотеке, и он, по-крайней мере, пообещал приехать, затем, все цыгане расцеловались между собой и все, кому полагалось заняли свои места в машине Маера. Они снова остались в том составе, в котором начали свое маленькое путешествие. Фатима, как старшая, на переднем пассажирском сидении, возле Маера. Посигналив всем на прощание, они выехали на дорогу и устремились в Санкт-Петербург.
  12.
   Было уже далеко за полночь. Летящий автомобиль со всех сторон окружала кромешная тьма, лишь фары, светившие перед ним, свет которых тоже вскоре поглащался ночью, создавали нечто большее, чем тьма: узкую заснеженную дорогу и бегающих по ней вьюжных дракончиков, которые, как бесплотные тела, разбивались о быстро настегающую их машину и разлетались на мириады белых пушинок.
   А в машине было уютно, благодаря окутывающей ее, словно одеялом, тьме. Постоянно работающий отопитель заставил уснуть на заднем сиденье не только ребенка, но и Лену, в то время, как Маер и Фатима заговорились о жизни, а потом плавно перешли к насущему: отношениям Маера и Алмазы:
  - Ты знаешь, когда я тебя в первый раз увидела - говорила слегка пьяная Фатима - Мы с Леной тебя увидели... У тебя такая благородная походка была... А потом, когда ты сказал, что тебе нравится Алмазка наша, я сразу начала к тебе приглядываться. И ты знаешь, если бы я хоть что-то увидела в тебе негативное, я бы сказала Алмазе: 'Нет! Забудь!', а ты понимаешь, что я старшая, а у нас мнение старших очень ценится! Грошь цена тому человеку, который не уважает мнение старших! Потому что, если старший не говорит глупостей, а заботится о тебе, но ты его не во что не ставишь, значит, ты и ко всем людям так относишься! Но в тебе я не увидила ничего плохого, и ты знаешь, я Алмазке так и сказала: 'Пойдешь за этого человека, будешь жить с ним счастливо!'. Говорю: 'Ты посмотри на этого парня - он красив, образован, общителен, умеет свою копейку заработать, что еще нужно?', вот, так и говорю: 'Придет он ко мне, попросит отдать тебя... Отдам! Отдам, потому что счастья тебе желаю!'. А она мне, знаешь, что отвечает? Говорит: 'Ну, вы же, мол, сами говорили, что он ревнив!', помнишь ты нам говорил, что ты ревнивый?
  - Да, помню, но я преувелич... - Фатима не дала договорить Маеру. Она хотела высказаться сама. Но Маер был не против. Он старался больше слушать, потому что для него выдаваемая ей информация была очень ценной.
  - А, мы же между собой обсуждаем. Ну, вот, она и говорит: 'Ну, и что? Запрет он меня дома, а захочу я к вам съездить, повидаться, и не пустит!'. Вот, в этом я вижу твой недостаток! Так нельзя! Ты пойми, ведь, если женщина тебя любит и она твоя жена, притом, никаких реальных противозаконных дел она не творит, за которые ей можно предъявить, то ревность - она убивает все! Убивает чувства! Так нельзя! Ты сам подумай: девочка до тебя глаз на мужчину не поднимала, ты у нее первый будешь, будешь иметь ее всецело! Ты для нее будешь и царем и Богом!
  - Я понимаю. Но, насчет моей ревности, ты судишь по тому, что я тебе сказал, а, ведь, я сам не знаю о том, насколько я ревнив. Последние годы я не был ревнив вообще! Может я просто не с теми встречался, ведь, я встречался с русскими, а у нас сама знаешь - понятия разные!
  - Ну, с русскими тогда - да! Русские все проститутки в наше время! - Маер не согласился с этим утверждением, но спорить не стал, боясь сбить Фатиму с мысли - Просто, я тебе что хотела сказать: Я присматрелась к тебе, а, ведь, мы уже не первый день друг друга знаем, хотя, и не слишком долго, я увидила твою порядочность - сказанно вернуть до 12 - привез, как обещано, сказал пойдем в театр и пошли в театр, а некуда-то там! И, вот, я тебе доверяю, и Лена доверяет!
  - А, знаешь, что я тебя еще хотел попросить? Просто, если я что-то делаю некрасиво, не по закону, ты мне скажи! Потому что, ты знаешь, я воспитывался русскими и все законы у меня только в крови, а не в голове, то есть я придерживаюсь их интуитивно! А, ведь, я могу сделать как-то может быть неправильно по закону, потому что я этого не знаю...
  - Конечно, скажу, ведь, я на то и есть - старшая! А, вообще, ты все пока делаешь нормально! И некрасиво будет если ты, например, вместо театра ее увезешь к себе и попортишь там!
  - Ну, тогда это уже будет не некрасиво, а преступление! Ты что? Я говорю о другом! Ну, например, я считаю, что перед тем, как идти сватать Алмаза сама должна сказать мне 'Да'...
  - Ну, это само собой! Мы же не дикие! Естественно, она будет согласна, тогда придешь!
  - А еще, я понятия не имею, как это делать надо, ну, сватать! Я никогда не видел этого...
  - Ну, а что тут такого? Берешь бутылку водки и идешь с родителями, ну, или, раз ты жил с бабушкой и дедушкой - с ними, ко мне домой, и твои родители говорят, что они согласны принять в свою семью нашу девочку! Грубо говоря, за тебя должен кто-то поручиться и засвидетельствовать! Чтобы мало ли что, я могла спросить за нее не только у тебя, но и у твоих родителей! Потому что это все просто так не делается, как у русских! Захотел - одно, захотел - другое! Мы тебе девочку отдаем, из хорошей семьи с хорошей репутацией!
  - Ну, а как ты себе представляешь это? Я приду сватать с русскими?
  - А какая разница, с кем ты придешь сватать с цыганами или с русскими? В ответе-то все будут одинаково!
  - Значит, без разницы?
  - Конечно!
  За разговорами дорога до дома оказалась намного короче. И не заметив как, Маер обнаружил, что уже доехал до города и теперь находится на Ржевке. Он высадил своих женщин, и в связи с тем, что времени на сон оставалось катастрофически мало, отказался от приглашения на чай. Следующий рабочий день ему предстоял сложный. Невыспавшийся он с трудом протянет в магазине 8 часов до закрытия и вечером, доехав до дома, ляжет спать раньше, в надежде выспаться за два дня.
  13.
   В свои годы Маер уже достаточно четко осознал множество бытовых и житейских истин, благодаря чему был уверенным в себе человеком и шел по жизни только тем путем, которым мог идти. Алмаза была его одногодкой, но жизненного опыта у нее не было, несмотря на ее потенциальную мудрость. Да, многое в жизни она просто не знала и не понимала. Лишение свободы сохранило ее по опытности девятнадцатилетней девушкой, не разу не поднимавшей глаз на мужчин. Она многое пережила и эти переживания прибавили седины в ее волосах, которую она тщательно скрывала, но не прибавило ей знания жизни. Отбыв в местах лишения свободы долгих шесть лет, она потеряла там не только своего горячо любимого отца, она потеряла там юность. И вот теперь, оказавшись на свободе, она видела новый мир, новых людей, новые законы, и это являлось для нее, как бы являлось для каждого человека, глубокой психологической травмой. Последствия этой травмы непредсказуемы и у каждого человека они проявляются по-разному: один будет стремится к познанию и постижению того, что ему неизвестно, другой - наоборот, потеряет всякое желание жить дальше, видя перед собой огромный объем работ и чувствуя будто его Игра уже окончена. Алмаза была из последних. Сама себе удивляясь, она абсолютно четко понимала, что этот мир не для нее и что жить дальше она просто не хочет. Удивлялась она потому, что четко помнила, что до тюрьмы энергичность и желание жить было ее основной чертой характера. Но сейчас, фразы: 'Ничего хорошего в будущем не будет!', или 'Я уже конченный человек!', или 'Мне ничего не надо! Умереть бы!' стали основным показателем ее настроя. Но она продолжала жить. Продолжала, как автомат, поддерживаемая инстинктом самосохранения. Она была уверена, что это никогда не кончится. А Маер был уверен, что кончится.
   Маер знал абсолютно четко, что он выведет ее из этого состояния. Впрочем, он так же четко знал, что она в любом случае вышла бы из него и без Маера, но, так как он оказался с ней рядом в этот период, значит его Роль была не только в том, чтобы провести ее за руку в жизнь. Его Роль была особенной, потому что и сам он был особенным. Но какова была Роль Алмазы? Ведь, в его понимании, в отношениях двух человек оба играют Роли необходимые другому... Открыть ему преславутый пятый компонент? Да, возможно, но дело в том, что он уже начал смутно понимать, что это за компонент. И, соответствуя собственной логике, узнав это и выполнив свою Роль, они расстануться навсегда. Но Маер этого не хотел. Он хотел иметь семью, пока еще недостаточно четко сознавая для чего ему это надо. И это его желание смело утверждать за него, что дело не только в пятом компоненте. Ее Роль другая, но осознать ее Маер сможет только тогда, когда узнает первое.
   А пока, они продолжали встречаться, созваниваться и переписываться посредством текстовых сообщений сотовых телефонов. И с каждым днем, Маер все явнее говорил Алмазе о своей симпатии к ней, как к девушке. А ее родственники уже в мыслях готовили свадьбу и всячески склоняли к этому Алмазу, и, хотя, она к этому была еще не готова, убеждали ее в правильности решения о замужестве с Маером, а, порой, и угрожали выдать ее силой. И вся эта заворуха вокруг их отношений начала ее угнетать. Она позвонила Маеру и сказала: 'Я хочу с тобой встретиться без своей семьи и так, чтобы они об этом не знали. Давай в воскресенье?'. Маер не мог отказаться, но сразу понял, что дело неладно: 1. Алмаза сама попросила о встрече, 2. Она не хотела, чтобы об этом знали ее родственники. И это все ему ничего хорошего не сулило. Но до этой встречи оставалась еще почти неделя, и до этого момента они еще не раз созвонятся.
  14.
   Маер был у себя в магазине целый день. Его продавец сегодня был выходной и Маер работал сам. Сотовый телефон пронзительно засвирестел и на табло высветилось: 'Алмаза'.
  - Алле! Привет! Как дела? - раздался в трубке ее голос.
  - Все хорошо! Работаю. У тебя как?
  - Да, все как и прежде! Вот, еду в музыкальную школу забрать Давида. Только что была в поликлинике. Сделали там кардиограмму. Вот...
  - Результаты кардиограммы неизвестны еще? - заботливо интересовался Маер.
  - Нет, но уже сразу сказали, что сильная тахокардия у меня...
  - Это аритмия сердца что ли?
  - Ну, вроде, как да. В общем, одни болезни - все плохо!
  - Алмаза! Я тебе говорил уже? Еще раз скажу: Чтобы я никогда не слышал от тебя фразы 'Все плохо!' - Маера злило, когда люди говорили нечто подобное, потому что он был абсолютно уверен в том, что они сами сотворяют вокруг себя неблагоприятную обстановку постоянно говоря себе об этом. И никакой мистики он в этом не видел. Для него это было чистой психологией, где человек сперва посредством самовнушения убеждал себя в том, что так должно быть, а затем на подсознательном уровне создавал такую обстановку. - Ты меня поняла? Никогда не говори этого! Просто не говори и все! Ну-ка, лучше скажи, что у тебя все хорошо! Ну?
  - Не могу!
  - Что значит 'не могу'? Это же так просто - У меня все будет хорошо! Я же не в любви тебя заставляю признаваться! Просто скажи и все!
  - Ну, не могу я! Потому что я знаю, что это не так и знаю, что в ближайшие несколько лет этого не будет!
  - Алмаза, ты сама себя зомбируешь! Ты разве этого не понимаешь? Что это такое? Послушайте ее! Она уже и сроки установила! 'Несколько лет' говорит!
  - Ну, понимаешь, просто я чувствую, что так и будет!
  - Ты знаешь, я прекрасно понимаю что тебе пришлось пережить, и я понимаю почему ты так чувствуешь! Ведь, человек чувствует свое будущее - я говорил тебе об этом, но то что тебе пришлось пережить, твоя память, твое прошлое, заставляет чувствовать тебя только один вариант развития событий, если, конечно, твое чувствование, вообще, связано с предвидением, в чем я лично сомневаюсь. Время - самый абстрактный и нелогичный показатель, оно и одна точка и линия одновременно, только эта линия длиной в бесконечность. Время уже прошло и уже все давно свершилось, но мы, словно, живем в прошлом на самом деле, где, зная свое будущее, можем его изменить. У человека никогда не бывает одного пути! У него всегда есть выбор. Перед ним всегда несколько путей. Да, каждый вариант уже предрешен, но у тебя есть возможность выбрать один вариант из нескольких. Понимаешь, даже если ты чувствуешь один из вариантов развития событий - ты чувствуешь свое будущее, но ты чувствуешь всего лишь наиболее вероятный вариант. Твое прошлое застилает тебе глаза и заставляет видеть только одно, только то, что будет, если все пойдет своим ходом, если ты не будешь прикладывать усилий, воли и Желания к построению своей жизни. Но, если у тебя в душе есть иные Желания, Желания лучшего, а ты убеждаешь себя в том, что ты хочешь худшего, то конфликт этих Желаний и убеждений вызывает в твоей душе сметение и терзания, благодаря которым ты, вообще, не хочешь жить, потому что не знаешь, что делать дальше.
  Хорошо, Алмаза, я не буду заставлять говорить тебя, что все у тебя будет хорошо, но хочу, чтобы ты мне пообещала, что не скажешь никогда больше, что у тебя все будет плохо! Пообещай мне!
  - Ну, хорошо... - медлительно, под впечатлением бурной нотации Маера, ответила она.
  - Все, ты мне пообещала! - словно, наложив печать на подписанную клятву, обрезал Маер. - Знаешь, я не то что бы верю, я уверен в том, что то, что я тебе говорю пойдет тебе на пользу. И если бы я сомневался хотя бы на одну сотую процента, что это все может оказаться хотя бы частично неправдой, то я бы не стал, вообще, тебе об этом говорить, потому что в этом случае, оно теоретически могло бы пойти тебе на вред, а я этого допустить не могу! И если я тебе говорю, что нельзя себя настраивать на плохое, значит, так оно и есть!
  - Да, поняла я уже! Все поняла... - нетерпеливо, но с доброжелательностью в голосе ответила Алмаза, и Маер понял, что начинает повторяться.
  - Просто, я понимаю твое состояние! И прошу тебя доверится мне! Сейчас, после такого трудного периода, ты видишь мир немного иначе. У тебя адаптационный период, но он пройдет и у тебя снова появится интерес к жизни.
  - Я знаю - это в моем характере и я сама волнуюсь от того, что этого нет. В каком-то смысле мне как будто лень что-то делать. Ну, как будто лень жить дальше.
  - Ты знаешь, у меня тоже был такой период в жизни! У меня было все плохо, я пил два месяца, а за это время мой бизнес развалился, а потом я пришел в себя и понял, что ничего не хочу, не хочу все начинать заново, у меня тоже создавалось впечатление, что мне лень. Но позже все-таки начали появляться новые интересы. Я снова взялся за работу и все стало прекрасно. И у тебя будет также - все пройдет и через пару месяцев, а может и недель, все наладится. Подводя итог нашего разговора, хочу еще раз сказать: Самовнушение - серьезное оружие в борьбе с названием 'Жизнь' и пользоваться им нужно в свое благо, а не в свой вред!
  - Знаешь, ты прямо как мой личный доктор - Маер почувствовал, что Алмаза улыбается. - Психотерапевт!
  - Нет, психоаналитик! Твой личный психоаналитик! - в ответ заулыбался Маер, и, хотя, по телефону Алмаза не могла этого увидеть, она конечно же это поняла по его интонации.
  Маер и Алмаза закончили свой разговор, каждый со своим впечатлением и со своими мыслями. И Маер был вдохнавлен словами Алмазы о том, что они для нее, как психоаналитик. К тому же это подтверждало его первостепенную задачу в их отношениях - вывести ее из критческого состояния. Но он загорелся мыслью сделать это в будущем своей профессией, раз уж у него это так профессионально получается. Хотя, до этого было еще далеко. А пока он сел за стол и на чистом листе бумаги, как доктор написал заглавие: 'Алмаза', затем 'Проблема - адаптационный период. Отсутствие стремления к жизни', после чего 'Анамнез: Пребывание в местах лишения свободы. 6 лет. С 19 до 25 лет. Проявляются признаки замкнутости и отчужденности. При появлении на людях возникает неловкое ощущение, озноб'. Больше он не знал, что написать. Маер просто не знал, что пишут профессиональные психоаналитики, поэтому он скомкал и выкинул этот лист. Да и не нужно ему было это. Все что ему было нужно - было в его голове, потому что он был психоаналитиком 'от Бога'. Хотя, сам он считал, что он им и был - Богом.
  15.
   Что же было пятым компонентом? Маер всегда думал над этим и не мог понять почему он не может его выделить? Удовлетворение, Равновесие, Освобождение, Познание и что-то еще... Однажды, когда-то давно, в детстве, Маеру приснился странный сон. И он писал в своих заметках: 'Как-то ночью мне приснилось что-то странное, я чувствовал, что это не просто сон, это осознание. Я проснулся и записал пять истин счастья :
   1. Одна секунда абсолютного удовлетворения
   2. Одна минута медленной службы
   3. Пять минут безопасности
   4. Близость тени
   5. Неразлучность частей'.
  Позже, он пытался разгадать символы того сна, но в конце концов пошел другим путем. Он решил познать их - осознать и записать без символики. Единственное, что он знал абсолютно четко, это то, что составных Счастья пять. Когда же он познал четыре компонента он сравнил их с истинами из своего сна и не сомневался ни каплю, что Одна секунда абсолютного удовлетворения - это, соответственно, Удовлетворение, Одна минута медленной службы - Равновесие, Пять минут безопасности - Освобождение и Близость тени - Познание. Что скрывалось под 'Неразлучностью частей', несмотря на столь громкое словосочетание, он не знал. А еще он не мог понять, почему истины Счастья даны в каких-то непонятных пропорциях временного измерения. И на все эти вопросы ему еще предстояло себе ответить.
   А пока, Маер все больше понимал, что Любовь есть пятый компонент, но в своем этом убеждении он очень боялся ошибиться. Во время общения с Алмазой, он находил все больше и больше тому подтверждений, а главное противоречие становилось ответом на вопрос 'Почему он не мог найти пятый компонент?'. Противоречие заключалось в том, что Любовь уже входила в один из компонентов Счастья и этим компонентом было Удовлетворение. Но со временем, задавая себе вопрос : 'Почему именно Любовь является самой сильной эмоцией человека, качественно несравнимой со всеми другими эмоциями?', он начал видеть ответ в том, что Любовь сочетает в себе два стремления - стремление к Удовлетворению, а также стремление к расширению и развитию, последнее из которых являлось, в его понятии, стремлением не Единицы человечества, а всего Мира, как Единого Целого, первоначальным Желанием, которое существовало вне существования человечества и было Желанием, благодаря которому это человечество и появилось. Словосочетание 'Неразлучность частей' говорило как раз об этом - оно выражало двойственный смысл, каким и являлся сам Мир: С одной строны это неразлучность двух половин, а то есть мужчины и женщины, с другой это неразлучность частей в принципе, говорящее о единстве Мира, а также неразлучность частей, которые Маер называл компонентами Счастья. Таким образом Любовь замыкала состав Счастья и замыкала идеально: Маер видел цепочку Истин Счастья из своего сна, как линию, но Любовь, своей двойственностью, преобразовывала эту линию в окружность, которая сама по себе везде означает Вечность - ведь, с одной стороны, Любовь возвращала линию к первому компоненту, то есть Удовлетворению, и проводила вновь по всем компонетам, а с другой стороны, она говорила о Мировом Единстве.
   Да, Маер был уже практически уверен в том, что пятый компонент - Любовь, но какую же тогда Роль играет Алмаза, если тайну пятого компонента он уже разгадал? Дать ему этот пятый компонент? Самый сложный и самый главный? Хотелось бы верить... Ведь, он к этому и стремился! Но он не может его получить сейчас, потому что у него нет второго! Нет Равновесия! Нет терпения, выдержки, хладнокровия, трезвомыслия и много другого, что присуще Равновесию.
   На этой мысли Маер понял, что у него нет ничего кроме Удовлетворения и что нужно получить теперь Равновесие, а затем и все остальное, и что секрет пропорциональности Истин Счастья он сможет разгадать только заполучив их все.
  16.
   Маер сидел в кафе у Ромы с крушкой пива, наблюдая за веселящимися клиентами. Здесь он подрабатывал певцом, обнаружив у себя еще один талант. Людям нравилось.
   Рядом села Ромина сестра, Ира.
  - Ну, что задумался, Маер джан*?
  
  
   * Джан - (армянск.) Дорогой
  
  
  - Да, ничего. Просто что-то настроения нет...
  - Расскажи лучше, как там у тебя дела с твоей девочкой-цыганкой?
  - С Алмазой?
  - Ну, да...
  - Да, никак пока. Встречаемся. Как бы друзья...
  - А родня ее что?
  - Хочет, чтобы она за меня пошла.
  - А тебе это надо?
  - Ну, это надо каждому человеку. Семья же должна быть...
  - Это понятно! А сейчас именно это тебе надо?
  - Сейчас - нет! Я еще не готов...
  - Ну и правильно! Сначала встань на ноги, а потом сделаешь свадьбу. Жениться всегда успеешь. Ведь, потом ты будешь женат всю оставшуюся жизнь! Скажи мне, а что Ромка себе за красавицу нашел?
  - Оксанка?
  - Да, мымра какая-то! Ни воспитания нет, ничего! Не нравится она мне! Курит, поседели тут в кафе, а я на утро убираю пивные кружки! Ну чего еще от русской можно ожидать? Она что, бездомная? Каждый день в кафе ошивается? У нее что, семьи нет?
  - Да, есть, вообще-то...
  - Ты знаешь, вот, как мне Ленка его не нравилась, но эта еще хуже!
  - Ириш, если честно, на мой взгляд, она, конечно, может и воспитана, как русская, но она лучше Ленки...
  - Ну, я знаю, как ты к Ленке относился, как с ней ругался...
  - Вообще, я старался не проявлять своего отношения. Это не мое дело, Рома сам не дурак, пусть и решает с кем ему быть, а с кем не быть, но я лично с ней общаться не мог! Она - гнилой человек! Она смотрела с кем ей выгодно быть, она очень расчетливая и низкая. А Рома пошел у нее на поводу, результатом чего стал развал нашего с ним бизнеса! Ленка все пригребла к своим рукам!
  - Точнее, Ромка сам ей все это отдал! Но почему из-за него ты-то должен был терять? Ведь, ты же все это делал не меньше его!
  - Ну, я потерял только возможность зарабатывать. Хотя, ты знаешь, я и не хотел продолжать. Этот бизнес был полукриминальный, и мне он не нравился.
  - Как бы ни было Ромка - дурак, все развалил. Ты говоришь Ленка гнилой человек, но Ромка ей подходит, он такой же гнилой!
  - Ты не права! В нем есть плохие качества, как и в любом из нас, просто он еще не понял себя, он не знает какой он. Знаешь, когда я уходил от бизнеса, точнее, уже было видно, что контора загибается, а моя власть была утеряна, я сказал Ромке, что если мы ее закроем, то вытенем оттуда какие-то деньги, но он отказался. Затем, когда он сам понял, что конторе конец, он не хотел отдать мне хоть что-то от нее. И даже чужие люди мне говорили, посмотри, если бы он был тебе хорошим другом, не ты бы ему говорил о своей доле, а он сам бы тебе сказал, мол, Маер, ты работал, ты много сделал, возьми! Но, в конце концов, он мне просто оставил то имущество, что мы с ним совместно приобрели за годы работы, оставил, тогда, когда я ему уже ничего не говорил, значит, все-таки в нем есть справедливое понимание. А для меня так: Если он мне близкий человек, ты же сама знаешь, он мне, как брат, значит, сколько бы говна в нем не было, я знаю, что в нем есть и хорошее, и это хорошее рано, или поздно, победит в нем, но победит только в том случае, если он будет видеть хорошее от других. А если я его бросил бы, то он мог бы и не справиться со злом, особенно, когда всегда рядом была эта Ленка! Я говорю это к тому, что мы, все близкие люди, должны смотреть друг в друге на хорошее, а если мы будем смотреть на плохое, то тогда какие же мы близкие? А Оксанка, какая бы она не была - хорошая девчонка. Нет, воспитания, но она открытая, честная и бескорыстная. Она мне нравится, потому что она делает то, что хочет. И пусть этот же факт ей идет во вред.
  Ира задумалась, и разговор зашел в тупик. Позже, подошел Рома и сел к ним за столик. На этом разговор закончился вовсе. Но Маер заметил позже, что его отношение к Оксане немного изменило отношение Иры. Хотя, быть может она просто перестала высказывать свое негативное мнение о ней Маеру.
  17.
  Маер все больше и больше думал об Алмазе. Он засыпал с мыслью о ней и просыпался тоже с мыслью о ней. За последние годы ни одна женщина не пробуждала в нем каких-либо чувств. Совершенно спокойно он встречался с кем-то, совершенно спокойно - расходился. Никаких чувств. Но он знал, что должен страдать. И он стремился к этому. Он хотел полюбить, привыкнуть и страдать от разлуки. В какой-то степени он понимал, что Алмаза никогда не станет его женой, точнее, ему казалось, что он это понимает в какой-то степени. Но он стремился к этому. Он хотел этого. Возможно, хотел потому, что без этого стремления и желания он вредли бы достиг той степени Страдания, которая ему была необходима, необходима для изменения себя, для преобразования своей личности. В принципе, если копаться в глубинах души Маера, то ему казалось, что он, вообще, никогда не женится, потому что его целью было вовсе не создание семьи. Его жизненной целью. Конечно, он хотел этого и сам себе говорил о том, что он не прав, что он рано, или поздно, женится и будет жить, как все люди. Но что-то внутри его головы, говорило, что этого никогда не будет. Что есть это 'что-то' он не знал. Предвидение? Познанное бытие? Создатель? Истинное Желание? Или Страх? Страх, от которого он не освободился и, следовательно, не достиг еще своей цели, не собрал пять компонентов, а, значит, просто не готов еще к этому? Как бы ни было все его мысли были направлены на то, чтобы выявить свое Первостепенное Желание, в результате ответа на вопрос: 'Нужна ли ему семья?'.
   А пока он сидел в кафе, в котором он должен был встретится с Алмазой, и допивал уже третью чашку кофе, выкуривая десятую, а может и двадцатую, сигарету. От недосыпа в его голове все мысли текли невнятно, а глаза резало. Ему казалось, что в них были, словно, вставлены спички. Глаза не стремились закрыться, но если бы он их закрыл, то мгновенно уснул бы.
   Кровь переполнилась кофеином, и сердце бешенно колотилось и заставляло Маера чувствовать волнение, хотя волноваться ему совсем не хотелось. Он уже сказал себе: 'Пусть, будет так, как будет! Чтобы Алмаза мне не сказала - это ее выбор!'.
   В стекляных дверях кафе показалась Алмаза. Она была одета в длинную песцовую шубу, нежный светлый мех которой делал ее похожей на северную королеву. С букетом цветов в руке она прошла к столику Маера.
  - Привет! - поздоровалась она, положила цветы на край стола, сняла шубу и положила ее на свободный стул у столика.
  - Привет! Что за цветы?
  - Да, так! Друг подарил!
  - Тебе заказать что-нибудь?
  - Нет, спасибо, я сама возьму.
  - Ну, тогда я сам себе возьму еще чашку кофе.
  Они встали из-за столика и прошли к барной стойке. Алмаза взяла себе какой-то салат и чай, а Маер, как и обещал кофе. Они вернулись к столику и Маер вновь закурил сигарету.
  - Сердце себе сажаешь! - заметила Алмаза.
  - Да, сажаю! Но это же мое сердце! - ответил он и улыбнулся. А затем добавил - Может, я волнуюсь, перед тем что ты мне скажешь - Маер обманул. Он не волновался. Он был абсолютно спокоен, не считая обманчивого действия кофе. Он знал, что в его мире он - Бог, а Алмаза - его творение. Все, что она скажет создано им самим. И в принципе, он уже знал, что она скажет. А также он знал, что сейчас она не уйдет из его жизни, потому что еще не время.
  - Но ты мне тоже что-то хотел сказать! Давай, ты первый, может мне уже и не понадобится говорить то, что я хотела.
  - Это врядли! Но, как пожелаешь... Я начну первый. Алмаза, ты говорила, что я тороплю события. Я отвечал, что это не так. Но теперь, я обдумал и решил, что это правда. Я тороплю события. И знаешь почему? Потому, что я волнуюсь за тебя! Я боюсь, что не успею из-за того, что ты занимаешься продажей наркотиков! Сама посуди, ты вышла на УДО, вполне возможно, что за тобой наблюдают и если тебя возьмут, то тебе добавят твои 'недосиженные' восемь лет, а также дадут новый срок. Ты всю жизнь проведешь в тюрьме!
  - Сплюнь! Это не так! Я сейчас стала осторожнее! Я работаю только с проверенными людьми. Больше я не сяду! К тому же я этим занимаюсь очень редко.
  - Ну, хорошо, это твое дело - Маер сегодня был не расположен к длинным тиррадам. Он высказал то, что хотел и приготовился слушать Алмазу. - Теперь, твоя очередь!
  - Да, моя... - Алмаза запнулась. Было видно, что она смущается и не знает, как начать. - Понимаешь, ты говоришь, что не скрывал того, что я тебе нравлюсь, но может я плохо слушала, может думала, что ты говоришь обо мне, как о человеке, но не о девушке... Ну, понимаешь, мои меня напрягают, говорят, что лучше тебя я никого не найду... Ты, правда, хороший, я очень хорошо к тебе отношусь, и ты мне нравишься, как человек, но давай будем друзьями! Мои правы, я не найду никого лучше тебя, а, значит, я никогда не пойду замуж, если бы пошла, то только за тебя, но, понимаешь, я испытываю к тебе только дружеские чувства. Отношусь только, как к другу, понимаешь?
  - Понимаю, не дурак! - Маер замолчал и Алмаза замолчала. Но через минуту Маер добавил - Алмаза, помнишь я тебе сказал, что все в этом мире зависит только от тебя? Я сказал тебе, что ты все можешь сотворить своим Желанием и все можешь прекратить своим Желанием? И сказал еще тогда, что я не вижу в тебе Желания прекратить наши отношения? Теперь, вижу.
  - Не обижайся на меня, пожалуйста!
  - Мне не на что обижаться! Я тебе благодарен за честность и за мое сохраненное время. Думаю, больше нам говорить не о чем? Поехали, я подвезу тебя к дому.
  18.
   После разговора с Алмазой Маер приехал в кафе к Роме. Вся семья была там. Это была семья, как Ромы, так и Маера. Та семья, которая была действительно его семьей. Ведь, его родители и его сестра не очень-то заботились о нем. Для них он был отщепенцем и давно уже не был членом семьи. Ну, если только формально. А единственные его родные и любящие люди: бабушка и дедушка, жили далеко в деревне. Так сложилась жизнь, хотя Маер был уверен, что это он ее так 'сложил'. И теперь, за жизнь и судьбу Маера переживали совсем не родные по крови люди, но люди, которые по праву могли называться его семьей. И как его фактическая семья: и Ромина мать, Нунэ, а для неармян и для Маера, соответственно, тоже, тетя Света, сестра Ира, отец Нвер, или по прежней схеме, дядя Саша, и, конечно же, сам Рома уже давно были в курсе личных дел Маера и даже знакомы со всей семьей Алмазы, с которыми Маер уже приезжал в кафе и, естественно, всех перезнакомил.
  - Здравствуй, Майрик джан! - поздоровалась тетя Света с легким кавказким акцентом, который даже красил ее речь. Маер всегда восхищался Роминой матерью. Она была улыбчива, добра и нежна со своими, но в тоже была очень хитра, что присуще множеству армян, и могла быть довольно-таки жестокой. Она всегда следила за своим внешним видом, и даже не смотря на ее возраст Маер осознавал ее сильнейшее женское очарование. Не раз он задумывался о том, что такая женщина вполне могла бы управлять государством и была бы великой правительницей. Да, не раз по отношению к ней в его словарном запасе выскакивало слово 'императрица' и это было вполне заслуженно. - Как там твоя красавица поживает?
  - Да, никак, теть Света. Сказала мне сегодня, давай, мол, будем друзьями!
  - Да ты что?
  - Ага, вот так вот! Так, что можно пока о свадьбе не думать! - ответил Маер и горько улыбнулся. Он уже расчитывал на Страдания, но Страдать почему-то пока не получилась.
  - Ну и дурочка! Такого парня она больше не найдет!
  - Она говорит то же самое. Вы понимаете, теть Свет, она же не знает, что такое чувства к мужчине. Мне кажется, она просто еще сама себя не понимает! Хочет быть друзьями? Я не против! Мне, в принципе, пока ничего больше и не нужно!
  - Ну и правильно! Тебе еще многое нужно сделать в этой жизни, а семья не даст тебе возможности! Конечно, ее понять можно - столько лет в тюрьме... Но для тебя быть друзьями сейчас самое лучшее!. Не расстраивайся, Маер джан, все у тебя еще будет! Лучше спой-ка для наших клиентов, смотри тебя уже ждут!
  Маер взял микрофон, включил минусовку* и запел. Спев несколько песен, он сел за столик, и Ира тут же принесла ему кружку пива и большую порцию картофеля 'фри' с мясом 'по-дворянски'. Затем, он выпил, а потом выпивал еще раз, да еще раз с Ирой, и снова взял микрофон. Так он провел несколько часов, а позже увидел, что на сотовый телефон пришло сообщение от Алмазы. Он не удивился, потому что знал, что ее разговор ничего в сути своей не меняет. Она написала о том, что рассказала о их разговоре своей семье и теперь ее все ругают, говорят что-то типа: 'Ты что? С ума сошла? Такого хорошего человека в друзья записала!'. Алмаза переживала именно из-за этого давления. Возможно, на этот разговор она пошла тоже по той же причине, но как выяснилось из ее сообщения она вовсе не собиралась прекращать общение с Маером, в то время, как ее родные вызвали Маера к себе в следующее воскресенье и сказали: 'Пусть готовится к свадьбе!', мнением Алмазы не интересуясь вовсе.
   И всю оставшуюся неделю Маер морально готовился к воскресной беседе, зная уже, что скажет. А скажет он, что отказывается от свадьбы до тех пор, пока Алмаза не поймет, что любит его.
   В общении с Алмазой эта неделя была действительно тяжелой. Маер всеми силами пытался заставить ее понять то, что она испытывает к нему не только дружеские чувства, но она стояла на своем. Хотя, притом, периодически отпуская фразы наподобие: 'Ты мое Счастье, которое прошло мимо!' или 'Если бы я и могла быть счастливой, то только с тобой!'.
   Под конец недели, особенно в субботу вечером, непосредственно за день до разговора с Фатимой, как главной в семье, обстановка между Маером и Алмазой накалилась до предела. Маер заявил Алмазе, что если она не определит их отношения, как непросто дружеские, то он прекратит общение с ней сразу после разговора с ее семьей. После этого заявления Алмазу 'Как током ударило', по ее же словам, она сказала что не хочет терять Маера, но позиций не сдала. Маер устал биться с непреступной горой, нервное напряжение сказывалось на его настроении, он хотел ясности, и поэтому действительно решил, что будет только одно из двух. Но... Наступило воскресенье. Состоялся разговор с
  
  
  * минусовка - на сленге музыкантов и певцов, фонограмма музыки без вокала.
  
