Янсубекова Наталья Юрьевна: другие произведения.

Ороро

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фанфиков на Фикомании
Продавай произведения на
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Человек встречает ребенка побежденной и сгинувшей расы, который спасся неизвестно как. Что он сделает с ним - уничтожит как угрозу или поможет выжить? Победит ли человечность и нужна ли она по отношению к врагу? Дорог много, но верных среди них нет.

  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  Ороро
  
  
  
  часть 1
  
  
  пролог
  
  Ороро толкнул дверцу и огляделся, прежде чем бесшумно вылезти. Играя в прятки, он умудрился заснуть в платяном шкафу, набитом меховыми костюмами для холодной погоды, и теперь голова немного гудела, и он рассеянно думал - как же так? неужели никто не догадался поискать его здесь?
  В комнате было непривычно темно и тихо, хотя в это время - он заметил в большой арке окна, что солнце давно село, и на горизонте быстро тускнели последние розовые облачка - во всех комнатах должны были гореть зачарованные светящиеся кристаллы.
  Неужели наставники разозлились на очередные игры и назначили время ночного сна раньше обычного, оттого-то в доме было так темно и тихо? Неужто его не хватились? Ух и устроит же им сестра трепку!
  Ороро довольно заулыбался, дотронулся до ее кольца, которое она подарила ему на прощание. Поскорее бы свидеться с ней через зеркало связи! Пожаловаться на суровых наставников и глупых ровесников, показать, чему успел научиться за время их разлуки!
  Он крадучись поспешил по главному коридору в апартаменты для гостей, надеясь, что не натолкнется на ночного стража. Добравшись до нужных комнат, тихонечко провел рукой по зачарованной дверной ручке, чтобы вкрапленные в нее магические кристаллы опознали его и впустили, но дверь оказалась не заперта. Удивленный Ороро вошел внутрь и остолбенел - в комнате никого, кровати аккуратно застелены. Помедлив, он поспешил в соседнюю - там тоже было пусто и слишком прибрано, будто старая служанка Ниира только-только навела порядок и отлучилась на минутку.
  - Ха-ха, очень смешно, - дрожащим от зарождающегося страха голосом сказал он. - Выходите уже. Эй?
  Ороро замер, прислушиваясь, но никто не отзывался. В каминах на первом этаже, куда он стремглав спустился, не горел огонь, света вообще нигде не было - и никого тоже не было. Стол наставников в столовой был уставлен посудой с яствами, кувшинами с питьем, на тарелках еще оставалась еда, кусочек жареного хлеба лежал на груде тряпья на резном стуле из бархатного дерева. Подобное тряпье лежало и на других стульях, и, приглядевшись, Ороро опознал одеяние наставников и их помощников. Отшатнулся. Коленки задрожали, в горле пересохло. Он резко зажмурился и распахнул глаза. Больно пощипал себя за ногу и руку, от накрывающей паники крылышки распахнулись, хвост больно колотился об каменный пол.
  Что случилось? Он что, остался совсем один?..
  
  
  Глава 1
  
  Ингрэм возвращался домой налегке, жадно смотрел по сторонам, на пробудившийся мир, заново начатую игру. Крестьяне, которых он встречал на пути, робко улыбались ему, недоверчиво расправляли плечи. Перемены пугали неопределенностью, но в том, что будет лучше, не сомневался никто. Ингрэм кивал и улыбался им в ответ - солнечному дню, бескрайней свободе, сброшенным цепям рабства, новому миру.
  Солнце припекало все больше, но он рассчитывал укрыться в прохладе леса, а после - добраться до дома, пока не стало совсем уж жарко. Месяц цэки только подходил к концу, но снег уже весь сошел, и по прогнозам ведуньи в Бриене следующие деньки обещали быть похожими на этот. Ингрэм тряхнул непокрытой головой. С висков скатился крупный пот, сорвался в сухую дорожную пыль. Ингрэм недовольно задрал голову, зло прищурился на беспечное жаркое солнце. Непривычно было бродить без опасения оказаться разорванным на куски, по инерции он вздрагивал от каждого подозрительного шороха, и это раздражало.
  Он прошел через деревню Длинное Поле, едва узнавая родные улицы, изменившиеся за четыре года его отсутствия. Перешел через речку по новому каменному мосту, с удовольствием оглаживая гладко вытесанные деревянные перила. Отсюда до леса было рукой подать, и чем ближе подходил к нему Ингрэм, тем больше замедлял шаг. Ступив на кромку тени высоких деревьев, остановился, зажмурился, глубоко и жадно вздохнул несколько раз. Открыл глаза. Не оборачиваясь, зашагал вперед.
  Весенний лес дышал чистотой, набухшие почки лопались, выпуская молоденькие побеги и листья, от аромата зелени и свежести подрагивали ноздри, а от яркого света на полянках слепило глаза. И в этом царстве света и жизни Ингрэм чувствовал себя совсем уж лишним. Дело было не в плохо залеченных ранах и не в том, что дома его никто не ждал. Дело было в том, что следовало думать, как жить дальше. Можно было и не думать. Можно было просто остаться в Поле, где все приветствовали его как героя - одного из воинов человечества, сражавшегося от лица людей за их свободу. Можно было попроситься переночевать в таверне Мэриэль, а потом пожить в одном из домов, пустующих после тэйверовской резни.
  Ингрэм невольно прикоснулся к мечу, ища в этом привычном жесте успокоения и поддержки. Его верное оружие - посеребренный меч Верный болталось у бедра, прикрепленное к поясу. Меч был добротный, собственноручно кованный по старинным правилам к этой войне, потому и Верный, что, кроме него и второго меча, простого, заложенного за спину, ничего у Ингрэма больше не было, и выручал он его не раз, и...
  Ингрэм остановился, настороженный. Зачарованные символы на мече засветились алым предупреждением. Ингрэм нахмурился. Тэйверов здесь быть не должно. Все тэйверы либо в Нижнем мире, либо рассыпались трухой.
  - Кто здесь?
  Символы ошиблись? Тем не менее Ингрэм осторожно достал Верного и напрягся, готовый к бою. Кусты затрещали так, будто по ним пробиралась медвежья семья.
  - Это я, - раздался высокий тоненький голос ребенка.
  Верхушки кустов дернулись, и Ингрэм с удивлением обнаружил мальчика-тэйвера, закутанного в плащ, с сумкой через плечо. Он таращил глазенки, кусал коготки на пальчиках. Его длинный тонкий хвост беспорядочно обвивался вокруг лодыжек. У него была темно-серая кожа, чуть мерцавшая на солнце, зачатки узоров на лице. У него были крылья - два неуклюже топорщащихся серых крыла.
  - Тэйвер! - вырвалось у Ингрэма. Он непроизвольно наставил на него меч. - Стой, где стоишь!
  Мальчишка послушно закаменел и испуганно посмотрел на него.
  - Почему ты здесь?
  Кляня себя за испуг, Ингрэм на всякий случай быстро проверил амулеты, добытые на войне - не стоило недооценивать тэйвера, даже такого полудохлика, как этот. Два амулета в виде ожерелья по привычке висели на груди - они защищали разум от магического вторжения извне; остальные были заброшены в мешок - он не знал, для чего они, и рассчитывал продать.
  - Я заблудился, - дрожащим голосом проблеял маленький тэйвер. Он отчаянно утирал сопливый нос и по всему виду страшно замерз и проголодался. - Я ищу человеческую деревню. Ты ведь человек?
  - Я? - растерялся Ингрэм.
  - Ты, - подтвердил мальчик. Он выпрямился, переборов дрожь в тельце, расправил плечи, даже голос его прозвучал постарше. - Раз ты человек, ты должен мне подчиняться, - серьезно заявил он. - Отведи меня сейчас же в деревню к вашему магу-хранителю, чтобы он помог мне связаться с моей сестрой.
  Ингрэм фыркнул и неожиданно для себя расхохотался. Он смеялся, утирая выступившие слезы, пришлось согнуться и упереться ладонями в колени, чтобы не свалиться на землю. Тэйверенок уязвленно смотрел на него.
  - Что смешного?! - разозлился он, аж ножкой притопнул.
  - Я не должен тебе подчиняться, - отдышавшись и отсмеявшись, сказал Ингрэм, - и не буду. Вас, тэйверов, изгнали, ясно? Мы победили: народы объединились, и маги прокляли всех вас, теперь вы шагу не можете ступить по Срединному миру. Не знаю, почему ты все еще жив, ведь те, кто не успел уйти в Нижний мир, превратились в пыль. Убивать тебя я не стану, но и помогать тоже. Хватит с меня несчастий из-за твоего народа.
  Давняя привычка смиренно склоняться перед тэйвером смутно зашевелилась в груди, но Ингрэм ее быстро и успешно подавил. Он пристально посмотрел на ошарашенного тэйверенка.
  - Постоянные Двери в Великих городах запечатали так, что они более не могут открываться в Нижнем мире, да и если тебя, тэйвера, увидят, то убьют, не раздумывая. Здесь, в этих краях, на границе с Дикими землями, частенько открываются случайные Двери, и некоторые ведут в Нижний мир. Попробуй поискать, может, тебе повезет. Уверен, твоя семья выжила и ждет тебя.
  - Ты должно быть шутишь, - еле слышно прошептал тэйверенок. Его лицо резко стало совсем светло-серым, он задрожал, даже губы затряслись. - Это неправда! Нас не могли одолеть какие-то жалкие людишки!
  Ингрэм поскреб загрубелыми пальцами затылок, но не стал поправлять, что их одолели не только жалкие людишки, но и уркасы с шэйерами.
  - Как же так? - бормотал в отчаянии тэйверенок. - Но... но тогда все сходится, и они в самом деле... - Он крупно сглотнул, поежился и запинающимся голосом сказал: - Человек, помоги мне попасть в Нижний мир, и моя сестра щедро тебя вознаградит.
  Ингрэм скептично взглянул на него. Тэйверенок нахмурился.
  - Я сказал - помоги мне попасть в Нижний мир.
  - Нет.
  - Но мне же ни за что не добраться туда одному! - вновь возмутился тэйверенок. - Я со вчерашнего дня брожу тут в лесу! Я есть хочу! И пить! Я отправил весточку сестре и главному мастеру, как нас учили, и месяц ждал, пока кто-нибудь ответит, но никто не ответил! Что если они все - все! - умерли?! А ведь моя сестра только начала собирать волосы во взрослую прическу!..
  - Что? - растерялся Ингрэм от столь стремительного перехода.
  - Уруре не дозволялось собирать волосы во взрослую прическу, пока ей не исполнится, - тэйверенок посчитал на пальцах, - тридцать, но она собирала дома, когда кроме нас там никого не было, я помогал ей! - Он дернул себя за длинную черную косу до пояса. - Что если она умерла, и никто так и не увидел ее взрослую прическу?! Мы ведь так готовились!
  - Уру... ра?
  - Да, но это только я так ее называю, тебе нельзя к ней так обращаться! Ее Уруха зовут, а меня Ороро, то есть Орохин, - быстро поправился тэйверенок.
  Ингрэм поджал губы, потер щетину и для верности прикусил щеку, чтобы снова не закатиться смехом.
  - А тебя как зовут? - спросил Ороро.
  Он вдруг подошел совсем близко и посмотрел внимательно снизу вверх, задрав голову. Он был совсем невысоким, чуть выше, чем по пояс.
  - Ингрэм.
  - Ингрэм, - разочарованно повторил Ороро. - Какое, ээ, интересное имя.
  Ингрэм вздохнул, потер лоб.
  Эту мелкую проблему следовало как-то решить, по-хорошему - не задумываться и отрубить этой козявке голову прямо здесь, благо не сопротивляется, да и мстить никто не будет. Но что-то внутри воспротивилось этому. Тэйверенок был совсем маленький и симпатичный, с тонкими чертами лица, весь тонкокостный, с виду легкий, словно сотканный из воздушных паутинок. Крылышки темно-серые, беззащитно-голенькие, как у летучей мыши, аккуратно сложенные за спиной, - ни дать ни взять благочестивая картинка со стены храма в честь великих тэйверов. Он, казалось, совсем не боялся Ингрэма - неудивительно, впрочем, учитывая, как он раскомандовался в первые же секунды после того, как опомнился. Маленький глупый тэйверенок, привыкший за свою крошечную жизнь, что все другие народы были созданы для того, чтобы прислуживать тэйверам...
  - Ладно, идем, - так ничего и не решив, сказал Ингрэм. - Я попробую тебе помочь, но для начала нужно добраться до дома.
  - Хорошо.
  Ингрэм, качая головой и думая, что крупно об этом пожалеет, пошел вперед, напряженный и готовый ко всякой неожиданности в любой момент.
  - Я из той стороны пришел, там нет человеческой деревни. Ты что, живешь в лесу? - удивился Ороро.
  - Да. Мой дом в лесу.
  Ингрэм не стал упоминать, что "дом" - это слабая тень былого дома. Остались лишь старое жилище, отведенное под летнюю кухню, да несколько сарайчиков - до них не успел добраться пожар в тот роковой день. Сейчас на месте пепелища должны были вырасти молодые кустарники, жилище - покрыться мхом, паутиной, толстым слоем пыли. Предстояло много работы, но Ингрэм был рад этому и даже отчасти - присутствию тэйверенка.
  
  
  Дневник Гета
  
  Мои друзья из академии Юниорта в городе Бригантис на южном Содеме на Востоке попросили меня описать быт и уклад поселения, в котором я вырос, потому я решил завести этот дневник. Вдобавок это поможет мне упорядочить мои мысли.
  Пишу я зеркальным образом - что вместе с моим почерком образует поистине замысловатый шифр. Для защиты от огня и воды я соорудил на обложке этой книжицы защитную формулу при помощи крохотных осколков специальных кристаллов - носителей магии. Вряд ли пропажу столь ничтожного количества заметят в хранилище... Занимаясь этим, я преследовал две цели - отточить свое мастерство, орудуя столь крошечными элементами, и защитить свои записи.
  Местность, в которой расположен город Бриен и ряд мелких деревень (в том числе наше Длинное Поле), примечательна тем, что находится недалеко от границы с Дикими Землями и владений уркасов. Пятьдесят лет назад наш господин Дарэро из клана Рахи отвоевал большую часть леса, и теперь вся эта территория принадлежит ему, на что уркасы в отместку временами совершают набеги на эти земли. Благо, людей не трогают - каждая голова здесь учтена, и если кого-то хватятся, то это будет прямым вызовом нашему господину тэйверу, и ему не останется ничего иного, кроме как пойти войной на уркаса, посмевшего запятнать честь его Дома.
  В прежние времена наших предков клеймили, благо, новые законы более щадящи, да и отношения между тэйверами и шэйерами улучшились настолько, что мне дозволено было отправиться на обучение в земли Востока.
  Ох, пора идти, Ингрэм вернулся из школы. Похоже, придется закончить письмо прежде, чем я дописал бы большую часть моих мыслей. Сегодня Ингрэму исполняется двенадцать лет. Я торопился приехать к этому дню, и начать новый дневник сегодня для меня довольно символично. Он еще не знает, что я здесь - я спрятался на крыше, дома была лишь сестра, и она согласилась подыграть. С нетерпением жду встречи с ним, должно быть, он ужасно удивится. Должно быть, он сильно переменился, все же меня не было дома три года. Здесь не принято отмечать дни рождения - вернее, дни вступления в распоряжение нашего славного господина тэйвера, но я четко помню день, когда Ингрэм родился и, узнав от друзей на Востоке, что подобные дни - повод для праздника, живо полюбил эту традицию. Странно видеть, как сильно отличаются наши, человеческие, культуры в разных странах. Видимо, это последствия того, под чьей дланью мы живем. Там, на Востоке, люди принадлежат не какому-то одному господину тэйверу, а целому клану шэйеров, а шэйеры известны своей снисходительностью к низшим народам.
  
