Барышков Владимир Петрович: другие произведения.

Без умысла

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!

Конкурсы романов на Author.Today
Женские Истории на ПродаМан
Рeклaмa
 Ваша оценка:

  В начале 80-х годов прошлого века жил я в течение месяца в московском предместье, в городе Королеве. Жил у какого-то родственника со стороны мамы. "У какого-то" - не в пренебрежительном смысле, а в том, что и в те времена представлял не до конца, в каком колене он мне родственник. Мама объясняла, но я не сильно прислушивался. Или она не сильно объясняла. Мама, если надо было действительно с чем-то решить, могла обеспечить. Когда случилось поехать, было к кому. По случаю нашла родственника, прежде мне не знакомого. Возможно, он приезжал к нам, когда я был в нежном возрасте, но к двадцати шести годам из памяти наша встреча стерлась.
  
  Человек он был замечательный. Одинокий. Довольно худой. Выше среднего роста, несколько сутулый. С большим рыхлым, красноватым "крупенчатым", носом, испещренным то ли не глубокими оспинами, то ли глубокими порами. Возраста мой родственник был пенсионного, после работы токарем-инструментальщиком на одном из заводов ВКС (как сейчас говорят) -отрасли. Особо любил ходить. Он уезжал в Москву, и весь день ходил по городу. Просто ходил, но именно ходил, нарезая десятки километров по первопристольной, а не ездил на метро и не сидел в кафе или в сквере на лавочке.
  
  Обувка у него была вроде кедов, при этом более удобная и более практичная, хотя не взыскательная с виду. О своих прогулках он рассказывал со сдержанным воодушевлением. Вообще был он сдержанным человеком, но доброжелательным, бескорыстным и открытым. Открытость его шла от столичного почти жительства на протяжении многих лет. К столичным жителям всегда стремились родственники со всех сторон. Москвичи привыкали к этим зачастую неожиданным посетителям, как привыкают привратники к визитерам в присутственное место. Непосредственно одинокого человека "опекали" какие-то люди, опять же из маминой родни, кажется, из города Кузнецка Пензенской области. Все-таки однокомнатная квартира в московском пригороде была большим призом. Каким-то отдаленным веянием доходила до меня ревнивая реакция на появление возможного претендента на наследство в зоне их интересов. Хотя беспочвенность этих подозрений была очевидной, они сыграли роль в недолгом продолжении наших с дядей Колей контактов после моего отъезда.
  
  Самым замечательным в его облике были глаза - карие, глубокие и лучистые. Они лучились человеческим теплом. Дядя Коля - один из встреченных мной чудесных людей, готовых помочь, и с открытой душой. Он не пил спиртного. Питался, разумеется, аскетически. Любимым полуфабрикатным блюдом его была какая-то запеканка. Я долго помнил её вкус, но сейчас убей, не помню, что там запекалось. Из общепита запомнились ещё буфетские сосиски, вкусные, сочные, потреблявшиеся с горчицей и без гарнира, что было невероятным для провинциального областного центра в то время.
  
  "Гостил" у родственника не случайно, а по надобности. Мне было нужно ходить в "Ленинскую библиотеку", куда был направлен родным университетом для библиографического оснащения писавшейся диссертации. Тогда ещё было принято посылать аспирантов в подобные командировки. Каждый день на электричке и на метро добирался я в центр Москвы и возвращался таким же путём на ночлег. На дорогу в один конец уходило, по моему, чуть больше часа.
  
  Ленинская библиотека была цитаделью знания и опорой науки. Её священ-ные залы и коридоры вселяли трепетание перед неисчислимыми богатствами человеческого интеллекта, собранными в одном месте. Ты был преисполнен значительностью ритуального пребывания в священном месте и испытывал законное удовлетворение от выполненного долга, покидая вечером в осеннем сумраке сумеречно подсвеченные настольными лампами большие залы и небольшие читальные комнаты дворца воцарившейся разумности.
  