  
  
  Фатимой, вовремя которого Алмазы дома не было, и Маер сказал то, что думал, сказал, что не хочет брака без любви. Фатима выслушала и ответила: 'Не торопись, и мы не будем торопиться! Она уже почти твоя! Эта девочка сама пока не может разобраться в себе, но я тебе могу сказать абсолютно точно: Она уже влюблена в тебя!'. Маер уехал от Фатимы, а Алмазе отослал сообщение: 'Теперь мы точно друзья! Потому что я ничего большего не хочу!'.
  19.
   Отношения с Алмазой были выяснены, но общение их не прекратилось. Наоборот, оно развивалось, а Алмаза все больше понимала, что не хочет терять этого общения. Маер настроил себя на дружеские отношения и даже фразы Алмазы в СМС-сообщениях типа: 'Я не могу без тебя!', или 'Очень скучаю!', или 'Лачи рат*, мой Бог!' не возобнавляли в нем всплеска эмоций, связанных с приготовлением к свадьбе. Он осознал дальнейшую Роль Алмазы в своей жизни и знал свою. Алмаза должна была дать ему для начала Равновесие, а он должен был вернуть ее к жизни и сделать так, чтобы она больше не оказалась 'на дне'. Маер больше не внушал себе то, для чего еще не пришло время. Он просто общался с ней, а свои чувства к ней держал глубоко в сердце под замком, в этом он и видел ее Роль, научить его, заставить, управлять своими эмоциями и чувствами - это и было Равновесием. С ней он начал учиться не смотреть в будущее - не видеть ни свадьбы, ни Страдания. С ней он начал учиться ценить то, что у него было в настоящий момент.
  Они созванивались и переписывались каждый день, ни одного дня Алмаза не забыла отослать 'другу' сообщение с пожеланием спокойной ночи, притом частенько называя его 'Солнышко', что Маеру очень нравилось.
   А однажды, Алмаза попросила его съездить с ней в поселок 'Саблино', где находилась женская Исправительная Колония, чтобы передать провиант, в связи с наступающим празнованием Нового Года, одной из ее подруг, отбывающей срок. Маер не мог отказаться. Он уже несколько недель не видел Алмазу и желал этой встречи, пусть даже ради этого ему снова пришлось бы увидеть Исправительную Колонию, которые у него вызывали неприятные ассоциации, в связи с его прошлой службой. Хотя, у Алмазы Учреждение под кодовым названием 'ГУ ИК 20/2' вызывала не менее неприятные ассоциации.
  После бурной ночи в кафе, множества спетых песен и возвращения домой под утро, пробуждение в 11 часов утра далось Маеру нелегко. Но он встал. Умылся и поехал на встречу с Алмазой. Она ждала его в кафе восточной кухни в центре города. Там Алмаза заставила его позавтракать за свой счет, и они отправились. По пути им предстояло заехать в 'Ленту' и купить множество продуктов, а когда уже затарившись они продолжили путь, Маер узнал, что Алмаза намеревается спрятать в передачке наркотик. Это его взбесило.
  - Ты что? Серьезно собираешься это сделать?
  - Да! Я обещала ей!
  - У тебя ум, вообще, есть? Если ты попадешься на этом? Тебя обратно упекут!
  - Ну, упекут, значит, упекут! Моя жизнь ничего не значит!
  - Прекрати! Я не хочу этого слышать!
  - Не психуй! Я уже не первый раз это делаю и все нормально!
  - Рад слышать! Дай Бог будет все нормально и сейчас! - Маер замолчал надувшись. Но после продолжительного молчания изрек - И ты считаешь это нормальным?
  
  
  
   * лачи рат - (цыг.) спокойной ночи
  
  
  - Что? То, что я выполняю свое обещание?
  - Не придуривайся! То, что ты снабжаешь наркотой человека, которого называешь 'подругой' и говоришь, что любишь? А нормально то, что этот человек знает, что ты можешь опять оказаться тут, но не отказывается? Это подруга, да? Вообще я не понимаю... Рисковать незачто! Если бы ты деньги хотя бы зарабатывала на этом...
  - Не все мереется деньгами! Она наркоманка и это ее выбор! Она хочет этого и я ей это дам, даже, рискуя собой!
  - Ты глупая! - После этого Маер перестал разговаривать с Алмазой. Он ехал до 'зоны' молча, и как не пыталась Алмаза склонить его к разговору, он молчал.
  В свете фар и холодном блестании сухого снега медленно выресовывались очертания Колонии. Высокий забор, сверху 'украшенный' завивающейся колючей проволокой, за ним бараки с решетками на окнах, въезд для служебных машин был выделен железными воротами в высоту ограждения, а левее виднелся 'карман', впрочем, у свободного въезда в который также красовалась табличка: 'Стой! Запретная зона!'. Маер пренебрег предостережением на этой табличке и въехал в карман, который отделял проезжую часть от контрольно-пропускного пункта и места досмотра передач, некоторым буферным пространством. Алмаза тем временем наспех спрятала маленький пакетик в банке с вареньем, затем она вышла из машины и подошла ближе к ограждению. 'Монана!' - закричала она. Так продолжалось несколько раз, пока где-то из-за ограждения, из барака, не послышался голос Монаны. Они что-то там перекрикивались между собой, а Маер в это время пытался выяснить работает ли кто-либо из его знакомых в этой колонии. Когда-то, лет шесть назад, знакомые в этом месте были, но прошло столько времени... Он даже уже их имен не помнил. Конечно, он никого не нашел. А если бы и нашел врядли бы они его вспомнили.
   Закочив свой 'разговор', Алмаза подошла к Маеру.
  - Ну, пойдем, сдадим все это - сказала она, указав рукой на мешки с продуктами.
   Часа полтора у них ушло на то, чтобы сделать опись, написать заявление на передачу, в котором Алмаза указывала свои паспортные данные и привести 'товар' в необходимый вид: пришлось освободить все имеющиеся конфеты от фантиков и сложить их в один полиэтиленовый мешок, а также пришлось лишить все пачки с чаем кортонных коробочек и оставить их в 'неглиже' - в пакетиках. Затем, все в скором темпе было сдано и Маер с Алмазой поспешили уехать из этого места.
  Маер привез Алмазу домой. По пути он отказывался говорить с ней, но к концу дороги ей все же удалось вывести его на разговор.
  - Скажи мне в чем у тебя дело? Не молчи, прошу! - в очередной раз сказала Алмаза.
  - Ты знаешь 'в чем у меня дело'! А в чем у тебя дело?
  - Я обещала и я сделала!
  - Ты из-за каких-то глупых обещаний можешь испортить свою жизнь!
  - Она и так испорчена, Маер, ты знаешь, я не склонна к суициду, но в голове у меня проносятся мысли о том, чтобы броситься под трамвай, например! Я сама себя не узнаю, я не могу, на меня все давит! Семья... Они никогда не были для меня близкими, а теперь они мне говорят, что мне делать. Все так навалилось - Алмаза заговорила невпопад, поддаваясь влиянию эмоций.
  - Послушай меня! Твоя жизнь не кончена, она только начинается! Тебе надо адаптироваться к этому миру, я тебя понимаю! Тебе надо найти себя! Ты вышла и не знаешь, с чего начать, тебе кажется, что тебя окружает чернь, но, ведь, так оно и есть! Ты сама себя окружаешь тем, из-за чего ты перенесла столько горестей в жизни. Главное для тебя сейчас выбрать свой путь! И не стремись познать, что тебе нужно - просто реши по какой дороге пойти: по черной или по белой. Черная дорога - это та, которая привела тебя в тюрьму, но знай тогда ты споткнулась, упала и больно разбила лоб, но не умерла, белая дорога - это дорога большинства людей и про нее я могу сказать, что ты по ней можешь пройти, можешь пройти хорошо и успешно, но тебе нужно выдержать, потому что она намного сложнее! Тебе придется работать не жалея себя, но вокруг тебя будут нормальные люди - не та мразь, которая была раньше!
  - Я не боюсь работы...
  - Возможно, тебе белая дорога покажется тупиковой, но это ошибка! Ошибка
   вызванная тем, что ты просто не видишь успеха, но он будет! Будет, тэмайрав*!
  - Но это очень тяжело...
  - Тяжело перейти с одного пути на другой! Да, это тяжело! Но это гарантирует тебе покой! Ты привыкнешь, и все в твоей жизни будет хорошо! Я тебе обещаю! Я уже вижу, что ты стремишься к нормальной жизни, но причина твоих душевных мучений - это твой выбор! Да, тебе нужно выбрать! Посмотри на свою жизнь: Да, ты споткнулась и упала, но теперь ты на свободе и тебе нужно построить новый мир, без зла и грязи. Ты устроилась на работу, ты работаешь в офисе на компьютере и получаешь деньги, которые многие девчонки твоего возраста хотели бы получать, тебе везет, тебя взяли на работу, несмотря на твою судимость! Конечно, тяжело! А как ты думала? Но это не самая тяжелая работа! Ты заведешь себе трудовую книжку, все необходимые документы и все русские будут видеть в тебе такого же человека, как и они! Ты обретешь связи и сможешь найти себе другую работу, более интересную! Ты говоришь, что у тебя пропал интерес к жизни... Так откуда же ему взяться, если ты ничего не видела и ничего не знаешь о жизни? Ты увидишь мир и поймешь, что тебе интересно! Устроишься туда, где будешь получать хорошие деньги и заниматься хорошим делом! Посмотри на меня! У меня все было в жизни! Я был и ментом, и бандитом, был вышибалой в баре и был директором фирмы! Я выбрал свою дорогу! Я видел самые низшие слои общества и вертелся в них, потом месяцами смывая с себя ощущение грязи, и я выбрал другой путь! И было тяжело встать на этот путь, но я встал и вот теперь для меня этот путь легок, потому что я многого добился на нем. Когда я взял магазин, я работал там днем и ночью, без продавцов, без помощников - один, а теперь, у меня есть продавец, и у меня достаточно времени для отдыха, но мне не нужен отдых! Я вижу, что мой магазин не приносит больше прибыли и понимаю, что он 'на волоске', но я знаю, что в случае его закрытия, я не останусь нисчем. У меня готовы документы для открытия оптовой фирмы по ювелирным изделиям. И там мне светит куда большая прибыль, чем было до того! Видишь, у тебя будет так же! Разве ж я мог знать тогда, что я познакомлюсь с человеком, который мне во всем этом помогает? И я тогда не видел просвета, но я ценил то, что имею в данный момент, а приобретал я тогда больше чем деньги - я приобретал опыт!
  - Какая же я дура.... - вдруг, после некоторой паузы осмысленно выдавила Алмаза.
  - Почему?
  - Не нужно было пихать эту наркоту! Ты прав! У меня все впереди, ты, прямо, всю душу мне переворачиваешь...
  - Я надеюсь, что мои слова не пройдут мимо твоих ушей!
  - Уже не прошли, Маер! Ты прав, я буду завязывать!
  
  
  
  
  
  * Тэмайрав - (цыг. дословно - умереть мне) клянусь. Нужно заметить, что выражение
   применяется в исключительных случаях, подленность которых не поддается
   сомнению.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   Поводырь
  
  Часть третья
  
  1.
  
   Маер подъехал к Роминому кафе, погасил фары и заглушил мотор. Затем, медленно выбрался из машины и вошел внутрь заведения. Все столики были заняты. Вокруг сидели шумные компании, негромко звучала музыка, которую навязчиво приглушал гул разговоров отдыхающих.
   Из-за барной стойки рукой махнула Ира и крикнула: 'Привет! Как раз вовремя!'. Маер прошел в служебное помещение и вышел в кабинет. Здесь он снял свою дубленку и повесил на вешалку. Вошел Рома.
  - Привет! Видал какой у нас тут дурдом?
  - Ага... Видал...
  - Неплохо было бы, если бы ты спел пошел...
  - Дай передохнуть-то!
  - Ну, сейчас Ирка тебе принесет поесть, пиво знаешь где налить и на подиум!
  - Ладно...
   Через пять минут, как и сказал Рома, Ира принесла большую порцию картошки 'Фри' с мясом и порцию салата. Маер весь день работал в магазине и поэтому устал и был голоден. Но поев, он вышел в общий зал, в баре налил себе большую кружку пива и, выпив ее, его настроение стало лучше. Тем временем Рома включил минусовки и пригласил Маера к микрофону. Маер вышел и спел привычные ему песни, а затем снова налил себе пива и вернулся за столик в зале.
   В зале Маер выделил двоих молодых людей: Это была девушка, как узналось позже, 26 лет, выглядевшая немного старше, и парень высокого роста с причудливой тросточкой, наподобие тех, которыми пользовались франты конца 19-того века. Девушка не была красивой, хотя в ее глазах было что-то привлекательное, она была пьяна и развратна: Вешалась на шею каждому; во время исполнения Маером песен, несколько раз пыталась его поцеловать прямо на глазах у своего парня, а все оставшееся время сидела с ним за столиком и неприлично, крайне открыто и глубоко целовалась. Создавалось ощущение, что эта парочка такими темпами скоро перейдет к более серьезным действиям и, например, займутся сексом прямо на столе. Парень тоже выглядел на фоне всех посетителей достаточно чудно. Он был намного старше своей спутницы, но возраст не сделал его мудрее. Кожанные брюки, которые он носил, делали его похожим на тинейджера-панка с легким оттенком гомосексуальности, а высокий рост, примерно, метра два, заставлял обращать на себя внимание. Свои манеры он сам, наверное, назвал бы 'изысканными', но со стороны он выглядел, как клоун, передразнивающий человека из прошлого. Из под дешевого джемпера торчал красный воротник рубашки, который он, видимо, накрахмалил стоечкой. Ну и завершала картину эта нелепая тросточка... Периодически, он забывал про нее и оставлял у столика, но в определенные моменты, когда подкатывал очередной порыв консерватизма, он брал ее и легко на нее операясь и высоко подняв голову, проплывал через зал, среди простых смертных, к бару за очередной кружкой пива.
   Злостная ухмылка Маера, по мере употребления им спиртного, медленно перерасла в гримассу отвращения, а затем вовсе исчезла с лица, потому что он перестал замечать этих двух чудаков. Еще большее количество пива позволило ему обратить внимание на девушку и заметить, что несмотря на ее безобразное поведение и чрезмерно пьяный вид, ее фигура была вовсе неужасной, а даже привлекательной. А чуть позже эта девушка стала в открытую 'липнуть' к Маеру, а он не стал ее прогонять из-за своего столика. Парень, который был с ней, увидев такой расклад поставил вопрос жестко: 'Я ухожу, а ты - либо уходишь со мной, либо остаешься с ним!', а она ответила ему мягко: 'Ай... Да, иди ты куда хочешь! Я остаюсь!'. И парень ушел с важным аристакратическим видом, но... Через минуту вернулся. Он подошел к девушке и сказал, что ей звонит какая-то подруга и чтоб она ей перезвонила, что-то там сказала, потому что он не хочет чтобы ее подруги звонили на его телефон... В общем, Маер суть проблемы до конца не понял, но понял, что его этот франт начинает раздражать и что ему, действительно, лучше уйти, пока Маер держит себя в руках. И, видимо, парень это понял и все-таки ушел. А еще через некоторое время выпивания совместно с девушкой, которую звали Ирой, Маер холодно, твердо и уверенно задал ей вопрос:
  - Ну, что? Едем уже трахаться или так и будем тут Муму за рога тянуть?
  - Мне нравится твоя открытость! - с характерным пьяным выражением ответила она - Едем!
   И они поехали к Маеру домой. Он был груб, жесток и уверен в себе. По пути, Ирина вдруг засомневалась в том, что хочет 'трахаться' и было попыталась передумать, но Маер отреагировал негативно. Он резко остановил машину и сказал:
  - Давай, выметайся отсюда! Будешь мозги компостировать своему графу!
  - Но куда я пойду? Я даже не знаю где я нахожусь!
  - А меня это волнует? Я сказал, вали!
  - Да что ты такой нервный? Я же дама, мне можно и поломаться!
  - Какая ты 'Дама'? Ты на себя-то посмотри! Поломаться ей надо! Видали? Ну что, короче, едем или нет?
  - Да, едем-едем! - надулась в ответ Ира.
  Они ввалились в квартиру Маера, и тот с порога начал свои действия. Он сдерал с Иры одежду не церемонясь. Таким образом, из прихожей они проследовали в комнату, где Маер повалил Иру на кровать. К этому моменту она осталась абсолютно нагой. Маер жестко мял ее груди и целовал ее шею так, что у нее создавалось такое впечатление, как будто он сейчас вонзит в ее шею свои зубы. Он вел себя, как зверь, а она прошептала: 'Трахни меня скорей!', но ему было все равно, что она там шепчет. Он выпрямился, растегнул ширинку и демонсративно на ее глазах достал свой выросший и отвердевший агрегат, натянул на него презерватив и, закинув ее ноги вверх, удерживая их руками в местах сгиба, с обратной строны коленей, вошел в нее. Это был грубый и бесцеремонный секс двух людей, знающих зачем они сейчас вместе. Через некоторое время Ира начала жаловаться на то, что ей мешает одежда, которую Маер не снял, и он ее снял.
   Бегло пробежавшись по камасутре, Маер кончил. А спать ему оставалось полтора часа. И он уснул. Через полтора часа сработал будильник и оба проснулись.
  - Судя по всему, сейчас нужно быстро-быстро собраться? - немного протрезвевшим голосом сказала Ирина.
  - Ты права... - сипло ответил Маер.
  - Ты меня до дому хоть подбросишь?
  - Подброшу. Мне по пути.
  
  2.
  
   Маер ехал с Васильевского острова на Ржевку. Хотя 'Ездой' это можно было назвать с большим натягом, скорее это было медленное, по метру, передвижение. В Санкт-Петербурге в будние дни в час 'Пик' ужасные пробки.
  Алмаза была с ним. Она сидела на переднем пассажирском сидении и вся машина наполнялась приятным ароматом ее духов. Маер смотрел в ее глаза и восхищался их глубиной. Они завораживали его, околдовывали, вырывали у него душу, хотя, изо всех сил он стремился ее, душу, удержать. Но, порой, смотря в ее глаза, он просто забывал дышать, а может инстинктивно сам останавливал дыхание, боясь спугнуть это мгновение.
  Алмаза сама предложила Маеру забрать ее с работы. Он не мог отказаться, потому что все его естество стремилось оказаться с ней рядом, хотя бы на непродолжительный период времени.
  - Ты же обещала мне завязать! Помнишь об этом? - их разговор внезапно затронул тему, которая больше всего волновала Маера. Хотя, затронул он ее не случайно.
  - Да, помню. Я же не отказываюсь от своего обещания, сказала: до конца января, после - все! Я тебе говорю о другом, я говорю, что рано или поздно, скорее всего, я все равно вернусь к этому, потому что легкие деньги - сами, как наркотик. В жизни когда-нибудь обязательно возникнет ситуация, когда деньги будут очень нужны, и придется снова взяться за старое.
  - Ага, вот, если человек так говорит, то он точно вернется к этому, а может даже не уйдет от этого! Ты знаешь, когда-то я пытался бросить курить. Мне советовали уменьшать постепенно дозу, а потом медленно совсем закончить. И я долго пытался это сделать, но ничего не получалось. И, вот, однажды, я в один день прекратил и все. Я говорил себе: 'Больше не закурю никогда!'. И я не курил два года. А потом, я сказал себе, когда вдруг не увидел смысла своего некурения: 'Ну, может, когда-нибудь и закурю!'. И ответив на эту мысль: 'А зачем оттягивать срок?', взял сигарету. Нельзя! Понимаешь нельзя думать, что ты снова начнешь этим заниматься! Хотя, я тебя понимаю, ты мудра и права. Познав, что такое легкие деньги, врядли сможешь это забыть. Я это знаю. И поэтому мое сердце разрывается от отчаяния, мне кажется, что все, что я тебе говорю - бесполезно.
  - Нет, не бесполезно!
  - Не бесполезно это только в случае исключения! А это исключение составляют люди, которые действительно хотят что-то сделать! Ты - не исключение! К сожалению... - сказав это, Маер умолк, а Алмаза ничего не ответила, и на некоторое время воцарилась тишина.
  Конечно, Маер в большинстве своих слов не следил за тем, чтобы они были верными в его собственном восприятии. Он просто чувствовал и знал, что Алмаза не должна заниматься торговлей наркотиками, потому что он боялся за нее. Он не воспринимал это дело, как-то крайне негативно, больше того, он вполне мог бы сам заняться этим делом, если бы его, что-то связывало с ним, но он не хотел, чтобы именно Алмаза занималась этим. И поэтому он старался найти любой способ убеждения, чтобы отговорить ее от этого. Любые слова, которые могли бы на нее подействовать. Он говорил ей про дороги, светлую и темную, про выбор и хорошую спокойную жизнь, но сам он не верил в это, потому что он не был любителем покоя, потому что в его понимании не было ни светлого, ни темного - все это было плодом фантазий человека. И, если уж делить пути на светлый и темный, то сам Маер, несомненно, принадлежал ко второму. Да, он был сыном темноты и зла, но величайшим ее сыном, который стирая границы между добром и злом, стремился пополнить свой темный мир наибольшим количеством подчиненных ему душ. Он был сыном Князя Тьмы, выдающим себя за Ангела. Люди видели его хорошим человеком: прежде всего, добрым, открытым и справедливым, но они не знали куда тащит их души этот 'хороший человек'.
  - А ты? Почему ты не женился до сих пор? Тебе нужна семья! Тебе нужен близкий человек! Ты не можешь быть один! - Алмаза захотела поговорить о Маере, она захотела услышать что-то о нем самом, потому что заметила тот факт, что он вовсе не открывает ей душу, в отличие от нее самой. Но встретила жесткое сопративление.
  - Обо мне мы говорить не будем!
  - Почему? В чем у тебя дело? Ты такой непоколебимый, да? - последний вопрос она задала несколько цинично. - Почему мы говорим все обо мне? Ты меня слушаешь, проникаешься моими проблемами... Я хочу знать твои мысли!
  - А я не хочу говорить о себе! - Повышая голос, ответил Маер. Но он уже знал, что будет говорить о себе. Но пока он выбирал стиль поведения и манеру говорить, которые больше затронут Алмазу. Он хотел сказать максимально правдиво, потому это было его правилом. Правда приносит меньше проблем, чем ложь, а, если и приносит какие-либо проблемы, то вместе с ними чувство уверенности в себе, так как сказавший правду по определению прав. Но, впрочем, никакое правило нельзя воспрнимать однозначно и примерять на каждую ситуацию. Просто, в данном случае, это правило могло действовать.
  - Разве тебе не нужен близкий человек?
  - Нужен, наверное. Ты пойми - я не обычный человек! Я вижу мир по-другому, не как все! Я знаю и будущее и прошлое и настоящее - я знаю все и знаю, как все устроено! Мне не нужно смотреть в будущее, чтобы быть счастливым - и я не смотрю! Я знаю, что в данный момент, я еду в машине с тобой и мне этого достаточно. Что будет дальше мне неважно - будет это Страдание или будет это еще большее Счастье, о котором я пока не имею представления. А говорить о себе я не хочу, потому что тебе многое просто не нужно знать. Ты просто не захочешь меня больше видеть, если я тебе буду говорить.
  - Почему не захочу?
  - Ты можешь испугаться.
  - Разве ты такой страшный?
  - Нет, я не страшный, но люди всегда боятся то, чего не понимают. А я не просто я, и я не просто человек.
  - Ты не человек?
  - Конечно, я человек! Просто, с другим восприятием.
  - Расскажи мне! Я не испугаюсь, я тебе обещаю.
  - Хорошо. Для меня Мир - это большой муравейник, где нет ни тебя, ни меня - есть только один муравейник. В нем не мы с тобой разумные существа, Он есть разумное существо в своем Единстве. Мы его части. И как части, мы обладаем Его разумом, и в частях, Его разум в нас ограничен. И Мир этот - не человечество, а все сущее, в пространстве, во времени и размерности. Время в этом Мире - одна точка. Это не прямая линия, потому что никикая прямая не может быть длиной в бесконечность - это одна точка, где все что было, что есть и что будет происходит в данный момент. Разум человека ограничен его Сознанием, то есть, в принципе, разум человека и Единого Мира это одно и тоже, разница в том, что на этот Разум наложены границы, за которые человек не может выйти, дабы не нарушить Мировую гармонию, гармонию самоорганизации. Ведь, если каждый начнет считать себя Богом, знать, что он Бог, настолько насколько сейчас не поддается сомнению то, что он Человек, можешь представить, что тогда будет? Но случаи исключения выхода за рамки обычного сознания все-таки есть. И один из этих случаев исключения - я. Ты говоришь, что мне нужна семья... Ты играешь у меня на чувствах, ведь, я тоже этого хочу. Я хочу быть, как обычный человек. И я внушаю себе это! Я внушаю, что у меня будет семья, что я буду отцом когда-либо, но другое сознание мне говорит, что этого никогда не будет... Не в этой жизни, ни в этой Личности. Хотя, все это я могу изменить - это в моих силах. Но сейчас у меня другое предназначение.
  - Какое предназначение?
  - Об этом я говорить не буду! Но я могу сказать твое предназначение в наших с тобой отношениях! Проще говоря, что ты мне даешь! Хочешь знать?
  - Да, хочу.
  - Понимаешь, зная этот Мир и анализируя его, я пришел к выводу, что цель жизни человека, выражается в его непосредственном ощущении Счастья. Отсюда, я тебе и говорил раньше, что правильно: это следовать на поводу у своих Желаний, правда, нужно их осозновать и понимать, что есть Истинное Желание, а что, например, чужая перехваченная мысль. Грубо говоря, Разум человека не способен осознать свою жизненную задачу по причине его ограниченности, то есть он не может как восприять ее, так и осознать, как необходимость, поэтому он не понимает зачем живет, но его жизнь вознаграждается ощущением Счастья. Счастье - не такая простая вещь, как может показаться. Можно его испытывать в какой-либо степени, но не испытать полностью никогда. Оно как путеводная нить, как запах вкусной пищи, который усиливается при приближеннии к ней, как к цели. А Абсолютное Счастье состоит из пяти компонентов, которыми овладевая по степенно человек движется к Счастью. Пять компонентов - это Удовлетворение, Равновесие, Освобождение, Познание и Любовь. Так вот, за свою жизнь я добился только одного, это Удовлетворение. Твое предназначение, твоя Роль, это дать мне второй компонент, Равновесие.
  - И каким образом я тебе его даю?
  - Я человек своих эмоций - неуравновешенный, вспыльчивый, ревнивый, у меня нет терпения, но есть сила, которая заставляет Мир, извертываться так, чтобы он был в сфере моего влияния, хотя я должен просто расширить сферу своего влияния. Мы говорили о семье... Так вот, такой человек, как я, не может иметь семью, потому что он не даст расширять сферу влияния членам своей семьи. То есть, я не дам им нормальной жизни. Семья - это Любовь, к которой еще нужно прийти, прийти получив все остальное.
  - А с чего ты взял, что я тебе даю это Равновесие?
  - Потому что ты особенная. Вся твоя жизнь сложилась так, чтобы дать мне это Равновесие. Ты за последние годы первая девушка, к которой я начал испытывать какие-либо чувства, но ты не даешь им ходу. И это нормально. Это не говорит о твоей уникальности. О твоей уникальности говорит то, что ты не даешь мне страдать. А Страдания - это хорошо, они развивают Личность, и я этого хочу, как любой другой человек. Была бы ты обычным человеком, ты бы разрешила мне страдать, либо поощрила бы мои эмоции. Но с тобой я словно канатоходец. Я теряю равновесие и падаю в одну сторону, а ты неведомой силой поддерживаешь меня, чтобы я не упал, но тогда я начинаю падать в другую сторону, машу руками и дергаюсь, и снова ты поддерживаешь меня. Твоя Роль сделать так, чтобы я ровно держался на канате.
  - Хорошо, а чего я должна была испугаться? Что тут страшного?
  - Страшно то, что благодаря своему расширенному Сознанию, я сам, как Личность, не существую. Мое лицо - это множество лиц. У меня нет моего характера, потому что все что во мне есть взято от других людей. Я двуличен, трехличен и миллионоличен. В одной ситуации я - один, в другой - абсолютно иной. С тобой я хороший, но с другими я могу быть груб и жесток.
  - Ну, это чувствуется в тебе...
  - Это отголоски других Личностей и я все это вижу. Возможно, ты не поймешь это, потому что не можешь себе представить насколько оно ужасно. Помнишь, я говорил тебе о том, что встречался с одной русской девушкой четыре года? Она была для меня Дамой Пик... Так вот, однажды, я проснулся посреди ночи, как это обычно бывает и написал в своих заметках. Я написал обращение к человеку, который со мной рядом. Там было что-то такое: Я говорю тебе то, что ты хочешь слышать, Я веду себя так, как ты хочешь, чтобы я себя вел, У меня множество лиц, ибо я Исполнитель твоих Желаний... В таком духе текст, а в конце: Но я не должен тебе говорить кто я есть, потому что, узнав это, ты увидишь в моих глазах миллионы глаз, и ты испугаешься, потому что соприкоснешься с неведомым. Испугаешься и отшатнешься от меня, прервав Игру, которую прерывать нельзя. Ну, и что ты думаешь? Случайно, когда эта девушка была у меня дома, она прочла это. А через месяц мы расстались. Меня спрашивали: Как получилось, что вы расстались? Вы поругались? Из-за чего? Ведь, четыре года вы были вместе? А я не знал, что ответить. Говорил только: Время пришло. - Маер замолчал. Молчала и Алмаза. Они ехали мимо ресторана и Маер предложил зайти поужинать. И они зашли, навремя отвлекшись от разговора. Заказали еду и ждали пока ее принесут.
  - Я так не хочу. - После продолжительного молчания изрекла Алмаза.
  - Чего не хочешь?
  - Ты рассказал мне о своей реальности, но я не хочу играть Роль баласта. Не хочу, чтобы всего лишь это было моей Ролью.
  - Но с чего ты взяла, что дав мне Равновесие у тебя не будет другой Роли в наших отношениях? Конечно, возможно, выполнив Роли по отношению друг к другу, мы расстанемся навсегда, но, возможно, начнется новая Роль. В общем, забудь все что я говорил. Знаешь, мы с Ромкой, как-то подсчитывали цифры по работе и разошлись во мнениях. Не помню точно, как все было, но примерно, он мне говорит, что нам нужно из одной цифры вычесть другую, а я ему говорю, что нужно сначала одну цифру помножить на третью, а затем разделить на четвертую, вычесть из всего корень и прибавить пятую. Я так его в этом убеждал, что он даже согласился со мной. Но вот, подсчитав и мой вариант и, для интереса, его вариант - мы получили один и тот же результат. Ромка после этого начал говорить мне: 'Любишь ты все усложнять!'. Хотя, я не усложняю, я говорю, как все устроено. Это его вариант тогда был упрощением свойственным человеку, как ограниченному Сознанием существу. Но ты не вникай в мои философские взгляды, потому что проще будет сказать, что реальность это то, что мы сейчас сидим и не можем дождаться еды, и, что мы сейчас на том этапе, когда нам достаточно того, что между нами есть, а что будет потом будет видно, потому что, чтобы не было это все будет закономерным исходом моего взгляда на Мир. Вот и все! А вот и наша еда!
  На стол подали кавказкие блюда, заказанные Маером, и скромный салатик, заказанный Алмазой.
  