  
  Глава 2
  
  В это время года хоть и темнело поздно, но, пока Ингрэм и Ороро добирались до жилища Ингрэма, солнце опустилось и на небе загорелась Зела. По дороге Ингрэм дал тэйверенку пожевать кровяной колбасы и хлеба, так что ужинать они не стали. На ночь расположились кто где. Памятуя о том, что тэйверы - существа теплолюбивые, Ингрэм развел огонь в очаге и заготовил побольше хвороста, перетащил поближе найденные шерстяные одеяла, изрядно поеденные молью, и дал Ороро свою старую одежду вместо его никудышного тонкого плащика. Даже вырезы сделал, чтобы крылья продеть. Ороро устроился у самого огня, Ингрэм - чуть поодаль и сразу провалился в сон. Ночью он то и дело просыпался с бешено бьющимся от кошмаров сердцем, и всякий раз свернувшийся в клубок Ороро оказывался чуть ближе к нему, пока Ингрэм не проснулся от того, что наступило утро, и не обнаружил, что Ороро заполз на него. Испуганно сглотнув, Ингрэм бесцеремонно отшвырнул его и прислушался к себе. Вроде бы рассудок цел и силы на месте. Он не знал, был ли тэйверенок магом и умел ли уже питаться темной энергией, и узнавать на себе не хотел. Ороро осуждающе потирал ушибленное плечо. Ингрэм опомнился.
  - Ты есть хочешь? - спросил он.
  Живот Ороро выразительно заурчал в ответ. Ингрэм отдал ему остатки хлеба, которые тот быстро, давясь, проглотил.
  - Пойду наловлю рыбы, - решил Ингрэм, - а ты приберись здесь. После завтрака решим, что будем делать.
  - Я пойду с тобой.
  - Нет, ты будешь только мешать.
  - Я умею ловить рыбу!
  - Я сказал...
  - Ты не смеешь мне приказывать! - разъярился тэйверенок.
  Он вскочил, резко распахнув крылышки. Волосы его встопорщились, от зазвеневшей магии задрожал воздух.
  Таки маг... Просто прекрасно.
  - Если ты, - медленно шагая к нему, как можно спокойней начал Ингрэм, вновь подавив испуг, внушаемый с детства вместе с уважением к великим тэйверам, - хочешь, чтобы я помог тебе попасть в Нижний мир, ты должен слушаться меня. Я не желаю тебе зла. Я вообще не понимаю, почему решил помочь тебе. И если ты настолько неблагодарен, что ведешь так себя, то можешь уходить, держать не стану.
  Он встал совсем вплотную к Ороро, пристально глядя на него сверху вниз. Ороро, задрав голову, зло и дерзко уставился в ответ. Ингрэм подавил вздох, опустился на колени, чтобы вровень смотреть ему в глаза. Оторопевший Ороро казался таким напряженным, будто ожидал, что его вот-вот ударят.
  - Мы должны работать в команде, чтобы найти выход, - спокойно и твердо сказал Ингрэм.
  Тэйверы развиваются быстро, напомнил он себе. Ороро, выглядевшему как десятилетний человеческий ребенок, могло быть от силы лет пять.
  Интересно, из какого он клана? Ингрэм знал, что способности магов-тэйверов ограничены - низшему тэйверу ни за что не сотворить заклинания уровня средних тэйверов, ну а тем никогда не сравниться с высшими.
  Ороро точно не низший тэйвер - цвет кожи серый, а не глиняный, и не высший - форма крыльев другая. Кто-то из средних, но там кланов двадцать, если не больше, один шмак их разберет, вроде по узорам на лице их можно отличить, но Ингрэм этой наукой не владел, да и узоры на лицо Ороро только начали проступать.
  А еще он знал, что из-за своего стремительного роста молодые тэйверы бывают очень неустойчивы, вспыльчивы. Они изменяются слишком быстро, а Ороро, судя по всему, как раз вступает в это опасное время - перехода из ребенка в подростка.
  - Ты знаешь, что означает работа в команде? - спросил Ингрэм внушительным воспитательным тоном, который применял обычно для увещевания детей. - Каждый делает то, что у него получается лучше всего, ради общего дела.
  - Я понимаю, - накуксился тэйверенок. Его хвост смущенно коснулся лодыжки Ингрэма, и тот, поначалу не поняв, что это, чуть не подпрыгнул от неожиданности. - Я не хочу оставаться здесь... один.
  Он неуверенно посмотрел на Ингрэма, поджав губы.
  "Тэйвер, который боится оставаться один, - мысленно поразился Ингрэм, прикладывая усилия, чтобы не расхохотаться. Ороро впился в него страшно серьезным взглядом, и темно-серые щеки его темнели все больше. - Великий потомок могучего народа боится... пх, только не смеяться, только не смеяться..."
  Он старательно закашлялся.
  - Я отлично ловлю рыбу, - почему-то уточнил тэйверенок. - Вот увидишь. Тебе лучше самому остаться здесь прибраться.
  - Почему мне кажется, что ты просто не знаешь, что нужно делать? - фыркнул Ингрэм, окончательно расправившись со смехом.
  - Я знаю! - рассердился Ороро. - Просто это... Ну, ты же сказал, что командная работа - это когда каждый делает то, что у него получается лучше!
  - Шмак с тобой, идем, - пробормотал Ингрэм, понимая, что заставить тэйвера признаться в том, что он что-то не знает, так же трудно, как перебороть его упрямство.
  Он не удивился, обнаружив, что тэйверенок о рыбалке имеет точно такое же представление, как об уборке. Ороро с трудно скрываемым изумлением наблюдал за тем, как Ингрэм ставил сети. Смотрел во все глаза, как тот, сняв сапоги и закатав штанины, полез в воду и, стравливая потихоньку старую сеть с маленькими ячейками, найденную в пыльном чулане, зашагал вброд. Место было хорошо знакомое, рыба здесь всегда попадалась мелкая, как семечки, зато ее было много. Ингрэм на пробу подергал старую длинную рогатину, которую еще в незапамятные времена поставил брат для метки. Ловлей сетью обычно занимался именно он, пока Ингрэм на берегу баловался удочкой.
  Ингрэм выбрался на берег, сорвал несколько пучков росшей там мыльной травы, в зарослях прутовницы наломал хороших прутьев - для будущих корзин, а для удилища удочки выбрал ветку росшей тут же серой бушки, из которой получались лучшие заготовки для работы по дереву. Обстругал ножом, подозвал таращившегося на него Ороро и принялся показывать и объяснять, что к чему. Затем поискал возле сгнившего бревна, служившего некогда сиденьем, красных червей и показал, как насаживать их на изогнутый крючок. Нетерпеливо переминаясь с ножки на ножку, Ороро восхищенно заглядывал ему в лицо, а потом - сосредоточенно сопел, послушно занимаясь ловлей на удочку.
  Все же может быть милым, подумал Ингрэм, когда не корчит из себя всесильного потомка великого народа.
  Всесильный потомок восторженно и совершенно несолидно взвизгнул, когда леса задергалась и натянулась.
  - Что делать? Что мне делать?! - запаниковал он. Пришлось идти на выручку, а потом Ороро долго еще не хотел опускать свою добычу в общую корзину.
  Обратно шли, нагруженные рыбой и прутьями. По дороге тэйверенок, взбудораженный рыбалкой, разговорился, и Ингрэм узнал, что он предпочитает морскую рыбу "с красным мясом, но шипастая большезубка все равно самая вкусная, хоть и черная", ягоды и грибы сгодятся, когда больше нечего есть, "но лучше и вкуснее всего - мясо", заявил Ороро, с тоской провожая взглядом улепетывающего упитанного фурфика.
  - Может, поставим ловушку? - спросил он. - Одной рыбой не насытишься.
  - Позже, сейчас еды у нас достаточно. Завтра я схожу в деревню, куплю продукты, а потом покажу тебе, как делать лепешки.
  - Лепешки?
  - Ты не знаешь, что это?
  Тэйверенок что-то проворчал и скуксился.
  - Ладно, идем, - пряча улыбку, предложил Ингрэм. Не ровен час, еще вызовет гнев тэйвера. - Помоги с рыбой, раз она тебе больше нравится.
  Ороро старательно тащил корзину. Ингрэм, переставляя снова заболевшую ногу, нес охапку прутьев и изредка останавливался, чтобы собрать замеченные грибы.
  Оставив добычу во дворе, они вошли в дом. Ороро тут же растянулся у очага, стеная, как же он устал. Ингрэм разжег огонь из оставшегося хвороста и вышел во двор. Набрал несколько ведер воды из родника позади дома, наполнил большой котел, подвешенный над очагом, распахнул все окна и двери - проветрить жилище. Заметил любопытные взгляды тэйверенка. Хмыкнул, засучил рукава. Пока вода в котле нагревалась, поправил ступеньки на крыльце и разрубил на дрова трухлявый забор. Вытащил из сарайчика большую старую лохань и ведра. Налил в лохань горячую воду из котла над очагом, добавил холодной, окунул руку - горячо. Он набрал еще два ведра холодной воды, поставил у лохани, положил рядом на деревянную дощечку пучки примятой мыльной травы и старую мочалку.
  - Эй, Ороро! - крикнул он. Бусинки-глаза тут же исчезли за окошком. - Иди сюда!
  Тэйверенок подполз с явной опаской.
  - Хочешь помыться? - кивнул Ингрэм на лохань с водой.
  - Да, - сдержанно ответил Ороро. - Славно, что ты об этом подумал.
  Он неловко, но без смущения выпутался из одолженной одежды, встал голым и вопросительно склонил голову набок. Несмотря на тонкокостность, Ороро не выглядел задохликом, каким казался на первый взгляд. Его руки и ноги были крепкими, тело подтянутым и сильным - видимо, за прошедший месяц он прилежно продолжал заниматься своими тэйверскими уроками и упражнениями, насколько был способен. Кожа его лоснилась, шершаво переливалась, словно крупинки серой соли играли на солнце. Ороро сосредоточенно распутывал длинную косу.
  - Помочь?
  - Я сам справлюсь.
  Ингрэм пожал плечами и начал складывать получившиеся из старого забора бревнышки. За спиной чуть слышно плескался в воде тэйверенок. Один из тех, кто угнетал его народ веками, кто убил его близких.
  "Он лишь ребенок, - напомнил себе Ингрэм. - Он ничего плохого не сделал. Он скучает по своей семье и хочет к ней вернуться".
  - Я скоро закончу, - звонко сказал Ороро.
  Ингрэм кивнул, пошел в дом. Достал полотенце и одежду, протянул Ороро, сам разделся и попробовал воду рукой. Едва теплая и мутно-мыльная. Ороро досидел до последнего, истратив все пучки мыльной травы. Ингрэм вздохнул и поскорее залез в лохань, погрузился с головой, пуская пузыри, и вынырнул, отфыркиваясь. Смахнув с лица воду и откинув мокрые волосы, удивленно встретил пристальный взгляд Ороро.
  Наверное, ему так же непривычно видеть человека без одежды, как и мне было странно видеть его, решил Ингрэм. Наскоро отмывшись от грязи и пота, он вылез из лохани и ополоснулся холодной водой из ведер, к которым Ороро даже не притронулся. Сунул в лоханку грязную одежду, подрагивая от прохлады, натянул чистую на влажное тело и занес в дом несколько бревнышек посуше.
  - Огонь нужно поддерживать, чтобы ты не замерз ночью, - пояснил он.
  - Тепло от огня не то же тепло, как от другого существа, - заметил Ороро.
  Ингрэм нахмурился.
  - Ты поэтому полез спать ко мне?
  - Ну да. Ты теплый, а я замерз.
  - А мне без разницы. Спи в своем углу и больше ко мне не лезь.
  Тэйверенок надулся, сердито выпятил вперед маленький подбородок.
  - Тогда подкладывай в огонь побольше дров!
  - Мне и без огня хорошо спится. Сам подкладывай. И не смей меня будить только потому, что боишься замарать ручки.
  Глаза Ороро зло сверкнули, но он смолчал, видимо, вспомнив, что, вообще-то, его дальнейшая судьба зависит от этого человечишки. Ингрэм мысленно усмехнулся, не удержавшись, потрепал его влажные волосы. Ороро сердито мотнул головой и распахнул крылышки.
  - Идем готовить обед, впереди еще много дел, - сказал Ингрэм.
  - Разве мы не все на сегодня сделали? - удивился Ороро.
  - Боюсь, что нет, - ухмыльнулся Ингрэм.
  - Когда же ты начнешь искать мне путь домой? - искренне не понял Ороро. - Ты обещал, человек!
  Ингрэм поморщился.
  - Я сам не горю желанием оставлять такое скверное существо в своем доме надолго. Но давай оценим реальное положение дел.
  Он обдумывал это все утро и уже выстроил план, которому будет следовать дальше.
  - О Дверях я знаю не очень много. Натыкался на случайные несколько раз, когда бродил по лесу. Иногда они открываются на несколько часов, иногда - на несколько минут. Отыскать их не так-то легко. Будь я магом, конечно, другое дело, но, увы, я пустой.
  Ороро разочарованно поник. Ингрэм набрал воды из родника и поставил греться над очагом. Затем показал Ороро, как чистить рыбу, а сам взялся сортировать и чистить грибы.
  - Завтра я пойду в деревню, прикуплю нужное, разузнаю, что смогу и начну поиски, - задумчиво продолжил он. - Но я рассчитываю и на твою помощь. Мое жилище совсем прохудилось, как я уже говорил, работы предстоит много, пока солнце поднимается высоко и задерживается надолго. Пока не пришла зима. Нужно сделать запасы еды и дров, починить кровлю, одежду. Понимаешь меня? Класть свою жизнь на поиски Двери для тебя я не стану. Вдобавок мы не знаем, когда именно найдем нужную - может, уже завтра, а может, лишь следующей весной. Неизвестно, сколько это займет времени, а на что-то жить нужно. Знаю, тебе точно так же не нравится принимать помощь от человека, как и мне - оказывать ее тэйверу. Но ты всего лишь ребенок. А дети не должны страдать из-за грехов своих отцов.
  - А ты не так глуп, как я ожидал от человека, - немного удивленно сказал тэйверенок.
  Они надолго замолчали, занятые каждый своим делом. Ороро дочистил рыбу, отложил нож и уставился на Ингрэма молча и вопросительно. Ингрэм достал из чуланчика мешок с солью и засолил часть рыбы в небольшом котелке. Ороро глядел во все глаза и внимательно слушал его разъяснения. После они спустились в прохладный даже в самую жаркую погоду погреб и поставили там рыбу. Ороро вертел головой, разглядывая многочисленные полки с утварью, и украдкой принюхивался к своим пальцам. Выйдя во двор, он поспешил к роднику и начал старательно мыть руки. Ингрэм вновь не удержался от смешка.
  Они пообедали жареной рыбой. Потом Ингрэм скинул мешавшую рубашку, повязал лоб тряпицей, чтобы не свисали волосы, и вырубил топором лезшие к дому дикие колючие кусты. Ороро послушно старательно соскреб получившийся мусор старыми граблями в одну здоровенную кучу, которую они потом подожгли. Затем Ингрэм наточил заржавевшую косу и скосил выросшую местами по пояс траву во дворе и в саду. Показал Ороро, как вить из травы бечевку, и они вместе подвязали большие пучки и подвесили их под крышу. Трава была душистая, сладкая, из нее может получиться прекрасная набивка для тюфяка, размышлял Ингрэм.
  Усталые, они зашли домой лишь к вечеру и доели оставшуюся с обеда рыбу. Ингрэм подметал пол, удрученно разглядывая поломанную мебель, когда Ороро вдруг позвал его:
  - Эй, Ингрэм. Я думал над твоими словами... Ты ведь все верно делаешь - это я насчет уборки и подготовке к зиме. Я знаю, что в этих краях зимы бывают снежные и долгие, и надо быть готовым. Я помню, как-то у нас, в столице, шел снег, и его было так много, что сестре даже пришлось вспоминать природное колдовство, чтобы его прогнать, но она так и не вспомнила и просто навела защитный свод, чтобы над домом снег не падал, а потом, когда он, наконец, остановился, запустила в него огненный шар. Моя сестра очень сильная, - прихвастнул было Ороро, но опомнился и снова поник. - Как же долго это все продлится? Ингрэм?
  Ингрэм, подавив вздох, обернулся к нему.
  - Я просто... - несчастным голосом начал Ороро, растерянно стискивая перед собой руки. Хвост его взволнованно забрался под штанину правой ноги.
  Ингрэм смягчился.
  - Вот только не раскисай мне тут, - проворчал он.
  - Я даже не знаю, жива ли она, - еле слышно бормотал Ороро. - Успела ли уйти? Как там вообще, в Нижнем мире, живется?
  - Вот попадешь туда - и узнаешь, - подбодрил его Ингрэм.
  - Знал бы, что все так получится, ни за что не приехал бы сюда. - Ороро шмыгнул носом. - Сбежал бы к сестре, и сейчас мне не пришлось бы тут торчать. Нам сказали, что мы проведем здесь каникулы, а потом вернемся в столицу. Старшие ученики говорили, что здесь очень здорово, но их привозили сюда летом, а нас привезли зимой. Это было нечестно, потому что здесь зимой ужасно холодно! Мы постоянно мерзли! Главный наставник Дарэро к тому же оказался ужасно строгим! Я видел на карте, что все эти земли принадлежат его Дому, и та человеческая деревушка, куда я шел - потому что она ближе всех - тоже. Все здесь принадлежит ему, но у моего Дома владения все равно больше, - похвастался он, - и не в такой глуши, как здесь. Тут очень скучно. Нам не разрешалось покидать поместье, так мало того, еще и другие группы и новых наставников привезли. Мы-то думали, что все будет, как и положено на каникулах, а нас обманули, целыми днями заклинания учить да медитировать заставляли! Мы в тот день в прятки сыграть решили, и я спрятался, а потом... все исчезли. Я все поместье обыскал - никого. Я с сестрой пытался связаться, как она меня учила, с другими наставниками, но ничего не вышло. Я ждал, ждал... А потом мне надоело - к тому же в кладовых закончилась съедобная еда, - и я решил, что просто пойду и найду кого-нибудь, кто мне поможет. Я не знал, что все просто... - Голос Ороро скатился до шепота, он замолчал и отвернулся.
  Ингрэм пристально разглядывал его поникшие крылышки, заплетенные снова в косу черные волосы, худые плечи и неловкий хвост. Он не стал говорить Ороро, что, судя по всему, их, детей, перевезли подальше от крупных городов, где разворачивались основные боевые действия. Тэйверы пытались защитить своих детей точно так же, как и люди, и уркасы, и шэйеры, и ниргены, отправлявшие своих отпрысков подальше, в глушь, где шансы уцелеть у них были выше.
  - Я хочу, чтобы ничего этого не было, - всхлипнул Ороро, готовый удариться в истерику. - Я хочу домой, хочу к сестре!
  Ингрэм кивнул и, сообразив, что Ороро этого не видит и вряд ли оценит столь скупое проявление участия, осторожно тронул его за плечо.
  - Что если я никогда не попаду в Нижний мир? - заскулил Ороро, пряча лицо в ладошках.
  - Попадешь. Обязательно, - сказал Ингрэм и, чувствуя себя неимоверно глупо, добавил: - Обещаю.
  Он подошел ближе, грубовато взлохматил волосы на макушке Ороро, а тот вместо того, чтобы с шипением отскочить, вдруг шагнул вперед и уткнулся носом ему в живот. Обхватил ручками, сжал в тесное кольцо. Ингрэм растерянно уставился на его подрагивающие крылья и неловко похлопал по их основанию. Вскоре Ороро отстранился, утирая руками лицо.
  - А теперь идем спать, - сказал Ингрэм и несильно щелкнул его по опухшему носу. Ороро шикнул и резко потер нос кулачком. Потом вопросительно и с надеждой уставился на Ингрэма.
  - Можно я...
  - Нет.
  - Я даже не договорил!
  - Я рад, что в этот раз ты решил спросить, но - нет.
  - Ты гадкий и ужасный человек! - Ороро оскорбленно притопнул.
  - От гадкого и ужасного тэйвера слышу.
  - Но я всего лишь ребенок! Ты сам так сказал! Ты взялся помочь мне найти Дверь в Нижний мир, так неужели не поможешь в такой малости?
  - Я действительно пожалел тебя и решил помочь, лишь потому, что ты ребенок, но это не значит, что мной теперь можно помыкать. Ты должен быть благодарен мне и не требовать лишнего.
  - Я благодарен, хватит тыкать в это пальцем!
  - Тогда не игнорируй манеры. Или вас, тэйверов, не учат вежливости?
  - Как можно быть вежливым к вещи? - удивился Ороро. - Разве ты благодаришь стул за то, что сидишь на нем? Или слугу, который обязан тебе прислуживать? Это ведь то, ради чего они существуют! Для меня в высшей степени странно слушать тебя и уж тем более - выполнять твои приказы, тогда как все должно быть наоборот! Ты - пустой человек, низшее существо самого низшего народа во всех трех мирах! Ума не приложу, как ты дожил до своих преклонных лет!
  - Вот как, - сухо отозвался Ингрэм.
  - Но для пустого ты неплохо справляешься, и я, э-э, благодарю тебя за твою помощь, - поспешил исправиться Ороро. - Мне все еще кажется, что все это лишь сон или чья-то глупая шутка.
  - Мне тоже не верится, что я помогаю одному из тех, кто веками угнетал мой народ и виновен в гибели моей семьи.
  Ороро переменился в лице. Открыл рот, но ничего не сказал, так и закрыл.
  Ингрэм приготовил две постели - маленькую для тэйверенка у огня и большую для себя под окном. Не раздеваясь, лег, закинув руки за голову. Прикрыл глаза. Ороро ворочался, шуршал одеялом и недовольно пыхтел. Глупый и самоуверенный маленький тэйвер, каким-то чудом переживший проклятие... Пропадет ведь один, а если попадется людям на глаза, его тут же убьют. Нет, нельзя его бросать.
  "Сам взвалил на себя это бремя, самому и нести", - подумал Ингрэм. Повернулся набок и провалился в очередной ночной кошмар.
  Кошмары делились для него на два сорта - в первом он убивал, во втором смотрел, как убивают. В этот раз он, тесно связанный поперек груди, наблюдал за тем, как убивали его семью. Частый сон, в общем-то, можно было уже и привыкнуть. Какой-то частью себя Ингрэм осознавал, что это ему лишь снится, но легче от этого не становилось. Грудь словно перетянуло колючим канатом, в ребра больно впились крюки. Он пытался убрать их, царапал грудь, слышал, как трещала рубашка, тело напряглось до предела, в потяжелевшей голове что-то бухало, но он никак не мог проснуться полностью.
  - Что с тобой? - удивленно прошептал знакомый голос, но Ингрэм никак не мог вспомнить, чей он. - У тебя дурной сон?
  Прохладные пальцы легли на его зажмуренные глаза. Холодная ладонь - на пылающий лоб. Один за другим исчезали разрывающие грудь крюки. Ингрэм задышал спокойнее. Кошмар рассеялся призрачной дымкой, а на его месте появилось оранжевое закатное солнце. Ингрэм обнаружил себя на песке. Над головой шелестели листья странной формы, впереди шумно дышала бескрайняя зеленая вода. Накатывала на песок густой пеной, будто благородная дама, которая подбирала подол своего то и дело спадающего пышного белого платья. Ингрэм никогда не видел моря, знал о нем лишь по чужим рассказам, но почему-то даже не усомнился, что это оно. Его качало на размеренных теплых волнах, он глубоко вдыхал солоноватый воздух и сквозь сощуренные веки разглядывал облака на слепящей синеве неба.
  
  ***
  
  Ингрэм проснулся ранним утром, выспавшийся и посвежевший. Рядом клубком свернулся тэйверенок и посапывал в его руку, ухватившись за нее цепкими пальцами. Ингрэм осторожно высвободился. Накрыл его своим одеялом и бесшумно выбрался во двор, в бодрящее прохладой утро.
  Он жарил во дворе рыбу, когда из дома вышел Ороро.
  - Доброе утро, - улыбнулся Ингрэм.
  Хмурый тэйверенок проигнорировал его и, зевая, потопал на задний двор к роднику приводить себя в порядок. Когда он вернулся, Ингрэм уже расправился со своим завтраком и докапывал ямы для столбов нового забора.
  - Я иду в деревню, - сообщил он, - а ты прибей вот эти жерди, как я тут уже сделал.
  - Зачем? - растерялся Ороро.
  - Забор нужен, чтобы защитить дом от диких животных.
  Ороро снисходительно на него посмотрел. Судя по выражению лица, даже хотел съехидничать, но снова растерялся.
  - Как... как мне это сделать?
  - Вот это называется молоток, - терпеливо объяснил Ингрэм, показывая на инструмент. - В этой коробочке - гвозди.
  - Что?
  Ингрэм вздохнул.
  - Берешь гвоздь вот так и прибиваешь жердь.
  Он прибил одну. Ороро тут же загорелся сам все сделать и дело пошло на лад.
  - У тебя отлично получается, - подбодрил его Ингрэм.
  Глаза тэйверенка заблестели как два обсидиана. Его руки вдруг засветились фиолетовым огнем. Он поднял правую - взлетели охваченные таким же светом гвозди. Поднял левую - вздернул жердь. Жердь медленно устроилась между столбами в нужном положении. Гвозди резко, как пущенные стрелы, воткнулись по обоим концам. Ингрэм распахнул глаза и рот, беспомощно уронил руки.
  - Ну как? - Ороро радостно обернулся к нему. - Эй, я с этим быстро закончу, дай мне еще какое-нибудь задание, и мы поскорее пойдем искать Дверь!
  - Да. - Ингрэм с силой выдавил из себя улыбку. - Конечно.
  Огляделся. Взял лопату и воткнул в заросший кусок земли, где прежде был разбит небольшой огород.
  - Все это до границы забора - вскопать.
  - А потом?
  Ингрэм призадумался, огляделся, остановил взгляд на крыше. В одном месте, насколько он вчера заметил, дранка совсем провалилась.
  - Нужно починить крышу. На чердаке найдешь дранку - это те самые дощечки, которыми крыша покрыта, запасы должны были оставаться. Посмотришь, как они уложены, и точно так же сделаешь. Думаю, разберешься. Там для тебя, - не без усмешки добавил Ингрэм, - не должно быть ничего сложного.
  - А еще? - Ороро подпрыгивал от нетерпения.
  - Управишься со всем этим до моего прихода - тут же идем искать Дверь.
  - Я управлюсь до того, как ты уйдешь в свою деревню!
  Тэйверенок хвастливо приосанился.
  - Да-да, - отозвался Ингрэм и начал собираться.
  Он переложил вчерашние грибы в корзину, положил накопленные на войне деньги в заплечную сумку, взял заготовленные на продажу амулеты, немного приоделся, закинул за спину Верного и отправился в путь, едва удерживаясь, чтобы не оборачиваться слишком часто. Его немного беспокоил энтузиазм тэйверенка - тот вовсю разошелся. Лопата гуляла сама по себе по огороду, забор строился на глазах, - только и мелькали в воздухе детские ручонки, хлопали кожистые крылья, воздух искрился от магии. Ингрэм мимоходом удивился его силе - ведь вроде еще ребенок, - но тут же вспомнил, что тэйверы всегда отличались огромным запасом магии и стремительным развитием.
  Они вырастали быстро, но долго созревали - заводить семью начинали на тридцатом, а то и больше году жизни. Прическа сестры Ороро, о которой он так причитал, была своеобразным традиционным сигналом для мужчин-тэйверов. Зачать ребенка тэйверки могли лишь несколько недель в году, роды были трудными, и редко на одну тэйверскую семью приходилось трое и больше детей. Детей-полукровок тэйверы, как и другие народы, на дух не переносили - считали, что полукровки позорят их народ, марают чистоту крови, даже придумали магический ритуал для проверки новорожденных, чтобы уж наверняка их вычислять. Ингрэм слышал рассказы о полукровках. Рождались они в основном страшными уродцами, непригодными к жизни, и умирали через несколько месяцев. Те же, кто выживал, со временем теряли рассудок, а сила их была столь велика и непредсказуема, что они в одиночку могли одолеть десяток высших тэйверов.
  "А может, и Ороро полукровка, потому проклятие его не коснулось?" - Ингрэм остановился, всерьез задумавшись.
  Насколько он знал, полукровки наследовали внешность обоих родителей, а Ороро с виду ничем не отличался от тэйверов. Полукровки плохо контролировали свои силы, а Ороро даже с маленькими гвоздями так ловко управлялся. К тому же, судя по всему, он из знатной семьи. В подобной семье ни за что не допустили бы такого позора.
  "Полукровка он или нет - неважно. Он всего лишь ребенок и хочет к своей семье", - подумал Ингрэм и перехватил поудобней сумку.
  
  
  Дневник Гета
  
  Поскольку моим друзьям из Востока не доводилось общаться с тэйверами, они знают о них лишь общую информацию, и посему я решил дополнить их знания.
  Тэйверы и шэйеры - два высших народа (первонароды их называют, то бишь первые, появившиеся здесь задолго до того, как Единый мир был поделен натрое), испокон веков враждующих друг с другом. Обличье их похоже, и вообще я пришел к выводу, что у них гораздо больше общего, чем они согласны признать. Посудите сами: они много крупнее других народов, имеют крылья и хвосты, физически и магически превосходят других. Различия же у них следующие:
  1) Религия: шэйеры веруют в перерождение после смерти, тэйверы ни во что не веруют, лишь поклоняются божествам.
  2) Иерархия.
  Шэйеры не подразделяются на касты, они верят, что усердием и терпением шэйер из низшего клана способен возрасти до высшего и обрести все богатства и почести тому причитающиеся. Признаться, сходу я не назову ни одного шэйера из бедного клана, который достиг бы таких высот, но, несомненно, таковые есть. Внешне их трудно различить - у них всех светлая кожа, желтые глаза, лишь по крыльям можно догадаться - у высших шэйеров строение крыльев отлично от низших и средних, да и оперение имеется;
  Тэйверы разделяются на касты, и принадлежность к той или иной касте отчетливо проявляется во внешнем облике: низшие тэйверы ростом уступают высшим, они много плотнее и шире в кости, кожа их цветом варьируется от песочного до темно-коричневого. Высшие и средние тэйверы - высоки и тонкокостны, кожа их серая. Тэйверам низших каст нипочем не сравняться с высшими по силе, оттого не встретишь их в высших учебных заведениях - начальные школы их предел.
  В отличие от шэйеров, крылья тэйверов не облачены в перья. Мне ужас как хотелось бы сравнить их строение и покрытие, но, к сожалению, пока нет такой возможности и вряд ли будет.
  3) Магия.
  По преданиям боги намеревались создать шэйеров и тэйверов для того, чтобы упорядочить мир - они планировали разделить магию на темную и светлую, и таким образом обрести необходимый баланс и возможность творить из магии всяческие чудеса, которые ныне во всей красе практикуются всю Золотую Эпоху.
  Шэйеры были назначены носителями светлой магии, а тэйверы темной, вот только боги не учли того, что живое существо, наделенное разумом, не способно постоянно испытывать одни лишь светлые или одни лишь темные чувства, а чувства - это сильнейшее топливо и опаснейший рычаг магического запаса.
  Так что первая попытка богов упорядочить мир не удалась.
  Поныне у магов-шэйеров есть наклонности к использованию светлой магии - магии, в которую вложены созидающие светлые чувства, такие как любовь, веселость, покой и т.д, а у магов-тэйверов - к темной, суть есть ненависть, печаль, боль и т.д.
  Уркасы и ниргены же больше тяготеют к природной магии, а люди в равной степени обращаются как к ней, так и к темной и к светлой, что служит еще одной причиной лояльного к ним отношения шэйеров, стремящихся к высотам Осознания.
  