  Ходил я в читальные залы с черной папкой тесненной черной кожи, обвер-ложенной по краям узкой кожаной полоской. Папка лежала в руке, как наган у революционного комиссара, готовая, чуть что, пойти в дело. Дело её, однако, было скромным: открываться всякий раз в конце дня при проходе к дверям через милицейскую заставу. На посту стояли женщины-милиционерши. Они проверяли, не выносят ли благородные читатели похищенные библиотечные раритеты или бестселлеры, которые для пребывавшей там, алкающей знаний, публики были пищей духовной (для прощелыг, конечно, и предметом фарцовки).
  
  С легким сердцем я проходил мимо постовых на протяжении полумесяца или трёх недель, открывая папку и демонстрируя, что в ней ничего нет кроме полудюжины листков бумаги, исписанных за день. Сердце моё было лёгким, потому что в нём не было никакого умысла. Ровным счётом, никакого, в том числе относительно моих ежедневных бдений за каталогами и письменным столом. Я чувствовал себя не при делах. Чего хожу, чего езжу, чего мне здесь надо? Так, с открытым ртом на столицу со стороны смотрю, изображая завсегдатая на эскалаторах.
  
  Иду это я в очередной вечер к выходу из библиотеки. Раскрываю привычно папку для досмотра. И тут, хвать, милиционерша просит выложить на тумбочку всё содержимое. Выскребаю листки, кладу. Она их слегка расшурошила и обнаружила вырванную из журнала страницу. Я и думать за эту страницу не собирался. Ну, есть и есть. Она здесь уже больше года как завалялась с каким то приглянувшимся стишком из журнала "Работница".
  
  - Откуда вырвали.
  
  - Не вырывал ниоткуда, она здесь давно валяется.
  
  - Скажите, из какого издания взяли.
  
  - Да не брал я здесь этот листок. Он из домашнего журнала "Работница". Ни год, ни номер не помню. Не могу сказать.
  
  - Я вас ещё раз спрашиваю, откуда листок.
  
  - Да вы что, не понимаете, что я вам говорю.
  
  - Это вы не понимаете, что надо назвать журнал, год и номер.
  
  Что ж это, думаю, сейчас назову номер и год и признаю, что украл, то есть совершил кражу, преступление. Возьму на себя то, чего не совершал. По-следствия, неизвестно какие, но не хорошие. Это точно.
  
  - Чего же она от меня добивается? - думал я.
  
  После исчерпания в этом диалоге на протяжении пятнадцати минут всех разумных и логичных аргументов я решил, наконец, что требуется формальное указание на любое издание, как если бы этот листок нашли на полу, и надо было проверить, откуда он. Ну, не нашли бы и не нашли.
  
  - Да, говорю, вспомнил.
  
  И что называется, "от балды", называю номер и год "Работницы". Постовая женщина куда-то позвонила, сообщила не о моем признании, а описание издания, из которого якобы была извлеченная страница. Спустя минуту я уже выходил на улицу, также как беспрепятственно делал это ещё на протяжении нескольких оставшихся дней. Правда, уже без папки совершенно.
  
  Уважаемые сограждане! Не ходите с лёгким сердцем в библиотеки.
 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  М.Эльденберт "Танцующая для дракона. Книга 3" (Любовное фэнтези) | | Я.Ясная "Игры с огнем. Там же, но не те же" (Любовное фэнтези) | | О.Бурцева "Лакуна" (Постапокалипсис) | | А.Дмитриев "Мир Побед" (ЛитРПГ) | | В.Соколов "Мажор 4: Спецназ навсегда" (Боевик) | | О.Гринберга "Полуночные тайны Академии Грейридж" (Любовное фэнтези) | | Р.Цуканов "Серый кукловод" (Боевая фантастика) | | В.Соколов "Мажор: Путёвка в спецназ" (Боевик) | | А.Демьянов "Долгая дорога домой. Книга Вторая" (Боевая фантастика) | | A.Opsokopolos "В ярости (в шоке-2)" (ЛитРПГ) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "То,что делает меня" И.Шевченко "Осторожно,женское фэнтези!" С.Лысак "Характерник" Д.Смекалин "Лишний на Земле лишних" С.Давыдов "Один из Рода" В.Неклюдов "Дорогами миров" С.Бакшеев "Формула убийства" Т.Сотер "Птица в клетке" Б.Кригер "В бездне"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"