  3.
  Народ в 'Ленте' заполонил все. Свободно передвигаться было очень сложно, даже налегке, а с тележкой, без которой просто невозможно было унести все покупки, еще сложнее. Казалось, в эти предпразнечные дни весь многомиллионный мегаполис устремился в гипермаркеты этой сети. 30 декабря огромные очереди к кассам и покупатели на тысячи рублей уже перестали удивлять, потому что ближе к Новому году количество посетителей 'Лент' равномерно росло изо дня в день и из ночи в ночь, так как магазин работал круглосуточно.
   Маер и Оксана толкались среди людей в поисках подарков и продуктов к праздничному столу. Оксана позвонила сегодня днем Маеру и попросила сопроводить ее за покупками. Он не отказал, так как сам собирался после работы направиться с той же целью, в то же место. Вечером он закрыл магазин, заехал за Оксаной, и вскоре они были уже у 'Ленты', где она, выходя из машины провозгласила: 'Ну, что? Пойдем тратить деньги?'. И они пошли и потратили.
   Во время странствий в поисках покупок Маеру позвонила Алмаза. Она всегда проявлялась, когда о думал о ней. Сейчас было так же. Он выбирал ей подарок и, как следствие, с огромной нежностью ее вспоминал. Они долго разговаривали по телефону и был из этого телефонного разговора момент, который отложился в памяти Маера.
  - Знаешь, я давно хотела тебя спросить... - И она замешкалась.
  - Что?
  - Ну... Ты случайно не колдуешь?
  - Что делаю? - брови Маера полезли на лоб.
  - Ну... Ты на меня не колдуешь?
  - Алмаза, ты что?
  - Ну, просто, я всегда думаю о тебе. Я не хочу этого, но это, как наваждение.
  - Я так же могу тебя спросить: Алмаза, ты не колдуешь?
  - А что я? Я еще сама тебе говорю, забудь меня, а ты-то этого не хочешь!
  - Это значит лишь одно: Что ты тоже этого не хочешь! Алмаза, не говори глупостей! Я тебе рассказывал свои мысли, разве ты не понимаешь: В моей философии нет места мистике и колдовству!
  На этом разговор о колдовстве закончился. Но почему-то это задело Маера. Немного раньше Алмаза высказала свою мысль о том, что ей кажется, что Маер либо в чем-то обманывает ее, либо что-то недоговаривает, теперь она приписала его к колдунам. Он не мог понять: Что чувствует эта девушка? Толи она, действительно, улавливала от него какие-то сверхъестественные флюиды, толи в ней говорили ее комплексы.
   Маер и Оксана закончили свой шоппинг, и он повез ее домой. По пути он рассказал Оксане о чудном предположении Алмазы.
  - В чем проблема у нее? Не понимаю. Колдуном меня назвала. Все в этой жизни сплошное колдовство и виртуальная реальность. Но это же тут непричем! Мне кажется, она просто сама запуталась! У нее есть ко мне чувства, но она им противится!
  - Да, насчет колдуна она, конечно, перебарщила! - ответила Оксана.
  - А ты знаешь, когда я был ребенком, я был склонен к этому! Мне было 15 лет, а я реально колдовал по всем обрядам! Правда, мое колдовство никогда не сбывалось - Маер улыбнулся - Но я всегда знал, что принадлежал бы к темным силам, если бы в этом Мире, вообще, было бы возможно разделение на темные и светлые силы. Знаешь, я же некрещенный, не потому что такой заядлый атеист. Где-то в глубине души, я просто боюсь креститься, хотя понимаю, что мне это нужно.
  - А почему боишься и зачем тебе это нужно?
  - Нужно мне это потому, что это обряд. Это нужно, вообще-то, даже не мне, а обществу. Например, покрестят меня Ромкины родители - он мне будет крестный брат, это, своего рода, узаконивание, а то есть введение в социуум, близких отношений. А второе: я же цыган. Цыгане, когда женятся, не регистрируют отношения в ЗАКСе, в основном, они венчаются в церкви. То есть регистрируют, конечно, но только тогда, когда необходим документ о браке. И это правильно: Зачем связывать бюрократию с личными отношениями? Если ты любишь и хочешь жить с человеком - не перед государством ты должен отчитываться, а перед Богом. Если бы он был... Короче, не венчают в церкви, если ты не крещенный - вторая причина креститься.
  - Но если ты не веришь в Бога, зачем тебе венчаться?
  - Потому что это обряд и потому что нужно уважать чужую веру, особенно веру своей невесты - ведь, вера - не вредит человечеству, а, наоборот, развивает его моральные принципы, если, конечно, эта вера большинства.
  - Хорошо, вроде поняла! Так, а почему боишься-то? Ну, креститься... Это же просто обряд, как ты говоришь, значит, тебе должно быть все равно.
  - Ты права! Разум мне говорит о том же, но... С этими обрядами формировалась наша психология... Веками... С этим обрядом мы приписываем себя к тем вымышленным темным или светлым силам, которые мы сами же и придумали. А наша психология, наш Разум, делает из этого вымысла реальность. Я просто не хочу этой реальности. Но есть и другая причина. Дело в том, что в те 15 лет, когда я понемногу поколдовывал и у меня вовсе не было еще никакой философии, я создал для себя иную реальность, а точнее, я принял реальность темных и светлых сил. Я ее принял и встал на сторону темных сил. Там существует определенный обряд: нужно три раза подряд в полночь читать 'Отче наш' наоборот.
  - Как это?
  - Ну, как в зеркальном отражении: с конца и справа налево, например 'Шан ечто'. Сейчас, я, конечно, понимаю, что все это глупости, но выполнение этого обряда, тем более в том возрасте, когда мозг человека впитывает все, как губка, и сохраняет в памяти и подсознании, оставило свой след. Теперь, выполнив обряд посвящения в светлые силы, я боюсь психолгического конфликта, где жертвой стану я сам. Проще говоря, я боюсь не справиться с предрассудками переданными мне с кровью, генами, и воспитывавшимися в любом из нас веками. И если я это выполню и не справлюсь с ними, то мне светит разбитая жизнь. Ведь, все в этой жизни основывается на нашей психологии - даже, то, что мы называем паранормальным, имеет свое материальное объяснение, где нет места мистике, но огромное место занимает психология человека, его Разум и мышление. - Маер замолчал. Оксана глубоко задумалась, отвернувшись к окну автомобиля, а из автомобильных колонок тихо лилась медленная музыка. Спустя несколько минут Маер добавил, говоря больше не для Оксаны, а для себя - Хотя, в чем-то Алмаза права: Я колдую, колдую без обрядов и злых духов, потому что я намного сильнее, чем кто-либо еще и мне не нужны вспомогательные инстументы. Я колдую только своим Желанием: Им я меняю и создаю все вокруг себя, им я творю Мир, с помощью него я завоевываю чужие Миры...
  - Что? - Оксана отвлеклась от размышлений, резко отвернувшись от автомобильного окошка.
  - Да, так ничего... Мысли вслух!
  
  4.
   Наступило 31 декабря. Маер закрыл магазин сегодня раньше. В 6 вечера он уже договорился встретиться с Алмазой в кафе в Автово. Затем, поздравив ее, он должен был ехать в кафе к Роме. Поэтому после работы он спеша направился домой привести свой внешний вид в порядок, а также взять подарки для Алмазы.
   Маер знал, что Алмаза будет встречаться с ним в тайне от своей семьи, потому что она не хотела давать своим родственникам повода собирать ее замуж. В подарок ей он приготовил большую мягкую игрушку, очень приятную наощупь, и упаковку самых дорогих и вкусных конфет, которые смог найти. Естественно, эти подарки не остались бы незамеченными, поэтому Маер решил сделать так: Он купил бутылку хорошего шампанского и бутылку 'Мартини' в подарок родственникам Алмазы. Он хотел сначала встретиться с ней, а потом отвезти ее домой, не заходя к ней в гости, подождать минут 20 на улице и зайти позже, сделав вид, что не виделся с Алмазой, и поздравить всех с Новым годом, притом официально поздравив и Алмазу, а главное, вручив ей подарки. Но плану Маера не суждено было сбыться.
   Уже подъезжая к кафе, в котором они договорились встретиться, Маер услышал звонок сотового телефона. Это звонила Алмаза. Она сообщила Маеру, что не сможет встретиться с ним, потому что ее родня не приехали еще из бани, а она одна со старенькой матерью осталась дома, но самое главное было то, что она не сможет выйти из дома даже после их приезда, потому что Фатима потеряла сто грамм золота, и теперь все очень расстроены.
  - Ну и что мне теперь делать? Я купил подарки... Что выкинуть их что ли? - расстроено спросил Маер.
  - Давай, ты приезжай ко мне, я выйду минут на 10 пока они не вернулись - предложила свой вариант Алмаза.
  Так они и сделали. Маер подъехал к дому Алмазы, вскоре она вышла и села к нему в машину. Он преподнес ей свои подарки, и она, конечно, обраловалась им, но первой ее реакцией было, что взять подарки она не сможет.
  - Алмаза, не придумывай себе проблем! Что тут такого я не понимаю? Скажешь своим, что я заехал всех поздравил и уехал! Спешил по делам, да и, узнав о пропаже золота, не хотел беспокоить своим присутствием...
  - Ну, хорошо... - согласилась Алмаза, трезво обдумав ситуацию.
  - Лучше, прочти то, что я тебе написал в открытке! - Сказал Маер и добавил улыбнувшись - Там заклинание, прочитав которое ты не сможешь без меня жить! Я же колдун!
  Алмаза взяла открытку и, прочитав, слегка покраснела от смущения, но было видно то, что ей приятны те слова, которые написал для нее Маер. В открытке было написано: 'Из миллиона звезд на небе
   Одна ярче всех светит
   Из бесконечности снегопада
   Одна снежинка попадет на губы
   Из цветов целого поля
   Одна роза всех красивее
   Из огня пламени рыжего
   Одна искра его частичка
   Из всех драгоценностей мира
   Одна лишь ты - мое золото!
   Из всех за жизнь воспоминаний
   Одно тяготит сильнее душу:
  
   Это мечта, к которой прикоснулся лишь на мгновение!'.
  
  Но эти слова и вправду были заклинанием. Это было собственное заклинание Маера, которое притягивало к нему Алмазу. Притягивало, потому что он этого хотел, и потому что он этого хотел он складывал эти бессмысленные слова в те словосочетания, которые могли влиять на человека, влиять на его душу и заставлять его сердце биться чаще. А, ведь, это были просто слова, просто звуки, волновые колебания воздуха, а в данном конкретном случае, просто отражение света, от куска кортона с нарисованными там значками, которые эти колебания воздуха и обозначают. Разве не было колдовством то, что с помощью этих материальных фактов, Маер влиял на чувства людей?
  - Дай хоть поцелую тебя - сказал Маер.
  - Поцеловать? - Алмаза замешкалась.
  - Да в щечку! По-дружески! Мы ж друзья все-таки!
  - Ну, ладно...
   Маер поцеловал Алмазу в щеку, но это тоже было колдовство, потому что Маер стремился сблизить дистанцию их общения, что в значительной мере влияет на развитие отношений мужчины и женщины.
  
  5.
   Маер поехал в кафе к Роме, хотя самого Ромы там не было. Сперва Рома был на службе, а потом он встретился с Оксаной, хотя для своих родных он был на службе все время. Если бы он сказал им правду, они бы не поняли его и обиделись бы, ведь, Новый год традиционно принято встречать с семьей, особенно, так было принято в семье Ромы. А Маеру не с кем было встречать Новый год, поэтому он заменил Рому в столь важном мероприятии.
   Хотя, этот праздник прошел для него ничуть не выделяясь из ряда других обычных дней. Было все то же самое: небольшое количество народу в кафе, тетя Света, дядя Саша и Ира за столом, Маер пел и пил, посетители хвалили его пение, а Маер начал скучать уже часа в 3 ночи.
   Сидя за столом Ира сказала Маеру:
  - Что-то у меня такое чувство будто Рома вовсе не на задании...
  - Да, нет... Если бы он был не на задании - он бы мне сказал - ответил Маер.
  - Да. Тебе бы он сказал, но только ты бы мне не сказал! - язвительно заметила она, а Маер громко рассмеялся, застигнутый врасплох такой откровенной проницательностью.
  Еще не много подождав, Маер начал подготовливать почву к своему отъезду, зная, что легко уехать домой у него не получится. Раза два он пропустил фразы: 'Что-то я не выспался!', да 'Скоро поеду...', но, затем, позвонил Рома. Он сказал, что в кафе едет Лена, та самая, которая была подругой Оксаны и с которой Арман уже не виделся приличное время. Это изменило ситуацию, и Маер, недолго думая, решил еще остаться... Ненадолго...
   Лена приехала. Выйдя из машины, она сразу же подошла к Маеру и глубоко и крепко его поцеловала. Еще некоторое время нахождения в кафе, она не отходила от него и всячески показывала, что скучала по нему, но еще позже снова позвонил Рома. Он сказал, что не хочет появляться в кафе, так как он с Оксаной, которую неочень хорошо принимает его семья. Маер предложил всем вместе поехать к нему домой и продолжить 'банкет' там. Согласились все, кроме Лены. Ей понравилось в кафе и она не хотела уходить, но Маер ее не уговаривал, он просто сказал ей:
  - Живо собирайся! Тебя забыли спросить! - это было сказано при тете Свете, которая в свою очередь усмехнулась и в полголоса сказала что-то типа: 'Маер не исправим, то одна, то другая'.
  - Что хамишь-то? - обиженно ответила Лена и начала собираться.
  Некоторое время спустя, уже все четверо были у Маера в квартире. Маер был уже изрядко пьян и, не стисняясь никого, откровенно приставал к Лене, которой он еще так и не успел воспользоваться, как женщиной, но стремился к этому, как к очередному трофею. Некотрое время спустя, он откровенно предложил ей пойти заняться сексом, но ее это возмутило. На что Маер ответил: 'А чего ты ждала? Прогулок под Луной, держась за ручки? Ты не маленькая и я взрослый мужчина, хочешь отношений? Так они должны быть полноценными!'. Но никаких отношений с Леной он развивать не собирался, разве только такие, которые позволяют ему в удобное для него же время получать физическое Удовольствие. Другие отношения с девушкой, с которой ему было просто-напросто даже неинтересно общаться, ему были не нужны.
   Рома ушел в комнату спать, потому что в 8 утра ему нужно было подняться и отправиться на работу, а Маер, Оксана и Лена сидели на кухне и общались. А точнее, общались Маер и Оксана, в то время, как Лена просто заполняла пустоту у Маера на коленях.
   Разговоры были не слишком содержательные и хотелось веселья.
  - Ну, что сидишь? Наливай давай! - Протяжно и в то же время резко, с выражением свойственным пьяной девушке, сказала Оксана
  - Да не буду я с тобой пить! Больно ты нужна, алкоголица! - хамовато, но без злости ответил Маер.
  После этого, Оксана резко выплеснула водку из своей рюмки на рубашку Маеру. Это тоже было сделано без злости, а больше для веселья, которого не хватало в Новый год. Понятие о веселье у пьяных людей своеобразное и немного отличается от веселья трезвого, но Маер, который вовсе не был трезв, принял вызов и поддержал Оксану в этой попытке создать праздничные воспоминания. Шампанское из бокала Маера мгновенно оказалось на лице Оксаны. Зачем Оксана сказала Маеру 'Наливай', если их бокалы были полны? Пусть это останется загадкой... Лена вскочила и ринулась в сторону, видимо поняв, что так просто это все не закончится. Она спряталась за дверь кухни и, высунув голову впроем, наблюдала за происходящим. А дальнейшие события развивались стремительно. На столе стояли три бутылки шампанского, бутылка красного вина и бутылка водки. Все бутылки были открыты. Кто кого опередит Маер и Оксана хватали эти бутылки и выплескивали их содержимое друг на друга. Хотя, выплескивала больше Оксана, потому что Маер пользуясь превосходством в росте, просто поливал ее сверху, как будто бы она стояла под душем.
   Так же внезапно, как и началось, все закончилось. Маер и Оксана спокойно и молча сели на свои места, друг на против друга за столом. Маер взял мокрую пачку сигарет со стола, открыл ее и понял что курить ему не придется: сигареты вылились из пачки вместе с шампанским. Вся кухня была залита: шампанское, водка и вино стекали со стен, со стола, с окон, а заодно и с одежды, волос и лиц, и превращались в огромные лужи на полу.
   Маер обернулся и помотрел на кухонную дверь, из-за которой наблюдала Лена. Ее не было, а дверь была закрыта. Оксана, уловив взгляд Маера, произнесла:
  - Лена нас не поняла...
  - Скорее она просто поняла, что выпить уже будет нечего. - ответил Маер.
   Немного отдышавшись, эти двое пошли приводить себя в порядок. Для начала в душе. А за тем, легли спать.
   Лена уже лежала в кровати Маера. На ней была одета только футболка и трусики-стринги. Она лежала на боку отвернувшись к стенке и пыталась спать. Но Маер не собирался давать ей спать, по-крайней мере, в ближайшее время. Он лег рядом с ней и начал ласкать ее, несмотря на то, что где-то в темноте, в другом конце комнаты, на другой кровати лежали Рома и Оксана. Лена перевернулась на живот, а Маер забравшись с головой под одеяло, задрал ей футболку и начал целовать ее спину, спускаясь ниже и ниже к ягодицам. В районе поясницы, чуть ниже, ближе к ягодицам, Маер почувствовал, как Лена начала тяжелее дышать. Одну из ее эрогенных зон он нащупал, он начал продолжать и протиснул свои руки к ее груди, но она остановила его. Резко Маер понял, что его усилия бесполезны и 'до дела' все равно не дойдет. Он демонстативно убрал руки, слез с нее и плюхнулся в кровать с мыслью: 'Да, пошла ты...'.
   Через пять минут Маер уснул, а проснувшись не обнаружил у себя дома никого. Все уехали: Рома, Оксана и Лена.
   Время было уже больше вечернее, половина пятого, и пока Маер приводил себя в порядок, Рома объявился первый. Он позвонил по телефону и они обсуждали минувшие этой ночью события. Тема коснулась поведения Лены:
  - Ну, и какого хрена она, вообще, тогда приперлась? Что? Не знала, зачем едет? - возмущенно спросил Рома.
  - Не знаю... Наверное, ей просто хотелось повеселиться, вот и приехала... Ну, а какое веселье без ковалера? В общем, пусть катится куда подальше! Мне это компостирование мозгов не нужно - пустая трата времени! - ответил Маер. Связь на секунду прервалась и Рома не расслышал последней фразы - частое явление у российских сотовых операторов.
  - Что?
  - Да, ничего... Этих баб не поймешь! Что выпендривается? Сама не знает...
  - Точно! Причем, тут на днях, она к кому-то в гости ездила и у Оксанки пачку презервативов спрашивала...
  - Блин, половина баб, что есть на свете - шлюхи, зато все из себя целок строят: сама лежит голая в постели с мужиком, притом - 'Ой, что это? Ты что делаешь? Не надо! Я так не могу сразу!'! Где смысл? Поиздеваться? Да, не ложись ты в кровать с мужиком, если ничего не хочешь! А хочешь, тогда мозги не компостируй!
  - Да, придурочная какая-то...
  Маер был зол и для себя решил, что добиваться секса с Леной даже не будет больше и пытаться.
   Она будет звонить ему еще, и несколько раз он с ней пообщается по телефону, но пообщается без всякого интереса и с мыслью: 'Ну, и чего тебе еще нужно?'.
   Дело в том, что у него было достаточно возможностей, чтобы склонить к сексу любую другую, абсолютно не прикладывая сил. Но, возможно, он просто не стремился к этому. Хотя, и не отказывался от случайных связей, осознавая, что каждая случайная связь есть воплощение его же Желания.
  
  6.
  - Я не знаю, как так получилось? Куда пропало это золото? Вроде, было дома, посторонних у нас не было, а оно просто исчезло и все! - говорила Алмаза. Маер, как всегда встретил ее с работы и теперь вез домой. - А потом, еще чудеснее вещи начали происходить: у нас монета есть золотая, так она не пропала, а Фатимка, пока искали то золото, что пропало, положила ее в шкатулку, а через десять минут смотрит - так и ее нет - пропала! Как такое могло быть? А чуть позже эту монету в шкафу нашли... Просто, у нас в доме домовой есть...
  - И ты что? В это веришь? - скептически спросил Маер.
  - Верю, потому что мой отец колдуном был! Ты только не смейся! А то скажешь, мол, у меня все вокруг колдуны.
  - Да, не смеюсь я... - ответил Маер улыбнувшись. - Привык уже!
  - Ну так вот! Мой отец с этими барабашками разговаривал, ну и колдовал там что-то. Это все знали, а меня он очень любил! Так вот, он-то видит, что меня Фатима мучает, издевается надо мной, жить спокойно не дает, так вот это он, наверное, ее предупреждает! А Фатимка сама мне говорит, мол, пока ты в тюрьме была мне везло так, деньги сами к рукам липли, а как ты вышла все пропало! А с этим золотом, она, вроде как, поняла все, а мне с утра говорит, представляешь, 'Прости меня, Алмаза! Я плохо с тобой обращаюсь, но я просто не могу по-другому! А зла у меня нет на тебя!'. Я аж опешила, говорю: 'Фатима, что с тобой? Ты чего, а?', а она плачет...
  - Ну и что это значит? Как ты думаешь?
  - Я думаю, это отец с того света меня опекает...
  - Нет, в этом мире нет ни барабашек, ни домовых, ни прочей этой ерунды, есть только твое Желание! Желание, которое ты даже не всегда осознаешь...
  - Ты хочешь, сказать, что я этого хотела? Хотела, чтобы у нее золото пропало, да?
  - Нет, конечно, ты не хотела, чтобы пропало золото! Ты хотела, чтобы Фатима поняла, что она причиняет тебе боль, чтобы извинилась и перестала до тебя докапываться! А Желание... С ним нужно быть осторожней! Ты можешь даже убить человека, не прикасаясь к нему, если ты будешь этого хотеть! Ты своим Желанием создаешь все вокруг! Весь Мир... Твой Мир, конечно... Если ты не хочешь, чтобы твое Желание было направлено вовред человеку, как бы он плохо себя не вел, то нужно искать в нем хорошее, а не плохое! Знаешь, как-то я поругался со своими бабушкой и дедушкой, ну мы покричали друг на друга, а потом мне дедушка говорит: 'Когда мы умрем, ты будешь думать по-другому!', а я знаешь, что ответил? Я сказал, хотя был и зол на них: 'Вы будете жить вечно!'. Дедушка ответил уже намного мягче: 'Такого не бывает! Мы все умираем!', а я снова сказал: 'А вы будете жить вечно! Я сказал!', и он понял, что мне не нужно ничего отвечать, потому что как бы ни было в моем Мире, для меня, они будут жить вечно! Нельзя желать человеку зла, если ты не желаешь, чтобы оно с ним случилось! Вот, такой вот парадокс! Этот парадокс мне говорит о том, что человек всесилен и может изменить даже свое собственное Желание. Понимаешь?
  - Вроде, да...
  - Лучше скажи мне: как ты относишься к тому, что твой отец был колдуном? Ты же веришь в Бога? Тебе не страшно?
  - Нет, он мне сам говорил, что во мне борются светлые силы и нечистый!
  - Ну, это в каждом человеке... А, вообще, это все условность: светлые силы, темные... Нет этого ничего! Ни темных, ни светлых сил - все это выдумано человеком и создано им как и весь Мир. Создано, благодаря его ограниченности. Грубо говоря, этих домовых и бабашек ты придумываешь сама, потому что не можешь объяснить силу своего Желания, а не можешь ты объяснить эту силу, потому что невсегда даже понимаешь, что это Твое Желание. Человеку нужен вспомогательный 'сверхестественный' инструмент, для того, чтобы воспользоваться своими возможностями. Но это, по большей части, тупик, потому что сложно искрене верить в непознанное, а для того, чтобы использовать свои возможности, нужно в них верить. Я тебе советую, покопаться в своих мыслях и научиться выделять свои Желания, потому что научившись их выделять, ты абсолютно точно удостоверишься, что все они приводят к конечной цели, а удостоверившись в этом, ты научишься ими управлять, их создавать, а также поймешь, кто ты есть, будешь знать куда идти и зачем, станешь уверенней в себе, и у тебя появится интерес к жизни, а, соответственно, ты начнешь получать от нее Удовольствие. Ключ ко всем ответам здесь! - Маер указал пальцем на свою голову. - Бог придуман человеком, потому что человеку сложно понять, что он сам и есть Бог! А барабашки все эти и домовые тоже самое - просто инструмент в мозгу человека для восприятия того, что выходит за рамки сознания.
  - Все-то ты знаешь...
  - Хотя, понятия Добра и Зла, темных сил и светлых, созданы, конечно, не просто так. Как и барабашки они созданы в качестве инструмента для регламентации человеческих принципов, инстинктов и Желаний, но в реальности эти понятия очень тесно переплетаются между собой: человек не может быть плохим и не иметь ничего хорошего и наоборот. Поэтому-то я и говорю, что прежде чем желать плохого человеку нужно увидеть его хорошие черты, а, как правило, мы их видим только после того, как с человеком случилось плохое. Я, например, сам себя не могу отнести к светлым силам, несмотря на то, что мои жизненные принципы очень похожи на принципы тех, кто к ним принадлежит. Все дело, в конечном результате... - Маер запнулся и понял, что сейчас говорит то, о чем Алмаза знать не должна. Не акцентируя на этом Маер перевел тему и смысл сказанного в другое русло. - Например, я не отношусь плохо к торговле наркотиками, потому что считаю, что те, кто их принимает сделали свой выбор и мне за них не отвечать: они этого хотят - так почему я должен лишаться хорошего заработка? Я мог бы с чистой совестью продавать им то, что они хотят. Притом, у меня, в отличие от тебя, хватило бы сил ограничить себя в общении с этой мразью, я смог бы сделать так, чтобы мой Мир не был тронут чернотой, но... У меня другая жизнь. И пока я не ищу новшеств. Хотя, и не отрицаю то, что когда-нибудь вполне мог бы этим заняться. Но пока я не вижу в этом смысла... И не вижу конечного результата оправдывающего риск и чернь, в которые я притом влезу.
  - Ты прав, тебе не надо это!
  - И тебе это не надо! Ты, кстати, не забыла, что обещала завязать до конца января?
  - Помню...
  