  
  Глава 3
  
  Коза в лес идти не хотела - упиралась всеми четырьмя копытами и страшно хрипло мекала так, что в стороны разбегались собаки. Ей вторили два козленка, но послушно бежали следом. Три курицы и петух, в отличие от козы, лежали смирно в тесной клетушке на небольшой тачке, вместе с мешочками с мукой, крупой и овощами. А тут еще и коза, будь она неладна... Ингрэм терпеливо тянул ее за веревку и по привычке вздрагивал на каждый громкий шорох - руки были заняты, и если бы на него кто-то напал, он не смог бы вовремя выхватить оружие.
  Он шел медленно, то и дело оглядывался, чтобы проверить козлят, слушал птиц и пытался различить их по пению, и вот впереди уже виднелся свежепостроенный забор. К этому времени коза проявила покладистость и послушание и уже сама торопилась к дому. Козлята семенили рядом и тыкались носами с обоих ее боков. Ингрэм удивленно огляделся - двор изменился до неузнаваемости. Инструменты и обломанные и целые жерди были разбросаны во все стороны, гвозди рассыпаны, мотки старых веревок из сарайчика раскиданы... Об один из них Ингрэм споткнулся и едва не упал. Самого Ороро нигде не было видно. Ингрэм насторожился - что-то случилось, пока его не было, кто-то напал, сидит сейчас, притаившись, в засаде, ждет...
  - Ингрэм! С возвращением!
  Откуда-то сверху на него накинулся тэйвер. Ингрэм инстинктивно выхватил меч и взмахнул. Ороро чудом успел увернуться и шлепнулся на задницу.
  - Ты совсем, что ли?! - заорал он в праведном гневе.
  - Прости. - Ингрэм опомнился. Попытался сунуть меч за пояс, но руки дрожали и не слушались. Он чуть не... из-за своей тревожности он чуть не убил ребенка. - Ты в порядке?
  - Да, - проворчал Ороро. Прытко вскочил на ноги и уставился на Ингрэма.
  - Посмотри, кого я привел, - сглотнув, сказал тот. Кивнул на уставившуюся на них козу и принявшихся сосать ее молоко козлят. Достал из тачки клетушку с курами. - Ты знаешь, кто это?
  - Ваши домашние животные, - закивал Ороро. - Слышал, вы часто заводите себе животных. Ну а мы заводим вас. Вы не настолько бесполезные.
  - Они не бесполезные, - возразил Ингрэм. - Курицы несут яйца, коза дает молоко. Когда козлята вырастут, у нас будет мясо. Нужно устроить их. До заката успеем починить старый курятник и сарай.
  - Ты обещал, что мы поищем Дверь, если я все сделаю до твоего прихода! - Ороро притопнул ногой. - Мне кажется, ты просто используешь меня, чтобы поскорее привести в порядок свой дом!
  - Не спеши с выводами. - Ингрэм достал главное, что принес сюда из деревни. Это была обычная на вид небольшая рогатка. - Знаешь, что это?
  - Простая деревяшка, - едва сдерживая негодование, процедил тэйверенок. - Таких полно в лесу!
  - Серая ива растет только у Полуночного тракта рядом с Цитаделью Мира, - покачал головой Ингрэм. - Из нее получаются простейшие, но лучшие артефакты поиска, хоть и выглядят простой деревяшкой.
  Так утверждал брат, а уж он-то знал толк в таких вещах.
  - Нам очень повезло, что у местной ведьмы завалялась подобная вещь. С ее помощью мы и найдем Дверь.
  - Как же ты уговорил ее поделиться с тобой своим добром? - удивился Ороро.
  - Моя семья уже несколько поколений следит за этим лесом. Жители знают меня и добры ко мне. Я попросил ведьму дать мне какой-нибудь артефакт, чтобы находить и закрывать ловушки, которые наш господин тэйвер наставил в лесу против уркасов.
  Отец и брат принимали в этом участие и составили карту леса с расположением ловушек, чтобы их обходить, но карта сгорела вместе с новым домом, а без нее соваться в глубины леса было опасно - Ингрэм не был уверен, что успеет вовремя заметить ловушку, уж очень хитро они были сделаны и спрятаны. Чего и ожидалось от его брата - он предложил господину тэйверу использовать зачарованные механические ловушки, создавать которые обучался на Востоке.
  - Также я достал из тайника в лесу кое-что, что поможет нам определить нужную Дверь.
  Ингрэм вытащил из-за пазухи старую книгу записей брата. Теперь, когда тэйверы ушли, не было необходимости прятать те немногочисленные вещи, оставшиеся от него.
  Он пролистал книгу до нужной страницы, исписанной, к счастью, обычным почерком брата, и аккуратно вырвал листок.
  - Случайные Двери могут вести в самые разные уголки наших трех миров. Чтобы отправить тебя в Нижний мир, нам нужна та, которая будет выглядеть вот так. - Он указал на нужную строку с описанием. - Также, по слухам, существуют Двери в прошлое или будущее, или в другие миры. Для их появления нужно, чтобы совпало несколько природных явлений и огромная магическая сила. Не слышал, чтобы кому бы то ни было удалось это сделать, но все равно они нам без надобности. Сосредоточимся на Дверях Нижнего мира.
  - Дай мне попробовать! - нетерпеливо вскричал Ороро, выхватывая рогатку. - Тогда я сам смогу найти Дверь! Что с ней делать?
  - Для начала попробуй наладить связь и потренируйся, - посоветовал Ингрэм. - И держи за вилку, а не за основание. Мысленно представь себе воду. Это самое простое.
  - Но я и так знаю, где родник.
  - Наша цель - не родник найти, а научить тебя работать с рогаткой. Закрой глаза и представь воду. Хорошенько представь.
  - Я стараюсь, - пробормотал Ороро, изо всех сил жмурясь.
  Ингрэм кивнул и отправился обустраивать козу.
  - Ты куда?! - вдруг взвизгнул Ороро.
  Ингрэм удивленно указал на скотинку.
  - Надо их устроить.
  - Ох, хорошо. - Ороро снова сосредоточился.
  Недоумевая, Ингрэм привязал козу на время к забору, оглядел сам забор и вскопанный огород. А ведь Ороро молодец, вон сколько дел переделал.
  - Отличная работа, - похвалил Ингрэм. - Я-то думал, ты хвалишься своими умениями, а ты и впрямь очень хорош. Ты вырастешь великим тэйвером, раз уже сейчас способен на такое.
  Ороро с потемневшими щеками невнятно что-то пробурчал и открыл глаза.
  - Ты уверен, что ведьма тебя не обманула?
  - Да. Я проверял, все работает.
  - У меня ничего не получается.
  Ороро развел руками и протянул ему рогатку. Ингрэм нахмурился, взял ее, прикрыл глаза, сосредоточился. Рогатка дрогнула и охотливо потянулась кончиком в сторону родника.
  - Ты сам это делаешь! - с негодованием воскликнул Ороро. - Знаешь, где родник, и сам эту палку направляешь!
  - Завяжи мне глаза. - Ингрэм невозмутимо протянул ему тряпицу, которой завязывал вчера лоб. - И покружи меня несколько раз, если не веришь.
  Ороро не стал медлить. Выхватил тряпицу. Ингрэм даже наклонился, чтобы ему было удобней доставать. Ороро сердито сопел, старательно завязывая ему глаза. Ингрэм выпрямился, и Ороро, грубо схватив его за руку, повел кружить по двору. Заставил остановиться и несколько раз покрутил на месте.
  - Давай, - недоверчиво повелел он и начал громко напевать какую-то песню на тэйверском языке - видимо, чтобы Ингрэм не услышал журчание родника.
  Ингрэм, кусая губы от смеха, послушно схватился за концы рогатки. Хвост-указатель дернулся и уверенно повлек его вперед. Когда натяжение исчезло, Ингрэм опустил руки и снял повязку. Посмотрел на родник, перевел взгляд на замолчавшего Ороро.
  - Еще сомневаешься?
  - Так нечестно! - обиделся Ороро. - Почему рогатка слушается только тебя? Дай еще раз попробую!
  Он пытался еще несколько раз, ругался и угрожал сжечь деревяшку.
  - Не надо, - успел перехватить его руку Ингрэм, когда униженный потомок великого народа собирался отправить рогатку далеко в кусты. - Не расстраивайся. Должен же я хоть в чем-то быть лучше тебя.
  Сарказма тэйверенок не уловил и важно благосклонно засопел. Ингрэм хмыкнул и повернулся в сторону дома.
  - Стой! - взвизгнул Ороро, даже в руку вцепился, но Ингрэм и без того застыл на месте, недоверчиво рассматривая провалившуюся крышу. Спереди, когда он вышел к дому из леса, этой катастрофы не было видно, но, плутая в поисках родника по наводящей рогатке, он добрался до заднего двора, а отсюда разрушенная крыша являла себя во всей красе.
  - Что? - Задыхаясь, он подался вперед, вцепился в свои волосы и дернул, не веря и отчасти надеясь, что ему привиделось. - Что это, а? Ты что наделал?!
  Он обернулся к тэйверенку, вскипая от гнева, но тут же отшатнулся.
  В голове вспыхнули картины войны - как низшие тэйверы разрывали голыми руками людей, как разлетались внутренности и кровь во все стороны, как размозженные головы с выпученными глазами и вывалившимися языками следили за ним с немым укором, и он чувствовал себя виноватым за то, что выжил, а они нет. Ингрэм вспомнил, как коренастый тэйвер с глиняной кожей поднял в воздух валун размером с дом и швырнул в уркасов, от которых остались лишь темные от крови мохнатые ошметки на земле. Вспомнил сражение высшего тэйвера с шэйером и что от шэйера остались лишь несколько обугленных чешуек и костей. Вспомнил и содрогнулся. Поджал губы и стиснул кулаки, с яростью рассматривая существо перед ним. Тэйверенок с отчаянием в глазах съежился.
  - Ты почему крышу сломал? - елейным голосом процедил Ингрэм. - А еще так хвастался, что все можешь! Оказывается, ты всего-навсего маленький никчемный хвастунишка! Бахвалился, мол, посмотри, какой я всесильный! Говорил, я обернуться не успею, как ты здесь все наладишь, и что в итоге?! Ты только хуже сделал!
  - Да я в первый раз магию по-настоящему использовал! - взвизгнул тэйверенок и яростно захлопал крылышками. - До этого только в классе да с сестрой дома! Это нечестно! Я еще слишком маленький и не рассчитал сил!
  - Ты же, мать твою, тэйвер! - заорал в ответ Ингрэм.
  Ороро вдруг опустил крылья, сел на задницу и разревелся в голос, размазывая сопли по лицу.
  - Я ж-же все сдела-ал!.. Забор сделал, землю вскопал, я к-крышу на-ачал!.. - ревел он. Широкими движениями елозил предплечьем по лицу, но град слез все равно срывался на землю. Ингрэм даже опешил и занервничал. - А п-потом вдруг так устал, так устал, даже двигаться не мог, я так хотел показать тебе, что мы умеем не только лома-а-а-ть!..
  - Что? - пробормотал Ингрэм, не зная, с какого бока к нему подобраться.
  Ороро захлебывался от рыданий и выглядел таким несчастным, что у Ингрэма защемило сердце. Ингрэму не нравилось слово "ненависть", он считал, что, как и "любовь", оно должно нести смысл особой тяжести и искренности, но точно мог сказать, что ненавидел, когда плакали старики, женщины и дети - их слезы заставляли его чувствовать себя неуклюжим и виноватым.
  - Ты во сне г-говорил, чтоб не ломали, чтоб перестали убивать и разрушать, - пискляво выл Ороро. - Я хотел показать... но не смо-о-о-ог!..
  - Ладно, ладно, успокойся, ничего страшного.
  Ингрэм вконец растерялся. Решился дотронуться до плеча Ороро. Ороро всхлипнул, обхватил его за ногу и разревелся еще громче. Ингрэм тщетно пытался высвободить ногу, в конце концов вздохнул, выпрямился и снова оглядел крышу.
  - Сделаем новую, еще лучше, - сказал он. - Дождей пока вроде не предвидится. Что ж ты не сказал мне, что в первый раз серьезно колдовать взялся? Я же не знал и не стал бы ругать тебя. Для такого маленького тэйвера ты сделал очень много, тебе просто нужно отдохнуть, да?
  Ороро постепенно затих, вскоре и поскуливать перестал и оторвал голову от его колена. С темного опухшего от слез круглого лица уставились настороженные черные глазищи.
  - Идем.
  Ингрэм потрепал его по голове. Великий потомок могучего народа осторожно отцепился от его ноги. Он плелся следом, чуть пошатываясь от недавних рыданий. Ингрэм подождал его немного и протянул руку. Ороро удивленно распахнул глаза.
  - Если ты что-то не умеешь делать или сомневаешься в чем-то, скажи мне. Вместе мы разберемся с любой проблемой, хорошо? - предложил Ингрэм.
  - Хорошо, - пробубнил вконец смутившийся Ороро и вцепился в его руку.
  Они вместе вошли домой. Ингрэм затопил очаг и поставил котелок с водой. Вышел за оставленными в тачке продуктами, разложил их по шкафчикам, положил овощи и остатки рыбы в котелок, строго велел Ороро помешивать поварешкой и снова вышел. Поправил курятник и сарайчик и запер там скотинку, собрал просохшие вещи и вошел аккурат к тому моменту, когда Ороро поспешно давился горячей ухой, которую хлебал прямо из котелка. Ингрэм недобро покачал головой. Ороро поспешил заверить, что просто попробовал на готовность. Ингрэм обвинил его в том, что тот понятия не имеет о степени готовности еды, иначе овощи не разварились бы в непонятную кашу. Рассказывая о супах, он разливал их поздний обед по глубоким тарелкам и разламывал принесенную лепешку на куски. Ороро с жадностью накинулся на еду, а потом, сытый, засобирался подремать, но Ингрэм велел помыть посуду. Ворча и жалуясь, Ороро послушно приступил к заданию. Ингрэм же захватил рогатку, полез в сарайчик, проверил старые силки, привел их в порядок и, не дожидаясь Ороро, двинулся в лес. Тэйверенок нагнал его быстро, осуждающе хлопая крылышками и пытаясь повесить свою сумку через плечо. Лететь ему было неудобно - мешали ветки и кусты, а может просто не умел еще, поэтому шагал рядом, громко негодуя на зловредную ведьму и тупые рогатки.
  
  ***
  
  - Дверь может появиться в любой части леса. Плохо то, что нам неизвестно, как далеко будет до нее идти, - сказал Ингрэм, с аппетитом заедая кашу остатками лепешки и искоса поглядывая на Ороро.
   Ороро, вяло водивший ложкой по тарелке, казался усталым и расстроенным и угрюмо молчал. Он был очень разочарован бесплодными поисками.
  Ингрэм вышел во двор - проведать новых жильцов и еще раз взглянуть на огород. Будучи в деревне, он не успел купить семена и саженцы. Нужно будет наведаться туда завтра или послезавтра. Он запрокинул голову и уставился в бескрайний простор высоты. Две луны маслянисто блестели полулунцами, самая крупная, Зела, уставилась, будто огромный глаз. Ингрэм вспомнил рассказы о звездах, о которых так любил вещать по ночам брат, о далеких других мирах, о мирах-вероятностях, о многочисленных слоях, разграниченных тонкой пленкой бесплотной материи - не увидеть ее, не ощупать, не осязать. Но они есть, убеждал брат. Он общался со странными людьми, которых отец презрительно называл "подпольщиками" - они возились с запрещенными штуками, способными оспорить могущество магов. Брат знал много и на все вопросы находил ответы, но вот нет его со всеми этими знаниями - одна драная книжонка осталась, - а звезды по-прежнему мягко мерцают в бархатно-темном покрывале неба.
  Ингрэм постоял так, пока вконец не продрог, и вернулся в дом. Ороро уже спал или притворялся спящим. Ингрэм, избегая знакомые скрипучие половицы, добрался до очага и подкинул еще дров. Спать не хотелось. Огонь завораживал. Ингрэм устроился на одном из отброшенных Ороро шерстяных одеял и уставился в огненные искры, предаваясь мыслям.
  
  
  Дневники Гета
  
  Домашние хлопоты в свободное время столь сильно захватили меня, что я напрочь забыл о решении вести этот дневник, но, памятуя о данном слове, решил преодолеть сонливость и внести сюда еще несколько строк.
  Я нахожусь на чердаке дома. Здесь сборище разнообразного хлама: старая мебель, посуда, горшки для цветов, старая одежда, груда трухляди, которую надо бы разобрать и - уголок, который Ингрэм держал в порядке. Признаться, это глубоко тронуло меня. Все мои инструменты бережно завернуты в мягкую старую ткань, очищены и намаслены; мои старые учебники подклеены и облачены в обложку. Мне стыдно за мою небрежность, но, боюсь, я слишком рассеян для того, чтобы следить за порядком. Ингрэм же в отличие от меня куда более приземлен и практичен. Потому мы отличная команда - мы уравновешиваем друг друга. С нетерпением жду времени, когда и он сможет отправиться обучаться на Восток. Надеюсь, шэйеры и тэйверы не начнут вновь цапаться, вести, доставленные от друзей, начинают меня всерьез беспокоить.
  Но довольно о грустном! Этот дневник не для того затеян, но - и друзья простят, поскольку знают меня - не могу дать слово, что меня вновь не унесет описывать не то, что я собирался.
  Мой дом находится в лесу. Дед моего деда, получив разрешение господина тэйвера, залил крепкий фундамент (и глубокий погреб), возвел стены, положил крышу. С тех пор дом претерпел множество изменений - в этом мы можем убедиться, рассмотрев старые схемы, которые я перерисовал на следующей странице, - и в конце концов стал летней кухней, где хранятся продукты и старые вещи. Мы же перебрались в новый просторный двухэтажный дом.
  Деревня Длинное Поле находится в нескольких верстах отсюда. Там живут наши родственники, но, как правило, старший сын главной семьи всегда остается здесь, в лесу, чтобы следить за порядком. Иногда наш славный господин объезжает свои владения - и останавливается в нашем доме, беседует с нашим отцом. Наш отец частенько отлучается на несколько дней, чтобы доложить о произошедших оказиях господину Кейзуру - низшему тэйверу, в чьи обязанности входит следить за порядком в лесу. В других деревнях, примыкающих к лесу, также есть лесничие, но большинство живут в деревнях, а не в самом лесу. Дед нашего деда, похоже, был лишен рассудка, когда принял это решение. Мне всегда было не по себе при мысли, что мне предстоит всю жизнь провести в такой глуши, и в особенности теперь, когда есть с чем сравнить. Сестре подобная участь не грозит - она выйдет замуж и переедет к мужу, но вот Ингрэм может вбить себе в голову, что обязан следовать навязанному пути, или еще лучше - сделает это, чтобы мне не пришлось здесь оставаться, полагая себя недостаточно способным к каким-либо наукам. Но ничего, у меня будет время, чтобы переубедить его и отца. Полученные знания и опыт теснятся в моей душе и голове. Возможно, отец как всегда со свойственными ему насмешкой и гневом отринет мои слова, что прозвучат как ересь и попытка бросить тень на нашего славного господина - чего я совершенно не имею в виду, все же на фоне других тэйверов наш господин отличается мягким нравом, справедливостью и щедростью... Может, стоит поговорить с господином? Кстати, он велел явиться через три дня, чтобы продемонстировать, чему я успел научиться на Востоке. Наверняка еще и заданием снабдит в обратную дорогу - за шэйерами шпионить, да доносить их хитрые приемы, но, боюсь, я его разочарую - ни до чего особенного меня не допускают, а обучаюсь я подмастерьем у станочника, одного из многочисленных мастеров Создателя артефактов - шэйера Рокх Лиена.
  В награду за добрую службу мне дозволили приобрести за бесценок отличные детали для станков для резьбы по камню, да по знакомству за сущие медяки продали некоторые ингредиенты для зелий бабушки и особые кружевные ткани из легчайших паутинок. Отец был очень мною доволен, но дороже его одобрения для меня - восторг в глазах сестры и брата. Однажды их непременно надо будет свозить с собой, показать города Востока. По моим подсчетам со скоростью моего обучения я превзойду мастера через шесть лет, возможно, раньше. Уже сейчас я числюсь одним из талантливейших подмастерий, даром что пустой человек. Право же, это даже смешно - наблюдать за выражением лиц магов, когда они осознают это. Во всем этом есть печальная сторона, которая разжигает гнев в моем сердце - ибо я в отличие от магов и высших народов не брезгую общаться с пустыми и низшими, а всячески сочувствую и помогаю при возможности, мне довелось познакомиться с несколькими пустыми, которые на деле оказались не менее талантливы, чем я, а может и более. Они не умеют писать и читать и занимаются тяжелым трудом, но, бросив взгляд на мои чертежи, быстро понимают, что к чему.
  "Это же так очевидно!" - говорят они.
  По коже морозом проносится мысль, что со мной стало бы, если бы в тот день наш хранитель деревни не решил свести меня с Синим Стражем. Наверное, я так и остался бы гнить в глуши, не подозревая даже, на что способен.
  
  
  Глава 4
  
  Недовольный ранним пробуждением, Ороро душераздирающе зевал и уныло глотал остывшую кашу. Вчерашнее колдовство выжало из него все силы, признался он с таким видом, что Ингрэм понял - стоит ему увидеть даже намек на улыбку, как он смертельно обидится. Поэтому Ингрэм лишь серьезно кивнул. Приободрившись, Ороро неловко признался и в том, что летает плохо, лишь немножечко отрывается от земли - крылья еще слишком слабые. Ингрэм и на это лишь кивнул и издал глубокомысленное "хм".
  - Тебе не обязательно из кожи вон выпрыгивать, чтобы доказать мне что-то, - заметил он. Ороро недовольно дернул острым плечом. Ингрэм подумал, что нужно будет подогнать ему одежду по росту и сложению и подправить наспех сделанные прорези для крыльев. - Я и так знаю, что твой народ самый сильный.
  - Были бы самыми сильными, нас не смогли бы проклясть, - ощерился Ороро.
  - Вы веками угнетали людей и притесняли уркасов, а на ниргенов наслали ужасную болезнь, - осуждающе сказал Ингрэм. - Потому все и объединились, чтобы преподать вам урок. Каким бы сильным ни был воин, он не выстоит в одиночку, а вы ни с кем не вступали в союзы. Проклятье должно было стереть вас в пыль, но оно действует лишь в Срединном мире. Кто-то предупредил твой народ, потому большая часть успела сбежать в Нижний мир.
  Ороро уязвленно и презрительно скривился.
  - Поверить не могу, что теперь нам придется жить в этом убогом и страшном месте.
  - Эй, там не так уж и плохо.
  "Все же лучше, чем превратиться в пыль..."
  - Откуда ты знаешь?
  - Подвинься немного. - Ингрэм убрал постели и подмел пол.
  Старый дом неплохо сохранился за время его отсутствия. Следовало, конечно, подлатать кое-где стены да починить злополучную крышу... Ингрэм мысленно составлял список вещей, за которыми собирался отправиться в деревню.
  - Откуда ты знаешь? - не отставал от него Ороро. - Стали бы об этом месте пускать разные слухи, будь оно спокойным и тихим?
  - В Срединном мире тоже достаточно монстров и других напастей, - задумчиво сказал Ингрэм. - Нижний мир сильно отличается от него. То ли воздуха там не хватает, то ли чего, но, попав туда, низшие народы быстро умирают. У вас же, тэйверов, там построены города и лагеря для исследований и добычи полезных залежей. Стали бы вы осваивать Нижний мир, будь там для вас действительно столь опасно?
  Он нашел в ящичке стола массивный ключ и отправился к ветхому низенькому строению во дворе. Чуть сощурился, пытаясь провернуть ключ в гнезде заржавевшего висячего замка. Никак. Подергал туда-сюда, но ключ застрял. Разозленный Ингрэм принес лопату и рубанул точно по замку. Ржавые петли вместе замком отвалились от двери и брякнулись о землю. Ороро вскрикнул от восторга. Ингрэм поморщился - вот настырный, и сюда за ним увязался. Но он помнил, что снова спал без кошмаров, и, проснувшись утром, уже без удивления обнаружил рядом с собой спящего Ороро. Вдобавок Ингрэм чувствовал себя виноватым за то, что нагрузил его вчера недетской работой. Потому и строго осечь тэйверенка не хватало совести.
  - А что здесь? - Ороро нетерпеливо переминался с ножки на ножку.
  Ингрэм открыл дверь. Ороро уставился вглубь сарайчика
  - О, я знаю, это арбалет! - воскликнул он. - Я видел похожее на картинках! Он правда может поранить?
  - И прикончить при возможности. У ниргенов и уркасов есть клыки и когти, у тэйверов и шэйеров - сила и крылья, у их магов вдобавок к этому есть магия, у людей-магов тоже, а у нас же, пустых людей, ничего нет. Вот нам и приходится идти на ухищрения, чтобы суметь за себя постоять.
  - А ты умеешь им пользоваться?
  - Немного. - Ингрэм почесал затылок. - Отец и брат прекрасно владели разным оружием. Я больше по хозяйству и в лесу помогал, да в деревне за бабушкой присматривал. Никак не хотела оттуда к нам уходить, не бросать же было ее одну.
  Он вытащил из сарайчика залежавшееся барахло и быстро рассортировал то, что еще могло пригодиться в хозяйстве, и то, что отнесет в деревню. Если привести в порядок оружие, отскрести грязь и ржавчину, можно будет сбыть его за неплохие деньги.
  Ороро учил козлят разговаривать и сетовал на их глупость, когда странный шум в лесу насторожил Ингрэма.
  - Ороро! - шепнул он.
  Меч остался в доме, но с собой у него всегда был небольшой нож, да и оружие здесь имелось. Он быстро зарядил арбалет найденным болтом и, пригнувшись, поспешил к застывшему тэйверенку.
  - Быстро в дом и не высовывайся!
  - Что...
  - Кто-то идет.
  - От меня больше пользы, чем от твоей деревяшки, - возмутился великий потомок могущественного народа.
  - Если этот кто-то из деревни, нельзя, чтобы он тебя увидел!
  - Но что если это какой-нибудь враг? - Ороро упрямо набычился и резко взмахнул крылышками.
  - Что ж, милости просим, - сказал Ингрэм, приподнял повыше арбалет и ухмыльнулся, чтобы успокоить тэйверенка. - Иди. Живо.
  Ороро попятился.
  - Если это...
  - В дом. И не высовывайся.
  Обиженно ворча, Ороро послушался. Ингрэм проскользнул ближе к забору и встал так, чтобы хорошо видеть тропу к дому, но самому остаться незамеченным. Шаги звучали все громче. Тот, кто шел сюда, и не думал таиться. Он ругался, сердито пыхтел и дышал так, будто нес на своих плечах что-то тяжелое. Ингрэм пораженно опустил арбалет.
  - Чтоб рогатая бестия задрала всех твоих предков, Ингрэм! - рявкнул старый друг, хранитель деревни Хорей. - До тебя сто лет тащиться!
  Он с грохотом опустил мешок на землю. Мекнула подскочившая с испугу коза на привязи, козлята старательно сосали молоко с двух сторон, не обращая ни на что внимания.
  - Привет, Ингрэм! Ой, какие хорошенькие!
  Мимо Хорея вприпрыжку проскочила его дочь Анн с корзинкой, накрытой полотенцем, и степенно просеменила его милая женушка Юки. Поклонилась Ингрэму. Ингрэм поспешил поклониться в ответ. Миниатюрная, как фарфоровая куколка, Юки была родом с Востока и, даже переехав сюда, на Юг, осталась верна традициям своих земель. Ингрэм виделся с ними вчера, когда приходил в деревню, но Хорея не встретил - тот еще не вернулся, дела задерживали, как пояснила тогда Юки.
  - Х-Хорей, - заикнулся Ингрэм.
  Хорей, добродушно усмехаясь, бесцеремонно сжал его в дружеских объятиях.
  - Ка-а-атс, это куда? - Анн, успевшая приласкать козлят, уже стояла у двери и нетерпеливо крутила в руках корзинку.
  - А, поставь куда-нибудь, сейчас зайдем и все вместе попьем чайку, - отозвался вместо Ингрэма Хорей и стиснул того еще крепче. - Как же я рад тебя видеть, дружище! Вот, привел своих, поможем тебе с хозяйством, совсем, наверное, все запущено!
  - Пусти, нечем дышать, - прохрипел Ингрэм.
  Хорей огляделся.
  - Ого, а ты времени зря не терял! Когда только успел! Слышал я, что ты дня два назад вернулся, опередил меня, ха! Я сам несколько часов назад приехал, узнал, что ты здесь, и поспешил увидеться! Признаться, боялся я за тебя, ну как же так! Пустой человек - да туда же, с этими монстрами сражаться!
  - Да, я...
  Из дома раздалось то, чего Ингрэм опасался и пытался избежать.
  - Па-а-ап! Ма-а-ам!
  Крохотным вихрем, спотыкаясь, из дома вылетела перепуганная Анн. Вцепилась в платье матери, шмыгнула за ее спину. Хорей выронил Ингрэма, достал оружие. Ингрэм, едва удержавшись на ногах, тут же поспешил в дом.
  -Там... там... - тыча неверным пальцем в сторону дома, лепетала Анн, кружа вокруг матери и дергая ее за свисающие ленты традиционного восточного платья для походов в гости. - Я его видела!
  - Кого, дорогая? - Юки поворачивалась то в одну, то в другую сторону, пытаясь ухватить дочь.
  Ингрэм распахнул дверь и, уже готовый правдами и неправдами защищать Ороро, удивленно застыл.
  - О... Ороро? - неуверенно уточнил он.
  Перед ним стоял обычный мальчишка и неловко подворачивал длинные рукава его рубашки, которую натянул поверх своей одежды. Черноволосый, востроглазый, худощавый. Никаких крыльев и хвоста, да и кожа светлая, человеческая. На секунду Ингрэм даже усомнился, действительно ли он подобрал в лесу тэйверенка.
  - Кто это, Ингрэм? - удивился Хорей.
  - Э...
  - Отец, кто эти люди? - громко перебил Ороро. Поднял голову, медленно обвел взглядом присутствующих и остановился на Ингрэме.
  - Это... мои друзья... из деревни, - кое-как выдавил Ингрэм.
  - Понятно, - невозмутимо отозвался Ороро. - Девочка, прости, что напугал.
  - Мне показалось, что ты тэйвер, - бесхитростно призналась Анн. Отцепилась от матери и вприпрыжку снова понеслась к дому. Глаза ее возбужденно блестели. - Твоя кожа показалась мне серой, и крылья примерещились! Ну и напугал же ты меня!
  - Твой сын? - спросил тем временем Хорей. Звучно расхохотался, дружески врезал Ингрэма по плечу. - Не ожидал от тебя, старый прохвост!
  - Дорогой, - Юки поморщилась, - здесь же дети.
  - Прости, любовь моя, - жизнерадостно заулыбался Хорей. - Ты просто не знаешь его так хорошо, как я.
  - Значит, ты не знаешь его так хорошо, как тебе нравится думать, если ты так удивлен, - тонко возразила его жена и подмигнула Ингрэму.
  Ингрэм немного успокоился. Его новоявленный сын тем временем подошел к ним и вопросительно склонил голову.
  - Ороро, это Хорей, - спохватился Ингрэм. - Мой лучший друг. Это его жена Юки и их дочь Анн.
  - Хм, почему ты его прячешь? - недоуменно спросил Хорей. - Никто в Длинном Поле не в курсе, что у тебя есть уже такой взрослый сын. Когда ты успел? И совсем на тебя не похож!
  - В мать он, - теряя терпение, процедил Ингрэм.
  - Какие у него длинные волосы, - удивилась Анн и подергала свою короткую косичку.
  - У них там так принято.
  - Но они же ужасно мешают! Как он с такими ходит?
  - Анн, это невежливо, - осуждающе сказала Юки. - Извинись.
  - Но с длинными правда неудобно!
  - У них? - сощурился Хорей.
  - Впервые вижу у мальчика волосы, как у девчонки, - бурчала Анн.
  Ороро с негодованием вскричал, тыча в нее пальцем:
  - Это у тебя уродские волосы!
  - Что? - вспылила та.
  - Ороро, успокойся! - попытался урезонить его Ингрэм.
  Как бы чего дурного не вышло, и оборот Ороро не рассеялся! Как он вообще умудрился столь сложную магию использовать?
  - Не смей мне приказывать! - затопал тот ногами. - Ты мне никто!
  - Не говори так с Ингрэмом! - заступилась разозленная Анн. - Он же твой отец!
  - Никакой он мне не отец! - от злости позабыв обо всем, разорался Ороро.
  Хорей и Юки уставились на Ингрэма. Ингрэм, холодея от отчаянности положения, нервно улыбнулся.
  Глупый гаденыш! Хорей и так подозревает неладное, а теперь придуманная ложь повисла на волоске!
  - Это была мимолетная встреча, мы даже толком не знали друг друга, - медленно, обдумывая и взвешивая слова, начал Ингрэм.
  Ничего не оставалось, кроме как продолжать эту гнусную ложь, чтобы друзья ни о чем не догадались. Ну, Ороро, только подожди, когда они уйдут!
  - Я и не думал, что у меня сын появился, думаете, я бросил бы его, если бы знал?
  - Ну, ты бросил бы. - Хорей пожал плечом и добавил: - Твой непутевый брат всегда был для тебя дороже всех. Хорошо, что он сгинул.
  Будто в солнечное сплетение ударил. Ингрэм беспомощно посмотрел на него. Юки вдруг встала на цыпочки и дернула мужа за ухо. Вперила в него укоризненный взгляд. Хорей немного смутился.
  - Мы это... принесли тебе немного работы. - Он почесал покрасневшее ухо и заторопился: - В Доме старейшин нужны основы для оберегов, никто во всей округе не разбирается в этом лучше тебя, а когда соседи прознали, что я от старейшин несу к тебе заказ, все тут же закидали меня своими просьбами. Некоторые заготовки уже готовые, некоторые еще надо обработать, и от нашей семьи тоже есть небольшая просьба, ну, ты знаешь, у нас же сын родился, он сейчас у наших стариков-соседей... Мне жаль, что такое несчастье случилось с твоей семьей. Прости, - сказал он, помедлив. - Вырвалось, я не подумал.
  Ингрэм кивнул. Он боялся, что голос выдаст его с потрохами. Он бы и не подумал сдерживаться в присутствии одного лишь Хорея, но здесь была его семья, здесь был тэйвер. Один из тех, кто убил его собственную семью.
  - Давайте зайдем уже домой, - прервал затянувшееся молчание Ороро. Он сверлил странным взглядом Хорея. Хорей, заметив это, неловко почесал затылок. - Вы там целый мешок чего-то принесли, я хочу посмотреть.
  - Да, - поддержала Анн и потянула мать за руку. - Я тоже хочу посмотреть, а еще ужасно хочу пить!
  Взрослые переглянулись. Хорей с облегчением улыбнулся, и Ингрэм не стал избегать его взгляда, даже сумел слабо улыбнуться ему в ответ, устало думая, как отреагировал бы Хорей, узнав, кого он на самом деле приютил.
  
  ***
  
  Семейство Хорея пробыло с ними до самого вечера. Каким бы умелым ни был Ингрэм, все же некоторые вещи замечала и делала только женщина. Юки засуетилась, нырнула в шкафы и сундуки, захлопотала. Анн и Ороро носились по двору, гоняя козлят и кудахтающих кур. Хорей, благодаря своей магии, смог приподнять и укрепить осевший дом и помог починить крышу.
  - Слушай, твой ребенок... - начал он, закончив работу. Смахнул крупный пот ручищей и понизил голос: - Откуда он? Я чувствую в нем огромную силу для такого юного возраста.
  - Его мать была сильным магом, - скривившись, продолжил вранье Ингрэм.
  - Отошли его ко мне, я присмотрю за ним и обучу, пока не придет время отдавать его в школу магов. Да и не помешало бы ему с детишками пообщаться, совсем он тут одичает.
  - Он очень своевольный. - Ингрэм покачал головой, гадая, как Ороро так быстро обратился в человека и насколько его сил хватит, чтобы удержать этот облик. - Если захочет - пусть идет.
  - Вижу, вы не очень ладите, - проявил проницательность Хорей. - Мне кажется, ты чего-то не договариваешь.
  Ингрэм одеревенел, но тут же заставил себя расслабиться, чтобы ничего не выдать. Скептично выгнул брови, хмыкнул.
  - Все дети и родители иногда не ладят между собой. Не бери в голову. Да и с чего мне вдруг что-то утаивать?
  - Ну, просто... - Хорей смутился, неловко провел внушительной пятерней по волосам, зачесывая назад. Шевелюра у него была густая и заметно отросла с момента их последней встречи. - Ты так любил... - он замолчал под холодным взглядом Ингрэма и закончил нейтральным: - ... её. Не могу поверить, что изменял ей с другой.
  - Это было до того, как мы с ней сошлись, - помолчав, добавил новую порцию лжи Ингрэм, безнадежно уже махнув рукой на свою репутацию. - Ороро злится на меня за то, что я ушел от его матери. - Вдруг проснулось вдохновение, и Ингрэм, глазом не моргнув, добавил: - Это была случайная встреча, я и предположить не мог, что у меня сын появился.
  - Как ее звали? - поинтересовался Хорей.
  Смотрел он пристально, казалось, прямо в душу. Ингрэм сглотнул шершавым горлом, открыл пересохший рот, лихорадочно думая, но о, боги, ни одно женское имя в голову не приходило, а если бы и пришло - с Хорея станется проверить, разузнать по своим знакомым. Работа с Ищейками во время войны наложила на него свои следы, и в пытливом взгляде его сейчас сквозило подозрение, а в мыслях наверняка уже вовсю складывались звенья всевозможных предположений и догадок.
  - Я не могу назвать тебе ее имя, - решившись, прямо сказал Ингрэм. В каком-то роде он даже не соврал. - Это все... слишком много всего навалилось, понимаешь? Мне нужно время.
  Хорей с сомнением посмотрел на него, но кивнул и добродушно ткнул Ингрэма в плечо.
  - Конечно. Прости, что давлю, скверная привычка, не сердись.
  Ингрэм кивнул в ответ. Они еще немного порассуждали о починенной крыше и о том, что еще предстояло сделать по хозяйству, прежде чем Хорей спохватился:
  - Шмак, скоро совсем стемнеет! Анн, Юки, собирайтесь и пойдем! Жду тебя, дружище, приходи обязательно и сынишку прихвати.
  Сынишка с умным видом подошел к Ингрэму и взял его за руку. С трудом преодолев желание ее отдернуть, Ингрэм предложил проводить дорогих гостей. Хорей громко расхохотался.
  - Очень любезно с твоей стороны, господин лесник, но господин маг надеется, что сам справится, иначе какой из него хранитель деревни?
  - Тебя назначили хранителем деревни из-за крайней нужды во время войны, - хмуро сказала Юки, еще не простившая ему той грубости.
  В отличие от Хорея, она всегда с добротой относилась к брату Ингрэма. Они были давними друзьями еще со времен его обучения на Востоке, и именно он помог ей и другим людям бежать в эти края, после того как в заварушке между тэйверами и шэйерами ее родной город был уничтожен.
  - Так что прошу вас, господин маг, не зазнавайтесь, - негромко, но строго добавила Юки. Хорей переглянулся с Ингрэмом и закатил глаза. - Ингрэм, не пропадай, мы всегда рады тебе и твоему сыну.
  Она встала на цыпочки, поцеловала его в щеку и улыбнулась Ороро, который вдруг застеснялся, спрятался за Ингрэмом и затеребил его пальцы.
  Анн махала им рукой, пока все трое не скрылись из виду. Но еще долго доносились звуки их шагов и мерное журчание беседы, которое изредка нарушалось звонкими брызгами смеха.
  Ингрэм вздохнул и резко отдернул руку. Ороро с обидой посмотрел на него. Снял кольцо, которое Ингрэм заметил только сейчас. Кожа Ороро медленно вернулась к прежнему серому цвету. Раздался странный чихающий звук, из-за его спины выпростались скукоженные крылья.
  - Уф, и устал же я, - пожаловался он. Вдруг согнулся, издал странный звук, будто его тошнило, но выдержал, выпрямился, прижимая руку ко рту.
  - Не знал, что ты умеешь менять внешность, - удивился Ингрэм.
  - Это все оборотное кольцо моей сестры. - Ороро с гордостью показал большой палец, на которое вернул кольцо. Кольцо было из черного металла с фиолетовым треугольным камнем. - Благодаря ему я могу изменить свой облик на любой другой. Сестра запретила мне рассказывать о нем, но, думаю, тебе я могу доверять. Она самая лучшая в мире и так много знает! Однажды она показала мне заклинания из книги по высшей магии и как магические формулы чертить, и для чего они нужны, я тоже знаю, только я мал еще для этого, но мы быстро учимся и растем, - прихвастнул он, но тут же нахмурился. - Твой друг мне не нравится. Уж очень подозрительный. Я даже решил, что он нам не поверил или догадался, что я тэйвер. Я слышал, ваши маги довольно способные.
  - Не переоценивай Хорея. Как Юки и сказала, его назначили на должность хранителя деревни лишь потому, что больше некого. Он четыре года обучался в школе магов, но дальше бытовой магии не продвинулся. Чтобы стать хранителем, нужно проучиться восемь лет в академии магов, а затем еще несколько лет - в Цитадели Знаний. Наша, человеческая, находится на Севере.
  - Я слышал, на Севере прохладно. - Ороро зябко повел крылышками.
  - Смотря где на Севере, - уточнил Ингрэм. - Из всех народов лишь ниргены согласились выделить место для наших, человеческих, Цитаделей. Они и шэйеры поддерживали нас, людей, в стремлении жить на равных правах с другими народами. Думаю, это пришлось сильно не по нраву тэйверам. Возможно, это было одной из причин, почему они наслали на ниргенов ту страшную болезнь.
  Ороро насупился, помрачнел. Заметив это, Ингрэм решил его подбодрить:
  - А ты не растерялся, молодец. Еще и историю такую правдоподобную придумал. Хорей хоть и заподозрил неладное....
  - Да у тебя же на лице все написано, - проворчал Ороро.
  - ...но вроде поверил. Если не дадим повода, то, надеюсь, все обойдется.
  - Я не собираюсь здесь задерживаться, - оскалил зубки Ороро. - Так что, дорогой папаша, давай искать Дверь.
  Ингрэм кивнул. В этот раз они не стали никуда уходить - устроились тут же на крыльце. Ингрэм достал ивовую рогатку и сосредоточился. Прикрыл глаза и просидел неподвижно так долго, что, когда открыл их, солнце уже скрылось, а на небе загорелись первые звезды.
  - Нашел? - негромко спросил Ороро.
  Он сидел на крылечке, прислонившись к стене и укутавшись в тонкое одеяло, и жевал принесенные гостями печенья.
  - Да, - кивнул Ингрэм. С беспокойством огляделся. - Может...
  - Если на нас нападут, я сумею нас защитить, - самодовольно и нетерпеливо объявил Ороро. - Я ведь тэйвер, к тому же маг.
  - Не сомневаюсь, - сухо ответил Ингрэм. Он захватил заготовленную заранее сумку, куда сложил вещи, которые могли бы пригодиться Ороро в Нижнем мире, пока он не найдет свою сестру. Взял Верного и свой неизменный нож. - Идем, пока Дверь не исчезла.
  
  ***
  
  Рогатка вела далеко вглубь леса. Ингрэм отметил про себя, что слабое поначалу притяжение постепенно усилилось, а потом так же плавно начало слабеть, когда они, наконец, набрели на Дверь, которая уже тускнела, чтобы вскоре исчезнуть.
  - Добрались, - выдохнул он.
  - Наконец-то, - пискнул Ороро. Прибавил шагу, радостный, встрепенувшийся.
  - Стой. - Ингрэм едва успел удержать его. - Подожди.
  Он поискал в кармане рубашки лист с описанием, вырванный из книжицы брата, и принялся сверяться.
  Дверь висела низко над землей и переливалась бирюзовыми и лазурными цветами. Ее смазанные границы, казалось, трескались, мерцающее синеватое облако внутри таяло.
  - Она уже исчезает! - возвестил недовольный Ороро. - Ну что там?
  - Это Дверь, ведущая в Верхний мир, - вынес вердикт мрачный Ингрэм. Аккуратно сложил бумажку. - Идем домой.
  - Что? - возмутился Ороро. - Да как же так?!
  Ингрэм испытывал схожее негодование, но смолчал и снова сосредоточился на рогатке. Через некоторое время ему пришлось признать тщетность поисков.
  - Других Дверей я не чувствую.
  Он открыл глаза и обнаружил крайне смятенного, разочарованного, почти плачущего от обиды тэйверенка.
  - Так нечестно, - проскулил Ороро.
  - Не опускай крылья, - поморщившись, велел Ингрэм. Вот уж чего он никогда не ожидал в своей жизни, так это того, что тэйвер перед ним размазывал бы слезы и сопли по лицу, и его приходилось бы утешать. - Мы обязательно найдем нужную Дверь. Это вопрос времени.
  Но тэйверенок не слушал и вконец расклеился.
  - Мне не могло так не повезти! Это все дурной сон! Я сейчас проснусь и буду с семьей, и все будет по-прежнему!
  Он с силой несколько раз зажмурился, притопнул, всхлипывая, затем опустился на землю, прижал коленки к груди, спрятал голову, накрылся крылышками и заревел.
  Только этого еще не хватало!
  Ингрэм неловко потоптался и, закатив глаза, подошел к нему поближе.
  - О, великие боги, и ты называешь себя тэйвером? - поддразнил он, рассчитывая, что Ороро оскорбится, возмутится и перестанет плакать. - Будешь так и сидеть и плакать здесь? Ни на что не способен, а еще хотел мной командовать!
  Рев усилился.
  Так, кажется, он перегнул палку, и нет, он уже совсем не злился на Ороро за то, что тот наврал семье Хорея и испортил репутацию Ингрэма и память о его любимой! В любом случае сейчас было не время для этого, в конце концов, Ороро еще совсем ребенок, он попал в страшную ситуацию, напуган и сильно расстроен, а тут еще над ним решили поиздеваться... Ингрэм с раздражением ощутил нарастающее чувство вины.
  - Хватит реветь и идем домой, - процедил он и, взяв Ороро за крылья, попытался заставить его встать.
  - У меня здесь нет дома! - огрызнулся Ороро. Он резко дернулся, отскочил, яростно вытирая руками мокрое лицо. - Мой дом в столице разрушен! Моя сестра может быть мертва! Тот твой маг что-то заподозрил! Если он узнает, что я тэйвер, он меня прикончит! Я так боялся, что кольцо не сработает, и я не обращусь в человека! Что ты... - Ороро запнулся, лицо его исказилось, но он с вызовом закончил: - Что ты захочешь избавиться от меня и скажешь тому магу, что я тэйвер!
  - Что? - растерялся Ингрэм. - Нет, я...
  - Ты ненавидишь тэйверов, ты, наверное, жалеешь, что решил помочь мне!
  - Нет, - помолчав, сказал Ингрэм и, сказав, понял, что действительно не жалел.
  Хоть Ороро и был капризным глупым тэйверенком, он ни в чем не был виноват. Одно дело было биться против огромных ужасных тэйверов, совсем другое - прикончить беззащитного ребенка. Бросить одного в лесу - было все равно что убить, и как бы он с этим жил?
  - И я не стал бы говорить или намекать Хорею о тебе, - добавил он и притворно возмутился: - Как тебе такое в голову пришло? Я ведь обещал помочь, думаешь, я нарушил бы слово?
  - Я... я не знаю, - пробормотал немного успокоившийся Ороро. - Я просто... Я думал, что ты, может, думаешь, как бы бросить меня здесь в лесу, перестать тратить время на поиски, и я ведь пропаду! Я думал, что я сильный, достойный тэйвер, а оказалось, что я ничего толкового и нужного не умею! И я так боюсь, что если Дверь не найдется, а ты разозлишься и перестанешь мне помогать, прогонишь меня... я ведь могу умереть, - он огорошенно посмотрел на Ингрэма.
  Похоже, до него только сейчас дошло настоящее положение дел, насколько сильно он зависим от пустого человека. Вся шелуха тэйверского величия и самоуверенности слетела с него, и перед Ингрэмом теперь стоял лишь маленький дрожащий комок потрясения.
  - Да. - Ингрэм безжалостно обрушил на него простую правду. - Но я хоть и злюсь порой, прогонять тебя не стану, слышишь? Я помогу тебе выжить и попасть в Нижний мир. Я понимаю тебя. Я тоже... боялся, хоть и не думал, что сильный и достойный, просто...
  Ингрэм вздохнул. Не рассказывать же ребенку о войне? Он грубовато притянул вздрогнувшего Ороро к себе за плечи. Тэйверенок уткнулся головой ему в живот и напряженно застыл.
  - Идем домой, - тихо сказал Ингрэм. - Мы попытаемся еще раз завтра, и послезавтра, и через неделю... Рано или поздно мы найдем эту шмакову Дверь в Нижний мир, и ты встретишься с сестрой. Договорились?
  - Да, - всхлипнул тэйверенок.
  Вскоре он окончательно успокоился, отстранился и уставился на Ингрэма чуть мерцающими в темноте глазищами. Ингрэм насторожился, прислушался. Дверь уже давно исчезла, и по тому месту, где она только что была, прошел гигантский лось, шумно ступая утопающими в траве копытами. Ороро дернулся, но Ингрэм удержал его.
  - Не делай резких движений, - посоветовал он. - Ты можешь его спровоцировать. Если дать повод, даже фах-нех укусит. А теперь утри нос и соберись. У нас впереди много дел. Нужно придумать, что с тобой делать. Чувствую, жители деревни так просто от нас не отстанут, начнутся расспросы... Поэтому мы нанесем удар первыми. Завтра отправимся в деревню, дадим всем на тебя посмотреть, утолим их любопытство. Тебе придется серьезно постараться. Как долго держится твое обращение в человека?
  - Достаточно долго. - Ороро пожал плечом и не без хвастовства добавил: - Это древний артефакт, очень могущественный. Правда, много сил нужно, чтобы он работал, но я могу подпитаться твоими темными эмоциями, когда ты спишь и видишь кошмары.
  Ингрэм с недовольством понял, что его опасения были верными - Ороро и впрямь мог запросто иссушить его до смерти. Конечно, вряд ли это сделает - он смышлен и понимает, что пропадет без своего единственного здесь союзника, но почему-то это совсем не успокаивало.
  Ороро, кажется, совершенно не подозревающий о беспокойствах Ингрэма, озабоченно продолжал:
  - Хорошо, что этот толстяк не учился в Цитадели, а то мог бы заметить и узнать мое кольцо на уроках истории артефактов. Сестра потому и велела молчать о нем и прятать - оно есть почти во всех учебниках. Интересно, почему ваш маг такой толстый? Ты ведь не толстый. А он точно на вашей стороне сражался?
  - Он не толстый. - Ингрэм вспомнил внушительное телосложение Хорея. - Не путай жир с мускулами. Он просто крупный и сильный, потому и кажется таким большим. И вообще, - спохватился он, - тебе следует быть добрее к окружающим и не судить их по внешности.
  - Ты говоришь так, потому что сам в это веришь или потому что считаешь меня ребенком, которого нужно воспитывать? - Ороро презрительно скривился, всем своим видом демонстрируя, что он-то уж точно не маленький.
  - Ты ребенок, которого нужно воспитывать, - кивнул Ингрэм. - Благодаря тому, что я добр к тебе и не делаю никаких выводов из того, что ты тэйвер, ты все еще жив и здоров.
  Ороро надулся и что-то неразборчиво пробормотал.
  - Что?
  - Я сказал, что он толстый, не потому что я сужу его по внешности или хочу над ним посмеяться, а потому что он толстый. Я говорю, как есть. Ну и еще я удивился, что на войне можно так растолстеть, - пробурчал Ороро. Ингрэм закатил глаза.
  