  7.
   На следующий день Маер снова забрал Алмазу с работы. Он не мог не встретиться с ней сегодня, ведь, у нее сегодня был день рождения. Она говорила, что не хочет справлять его и не любит этот праздник, но Маер ответил ей, что лишить себя праздника легко, гораздо сложнее его создать. И он пытался создать ей хорошее настроение. Он купил ей букет роз, из 25 штук, притом думая, что прошло время, когда он дарил по одной, и радуясь тому, что он, наконец, может себе позволить дарить букеты роз. Плюс к этому он купил ей золотой кулон с Николаем Угодником и золотую цепочку, на которую этот кулон и повесил. Дождавшись Алмазу после работы, он приподнес ей цветы, а затем, кулон со словами:
  - Возможно, скоро меня не будет рядом, но я хочу, чтобы этот ангел-хранитель берег тебя. - Но Алмаза не придала значения этому его высказыванию.
   Они поехали к дому, но по пути Алмаза сказала, что не может принести эти подарки домой, потому что Фатима вновь начнет ей выговаривать недовольство по поводу того, что она встретилась с Маером не уведомив семью. Нет, конечно, семья была не против того, чтобы они встречались, но ни одно их движение не должно было ускользнуть от Фатимы. Чтобы избежать выявления того, что они встретились, Алмаза предложила высадить ее у метро, а самому Маеру поехать домой и оставить подарки, как будто они не видились. После долгих пререканий Маер согласился на этот вариант. Он остановил у метро, но времени еще было много, так как расстояние, которое Алмаза должна была проехать 'своим ходом' было значительно сокращено. Они сидели в машине и разговаривали. Сегодня Маер не был расположен к 'умным' разговорам. И настроение его было не самым лучшим. Он чувствовал, что период увлеченности Алмазы им, скоро пройдет, а с ее нежеланием переводить их отношения в более глубокие, закончатся и их отношения. Алмаза почувствовала его настрой и попыталась разговорить его. Постепенно, их разговор дошел до сути переживаний Маера, хотя, свои переживания он старался не показывать и загасить вовсе.
  - Просто, я чувствую, что скоро все закончится!
  - Почему? Я тебе надоела, да? Ты скажи - я все пойму!
  - Причем тут 'надоела'? Понимаешь, развитие отношений всегда происходит по одному сценарию, по сценарию, который не в силах изменить даже мое Желание. Это называется 'ход вещей'. Я могу изменить события, но не могу изменить первосуть. Отношения состоят из нескольких этапов: первый - увлеченность, на этом этапе каждый из двух впитывает в себя все самое интересное для него от другого, потом, второй - привыкание, когда человек понимает, что хочет быть с этим человеком всегда, но ломает себя в зависимости от свойств характера и привычек другого, в общем, этапов-то много, но не всем дано их пройти друг с другом... Эти этапы - тоже самое, что я называю Ролями. Я вижу будущее и я вижу то, что моя Роль заканчивается, а другой тебе уже от меня не нужно.
  - Ты что? Хочешь со мной расстаться?
  - Ты как будто слушаешь меня, но не слышишь! Ты не понимаешь? Я этого не хочу! Проблема в том, что ты не хочешь продолжать!
  - Ты знаешь, я очень ледяная и мне надо время! Ты не можешь удлинить свои этапы? Пойми, я чувствую к тебе не то, что ты чувствуешь ко мне!
  - Да, знаю я! Все знаю! Мы друзья! И все... Мне ничего больше и не надо, я ничего и не прошу!
  - В чем у тебя дело, не понимаю! Ты что боишься, что станешь мне не нужен?
  - Нет, я получил свое Равновесие - я готов к этому и я принимаю это.
  Разговор был несодержательным, но Алмаза почувствовала упадок Маера, и это ее взволновало. Чуть позже Маер поймет, что он этого и добивался. Он проанализирует свои высказывания и придет к выводу, что в них не было смысла ни для него, ни для Алмазы, и единственное, что их оправдывало это попытка ее взволновать.
   Маер поехал на Ржевку, к семье Алмазы. Он побыл там некоторое время, передал подарки для Алмазы. В общей сложности он провел там часа полтора и, несморя на то, что собирался уехать до приезда Алмазы домой, все-таки застал ее возвращение. Но застал ненадолго. Вскоре он ушел, сел в машину и обнаружил, что когда заходил в их дом оставил телефон в машине. За это время на телефон поступило три звонка от Ромы и несколько сообщений от Алмазы. Пока шла домой, она писала что-то типа: 'Тебе надоело общаться со мной, с такой дурой?', 'Что ты хочешь сделать, Маер?', 'Ты расстревожил мою душу!'... Было видно, что она встревожена и расстроена его недавними высказываниями в машине.
   Приехав домой, он для себя решил, что не хочет расстраивать Алмазу, хотя бы в этот день, и выслал ей несколько ободряющих сообщений. Но главное, что для себя он знал - причиной его писсимистических высказываний в отношении их будущего, была, именно, попытка расстроить и 'встревожить душу' Алмазе. Из этого осознания он сделал следующий вывод: в человеческом понимании, его внутренняя суть скорее больше относится к темным силам, потому что конечным результатом всех его, даже, благих деяний является влияние на Личность и манипулирование ей, в целях получения каких-либо моральных ценностей для себя. Кроме этого, возможно даже причинение морального вреда, с теми же целями. И после осознания этого факта в душе Маера словно забились два человека, сиамских близнеца, сросшихся своими телами и прикованные навеки друг к другу, забились в попытке разъединиться, оторваться друг от друга и расстаться навсегда.
   Маеру захотелось позвонить Алмазе и сказать: 'Забудь про меня! Я - не человек, я чудовище, которое будет мучать даже любимого человека!'. Но, конечно, он не стал этого делать. Он вздохнул глубже и сказал себе: 'Она сама это желает!'. Да, в его понимании она хотела страдать! Хотела так же, как и он сам, но только для нее эти Страдания были бы мучением, а для него - наслаждением. Наслаждением, потому что Страдания возвышали его душу. Благодаря им, он хотел писать стихи, песни, книги, он хотел петь и размышлять, но самое главное - в то время, когда он страдал ему открывались важнейшие, в его понимании, истины бытия. С таким отношением он мог быть счастлив, даже если на душе его было тяжело! Он мог быть счастлив, или почти счастлив, потому что он не смотрел в будущее и не видел растелающуюся перед ним дорогу, которую ему предстояло пройти, дорогу ожидания еще не осуществившегося. Он мог жить сегодня, зная, что когда закончится сегоднешнее Удовольствие, наступит не менее желанное завтрешнее Страдание. Ему было просто нечего боятся. И он хотел дать это ощущение Алмазе. Он хотел показать ей, что Страдания - это благо для нее самой.
   Но вспоминая слова Алмазы 'Ты мой ангел-хранитель', в Маере проявлялась вторая сущность. Его второе 'Я', которого раньше не существовало вовсе, или существовало... Но, возможно, это было в далеком-далеком детстве... Возможно, и не в его детстве вовсе...Кто бы мог подумать, что в падшем ангеле, ангеле тьмы, одном из главных ангелов тьмы, вообще, присутствует что-либо светлое? Маер даже не знал что это такое... Он даже не знал что такое 'светлое'... Он знал только темное в себе, но, вот, он внезапно открыл для себя новую сущность. Нет, конечно, ему никогда не было суждено встать на сторону светлых сил, но ему было суждено познать, что это такое. Для чего?
  
  8.
  - Здорово! Куда пропал? Что не звонишь?
  - Да, Ром, что-то настроения нет. Я сегодня работал. Наверное, устал. Да еще Алмаза что-то не объявляется...
  - А что такое? Что это она?
  - Не знаю... Наверное, перегорела... Всему приходит конец. Рано или поздно...
  - Ну, я, лично не думаю, что это конец. Но тебе виднее, хотя, зная тебя, Маер, думаю, что ты так говоришь из-за плохого настроения! Ладно, ты сегодня приедешь в кафе?
  - Не знаю, Ром. Не хочу ехать, но если надумаю - позвоню!
  - Ок! Договорились! Звони, если что!
  - Хорошо. Давай... - Маер повесил трубку.
  Он зовел машину и тронулся. Вывеска его магазина уже не светилась и не моргала страбоскопами. Площадь перед магазином стихла и погасла в сумерках с последними скрывшимися в темноте фарами автомобиля Маера.
   Он приехал домой. Его квартира была не убранной, на кухня скопилась немытая посуда, а пыль, словно серое покрывало, спрятала и затмила живой цвет мебели, полов и подоконников. Любой, пришедшей сюда, женщине сразу становилось понятно, что Маер не обманул ее, поведав о своем семейном положении, было ясно: это квартира холостяка.
   Маер наспех сварил пельменей, перкусил и завалился на диване перед телевизором. Чуть позже, он его выключил и попытался уснуть. Но уснуть он не смог. Бессоница мучила его уже третий день. Он встал и, махнув рукой на неудачные попытки отойти ко сну, позвонил Роме и сказал, что скоро будет. На что Рома ответил: 'Давно пора! У нас сегодня общий сбор: Оксанка уже тут, Игорь со своей сестрой, да, вроде, еще две Оксанкины подружки должны приехать!'. Делать было нечего. Может и хорошо, что бессонница...
   Маер приехал в кафе. Игорь, русский парень, Ромин коллега по работе в Органах, уже был пьян, хотя, возможности для дальнейшего опьянения еще были. Игорь никогда не уходил с таких 'посиделок' в трезвом уме, все чаще его приходилось выводить не в трезвом уме. 'И как можно так пить?' - удивлялись Маер и Рома, обсуждая Игоря, допустим, на следующий день, зная, что вчера он явился к ним после очередной пьянки, либо сегодня уже отметился в следующем месте.
   Сестра Игоря не была красавицей, но Маер решил, что за неимением лучшего, он сейчас поправит свое настроение парой бокалов вина и попробует увезти ее с собой, но она не оставила ему шансов. Ей позвонили и она уехала. Но, возможно, к лучшему.
   А пока Маер по-дружески трепался с Оксаной, в кафе приехали две ее подружки. Одну он уже видел как-то раньше, другую видел впервые. Они обе были несколько старше Маера, года на три, и первая, Маша, была хоть и весела и общительна, по-крайней мере под определенным градусом, но была абсолютно не во вкусе Маера, зато вторая... Ее звали Ольга. Она была менее общительна и более серьезна, несмотря на воздействие алкоголя. Казалось, алкоголь не пьянил ее, а, как и должен действовать на нормальных людей, раскрепощал, после чего Маер начал замечать в Ольге какую-то взрослую женскую рассудительность. Она тоже не была красавицей, но была симпатичной и приятной девушкой. Была заметна некая аккуратность, выдержанность и уверенность в своих действиях. Она понравилась Маеру. И они нашли общий язык. Особенно, после некоторого количества спиртного и нескольких песен, спетых Маером. Девчонки его долго уговаривали спеть, но настроения у него не было и он отказывался. Хотя позже, конечно, согласился. И реакция девушек на его выступление значительно прибавила ему гордости за самого себя и потешила его самолюбие. Он много комплементов уже выслушал, с тех пор как начал петь у Ромы в кафе, но сейчас... У Маера создалось впечатление будто, спев, он пришел с новым более красивым лицом. Все внимание девушек было направлено теперь только на Маера, и все разговоры начинались и заканчивались восхвалением его таланта. Ему было это приятно, хотя, в общем, он не понимал что в его голосе было такого особенного. Он не раз слушал свое пение в записи и не видел в нем ничего хорошего. Хотя, может были такие записи... Как бы ни было, но Маша явно и агрессивно выражала свое желание переспать с Маером, в то время, как Ольга, чувствуя внимание Маера к ней, не выражала этого желания, но и отказа в ее глазах он не видел. Она сказала ему:
  - Маша, имеет на тебя виды...
  - Я всегда выбираю сам! - ответил Маер и добавил - Я выбираю тебя!
   Он сделал свой выбор и своей уверенностью в себе не оставил выбора Ольге. Чуть позже они вместе уехали к Маеру домой.
  
  9.
  - Где мы едем?
  - Это Купчино.
  - Да... Не ожидала от себя такого экстрима - задумчиво произнесла Ольга.
  - А что экстримального?
  - Ну... еду, не известного где, не известно куда с мужчиной, которого впервые вижу. Страшновато.
  - Хочешь, прямо сейчас отвезу тебя домой?
  - Нет, это даже хорошо, что страшновато...
  Вскоре, они вдвоем вошли в квартиру. Ольга разделась, надела тапочки и осмотрела дом. 'Хорошая квартира' - прокомментировала она: 'Просторная.'. Они посидели на кухне, выпили немного еще и покурили. От Ольги тонкими, хрупкими нитями во все стороны распространялся аромат ее духов. Запах, который имел большое место в восприятии Маера, ему очень нравился: это был нежный и тонкий цветочный аромат, который не был навязчивым и чувствовался только тогда, когда на нем заостряешь внимание. Аромат был словно невидимый и создавал положительные эмоции по отношению к объекту его источающему.
   Маер не хотел заниматься сексом в эту ночь, к тому же он был пьян, но отказываться от самой возможности он тоже не хотел, поэтому он сказал себе: 'Надо!' и в мыслях усмехнулся своему отношению. Он взял Ольгу за руку и повел с кухни в комнату. Затем, он уложил ее на кровать и начал целовать ее в губы, в шею, поднял вверх ее кофту и начал целовать ее живот и грудь. В один момент она немного отстранилась и спросила:
  - А ты на какой кровати спишь?
  - Я на той - Маер указал пальцем на кровать в другом конце комнаты.
  - А здесь кто?
  - А... Кто попало... - В порыве страсти Маер мог говорить совсем не те вещи, которые нужно было говорить. Но он вовремя спохватился и сказал - Шучу. Я здесь валяюсь: телевизор смотрю.
   Ольга встала с кровати и Маер встал вместе с ней. Она сняла с него футболку и растегнула брюки. Перед ней у Маера абсолютно не было смущения даже глубоко внутри. Ему было легко и хорошо с ней. Он в свою очередь снял с нее бюстгалтер и спустил ее брюки вместе с колготками и трусиками, целуя ее грудь, живот, бедра, затем он поднялся и начал целовать ее шею, лаская рукой ее клитор. Ее тяжелое дыхание заставило помутится у него в глазах. Страсть стучала в его висках, груди, руках, ногах и половом органе. Ольга поцеловала его в грудь, и все внутри замерло, она поцеловала его в живот, и Маер забыл про то, что нужно дышать, она взяла его половой орган в рот, и Маер громко выдохнул. Она продолжала ласкать его ртом. Маер готов был застонать от страсти, но сдержался. Во время секса он мог показывать свои эмоции только тем, кого знал долгое время. С другими женщинами страсть не оставляла не малейшего отпечатка на его лице, словно бы он вовсе не занимался сексом, хотя сам он требовал и хотел от женщин раскрепощенности и проявления эмоций.
  - Возьму презерватив. - сказал Маер после того, как Ольга поднялась с колен.
  - Возьми. - ответила она.
   Маер прошел через комнату и достал из шкатулки резиновое изделие, Ольга тем временем улеглась на диване на живот. Маер подошел к кровати и, стоя перед ней, в то время как она смотрела на него через плечо, демонстративно откупорил упаковку презерватива и, достав его, медленными движениями раскатал его по всей длине полового члена. Затем, он склонился к Ольге, оперевшись на колени и логти, и вошел в нее сзади. Медленно он начал двигаться и она поддержала его так, что он возблагодарил этот Мир и себя самого за то, что он живет на этом свете. Это был Рай... Рай, который он сам себе создал. Но алкоголь никогда не действовал на Маера положительно в сексуальном плане. Он и в трезвости-то был туг на скорое завершение полового акта, а под действием пива, например, знал, что это невозможно. После, примерно, полутора часов сексуального наслаждения, Маер сдался и решил не продолжать поптыки кончить, потому что уже устал и его потянуло в сон, как следствие его член обмяк и отказался выполнять свою мужскую работу.
  - Что-то я больше не могу - сказал Маер.
  - Ну, понятно - алкоголь - с пониманием произнесла Ольга. Ее понимание очень понравилось Маеру.
   На утро Маер отвез Ольгу домой. Он был приятно удивлен ей. Секс был великолепный, хотя закономерной концовки и не последовало. Она оказалась очередным воплощением его Желания. Причем, так быстро воплотившимся в жизнь. Некоторое время назад, он ждал оральной ласки от Иры, пьяной шлюшки, но она отказала ему в этом. Он подумал: 'Сколько можно наталкиваться на похотливых сучек, которые только и стремятся вырвать собственное удовольствие?'. И тут появилась Ольга. Даже секс с мужчиной при первой встрече не казался Маеру в ее исполнении пошлым. Она была настоящей женщиной и хорошей любовницей. Маер четко для себя решил, что с ней он еще доведет свое незаконченное дело до конца.
   Раздался звонок мобильника. Это был Рома. Маер уже высадил Ольгу и направлялся к своему магазину. Он сам хотел сейчас звонить Роме, чтобы поделиться впечатлениями.
  - Привет, Ром!
  - Здорово, юбкотеррорист! Как прошло?
  - Все супер! Ты не представляешь! Опять мое Желание сбылось! Я так доволен, все было очень хорошо! Вот, что значит взрослая девушка. Даже приятно, что нет этого детского лепета 'Хочу- не хочу!'. Знает зачем едет, умеет делать то, что хочет, да и сама Ольга очень приятная девушка.
  - Ну, я рад, что у тебя все хорошо.
  - А я то как рад!
  - Что делать-то собираешься?
  - В магазин сейчас еду, а дальше не знаю... Вечером договорился с Ольгой снова встретиться - у нас есть еще чем заняться - добавил Маер с ухмылкой.
  - А, ну, понятно! Ладно, давай звони если что!
  - Ок! - Маер нажал 'Сброс связи' и бросил трубку на пассажирское сидение рядом, но телефон вновь зазвонил.
  
  10.
   На экране телефона высветилось 'Алмаза'. Маер ответил, но это была не Алмаза, а Фатима, звонившая с ее трубки.
  - Маер, ты нам нужен сегодня! Мы всей семьей едем во Всеволожск, там будем с нашими праздновать Рождество! Хотим, чтобы ты поехал с нами! Отговорки не принимаются - нам нужно, чтобы с нами был мужчина, а то что мы три женщины с детьми поедем!
  - Фатим, я сейчас еду к себе в магазин ненадолго, потом к вам приеду. - Маер знал, что в этом случае он не сможет сегодня встретиться с Ольгой, но мгновенно принял решение.
  - Хорошо, мы тебя ждем.
   Как и говорили с Фатимой, Маер приехал в магазин, проверил работу продавца и отправился на Ржевку.
   Женщины к его приезду еще были не готовы и все еще собирались. На пороге Маера встретила Лена, они поздравили друг друга с праздником, и Лена проводила Маера в дом, где положила праздничный салат и налила чай, после чего убежала дальше готовиться к выезду. Когда они все собрались и вышли, Маер не мог на них налюбоваться. Они все очень хорошо выглядели и были очень привлекательны, конечно, каждая согласно своему возрасту.
   Вся семья устроилась в машине и они выехали. Уже смеркалось. Некоторое время заняла дорога, поэтому к месту назначения они прибыли только темным вечером. Хотя, времени еще было не так много, 21 час, но зимой темнело быстро и поэтому на улице создавалось впечатление глубокой ночи. В Ленинградской области зимний вечер был действительно красив, в отличие от городского со всей своей слякотью, солью на дорогах, изредка торчащими голыми деревьями и суетой часа 'Пик'. Здесь, Всеволожский район находился недалеко от мегаполиса, местами проглядывалась какая-то первозданная красота: в этих елях, искрящемся в свете фар снеге, утрамбованном колесами изредка проезжавших автомобилей, запахе зимнего леса и тишине. В таких местах можно было отдыхать в одиночестве - просто стоять, глубоко вдыхая свежий воздух, и любоваться красотой природы. Но в одиночестве Маеру отдыхать не предстояло.
   Фатима указала Маеру место, где остановиться. И он остановился перед высоким забором с большими железными воротами, из-за которых виднелся огромный цыганский особняк, крыши которого были засыпаны тем искрящимся первозданным снегом, красоты которому на этот раз предавал свет фонарного столба, падающий на него и превращающий его из застывшей воды в россыпь бриллиантов.
   Маер закрыл машину и вслед за семьей двинулся в особняк. Внутри народ уже вовсю праздновал: звучала цыганская музыка, стол был уставлен красивыми и вкусными блюдами, а также бутылками с водкой и вином.
  - Тан састэ, бахталэ! Свэнкоса!* - поздаровался Маер со всеми в огромном зале.
   Конечно, услышали его не все, но кто-то ответил: 'Свенкоса!'. Маеру указали место, куда он мог присесть, что он и сделал. Народу было много и были выдержаны цыганские традиции застолья: женщины сидели отдельно от мужчин, а мужчины, соотвественно, отдельно от женщин. Но по обе стороны стола: 'женской' и 'мужской' уже знали кто есть Маер. Женщины втихую обсуждали 'жениха Алмазы', мужчины не обсуждали, но присматривались к нему.
   После того, как Маер устроился, ему сразу же поднесли тарелку для еды и рюмку для водки. Ему сказали: 'Еду накладывай сам! Будь как дома!', но водку налили, не спрашивая: будет он или нет. Тогда он понял, что отказаться не получится, несмотря на
  
  
  * Тан састэ, бахталэ! - приветствие при входе в чужой дом. Досл. Будьте здоровы,
   счастливы! - Свэнкоса! - С праздником!
  
  
  
  то, что он за рулем. Он отломил большой кусок свинины, зажаренной целиком, и положил себе салат. Затем, взял стопку, и все мужчины подняли стопки, каждый произнес : 'Састыпэн!*' в отношении остальных, и до дна осушили рюмки.
   Цыган, приходя в незнакомый цыганский дом никогда не чувствует себя брошенным - сразу находятся собеседники, образовываются новые знакомства - идут разговоры о делах и заработках друг друга, с целью дальнейшего потенциального сотрудничества: это - цыганский менталитет, осонованный на приоритетном сотрудничестве с людьми своей нации и изначальном доверии. Почему такое невозможно с людьми нецыганской национальности? Очень просто - их большинство и неизвестно кто есть кто, а среди цыган слухи о тех или иных людях расходятся довольно быстро. Ведь, множество цыганских семей занимались нелегальным, а, порой, и криминальным бизнесом. И хотя, Маер таких дел не одобрял, но не брался судить тех людей, и как и любой цыган не стал бы сообщать о ком-либо в милицию. О такой расстановке не могло быть и мысли у любого цыгана, а у чужака - могло.
   После продолжительного застолья, когда алкоголь возымел свое действие, кто-то включил характерную цыганскую музыку на полную громкость, и все пошли танцевать. Танцевали и дети, и взрослые, причем, дети лет 8 отплясывали не хуже взрослых. А, ведь, цыганский танец - не такая легкая вещь. Но и зрелище это очень красивое. Особенно, когда люди танцуют рядом с тобой, на празднике. Это очень зажигает и поднимает настроение.
   Маер танцевал среди всех. Он никогда не учился цыганскому танцу и никогда не танцевал по-цыгански раньше, в отличие от тех людей, которые были рядом и с детства воспитывались в цыганских семьях, но выйдя со всеми танцевать он обнаружил, что танцует наровне со другими, разве, что не выделяясь из толпы особенно красивыми па. Видимо, все это умение передалось ему с кровью.
   Настроение было хорошим, и праздник удался. Маер не пожалел, что поехал, несмотря на свою усталость и недосып.
   Чуть позже, Маер со своими друзьями уехал. Все время нахождения вместе с ними он ни разу никак не выделил Алмазу, ни взглядом, ни словом, ни жестом. Он практически не общался с ней - разве, что поздоровался еще на Ржевке. Он не хотел ее компрометировать и был обижен на нее за ее невнимание последние два дня. Хотя, ее невнимание он, скорее всего, придумал сам. Но несмотря на их видимое необщение, один раз Маеру удалось с Алмазой потанцевать медленный танец, впрочем, это получилось только тогда, когда посторонние люди показали ему знаками, что нужно ее пригласить. Но и во время танца, и во время приглашения на танец он не сказала ей ни слова. Он просто подошел, взял ее за руку и повел, несмотря на ее 'Я не хочу танцевать!'.
   После того, как семейство с Маером, покинуло особняк, они попрежнему не собирались домой к себе. Они навестили другую цыганскую семью, которые на взгляд Маера были намного цивилизованней и жили не в особняке, а в хорошей квартире. Это были отец - Егор, мать - Лена и их 12-ти летняя дочь - Рубинта. Проведенные там следующие несколько часов были намного спокойнее и напоминали обычные русские поседелки на кухне.
   К 4 утра они все-таки вернулись на Ржевку. Фатима пригласила Маера поесть и попить чай, но Маер отказался. Отказался из-за Алмазы, но об этом Фатима не узнала.
  
  11.
   Рома и Маер сидели за столиком в кафе. Тетя Света и Ира собирались уезжать домой,
  
  
   * Састыпэн! - постоянный тост, аналогично 'На здоровье!'.
  
  
  они уже оделись и направлялись к выходу, но тетя Света подошла к столику, где сидели Маер и Рома. Она встала перед ними и начала разговор, который собиралась завести еще задолго до ухода:
  - Я, надеюсь, ребята, что после нашего ухода здесь сразу же чудесным образом не появятся девушки?
  - Мама, ты так говоришь как будто мы только и гуляем и ничего больше не делаем! - настороженно ответил Рома.
  - Просто вы вместо того, чтобы заработать деньги тратите их на девушек и тратите свое время, которое вы могли бы посвятить зарабатыванию денег! Поймите, это сейчас вы молоды и активны, потом будет сложнее - не будет сил! Вы сейчас должны встать на ноги, чтобы потом жить хорошо. - ни Маер, ни Рома не были согласны со словами тети Светы, но терпеливо выслушивали запланированную ею лекцию. - Нужно не гулять, а работать! А вы в свои 26 лет берете у родителей деньги на бензин, чтобы ездить, на ремонт машины! - После этих слов у Маера все закипело внутри, потому что он давно уже ничего не брал у родителей, но он промолчал, потому что понимал, что просто 'попал под раздачу', и эти слова тети Светы относились не к нему, а к Роме по большей части - Вот, я недавно была у нашего знакомого парня, армянина, так у него своя стоматологическая клиника, он в свои 32 года уже доктор наук и даже не думает о девушках - и ничего: не отсохло у него ничего между ног и крыша не поехала!...
  - Да, вот, не поверю: либо отсохло, либо крыша поехала! В 32-то года! - Еле слышно пробурчал Маер.
  - А вы только и думаете о гулянках! - продолжала тетя Света - Вам кажется, что вы мало тратите денег на свои развлечения, но из копейки складывается десять копеек, а из них рубль: умели бы вы откладывать и считать деньги уже бы на джипах ездили!
  - Ага, на самолетах бы летали! - не выдержал Рома.
  - Ладно, мальчики, вы подумайте над этим! Все, мы поехали!
   Рома и Маер по очереди привстали и поцеловали тетю Свету в щеку на прощание. После чего она вышла из кафе.
  - Вот тебе на! Гуляем и не работаем! Понял? - со скептицизмом прокомментировал Рома.
  Дело в том, что в отличие от Маера, у которого еще появлялось хоть какое-то свободное время, Рома дни и ночи посвящал работе: рано утром он вставал и ехал в Управление и, если освобождался к полудню, помогал своей семье в кафе и зачастую оставался там и ночью до последнего клиента. Времени у него не было, а то время, что он тратил на развлечения и хоть какой-то отдых, было либо совмещено с работой в кафе, либо временем от его потенциального сна.
  - Ты знаешь, тете Свете просто нужно дать высказаться, но спорить с ней ни в коем случае нельзя! Ну, гуляем - значит гуляем! Не работаем - значит не работаем! Ну, крестная мать!
  - Да, кстати, крестить тебя уже пора давно!
  - Боюсь я!
  - А что боишься-то?
  - Ну, ты знаешь, я живу и радуюсь жизни, все мои Желания исполняются и я все получаю, а вдруг этого не будет? Я боюсь, что я поверю! Мне пока не справиться с этим... Но сделать это, все равно, нужно.
  - Да, нужно. Кстати, ты знаешь, как мы решили бар назвать?
  - Ну?
  - 'Троица'!
  - Мм... Козырное название... Хорошо придумали! Это как наша контора была 'Бессонница', так у вас 'Троица'... Тоже было козырное название! А с чего так?
  - Ну, здесь же Троицкое поле рядом!
  - А, ясно...
  - О-о-о! Смотри! Смотри!
  В бар вошли две очень привлекательные девушки, которые уже не впервые здесь отдыхали, и Маер с Ромой на них давно положили глаз.
  - Опа! Пойду спою! А ты, пока, как бармен, подойди узнай нет ли у них желания спеть дуэтом со мной.
  Маер спел и услышал, что в зале яростно зааплодировали те две девушки. Он подошел к барной стойке.
  - Ну, что там?
  - Они сказали, что ты очень хорошо поешь и они споют с тобой с удовольствием. А еще они сказали, что мы с тобой очень симпатичные ребята - ответил Рома и улыбнулся.
  
  12.
  В трубке раздались длинные гудки, Маер ждал пока Ольга снимет трубку. Он не мог с ней не встретиться вновь, так как у него еще было 'незаконченное дело'. Он собирался снова заняться с ней сексом и она была к этому готова. Дней пять прошло после последнего раза, но Маер позвонил ей за это время только единожды: когда не смог с ней встретиться сразу на следующий день.
  - Алле, привет! - ответила Ольга. И Маер снова почувствовал то внутреннее приятное чувство, которое он испытывал общаясь с этой девушкой.
  Нет, это было не чувство восхищения ее красотой, и это не было животным возбуждением... Здесь было что-то еще. Какая-то сказочная женственность и нежность в ее голосе и поведении заставляли чувствовать себя уютно и спокойно. И это было приятно.
  - Привет! Что делаешь?
  - Только что пришла домой...
  - На Нарвскую?
  - Да...
  - Собирайся я через 30 минут за тобой заеду.
  - А что делать будем? Я работаю завтра...
  - Раз работаешь, тогда, чтобы не тратить время, сразу поедем ко мне - заканчивать незаконченное! Все... Скоро буду!
  - Хорошо...
   Как и договорились Маер забрал Ольгу и привез ее к себе домой. По пути они купили бутылку вина и дома, сидя на кухне, ее роспили. Затем, Маер дал Ольге большое полотенце и предложил принять душ, что она и сделала, а после нее он сделал это сам. Выйдя из ванны, Маер обнаружил, что Ольга находится на кухне. Она стояла и курила. Он подошел к ней, взял за руку и повел в комнату, где он лег на кровать перед телевизором и уложил Ольгу рядом, приобняв ее. Ее голова лежала у него на груди, а она перекинула руку через огромную грудь Маера, обнимая его. Он пропустил свою руку ей под полотенце и медленно, легко касаясь ее кожи, стал водить пальцами по спине: от лопаток к ягодицам и назад.
   Реакции от Ольги долго ждать было не нужно: она также запустила руку ему под махровый халат и начала ласкать его грудь, периодически целуя ее, затем она стала опускаться ниже, и Маер почувствовал прилив возбуждения. Он, в свою очередь, опустил руку ниже, по ягодицам, и дотянулся до ее лона. Чем больше возбуждение охватывало его, тем интенсивнее он ласкал ее клитор и половые губы. Она взяла в руку его эрегированный орган и начала массировать его, после чего взяла его в рот. Маер закинул голову вверх, лежа на спине. Не отрываясь, Ольга развязала кушак халата и освободила от него тело Маера. Полотенце, которое было на ней, Маер уже давно сдернул и оно оказалось на полу. Ольга остановилась, и Маер, немного придя в сознание, сказал: 'Возьму презерватив!', на что она одобрительно кивнула.
   Надев незатейливый предмет контрацепции, Маер лег на Ольгу сверху, опираясь на локти, и вошел в нее. Ольга издала глубокий долгий выдох со слабым стоном, отчего у Маера прибавилось какой-то животной сексуальной энергии. Резкими толчками он проникал в нее все глубже и глубже. Он, как зверь, сопел и легко покусывал Ольгу за мочку уха или шею.
   Его возбуждение и желание на этот раз не было сбито алкоголем, оно накапливалось в нем несколько дней, так, что весь предыдуший день от одной мысли, что он встретится с Ольгой вечером, его мозг выплескивал партию тестостерона и, как следствие, его член набухал под брюками, что мешало ему работать. Но теперь, после часового занятия сексом с Ольгой, его член обмяк настолько, что продолжать стало невозможно. Маер снова не кончил и, теперь, расстроенный сидел и курил на кухне.
  - Может дело во мне? - спросила Ольга.
  - Да причем тут ты? Я не понимаю... У меня так не было никогда! Нет, я, не отрицаю, что у меня всегда были проблемы с финалом: я всегда мог долго, очень долго заниматься этим, но, чтобы член падал... Такого не было! Я думаю, может в презике дело? Что-то не так! Я чувствую, что хочу, но член чувствует себя так, как будто ему местную анестезию сделали, то есть ничего не чувствует! Даже, когда я его уже снял и ты делала минет, так еще продолжалось какое-то время. Может просто у него смазка какая-то специальная, для увеличения времени полового акта, например... Давай, еще попробуем чуть позже? У меня есть другой презерватив!
  - Нет, я не хочу, я устала. Я себя сейчас так чувствую, как будто меня оттрахали, как помоечного котенка!
  - Ничего себе! Какое странное у тебя ощущение! - проирронизировал Маер.
  Вдвоем они пошли в комнату и легли на кровать перед телевизором. Пролежав так некоторое время, Маер вновь почувствовал прилив желания. Он попытался снова склонить Ольгу к сексу, но она отказывала, вновь ссылаясь на свою усталость. И Маер уже смирился с тем, что и сегодня не доведет дело до конца, но Ольга немного времени спустя положила руку на грудь Маера и уже знакомыми ему легкими движениями стала под халатом поглаживать его по коже, вновь опускаясь к эригирующему члену, затем она снова взяла его в руку и начала его массировать. 'Может мне взять презик все-таки?' - спросил Маер, но она поморщившись дала понять, что не хочет заниматься сексом. Тогда Маер положил ей руку на лобное место и пальцем стал возбуждать ее, массируя ее щелку. Видимо, она тоже почувствовала желание, потому что через мгновение сама сказала: 'Ладно, неси!'. Маер взял презерватив и вернулся. Презерватив был другой марки, не той же, какую он использовал первые два раза секса с Ольгой. Он надел его и, повернув Ольгу на бок, медленно ввел свой член в ее влагалище. К удивлению для себя он почувствовал существенное различие. Презерватив был тоньше и чувствительность была выше. Он чувствовал и свой член и Ольгу внутри. Невыбрашенная сперма с последних двух раз накопилась у него внутри неприятным ощущением в паху и внизу живота, но сейчас она же туманной пеленой застелила его глаза. Он чувствовал наслаждение и это наслаждение заставляло его двигаться быстрее и быстрее, с жестким остервенением спортсмена на финишной прямой. Он чувствовал долгожданный конец и приближающийся оргазм, который уже начал покалывать миллионами маленьких иголочек его мышцы. Движения становились чаще и чаще, пока, наконец, не слились в одно, которое выразилось не фрикционным движением, а легкой приятной судорогой. Маер, стоя на коленях, изогнулся назад и откинул руки назад. Ему показалось, что семя сейчас прострелит презерватив, но этого не было. Накопленное семя выплеснулось и осталось внутри резинки.
   В глазах у Маера потемнело и он почувствовал, что теряет сознание. Успев спохватиться, он облакотился на кровать, дабы избежать этого. 'Свершилось...' - как всегда спокойно и нежно прокомментировала Ольга.
  