  ***
  
  Они добрались домой поздно ночью. Ороро посапывал на спине Ингрэма - он так устал, что сильно замедлял их продвижение, и Ингрэм велел взобраться ему на спину. Весил тэйверенок немало для тощего с виду ребятенка, наверное, все дело в крыльях, размышлял Ингрэм. Уложив Ороро в постель у очага и накрыв одеялом, он разжег огонь и остановил взгляд на мешке с заказами, который принес Хорей.
  Там обнаружились бруски белого камня, из которых нужно было выточить основы для амулетов, деревянные заготовки для оберегов под закладку фундамента, камни мягких пород для фигурок популярной игры, несколько больших заготовок из твердой древесины... Ингрэм бегло просмотрел записки с указаниями. Нахмурился. Искусство ручной работы - вырезать тонкие изящные вещицы, годившиеся магам для колдовства, а знати для украшений - перешло к нему от отца, а тому от деда. Ингрэм знал, что его работы вызывали восхищение у окружающих, и прекрасно помнил, как все, за что бы ни брался брат, вызывало у всех священный трепет. Да такой, что невольно опускались руки, а в горле вставал мерзкий тягучий комок. Ингрэм знал, что по мастерству никогда не догонит его.
  "Но без тебя я не забрался бы так далеко", - возразил в голове голос Гета.
  Надо же, казалось, Ингрэм уже и забыл, как он звучит.
  А теперь и догонять было некого. Все, что ему осталось, - заброшенный старый дом, полуночный шепот в лесу, шелест одинокого ветра.
  Идя на войну, Ингрэм отчасти надеялся, что возвращаться не придется, но вот те на. Из всей семьи он был самым непримечательным, и из всей семьи в итоге единственный выжил. Ни плясунья умелица-сестра, ни талантливый во всем брат, ни гордый охотник-отец, ни золоторукая мать, умевшая готовить так, что к ней возили заказы аж из поместья господина тэйвера, ни легендарная травница бабушка, ни...
  Ингрэм оборвал свои мысли. Качая головой, спустился в погреб. Рука потянулась сама, нашарила на одной из полок запылившуюся бутыль. Он быстро, не давая себе задуматься, отколупал пробку ножом и приложился к горлышку. От обжигающей жидкости чуть не выступили слезы, накатил жар. Ингрэм зажмурился, продолжая глотать. Попятился, прислонился спиной к стене и медленно опустился на пол. Прикрыл лицо ладонью, стиснул зубы. Внутри все полыхало от выпитого огня, выжигало прошлое. До следующего раза. А в том, что он будет, Ингрэм не сомневался. Это казалось правильнее, чем, открыв утром глаза, опять понимать, что кошмары ушли благодаря тэйверу, одному из тех, кто виновен в их появлении.
  Он лишь ребенок, напомнил себе Ингрэм.
  "Он тоже был лишь ребенком, но его никто не пощадил", - прошептал в голове угасающий голос любимой. Голова Ингрэма качнулась, рука ослабела. Он успел отодвинуть бутыль, чтобы не завалиться на нее во сне, и упал в темноту.
  Пробуждение было не самым приятным в его жизни. Прислоненный к стене затылок болел. Тело совсем онемело. На нем, вцепившись в рубашку на груди, укрывая их обоих небольшими крыльями, спал Ороро. Или притворялся, что спал - он тут же открыл ясные глаза и сполз на пол.
  - Что ты здесь делаешь? - хрипло изумился Ингрэм.
  - Я замерз, - заявил тэйверенок.
  Ингрэм покосился на плошку с козьим молоком, стоявшую на нижней полке у стены, - здесь было достаточно прохладно, чтобы оно не прокисло.
  - Вставай уже. Скоро полдень. У нас полно дел, и мы еще хотели нанести удар жителям деревни первыми.
  Не дожидаясь ответа, он с достоинством отправился наверх, то и дело задевая неуклюжими крылышками стены и отбивая себе хвост о ступеньки. Ингрэм потрогал себя за голову. Голова, за исключением отдавленного затылка, совсем не болела. Он отлично выспался, и за вчерашний срыв ему стало стыдно. Он вздохнул, досадуя на себя, поставил бутыль на полку и поспешил за Ороро.
  
  
  Дневники Гета
  
  Продолжаю писать свои заметки о тэйверах.
  Надо сказать, за последний месяц по приказу господина Дарэро мне пришлось не раз посетить его резиденцию, и потому я не раз встречался с его юными воспитанниками, и должен сказать, это невероятные ребятишки. Они поражают тем, что в них сочетается детская жестокость и глупость со взрослыми разумными суждениями, что вместе с невероятным могуществом (это я сейчас говорю о тэйверятах-магах, с пустыми тэйверятами проблем куда меньше) скорее даже пугает, чем впечатляет, но сейчас я объясню.
  Юные тэйверы (как и шэйеры) развиваются очень быстро. По преданию одна богиня вмешалась в процесс их создания и наделила способностью стремительно развиваться - для того, чтобы они смогли выжить в Едином мире, населенном в те далекие времена страшными тварями.
  Юные тэйверы в первые годы стремительно растут. Кто-то еще быстрее, кто-то помедленнее, но суть одна - к десяти годам они уже ничем не отличаются внешне от взрослых тэйверов, разве что узорами на лице, которые могут изменяться до достижения зрелости (к тридцати годам).
  Юные тэйверы обладают фантастической памятью - стоит им увидеть или услышать какое-то заклинание, как они тут же его запоминают, а после могут произнести и наколдовать. Конечно, не всегда это у них получается из-за неумения концентрироваться и нехватки магического запаса, но с какими-то простыми бытовыми мелочами они расправляются на раз-два. Потому в этом возрасте они наиболее восприимчивы к обучению. Их назначают в группы по десять-двадцать тэйверят, приставляют к ним наставника, а то и нескольких. Со временем они запоминают информацию все хуже, некоторые утрачивают способности творить те заклинания, что в детстве получались с легкостью... В общем, сплошные заботы.
  Вдобавок ко всему в этом возрасте юные тэйверы бывают агрессивны, своенравны и совершенно несносны. Дело не только в том, что они с колыбели знают, что принадлежат к высшему народу, оттого и чрезвычайно самоуверенны и заносчивы, дело в том, что при столь стремительном развитии меняется строение тела, внутренних органов, а это влечет за собой закономерные вспышки раздражения или других чрезмерных чувств.
  Неудивительно, что наставникам юных тэйверов столько приплачивают, честно говоря, я рад, что тот мой опыт пребывания в доме господина тэйвера ограничился всего несколькими днями, но смею сказать - его мне хватило на всю жизнь.
  
  
  Глава 5
  
  После завтрака и домашних хлопот они принялись собираться в Длинное Поле. Ингрэм, мысленно повторяя, что нужно будет купить, быстро приоделся, причесался и поскреб щетину старой клинковой бритвой, которую брат подарил ему на шестнадцать лет. Бритва складывалась в красивый резной футлярчик-рукоять, была прочной и до сих пор удивительно острой.
  "Я сам сделал ее и зачаровал, - довольно пояснил брат. - Надеюсь, в скором времени у всех пустых будут возможности пользоваться благами, которые доступны лишь для магов".
  Сейчас, с высоты прожитых лет, Ингрэм куда отчетливей осознавал, насколько странным был брат, насколько... удивительным, немудрено, что в деревне о нем отзывались, как об юродивом.
  - Лучше постричь, - посоветовал он, рассеянно наблюдая за тем, как Ороро возится со своими космами.
  Ороро взглянул на него, как на дурака.
  - Нет.
  - Будет странно, что у мальчика волосы длинные, как у девчонки, - зашел Ингрэм с другого угла, вспомнив слова Анн.
  Ороро упрямо помотал головой и засопел.
  - Я не девчонка.
  - Поэтому тебя и надо подстричь.
  - Нет.
  - Мы для того все и затеяли, чтобы никто в деревне не удивлялся и не присматривался к тебе. Для этого тебе нужно быть незаметней.
  - Но почему? - искренне удивился Ороро. - Я же красивый, зачем мне притворяться уродом?
  - Ты привлекаешь к себе много внимания, - призвав все свое терпение, сказал Ингрэм. - Длинные волосы у мальчика слишком заметны, тебя могут начать дразнить. Ты хочешь, чтобы тебя дразнили?
  - Нет, - пробормотал Ороро.
  - Тогда давай стричься.
  - Какие же у вас, у людишек, глупые порядки, - досадливо пробубнил Ороро.
  - Подойди сюда.
  - Только не надо слишком коротко, я их всю жизнь отращивал.
  - Новые отрастут.
  - Но на это уйдет несколько лет!
  - Если кто-нибудь раскроет, что ты тэйвер, у тебя не будет даже нескольких дней. Вдобавок на твои волосы нужно много воды и мыла, я не собираюсь каждый раз бегать из-за этого. Подойди. - Ингрэм призывно подбросил нож в руке. - Это всего лишь волосы.
  - Но надо мной же все в Нижнем мире потом смеяться будут! Всем известно, что чем длиннее волосы, тем красивее!
  - Если кто-нибудь раскроет, что...
  - Ладно, хорошо, я понял!
  Подошедший ближе Ороро чуть ли не в слезах шлепнулся задницей на пол.
  - Я сделаю все быстро. - Ингрэм без резких движений приблизился к нему. - Ты ничего и понять не успеешь. Сиди спокойно, веди себя хорошо, и я куплю тебе булочки.
  - Булочки?
  - Никогда их не ел?
  Ороро недовольно что-то промычал.
  - С мясом, печеные, - пообещал Ингрэм, медленно протягивая руку.
  Ороро настороженно следил за ним. Ингрэм коснулся его макушки, погладил. Ороро зажмурился. Ингрэм аккуратно срезал его волосы.
  - Готово.
  Ороро открыл глаза и поспешил к найденному вчера зеркальцу. Издал душераздирающий вой и зарылся в свою постель с головой. Пока он страдал по утраченным волосам, Ингрэм бросил их в огонь и подобрал одежду из той, что успела подшить и подправить под Ороро Юки.
  - Иди сюда, - велел он. - Вот, примерь.
  - Я стал совсем уродом! - прохныкал Ороро. - Никто на меня теперь даже не посмотрит!
  - Разве не этого мы добиваемся? Сделать тебя менее заметным? Вот твоя одежда.
  - Не надену я это уродство!..
  
  ***
  
  В настоящую человеческую деревню Ороро попал впервые в жизни, но не мог ни на чем сосредоточиться: ни на домиках, ни на пышных цветниках, ни на широких улицах, по которым шли, ехали, бегали и носились как угорелые людишки и их домашние животные - уж слишком много всего разом обрушилось на него после тиши леса.
  Деревня оказалась куда больше, чем он представлял. Дома были и маленькие, и большие, и двухэтажные, с многочисленными хлевами, сараями, амбарами... Многие еще строились и красились. Звонко перекликались и яростно шипели гуси, по лужам носились чумазые дети, часть женщин возвращалась с полей, другая часть толкалась в магазинчиках и лавочках, стоявших на улице, обе стороны которой были отведены для продажи разнообразнейших штучек.
  - Прекрасный костюм, чем ты недоволен? - вполголоса ворчал Ингрэм. - Вон как ладно сидит... У других детей не то что одежки по размеру, обуви не всегда бывает, а тебе и сапоги мои детские вон как налезли...
  Ороро, к этому времени уже забывший, что одет в уродские человеческие обноски, недоуменно посмотрел на него и тут же покрутил головой, разглядывая прохожих. Никто не тыкал в него пальцем, не кричал: "Смотрите, какие у него короткие волосы!" - и не смеялся. Жители деревни дружелюбно кивали Ингрэму, улыбались Ороро и шли дальше по своим делам. Одеты они были ничуть не лучше, а некоторые и похуже.
  - Ингрэм, слышала, у тебя сын появился, - нахально уставившись на Ороро, громко сказала старая Мэриэль, хозяйка таверны, куда они зашли в первую очередь. - Рада, что ты теперь в лесу не один, но, разрази тебя молния, почему я узнаю об этом от Хорея, а не от тебя?!
  - Разве я не упоминал? - пробормотал Ингрэм, рассеянно потирая подбородок. - Странно...
  Мэриэль заулыбалась.
  - Не думал еще к нам перебраться?
  - Нет. Должен же кто-то за лесом присматривать.
  - Оно верно, - согласилась Мэриэль. - Как там мои козочка с козлятами?
  - Не жалуются.
  - Мальчонку-то как звать?
  - Ороро.
  - Ороро? - переспросила женщина, кусая тонкие ярко-накрашенные губы. - Какое, ээ, интересное имя.
  Ороро сердито посмотрел на нее и насупился. На него пялились незнакомые люди; окинув его взглядом, они тут же наклонялись друг к другу, чтобы пошептаться. Люди смотрели на него свысока, шептались за его спиной, обсуждали, как какого-то выродка. Совсем недавно ему не пришлось бы прятаться, а эти людишки ползали бы перед ним на коленях, подносили бы дары и униженно просили бы о милости...
  - Какой он у тебя тощенький, - продолжала Мэриэль. - Да и сам ты исхудал, питаться нужно, как следует. А что с его волосами? Как будто его стриг какой-то криворукий косоглазый тупица, ха-ха!
  - Я его стриг, - невозмутимым голосом ответил Ингрэм. Он покраснел и отвел взгляд от возмущенного Ороро.
  - Надо же! - расхохоталась Мэриэль. - Ну, прости-прости, я не знала. Но все равно выглядит ужасно, подправить бы. - Она протянула Ороро вкусно пахнущий теплый круг, один из тех, что лежали на прилавке. - Держи, только что испекла.
  Ороро резко отбросил его и ненавидяще уставился на эту каргу.
  - Какие мы обидчивые! - восхитилась Мэриэль.
  - Ты, тупая старуха! - заорал Ороро и наставил на нее палец. - На свои волосы посмотри!
  Мэриэль со своими уродливыми ярко-рыжими волосами почему-то расхохоталась еще больше. Униженный Ороро кусал губы, чтобы не расплакаться от обиды и бессилия.
  - Ороро, - неожиданно позвал Ингрэм. - Мы попросим Юки, чтобы она подрезала твои волосы ровнее. Прости, что я не справился.
  Ороро удивленно посмотрел на него и вдруг смутился: взрослые никогда не просили прощения перед детьми, а если перед ребенком провинился какой-то взрослый слуга или раб, его просто наказывали.
  - Ри, пожалуйста, не шути над ним, - продолжал Ингрэм. - Он еще ребенок и может не так тебя понять.
  - Хорошо. - Мэриэль усмехнулась, подмигнула Ороро и простодушно заявила: - Он мне нравится. Такой забавный.
  Она не жалеючи ущипнула его щеку. Слезы чуть не брызнули, кто бы мог подумать, что это может быть так больно! Ороро затравленно отскочил за спину Ингрэма.
  Мэриэль вдоволь снарядила их продуктами, семенами и саженцами со своего буйно цветущего сада. Ингрэм сложил их в углу заднего двора таверны, чтобы после того, как они закончат с делами, сразу все забрать.
  Сначала они отправились к дому Хорея, где Юки охотно согласилась поправить волосы Ороро. Дом у них был куда больше, светлее и опрятнее, чем неказистое жилище Ингрэма, и Ороро малодушно немного обиделся на него за то, что им приходится жить в таком убогом месте. Конечно, это было лучше, чем умирать от страха и голода одному в лесу (и память об этом была еще слишком свежа во впечатлительном разуме), но Ороро, привыкшему жить в богатых поместьях и дворцах, по-прежнему порой казалось, будто все происходящее лишь дурной, навеянный миражами сон.
  В воздухе вкусно пахло едой да какими-то полузнакомыми благовониями. Приглядевшись в поисках источника запаха, Ороро заметил маленькую свечку, стоявшую на длинной полке возле огромного жаркого очага - от нее курился легкий, едва видимый даже его тэйверскому взору дымок.
  В кроватке в углу комнаты лежал настоящий человеческий младенец. Юки предложила Ороро подержать его на руках, но Ороро испугался, - младенец был маленький, страшненький и издавал пугающие громкие звуки.
  После они с Ингрэмом пошли к двухэтажному белому дому с огромными окнами и зелеными ставнями. Изнутри стены дома были расписаны красивыми узорами листьев и цветов. У входа их никто не встретил - не было здесь ни стражи, ни сопровождающего. Ороро удивленно семенил за Ингрэмом. Длинный коридор расходился многочисленными дверьми в обе стороны. Ингрэм уверенно шел к той, что располагалась напротив входа. Комната была светлой и заставленной шкафами с книгами. Там их встретили несколько стариков, среди которых был и Хорей. Увидев их, он благодушно кивнул Ороро, а Ингрэму пожал руку. Обряженный, как и другие старики, в белую одежду с изумрудными нашивками, он выглядел почтенным и благородным человеком. Ороро подумал, что это, должно быть, и есть человеческие старейшины. Ингрэм шагнул к самому старому на вид мужчине и негромко что-то рассказал. Ороро напряг слух и услышал: "мой первый сын", "мать его умерла", "пока будет жить со мной". Старик кивнул. Ингрэм повторил сказанное сидевшему в углу за писчим столом, уставленном книгами, человечку, тот быстро раскрыл нужную книгу и накарябал что-то в ней. Старик сухо кивнул еще раз, и Ингрэм, пробормотав слова прощания, поспешил к выходу, подталкивая Ороро перед собой.
  Он казался задумчивым и, ничего не говоря, вел Ороро в сторону улицы, на которой продавали разные вещицы. Купил по дороге у торговки палочку с насаженными на нее кусочками мяса и протянул Ороро. Ороро растерялся - подобной еды он прежде не ел. Это было как обычное жареное мясо, только благодаря каким-то травам невыразимо вкусное. Увлекшись, Ороро даже погрыз немного впитавшую вкус палочку.
  - Ваша деревенька интереснее, чем я думал, - признал он и с сожалением расстался с палочкой. - Когда мы уже пойдем искать Дверь?
  - Как только закончим здесь все дела. Нам нужно еще кое-куда заглянуть.
  Они зашли в несколько лавок. В первой купили для Ороро немного новой одежды, подходящей по размеру и на вырост, в следующей - специи, еще в одной - какой-то флакончик. Там было много этих флакончиков, вся лавочка пропиталась разнообразными запахами, некоторые из них Ороро даже не смог разобрать. В другой лавке Ингрэм долго о чем-то разговаривал с бывшими там людьми и взял несколько бумажных вестников. Наконец, сделав круг, они вернулись в таверну. Мэриэль их не заметила - обслуживала других посетителей. Ингрэм преспокойно прошел за стойку, налил себе пиво, а Ороро - его первый в жизни компот, нарезал хлеба и ветчины. Когда Мэриэль подошла к их столику и с суровым видом подбоченилась, они уже закончили с едой. Ингрэм протянул ей тот самый вкусно пахнущий флакончик и несколько монет.
  - Мы уже уходим, - сказал он. - Был рад повидаться.
  Мэриэль вздохнула, покачала головой.
  - Вам бы в деревню жить перебраться. Ты-то ладно, привык. Сына твоего жалко, общаться ему нужно со сверстниками. Совсем он у тебя одичает. Будете потом, как два волка, неприкаянные по лесу бегать.
  - Не ворчи, а налей лучше мне своего лучшего вина.
  Брюзжа, Мэриэль наполнила фляжку напитком, и они, изрядно загруженные покупками, отправились, наконец, назад, в лес.
  Там Ороро с облегчением снял кольцо. Отдача была намного сильнее, чем в прошлый раз, но и под оборотом он находился дольше. Его замутило, в теле словно исчезли все кости, колени подогнулись. Он упал на четвереньки, едва удержавшись, чтоб не шмякнуться лицом о землю. Его вырвало. Сил по ощущениям не осталось ни капельки. Сестра предупреждала об этом, она же и научила на слуге-человеке вытягивать его темные эмоции - быстро восполнять силы. Но то было легко делать, когда человек спал, когда же бодрствовал - очень сложно из-за естественных щитов его разума. Разве что взять его разум под контроль (чего Ороро еще не умел), либо приказать ему расслабиться и не препятствовать. Кошмары Ингрэма были питательными, но до ночи еще было далеко, а сам Ингрэм ясно дал понять, что не будет ему прислуживать, и Ороро ничего не оставалось, кроме как с упоением страдать, втягивая носом сопли и поглаживая ладонью живот и горло, словно обожженные изнутри. Он с сожалением посмотрел на кусок полупереваренного мяса, лежавший в неприглядной лужице.
  - Сделаем как-нибудь такие же? - едва не откусив непослушный горький язык, спросил он.
  Ингрэм, который перепугался и разволновался больше него, кажется, не совсем понял, но переспрашивать не стал. Заставил выпить воду и съесть какую-то пряную траву. Ороро распластался на земле. Он вспотел, устал, запачканная гадостью одежда воняла. Ему не хотелось шевелиться, и вообще ничего не хотелось. Хотя нет - хотелось поплакать. От этого становилось немножечко легче. Ингрэм тем временем переложил покупки так, чтобы они занимали две руки, и предложил Ороро взобраться ему на спину. Ороро опомнился. Он и так ревел чуть ли не каждый день. Пора было вспомнить, что он - тэйвер, представитель самого могущественного народа. Ороро заставил себя встать - Ингрэм и без него был нагружен всякой всячиной, да и не хотелось выглядеть перед ним таким жалким.
  - Идем уже, - пробормотал он. - В порядке я.
  Ингрэм испытующе на него посмотрел и вдруг предложил:
  - Попробуй сделать ту штуку. - Он отложил покупки, опустился на колени и поманил кивком головы. - Давай, как ты обычно это делаешь, с моими ночными кошмарами. Это ведь помогает тебе восполнить силы?
  - Да, - растерялся Ороро и подозрительно прищурился. - Но почему ты вдруг решил предложить?
  - Ты плохо выглядишь, - ответил Ингрэм. - Не хватало еще, чтобы заболел от магического истощения. Я же совсем не знаю, как и чем тебя, тэйвера и мага, потом лечить. Как бы еще больше потом не пришлось с тобой возиться.
  С трудом веря в такое щедрое предложение, Ороро подошел к нему степенно и с достоинством, чтобы не показать своей радости. Возложил задрожавшие от предвкушения ладони ему на голову и уставился ему в глаза. Они были зеленые в легкую коричневую крапинку. У старой Мэриэль были карие, как у Юки, а у Хорея синие, и у Анн синие. У людей вообще были странные глаза - разного цвета. Ороро помнил по урокам культуры шэйеров, что те думают, будто бы людишки - это переродившиеся после смерти души существ из других народов. Черные и карие глаза человека означали, что в прошлой жизни он был тэйвером или шэйером. Зеленые - уркасом, серые и синие - ниргеном.
  Глупости, решил Ороро. Ну какой из Ингрэма уркас? Ничуточки он не похож на этих мохнатых кривляк.
  Сосредоточиться не получалось, никакие эмоции Ингрэма не ловились. Ороро вообще ничего не ощущал, хотя обычно в спящем Ингрэме бурлили кошмары, поймать и слопать которые мог бы даже новорожденный. То ли дело было вчера, когда Ингрэм был уязвлен словами Хорея - даже не прикасаясь к нему, Ороро чувствовал, какие гнев и боль исходят от него.
  Сестра рассказывала, что сильные эмоции ловить всегда проще, значит, если разозлить или расстроить Ингрэма, дело пойдет быстрее.
  Ороро призадумался, вспоминая вчерашний день и из-за чего Ингрэм ощутил темноту.
  - А что Хорей говорил о твоем брате? - спросил он. - И что ты кого-то бросил?
  - Это не твое дело, - резко ответил Ингрэм.
  Не менее резко - и мощно - всколыхнулись в нем темные эмоции. Ороро с восторгом сжал пальцы и с жадностью начал их вытягивать, чувствуя, как силы стремительно возвращаются. Ингрэм, судя по выражению лица, понял, что это была уловка, и оттого, казалось, переполнился темнотой еще больше. Он очень побледнел и чуть качнулся. Ороро опомнился, тут же остановился и убрал руки. Виновато насупился - поспешил и хватанул лишнего, как бы теперь уже Ингрэму не поплохело. Ингрэм выглядел так, будто только что проснулся и еще не пришел в себя. Он медленно моргнул, провел рукой по лицу, отвернулся. Взял покупки и зашагал в сторону дома, даже не оглядываясь.
  
  ***
  
  Остаток дня Ингрэм был немногословен, лишь изредка раздавал указания. Они разобрали покупки и принялись искать Дверь. Точнее, Ингрэм с рогаткой пытался обнаружить Дверь, а Ороро старался ему не мешать. Ингрэм остановился, лишь когда совсем стемнело. Он выглядел измотанным, и Ороро все больше чувствовал себя виноватым за произошедшее в лесу - нарочно задел Ингрэма и вытянул из него слишком много сил.
  После ужина они привычно уже разошлись спать. Человеческая еда вместе с темнотой Ингрэма неплохо заменяла полноценный тэйверовский обед. Этой ночью Ороро голоден не был, но все равно дождался, когда на смену ровному дыханию Ингрэма придут стоны и скрежет зубов.
  Пора.
  Ороро откинул одеяло, захватил свою подушку и бесшумно подобрался к постели Ингрэма. Взобрался осторожно, чтобы не разбудить. Потоптался, приминая тощий тюфяк, и подложил под задницу подушку для удобства. Прижал пальцы к виску Ингрэма - через это место, как оказалось, было проще вытягивать его душные темные сны.
  По недолгому размышлению Ороро решил, что хороший отдых быстрее всего вернет Ингрэма в форму. Ингрэм был его единственным шансом попасть в Нижний мир и найти сестру. Поэтому, напомнил себе Ороро, нужно о нем заботиться. Если Ингрэм заболеет, кто отыщет нужную Дверь?
  Ингрэм задышал ровнее, успокоился. Вконец насытившийся Ороро довольно прикрыл глаза, но сон не шел. Поход в деревню сильно взбудоражил его - встреченные людишки, старая Мэриэль, все эти их домики, домашние животные, их еда, особенно то вкусное мясо, вкусно пахнущие флакончики, непонятные штуки на улице... Главный Дом деревни, где жили старейшины, никем не охранялся, и это поразило Ороро больше всего. Людишки вообще были странными существами. С виду почти такие же, как другие народы, - две ноги, две руки, голова и туловище, даже маги среди них есть. Больше всего они, пожалуй, походили на ниргенов. Поговаривали даже, что люди - это недоразвитые облинявшие ниргены. Люди действительно были слабенькими и мелкими, даже толстый, вернее, крупный Хорей рядом с ниргеном выглядел бы, как он, Ороро, рядом с Ингрэмом. Хорей выглядел внушительнее и сильнее Ингрэма. Да что там, многие жители деревни выглядели внушительнее и сильнее Ингрэма, но то было лишь на первый взгляд. Сегодня Ороро вдоволь насмотрелся на людишек и пришел к выводу, что ему достался человек не последнего сорта. Да, Ингрэм был невысок и телосложением не могуч, но он был крепко сложен, на теле его было много шрамов - что доказывало, что он действительно был воином, а не бахвалился; он умел обращаться с оружием, особенно ловко - с ножом, как Ороро не раз за эти дни доводилось видеть. Он знал и умел столько всего интересного! И, самое важное, он взялся помочь Ороро несмотря на то, что тэйверы убили его семью.
  "А если бы люди убили Уруру? Что бы я сделал, если бы мне попался один из них?" - подумал Ороро и вздрогнул. Растерянно посмотрел на спящего Ингрэма. Помедлив, свернулся возле него клубочком, накрылся крылышками и задремал.
  