  13.
   Маер вошел в 'Троицу'. Ромины родственники уже разъехались и тот остался один. Клиентов было немного, поэтому Рома сидел за одним из столиков в зале. Маер подошел к его столику и сел там же.
  - Ну, что? Есть будешь? - спросил Рома.
  - Да, нет... Налей-ка мне вина лучше.
  - Сходи возьми бутылку, чтобы мне не скакать к тебе из-за каждого бокала. - Маер взял бутылку вина и вернулся. - Ну, что, кобелюка? Как там у тебя?
  - Да ничего, все нормально. С Ольгой я таки дело закончил свое черное! - с иронией ответил Маер. - И ты знаешь, теперь не хочется ей звонить больше, если честно. Но, наверное, я все-таки еще ей воспользуюсь. Она меня устраивает и она взрослая женщина, знает что и зачем, и мне это нравится. Хотя, для меня дело вроде как сделано, и я почему-то на нее уже по-другому смотрю. Ну, не такая уж она симпатичная... Хотя, это не главное, конечно, главное то, что теперь я хочу кого-то другого.
  - Ну, ты даешь? Никогда же не был таким! Вот, тебя понесло-то!
  - А что мне? Секс - это просто секс! Если бы я занимался этим с любимым человеком, то, возможно, мне бы этого хватило, а, так как с любимым человеком я этим не могу заниматься до свадьбы...
  - А что так?
  - Ну что, что? Не бывает такого у нас! Но, в принципе, я готов ждать!
  - Ну, конечно, ты готов ждать, если и без этого трахаешься направо и налево, а, вот, я бы посмотрел, как ты ждал бы, если бы у тебя этого не было!
  - Да, ты знаешь, я никогда не был слабым на передок! Идет так у меня сейчас... Я не против, почему бы нет? Ведь, не женат еще... А, если бы мне нужно было бы отказаться - я бы отказался от этого. Не так сложно! Месяц бы похотелось, а потом стало бы параллельно!
  - Да! Стало бы параллельно, только для здоровья все равно было бы вредно! Это природа, и все болезни идут от того, что идешь против природы.
  - Ну да, ты прав! А хотя, говорить об этом бессмысленно: у меня есть все - и секс, и любовь, и, возможно, это правильная позиция - уравновешивающая позиция...Скажи лучше, как у тебя с Оксанкой?
  - Все хорошо. Просто, понимаешь, я такой человек, что должен привыкнуть к девушке, а потом уж становится все хорошо...А как у тебя с Алмазой? Все так же друзья? - перевел тему Рома, но Маер в ответ загадочно улыбнулся и ответил:
  - Нет, теперь мы встречаемся и она моя девушка! Правда, об этом кроме нас никто не знает, потому что она предпочитает не афишировать, а то ее семья начнет давить насчет замужества...
  - И что тогда от этого меняется?
  - Осознание!
  - А... Осознание...
  - Да! Ведь, важно знать чего ты вообще ждешь! А если ты встречаешься с человеком, любишь его, хотя я неуверен, что люблю, но стараюсь, причем, встречаешься-то вовсе не по-дружески, но говоришь о том, что вы друзья, это выводит из строя... Но, Алмаза и сама уже поняла, что наши отношения вовсе не дружеские, а я ее спрашиваю: 'Так что? Я для тебя больше, чем друг, ты для меня больше, чем подруга, но приэтом мы все равно друзья? Может в твоем понятии нет ничего корме слов 'друзья' или 'супруги'?', а она мне отвечает: 'Ну, а как можно вообще назвать то, что между нами происходит?', а я говорю: 'Русские говорят про это 'Люди встречаются', а друг друга называют 'мой молодой человек' или 'моя девушка'! Она мне ничего не сказала тогда, а потом сообщение высылает, мол, 'ты как всегда прав, мой молодой человек'! Так что вот! А мне на душе даже как-то легче стало, теперь я знаю чего жду и знаю, что это не просто так!
  - Ну и то хорошо...
  - А ты знаешь, все мои мысли только о ней, а мне, наверное, это и было необходимо... Чтобы чувствовать что-то к человеку, а все остальное: секс, мимолетные увлечения... Все это ерунда! Пусть пройдет время! Я сейчас и не спешу жениться, но время пройдет, а она будет моей в душе сейчас и останется моей потом! Мне, ведь, и самому время нужно, чтобы финансово на ноги встать, а там уж и она будет готова!
  - Дай Бог, брателла!
  
  
  
  
  14.
  - Алле, привет, Маер!
  - Привет, золотка! Как ты?
  - Да, все нормально. Забегалась уже с утра сегодня...
  - А что это ты делала?
  - Ну, с наркотиками...
  - Алмаза! На ракир пал драба пу телефоно! Особенно руссыцко! Мэ кыцы молэ ада тукэ пхендем?*
  - Ладно, ладно... Поняла! Маер, съездишь со мной сегодня в Саблино?
  - К Монане?
  - Да, на свиданку!
  - Надеюсь, ты на этот раз ей ничего передавать не собираешься?
  - Нет!
  - Куда я денусь... Конечно, съезжу!
  - Хорошо тогда давай встретимся около 'Ленты' через полчаса. Успеешь?
  - Да.
  Через полчаса, как и договорились, Маер и Алмаза встретились. Алмаза, как и в прошлый раз, купила кучу продуктов в 'Ленте', и они загрузили несколько больших пакетов в машину. Через некотрое время они уже выехали на Московское шоссе и отправились в сторону женской колонии поселения 'Саблино'.
  - Ну, так спрашиваю еще раз: ты ей не будешь наркоту пересылать? - спросил Маер, но в ответ увидел потупленный взор. Алмаза молчала, и ее молчание было ответом. Она собиралась спрятать в продуктах, которые проходят досмотр перед передачей осужденной, героин. - Что это значит? Ты же говорила что тот раз был последним! Когда она выходит уже? Она же должна была выйти?
  - Ну, не вышла еще! А я обещала... Маер, я не могу по-другому! Мне нужно рисковать!
  - Что за бред? - Маер начал заметно нервничать и злиться. - Ты о чем, девочка? Ты что, отсидев 6 лет, так и не поняла, что это тебе не шуточки! - он выдержал паузу и снизил тембр голоса, добавив максимум разочарованности в свое высказывание. - Да, тебе нужно рисковать! И так будет всегда! Несмотря на то, что ты мне обещала завязать с этим делом до конца января.
  
  * (цыг.) - Не говори о наркотиках по телефону! Особенно по-русски! Я сколько раз это тебе говорил говорил?
  
   - Нет, не будет так всегда! Я завяжу!
  - Ну, ты же сказала, что не можешь по-другому! - продолжил Маер, снова повышая голос. - Ты не можешь этого не делать! Ты мне обещаешь, но все это напрасно! - Маер замолчал.
  - Ну, что ты?
  - Я не хочу разговаривать с тобой! - ответил Маер. Прошло несколько минут. Они ехали молча, но вдруг Алмаза очень серьезно произнесла:
  - Маер, я тебе обещаю: Это последний раз! Больше я этого делать не буду, а к концу января совсем прекращу это дело! - и выдержав несколько секунд, добавила - Не волнуйся! Я буду это отправлять на чужое имя, на человека, передачу которого обыскивать не будут.
  Маер включил поворотник и припарковался на обочине шоссе.
  - Ты спрятала уже?
  - Нет, еще...
  - Куда собралась?
  - В варенье!
  - Снова? Это плохое место! Уж лучше я спрячу сам тогда!
  - Да, ладно, в варенье нормально - все равно, смотреть не будут!
  - Ага! Это ты так думаешь, но перестраховаться не мешает! Совсем уже расслабилась! Вот, так и попадаются!
  Маер достал с заднего сидения автомобиля один из пакетов с продуктами, поставил его себе на колени и начал внимательно разглядывать его содержимое: пакеты с печеньем, конфетами, сахар, чай, груши, лимоны, хлеб, консервы, колбасы... Он взял одну из груш и выдернул у нее хвостик. Внимательно посмотрел на получившееся отверстие, оно было небольшого диаметра и внутри груши мог бы поместиться маленький пакетик с героином. Он попробовал вставить выдернутый хвостик на место. Он держался, но слишком шатко. Маер решил, что затолкав в грушу ненавистный ему наркотик, диаметр отверстия увеличится и хвостик от груши невозможно будет приспособить снова. Он отложил грушу в сторону, затем, взял лимон. У него тоже был своеобразный хвостик, только не в виде палочки, а в форме кнопки. Маер попробовал отковырнуть его пальцем, но не получилось - так крепко он держался на тыльной части лимона. Он достал тонкую отвертку и подковырнул ею. 'Кнопка' отвалилась. Маер посмотрел на отверстие внутри лимона - оно хорошо подходило для пакетика, но, попробовав пристроить хоть как-то 'кнопку' на свое первоначальное место, Маер разочаровался в лимоне: она не держалась вовсе. Тогда он отлажил и лимон. Затем, он достал буханку хлеба, но увидев ее плотную корку, отложил сразу. Но вдруг его взгляд упал на небольшой батон сладкой булки. Он взял его. Булка была мягкая и рыхлая, сверху она была слоенная и посыпана мендалем. Маер помял ее, но вопреки его ожиданиям, она не ломалась и не крошилась. Маер, сквозь прозрачный полиэтиленновый пакетик, в который батон был упакован, внимательно осмотрел его и принял решение, что из всех подручных средств - это лучшее, что можно придумать. Осторожно и аккуратно Маер отлепил наклейку, благодаря которой батон не выпадал из упаковочного пакета, и вытащил батон. Отверткой он под углом, между слоенными частями батона, проделал небольшое отверстие, после чего взял пакетик с героином, помял его, пытаясь пальцами придать ему продолговатую, колбасообразную форму, и аккуратно ввел в проделанное им отверстие в батоне. Диаметр пакетика с героином был чуть больше, чем отверстия, и Маер, подсадив его отверткой сверху, протолкнул глубоко внутрь батона. Затем, он этой же отверткой разрыхлил батон там, где было отверстие так, что его не стало видно. Оставалось только снова упаковать булку в полиэтилен, что Маер и сделал, сверху прилепив наклейку, которая скрепляла пакет до того, как Маер начал свое дело.
   Маер небрежно взял упакованный батон, потряс его, помял и, снова убедившись, что героин надежно спрятан, бросил его в мешок с продуктами.
  - Вот так вот! - довольно сказал он Алмазе.
  - Я не волнуюсь ни о чем! То, что сделано твоими руками - не может быть сделано плохо!
  Позже они приехали в 'Саблино'. Алмаза сходила на свидание, а потом, когда она вернулась, они вместе взяли все пакеты с продуктами и передали сотрудникам колонии. После этого, они отправились назад.
   Как обычно Маер подвез Алмазу к дому. Некоторое время они сидели и разговаривали, но разговор подошел к концу и она открыла дверь автомобиля с намеринием выйти.
  - Алмаза! - окликнул ее Маер. Она обратно опустилась на сидение и вопросительно взглянула на него - Можно тебя поцеловать на прощание? - в голове у Маера вертелась фраза одной девушки-цыганки - воспоминания какой-то из его прошлых жизней: 'Ты такой молодец! Ничего не делаешь нахально, даже о поцелуе спросил! Все по закону!'. На самом деле он много раз вел себя нахально, даже больше: с русскими девушками это было его манерой поведения - они любят это, но с Алмазой он избрал уже известную ему тактику. Она молча отвела глаза и молчала, но не уходила и не говорила 'нет'. - Такой сложный вопрос? Что задумалась?
  - Можно... - ответила она - Только в щечку - это не то, чего хотел Маер, но он согласился и на это. Пока...
  Алмаза ушла. Но Маер остался недоволен. Он знал, что их отношениям пора перейти на следующую стадию. Выборы сделаны и карты сданы. А также он понимал, что этого у Алмазы никогда в жизни не было, а, значит, ее нужно вести. Вести за ручку к собственному Счастью. Вести, как слепую, словно поводырь.
  
  15.
   Два дня и две ночи Маер не находил себе места. Он волновался за Алмазу. Последняя отправленная в тюрьму доза героина для наркоманки Монаны вызывала у него старонное предчувствие. В голове все время вертелась фраза Алмазы: 'Маер, я тебе обещаю - это последний раз!', и на эту фразу он сам себе отвечал: 'Дай Бог, если это будет последний раз, но не последняя возможность!'. А так же он сам себе говорил: 'Такие последние разы заканчиваются плохо'. По ночам ему снилась Алмаза, днем он не находил себе места. А в добавок ко всему, в один из этих дней, когда Маер забрал Алмазу с работы и отвез к дому, где остановился немного поодаль, чтобы никто не мог узнать о факте их встреч, произошел один неприятный случай. Они, как всегда, сидели в машине: Маер за рулем, Алмаза на переднем пассажирском сидении, и разговаривали. Маер припарковал автомобиль на площади, недалеко от дома Алмазы. Площадь с трех сторон обрамляли проезжие части. Автомобиль Маера стоял так, что справа по борту находился тратуар, а прямо перед ним одна из окружающих дорог. По этой дороге, перпендикулярно по отношению к автомобилю с молодыми людьми, медленно проезжала черная тонированная 'Audi'. Проезжая мимо, она остановилась прямо напротив их машины. Что творилось за стеклами иномарки было невозможно разглядеть, но в этот момент Алмаза встревоженно сказала: 'Маер, сдай назад!'. Сзади стоял еще один автомобиль, и Маер не сдал, но, помедлив несколько секунд, Audi тронулась и скрылась за перекрестком. На вопрос 'Кто это был? Цыгане или менты?' Алмаза не ответила. Она просто прикрыла глаза рукой, и Маер понял, что лучше сейчас не пытаться получить ответ. Еще немного посидев, они расстались, но минут 20 спустя Алмаза позвонила Маеру по телефону и сказала, что это был один из оперуполномоченных, принимавших участие в ее прошлом аресте. Алмаза сказала, что выйдя из машины Маера она пошла в магазин, но у магазина этот оперуполномоченный подъехал к ней и начал яростно распрашивать о том, что она делала в этой 'пятерке', кто был за рулем и т.д. Она начала нервничать, потому что не хотела отчитываться за свою личную жизнь ни перед кем и не стала отвечать на его вопросы. Она сказала: 'Я свое отсидела! Что вам еще надо от меня? Я ничего такого не делаю - устроилась на работу! Что еще?'. Опер не стал сильно докапываться и отстал от Алмазы, но Маера этот факт встревожил еще больше. Нервы уже были ни к черту. А на следующий день из колонии отзвонилась Монана и сказала, что героин не прошел. На досмотре доза была найдена.
   Маер старался сохранять хладнокровие, но всем было заметно, что он нервничает. В первую очередь он сразу позвонил своему дяде. Сергей Павлович, для Маера дядя Сережа, был обруссевшим цыганом. Он уже давно не признавал цыганских законов, был женат на русской женщине и имел дочь. Он был пенсионером, а точнее подполковником милиции в отставке, и в свое время занимал очень высокий пост. Как следствие, у него сохранились связи и знакомства среди действующих высокопоставленных сотрудников милиции. Маер попросил его найти знакомых в 54-том отделении милиции, с целью надавить на оперуполномоченных уголовного розыска, чтобы они не проявляли внимания к некоей Ионовой Алмазе Владимировне. Дядя обещал сделать все, что в его силах. Но в итоге ничем помочь не смог. Позже Маер постарался привлечь других знакомых, но пользы от них было мало. А вечером он приехал в 'Троицу', чтобы переговорить с Ромой, как со своим ближайшим другом и старшим оперуполномоченным отдела розыска ГУИН. Когда он приехал, Ромы еще не было. Он появился позже, а Маер пока ждал его выпил вина для успокоения нервов. Сразу после приезда Рома некоторое время суетился по делам кафе, но позже сел за столик Маер и спросил: 'Ну, что случилось?'. Маер все рассказал. Но его душу терзали сомнения насчет Ромы. Ему казалось, что тот откажет в помощи. Но в том случае Маер с ним поругался бы раз и навсегда. Он считал, что сам он по отношению к Роме безотказен и пойдет на все, чтобы помочь другу, если нужно будет отложить свои дела - он это сделает, но в Роме он был неуверен. В его мыслях крутилось: 'Конечно, поможет, если ему будет нечем занятся, но дел-то он себе найдет!'. Настроившись на отказ Ромы и решив в этом случае сказать ему 'Прощай!', как другу, Маер начал разговор все же с тем расчетом, что Рома согласится помочь ему, но не сделает для этого ничего:
  - Знаешь, Рома, эта девочка... Алмаза... Мне очень дорога! И Сейчас не ей, а мне, нужна твоя помощь! И я обращаюсь к тебе не как к другу, с которым мы вместе уже почти 10 лет, я обращаюсь к тебе, как к брату: Рома, сделай все, что в твоих силах, чтобы предотвратить беду! - Маер на несколько секунд замолчал и добавил - Ведь, ты понимаешь, что действовать нужно очень быстро, чтобы дело, если оно возникло, не вышло за пределы колонии? - Рома выслушал Маера молча и, будто не слыша вопроса, ответил:
  - Какие же вы все, цыгане, безмозглые! Сначала делаете, а потом за голову хватаетесь! - С чувствовом высказав свою мысль, Рома встал и ушел куда-то в подсобные помещения кафе, а Маер горько улыбнулся. Он знал реакции Ромы и знал, что эта его реакция говорит о том, что он сделает все, что от него зависит.
  Маер сидел за столиком оперевшись на локти. В одной руке его был бокал красного вина, в другой тлела сигарета. Он глубоко затянулся и шумно выдохнул, поднес к губам бокал и сделал глоток вина.
  
  16.
   Все это время - пик обострения ситуации с героином, переданным в 'Саблино' - Маер не мог выспаться. Постоянная тревога лишала его сна и отдыха. За эти дни состояние его дошло до такого, когда человек и днем и ночью находится в полудреме. Днем он перемещался на 'автопилоте', общался, как лунатик, и был зол, как медведь, выгнанный из берлоги во время зимней спячки. Ночью он ворочился и подолгу не мог заснуть, одолеваемый тревожными мыслями. Засыпая под утро, он сразу же слышал звон будильника, призывающего его к пробуждению. Под глазами его выступили мешки, а сами глаза были красны от усеявших их кровеносных сосудов. Хотя, сам Маер видел в таком состоянии и плюсы; как он считал, такое состояние было наиболее эффективно для развития 'скрытых' возможностей человека. Все мысли, в данном состоянии, были истинными и мозг раскрывал тайны подсознательных знаний. В этом состоянии было максимально развито предвидение, чаще всего случалось 'озарение', чувствительность, а именно: так называемое чтение мыслей, в которое Маер не верил, но верил в 'чтение чувств', то есть передачу эмоций на расстоянии.
   И сейчас, как обычно, ожидая с работы Алмазу, Маер задумался об их отношениях. 'Самое важное для меня набраться терпения! - думал он: И эта ревность... Она не даст покоя ни мне, ни ей. Надо научиться доверять! Вера... Вот, оно мое Равновесие, оно состоит из Терпения, Веры и чего-то еще... Постой-ка! В том сне... У меня делился 4-тый компонент... На Камень постоянства, Камень кочевничества и Камень скорости!'. Маер почувствовал, что приближается к гениальному открытию, и это вызвало в нем приятное волнение. Он, затаив дыхание, стал активнее копаться в своих мыслях: 'Точно! Терпение - это и есть Камень постоянства, Вера, нужно подумать, скорее, Доверие, нет, оно не занимает отдельного места, скорее, Камень постоянства - это и есть Терпение и Доверие, другие Камни мне еще нужно познать, потому что они составляют Равновесие... Равновесие ли? Познать... Стоп! Равновесие идет вторым компонентом, а делился на Камни четвертый! Четвертый это что? Познание! Может быть я их перепутал местами? Разве Познание может быть Вторым? Нет! Познание почти самое главное, не считая Любовь, оно должно быть четвертым, но это значит, что Равновесие у меня уже есть? Спокойно! Что есть Равновесие? Равновесие - это объективное суждение, то есть присутствие Создателя, то есть способность максимально справедливо оценить ситуацию, оценить ситуацию, по правилу Золотой Середины, и эта оценка ведет к Гармонии! Оценить? Но не изменить! Для того, чтобы вести себя так, как тебе необходимо, нужно это сначала познать... Так, получается, что Познание должно быть раньше, чем Равновесие, но если сперва познать, но не уметь оценить ситуацию 'здраво', то что? Ты просто-напросто даже не поймешь того, что познал! Грубо говоря, если ты вытерпел что-либо, или доверился кому-либо, но не обратил на это внимание, значит, ты не сможешь это в себе развить! Оно просто останется незамеченным, значит, непознанным. А, вот, добиться Равновесия без Познания можно, зато потом ты сможешь познать! Так, это получается, что я уже имею Удовлетворение, Равновесие, Освобождение и сейчас получаю Познание и останется после этого Любовь! Все складывается - точно! Ведь, Освобождения я уже добился давно, почему я об этом не подумал? Хотя, не так уж и давно, а с тех пор, как перестал общаться с матерью... В этом году, в начале... И сразу появилась Алмаза, через пару месяцев... И я уже тогда чувствовал себя счастливым, а для этого мне нужно было иметь больше, чем один компонент... Вот это - да!'. Маер схватил ручку и начал записывать свои мысли в блокноте. Он записал основные фразы: 'От Алмазы я не получаю Равновесия, я получаю Познание и, познав должен буду уравновесить.'. Затем Маер попытался схематично изобразить взаимодействие компонентов. Каждый компонент он обозначил точкой, выстроил их в линию: нет, не то - они не взаимодействуют. Расположил точки по окружности: тоже не то - Любовь ведет к первому компоненту и к Единству Мира, значит, она взаимодействует, со всеми компонентами в особенности, но притом все компоненты взаимодействуют между собой через Любовь. Маер расположил четыре точки в форме ромба, а посередине поместил пятую точку. 'Да! Именно так! В идеале, конечно, получается спираль, но схематично и упращенно получается этот знак.'. На этой мысли дверца автомобиля открылась и в машину села Алмаза. Маер молча протянул ей посмотреть блокнот с четко нарисованным ромбом из четырх точек с пятой точкой по середине.
  - Я видел, что в женской зоне используют этот знак в виде татуировок! Что это значит? - спросил он задумчиво.
   Алмаза, энергично усаживаясь в теплой машине с холода, разрумянившаяся и, как всегда, источающая приятный аромат, бодро ответила:
  - Это значит 'Одиночка'! - Маер медленно перевел взгляд с блокнота на Алмазу, а она добавила - А что? У тебя появились подружки-зэчки?
  - Нет, у меня их было достаточно во время службы!
  
  
  
  17.
   На следующий день Маер сам торговал у себя в магазине, а у продавца был очередной выходной. Поток покупателей в этот день был большой - в Петербург внезапно пришел мороз. Сильный мороз. Еще вчера было просто холодно, но уже с утра температура воздуха достигла минус 25 градусов. Такое резкое изменение темперауры привело в магазин к Маеру множество автолюбителей российских автомобилей, разочарованных внезапными поломками. Хотя, машина самого Маера с утра завелась безотказно. Хорошая у него была машина. Хотя, и российская. Благо, что новая.
   В тишине торгового зала, немного нарушенной размеренными приглушенными разговорами посетителей, раздалось резкое свиристение сотового телефона Маера. Звонил Рома. Маер, воспользовавшись свободным моментом, ответил.
  - Привет, Ром!
  - Привет, ну, слушай! В общем, скорей всего твое дело дальше колонии не уйдет. В 'Саблино' сейчас полный беспредел. Меняется начальство. Максимум последствий - это ту, которой предназначалась доза, поставят под наблюдение, или посадят в Шизо*. Опера там лажевые. Возможно, найденное просто заберут себе и продадут зэчкам. Но на всякий случай, я поговорил с женщиной из нашего отдела, она курирует 'Саблино', завтра она туда поедет и, если есть, что улаживать, все уладит.
  - Спасибо, Ром. Завтра поставлю продавца - пусть работает, если понадобится - подъеду тоже. Ты мне только позвони, если нужно будет. Главное, чтоб все обошлось.
  - Думаю, что все будет ОК. А ты прикупи бутылку 'Мартини', отдам этой женщине.
   На душе у Маера стало немного спокойнее. Спокойней потому, что все шло не так уж плохо, спокойней потому, что Рома не оставил его просьбу без внимания, спокойней потому, что этот случай, в положительном его завершении, давал очень ценный урок... Урок для Алмазы и урок для Маера.
   Да, на душе стало легче, но волнение за Алмазу все равно оставалось. Оставалось и упадническое настроение. Он мог здраво оценить ситуацию и он оценивал: Жизнь
  Алмазы такова, что связана с опасностью, жизнь Маера совсем другая. Он не хотел иметь жену-торговку наркотиками, потому что в этом случае его жизнь будет полна волнений и страхов за нее. За любимого человека. Но, притом, он не смоневался в своих силах... Ну если только совсем немного... Он говорил себе абсолютно четко: 'Ее можно переделать! Это в моих силах! Будет Любовь - будет все!'. Самым реальным выходом из ситуации он видел брак с Алмазой. Она выйдет за него замуж, будет жить отдельно от семьи, которые занимаются торговлей наркотиками, будет жить в другом районе, где внимание к ней со стороны милиции останется минимальным и главное: она будет под его надзором, а он не позволит ей связываться с криминалом. Но все чаще и чаще в его голове появлялась идея о том, чтобы, отстранив ее от дела, заняться этим делом самому. Если он будет этим заниматься, то Алмазе в этом не будет смысла, во-первых, во-вторых, он сможет обезопасить ее, потому что он намного умней и осторожней, а в-третьих... Это большие деньги, которые ему совсем не помешают. Да, он видел возможность работы в сфере наркоторговли для себя, но ему нужно было не мешать, а подтолкнуть к этому, а Алмаза - мешала. Она была категорически против того, чтобы ввязывать Маера в столь
  
  * Шизо - штрафной изолятор, карцер.
  
  опасное дело, которое может испортить ему всю жизнь. Она не желала ему зла, в то время как сама четко осознавала все зло исходящее от наркотиков.
   Маер закончил рабочий день и поехал в 'Троицу'. За одним из столиков сидели несколько посетителей, все в среднем 45-летнего возраста, которые узнали Маера и пригласили к себе за столик. Он снял кожанную куртку, повесил ее в подсобке и присоединился к ним. Они были уже изрядно пьяны. Одна из женщин занималась хиромантией и предложила погадать Маеру по руке. Не дожидаясь его согласия, она взяла его руку и начала разглядывать ладонь.
  - О-о... Удивительный человек! - сказала она больше для всей компании, чем для Маера - в его жизни есть только он сам! Ничего больше! Нет любви, нет семьи, нет детей! Есть только он! И он все это сам творит! Ты женишься! - обратилась она к Маеру. - Женишься, но жена твоя умрет во время родов, а сам ты умрешь в 56 лет. Ты очень умный человек и очень сильный. Нет в твоей жизни Счастья, но ты его даешь всем, с кем соприкосаешься! Ты - есть составная любого Счастья! Но в твоей жизни Счастья не будет, потому что ты никого никогда не полюбишь! Я ничего не вру! Я не цыганка, а русская, сто процентов! У тебя в жизни Успех - твоя единственная Любовь! И он у тебя будет, потому что ты уникальный человек.
  - Ты же меня в первый раз видишь? - спросил Маер, впрочем абсолютно
   равнодушный к ее словам!
  - На руке все сказано! Очень развита линия ума - очень умный человек!
  - Да! А еще очень талантливый! Поет-то как! - добавил кто-то за столом. - Спой нам, Маер! Пожалуйста!
  - Сейчас, ребят, допью бокал с вином и спою! - скромно улыбнулся Маер.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   Поводырь
  