  
  Дневники Гета
  
  Все еще пишу о тэйверах, вернее, о тэйверятах.
  Они очень щепетильны и ревнивы к своей внешности. Забавно наблюдать, как эти маленькие клубочки с крылышками с важным видом расхаживают по коридорам, залам, улицам... Задирают носы - будь здоров. Им с детства прививают мысли о величии и могуществе их народа, потому при встрече им нужно непременно кланяться, говорить почтительно и немедля выполнять все их капризы. Они считают низшие народы созданными исключительно для того, чтобы те прислуживали тэйверам. Рабы - это маги, с которыми хозяин создает специальную клятву. Слуги - пустые, договор с ним заключается в особой книге. Они все являются челядью при резиденции господина, а значит по статусу выше прочих холопов, принадлежащих этому Дому. Быть приближенным к господину тэйверу - особая честь. К слову, к челяди тэйверята относятся уважительно - господин тэйвер прислушивается к словам своего слуги больше, чем к словам своего юного отпрыска. Обычно господин заключает клятву хоги со своим слугой - то есть клятву "хозяина и слуги", оттого есть гарантия, что слуга не соврет.
  Тэйверята очень самоуверенные и жадные, они готовы передраться друг с другом, если что-то не поделят. Ко взрослым тэйверам они относятся с восхищением и послушанием, а к низшим народам - с высокомерием и презрением. Двумя словами - маленькие негодники. К счастью, с возрастом их понимание жизни (суть есть явление и следствие - стремление познать источник и постигнуть все уровни Осознания, к чему в основном тянутся шэйеры, хотя и у тэйверов есть все для этого возможности, такие как: магический запас, выносливость тела, долголетие) (иногда я подозреваю, что большинство тэйверов отказывают себе в этом аспекте учений не из-за того, что это, по их словам, не несет важного (материального) смысла, а из принципа - из-за застарелой вражды с шэйерами, что очень глупо с моей точки зрения)
  Но я несколько отвлекся.
  К счастью с возрастом понимание жизни тэйверов улучшается, и они становятся терпеливыми благодетелями, снисходительными к своим подопечным (да, они называют своих рабов и слуг "подопечными", а себя - опекающими, как, например, наш добрый господин - он в самом деле добр, если сравнивать его с некоторыми господами-тэйверами). К сожалению, иногда этого не происходит, и они вырастают в больших негодников, способных на злодеяния просто оттого, что им было скучно (кстати, это не считается ими за злодейство, для чего же еще, по их мнению, созданы низшие народы, кроме как не развлекать их да прислуживать?). Из чего я делаю вывод, что не так уж сильно тэйверы по своему внутреннему миру отличаются от других народов - там тоже вдоволь как благодетелей, так и гордецов.
  Ох, услышал бы кто мои мысли, мне было бы несдобровать. Приравнять тэйверов к другим народам, да оскорблять их непристойными словами - и за меньшее отрубали пальцы.
  У детей тэйверов ужасный аппетит - что немудрено, учитывая скорость, с которой они развиваются. Они не любят холод. В эти края свору тэйверят привезли для обучения у моего господина на лето, пока здесь стоят жаркие дни. Осенью их увезут в теплые края - на попечение другому магу-тэйверу. До 4-5 лет тэйверята растут в семье, где им прививают базовые знания и навыки. Они кочуют от одного наставника к другому, объединенные в группы. Это может продолжаться до 10-15 лет, после юные маги-тэйверы отправляются в магические академии, где их учат более тонкой магии - а также различным техникам медитации. Как я уже упоминал, их магические запасы неизмеримо выше, и чтобы овладеть своими силами в полной мере, им нужно обучаться вдвое больше и дольше, чем представителям других, низших, народов.
  
  
  Глава 6
  
  Садить маленькие деревца было той еще занятной наукой.
  - Сажать, - поправил его Ингрэм и углубил лопатой яму, которую небрежно выковырял у забора Ороро.
  - Ну, сажать, - надулся Ороро. - Не думал, что сажать деревья надо уметь. Просто воткнул - и все. Сильные саженцы прирастутся...
  Ингрэм закатил глаза, но поправлять не стал - понял, видать, что Ороро специально так сказал. Он так хорошо различал, когда Ороро вредничал из-за капризов, а когда в самом деле плошал, что это было даже не интересно.
  - ...а слабые все равно придется потом с корнем вырвать.
  - Не согласен, - возразил Ингрэм.
  Он проследил за тем, чтобы корни саженца полностью скрылись в ямке, и показал, как надо закидать их землей и утрамбовать. Ороро старался, но получалось плохо, - его смущало и раздражало, что жалкий человечишко снова его чему-то учит. Но вместе с этим в груди теснился дикий восторг первооткрывателя. За последние дни случилось столько всего нового! Сегодня утром, к примеру, он впервые сам накрыл стол на завтрак, а потом - тоже сам! - помыл в доме полы! А еще Ингрэм доверил ему прибраться в таинственном, полном загадочных штук погребе! И вот они во дворе, и Ингрэм показывает ему, как сажать деревья!
  - Если за слабыми саженцами ухаживать, то они приживутся и порадуют тебя прекрасными плодами твоего труда, - нравоучительно изрек Ингрэм. Похоже, ему нравилась роль наставника. - Хочешь, проверим?
  - Проверим!
  Ороро достал из кармана фартучка тонкую полоску красной ткани, оставшейся после ремонта одежды. Он видел, что Ингрэм часто доставал из тайников на своей одежде какие-то необходимые вещички - то ножик словно из воздуха, то бечевку, какую-то горькую бодрящую траву, какие-то семена, которые он грыз, кусочек мела, когда хотел что-то начертить, налобную тряпицу - и тоже приноровился кое-что таскать с собой. Ороро привязал красную тряпицу к стволу полудохлого саженца, оставив зазор с палец по совету Ингрэма, и вопросительно уставился на него. Ингрэм хмыкнул и кивнул на оставшуюся связку саженцев.
  
  ***
  
  Несколько дней пролетели в трудах по хозяйству, а вечера проходили в поисках Двери.
  Ороро теперь уже не реагировал так остро на неудачи.
  - В другой раз точно повезет, - бормотал он, утирая нос.
  Направляясь в глубины леса, Ингрэм при помощи рогатки прислушивался к местам расположения ловушек. Деревенские жители далеко в лес не заходили, а если заходили - старались не сбиваться с троп, помеченных указателями: в прошлом несколько человек погибли, попав в ловушки, сооруженные для уркасов и крупных зверей. Пока им с Ороро везло и ловушек не попадалось, но нельзя было расслабляться.
  Сумка, которую Ингрэм постоянно брал с собой на поиски, постепенно пополнялась новыми вещицами, которые могли пригодиться Ороро. Смышленый тэйверенок схватывал все на лету: он быстро стал различать съедобные грибы, ягоды и травы от несъедобных, знал уже, где искать воду, учился ловить рыбу и ставить силки. Он был жаден и охоч до всего нового, сетовал, что сильно отстанет от своих сверстников по изучению магии, и жаловался на скучные учебники, которые машинально захватил, когда покидал поместье господина Дарэро; по утрам он опаздывал на завтрак потому, что медитировал - как он объяснил свое безмолвное сидение со скрещенными ногами. Обычно он устраивался возле родника - шум воды помогал ему сосредоточиться.
  - Не люблю я медитации, но сестра наказала не отлынивать, - уныло сказал Ороро, и Ингрэм приятно удивился тому, что он следовал заветам сестры, хоть ее рядом не было, чтобы за этим проследить.
  Хлопот с ним и хозяйством было много, вдобавок нужно было заниматься заказами. Маленькие амулеты и фигурки Ингрэм вырезал быстро, как, например, оберег для сына Хорея, который собирался занести ко дню его благословения, а вот над заказами крупнее предстояло много работы. Со станками для вырезания по камню и дереву дело пошло бы куда быстрее, но они, к огорчению Ингрэма, были наполовину разобраны, и некоторых деталей не хватало.
  Станки эти привез Гет много лет назад, когда приехал на свои первые каникулы. На Востоке он встретил друзей, которые были столь же талантливы и умны, как и он. Вместе они начали совершенствовать старые инструменты и создавать новые, а потом, к войне с тэйверами, - делать втихаря оружие. Эти станки были одними из первых его усовершенствований. Будучи еще юнцом, Ингрэм понимал, что брат его - другой. Кипящая энергия и теснившиеся в голове мысли не оставляли его в покое ни на мгновение. Гет вечно куда-то торопился, жаловался, что не успевает и что от ощущения уходящего сквозь пальцы времени его руки опускаются. Как-то он с невеселой усмешкой сказал, что завидует Ингрэму. Странно было слышать от него подобные вещи: на людях Гет вел себя с грацией и достоинством человека, который уж точно знает себе цену и куда стремится, но, оставаясь наедине с Ингрэмом, он словно бы превращался в напуганного мальчишку, чьи шалости зашли совсем не туда и стали куда серьезней, чем предполагалось.
  Сегодня они с Ороро снова пришли в деревню. Ороро остался у Мэриэль, пока Ингрэм пытался найти нужные детали для станков, - занятые на работе соседи часто оставляли своих детей играть в просторном дворе позади ее таверны. Ороро поначалу возмутился и захотел пойти с ним, но Ингрэм настоял на своем, полагая, что детям нужно хотя бы изредка бывать в обществе сверстников, играть с ними в игры, спорить и мириться - учиться уживаться с другими.
  Ингрэм обошел всю деревню, спрашивал у кузнецов и торговцев, но безуспешно. Вздыхая, он попросил о помощи старого знакомого, который собирался отправиться по делам на Восток. Ингрэм подробно расписал, как связаться с Мики Полуки, учившейся с его братом, - она могла подсобить с нужными деталями. Возможно, также она знала, что случилось с Гетом...
  Оостэ кивнул, делая пометки в своей книжице. Они с женой были торговцами, странствующими из одной страны в другую через постоянные Двери, расположенные на центральных площадях Великих городов. Двери эти стояли, казалось, вечность, - мир забыл те времена, когда этих Дверей еще не было.
  Ингрэм, уже собравшийся пойти домой, вдруг остановился.
  Кажется, он и сам кое-что, вернее, кое-кого забыл...
  
  ***
  
  Ороро нашелся позади таверны, в уголке возле птичника. Он был один и сидел на бревне, лежавшем у стены, - остальные ребята, видимо, давно уже разошлись по домам. Заметив Ингрэма, он тут же вскочил и заверещал звенящим и высоким от обиды голосом:
  - Ну наконец-то! Где ты пропадал так долго?! А сказал, что быстро придешь! Я устал и хочу домой!
  - Прости, не рассчитал время, - криво улыбнулся Ингрэм. - Сейчас пойдем.
  Ороро сбросил свой человеческий вид, едва они отошли на безопасное расстояние. Долго приходил в себя, пил воду и жевал мятные листочки. Когда он достаточно отдохнул, они двинулись дальше. Ороро бережно и торжественно нес корзинку гостинцев от Мэриэль. Он заметно поправился со дня их первой с Ингрэмом встречи: немного подрос, тельце заметно окрепло и даже чуть округлилось, серая кожа лоснилась и сверкала на солнце, выросли крылья. Теперь Ороро с каждым взмахом поднимался в воздух все выше и оставался там все дольше. Но и аппетит у него возрос.
  - Тебе понравилось играть с другими детьми? - спросил Ингрэм.
  Смутная мысль, что он еще что-то забыл, настойчиво мелькала в голове, но он никак не мог ее разглядеть.
  - Нет. Они такие скучные, - пожаловался Ороро. - Такие глупые, играют в такие примитивные игры. Там одна только Анн умеет колдовать, но она такая хвастунья! Я бы сотворил то заклинание куда лучше и красивее! Да я бы и с магическими формулами справился!
  - Чего же не справился? - усмехнулся Ингрэм.
  Ороро возмущенно запыхтел.
  - Я бы справился, если б не пришлось так надолго в человека оборотиться! Кольцо очень прожорливо, если бы магия закончилась, оно принялось бы за мою жизненную энергию, а это укоротило бы мне жизнь! Да что ты в этом понимаешь, ты же простой человечишко и даже не маг!
  Ингрэм лишь кивнул. Ороро что-то еще бормотал, вздыхал, жаловался и пытался шагать с ним в ногу, но не успевал - ножки еще были коротенькие, сам он весь - небольшой подвижный комок с крылышками.
  Лишь дойдя до дома, Ингрэм вдруг понял, что именно забыл.
  - Вот шмак, - ругнулся он. - Обещал же Юки принести сегодня оберег для их сына! Я быстро - туда и обратно!
  - Разве это не может подождать? - Ороро недовольно выпятил нижнюю губу. - Ты должен поискать мне Дверь.
  - Сегодня полная Зела. - Ингрэм похлопал себя по карманам и с облегчением нашел оберег на шнурке. - Борея благословят старейшины, а без оберега обряд не будет соблюден, это очень важно!
  - Но...
  - Как вернусь, пойдем искать, - ответил Ингрэм и поспешил назад в деревню.
  
  ***
  
  В доме Хорея как всегда царили оживление и легкая суматоха. Юки хлопотала вокруг угощений для старейшин, Анн увлеченно пыталась наколдовать снежинку размером с большую тарелку. Борей гудел что-то на своем языке и ерзал на кроватке. Хорей еще не вернулся домой, и Ингрэм передал оберег Юки. Анн восхищенно осмотрела оберег со всех сторон, сравнила со своим и попросила научить ее делать такие же фигурки. Ее позабытая снежинка уплыла к кроватке Борея, опустилась на него и тут же растворилась. От неожиданности Борей разревелся. Ингрэм взял его на руки, чтобы успокоить. Запыхавшаяся от хлопот Юки удивилась, почему дети на его руках быстро перестают плакать и вообще ведут себя с ним примерно и послушно. Ингрэм рассказал, что с детства возился с младшими детьми, когда жил у бабушки - за соседскими приглядывал да порой заменял наставника в школе, видимо, тогда и научился. Он уже собирался домой, когда вернулся Хорей со свежими новостями из Бриена. Ингрэм внимательно его слушал - многое из того, что узнавал Хорей от своих друзей-магов, не попадало в бумажные вестники. Порадовался вместе с ним новой школе для магов, которую собирались открыть в Бриене к следующей весне, узнал, что Хорей собрался отдать туда на обучение Анн. Эта школа, уверял Хорей, будет гораздо ближе той, в которой он сам обучался в свое время, а значит, Анн сможет часто навещать их, то-то Юки обрадуется.
  Ингрэм вернулся домой гораздо позже, чем рассчитывал. Ороро наверняка будет снова негодовать и топать ножками. Ингрэм усмехнулся, вошел в дом, да так и застыл. Дверь медленно закрылась за его спиной. Затравленно оглянулся на него измазанный в блестящей крови тэйверенок. Поспешно утер предплечьем полные кровищи губы и сглотнул. Ингрэм попятился. Он не заметил, когда успел достать Верного и наставить дрожащим концом на тэйвера.
  - Не двигайся.
  - Ингрэм, - нервно промямлил Ороро, - ты чего?
  - Это ты чего? Откуда здесь столько крови?!
  От ее запаха тошнило. Ингрэм, задыхаясь и не сводя с Ороро глаз, поискал за спиной дверь, толкнул. В дом заструился свежий воздух.
  Ороро посмотрел на кровавый кусок в своей руке и спрятал за спину.
  - Это... ну...
  - Что "ну"?! Кого ты...
  Его перебило шипение. Ингрэм резко взглянул в ту сторону и увидел, что из подвешенного над огнем котелка брызжет вскипевшая вода. Он осмотрелся. Пятна крови на полу вели к котелку, возле стола лежала содранная шкура. Там же аккуратной кучкой лежали оставшиеся потроха, голова и ножки козленка.
  - Ты!.. - разъярился Ингрэм. - Как ты посмел?!
  Не помня себя, он подскочил к съежившемуся тэйверу, до боли в руке стискивая Верного.
  - Чем ты думал?! Что, мяса пожирнее захотелось?! Раз ты такой великий маг, который аж с магическими формулами справляется, почему бы тогда тебе не отправиться на охоту?! Конечно, проще пойти в сарай и прикончить беззащитное животное! Давай, ты же голодный, ты же тэйвер, тебе все можно!
  Всхлипывающий Ороро задрожал, заскулил, заплакал, утирая лицо кулачками, но Ингрэм не только не смягчился, взбесился еще больше. От греха подальше отвернулся, трясущимися руками вложил меч в ножны и отставил в сторону.
  Навалилось все разом - гибель семьи, уход из деревни, война, долгий путь по дороге из мертвецов. И вот он приютил одного, чудом выжившего ребенка тэйвера. На что он рассчитывал? Что хотел этим доказать?
  Ингрэма колотило от злости и разочарования. Он резко повернулся к двери, намереваясь выйти, но лишь шарахнул по ней кулаком. Дверь хлопнулась о проем и, отскочив, снова открылась. Ингрэм подскочил к ней и ударил еще раз. Он бил и бил, пока запоздалая боль не пронзила руку раскаленным железом. Тяжело дыша, Ингрэм прижал ушибленную руку к груди и медленно сполз на пол. Глаза горели от слез, которых не было. Все свои слезы он уже давно выплакал, даже на боль их не осталось.
  - Ингрэм, - жалобно позвал тэйверенок.
  Ингрэм медленно обернулся и с отвращением оглядел его. Котелок продолжал пузыриться и плеваться, огонь - злостно шипеть в ответ.
  - Зачем? - резко бросил он.
  Побледневший тэйверенок умоляюще сложил дрожащие ручонки у груди. Его грязное лицо перечеркнули светлые смазанные дорожки. Он поджал крылья так, что их почти не было видно, а хвост крепко обвился вокруг лодыжки.
  - Я просто... я... я все съел... и все равно был такой голодный, - глотая слова, бормотал тэйверенок. - Я ужасно проголодался, а... а ты ушел, а я... а я все съел, вот все. - Он немного развел руками, словно показывая это самое все, и тут же схлопнул их на груди. - Ничегошеньки не осталось, я и подумал... а куры... а петух так на меня посмотрел, чуть глаз не выклевал, я... я испугался, а потом там козленок, их же двое, и коза ничего не сделала, я просто... вытащил его, а потом... ножиком р-раз! - Тэйверенок почти заулыбался, но тут же мученически скривился. - Кровь такая горячая и так было много, я забыл все приготовить, поэтому... немножечко навел беспорядок... я и шкуру снял, вот, как ты это с фурфиками делал... - Тэйверенок вскочил и, спотыкаясь, подбежал к окровавленной кучке показать. - И в-внутренности все здесь, я только печень немножечко, такая вкусная, сестра говорит...
  - Твоей сестры здесь нет, - счел нужным поправить Ингрэм.
  Сглатывающий сопли тэйверенок поспешно закивал. Слезы снова полились из его глаз, и он резко и быстро стирал их.
  - Я немножечко мяса в котелок и в-варить, а потом услышал, как ты пришел, но не успел прибраться, я х-хотел... я просто хотел есть! - жалобно крикнул он. - И чтобы ты, когда придешь, похвалил меня, что я сам все сделал и приготовил! Вот! - Он засуетился, нырнул в корзинку с выпечкой Мэриэль и дрожащими руками достал пирожок. - Я тебе оставил. Твой любимый.
  На примявшемся пирожке были отчетливо видны следы его измазанных кровью пальцев.
  - Я не знал, что его трогать нельзя. - Ороро покосился на голову козленка. Блестящие мертвые глаза с укором смотрели на Ингрэма. Ороро протянул ему пирожок. - Я больше так не буду.
  - Не будешь, - согласился Ингрэм. - Еще одна подобная выходка, и ты отсюда уйдешь.
  Губы Ороро задрожали, но он мужественно кивнул.
  - Сейчас ты, - Ингрэм пристально посмотрел на него, - как тот слабый саженец. За тобой нужен глаз да глаз, чтобы ты выжил и вырос в сильное дерево. Понимаешь меня?
  - Я не... - вскинулся было Ороро, но тут же поник. - Я... я слабый?
  - Это ты мне скажи.
  Ингрэм достал из шкафчика миску и поварешку, подошел к очагу, поставил миску на пол и поварешкой принялся вычерпывать из котелка с плавающим там мясом лишнюю воду. Ушибленная рука болела и опухала, пальцы еле слушались.
  - Я просто слишком долго пробыл в человеческом облике и потому ослабел и сильно проголодался! - пытался оправдаться Ороро.
  - В прошлый раз такого не было.
  - В прошлый раз я поел твоей темноты! А в этот раз...
  - Что в этот раз?
  Ороро опустил голову и смолчал.
  - Ты мог просто попросить.
  Ингрэм вернул миску на стол. В ведре у стены еще с утра оставалась холодная вода, и Ингрэм сунул туда горящую больную руку. Присел на корточки, но заболела нога. Он сел задницей на пол, потер лицо второй рукой, зачесал волосы назад пятерней.
  М-да, задачка.
  Ороро сверлил его мокрыми глазенками. Лицо его потемнело, Ингрэм надеялся, что от стыда.
  - Принеси, пожалуйста, кожаный мешочек из сундука возле шкафа с одеждой, - подумав, сказал он.
  Ороро с облегчением поторопился достать нужное.
  - Этот?
  - Да.
  Ингрэм, кряхтя, перебрался на табуретку, подтянулся вместе с ней ближе к столу, вздыхая, оглядел разбитую руку.
  - Умеешь магию исцеления?
  Ороро засопел, помотал головой, прижимая мешочек к груди.
  - Доставай, что там, - кивнул Ингрэм.
  Ороро осторожно вытащил из мешочка содержимое - старые бинты, пузырек с лечебной притиркой, склянки с пахучими мазями.
  - Вымой руки. Хорошенько вымой. Будешь мне помогать, хорошо?
  Не то чтобы он сам с этой ерундой не справился...
  - Хорошо, - пробормотал Ороро.
  Он беспрекословно выполнил краткие указания, отрезал нужной длины бинт, сложил несколько раз, намочил притиркой. Жалко было тратить ее на руку, поболело бы несколько дней и само зажило, но дело было не в руке.
  - Приложи, - велел Ингрэм.
  - Куда?
  - А ты как думаешь?
  - Там, где опухло и кровит?
  Ингрэм кивнул. Ороро под его руководством начал накладывать повязку, выискивая взглядом одобрение в его глазах.
  - Больно?
  - Да. Пожалуйста, аккуратней.
  - Я стараюсь.
  - Мне кажется, ты все это делаешь, чтобы насолить мне, - задумчиво сказал Ингрэм. - Отомстить за то, что оставил сегодня у Мэриэль.
  - Это не так! - с жаром запротестовал Ороро.
  Он кое-как завязал узелки и вцепился в руку Ингрэма железной хваткой. Ингрэм стиснул зубы, едва не вскрикнув.
  - Я не хотел, я как лучше хотел! Прости меня, пожалуйста! Мне очень, очень жаль!
  - Ну и? Было сложно?
  - Я в первый раз раны обрабатывал! - взвился Ороро. - Конечно, это было сложно!
  - Я не про перевязку. - Ингрэм закатил глаза. - Ты попросил прощения.
  "Я уж на это и не рассчитывал..."
  Ороро вытаращился на него. Его лицо снова потемнело. Он помялся, переступил с ноги на ногу. Подумав, отступил на несколько шажочков назад, спрятав руки за спиной.
  - Я виноват и заслужил твой гнев, - сказал он, склонив голову. - Я признаю свою вину, пусть ты и всего лишь человечишко. У нас... у нас не принято извиняться перед низшими народами, это... до сих пор не верится, что я говорю это. Сестра учила меня, что если мы в чем-то провинились, то нужно исправиться, но никогда не говорила, что низшие народы смеют указывать нам, что делать, вот только... Я ничего не умею... И моя магия... Я слабый. Все, чему меня учили... оно совсем не помогает, только хуже делает.
  Ороро поднял голову. Ингрэм ожидал, что он опять расплачется, но его припухшие глаза были ясными и серьезными. Ороро снова склонился, гораздо ниже, медленно и почтительно. Прижал левую руку к груди.
  - Прошу прощения.
  Ингрэм неловко встал из-за стола.
  Ему самому все еще бывало странно указывать представителю высшего народа, что делать. Ну а вид склонившегося перед ним тэйвера и вовсе поначалу показался глупым видением. Ингрэм даже крепко моргнул, проверил, но Ороро не шелохнулся. Чего-то ждал.
  - Э-э, хорошо, - пробормотал Ингрэм. - Извинения приняты. Я уже не сержусь. Впредь будь разумней и не бойся просить помощи. Я же на твоей стороне и хочу тебе помочь.
  Он поднял онемевшую забинтованную руку и потрепал Ороро по голове. Ороро обеими ручонками сжал его руку и тут же отпустил. Уставился удивленно, с надеждой в глазах.
  - А теперь - марш прибирать устроенное безобразие, - спохватившись, скривился Ингрэм. Щелкнул Ороро по носу. Ороро довольно его потер, глазенки заблестели.
  - Считай, что дело сделано! - хвастливо заявил он и маленьким ураганом понесся по дому.
  Посмеиваясь, Ингрэм взялся за кипящий котелок с мясом. Что ж, ужин их ожидал поистине роскошный.
  