  Часть четвертая
  
  
  1.
  Из записок Маера:
  ' Я родился Нигде и Никогда, потому что я существовал со времен сотворения Мира и буду существовать вечно. У меня нет Никого и Ничего, потому что все, что есть - есть Я. Я - человек и я - Бог, ибо все, что вокруг меня - придумано мной и сотворено мной. Весь мой Образ, в котором я родился в этот раз - всего лишь плод моих фантазий. Я появился, как проявление воли Единого Разума и был наделен способностью мыслить и решать, что будет дальше. Меня зовут Маер.
   С самого детства мой мозг, как губка, впитывал все, что находилось в поле его видимости. Он анализировал, получаемую информацию, и выстраивал логически неоспоримую структуру Мира. Я был создан для того, чтобы познавать часть этого Мира изнутри. Как части Единого Разума, мне неважно, кто поверит мне и пойдет за мной, как человек, наделенный чувствами и эмоциями, я готов поделиться с любым другим человеком своими знаниями. Если они изменят жизнь человека и принесут в нее то, в чем он нуждается - Познание, которое будет шагом к истинному счастью, то это станет шагом к счастью и для меня.
   Когда-то давно, в том, возрасте, когда я рос, у меня бывало ощущение, что в определенный момент моих действий, я вдруг прекращал чувствовать себя изнутри и начинал видеть ситуацию со стороны. Я не понимал тогда, что происходило со мной. Мне было это неприятно, потому что это было необычно. Я думал, это пройдет, и в те моменты просто ждал, пока это состояние прекратится. Оно всегда прекращалось, но с годами оно становилось все дольше в реальном времени. Время, которое я чувствовал, находясь 'вне себя', длилось по-разному, в зависимости от ситуации, оно то ускорялось, то замедлялось. Тогда я не знал, что в будущем от 'нормального' состояния останется ровно половина общепрожитого времени. Со временем я научился контролировать это состояние. Я научился использовать его в свое благо. Я понял, что это было за состояние и что оно дает человеку, как Единице. Оно дает ему понимание происходящего на более высоком уровне, видение Мира и субъективную оценку ситуации. И самое главное: В этом состоянии у любого человека обострены те способности, которые он называет 'сверхъестественными'.
   Я жил, учился и учился жить. Я всегда пытался понять, для чего я родился, но новые умозаключения порождали новые вопросы. Я задавался вопросами 'Как появилась жизнь?', 'Для чего существует человек?', 'Существуют ли другие разумные существа?', 'Существует ли телепатия и другие паранормальные способности человека?'. Для того, чтобы ответить на них мне нужно было четкое представление о структуре Мира. И самое главное, что я уже знал ответы на все свои вопросы. Они уже существовали в моей голове, но они были недоступны к пониманию и сознанию обычного человека. Мое сознание начало становится другим.
   С детства я был добрым и чувствительным ребенком, я не мог обидеть никого, потому что чувствовал их боль. Но с годами я начал понимать, что это не приносит мне ничего того, от чего люди чувствуют себя счастливыми. Я начал убивать в себе слабость и развивать силу. А, ведь, чувствительность - это слабость, потому что она мешает достижению своих целей. В этом саморазвитии я понял одну наиважнейшую вещь: человек такой, каким он себя делает сам. В дальнейшем я понял большее - весь мир такой, каким я его делаю сам. Я выкапывал в себе любой талант, но не шел по одной дороге - я ходил по кругу, с каждым витком увеличивая диаметр.Ответы на все вопросы приходили ко мне сами собой. Я ставил цели и приходил к ним, если я действительно этого желал. Я знал куда идти и чувствовал больше, чем другие.Я расширял границы своего познания и расширил их до бесконечности.
   Теперь я знаю все, я прожил больше, чем другие в мои годы. Я проживу миллион жизней в одной биологической и миллион биологических, ибо я - это Мир, Человечество и Вселенная. Я - это Бог и я готов дать счастье всем, кто отдаст мне свою душу. Я готов научить быть Богом любого, потому что равных мне нет. Я подарю истину любому, кто в ней нуждается, потому что она не стоит ничего.
   Знайте, эмоции человека - главное оружие, на пути к счастью. Эмоции дают Наслаждение, Стремление, Страдание и др. Они дают то, что составляет нашу реальность. Единственная реальность, которая может существовать - это Эмоции. Играйте ими. Страдайте, если Вам это нужно, наслаждайтесь, властвуйте и подчиняйтесь, ибо это путь к Счастью.
   Одна из сильнейших эмоций - это Любовь. Любовь не просто сильнейшая эмоция - она главная эмоция, и ее сила подтверждает это. Она протекает всегда по-разному, меняется со временем, но может длиться очень долгое время. Она заставляет людей забыть о себе, менять свою судьбу, а бывает, и действовать себе во вред.
   Любви не нужно боятся и не нужно избегать. К любви нужно стремится, потому что Она способна принести тебе Величайшее Наслаждение. Главное осозновать, что она дает Тебе. Пока она делает тебя счастливым - нужно этим пользоваться, но нельзя привыкать к любви и нежелательно привыкать к своему партнеру. Хотя, если вы чувствуете, что сильны настолько, чтобы быстро отвыкнуть, то почему бы и нет.
   Я любил много раз. Я люблю каждую женщину, с которой я вместе, пусть даже и на одну ночь. Каждая из них что-то давала мне, либо Удовольствие, либо ощущение Счастья, а, ведь, это и есть конечный пункт любой дороги Единицы - Удовольствие и ощущение Счастья - к ним должен стремится, каждый человек, потому что это есть смысл его существования.
   Получая основные пять компонентов Счастья - Удовольствие, Равновесие, Освобождение, Познание и Любовь, человек должен иметь Силу. Ее дают мне эмоции моих жертв. Возможно, одна из них, читая сейчас мои мысли, увидит и поймет мое поведение. Мне все равно... Для тех, для кого моя Роль уже закончена - это будет просто познанием, которое не стоит ничего. Мало того... Я пишу Тебе, моя нынешняя жертва, хотя ты этого и не прочтешь, пока моя Роль не будет окончена:
   ' Счастье - это то, что ты хочешь ощущать. Не я сделаю тебя счастливой, ты сделаешь себя счастливой сама. Я - это плод твоих Желаний. Я - дитя системы, Вселенского Разума. Я выполняю Роль, которая нужна Тебе. Я чувствую то, что ты хочешь, чтобы я чувствовал, а для этого я чувствую тебя и вижу тебя насквозь, я говорю тебе то, что ты хочешь слышать, я делаю то, что ты хочешь , чтобы я сделал, я воплощу в жизнь все твои мечты, но за это ты отдашь мне душу. Я не дам тебе еды, любви и тепла, но я дам тебе Жизнь... Ту жизнь, которая будет после меня. Я дам тебе осознание своей Роли, хотя на пути к этому ты получишь Все. Ты не должна узнать о том, что ты получишь, раньше времени, потому что ты этого не знаешь, исключительно по собственному желанию. Я не должен ни о чем говорить, потому что ты сможешь все узнать и увидеть, сама, но ты пока не готова к этому. Если сказать тебе то, что будет позже, ты отвергнешь это, ибо оценить это ты сможешь только после. После того, как ты увидишь Мир новым, ты поймешь мою Роль, но она уже закончится.'
   Я проникну в голову и исполню любые желания человека, ради того, чтобы он отдал самое главное, что у него есть. Чтоб заполучить его душу, я готов на все. Овладевая ей я становлюсь сильнее, заперев у себя внутри достаточно душ, я стану всемогущим. Для того, чтобы сделать это, я веду себя так, как хочет того человек, с которым я вступил в контакт. Он видит у меня то лицо, какое сам захочет увидеть, но приняв этот облик я уже останусь в нем навсегда для этого человека. Он никогда не узнает, что, скрывшись из поля его зрения, я уже стал другим. Если принять желаемый жертвой облик то, она уже на 90 % моя, но если сказать ей, кто ты есть, то она мгновенно увидит мое настоящее лицо. Она испугается, потому что увидит Нечто такое, что не поддается воображению человека, она не увидит лица, но увидит множество лиц, она не услышит сердца, но услышит сотни сердец, она увидит абсолютную абстракцию и поймет, что соприкоснулась с чем-то большим, чем просто человек. Она испугается, потому что ей это неведомо, она испугается, потому что шагнула за пределы своего сознания... Но она не поверит себе и через мгновение все забудет. Это Инстинкт мешает ей понять, он оберегает ее и заставляет жить в пределах своего круга. Черту можно переступить, но это нужно сделать сознательно и исключительно по собственной воле. После того как жертва забудет то, что прочла в моих глазах, она перестанет быть жертвой для меня, а я перестану быть для нее мечтой, только неприятное ощущение останется у нее в сердце - это ее память говорит о том, что она видела, но уже на подсознательном уровне, так как ничто не ускользает из памяти человека, ни одна мелочь, но все это хранится глубоко.
   Взглянув в глаза человека, я не вижу его лица, я вижу множество лиц. Они мелькают в моей памяти и имена путаются. Я вижу одного человека, но это совсем не человек. Это палитра, множество цветов и оттенков закручивающихся по спирали и одновременно переплетающихся между собой в косу. Это абстракция, но это реальность. Та реальность, которой не существует, как и всего этого мира. Все придумано нашим воображением.
   Я сотворяю личности, изменяю их и уничтожаю. Раньше я мог из себя сделать другого человека, теперь я могу из других делать новых людей.
   Я творю благо. Я делаю людей сильными, а, значит, я делаю их лучше. Я могу сделать их такими, показав, что такое Счастье и что такое Страдание, хотя оба этих понятия взаимодополняют друг друга.
   В чем сила? Сила в том, чтобы, не боясь ничего, принять свою Роль, вычеркнуть предрассудки и стереотипы и пойти на поводу у своих Желаний. Сила в том, чтобы творить благо, получая от этого Удовольствие.Сила - заставить человека выбирать, так как это и есть сотворенние блага, ибо Выбор заставляет человека быть сильным, а, значит, развивает его, как личность.
   Чтобы быть счастливым необходимо осознать свою Роль, принять ее и прожить ее с результатом.
   Чтобы выполнить большинство Ролей, нельзя спать, но полноценный сон может быть твоей лучшей ролью.
  Найди себе слабого и несчастного человека и сделай его сильнее и счастливее и ты почувствуешь свою значимость, поняв, что ты и есть Бог. Для этого сделай сначала его счастливым, а потом, сделай его сильным. Не разбивай его сердце сразу, да же если ты знаешь, что он к этому готов и желает этого внутри себя. Заставь его оценить то Счастье, которое он имел, и сделай так, чтобы он не пожалел о том, что оно у него было. Не оставляй его на распутье. Наставь его на путь, дай ему осознать свою следующую Роль. Пусть он насладится той болью, которая появится при расставании и которой он неосознанно жаждал, пусть он оценит ее, ибо вместе с ней он поймет, что был счастлив.
   Я - воплощение Добра и Зла. Я - зверь, который питается людскими душами, бесчувственный и жестокий, и Я -Ангел, который дает людям тепло, силу и исполнение Желаний, который помогает там, где нужна помощь, который заботится о тех, кто нуждается в заботе. Я не решаю где Добро, а где Зло, я говорю Вам: ' Живите для себя, будьте эгоистами и получайте Удовольствие, во всех его проявлениях, творите Добро и творите Зло, ибо все, что сделано, сделано на благо. Будьте сильными и конролируйте свою жизнь и судьбу, контролируя свои эмоции. Будьте мудрыми, оценивайте происходящее со строны. Будьте счастливыми и самодостаточными и вы постигнете сущность бытия.'
   'Для того, чтобы стать Богом, нужно принять свою ничтожность.'
  
  
  2.
   Наступили последние дни января. Гидрометцентр начал обещать ослабление хватки крещенских морозов и, город с нетерпением ждал этого, потому что за последние несколько лет таких морозов еще не было. Выйдя на улицу, от этого мороза невозможно было скрыться нигде - он продирал насквозь, несмотря на теплую зимнюю одежду. Хотя, ртутные столбики термометров показывали не так уж много градусов ниже нуля: в среднем 25. Бывало в этом городе и хуже, но это бывало когда-то очень давно. Старики рассказывали, что во время войны мороз достигал отметки минус 42 градуса. Вот это был мороз, а сейчас... А сейчас, в начале 21 века, с первыми шагами глобального потепления, возможно, народ изнежился. Но дело было не только в холоде - многие блага цивилизации просто отказывались бесперебойно функционировать: электричество стали отключать почти каждую ночь, что грозило не только темнотой в помещении, но самое главное сбоем работы постоянно включенной электронной техники, в лифтах стали застревать люди, машины не хотели заводиться на утро, а если заводились, то работали неуверенно и частенько ломались.
   Торговля в магазине автозапчастей Маера шла хорошо. Это вдохновляло его. Вдохновляло на работу в магазине и на развитие своего дела. Вдохновляло его и то, что отношения с Алмазой более-менее наладились. Они встречались, общались и, вроде, все было хорошо, но приближался период, который из года в год тревожил Маера. Этот период начинался с последних дней января и кончался в середине февраля. Маер уже давным-давно заметил, что этот период каким-то странным способом все время негативно откликается в его личной жизни: все, хоть что-либо значимые отношения с девушками, заканчивались именно в этот период, а если они и сохранялись, то на это время обязательно приходился кризис, способный их разрушить. Маер недоумевал, в чем суть этого времени. Но логически понимал лишь одно - это исходило от него самого, хотя, он этого не чувствовал. Логика была проста: одни отношения сменяют другие, одни девушки передают эстафету другим, но с ушедшими не уходит Странное Время. Значит, причина в нем самом.
   Отношения с Алмазой еще были слишком молоды и хрупки. Маер боялся, что они не смогут пережить Странное Время, но как бы ни было, он хотел почувствовать его приход. Прочувствовать его наступление и увидеть что меняется в нем. И он ждал, ждал напряженно отслеживая каждое волнение своей души. Но волнений не было, но был мороз - сильный мороз на улицах. И этот мороз словно вкрадывался в душу Маера, леденил ее, трезвил... Протрезвлял. Но Маер не хотел трезветь, он хотел быть пьяным. И он пил зелье, которое сам создавал в своем рассудке, он пил из чаши, которую сам же высекал из холодной упрямой души Алмазы, но мороз трезвил его. И Маеру стало не хватать зелья, ему стало необходимо больше. Больше Любви, больше нежности, больше внимания. Но Алмаза была еще не готова к этому. Да и нужно ли ей было испытывать привязанность и Любовь? Возможно, ей было это не нужно, потому что она боялась испытать боль и разочарование, а, возможно, она уже все это испытывала, но боялась признаться в этом самой себе.
   Как бы ни было, самое главное из их отношений уже получили оба: Маер - Познание, Алмаза, скорее Освобождение, если пользоваться понятиями Маера. Да, их по-прежнему тянуло друг к другу, но... Они были такие разные, хотя и были похожи. Скорее, их судьбы были разными, разными были их жизни. Возможно ли было их судьбам объединиться? Конечно, возможно! При наличии Первостепенного Желания... И выяснить было ли оно у них им еще предстояло.
  
  3.
   Холмы и возвышенности перед деревенским домиком были нежно накрыты пушистым белым одеялом, поблескивающем под лучами заходящего Солнца. Снег, из которого было это одеяло, сглаживал все острые углы пейзажа, образовывая своеобразную снежную пустыню с плавными скатами и подъемами вокруг деревни и до самого леса. Здесь воздух был свеж и чист, как лесной ключ, а мороз, ослабивший хватку перед тем, как заново сдавить горло природы с большей силой, не давал снегу быть мокрым, а позвалял быть хрустящим, сухим и рассыпчатым.
   Дверь домика раскрылась и по ступеням бодро спустился Маер. Он вглянул на расстелившуюся перед ним снежную картину и на мгновение ему захотелось броситься в снег и укрыться им, как одеялом, но на наслаждение видом у Маера не было времени: уже вечерело, а машину завести ему все еще не удалось. Он быстро прошагал по снежной дорожке к своей машине с открытым капотом, с отверткой в руках он нагнулся над 'сердцем' автомобиля и начал что-то откручивать крехтя и бранясь про себя.
   Еще вчера его планы были совсем иными - он расчитывал отвезти бабушку и дедушку в деревню, где они жили, и, приехав туда вечером, переночевать и вернуться с утра в город. Но с утра не завелась машина. Весь день до вечера он пытался устранить поломку, но ничего не получалось. Дедушка предложил взять его фермерский грузовичок, чтобы вернуться в город, но Маер отказался - ему во чтобы то ни стало необходимо было забрать машину: ведь, его встречи с Алмазой осуществляются в основном засчет того, что он забирает ее с работы и отвозит домой. А думал он только о ней.
   В итоге, дедушка связался со своими знакомыми управляющими станцией технического обслуживания в ближайшем городке и на следующее утро, взяв машину Маера на буксир, оттащил туда. Там, за несколько часов механики устранили неполадку, и Маер смог отправиться в город.
   Двое суток его не было в городе и не было связи с окружавшим его обществом, но вот он вернулся и, зная, что Алмаза на работе отправил ей сообщение, что заедет за ней, а минут через 15 раздался первый звонок - это был Рома:
  - У меня беда! - сказал он.
  - Что? Опять машину разбил?
  - Да, нет...
  - А что такое?
  - Беда не с чем, а с кем?
  - Что с Оксанкой разошелся?
  - Почти...
  - Что случилось? Говори!
  - Ну, не по телефону... Давай пересечемся?
  - Ну, я за Алмазой поеду, а потом можно... Так что произошло? Ты мне скажешь или нет?
  - Да, она прочитала сообщения от Ленки...
  - Ну и что? Что за бред-то? Не понимаю, для чего ревновать к 'бывшей'? Ты ж с ней не встречаешься уже давно... Твоя совесть чиста!
  - Ага... Докажи теперь!
  - А ты-то что? Дурак совсем что ли? Не мог стереть сообщения?
  - Да, а что скрывать-то? Я ж ничего, ну и подумать не мог даже!
  - Ага... Вот, и докажи теперь! Ладно, я ей сейчас позвоню, а потом тебе скажу что и как!
  Маер набрал номер Оксаны и услышал от нее о ее желании с ним поговорить. Конечно, он не отказался. Как всегда он отвез Алмазу домой и поехал в указанное Оксаной кафе, где она ждала его. Там они немного посидели и Маер начал разговор:
  - Ну, так и что там у вас с Ромкой?
  - Ну, понимаешь... Я случайно прочла сообщения у него в телефоне... - начала Оксана, но Маер ее перебил:
  - Что за бред! Знаю я, что ты Ленкины СМСки прочла! Но, я от тебя не ожидал! Ты мне всегда казалась здравомыслящей, а тут... Даже не знаю что сказать - с напущенным возмущением говорил он - Оксана, ты хоть сама-то видишь эту ситуацию со стороны? Я не стал бы говорить, если бы я не знал Ромку, но я знаю, что он чист перед тобой, а ты сразу все с плеча рубишь! Слушай, это очень похоже на повод! Ты просто, если так получается, Ромке и скажи: 'Мне на тебя наплевать, ничего не хочу иметь с тобой!' - Маер все больше и больше повышал тон, вызывая в себе возмущение, Оксана хотела что-то ответить, но он не давал ей вставить слова. Наконец, он сделал паузу и она нашла момент высказаться:
  - Я так и сказала! А как еще я должна это понимать? Смотрю СМС от этой Лены: 'Я тебя ТОЖЕ люблю!', 'Я ТОЖЕ скучаю!', 'А в какие места ты меня целуешь?'! Ничего себе! Я прочла и просто в ауте минут десять была! Я уже была замужем и наелась этого всего! Мне хватит! - Оксана рефлекторно повысила тон пытаясь сравнять его с тоном Маера, но Маер все равно подавлял ее и чем интенсивнее она говорила, тем интенсивнее говорил он.
  - Послушай! О чем ты говоришь? Я знаю, что Рома даже в мыслях тебе верен! Тебе-то какая разница что он пишет там в сообщениях? Ты здравомыслящий человек или нет? Ну, пишет даже, если и что? Он не видится, не думает о ней, не хочет ее! Просто он не может отослать ее грубо!
  - Ну, конечно, пусть сюсюкается с ней, а спать будет со мной! Очень хорошо!
  - Что ты так говоришь, если не знаешь, что было до тебя? А я тебе объясню: Лена - это психически не устойчивый человек, склонный к суициду! Девчонка из другого города, где все ей здесь чуждо и кроме Ромы у нее больше никого не было, к тому же привязчивая! Был у нее пацан какой-то до Ромы, бросил ее - она вспорола себе вены - еле спасли! Ну, больная она! А как Ромка с ней расстался, она ему СМСки и строчит и строчит, а он ей, мол, отвали, а тут сразу СМС: я, мол, в ванной уже сейчас себе вены вскрою! Он тогда только с тобой встречаться начал и поехал к ней, ну и что? Больше он не ездил, но угроза, что она натворит делов-то остается! Вот, он и старается мягко отчалить! СМСку напишет и все, а сам понимает, что надо реже и реже их отсылать - она глядишь и отвыкнет!
  - Да, почему я должна всех понимать? Почему меня понять никто не хочет! Ты понимаешь? Я смотрю, а там такое!
  - Да, я тебя понимаю! Но разговор не о тебе, потому что ты - агрессор в данной ситуации! А понимать... Я понимаю! Больше того, если бы я был на твоем месте и такое бы прочел у своей любимой девушки, то сразу бы схватил нож и прирезал ее за позор только! Но это я! А ты другое дело!
  - И вообще! Почему ты мне это все говоришь? Это Рома сам должны был взять меня за грудки и все объяснить, а я его спрашиваю: 'Ты можешь это объяснить?', а он 'Нет, не могу!'! - по тону Оксаны Маер начал понимать, что его слова на нее влияют, она начала сбавлять обороты.
  Говоря с ней, Маер словно чувствовал, как манипулирует ее поведением - он то задавал обороты, то сбавлял их и тем самым проникал внутрь души Оксаны, чувствовал ее эмоции, а благодаря этому узнавал те ее слабые места в разговоре, которые заставляли ее задуматься и переменить свое решение.
  - Ну, вот, такой он лох! Не может тебе объяснить - он с одной строны чувствует себя виноватым, как будто попался на чем-то, а с другой знает, что он ни в чем не виноват. Поэтому он сам не может ничего сказать - я могу: я третья сторона! А ты, конечно, можешь принять любое решение, но я тебе скажу, что благодаря упрямству люди лишаются лучших минут своей жизни! И, вообще, если вы расстанетесь, я буду винить тебя!
  - Это еще с какой стати? - удивленная таким оборотом разговора и одновременно возмущенная спросила Оксана, хотя, нужно заметить она смогла это спросить только потому, что ей это позволил Маер. Больше того, он словно вынудил ее к такой реакции, внезапно создав паузу. После того, как прозвучал вопрос и Оксана вникла в его слова о том, что она, в конце концов, еще останется виноватой, Маер незамедлительно, но с выражением акцентируя каждое слово, ответил:
  - Потому что он не может вести себя по-другому, а ты - можешь, но не хочешь! - Маер еще раз выдержал паузу и медленно и лаконично добавил - Просто, глупо разрывать отношения на первом же серьезном конфликте, если вы эти отношения цените и вам притом хорошо!
  - Знаешь... - после нескольких минут размышления сказала Оксана - ты - настоящий друг! Тебе надо памятник при жизни ставить! Так мне мозги прочистил! - потом она улыбнулась и добавила - отвезешь меня к Ромке?
  Оксана и Рома помирились, а Маер был удовлетворен своей работой. 'Да, все, что вокруг меня я создаю сам, если даже не говорить о личных отношениях! А если говорить, то, ведь, насчет Ромки даже лгать не пришлось - он умеет любить, а я Любовь создаю сам, сам придумываю ее и сам воплощаю в жизнь! Но значит ли это, что я люблю?'.
  
  4.
   Слякоть и теплый ветер на улице говорил о том, что крещенские морозы прошли. Синоптики обещали возвращения морозов еще несколько дней назад, но они все не приходили. Ох, уж эти синоптики! Опять обманули! 29-ое января, а на улице уже весна. Но Маера всегда мало волновала погода. Он думал о том, что Алмаза обещала покончить со своим криминальным делом до 1-го февраля, а значит оставалось два дня. Два дня и он мог быть спокойным за нее. Единственное, что его еще волновало - это 'справедливая' работа сотрудников милиции. Спросив у своих высокопоставленных друзей о процессе поиска преступников среди оперативников, он услышал ответ: 'Слушай, в нашей стране никто не хочет работать! У них есть план, скажем, раскрыть два уголовных дела за месяц. Как думаешь, как они их раскрывают? Бегают ищут? Нет! Даже, если поймают не факт, что суд признает их вину: преступник-то может и настоящий преступник, да, вот, он и откупиться может! Они просто смотрят тех, кто, например, освободился условно-досрочно, фабрикуют дело, ну, подбрасывают, скажем, наркоту ему, а суд, в виду того, что он уже сидел, приговаривает его, даже не выясняя обстоятельств дела! Видел я одного такого мужика, один раз он по глупости влетел, а потом его еще 4 срока так и волокли!'. Это откровение очень взволновало Маера. Действительно, нет ничего проще, чем посадить девушку-цыганку, которая уже сидела, даже если она встала на законопослушный путь. Да, и оказавшись в тюрьме, Алмаза оказалась там незаконно. Она рассказывала Маеру, как это произошло:
   'У нас тогда приехали два брата, они торговали наркотиками. Ну, а на их след уже вышли опера. В общем, они их взяли у нас дома. Я-то тогда только с матерью жила в доме - сестры замужем были. Ну, я пошла в милицию, спросила у оперов сколько стоить будет их выкупить. Они сказали, что 2 тысячи долларов. Мы, конечно, наскребли кое-как эти деньги, и я отнесла им. А на следующий день их из отделения в 'Кресты' отправляют. Я-то пришла к операм и говорю, что, мол, за дела? Заплатили же! Деньги тогда возвращайте! А они отвечают, что я, мол, их провоцирую и деньги они никакие не брали! А на следующий день, ко мне приходит парень-наркоман и говорит, мол, Алмаза у меня в кармане меченные деньги - менты отправили к тебе покупать. Я отвечаю, что я не торгую, ну, я тогда и в правду не торговала. Короче, я выпустила его через 'черный ход' и все. А потом уже и забыла, потому что часов пять прошло. Я ушла в магазин, а потом прихожу, а у меня в доме обыск. Ну, менты роют найти-то ничего не могут, ведь, у меня ничего нет! А их главный подходит ко мне и говорит, мол, давай признавайся, где спрятала! Я отвечаю, что нет ничего, а он подходит к моей куртке и говорит, мол, ну, давай посмотрим. Позвал понятых и вытаскивает у меня из кармана деньги, которые меченными были. А так как я уже была осуждена условно тогда, суд ничего не стал выяснять. Дали 13 лет строгого, вот и все! Хорошо, что мне выпало только 6 отсидеть и на УДО выпустили.'.
   Теперь, Маер боялся такого же эпизода, поэтому он попросил всех своих друзей в милиции найти связи в 54-ом отделении. Хотя, к его сожалению никто найти не мог. Но в последний момент Рома нашел выходы на людей из этого отделения. Рома спрашивал всех, кого знал, и все-таки нашел. Оказалось, что его хоршие знакомые в Главном Управлении Полиции Нравов знают кого-то оттуда. Рома позвонил Маеру и сказал: 'Готовься! В понедельник мы поедем в Полицию! Там будем решать, так, что купи-ка литр водки!'. Теперь, оставалось ждать понедельника.
   Все, что Маер делал для Алмазы, он делал, как для самого себя. Хотя, в общем, он это и делал для самого себя. Так, он творил свой мир. Творил его своим Желанием. А Алмаза тем временем, ничего не зная о его попечительстве, сохраняла к нему нежные чувства. И, когда он сидел в опустившем магазине в воскресенье вечером, прислала ему СМС-сообщение: 'Сначала ты был просто Маер, потом - друг, потом - больше, чем друг, теперь - мой молодой человек!'. И это сообщение заставило Маера задуматься над развитием отношений между мужчиной и женщиной в принципе, и было у него много мыслей, но абсолютно четко он понимал, что, если их отношения не разрушаться, значит останется всего два шага развития: первый - он станет для нее женихом, второй - мужем. И с этими размышлениями он совсем забыл о том, что должно прийти Странное Время, а оно все не приходило, как и обещанные морозы.
  
  5.
   В отличие от множества других милицейских подразделений Управление Полиции Нравов найти было совсем нелегко. Оно занимало два нижние этажа одного из жилых домов на Тверской улице. Перед входом в Управление, со двора, теснились припаркованные автомобили с гражданскими номерами, но по большей части с отличительными особенностями: в одной на задней полке салона сквозь стекло виднелась фуражка, в другой - бумажные мишени, предназначенные для стрельбы в тире, в третьей - полузаваленная шмотками мигалка. Сам вход в Управление не выделялся красивыми табличками в духе: 'Министерство Внутренних Дел, Полиция Нравов'. Ничего такого не было. Единственное объявление, написанное фломастером, словно светилось на серой и невзрачной деревяной двери: 'Уважаемые граждане! Жилконторы здесь нет!'.
   Рома и Маер вошли внутрь. Глухо отстукивая коблуками туфель по деревяному полу, они прошли в глубь корридора, по правой и левой стороне которого расположились ряды дверей с серыми табличками: 'Инстпектор 1-го отдела', 'Начальник 2-го отдела', 'Секретариат' и т.д. В конце корридора они свернули в кабинет с табличкой: 'Приемная', дверь которого была открыта настижь. Приемная была просторным светлым помещением, внутри которого суетились люди с бумагами, периодически то появляясь из мрачного корридора, то растворяясь в нем. Рома и Маер, не обращая внимания ни на кого, прошли через приемную к двери с табличкой: 'Начальник Управления' и без стука вошли внутрь. Кабинет начальника был тесным и неопрятным. Слово 'евроремонт' тут не слышали ниразу и тем более не знали что это означает. Несмотря на табличку 'Начальник' в тесном кабинетике распологалось целых три стола, а народу там было еще больше. Постороннему человеку пришлось бы долго гадать кто есть начальник, но для Маера, а тем более для Ромы все лица были знакомы. Действительно, все, кто там находился были начальниками разных уровней, но Маер сразу узнал самого главного из них 'Володю', коренастого невзрачного человека, сидевшего в самом углу кабинета. С Володей они были знакомы и встречались у Ромы на даче, когда летом они ездили на шашлыки. Но Маеру и Роме нужен был не он. Они поочередно поздоровались со всеми за руку и уселись на диван.
   Другой человек, низкого роста, сухого телосложения с гутым басом, не стыкующимся с его внешним видом, сказал им подождать минут десять и вышел.
   Нужно сказать, что по лицам и внешнему виду любого из этих людей, уважаемых и занимающих высокие посты, старших офицеров, можно было сразу угадать их предрасположенность к употреблению алкоголя. Каждый из них сейчас был занят своим делом и выглядел хмуро, но Маер знал, что им поднимет настроение чуть позже. Это бутылка водки, купленная им по совету Ромы.
   Дверь кабинета снова открылась и человек с густым басом, которого тоже звали Владимиром, но называли именно Вовой, в отличие от самого главного начальника Володи, позвал друзей и пригласил выйти.
   Они поднялись и вместе с Вовой вышли в мрачный корридор.
  - Ну, что там у вас? - спросил Вова, держа руки в карманах брюк, а его хмурое выражение лица едва виднелось из полумрака.
  - Ну, помнишь я тебя спрашивал про 54-ое отделение? Про девочку-цыганку? - спросил Рома.
  - Да... - ответил Вова.
  - Ну, это для него надо. - Рома кивнул в сторону Маера - он расскажет.
  - Говори, Маер - кивнул Вова в ответ Роме.
  - Дело в том, что девочка недавно освободилась, на УДО ушла, я боюсь, чтобы она под раздачу не попала. Хочу, чтобы ее опера не трогали - коротко объяснил Маер и замолк. Вова понимающе кивнул, достал из кармана сотовый телефон и набрал номер.
  - Алле! Игорь? Здорово! Как сам?... Ясно... Да, давненько не слышались!... Ну, конечно, если набираю - значит что-то нужно. Надо помочь коллегам из ГУИНа... Хорошо... Сейчас дам трубку - человек все объяснит! - Вова протянул трубку Маеру.
  Маер в свою очередь еще раз, но более подробно рассказал все Игорю, человеку на другом конце провода, и спросил можно ли чем-то помочь. Игорь ответил утвердительно, и они договорились о встрече через два дня, с целью визита в 54-ое отделение. На этом разговор закончился.
   Маер поблагодарил Вову и достал бутылку водки.
  - Ты извини, я так по-свойски... - начал Маер, но сразу увидел, как лицо Вовы просветлилось.
  - Так! - серьезно начал он - Не вздумайте уходить! Идите в кабинет и готовьте на всех, сейчас я приду! - и он чуть ли не бегом куда-то удалился, а Маер и Рома вернулись в тесный кабинет начальника.
  Там, Маер достал бутылку и выставил на стол Володи. Хмурые лица кабинета, как одно просветлились, дела, которыми были заняты люди, отошли до лучших времен, как по мановению волшебной палочки. Володя молча встал и скрылся в кладовке, но через минуту появился со стопками на всех кто был в кабинете. В это же время в кабинет вошел Вова и тоже скрылся в кладовке. Выходя оттуда он на тарелке вынес подогретые в микроволновке котлеты и рыбу в кляре, а также литр сока с одноразовыми стаканчиками. Кто-то уже разлил водку по стопкам и со словами: 'Ну, поехали!' все взяли стопки, чекнулись и выпили. Затем, все расселись по своим местам с облегчением на душе и в организме. Кто-то взял сигареты и закурил. Маер сделал тоже самое, а затем он обратился к Вове:
  - А кто этот Игорь?
  - Ну, он в РУВД работает. Во всех отделениях у него люди есть...
  - А как мне с ним лучше расчитаться за помощь?
  - Он ничего не попросит!
  - Ну, значит, можно также? - и Маер кивнул в сторону стола.
  - Да, накроешь ему столик и все...
   На этом тема была закрыта. Выпив еще по паре стопок Маер и Рома со всеми попращались и ушли. То, что им было необходимо они уже получили.
  6.
   Маер умилялся тем, что он видел вокруг себя. Все шло так, как он того хотел. Он жил легко, радуясь тому, что получал. Отношения с Алмазой развивались так, как он того желал, но постепенно он начал ощущать, что ревность вкрадывается в его душу. Так было всегда и со всеми, кем он мало-мальски дорожил. Ревновать было не к чему, но он ревновал. Алмаза не раз говорила ему, что ей нужен только он, но, видя как она кому-то отсылает сообщения, все у него внутри замирало. Первым делом он решал, что она отсылает СМС другому парню. Но пока, он молчал о том, что думал, хотя, Алмаза всегда замечала перемену его настроения и понимала из-за чего это. Она говорила: 'Не нравится мне эта твоя ревность!', а он отвечал: 'Что ж, все мы неидеальны!'.
   Но когда трезвость мысли снова возвращалась к Маеру он понимал, что должен справиться с собой и уничтожить свою ревность. Понимал это до первого же подходящего случая. И снова испытав душевные волнения, он карил себя за свою слабость. Но однажды, он увидел и начал понимать происхождение свой ревности. Он думал: 'Посмотри на себя! Все, что вокруг существует создано тобой и создается твоим Желанием! Все, все, что я вижу движется в ту сторону, куда я его направляю! Это, как вода в пруду: я опускаю руку в воду и, черпанув, создаю движение воды в ту сторону, куда пожелаю, но ревность... Она словно живая... Словно живой организм, рыба, головастик, в этой воде - движется против течения воды! Она словно сверлит мой мозг откуда-то снаружи, с того мира, который существует вне моей реальности. Словно что-то пробивается в мой мир помимо моей воли, моего Желания! А я... Пытаюсь изгнать это, потому что мне это не нужно... Откуда берется эта ревность? Зачем она нужна мне? Как победить ее?'.
   Но Маер знал ответ на свои вопросы и ответ он видел в делении одного из его компонетов Счастья. Ему нужно было познать Веру и Терпение. Главным образом научиться доверять. Но как это сделать?
   Первым делом Маер знал, что его чувства зависят от его мыслей, а значит, нужно было научиться мыслить так, чтобы его мысли успокаивали его чувства, но он не мог поймать нужный настрой. В действительности, получалось так, что его чувства управляли его мыслями: складывалась определенная ситуация, внутри него все начинало закипать и мысли сами собой складывались такие, которые разжигали, а не успокаивали его внутренюю бурю. Что же это могло быть? Что вторгалось в его Мир? Неужели это было его Истинное Желание?
   Но, однажды, Маер увлекся мифами древнего Рима. Его философская концепция о двойственности мира заставила его обратить внимание на некоего двуликого Бога Януса. Маер прочел о том, что Янус в мифологии был Богом времени, входов и выходов. Считалось, что Янус сотворил Мир, а затем уступил место владыки Юпитеру. На всех изображениях одно из лиц Бога было молодым и симовизировало взгляд в прошлое, другое - старым, оно смотрело в будущее. Маера захлестнуло легкое волнение, такое волнение которое захлестывает на пороге какого-либо глобального открытия.
   Всю жизнь Маеру казалось, что внутри его словно живет два человека. И его ревность, внешнее чувство, которое пробивалось в создаваемый им Мир откуда-то со стороны, которое управляло его мыслями словно он сам, было проявлением его второй сущности. Все его знакомые и даже близкие родственники всегда говорили, что понять Маера невозможно - сегодня он один, завтра - другой.
   Только сейчас, листая страницы мифов, Маер начал понимать, что нет никакого внешнего Мира, что его ревность - это он сам, только другой. Другой человек с другими Желаниями. А он в своем Единстве Личностей есть Бог, двуликий Бог, который сам творил Мир, благодаря прошлому и будущему, складывая частички единой мазайки своей жизни.
   А еще Маер узнал, что месяц 'январь' назван благодаря именно этому Богу, месяц, в котором он родился.
  