  
  Дневники Гета
  
  История о том, как я попал в академию Юниорта весьма занятная, и друзья мои знают лишь краткую версию тех событий, и я решил, что изложу здесь полную.
  Все началось с того, что в один прекрасный день я стащил настольную книгу нашего хранителя Колана с магическими формулами, сделал себе бороду из клочка шерсти и развлекал друзей рассказами о том, что и как в магической формуле можно переделать, чтобы получить иной результат. Вместо того, чтобы сразу пресечь мои кривляния, Колан, притаившись, наблюдал за мной, а потом устроил знатную взбучку, когда я перешел к непотребным шуточкам в его адрес.
  Через несколько дней Колан уговорил моего отца отпустить меня с ним в Бриен, и там познакомил с Синим Стражем Айресом. Айрес подивился моим талантам, а спустя четыре месяца самолично появился на пороге нашего дома в лесу, чтобы предложить мне обучение на Востоке по обмену, который всего несколько лет назад учредили шэйеры, чтобы улучшить отношения с тэйверами.
  После был длительный разговор с нашим господином тэйвером. В общем-то, эта ситуация примечательна тем, что я был пустым, а значит не стоящим такого внимания и усилий. Я и сам не понимал тогда, чего это старый Колан так уперся. Сейчас понимаю - мне исключительно повезло, что он не затаил на меня обиды за шутки и приложил все силы, чтобы убедить господина. Он поручился за меня, сказал что в будущем я принесу нашему господину большую пользу, и после недолгой беседы со мной господин согласился.
  Так меня отправили в академию Юниорта, где я бегаю в одежде подмастерья на побегушках у мастеров, получаю за это жалованье да прислуживаю Создателям артефактов. Говорят, я довольно талантлив, хоть и пустой и не должен подобного понимать. Но тут все просто.
  Для меня всегда было очевидно, как устроены вещи.
  Суть магических формул в том, что они облекают магию - она невидима по большей части, но будучи сильно концентрированной, предстает в виде сияния, - в нужное положение в пространстве, помогают магу сосредоточиться на том, чтобы удержать нужное количество магии в нужной форме. Оттого и светятся магические формулы - это просто концентрация магии в указанных позициях.
  Да, я не могу владеть магией как таковой, но я кое-что выяснил. Если расположить кристаллы-накопители в нужном порядке, то и пустой может что-то наколдовать. Но тут своя тонкость, маги, создавая формулы, даже не осознают, насколько интуитивно они это делают.
  Колдуя, маг вкладывает свою магию в магическую формулу, которую уже придумали для него и обозначили все места, где нужно сделать какие-либо акценты. Но маг подстраивает ее под себя - если приглядеться к магическим формулам магов, то можно увидеть, что у каждого она своя. Общие обязательные символы на месте, но у каждого мага есть своя подпись в магии - обычно это легкий наклон в ту или иную сторону, особливо крупные или мелкие символы, какой-то штрих, присущий только ему... Оттого и невозможно пустым творить магические формулы - ибо не чувствуют они магии в магическом потоке, не могут осознать, как в него подстроить, скажем, магический накопитель, а у магов это выходит словно само собой.
  Однако же мне это удается - мои магические формулы, в основания которых вложить кристалл-накопитель, срабатывают. Создавая артефакты, маги-Создатели пользуются подобными кристаллами, чтобы не перетруждаться, поддерживая постоянно магическую формулу (за неимением кристаллов часто используют других магов - помощников, подмастерий...). Сами артефакты по сути представляют собой предметы, заточенные под определенную магическую формулу, умеющие творить лишь одно конкретное волшебство. Некоторые артефакты выполнены в виде колец - зачарованный кристалл накопитель прикрепляют к металлическому кольцу и готово. Бывают артефакты, сделанные из уже начиненных магией предметов - костей и зубов волшебных тварей, из ветки волшебного дерева... Подобные предметы нуждаются в обработке и шлифовке, но с ними возни куда меньше.
  В тот судьбоносный день внимательно расспрашивая меня, господин тэйвер предложил продемонстрировать мои слова на деле, одолжив кристаллы-накопители. Что я и сделал. Я просто знал, что это сработает, ведь это было так очевидно - у каждого кристалла-накопителя свой характер, и я отчетливо видел, что для расколотого посередине нужно нарисовать круг-основание поменьше, да потолще, а для желтоватого, старого - чуть приплюснутый сверху.
  Меня считают удивительным и очень наблюдательным (что особенно странно для такого рассеянного человека, как я). Не спорю, скорее, удивляюсь, почему другие не видят того, что вижу я. Здесь, в Длинном Поле, я чувствую, как вокруг меня с первого же дня возвращения возводится невидимая стена. Меня боятся. И это меня печалит.
  
  
  Глава 7
  
  Жизнь с человеком если поначалу и казалась нелепой шуткой, то сейчас Ороро к ней немного привык.
  Он встрепенулся крылышками, так и эдак подставляясь под ласковые лучи солнца, пытаясь впитать как можно больше тепла. Настроение запрыгало, заскакало, как сверкающие на солнце капли воды, когда он, напевая детские стишки, которым его обучила Анн, вприпрыжку поливал посаженные вместе с Ингрэмом небольшие деревца и кустики. Становилось так смешно и весело, что хотелось запрыгать, замахать крыльями, разорвать что-нибудь руками со всех сил. Например, эту дурную козу, будь она неладна.
  Испуганно вереща, эта беглянка носилась по всему двору и огороду. За ней было трудно угнаться, проще было бы на крыльях, но Ороро уже проделал такое однажды и повторять не хотел - коза с перепугу перемахнула через забор и умчалась в лес. Ух, и натерпелся же он страху! Представил, что, если козу не догонит, потеряет, Ингрэм начнет ругаться. Или того хуже - разочаруется и промолчит. Когда Ингрэм так вздыхал и молчал, Ороро чувствовал себя ужасно виноватым.
  Ингрэм не сердился на него по пустякам. Если Ингрэм сердился, значит, он сделал что-то плохое и должен понять, что и как это исправить. Объяснения Ингрэма доходили до него с трудом - все еще было непривычно примерять на себя людские правила и устои, но, поразмыслив над ними, Ороро приходил к выводу, что они не лишены обоснования, и все чаще мрачнел, вспоминая свою прежнюю тэйверскую жизнь.
  Вскоре коза вернулась в загон сама и позволила себя подоить. Мурлыкая песенку, Ороро торжественно внес домой крынку молока. Он неимоверно гордился своими умениями. Хмыкнул, вспомнив, как Ингрэм учил его доить козу. Тогда казалось, что он ни за что и никогда этого не сделает, теперь же лишь удивлялся, как мог бояться и не уметь такой простой вещи.
  Он спустился в прохладный погреб, водрузил молоко на полку и, поднимаясь по лестнице, неуклюже задевая стены сильно выросшими крыльями, почесал затылок. Отстраненно удивился, что когда-то таскал длинную косу. Короткие волосы и впрямь были гораздо удобнее, и в деревне у всех мальчишек были короткие, у самого Ингрэма были короткие. Ингрэм подстригал их, как только они отрастали и начинали мешаться. Он часто равнял свои волосы на лице - это щетина, которая может разрастись до бороды, пояснил он однажды, когда Ороро пристально следил за тем, как он ловко орудует странным плоским ножом. Прежде чем провести им по лицу, Ингрэм обмазывался пенкой из мыльной травы. Кожу брил. Кожа становилась гладенькая. Ороро хотел бы сам попробовать, да не было у него волос на лице, да и не видел он никогда, чтобы у взрослого тэйвера такое водилось - у взрослого тэйвера проступали узоры на скулах и подбородке. В очередной такой день, когда Ингрэм достал свой плоский нож, Ороро попросил попробовать, но Ингрэм усмехнулся и сказал "нет уж" таким голосом, будто у него попросили о несусветной глупости. В деревне у людишек-мужчин были разные бороды - и густые бородищи, и тонкие, как у их козы, и как мохнатая полушапочка у Хорея. Совсем безволосые лица тоже попадались, и с волосами под носом...
  Ороро внимательно оглядел свое лицо в зеркальце, потянул пальцами в стороны, скорчил рожицы, расхохотался. Проступающие узоры на скулах день ото дня немножечко менялись.
  "Расту", - самодовольно подумал Ороро.
  ***
  Дни ринулись сплошным потоком, не оставляя времени на горести и неприятные мысли о своем народе - слишком много всего нужно было сделать, чтобы подготовиться к зиме. Ороро часто ходил вместе с Ингрэмом в деревню и знал теперь о людской культуре больше, чем мог прежде представить. Например, узнал, что у людишек не было какой-то одной религии. Толстая Мэриэль таскала угощения старому дереву в поле в ночь полной Зельды. Юки же, застав Ороро в таверне за ее старой книгой с картинками древних богов, заявила, что Мэриэль не должна учить ребенка лже-религии, и что правильная религия одна - людей Востока, та же самая, что у шэйеров о круговороте душ.
  - Хм, - изрекла она. - У тебя черные глаза, Ороро, твоя душа в прошлой жизни жила в теле тэйвера.
  "Она и сейчас там живет", - подумал Ороро, с интересом слушая заспоривших женщин.
  Он узнал, что в самый жаркий день лета (на самом деле жарких дней было много, и Ороро не взялся бы утверждать, был тот день жарче или нет) после того, как заканчивалась уборка сена, начинался праздник с играми, песнями, танцами, и люди были непривычно нарядные и даже красивые.
  Веселье началось с самого утра, и когда Ороро и Ингрэм добрались до деревни, оно шло уже полным ходом. Главная улица пуще прежнего была заставлена прилавками с разнообразной снедью и вещицами, разукрашена лентами и яркими тканями. Приехали жители соседних деревень, и такую огромную толпу людишек Ороро увидел впервые в жизни. Он успел немного испугаться, прежде чем Ингрэм взял его за руку и негромко сказал, что они могут уйти в любой момент. После этих возмутительных слов Ороро тут же расслабился, расправил плечи, отдернул руку и заявил, что намерен как следует повеселиться. Праздник захватил его, и, даже вымотавшись к вечеру до предела, он упрямился и уговаривал Ингрэма остаться еще чуть-чуть, тоже спеть, ну пожалуйста! и Ингрэм пел, и уже не ожидавший этого Ороро таращился на него и не мог наслушаться, а раскрасневшаяся Мэриэль размахивала кружкой пенного хмельного напитка и хохотала, что он о папке своем ничего не знает. Ингрэм и танцевать умел и ему показал, как надо, и развеселился даже и заулыбался по-настоящему, и тоже неожиданно стал красивым и совсем не старым.
  После заката люди зажгли костры вдоль реки и пели песни до самых петухов. Ороро выбился из сил, поддерживая оборот в человека, и Ингрэм на руках понес его домой. Ороро чуть не плакал от досады - уж очень хотелось послушать еще песен! У самой опушки, на границе леса, Ингрэм остановился. Ороро вернул свой облик и едва не упал в обморок. Все съеденные пирожные вывалились на землю, было до слез обидно. Задумчивый Ингрэм расстелил на земле свою легкую накидку и устроился на ней, оставив свободное местечко. Приведя себя в порядок, Ороро плюхнулся рядом. Отсюда были слышны песни и видны у деревни и у реки танцующие огни.
  Ороро не помнил, как заснул и попал домой. Это было в первый раз, когда он ни разу за весь день не подумал о поиске Двери и Нижнем мире и, поняв это следующим утром, вдруг испугался непонятно чего.
  Он узнал, что в человеческом народе понятие "семьи" обладало более широким значением и включало в себя не только кровных родственников, но и друзей. Если так, мрачно думал Ороро, то у Ингрэма все деревня - одна большая семья. Его в деревне любили. Он был человеком толковым, не бросался словами почем зря и мог бы с легкостью прийти в деревню жить, и людишки были бы этому только рады. Но Ингрэм не хотел. А Ороро с вопросами не лез - а ну как передумает, кто же потом ему Дверь будет искать?
  Дверь искать шли привычно по вечерам. Ингрэм определял с крыльца, есть сегодня Дверь в лесу или нет. Чаще всего вечер был насмарку, и Ингрэм опускал дрожавшие от усталости руки и утешающе ерошил Ороро волосы.
  Ороро попробовал и себе так же поерошить, но не получилось. Наверное, потому что рука была маленькой. Получится ли так же поерошить себе волосы, когда он вырастет? Ороро всерьез над этим задумался.
  А еще Ингрэм заваливал его работой.
  "Ух, Дверь, ты только появись, как я тут же в тебя прыгну, чтоб ноги моей здесь больше не было!" - сердито думал Ороро. Он узнал от деревенских ребят, что прибираться в доме и трудиться в огороде - это скучная и грязная работа, и теперь праведно негодовал. Раньше он и помыслить не мог, что ему придется заниматься такими недостойными делами! На это были слуги!
  "Дай попробовать, дай мне, я хочу попробовать!" - канючил он, напрочь позабыв о своих обидах, когда Ингрэм делал что-то интересное. Что-то интересное он делал постоянно, а ничего не делал лишь когда ел, читал свои бумажные вестники и спал.
  Он брал Ороро с собой в деревню через раз, и Ороро не понимал уже, ждет эти деньки или нет. С одной стороны такие походы заканчивались одинаково - он оборачивался назад тэйвером и с трудом удерживал обед в желудке, а потом остаток дня пытался утолить голод. С другой - встречал других ребят, таких же детей, как он сам. Поначалу было странно и дико - общаться с ними, как с равными, чтобы они чего не заподозрили, но чувство это быстро прошло, и Ороро с нетерпением дожидался новых встреч и игр, когда мог побегать вволю, наораться всласть, пошуметь, похохотать, чего рядом с Ингрэмом позволял себе крайне редко, когда уж очень хотелось, но больше хотелось приятно удивлять Ингрэма своими способностями, чтобы он улыбнулся, похвалил и взъерошил волосы.
  Порой Ороро с грустью вспоминал, как им, тэйверятам, не разрешалось бесноваться - всю энергию, по словам наставников, они должны были сосредоточить на обучении, узнавать и запоминать как можно больше всего, пока в силу физических особенностей их организм находится в стадии стремительного развития. Здесь же, в человеческой деревеньке, в такой глухомани, что вести из столицы добирались лишь через несколько месяцев, жизнь и порядки были совсем иными. Человеческие дети терпеть не могли школу, они даже - страшно подумать! - прогуливали уроки, и их наставники вместо того, чтобы наказать их, докладывали об этом родителям, и уже те задавали трепку, после которой несчастный провинившийся едва ходил!
  Ороро умел писать, читать и считать, сколько себя помнил. Он дивился простецким рассказам да легким вычислениям, которые задавали наставники деревенским детям, но отмалчивался, ведь Ингрэм сказал, что он не должен ничем выделяться.
  Несмотря на явную глупость в каких-то предметах, человеческие дети были на диво изобретательны в придумывании новых игр и шалостей. Ороро вместе с ними носился по улицам, бегал по крышам, лазил по деревьям, воровал яблоки, прятался в заброшенной части деревни, вымазывался в грязи, с восторгом играл в плевки, надувал лягушек полой трубочкой, купался в реке, там же они ловили рыбу и, кое-как поджарив на огне, торопливо ели или гордо несли домой. Ороро бегал и плавал быстрее всех, дольше всех мог задерживать дыхание под водой и лучше всех управлялся с ловлей рыбы, чем тут же заслужил уважение мальчишек.
  Ингрэм сказал деревенским наставникам, что сам обучает Ороро чтению и письму, потому тот не будет посещать местную школу. Ороро с трудом уже заставлял себя придерживаться медитаций и частенько по вечерам повторял палочкой в кучке золы перед очагом магические формулы, сверяясь со своими книжками. Он прочитал учебник языка богов от корки до корки и жалел теперь, что не догадался прихватить побольше книжек из поместья господина Дарэро. И обернуться ведь теперь туда было невозможно - защитное заклинание позволяло покинуть дом, но как вернуться, Ороро не знал, не умел. Уж больно сложным был наведенный мираж.
  Однажды ужасно довольный Ингрэм приволок из деревни ящик на колесах. Весь день он безвылазно копошился в одном из сарайчиков. Ороро пялился и никак не мог понять, что и для чего он делает. "Увидишь" и "догадайся" раззадорили фантазию, но все равно получившиеся у Ингрэма предметы порядком его озадачили.
  - Это станки, - объяснил Ингрэм. - Видишь штучку? Это педаль. Нажимай на нее. Давай, не бойся, - подбодрил он.
  Ороро почти взъерепенился, что ничего не боится, но приведенное в движение колесо привело его в восторг, и он тут же позабыл все свое возмущение. Ингрэм подал рукой знак, что можно ускориться, и Ороро поднажал. От улыбки разболелся рот, но он не мог перестать улыбаться. Хотелось хохотать и взлететь, но он терпеливо нажимал на штучку под названием педаль, и смотрел, как Ингрэм задумчиво выбирал из груды деревянных брусочков один, ну совершенно на взгляд Ороро не отличающийся от других. Ингрэм разглядывая его так и эдак, словно что-то в уме прикидывал. Потом прижал одной стороной к опасно острому резцу. Стружка полетела, легкая и тонкая, как перышко.
  - Продолжай, - кивнул Ингрэм.
  И Ороро продолжил. А Ингрэм удерживал и поворачивал брусок то одной стороной, то другой. Брусочек в скором времени превратился в длинную изящную палочку, испещренную узорами, которые Ингрэм позже поправил ножом. После он сделал еще несколько похожих палочек, теперь уже один и намного быстрее, чем вместе с Ороро. Потом заменил резец на жесткую шкурку и объяснил, что это нужно, чтобы полученные палочки стали гладкими и красивыми, хотя завороженный Ороро не верил, что можно сделать их еще лучше.
  О Двери в тот день Ороро снова напрочь позабыл. Ему нужно было о многом расспросить Ингрэма: из какого дерева эти брусочки, как это люди додумались до такой штуки, а не проще ли магам сколдовать это сделать? А потом украдкой ночью перед огнем попытался поколдовать над поленом, но ничего толкового не вышло - он не знал нужных заклинаний. Это его раззадорило, и он решил, что нужно будет одним глазком поглядеть книги Хорея, когда они снова побывают у него дома. Любопытство было сильнее страха разоблачения. К тому же Хорей больше не выказывал своей подозрительности, и Ороро постепенно расслабился в его присутствии.
  - Ни разу не слышал, чтобы маги занимались подобными вещами, - недоумевая, протянул Хорей в ответ на его невинный вопрос. - У нас, у магов, есть дела поважнее. Оставь ручной труд пустым, надо же и им чем-то заниматься.
  Позже разочарованный его ответом Ороро узнал от Юки, что:
  - Нужен высокий контроль и годы тренировок режущей магии или магии деформации, чтобы добиться такой точности в ее использовании. Проще и быстрее будет освоить ручную резьбу. Я сама немножко колдую, - скромно добавила она. - Школу магов посещать так и не довелось из-за частых сражений с тэйверами, а потом я переехала сюда, познакомилась с Хореем... Анн появилась и стало уже не до занятий магией.
  Она выглядела до отвращения счастливой, хотя Ороро не представлял, как можно быть счастливым, отринув такую громадную часть себя.
  - Оставим магов мнить о себе бог весть что, - бурчала, замешивая тесто на булочки, Мэриэль, когда Ороро завел разговор о магии с ней.
  Ороро очень нравилось навещать ее - она всегда приятно пахла, делала вкусную еду и давала в дорогу человеческие сладости, которые пришлись ему очень по нраву.
  - Спорить не буду, то, что называется магией, многое дало миру, что уж тут, основало его, создало и нас и всех прочих божьих тварей. Само божество - есть древняя могущественная сила, но когда магия и боги оставляют нас, что нам остается, кроме силы собственных рук да разума? - Мэриэль выразительно ткнула перепачканным мукой пальцем Ороро в лоб. - Жители деревни могут нести всякий бред насчет брата Ингрэма, но я скажу тебе вот что - благодаря этому парню простым существам, лишенным магии, удалось показать всему миру, что не только магия решает спор. Мало кто знает, что творилось у границы с Дикими Землями шесть лет назад. Брат Ингрэма, когда я видела его в последний раз, рассказал мне об этом. - Мэриэль поджала тонкие, ярко накрашенные губы. - Я каждую ночь молюсь о том, чтобы подобное не повторилось. Высшие народы и маги слишком уверились в своем превосходстве. Надеюсь, из тебя не вырастет самонадеянный засранец, как из большинства знакомых мне магов?
  - Я не самонадеянный засранец! - возмутился Ороро. - Я помогаю Ингрэму! Он столькому учит меня, даже если я его разозлю! Я очень рад, что попал к нему!
  - Да, тебе повезло. - Мэриэль переложила тесто в формочки для хлеба. - Так, а теперь давай ухватом, как я тебя учила.
  Ороро осторожно принялся орудовать длинной палкой с железной дугой на конце.
  - Каким был брат Ингрэма? - спросил он. - То есть отца?
  - Со мной можешь не притворяться, - усмехнулась Мэриэль, и на мгновение Ороро показалось, что она видит его насквозь. - Если бы не гибель твоей бедной матушки, тебе не пришлось бы переезжать сюда. Ты не обязан называть его отцом.
  - Брат... моего отца, - уверенно и решительно сказал Ороро. - Каким он был?
  - Ингрэм упоминал о нем?
  - Иногда.
  - Думаю, он сам должен рассказать. - Мэриэль тщательно помыла руки в тазике с водой. - С ним случилось много плохого, наберись терпения.
  - Откуда вы знакомы? - Ороро поставил ухват на место и вскарабкался на высокий табурет, с которого было так здорово болтать ногами.
  - Деревня маленькая, тут все друг друга знают.
  Все же Мэриэль могла вести себя, как нормальная тетушка, подумалось Ороро.
  - Гет - так его звали. Он вечно что-то придумывал и Ингрэма за собой таскал. Думаю, ему нравилось, что Ингрэм приходил в восторг от его затей. Ингрэм был его самым преданным слушателем, помню, однажды драться полез со старшими мальчишками, которые смелись над идеями Гета. Гет был... чудаковатым, но симпатичным. Он был первым, с кем я поцеловалась. - Мэриэль улыбнулась.
  - Фууу, - протянул Ороро.
  - Да что ты понимаешь, козявка!
  Мэриэль ловко кинула ему яблоко, Ороро не менее ловко его поймал и ухмыльнулся. Мэриэль задорно тряхнула рыжими космами и продолжила:
  - Гет был способный малый и уехал учиться на Восток, где через несколько лет началась война с тэйверами. Тэйверы всегда устраивали стычки с шэйерами, но в этот раз их спор затронул и остальные народы. Гет со своими дружками придумывал различное оружие, с помощью которого пустые могли дать отпор тэйверам и магам. Здорово он им спутал картишки. Тэйверы даже объявили награду за его голову. Разузнали, откуда Гет родом и пришли в наши края.
  - И что дальше? - нетерпеливо спросил Ороро.
  - А дальше пусть Ингрэм расскажет, если сочтет нужным.
  - Хорошо, - кивнул Ороро.
  Мэриэль кивнула в ответ. Какое-то время они молчали. Ороро сидел, болтая ногами и жуя яблоко, и разглядывал кухоньку, заставленную множеством разных интересных штучек.
  - Что это? - поинтересовался он, указав на маленькие каменные фигурки, поставленные в ряд на одной из полок. Подошел поближе, чтобы получше рассмотреть. Рядышком были насыпаны какие-то семечки и лежал засохший цветок, словно подношение.
  - О, это изображения кулинарных божеств. Гет сделал их для меня и подписал имена на языке богов. Сказал, что это откроет некий канал связи, и боги услышат мои молитвы. Не знаю насчет этого непонятного канала связи, но, похоже, это и впрямь работает - с тех пор мои блюда ни разу не подгорели и продукты не испортились. Все же знал он толк в этих чудесах, хоть и был пустым, - с гордостью сказала Мэриэль.
  - Но здесь написано "тефтелька", - недоуменно прочитал Ороро, приподняв одну фигурку в виде круглой котлеты и увидев надпись внизу. - А здесь "господин супчик", - прочитал он под фигуркой в виде кастрюльки.
  - Что? - чуть не поперхнулась Мэриэль.
  - Никогда не слышал о таких божествах, - продолжал Ороро.
  Вся покрасневшая Мэриэль, прижав фартук ко рту, то ли гневно ругалась, то ли кашляла, то ли хохотала.
  - А ты уверена, что Гет не пошутил?
  - Ммм, честно говоря, нет, - успокоившись, призналась Мэриэль. - Откуда это ты знаешь язык богов? Такому же только в школах магов учат.
  - Сестра меня учила, - ответил Ороро.
  - У тебя есть сестра?
  - Мать, мать, точнее мать, я перепутал! - спохватился Ороро.
  Мэриэль подозрительно оглядела его. Ороро постарался смотреть на нее как можно более невинными глазами.
  - Ну и жарко у вас тут! - воскликнул вовремя зашедший на кухню Ингрэм.
  Неловкая оплошность была позабыта, и Ороро выдохнул с облегчением.
  Ингрэм запыхался и вспотел - взялся помочь Мэриэль с дровами на зиму, - и с жадностью приложился к кружке воды, которую Мэриэль предусмотрительно ему протянула.
  Ороро очень нравились подобные дни, когда они с Ингрэмом приходили в деревню рано утром, когда еще не высыхала роса, а солнечные лучи сонно пробивались сквозь дымку рассветного тумана. Ранним утром было прохладно и свежо, улицы - пустынны и тихи, а Мэриэль в своей таверне уже хлопотала и готовила еду.
  Жители деревни часто просили Ингрэма подсобить в строительстве дома или уборке урожая, или подправить плетень у дома... Во многих семьях не было взрослых мужчин - одна женщина да сопливые дети и старики. Ингрэм, к негодованию Ороро, не брал денег с таких семей и даже обиделся на его справедливый упрек, и долго что-то нудел о помощи ближнему.
  Ороро вдруг задумался, что и Мэриэль ведь не берет с них оплату за сладкую выпечку и вкусную еду, которую каждый раз дает им домой, и что когда семейство Хорея пришло к ним в лес помочь с домом...
  Ороро вдруг стало жарко и стыдно.
  - Идем, Ороро.
  Не заметив его бурного душевного переворота, утоливший жажду Ингрэм привычно взлохматил ему волосы. Ороро насупился, чувствуя, что багровеет, и отвернулся.
  - Не будем мешать тетушке Мэриэль.
  - Он ничуть не мешает, - заверила тетушка Мэриэль.
  Ее блестящие рыжие волосы полыхали огнем в лучах заглянувшего в окошко солнца, и неожиданно показались Ороро очень даже красивыми.
  - У нас сегодня много работы, - отозвался Ингрэм.
  - Даже хлеба не дождетесь?
  Ингрэм поблагодарил ее и сослался на неотложные дела, и как ни хотелось Ороро поболтать с Мэриэль подольше и узнать о Ингрэме побольше, он послушно заторопился следом.
  