  7.
   Всю ночь Маер отдыхал в 'Троице'. Рома попросил его приехать - он снова поругался с Оксаной и поэтому его моральное состояние было неудовлетворительным. Их ныняшняя перебранка не была слишком серьезной, поэтому Маеру не составило труда их помирить. Он приехал в кафе, когда Рома был там один, и предварительно успел выпить. После чего, он позвонил Оксане и попросил ее приехать. И она приехала с подругой - всем в их компании знакомой. А чуть позже явилась также всем знакомая в компании Лариса с сестрой. С Ларисой Маер познакомился несколько недель назад. Она была очень симпатичной и приятной девушкой, к тому же очень хорошо пела. И они с Маером понравились друг другу с первой встречи, но после этой встречи Лариса исчезла и долгое время не появлялась в кафе. Как выяснилось этой ночью: она пыталась наладить свою личную жизнь, но, в конце концов, рассталась со своим молодым человеком.
   Ночь в кафе проходила весело, в прочем ничего нового в этом нет. Только этой ночью Маер много пил. Пил разные напитки: от джин-тоника до абсента, и поэтому быстро потерял над собой контроль. Чуть позже, он уснул в подсобке на диване, хотя, где-то через час его заставила проснуться Лариса. Под утро все начали расходиться. Сестру Ларисы уже проводили домой, в то время, когда Маер спал, и, теперь ему предстояло проводить домой Ларису. У ее дома они купили еще джин-тоника и долго целовались в машине, но Маер помнил, что в 11 утра у него встреча с Игорем из РУВД, а это значило, что ему нужно было отоспаться и протрезветь, а времени на это совсем не оставалось. В итоге, он отправил Ларису домой и сам отправился домой. Спал он ровно один час и, хотя мысли его приобрели трезвые очертания, алкогольное дыхание заставляло запотевать окна автомобиля.
   Перед тем, как приехать к РУВД за Игорем, он зашел в 'Ленту' и купил бутылку бренди 'Наполеон'. В назначенное время он был у РУВД. Он подъехал и позвонил Игорю на сотовый. Игорь ответил, что через 10 минут будет. Маер сидел в машине и ждал. Через несколько минут слева от его машины, медленно подъехав, остановилась темнозеленая тонированная 15-ая модель. Окно приоткрылось и изнутри ему махнули рукой. Маер закрыл свой автомобиль и пересел в 15-ую. Человек лет 35-ти протянул руку и поздоровался. Это и был Игорь. На милиционера он похож не был. Модная меховая куртка и обильный, резкий, но приятный запах туалетной воды, почему-то никак не укладывались ассоциативно с образами большиства сотрудников. Хотя, Игоря все-таки выдавали серые брюки с офицерскими лампасами. Так они отправились в 54-ое отделение. Игорь хотел переговорить сразу с начальником отделения, но того не было на месте. Поэтому пришлось обратиться к его заместителю - крепкому майору, китель которого был весь в наградах, что говорило о его причастности к военной компании в Чечне. Игорь вошел в кабинет и поздоровался, а затем сказал:
  - Михаил Викторович, тут такое дело... Помощь нужна!
  - Ну, говори! Что у тебя?
  - Не у меня... Вот человек... - и он указал на Маера. А Маер в свою очередь кивнул майору.
  - Ну, пусть человек говорит! - ответил тот.
  - Он скажет, но нужно же представить сначала: Он наш коллега из главка, ГУИН, важная персона, за него многие люди говорили - так коротко представил Маера Игорь. За тем он обратился к Маеру - Ну, рассказывай!
  Майор жестом пригласил обоих сесть.
  - Дело в том - начал Маер - что у вас в районе живет некая девушка. Она отбывала срок в 'Саблино' по 228 статье, торговля наркотиками, и была освобождена условно-досрочно. Сейчас ее совесть чиста, но я хотел бы попросить вас повлиять на работу ваших сотрудников, оперативников, чтобы они поменьше ее волновали. В общем, реально сделать, чтоб ее не трогали?
  - Ну, а что ж не реального-то? Реально!
  - Дело в том, что девушка - цыганка!
  - Цыганка? - вопросительно воскликнул майор, в виду того, что в их районе за цыганами велось особенно тщательное наблюдение.
  - Да. Я хочу в будущем забрать ее в свою семью. Ведь, я тоже цыган.
  - По тебе видно! - с кривой улыбкой процедил майор.
  - Можно оформить негласную опеку! - вмешался с предложением Игорь.
  - Ну так мы и сделаем! - ответил майор - Она на работу устроилась?
  - Да, работает! - ответил Маер.
  - Хорошо. Короче, завтра после 6-ти вечера до 11-ти приведи ее ко мне. Пусть возьмет справку об освобождении. Все устроим.
  - Спасибо, товарищ майор! - Маер встал и протянул руку на прощание.
  - Незачто пока!
  Игорь и Маер вышли из кабинета, а чуть позже уже подъехали к машине Маера.
  - Сейчас, Игорь, подожди секунду, пожалуйста! - Маер выскочил из машины, нырнул в свою и достал бутылку бренди в красивой упаковке. С ней он заглянул в машину Игоря. - Спасибо тебе за помощь, Игорь. - Маер протянул презент.
  - Да, это лишнее, если честно! - скромно ответил Игорь.
  - Благодарность не бывает лишней! Спасибо еще раз!
  - Незачто!
  Так, Игорь и Маер распрощались. Маер сел в свой автомобиль и поехал домой высыпаться.
  
  8.
   На следующий день Маер встретил Алмазу после работы. Восемь вечера. Им предстояло нанести визит майору, заместителю начальника 54-ого отделения милиции. Алмаза села в машину к Маеру и, как всегда, подставила щеку, для того, чтобы он поцеловал ее. Маер поцеловал и тронулся с места. Развернулся и устремился по привычному уже маршруту.
  - Ты справку взяла? - спросил он у Алмазы.
  - Да. Только я с тобой не пойду!
  - Что значит не пойду, я не понял? Нас двоих ждут!
  - Ага, и я оттуда не выйду! Прямо там и подбросят!
  - Ты глупости говоришь! Такую чушь! В отделении никто ничего делать не будет, даже если бы ты без меня была! Они могут и домой придти, с панятыми! Короче, ты мне веришь?
  - Верю...
  - Тогда пойдешь со мной! Ты обещала меня слушаться! Я плохого тебе не сделаю! Ты просто не понимаешь сути. Ты, можно сказать из другого мира, ты представления не имеешь о милиции, а я имею! Я знаю, даже как они к тебе относятся: девочка-цыганка, торгует наркотой, на УДО, если понадобится можно всегда закрыть. И на плевать, что ты уже ничем не занимаешься! А так мы придем, уже будут знать, что если закроют по беспределу - могут и горя хлебнуть, потому что за тебя приходили, хадатайствовали 'сверху'!
  - Да, ну! Им плевать! Опера там боги!
  - Вот так ты мне веришь! Я тебе говорю, что я их знаю: они не боги там! Для тебя они, как Боги, но каждому в милиции есть чего боятся! У всех есть начальство, есть контролирующие службы и т.д.
  - Мент мента всегда покроет!
  - Чушь! Мент мента будет покрывать только в том случае, если ему самому грозят неприятности! А, если есть возможность сдать другого мента, чтобы неприятности обошли его стороной, то он так и сделает! Мой дядя-цыган, который в УСБ *
   работает, много рассказывал, про ментов, которые, как дети, рыдали у него в
   кабинете, когда им срок светил! В общем, ты сейчас идешь со мной, и я ничего не
   хочу слышать! Верь мне! Я плохо тебе не сделаю!
  - Ладно... Я тебе верю! Но, просто, мне кажется ты мне что-то не договариваешь! Кто ты? Откуда столько знаешь?
  - Кто я? Это так ты мне веришь, да? Каждое мое слово, каждая моя мысль перед тобой открыта! Все чистая правда! Что ты обо мне думаешь? Что я засланный казачок? Мент, который тебя хочет посадить? Так я бы мог уже это сделать сто раз! Но самое главное - никого засылать-то не надо, чтобы тебя посадить! Тебе, на УДО, достаточно три административных нарушения, чтобы вернуться в 'Саблино'! Три раза перейти на красный свет дорогу, и все! Я не договариваю! - Маер ухмылялся в диком возмущении- Я открыт перед тобой! А ты мне не веришь! Ты своим барыгам** больше веришь! Номер телефона им свой оставляешь! Вот, от кого ждать плохого надо!
  - Да, нет! Ты не правильно понял! Я знаю, что ты не казачок! Ну, просто мне кажется, что ты что-то не договариваешь!
  Маер замолчал, демонстративно давая понять, что обиделся на Алмазу. Они подъехали к отделению. Маер достал с заднего сидения заблаговременно купленную для майора бутылку шотландского виски, и они поднялись в кабинет. Маер вошел и протянул руку приветствия майору:
  - Здравствуйте, Михаил Викторович!
  - Здравствуйте, здравствуйте! Что? Привез?
  - Да, конечно - улыбнулся Маер.
  - Ну, садитесь!
  - Спасибо! - Маер и Алмаза сели рядом друг с другом перед столом Михаила Викторовича. Затем, майор обратился к Алмазе:
  - Паспорт с собой?
  - Да.
  - Давайте! И справку об освобождении!
  Майор тщательно переписал все данные к себе в журнал и вернул документы Алмазе. Затем, он обратился к ней:
  - Раз в три месяца будете приходить ко мне для беседы. В оставшееся время вас
  
  
  *УСБ - Управление Собственной Безопасности. Одна из функций: поиск и привлечение
   к ответственности сотрудников, занимающихся незаконной и преступной деятельностью.
  ** Барыга - (жарг.) розничный торговец наркотиками.
   никто беспокоить не будет. У вас есть человек, который будет за вами наблюдать -
   майор кивнул в сторону Маера. - Это все! - улыбнулся он, подводя разговор к
   концу.
  - Подожди меня в корридоре! - сказал Алмазе Маер. И когда она вышла обратился к майору - Спасибо за помощь, Михаил Викторович.
  - Было бы за что!
  - Вот у меня тут в качестве благодарности... - Маер вынул из пакета бутылку виски и заметил как искра радости мелькнула в глазах майора.
  - Ну, это лишнее... - не без удовольствия в голосе ответил Михаил Викторович, той же фразой, что и вчера Игорь.
  - Благодарность лишней не бывает - улыбнулся Маер. После этого, Маер оставил свою визитку и пообещал майору помощь в сфере рынка автозапчастей. Так они и распрощались.
   Маер и Алмаза сели в машину и вскоре уже были около дома на Ржевке. Она подставила щеку для поцелуя, но Маер медлил.
  - А что? Только в щеку можно? - робко спросил Маер.
  - Да! - резко ответила Алмаза, а в ее голосе послышались нотки страха и волнения.
  - Да, ладно тебе! Дай поцелую нормально!
  - Нет! Все, Маер, хватит! Я сказала 'нет'!
  - Ну, и ладно! - Маер поцеловал ее в щеку и она вышла из машины.
  
  9.
   Маер ехал к дому. Он понимал, почему Алмаза отказалась от поцелуя. Он слышал это в ее голосе - она боялась, потому что никогда в жизни ни с кем не целовалась. Но он хотел быть первым. И он знал, что предварительно ее нужно убедить совершить данный шаг. Не останавливая автомобиль, Маер начал набирать сообщение Алмазе: 'А что тут такого? Почему я тебя не могу поцеловать в губы?'. Маер отправил СМС и стал ждать ответа, но через несколько минут раздался звонок телефона. Это была Алмаза. Сняв трубку Маер сразу же услышал ответ на его вопрос:
  - Потому, что я не умею! Я тебе уже говорила!
  - Так и не научишься, если не пробовать! К тому же там нечего уметь, да и в крайнем случае можно просто чмокнуть на прощание, только не в щеку, а в губы!
  - Да? Ну, подумаю...
  - А что это ты так свободно говоришь, а? У тебя что, дома никого нет?
  - Я на улице...
  - А что ты там делаешь? - Маера охватило чувство волнения.
  - Все, ничего. Я ответила на твой вопрос!
  - Я задал следующий!
  - Все, Маер! Пока!
  - Ну, пока... - Маер задумчиво отключил связь.
  Он ехал к дому и думал: 'Так, может она вышла в магазин...? Ну, конечно! Она бы сразу попросила довести до магазина, как это было уже не раз. Может, она пришла домой, а кто-то из ее родни попросил куда-то с ними сходить? Ага, конечно! А что тогда она так свободно по телефону говорила? Нет! Время как раз то, когда она отдает наркоту! Значит, она меня обманывала! Она не перестала заниматься этим!'. Маер достал сотовый и набрал сообщение: 'Я думаю, ты меня обманываешь!'. Отправил. Ответа не пришло. Это подтвердило преположение Маера. Она была занята. По времени все сходилось.
   Маер вошел в квартиру. Приготовил себе поесть и открыл банку джин-тоника, только что купленного в ларьке. Настроение его было испорчено и охватывало волнение. Он поел и снова взял телефон. Попивая джин-тоник, он набрал СМС: 'Я не ожидал, что ты меня будешь обманывать! И это очень плохо!'. Ответ пришел гораздо позже, когда Маер уже собирался ложиться спать: 'Радость ты моя, брось меня! По мне тюрьма плачет! Я уничтожить себя хочу! Ненавижу себя, но не тебя! Ты - драгоценное мое создание! Прости меня и забудь!'.
   У Маера все оборвалось внутри. Пустота и холод, как корка льда начали обволакивать сердце.
   Морозы, которые обещали синоптики наступили. А с ними пришло и Странное Время. Время, которое отнимало все самое дорогое в жизни Маера и делало его холодным и бесчувственным. Ледянным и пустым в душе. А может быть и это Время было придумано Маером, как некий показатель, который помогал Маеру критически судить о том, что у него было... Алмаза была совсем другой. Из другого Мира. Мира, с которым Маер еще не соприкосался, но создал его в своей жизни, чтобы постигнуть. Маер был готов к концу отношений с Алмазой с самого начала, но чувств для этого конца было недостаточно. В противном случае, эти отношения остались бы всего лишь пролетевшим эпизодом, который не оставил следа в его жизни. Теперь, Маер имел то, что ему было необходимо: Чувства и Страдания очередной Роли, Познание и духовное Удовлетворение, Силу, которая помогала ему создавать Равновесие и Гармонию, Силу, которая ведет к независимости и Свободе. Маер знал, что такое Счастье. Маер знал, для чего оно нужно. И хотя, его Знания большинство врачей-психологов расценили бы не иначе, как 'комплекс сверхценной идеи', этот 'комплекс' позволял Маеру быть выше других и, притом, возвышать других. И так ли это важно: чем именно были Знания Маера, если они помогали людям - делали их увереннее в себе, в своих силах, позволяли тварить, любить, наслаждаться без страхов и сомнений. Так ли это важно, если, прожив жизнь так, как учил Маер, человек мог уйти из жизни без сожаления и с наилучшими воспоминаниями? Так ли это важно, если человек узнавал новые Миры и мог выбирать лучшее? Каждому решать по-своему. Тем не менее, Маер решил, что Роль Алмазы выполнена и он получил то, что хотел. И хотя, он был эгоистом и первоочередно рассматривал к выполнению лишь свои Желания, он не был глупцом: он знал, что необходимо видеть и стремиться осуществить также чужие Желания, а, значит, необходимо видеть свою Роль для другого человека или окружающих, невидение которой самого себя приводит в тупик, сбив с пути. Ведь, каждый человек не только получает, но и дает. И это закон Единого Мира - если ты отдал, значит, ты получишь, если получил, значит, отдашь. Не знание его могло бы в течении долгого времени заводить Маера в тупики, прежде всего душевные. Ведь, получив то, что тебе необходимо, но не выполнив свою Роль, ты не сможешь начать новую Игру, а, следовательно, это вызовет душевные переживания, сомнения и терзания.
   Но в случае с Алмазой, он решил, что и его Роль окончена: Он заставил ее чувствовать, возродил Стремление к жизни, дал почувствовать, что Счастье для нее возможно. Для этого он отдал ей часть своей Силы и часть души. Он развил в ней ее собственную Силу и показал, как становиться сильнее. Однажды, Алмаза вновь пропустила уже редкую для нее фразу: 'Я слабая! У меня нет никакой Силы!', на что Маер ответил: 'Я не буду больше запрещать говорить тебе это, потому что это уже не так! Смотри, мне на день рождения ты купила свитер. Притом, сказала: 'Я выбирала его на свой вкус и поэтому ты будешь его носить!'. Вот, это и есть твоя Сила! Ты начала тварить свой Мир, на свой вкус!'. Алмаза задумалась тогда, но больше не говорила о своей слабости. Не говорила, потому что почувствовала себя сильнее. Но после этого всего Маер заставил ее сделать Выбор: отказаться от прежней жизни, или вернуться к ней.
   И в этот вечер он увидел для себя ответ: Алмаза сделал свой выбор: она выбрала случайность, риск и Страдания, а, значит, ей это было необходимо. Но она так и не получила большего, потому что за него нужно было бороться. Нужно было отказываться от того, к чему она привыкла. Маер решил, что она не захотела. Возможно, она не захотела отказаться от того сомнительного отголоска Счастья, которое она вообще способна была себе представить, ради того Счастья, о котором говорил Маер, но о котором она не имела представления. И для того, чтобы полностью убедить ее в существовании этого Счастья Маер должен уйти из ее жизни. Только тогда она оценить и поймет, что ее Счастье вовсе не в той жизни, которой она жила раньше. Отстрадав, переживая смерть чувств, у нее останутся лишь Знания о Счастье, к которому она начнет стемиться.
   Маер взял сотовый телефон и набрал СМС: 'Наверное, ты права! Мы из разных миров! И если мы останемся вместе - ты всегда меня будешь обманывать! Я не твое Счастье - твое Счастье - наркотики! А твоя жизнь вовсе не в моих руках, и тут-то ты меня обманула!'. Где-то в глубине души Маер хотел получить ответ, но его не приходило. Тогда Маер явно почувствовал, что конец близок. Минут через 30 Маер выслал еще одно СМС в догонку: 'Из всех за жизнь воспоминаний одно тяготит сильнее душу: Это мечта, к которой прикоснулся лишь на мгновение!'. Это сообщение было прощальным для Маера. Он уснул.
   Всю ночь Маеру снилась Алмаза. Во сне даже сбылось его второстепенное Желание о поцелуе. Но каждые полчаса он просыпался, чтобы посмотреть не пришло ли от нее сообщения. Но ничего не было. Она просто решила больше ничего не писать. Маеру как-то не верилось полностью, что все вот так вот закончится. Но с утра, проснувшись на работу, он еще раз сказал себе: 'Это конец!'.
   Была суббота и на работу он встал чуть позже, потому что мог спокойно доехать до магазина без пробок.
  На душе было пусто и холодно. Но перед глазами стоял образ Алмазы.
  'Это конец! Это конец! Это конец!' - повторял себе Маер. Он хотел ехать и говорить одно и тоже, как когда-то он говорил фразу 'Она будет моей!'. Но мысли постоянно отвлекались, внимание рассеивалось и он прекращал говорить это себе. Но потом вспоминал и начинал снова. Но Желания все закончить не было. Была пустота. Был холод. Но не было Желания прекратить отношения с Алмазой. А это значит, что появилось новое Желание, а вместе с ним и новая Роль.
  
  10.
   За столом в 'Троице' сидели Маер, Лариса, ее сестра Света, Рома, Оксана, общая подруга Зоя со своим мужчиной. Народу в кафе было немного, поэтому свет был приглушен и не раздражал глаз. К тому же 'столик для избранных' находился уединенно от других столов и занимал место недалеко от бара. Как стол профессора университета перед аудиторией, он открывал вид в общий зал на расстоянии. Поэтому основное освещение кафе в минимальной степени затрагивало это место. Маеру это нравилось. Он не любил свет, но любил наблюдать за людьми издалека. Хотя, сейчас он ни за кем не наблюдал. Больше того, в разговоре с Ларисой они словно отделились от всей компании. Периодические окрики пытались вернуть их за стол, но это было ненадолго. Снова увлекаясь разговором, они покидали всех присутствующих. И разговор этот начался с того, что Маер поинтересовался личной жизнью Ларисы:
  - Ну, как там у тебя с твоим парнем? - спросил он.
  - Да никак! Сама не понимаю, что происходит! Головой думаю: не нужен он мне, не видимся неделю, а потом все сначала! - начала рассказывать Лариса.
  - А почему не нужен?
  - Ну... Каждая девушка должна смотреть в будущее, а я смотрю и вижу, что нам с ним вместе быть нельзя!
  - Почему нельзя? Если хочешь, то можно! А, вот, в будущее смотреть, как раз не стоит!
  - Нельзя, потому что он не хочет нормальных отношений! Слушай, у него есть еще одна девушка, он чуть ли не втроем нам жить предлагал. Да, и относится он ко мне не по-человечески! В один день я ему не нужна, а в другой - приспичит что-то и названивает мне!
  - А у тебя-то что? Никакого уважения к себе нет, что ли? Нужно знать себе цену, вот и все!
  - Знаешь, сколько раз мне это говорили? Все так говорят! А, у меня не получается! Начнем снова видится - вроде все хорошо, а потом опять - плохо!
  - Знаешь, на все воля человека! Тебе решать нужно это или нет, но ты мечешься, потому что не знаешь, чего хочешь, а нужно знать! Если человек не знает своих Желаний, он заходит в тупик! Но на самом-то деле все очень просто - хочешь - будь с ним, не хочешь - не будь!
  - Но все не так однозначно в жизни! Бывает сначала хочешь одного, а потом - другого!
  - Так не бывает! Ты всегда хочешь только одного! А то о чем ты говоришь, показывает тебе, дает понять, что ты сбилась с пути, что тебе нужно определиться! Понимаешь, бывают минутные порывы, но это не Желания! А точнее это Желания, но другого рода, я называю их Второстепенными Желаниями, то есть происходящими от животной природы человека, как, например, голод. Грубо говоря, я иду по улице и разглядываю девушек - половина мне нравится, но это вовсе не значит, что я хочу быть с ними вместе. Похожее и в твоем случае: ты хочешь расстаться с человеком, но тебя держут Второстепенные Желания, такие как, например, привычка. А привычка - это, по сути своей страх. Страх перед новшеством. А страх никогда не дает человеку ничего хорошего, кроме спасения его жизни в экстренной ситуации. Ведь, если твои отношения перестали приносить тебе радость, а страх мешает начать что-то новое, то тебя уже точно не будут радовать никакие другие отношения. Ты боишься страдать от разлуки с человеком, к которому привыкла, но даже Страдания приносят пользу.
  - Чем же они полезны?
  - Они развивают личность! Страдая, ты анализируешь свое поведение, находишь ошибки и стремишься избавиться от своих недостатков. Испытав Страдания, ты становишься сильнее.
  - Но, может, я не хочу быть сильной!
  - Как это не парадоксально, но сильной ты не хочешь быть, потому что ты слабая! Хотя, в этом плане нельзя применять слово 'хочешь'. Нельзя испытывать потребность в силе, потому что это заложено в человеке, как сам мировой процесс, как Истинное Стремление Единого к развитию и расширению. Сила - это способность к преодолению Страданий и, хотя, человек неосознанно жаждит Страданий, делает он это только из-за того, что стремится стать сильнее. Сила - это в некотором роде синоним Счастья. А человек не может просто не хотеть быть счастливым. Короче, тебе мой совет: научись разбераться в своих Желаниях, научись делать Выбор, между Желанием Первостепенным и Второстепенным, тогда ты сможешь быть счастлива, потому что все остальное у тебя есть. А, точнее, ты все это можешь иметь. - разговор между Маером и Ларисой мог бы продолжаться еще долго, но тут вмешалась Оксана, которая уже на протяжении некоторого времени пыталась выдернуть этих двоих из их уединения. Если бы она знала сколько времени они еще проведут наедине...
  - Маер, помнишь я тебе бутылку шампанского проспорила? Так она уже давно на столе! И пока вы тут воркуете, мы ее почти выпили!
  - Ну, раз уж это моя бутылка, ты бы мне хоть бокал налила! - ответил ей Маер.
  Оксана собралась отойти к бару за бокалом, но Рома остановил ее. Рома был в плохом настроении и счел, что Маер решил поэксплуатировать Оксану:
  - Слышишь, сходи сам и возьми! Что, официантку нашел, что ли? - грубо обратился он к Маеру.
  - А ты что суешься не в свое дело? - ответил Маер, чувствуя, как прилив ярости подкатывает к его вискам.
  - Ты что хамишь? Совсем уже попутался, а? - Рома повысил тон так, что окружающие притихли, предчувствуя недобрую перебранку между двумя друзьями.
  - Это я попутался? Это ты, по-моему, совсем оборзел! О чем разговор не знает, а суется, заступник хренов! - в висках у Маера застучало и он начал забывать о приличии и о своей природной скромности, которая даже в общественном транспорте заставляла говорить его в полголоса. Теперь его слышали все. - Ты бы лучше пасть свою прикрыл!
  - Ты что? Охренел совсем? Что орешь, придурок?
  - Все! Задолбал! - Выцедив это, Маер вскочил с места. Рядом сидела Оксана, которая еще не видела от Ромы с Маером таких перепалок, и поэтому напугалась:
  - О- о- о- ой! - Выдавила она низким голосом, как-будто начала спуск с высокой горки на санях - Страшно!
  Но и Рома, и Маер знали, что драки между ними быть не может. Такие перепалки были еще цветочками в те моменты, когда между ними случался конфликт. И в этот раз, несмотря на то, как могло показаться Оксане, Маер вскочил лишь для того, чтобы схватить с соседнего стула свою куртку, сгрести со стола сигареты, зажигалку и сотовый телефон и уйти из кафе, громко хлопнув дверью. Притом, Рома все это время оставался сидеть с тем же невозмутимым видом. Раньше, когда они проводили много времени за совместной работой, случались и более серьезные скандалы, которые были более частым явлением. Но, как правило, все скандалы заканчивались тем, что один из них звонил на следующий день другому по какому-то поводу и разговаривал так, будто вчера ничего не случилось. В этот раз было тоже самое: на следующий день ни один, ни второй уже ни о чем не вспоминали.
  
  11.
  Фонарь.
   Маер припарковался у обочины. Вьюга забрасывала снегом лобовое стекло автомобиля так, что 'дворники' еле успевали его расчищать. Ночь охватила окружающее пространство. От обочины не было ни жилых домов, ни дворов, никаких построек. Был пустырь, через который вдаль за возвышенность уходила пешеходная дорожка, словно оживающая под действием метели. Маер открыл дверь и вышел из машины. Уши, лицо и шею облепил колкий, сухой снег. Он зажмурился и присел на переднее крыло автомобиля.
   В темноте и вьюге, на пустыре в верхней точке возвышенности горел одинокий фонарь. Только один он освещал пространство вокруг. И, хотя, где-то, вдалеке за холмом, который был таким низким, что мог спрятать лишь горизонт и малюсенькие здания жилого квартала, все же виднелся слабый свет фонарей квартала, создавалось ощущение, что кроме этого, единственного, фонаря на этом городском 'поле' ничего больше не существовало. Его тонкий стебель, который был не так хрупок, как могло показаться издалека, потому что был сделан из бетона, все же поддавался действию ледяной бури и накренялся в ту сторону, в которую направляло его Неведомое. Фонарь горел и не гас, и он был один. Ни его каменное тело, ни его железная голова, ни то, что сидело у него внутри, чудесным образом обливая все вокруг светом - ничто не могло бы почувствовать холода, ничто не почувствовало бы пустоты, ничто не почувствовало бы ветра. Единственное, что мог бы почувствовать этот фонарь - это физическую силу, благодаря которой он раскачивался из стороны в сторону. Но, если бы он даже мог мыслить, он все равно не знал бы откуда берется эта сила и не знал бы, что именно холод, пустота и ветер порождают ее и делают ее в той или иной степени значимой. Как бы мог понять этот фонарь, что кроме него существуют еще другие фонари, если бы свет этих фонарей не попадал бы в сферу его влияния? Все что он мог бы понять - это то, что он один, в пустоте, с неведомой силой, которая заставляет его подаваться то в одну, то в другую сторону. Но пока что-то сидело внутри его, обливая чудесным образом все вокруг светом, пока темноту, холод и ветер разрывал свет, этот фонарь существует, а, значит, все, что находится за пределами сферы его влияния - противоестественно. Фонарь есть, а, значит, есть дорожка через пустырь, которую он сверху обливает светом. А разве важно что-то еще для этого фонаря, для темноты, для пустыря и для человека, которому нет другой дороги, кроме той, что освещена фонарем?
   Маер стоял облакотившись на капот машины и вспоминал свои же собственные слова: 'Нельзя идти наперекор своим Желаниям! Нужно распознать свое Желание и осуществить его, не заглядывая в будущее!'. Он развернулся и подошел к дверце машины, напоследок еще раз взглянул на Одинокий Фонарь и залез внутрь.
   Отопитель исправно делал свое дело, а 'дворники' бегали по стеклу, пытаясь угнаться за метелью. Из колонок играла забытая медленная мелодия. Песня из прошлой жизни, которая уже давно не говорила Маеру ни о чем. Это была просто хорошая песня Адриано Челлентано.
   Маер взял сотовый телефон и набрал СМС: 'Как же тошно на душе, когда тебя нет со мной! Золотка, мне жизнь без тебя не нужна!'. Несмотря на позднее время, ответ пришел практически сразу. На табло телефона высветилась надпись: 'Алмаза'. Маер прочел: 'Солнышко, ты мне очень дорог! Я сегодня сидела на работе, думала о тебе, а у меня слезы на клавиатуру капали! Я не могу без тебя!'.
  
  12.
  - Алмаза, просто больше всего меня огорчило то, что я для тебя готов Мир перевернуть, а ты смотрела мне в глаза и обманывала! Дело не в том, что ты не выполнила обещание! Дело в том, что ты сказала мне, что выполнила его, а сама не выполнила. Ты сказала, что пойдешь домой, а сама пошла на встречу с барыгой! Как мне тебе верить после этого? А, ведь, Вера касается не только этого! Ты же знаешь, я ревнив, а если я тебе не верю, значит и ревновать буду больше!
  - Ну, это-то тут причем? Причем тут ревность-то?
  - Притом! Притом, что, если я не буду тебе верить, то я не буду верить ни одному твоему слову! И в этом случае ревность уже просто нечем будет заглушить! А я не хочу так! Потому, что недоверие мучает меня самого! Я хочу верить, хочу быть спокойным, хотя бы в отношении того, что ты мне сказала!
  - Просто я не хотела, чтобы ты волновался за меня!
  - И что? Это стоит того, чтобы врать? Я тебе объясню: ложь - это убийца! Она губит все, что есть хорошее в отношениях! Ложь порождает ложь и недоверие, недоверие заставляет быть замкнутым, а если два человека, которые живут вместе замкнуты, то в сущности их ничего не связывает, потому что они сами по себе! - Маер замолчал, но через несколько секунд добавил - А чтобы я не волновался за тебя можно было выполнить обещание! Или ты выбираешь что попроще? Если так, то знай - благодаря этому мы чуть не расстались, а в этом случае мы бы оба были несчастливы! Ты этого хотела?
  - Нет, но я хотела сделать так, как тебе обещала, но поняла, что сейчас не смогу!
  - Ну, конечно, легкие деньги! Это прекрасно! - с сарказмом ответил Маер.
  - Дело не в этом! Просто, я живу в семье и я должна им помогать!
  - Так пусть сами делают! Почему ты должна рисковать, ради них?
  - Я не позволю, чтобы сестра рисковала!
  - Ты о Лианоре? А что так? Она сама не может сдать?
  - У нее ребенок!
  - Ладно - сказав это, Маер словно отмахнулся от темы - Надо делать - делай! Но только не ври мне больше! Но знай: для того, чтобы быть счастливой, нужно напрячься, потому что Счастья нужно добиться! А ты хочешь все по-легкому! Так не бывает! Можешь только говорить: 'Брось меня!'.
  - Да, потому что я думаю, что ты со мной не будешь счастливым!
  - Ну, и, конечно, самый простой выход сказать 'Брось меня!'. А ты сделай так, чтобы я с тобой был счастлив, потому что я тебе скажу одну вещь: Я никогда не буду счастлив без тебя! Знай это!
  Машина Маера остановилась в привычном месте на Ржевке. Разговор был окончен. Алмаза приоткрыла дверь, собираясь выходить, и подставила Маеру щечку для поцелуя. Но Маер не торопился. Он приблизил свои губы к ее щеке, но не целовал. Алмаза вопросительно повернула голову, и их губы оказались друг против друга. Маер выдержал паузу, предоставляя Алмазе возможность отреагировать на созданную им ситуацию. И она отреагировала - она не отстранилась. Маер медленно сократил расстояние и поцеловал ее в губы.
   Это был первый в жизни Алмазы поцелуй.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  Поводырь
  
  Часть пятая. Эпилог.
  
   'Пескэ думинав, со мангэ тэ-керав,
   Со мангэ тэ-керав, да карик тэ-джав,
   Со бы бах мири тэ-явел бари,
   Миро веш баро, мирэ чергеня.
   Мэ сыр чирикло екджино бешав
   Мэк ратя калэ, мэк веша барэ.
   Мэк ракхэл Дэвэл миро джиибэн!'
   (из цыганской песни:
   'Думаю себе, что мне делать,
   что мне делать, да куда идти,
   чтобы счастье мое было большим,
   как великий лес и звезды.
   Я сижу один, как птица,
   В черноте ночи, в величие леса.
   Пусть сохранит Господь мою жизнь!').
  
  
  1.
   Алмаза шла по тратуару в сторону машины Маера, которая стояла на проезжей части и ярко маргала аварийной сигнализацией. Белая пушистая песцовая шуба Алмазы в свете фар сливалась с лежащим по краям тратуара мокрым снегом, но тем не менее не утрачивая свою яркость. Маер мог узнать Алмазу и в толпе прохожих, даже если бы она только показалась в зоне видимости. Она подошла к машине и села на переднее сидение. Маер улыбнулся ей, обнял одной рукой и поцеловал.
  - Как отработала? - спросил он.
  - Все нормально...
  Привычным путем Маер повез Алмазу к дому.
  - Слушай, я хотел с тобой поговорить...
  - Ну-у-у... - Протянула Алмаза, расчитывая на то, что Маер снова начнет отговаривать ее от торговли наркотиками.
  - Впиши меня в свое дело! - пресек он ее мысли.
  - Нет! - резко сказала Алмаза, пытаясь закрыть тему.
  - Золотка, разве ты не понимаешь, что так для тебя будет безопаснее! Просто, я считаю, что если два человека любят друг друга они должны быть во всем вместе! А когда будем жить вместе, что так же будет - ты сама по себе, я сам по себе? Если так то мне такая семья не нужна!
  - Нет, когда будем жить вместе так не будет! И я этим заниматься не буду! Выйду за тебя замуж, уйду из дома и все!
  - Да мне-то важнее что сейчас! Потому что сейчас я не могу тебя обезопасить, а ты так все делаешь легкомысленно! Ты мне обещала, что не сделаешь больше ошибки, но ничего не продумываешь! Ты не осторожна!
  - Не волнуйся! Все будет хорошо! Я тебе обещаю, что я больше сидеть не буду!
  - Ты мне лучше пообещай, что тебя не поймают! А то, что это значит: больше сидеть не буду?
  - Это значит, что если меня поймают, то я больше сидеть не буду! Я просто-напросто отравлюсь!
  - Что за разговоры? - Маер начал нервничать. - А ты обо мне думаешь, вообще? 'Не буду сидеть', 'Отравлюсь!', какая умная! А не сделать так, чтобы не попасться? Так вот знай: если тебя не будет, то и мне не жить! Знай это! И я говорю это, не потому что так тебя люблю, я говорю это потому что трезвым рассудком понимаю, что в этой жизни у меня уже было все самое лучшее, а больше чем максимум не бывает! Сколько не ищи в колоде карту выше туза - не найдешь, а если упустил уже, то игра закончена! Не будь легкомысленной - цени то, что у тебя есть, потому что когда этого не станет жить и в правду не захочется!
  - Ну, успокойся! Все будет хорошо, я не попадусь, скоплю денег, сделаю что-то легальное, выйду за тебя замуж и все будет у нас хорошо.
  - Ладно... Просто ты должна подумать над тем, что я сказал. Я хочу работать с тобой, так тебе будет безопаснее - ты должна это понимать!
  - Послушай, я никогда и низачто не впишу тебя в эту грязь! Занимайся своим делом!
  - Хорошо, ты не хочешь меня вписывать, потому что это ради тебя! А ты давай мне с этого денег! Ты же знаешь: мне нужны деньги: у меня долго на 4 тысячи долларов, да и на свадьбу нам нужно, тоже не мало, тысяч десять, я так же с тобой поработаю и скоплю!
  - Если хочешь денег, устрой миллицейский налет на цыган!
  - Это ты о чем?
  - Ну, собери своих ментов, я тебе покажу дом, где торгуют наркотой, вы туда войдете с меченными деньгами, сделаете вид, что поймали с поличным, возьмете откуп. А откуп там, где я покажу держат в размере 20 тысяч долларов...
  - С чего ты взяла? Откуда знаешь? - задумчиво спросил Маер.
  - Это стандартная сумма. К тому же я сама слышала. Там золота на миллион рублей, аппаратура, машины, наличкой, я думаю, намного больше 20-ти тысяч...
  - А зачем мне тогда миллицейский налет, если можно взять гораздо больше?
  - Потому что ментов они боятся, а с бандитами могут лезть нарожен!
  - Не полезут, если с пушками быть...
  - Ну, ты подумай!
  - Ладно...
  Маер и Алмаза подъехали к ее дому на Ржевке. Маер остановился, как всегда, чуть поодаль, чтобы его было не видно из дома, а Алмаза пошла в дом, обещав скоро вернуться. Маер сидел в машине и размышлял над ее идей. Она не казалась ему такой уж плохой. Предстояло переговорить на эту тему с Ромой, но основная его мысль была собрать тех ребят, с которыми он в прошлом ввязывался во многие криминальные дела. Немного поразмыслив, Маер решил начать переговоры на эту тему. Достал сотовый телефон и сделал два звонка: один - Роме, другой - некоему Артуру. С обоими он договорился о встрече. Вскоре вернулась Алмаза. Машина тронулась, но, доехав до ближайшего перекрестка, остановилась. Алмаза вышла из машины и направилась к уже ждавшей ее укутанной в пуховик девушке. Маер знал, что ей Алмаза сдает наркотики. Он наблюдал за ними в зеркало заднего вида и видел, как они прогулочным шагом направились во двор, закрытый жилыми домами, пытаясь скрыться от глаз посторонних. Они скрылись во дворе и от взгляда Маера. Теперь он просто ждал, смотря по сторонам. Вдруг он увидел проезжающую мимо патрульную машину миллиции. Проследив за ней взглядом, он обнаружил, что по дороге на встречу ей идет Алмаза и та, девушка, которой она сдала партию наркотиков. Маер напрягся и был уже готов пойти на выручку Алмазе, но патруль проехал мимо. Алмаза дошла до машины и Маера и села внутрь.
  - Ну, и какого хрена вы по дороге шастаете? - гневно спросил Маер.
  - Да, так получилось... Пошли во дворы, как-то так прошлись, что оказались на дороге!
  - Что значит 'как-то так прошлись'? А тут менты ездят! И ты со своей черной внешностью!
  - Ну, не подумали! Конечно, ты прав! Да, они же и знают кто и что в их районе!
  - И ты мне говоришь, что не сделаешь ошибки! А это, по-твоему, что? Не ошибка? 'Как-то так получилось' - Маер со злостью передразнил Алмазу - Идет, с партией героина, прямо у ментов под носом! Как это называется? И ты хочешь, чтобы я был спокоен и за тебя не волновался? Да, остановись они просто наугад, и все! Конец!
  - Ну, правильно, все правильно! Я буду осторожней!
  Как не пыталась Алмаза успокоить Маера, он, все равно, кипел, пытаясь 'втолковать' ей как нужно вести дела такого рода. Затем, они поужинали в кафе, и Маер отвез Алмазу к дому. Остановившись в привычном месте, они еще с полчаса сидели в машине и не могли расстаться. Маер обнял Алмазу и, уткнувшись носом в ее волосы, наслаждался приятным ароматом, исходящим от них, а Алмаза, положив голову и руку ему на грудь, нежно поглаживала его по шее. Через некоторое время молчания она прошептала:
  - Мэ зуралэс тут камам, Маеро, мэ сом бахталы туса! Чячес!*
  - Ви мэ тут камав, золотка, зуралэс-призуралэс! Мэ лэм мури абсолютны бах - кадо ту сан! Мэ камав, со бы касаво мгновение авэла миндык! - ответил Маер - Ту авилан муро трае, ай аканак мэ чи бирив тэ траив би тиро!**
  Чуть позже они расстались, и Маер отправился домой.
  
  2.
   Этим же вечером, в кафе 'Троица', Маер предложил Роме, который уже был готов заняться даже торговлей наркотиками из-за катастрофической нехватки денег, выгодное дело, которое сулило им обоим избавление от первостепенных материальных проблем. Рома не мог не ухватиться за это дело. Он тут же набрал номер своего бывшего коллеги, который совсем недавно перевелся из их 'отдела розыска' в ГНК***, и договорился о встрече. Но на встречу он отправил Маера, и ему это не понравилось. 'Денег хочет, а делать ничего не хочет! Хитрый армянин!' - думал Маер, но на встречу поехал. На следующий день, вечером, в Горелово, он встретился с неким 'Тимохой'. 'Тимоха' было рабочей кличкой человека по имени Сергей. Встретившись с ним, Маер объяснил суть предстоящего дела. Тимоха был готов к нему, и страждал получить денег 'по-легкому', но, к сожалению, ничего не понимал в работе ГНКшника, так как совсем недавно приступил к ней, поэтому он предложил 'прямо сейчас' встретиться со своим более опытным коллегой, имя которого Маер так и не узнал. Оперативник ГНК ждал на уговоренном с Тимохой месте. Маер подъехал и остановился рядом с ним. На переднем сидении сидел Тимоха, поэтому опер сел назад. Маер еще раз изложил суть дела, а Тимоха периодически поддакивал ему. ГНКшник выслушал и начал задавать вопросы:
  - А где находится дом с этими твоими цыганами-наркоторговцами?
  - Всеволожск!
  - Ну, конкретно адрес скажи!
  - Не знаю конкретно... Только визуально! - Маер насторожился.
  - Хорошо... А чем торгуют?
  - Героином.
  - В каких объемах?
  
  
  
  
  * (цыг.) - Я сильно тебя люблю, Маер, я счастлива с тобой! Правда!
  ** (цыг.) - Я тоже тебя люблю, золотка, сильно-присильно! Я получил мое абсолютное счастье - это ты! Я хочу, чтобы такое мгоновение длилось всегда! Ты стала моей жизнью, и теперь я не могу жить без тебя!
  *** Госнаркоконтроль (служба обеспечивающая надзор за оборотом наркотических средств)
  
  
   - В разных - это барыги!
  - А то есть там наркоманская тропа выложена...
  - Ну, типа того...
  - А как зовут тех, кто торгует? Желательно фамилии, телефоны...
  - Не знаю, но могу узнать, если понадобится.
  - Ладно, тогда ты достань всю информацию и скажи нам, а мы уже подумаем.
  - Хорошо - ответил Маер, в душе уже отбросив этот вариант. 'Ясно! - подумал он: Тимоха полный лох, а этот опер делает свою работу!'. На этом разговор закончился, Тимоха и опер попращались с Маером и собрались выходить из машины, но тут опер бросил напоследок, как бы невзначай:
  - А ты же цыган, да? У вас все и все друг о друге знают. Я знаю, что у цыган в области есть база по производству метадона, ты случайно ничего не слышал о ней?
  - Нет, к сожалению, не слышал, а то бы обязательно помог! - с некоей иронией ответил Маер, но опер понял, что никакой информации он не получит. На этом и разошлись.
   Через два дня Маер встретился с Алмазой, и они отправились во Всеволожск в поисках того дома, который Алмаза укажет в качестве 'объекта'. Но дорогу к нему она помнила нечетко, поэтому, исколесив большую часть Всеволожска, они отправились назад, так и не увидев нужный особняк. Найти его этим вечером не позволяло время - у Алмазы была назначена встреча с очередным 'клиентом'. Маер знал об этом и поэтому всю дорогу до места встречи навязывал Алмазе меры предосторожности. Место встречи сразу не понравилось Маеру: проезжая часть была извилистой и светофоры, а, значит, и остонавливающиеся машины, окружали его со всех сторон. Вокруг все было забито маршрутками и ожидающими клиентов такси, люди из ближайшего метро сновали так, что ребило в глазах. Алмаза позвонила и собралась выходить из машины.
  - Куда пошла? Что ты сама ходишь? Ты должна ей условия диктовать - не ведись у нее на поводу! Скажи пусть в нашу машину садится!
  - Я так не могу!
  - Что не можешь? Ты рискуешь! Ты должна знать об этом! Скажет 'Нет!' - значит свободна! Сделки не будет! Ты садишься в ее машину, а вдруг там ловушка? А если она у нас, значит мы оставляем себе шанс свалить!
  - Ладно, Маер, все я пошла! Хватит, нет времени!
  Алмаза вышла из машины и собралась переходить дорогу, но увидела стоящую напротив 99-ую модель с тонированными стеклами. Под влиянием нотации Маера, и под влиянием своего страха, она резко развернулась и, чуть ли не бегом, вернулась к машине Маера, села и сказала: 'Поехали отсюда! Быстро!'. Маер резко тронулся, так, что мокрый грязный снег шлейфом из под задних колес закидал проходящего в этот момент человека. Его брань Маер не слышал. Он ехал и смотрел в зеркало заднего вида, но 'хвоста' не обнаружил. Проехал он не много, Алмаза сказала: 'Останови!'. Затем, она снова позвонила своей 'клиентке'.
  - Кто там с тобой? - резко и взволновано спросила она.
  - Никого! Ты что, Алмазочка, тебе показалось, я в машине со своим мужем, и все!
   Через несколько минут клиентка подъехала на указанное Алмазой место.
  - Напугал меня! - сказала Алмаза и собралась выходить.
  - Не нужно бояться чересчур, но бояться нужно! - ответил Маер.
   Алмаза вышла и, не садясь в машину к клиентке, передала партию наркотиков. Затем, они расчетались, и она вернулась к Маеру.
  
  3.
   На следующий день Маер работал за продавца у себя в магазине. День был праздничный, 23 февраля, и вся страна отдыхала, поэтому клиентов в мгазине было очень мало. Когда раздался звонок сотового телефона, в магазине, вообще, никого кроме самого Маера не было. Это звонил Артур. Он сказал, что подъезжает к магазину, как они и договорились. А еще минут через пять Артур со своим братом Аликом уже был у Маера. Маер закрыл магазин на перерыв и пригласил их в кабинет.
   И Артур, и Алик были армянами и промышляли исключительно криминальными делами. Артура Маер знал давно - он был братом одной его подруги, которую он знал тоже много лет и которой он немало помогал. Внешность Артура, впрочем, как и Алика, говорила о многом: черные одежды, черные волосы и небритое лицо сразу вызывали у людей вполне адекватные эмоции - 'Кавказская мафия'. Но причислить их к крупным мафиози было нельзя - скорее их можно было назвать мелкими 'бандитами-отморозками', но именно это и нужно было Маеру. В кабинете Маер изложил им суть дела. И по их реакции он понял, что те только и жаждят заработать, к тому же все необходимо у них для этого было: машины, пистолеты и опыт. В общем, они согласились пойти с Маером. Теперь, оставалось только получить ответ от Алмазы: где, какой дом, сколько там человек, какие там деньги и прочее. Ответ Маер получил вечером. 'Всеволожск. Пятая улица от заезда, третий особняк. Торгуют методоном. Значит денег не меньше 150 тысяч долларов. Семья: отец, мать, лет по 40, две дочери, одна замужем, муж-наркоман, молодой парень, живет с ними, маленький ребенок, и еще брат приехал, лет 30-ти. Опасность можно ожидать только от него.'.
   На следующий вечер Маер встретился с Артуром и еще тремя ребятами, абсолютно такого же типа, как и сам Артур. Самым жестким из них Маеру показался Ерванд. Он был угрюмым молодым человеком, абсолютно не понимающим шуток, но в глазах его горела какая-то звериная злоба. Все вместе они сели в машину и отправились во Всеволожск, смотреть 'объект'.
   Огни из окон особняка освещали пространство до забора, который полностью закрывал все, что происходило внутри, а железные ворота были сделаны так, что все это вместе напоминало непреступную крепость. Но вход для грабителей был открыт: к дому была проложена 'наркоманская тропа'. И одного из накроманов, вошедшего на территорию особняка и вышедшего оттуда минут через 15, заметили сразу. Затем, Маер со своими кавказскими 'коллегами', осмотрел дом со всех сторон и объехал прилегающие территории, в поисках путей к отступлению. После чего, еще раз более обстоятельно обсудили план действий и отправились назад. Всю дорогу они шутили и смеялись, уже не вспоминая о том, что запланировали на 1-ое марта.
  
  4.
   28 февраля. Вечер. Маер встретил Алмазу с работы и, подъехав в привычное место, закуток, где они всегда прятались от посторонних глаз, остановился. Темнота все окутала вокруг, дома, дворы, деревья, машину Маера и самого Маера и Алмазу. Алмаза устала сегодня и была не в духе. Она не хотела сидеть слишком долго в машине, и это почему-то обижала Маера так, что он готов был заплакать, но не злился приэтом ни капли. Он обнял ее двумя руками и сказал: 'Не пущу!'.
  - Ну, что ты, маленький мой, - ласково ответила Алмаза - Я же не умерла еще!
  - Не пущу! - еще раз повторил Маер.
  - Ну, хватит, Маер, я должна идти! Не могу уже - спать хочу! Меня вырубает, понимаешь?
  - Ну, золотка! Я не хочу, чтобы ты уходила! - Маера так захлестнул прилив нежности, что он от умиления готов был проронить слезу. Алмаза почувствовала это.
  - Солнышко, ну что ты как-будто в последний раз меня видишь! В чем дело у тебя, а?
  Маер взял себя в руки и жестким голосом сказал:
  - Ладно! Иди!
  - Ну, не обижайся на меня! - мягко и нежно сказала Алмаза - Просто, я устала сегодня!
  - Я все понимаю, Алмаза! Иди быстрей, пока меня опять не накрыло!
  Алмаза поцеловала Маера и пошла домой, а Маер поехал в кафе к Роме. Рома был в хорошем настроении и поэтому не напоминал Маеру о том, что он должен бутылку вина, две банки джин-тоника и две пачки сигарет. Больше того, он еще сам угощал его 'Мартини', правда, с условием, что он споет для клинтов, которые уже давно ждали его пения. 'Кстати, - сказал Рома: у нас 7-го марта банкет будет, женский, очень хотели, чтобы ты пел! Так что освободи время и сделай так, чтобы ты не работал в этот день!'. 'Ну, раз женский банкет, то тогда обязательно!' - ответил Маер. А чуть позже, слегка поднабравшись, он взял микрофон и прошелся по своему обычному репертуару, и до его слуха из зала постоянно доносились слова разговоров клиентов о том, как он хорошо поет. Ночью Маер отправился домой, зная, что днем ему предстоит хорошенько выспаться, чтобы к вечеру следующего дня чувствовать себя бодро.
  
  5.
  1-ое марта. 7 часов вечера. К магазину Маера подъехала черная тонированная 'Волга', а из нее вышли четыре человека 'характерной' кавказской наружности. Все зашли в магазин, но через 15 минут вышли. Вместе с Маером. Маер с Артуром сел в свою машину, остальные - в 'волгу'. Колонной они отправились в сторону Всеволожска. Маер волновался, но по его виду никто ничего не мог бы заметить. Он шутил и улыбался, не упоминая о предстоящем деле. Город уже погрузился во мрак ночи и лишь придорожные фонари, словно пульс в висках Маера, пытались отогнать ее резкими навязчивыми выстрелами. Еще через час, ночь Ленинградской области победила в борьбе с фонарями, которые уже оказывались лишь единичным явлением.
   Два автомобиля остановились на приличном расстоянии друг от друга с двух концов лицевой стороны высокого забора цыганского особняка, так, что входные ворота оказались между ними. Фары автомобилей потухли с крыли их во мраке ночи. Полчаса не было никакого движения. Люди в машинах сидели молча и напряженно. Вдруг, из темноты показался силуэт человека. Это был мужчина с натянутой чуть ли не на глаза вязанной шапкой. Он был невысокого роста и щуплый. Даже сквозь мрак было видно, что это наркоман. Он позвонился в звонок, расположенный на ограде и через пять минут женский голос в громкоговорителе расположенном там же ответил: 'Кто это?'.
  - Сашка!
  - Какой еще Сашка?
  - Щуплый! Анжела, открывай! Мне очень надо! - жалобным голосом, но в то же время, требовательно, сказал Сашка Щуплый.
   Железная, непроницаемая калитка, такая же высокая, как и сам забор с воротами для автомобилей, осторожно отворилась и Сашка, озираясь, вошел внутрь. После того, как приглушенные голоса за забором стихли, почти одновременно открылись дверцы двух автомобилей, и все пять человек вышли. Они пересеклись у калитки и в полголоса договорились о том, что вламываются на территорию с выходом наркомана. Разделившись по обе стороны от калитки, грабители припали к забору и ждали. Как и предпологалось, минут чере 15 вновь послышались голоса за забором. Затвор калитки щелкнул... Артур резко дернул дверь на себя, а Ерванд ударом ноги убрал Сашку Щуплого обратно во двор особняка. Тот завалился, ничего не понимая в грязный снег, а пятый бандит, которого звали Грант, вытащил пистолет и со всего размаху рукоятью ударил в челюсть Анжеле. Она повалилась на спину хрипя и захлебываясь в собственной крови. Артур подпрыгнул к ней, схватил за куртку на плече и вполголоса спросил:
  - Кто в доме?
  - Муж... Две дочки, внучка, дочкин муж и брат - ответила она, крехтя и харкая кровью.
  Артур поднял ее на ноги и выставил в качестве живого щита. Сзади, Грант закрыл калитку и поднял из снега наркомана Сашку, которого тоже повел в дом.
   У всех грабителей были пистолеты, кроме Маера, который тоже не оставил себя без оружия и взял с собой огромный боевой нож, который пока не вытаскивал из ножен. Пока вся группа прикрываясь телами Анжелы и Сашки входила в дом, Ерванд не выдержал напряжения и, вытянув вперед пистолет с глушителем, ринулся в дом, сразу скрывшись за поворотом корридора. Мгновенно после этого раздался крик:
  - Всем на пол, вашу мать! Всех прикончу, твари!
  А затем, хлопок выстрела. Тихий, глухой, но резкий и ужасающий. Маер медленно, не опасаясь ничего, двигался по корридору вслед за всеми. В голове его был как-будто туман. От стремительности событий ему казалось, что это все происходит не с ним, но жажда наживы не двала ему бояться. Он шел вперед, не отступая даже в мыслях. Из корридора он вышел на свет и слегка прищурился. Ему казалось, что время течет очень медленно. Он осмотрел зал: Ребенок забился в углу между огромными кожанными креслами, Анжелу и Сашку Щуплого уже связывал Грант, выстрел Ерванда пришелся в ногу барту Анжелы, младшая ее дочь с рабитым лицом рыдала сидя на коленях. Не доставало: мужа Анжелы и еще одной дочери с ее мужем. Эту недостачу заметили и остальные габители. Алик и Ерванд мгновенно устремились к лестнице на второй этаж в самом конце зала. Через несколько минут они спустили оттуда уже изрядно избитого мужчину лет 40 и его дочь с мужем-наркоманом. Мужчина выглядел воинственно и не подавал признаки страха, поэтому внимание грабителей было приковано к нему. Маленького и хрупкого мужа-наркомана, телосложением напоминающего Сашку Щуплого, связали, ни разу не ударив, и бросили около комода, с открывающимися в стороны дверцами. Затем, Артур подошел к старшему мужчине и со всего размаху ударил его в висок ручкой пистолета:
  - Где деньги, сученок? - холодно спросил он.
  - Зачем избивать-то? Сейчас все отдам!
  Артур приставил пистолет к его голове и позволил мужчине пройти через зал к шкафу. Тот открыл дверцу и достал коробочку. Артур выхватил ее и отдал Алику, который прошел через зал с ней в руках, сел за стол, открыл коробку и, вытащив оттуда пачки долларов, начал пересчитывать их.
  - Золото где? - Не унимался Артур.
  Мужчина молча достал увесистую шкатулку и протянул грабителю. В этот мемнт подошел Маер и взял у Артура эту шкатулку. Он также подошел к столу, открыл ее и высыпал на стол золотые украшения. Прикинув на глаз, Маер оценил, что золота здесь было киллограмма два, это где-то полмиллиона рублей. Тем временем Артур, пересчетав деньги, заявил: 'Шестьдесят пять тысяч'. Каждый знал, что это не все, что можно было взять в этом доме.
  - Остальное давай! - озвучил мысли грабителей Артур.
  - Нету больше! - ответил мужчина, после чего сразу получил рукоятью пистолета в челюсть.
  Маер подошел к Артуру и сказал:
  - Подтащи его столу!
  Что Артур и сделал. Этот момент отметили жертвы нападения. Цыгане, по большей части, всегда хорошие психологи. Нет, они никогда не обучались этому, но это сидело у них в крови. Никто из цыган даже не обратил внимание на этот момент, просто, все сразу поняли, кто главный среди грабителей.
   Артур подтащил мужчину к столу, а Маер схватил его за руку, прислонил кисть к столу и вытащил нож. Он приставил нож к его пальцу и спросил: 'Где деньги?'. На что мужчина ответил: 'Я же говорю: Это все!'.
  - Ты же понимаешь, что сейчас я отрежу тебе палец, да? А потом, я отрежу тебе еще один палец, а потом еще один, а потом я прирежу тебя самого и деньги тебе уже не понадобятся! Лучше сказать, ведь, ты еще наторгуешь, но нас больше не увидишь!
  - Ну, нету у меня! - взмолился мужчина.
  После этих слов, Маер занес огромный тисак на головой и со всего размаху рубанул палец мужчине. Тот вскрикнул и побледнел.
  - Продолжать?
  - Как вы не понимаете: я отдал все! - почти рыдал мужчина.
  Маер замахнулся еще раз и отнял второй палец. Мужчина потерял сознание.
  За этой сценой наблюдали все цыгане и Сашка Щуплый, а маленький муж-наркоман крутил за спиной кистями, пытаясь освободиться от веревок. Но они не поддавались. Пока...
  Старшего мужчину привели в себя, после чего Маер начал медленно резать кожу его жены Анжелы. Но и это не дало результата. Маер приказал другим бандитам побить всех, а сам присел за стол и усадил рядом старшего мужчину, у которого на правой руке уже не осталось пальцев.
  - Ну и разве тебе дороже деньги? - холодно спросил он.
  - Я бы все отдал, но у меня больше нет! - рыдал мужчина, но Маер сделал вид, что не слышал его.
  - А сейчас я начну отнимать пальцы у твоей внучки! - давил Маер.
  - Только не девочка! Прошу не надо!
  Эти слова слышал и муж-наркоман, девочка была его дочерью. И веревки на его руках поддались и ослабли.
  Вдруг, у Маера в кармане засвиристел сотовый телефон. Он вынул его и взглянул на табло. На нем горела надпись 'Фатима'.
  
  6.
  Перед тем, как ответить Маер громко крикнул: 'Приведите ко мне девочку!'. А затем, нажал кнопку ответа. Он не мог не ответить Фатима, хотя бы для того, чтобы просто сказать: 'Фатима, я не могу разговаривать - перезвоню позже!', ведь, от Фатимы в какой-то степени зависила его с Алмазой судьба, но оказалось, что она звонила затем, чтобы сообщить, что их судьба больше не зависит от нее:
  - Маер, сегодня Алмазу взяли на передаче наркотиков!
  Это было единственной фразой, которую он слышал. Рука его медленно ослабла и опустилась вниз. Телефон стал слишком тяжелым и выпал. Маер понимал, что это значит. Конечно, Фатима не могла знать этого, потому что Алмаза никогда не делилась с ней своими мыслями. Но Маер знал. Он знал, что по УДО ей осталось отсидеть 8 лет, плюс новый срок - лет 13. Он знал, что 20 с лишним лет Алмаза откажется сидеть. Она просто не станет этого делать, потому что ей не нужна будет такая жизнь. Он знал, что это конец. И он знал, что это и его конец, потому что все, что у него было уже не вернуть, но получить это заново никогда не удасться. Маер разгадал эту жизнь, этот Мир, этот быт, он был абсолютно счастлив, и он выполнил свою миссию. Он был готов к этому, но надеялся продлить мгновение. А оно не проливалось. А, ведь, он знал, что так будет. Он знал, что конец пути настанет тогда, когда он разгадает эту жизнь. И он знал, что руки мужа-наркомана уже были свободны.
   Он не мог видеть, как маленький цыган в страхе за свою дочь освободил руки. Не мог видеть, как он вскочил на ноги и открыл дверцу камода прямо за своей спиной. Не мог видеть, как вытащил оттуда пистолет и направил на Маера. Не мог видеть, как выспыхнул огонь в стволе. Но он все видел и ему было все равно...
   Сильнейший удар в задылок выбил искры у него из глаз. Во рту, в ушах, где-то глубоко в голове Маер почувствовал вкус крови. А еще через мгновение этот вкус вырвался у него изо рта, вибив изнутри зубы. Этот вкус вырвался и улетел. Маер его больше не чувствовал. Он больше нечувтсвовал ничего. В глазах его потемнело окончательно, но он продолжал все видеть. Нет, он не чувствовал, что улетает куда-то вверх, он не видел тоннеля, он не видел умерших предков. Он просто видел все со стороны, а затем медленно начал растворяться в том, что его окружало при жизни, сливаться с Миром, с которым он был одним целым.
 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  А.Квин "Путь ангела. Возвращение" (Космическая фантастика) | | Д.Дэвлин, "Сбежать от стального короля" (Приключенческое фэнтези) | | М.Старр, "Сто оттенков босса" (Романтическая проза) | | Д.Хант "Лирей. Сердце волка" (Любовное фэнтези) | | А.Мур "Миллионер на мою голову" (Женский роман) | | С.Волкова "Неласковый отбор для Золушки" (Любовное фэнтези) | | М.Генер "Солнце для речного демона" (Любовное фэнтези) | | А.Ганова "Тилья из Гронвиля" (Подростковая проза) | | LitaWolf "Королевский отбор" (Любовное фэнтези) | | Я.Логвин "Ботаники не сдаются!" (Современный любовный роман) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
А.Гулевич "Император поневоле" П.Керлис "Антилия.Полное попадание" Е.Сафонова "Лунный ветер" С.Бакшеев "Чужими руками"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"