  ***
  
  Вырезать фигурки из дерева было увлекательно, и когда что-то получалось, Ороро с заслуженной гордостью мчался к Ингрэму - хвастаться и чтоб похвалил. Ингрэм дергал бровями, уголки его губ ползли вверх, он хмыкал, говорил что-то вроде "молодец", "отличная работа" и ерошил волосы. Но больше всего Ороро нравилось ходить с ним снимать силки, смотреть, как испуганно бьется пойманная добыча, и сворачивать ей шею, а затем свежевать. Шкурки животных Ингрэм продавал или менял на что-нибудь в деревне.
  Очень по душе Ороро было смотреть на огород возле дома. Однажды летним днем Мэриэль отсыпала ему в ладошку семена из коробочки, сорванной прямо из отцветшего высокого цветка. Велела посеять возле забора и с хитрецой подмигнула. Восходы были скорыми, и через несколько недель Ороро с восторгом совал нос в крупные красные бутоны высоких цветков, точно таких же, какие росли в пышном цветнике на заднем дворе таверны. Посмеивающийся Ингрэм отвел его в небольшую лавочку, где было полно разных семян. Продававшая их девица охотно рассказала Ороро о цветах и даже показала картинки в огромной толстой книге. Он и не подозревал, что у пустых людишек могут быть такие полезные учебники! Ингрэм прикупил понемногу из каждого вида семян, на которые он указал. Сказал, что ответствен Ороро будет сам - и за цветы и за уход за ними. Ороро согласился. Он рыхлил, поливал, вырывал сорняки со своей клумбы, не используя магию, - почему-то ему ужасно нравилось работать руками, следить за своими ловкими пальцами, чувствовать кожей тепло земли и травы. Он мог часами сидеть на коленях перед своими драгоценными цветами и жадно наблюдать за тем, как набухают почки, растут листья, наливаются нежные бутоны.
  Первый букет он водрузил в кувшинчик дома, на столе, где они обедали, а второй торжественно понес в деревню, дарить Мэриэль. Растроганная женщина обслюнявила ему щеку и щедро отсыпала в большую корзину свежую выпечку. Польщенный и не ожидавший такого результата Ороро в тот день впервые взлетел по-настоящему высоко - уже дома, в лесу.
  
  ***
  
  Стремительная осень обрядила деревья и кусты в пышные цветастые наряды - выкрасила их зеленые одеяния в благородный пурпур, богатое золото, пламя закатного солнца. От такого великолепия рябило в глазах. Ороро во вдохновенном порыве даже собрал и спрятал под своей подушкой некоторые особенно красивые листья, но они быстро скукожились, стали некрасивыми и начали ужасно пахнуть. Ингрэм наткнулся на его тайник по запаху, но вместо того, что засмеяться, достал ту потрепанную книжицу, где нашел описания Дверей, и показал, как заложить листья между страницами, чтобы они засохли и не испортились. Ороро сделал то же самое со своими учебниками и пришел в полный восторг. Ему хоть и было страшно любопытно, что еще интересного находится в той старой потрепанной книге, но он не осмеливался спросить - Ингрэм не трогал его вещи и лишнего о тэйверах и магии не говорил, и Ороро чувствовал, что не может расспрашивать его о прошлом.
  Вслед за щедрой осенью надвигалась зима. Ороро в первый раз увидел снег, когда был совсем маленьким: однажды зимой столицу на несколько дней обнесло пышным белым покрывалом, но сестра к его сожалению наколдовала над домом защитный купол. Во второй раз увидел, когда его группу привезли к наставнику Дарэро, меньше года назад. Он помнил неудобные меховые костюмчики, в которые наставники заставляли их одеваться перед ежедневной прогулкой по внутреннему двору. Во дворе было прохладно, но снег внутрь не попадал - дом наставника был обнесен не только скрывающим миражом, но и защитным куполом, за пределы которого нельзя было выходить, и тэйверятам только и оставалось, что наблюдать за снегом издалека. Потому Ороро с жадностью дожидался прихода снега: мысли о бескрайних серебристых просторах, о жгучем холоде, кусающем крылья, о ранней и долгой ночи, о коротком тусклом дне казались увлекательными и заманчивыми в своей неизведанности.
  Ингрэм теперь доверял ему самостоятельно проверять силки и сети и вообще следить за домом, пока сам работал в мастерской над заказами. Ороро ужасно собой гордился за то, что научился всему этому и делал почти так же хорошо, как сам Ингрэм, только медленней - он уже уяснил, что лучше сделать поменьше, но хорошо, чем много и как попало.
  Ингрэм уже несколько дней подряд уходил в деревню один. Шел непривычно налегке, налегке же и возвращался - даже от Мэриэль перепадало куда меньше гостинцев, чем обычно.
  - На наши края напала странная болезнь, - пояснил он. - Лихорадку трудно сбить, на коже сыпь черная появляется. Ведьмы и маги с ног сбились - лекарство не могут найти. Тебе лучше оставаться дома, так безопасней.
  - Но... - начал было встревоженный Ороро, что в таком случае и Ингрэму тоже лучше оставаться дома.
  - К тому же кто-то должен приглядывать за хозяйством. А еще постарайся сегодня убрать оставшиеся в огороде овощи, скоро придут сильные холода.
  - Ладно, я понял, - недовольно перебил Ороро. - Но тебе обязательно туда идти?
  - Рук не хватает, а я кое-что смыслю в зельеварении - бабушка успела меня научить до всей этой... заварушки. Ухаживать за больными да сбивать жар уж точно смогу.
  Он уходил рано утром, возвращался вечером, когда уже начинало темнеть. Едва хлебнув горячего чая, хватал рогатку и выходил во двор. Иногда звал Ороро, и они торопились в лес, но либо Дверь была не та, либо находилась слишком далеко и исчезала до того, как они добрались бы до нее.
  Закончив с огородом, Ороро взялся осваивать станки и инструменты Ингрэма.
  - Сам сделал? - уточнил Ингрэм, разглядывая его первую удавшуюся фигурку.
  Ороро кивнул, взволнованно ожидая приговора. Ингрэм провел большим пальцем по неровному узору, поскреб по шероховатости.
  - Хорошо получилось.
  Ороро шумно задышал носом, засопел, скрывая довольную улыбку во все лицо.
  - Завтра хорошенько пройдись шкуркой и углуби рисунок, вот посмотри, - Ингрэм достал небольшой нож, который всегда таскал с собой, - здесь и здесь...
  Он показывал и говорил, глотал обжигающе горячий чай, лениво мурлыкал простую мелодию и смотрел на огонь в очаге. Огонь отражался в его зеленых глазах, накладывал густые тени от ресниц на запавшие щеки. Ингрэм показался вдруг бесконечно усталым и похудевшим.
  Его там совсем не кормят, обиженно подумал Ороро.
  Тем вечером Ингрэм впервые отказался от ужина, выпил еще чаю и завалился спать. Шумный дождь барабанил за окнами, усыплял монотонной дробью. Ороро устроился в ногах Ингрэма. Он никак не мог расстаться с этой деревяшкой, все проводил пальцами по узорам и улыбался.
  
  
  Дневники Гета
  
  Пропутешествовав по другим странам и повстречавшись со столькими занятными разумными существами, я не могу теперь перестать размышлять, дивиться и завидовать магам. Разумеется, в использовании магии есть свои минусы, к примеру, чрезмерная нагрузка на тело. Я знаком с одним талантливым человеком - магом-пауком (что характерно - маги-пауки больше подвержены негативным проявлениям магии на их тело и разум, но они в то же время более талантливы и искусны, является ли это причиной их недугов?), который искусен настолько, что в битве против мага тэйвера или шэйера с легкостью возьмет верх, но после... О, после он несколько дней не мог прийти в себя.
  Такое явление называют откатом. Откаты проявляются индивидуально, в легких случаях маг испытывает слабость и дурноту, сильный голод, в тяжелых - сходит с ума или его тело буквально расходится на части.
  Откаты сопровождают любое использование магии - если заклинание сработало удачно, маг ощутит лишь исчезновение его личного запаса магии, концентрированного в теле, что является легким случаем отката. Если заклинание не сработало, то магический запас истощается вдвое больший.
  Откаты сопровождают также использование магических артефактов. Для пустого это менее болезненно, чем для мага. Большинство пустых даже не замечают этого, ибо магия суть есть повсюду, а когда маг использует артефакт, данный предмет вытягивает часть силы мага - это его естественная функция, и маг может использовать артефакт до тех пор, пока сам он не истощится, а пустой - до тех пор, пока не истощатся запасы магии артефакта. Артефакты восстанавливают свою потраченную магию спустя какое-то время (дни, недели, месяцы...), восполняя недостаток из воздуха.
  Я лично не раз ощущал мощные откаты после использования артефактов - мои эксперименты требовали этого, благо, мое крепкое здоровье позволяет быстро оправиться. К тому же благодаря моему чутью мне удается максимально сгладить последствия использования магии путем магических накопителей.
  Столько всего еще можно сделать и испробовать! Как быстро я продвигался бы, владей я магией! Но невозможность этого подтолкнула меня к некоторым мыслям, которые я, пожалуй, придержу пока при себе...
  
  
  Глава 8
  
  Ингрэм собрался уходить очень рано. Толком не проснувшийся Ороро спотыкался о стол, табурет, его сапоги. Чесал затылок, брюзжал о надоедливых больных людишках, которые сами не могут о себе позаботиться, и почему бы в такую смурную погоду Ингрэму не остаться дома? Ингрэм ухмыльнулся, потрепал по волосам и велел хорошо себя вести. Ороро осклабился в ответ, запер за ним дверь и завалился спать в его постель. Пригретый оставшимся теплом, задремал аж до полудня. Осознав это, вскочил, заторопился к изголодавшейся козе с выросшим в козла козленком и возмущенно горланящему петуху с курами, но едва распахнул дверь, как позабыл обо всем на свете - мир покрывала слепящая белизна. Белела земля, на кустах и деревьях примостились аккуратные белые шапочки. Ороро перевел взгляд на темнеющие на белой земле следы. Ингрэм, запоздало сообразил он и неожиданно для себя пришел в дикий восторг. Выскочил наружу, засуетился, поставил ногу в один из следов, поставил другую, огляделся, восторженно заулюлюкал, разбежался по двору, оставляя свои следы. Нагнулся, собрал снег в ладони. Снег сначала обжег, а потом захолодил. Ороро расхохотался, но тут же замолчал, услышав неистовый вой животинок, возмущенных тем, что он по непонятным причинам до сих пор не несет им еду. Ороро поспешил в сени, набрал в ковшик немного заготовленного зерна, насыпал его обитателям курятника и забрал найденное яйцо. Затем полез в один из сарайчиков, где лежало сено, полученное в благодарность за помощь в уборке. Взял небольшую охапку и закинул козам. Дрожа от холода, поспешил в дом. Затопил очаг, выскочил снова во двор, затащил побольше дров и, дыша на замерзшие руки, приступил к позднему завтраку.
  Ингрэм вернулся, когда совсем стемнело, и сразу лег спать. Следующим днем он ушел в несусветную рань, даже не разбудив Ороро, и вечером, едва вошел в дом, взял рогатку и, ни слова не говоря, поспешил искать Дверь. Ороро, вздыхая, плелся следом и осуждающе молчал.
  Во время поисков Ингрэм иногда останавливался на полпути, находил тяжелую ветку или увесистый камень и кидал далеко вперед. Сразу после этого слышался свист стрел, либо громкое лязганье металла, либо все вместе - ловушки закрывались, как пояснил однажды Ингрэм. На то, чтобы разобрать хоть одну, требовалось несколько людей (желательно магов) и много времени, проще было просто заставить их сработать. Ороро понимал, что следовало быть очень осторожным и внимательным, потому дальше обозначенных Ингрэмом меток в лес не заходил.
  Сегодня обошлось без ловушек. Найденная у реки Дверь переливалась всеми оттенками зеленого, а значит вела в другие уголки Срединного мира. Ингрэм, не дожидаясь, пока она исчезнет, повернул домой, и едва они добрались, тут же собрался назад в деревню.
  - Но ты же только что пришел! - возмутился Ороро.
  - Дела там совсем плохи, - кинув на него блуждающий взгляд, сказал Ингрэм. - Несколько человек умерло, зелья спасают от жара лишь на короткое время. Сейчас лишь треть деревни чувствует себя достаточно хорошо, чтобы ухаживать за больными.
  - Может тогда и мне... - робко предложил было Ороро.
  Ингрэм помотал головой.
  - Ты еще слишком мал для этого.
  - Но Анн говорит, что помогала матери во время войны, а ведь тогда ей было намного меньше, чем мне сейчас! Точнее, я тогда еще был совсем маленьким... но я же очень быстро расту! Я уже совсем большой, больше нее!
  - Все дети больны, - перебил Ингрэм.
  Он достал из большого старого сундука свои запасы для приготовления зелий. Однажды Ороро сунул туда нос и с удивлением обнаружил некоторые компоненты, которые можно было достать только на Востоке. Восток принадлежал шэйерам, и сестра часто сетовала на жадность их торговцев.
  - Если болезнь перекинется на тебя, ты ослабнешь, и все увидят, что ты тэйвер. Это небезопасно.
  - А тебе находиться там безопасно?! - взвился Ороро.
  Ингрэм выглядел измотанным, под его глазами отчетливо прорисовались черные круги, но вместо того, чтобы отдохнуть, он снова шел в свою проклятую деревню, и Ороро вскипал от злости и беспокойства.
  Ингрэм хмыкнул. Накинул теплый плащ, повесил сумку через плечо, вооружился, открыл дверь и, помявшись, сказал:
  - Я останусь в деревне на два дня. Присматривай за домом. И попробуй еще раз наладить связь с рогаткой - тогда ты и сам мог бы поискать Дверь.
  Ороро обиженно поджал губы и громко со злости захлопнул за ним дверь.
  "Ну и ладно, - думал он, сердито ворочаясь в гнезде из одеял перед огнем. - И без тебя справлюсь. Не нужен ты мне, мерзкий старикашка!"
  Утром он вяло уставился в окно, тихо ненавидя зиму и удивляясь, что радовался первому снегу. Этот шмаков снег и не подумывал останавливаться - падал себе крупными мохнатыми хлопьями, устилал мир белым ковром, и в этом нескончаемом потоке тающего на ладони холода Ороро ощутил себя маленьким и беспомощным, как никогда.
  Тишину в доме нарушал лишь треск огня да щелчки сухих поленьев. Ороро поежился. Неуверенно пошевелил крыльями, расправил, взмахнул, оторвался от пола, задел макушкой потолок, шарахнулся в сторону, задел крылом неубранный с завтрака стол и едва не сбил глиняную тарелку. Резко остановился и, не удержавшись, шлепнулся на задницу. Перевел дух. Не хватало еще разбить что-нибудь, Ингрэм разозлится.
  Если вернется, с горечью подумал он. В деревне была Мэриэль, которая всегда его накормит, и Хорей, с которым они вечно шутят какими-то глупыми шутками, и добрая Юки, которая всегда улыбнется ему и поддержит, и... и Анн, которая слушается Ингрэма больше, чем собственного отца, и всегда у нее все получается, что бы она ни делала. Наверное, Ингрэму бы хотелось, чтобы и Ороро вел себя так же хорошо и умел все делать, но он не умел. Ингрэму пришлось многому его учить, многое от него терпеть, как ему, должно быть, все это надоело! И искать Двери каждый вечер! Немудрено, что он решил остаться в эту ночь в деревне!
  "А что если Ингрэм вообще никогда-никогда не вернется?" - ужаснулся Ороро. Это что же... ему так и придется жить тут всю оставшуюся жизнь в компании коз и кур?!
  Он стремглав кинулся к рогатке, зажмурился и попытался с ее помощью хоть что-нибудь ощутить. Пропыхтел с ней до вечера, то умоляя, то угрожая бросить в огонь к дровам, но тщетно.
  Ночью он долго не мог заснуть. Его трясло от голода и холода, хотя он объелся, а дома было достаточно жарко. Хлюпая носом от обиды и жалости к себе, он перебрался в постель Ингрэма. Там, у окна, было холоднее, но Ороро упрямо замотался в одеяла с носом и уставился в узкую полоску лунного света, пробивающуюся сквозь щелочку задернутого окна. Наверное, Ингрэм тоже в нее смотрел, прежде чем засыпал.
  "Вот вернется завтра, я попрошу его, чтобы позволил отведать его темноты", - подумал он и пожалел, что не додумался до этого, когда Ингрэм, расстроенный из-за происходящего, возвращался домой.
  Наверное, он со своими кошмарами совсем не высыпается. Наверное, поэтому выглядел так плохо в последний раз.
  Ороро съежился в комок, накрылся крыльями. Подумал, что когда Ингрэм вернется, он не будет говорить всякие глупости и дурацкие вопросы тоже задавать не будет. Он спросит, как там дела у жителей деревни, семьи Хорея и Мэриэль, и Ингрэм снова потреплет его по голове, а если расплакаться, может еще и обнимет. Успокоенный этим решением, Ороро, наконец, заснул.
  
  ***
  
  Весь день светило солнце и было холодно, но к вечеру потеплело, на небо взгромоздились тяжелые темные тучи. Ороро задумчиво проследил за снежинкой. За второй и третьей. Вскоре миллиарды их закружились, веселые, соревнующиеся друг с другом снежинки. Ветер усилился, стонала и выла старая дымоходная труба. Ороро поплелся к поленнице занести еще дров. Проверил коз, притихших встревоженных кур и поспешил к забору. Пристально вгляделся в лес. Уже совсем стемнело, а Ингрэма все не было, и в голову Ороро невольно начали прокрадываться неприятные картины, начиная с того, что Ингрэм и впрямь решил не возвращаться, заканчивая тем, что на него напали в лесу, и он, тяжело раненный, еле ползет сейчас домой. Надо бы идти навстречу, но Ороро боялся в таком случае с ним разминуться.
  Он внимательно вгляделся в густеющую темноту. Снег повалил так, что сквозь него ничего нельзя было разглядеть даже острым тэйверовским зрением. Ороро подул на окоченевшие руки, навострил уши. Ингрэм медленно шел по заметенной снегом тропинке. Ороро поспешил к калитке встретить его.
  - Не подходи ближе! - неожиданно резко сказал Ингрэм. Он чуть попятился, когда Ороро по инерции сделал еще несколько шагов. - Стой там.
  Ороро растерянно с обидой уставился на него. В чем он успел провиниться? Что...
  Мысль оборвалась и потеряла всякое значение - Ингрэм стащил с головы капюшон, и Ороро судорожно сглотнул, увидев на лице его крупную черную сыпь, покрывшую левую сторону головы - ухо, лоб, щеку...
  - Слушай меня внимательно, - велел Ингрэм и громче окликнул: - Ороро!
  Ороро вздрогнул, послушно закивал.
  - В большом сундуке найдешь деревянную коробочку, куда я откладывал деньги. Возьми их и через неделю, а лучше две отправляйся в деревню, к Мэриэль. Не знаю, правда, как она отнесется к тому, что ты тэйвер, даже зная тебя уже столько времени, но я поговорю с ней. Если успею, - тяжело дыша, добавил он. - Попрошу помочь тебе. Пусть заберет скотину и все добро, которое может ей пригодиться, а потом сожгите мое тело и дом. Трудновато же теперь тебе будет искать Дверь. Не забудь забрать рогатку и сверяться с описанием - найдешь его в сумке, которую я всегда беру с собой на поиски, - чтобы к шэйерам не улететь, к примеру.
  - Постой-погоди, - перебил, опомнившись, Ороро. - Что ты такое говоришь?!
  Ингрэм зажмурился, оперся о калитку, стиснул себя за одежду на груди, качнулся. Он дышал так тяжело, что у Ороро заболело в груди от тревоги. Он подскочил к Ингрэму, намереваясь хоть как-то помочь, но Ингрэм вновь прикрикнул на него.
  - Не глупи! Тоже хочешь эту дрянь подхватить?!
  Ороро задрожал на месте, колеблющийся от напряжения, как натянутая струна. Мучительно текли секунды, пока Ингрэм отдышался и, придя в себя, устало провел дрожащей рукой по припорошенным снегом волосам.
  - Болезнь через касание передается, а когда появляется черная сыпь - и через дыхание. Дети легче эту болезнь переносят, для взрослых же, когда сыпь появляется, дело конченое. - Он усмехнулся, будто в этом было что-то веселое. - Не думал, что пройду целым через войну, и умру вот так, от глупой болезни.
  - Д-давно ты ее подхватил? - писклявым от страха голосом спросил Ороро.
  Ингрэм задумчиво посмотрел куда-то в сторону плавающим невидящим взглядом.
  - Дня четыре, наверное...
  - Почему ты ничего мне не сказал?! - с праведной злостью и возмущением перебил потрясенный Ороро.
  Четыре дня! Как же это он ничего не замечал?!
  - Я нормально себя чувствовал, думал, обойдется. Заражать тебя не хотел, вот и оставался в деревне, помогал там, чем мог. А несколько часов назад сыпь появилась. Я помню, что обещал помочь тебе попасть в Нижний мир. Прости, что не справился. Дальше тебе придется самому. Мне лучше уйти, как бы болезнь к тебе не перешла...
  - Нет, нет, нет, нет, нет! - нараспев, заткнув пальцами уши, завопил Ороро. - Заткнись, заткнись, дурак, тупой Ингрэм!
  Тупой Ингрэм упрямо отвернулся и, шатаясь, зашагал во тьму леса. Разозленный до слез Ороро побежал следом, подскочил к нему и дернул за плащ назад. Ингрэм от его рывка не удержался на ногах и повалился на заметенную тропу. С трудом встал на четвереньки, но силы окончательно покинули его, и он завалился набок и больше не шевелился.
  - Ингрэм! - вскрикнул вконец перепуганный Ороро. Поспешил к нему, повернул спиной вниз. Сердце быстро стучало у горла, он даже испугался, что если откроет рот, оно оттуда выпрыгнет.
  Ингрэм задыхался и жмурился. Черная сыпь стремительно проступала на его лице. Ороро внезапно обострившимся слухом слышал, как бешено колотилось его сердце. Ингрэм резко вцепился в одежду на груди, заскрежетал зубами. Ороро стиснул его плечо и заставил разжать неожиданно горяченную руку. Ингрэм до хруста сжал его окоченевшие пальцы, едва не ломая.
  - Иди к Мэриэль... - в беспамятстве пробормотал он. - Должна помочь... веди себя хорошо...
  - Хватит, перестань, ты не умрешь, и мне не придется никуда идти, понял меня?!
  - ... все будет хорошо, с тобой все будет хорошо... - Ингрэм дернул уголками губ и потерял сознание.
  - Я не хочу уходить ни в какую деревню, ни к какой старой Мэриэль, - процедил Ороро. - Поэтому тебе нельзя умирать! Ты обещал найти мне Дверь! Не смей так просто нарушать свое слово!
  Он подхватил Ингрэма под мышки и потащил в дом, то и дело спотыкаясь и роняя его в снег. Ингрэм не проснулся и не возмутился, хотя Ороро в злых слезах отчасти на это надеялся. Пыхтя и ругаясь сквозь слезы, он втащил тяжеленного Ингрэма в дом, снял с него и с себя заснеженные сапоги и плащи, доволок Ингрэма до середины комнаты и отодвинул подальше стол и стулья. Рассеянно потер замерзшие руки, думая, думая, шмак побери, что же делать. Подбежал к разбросанным в постели книгам, достал учебник с магическими формулами, затем подскреб железным прутом несколько угольков из очага и, обжигая пальцы и лихорадочно вспоминая и бормоча уроки сестры себе под нос и сверяясь с формулами, принялся чертить вокруг Ингрэма круг-основу, а внутри нее - пентаграмму, в которую идеально уместил Ингрэма. Вывел на каждой грани символы стихийной магии, а в каждом из пяти углов - формулы других пентаграмм. Тут Ороро уже замедлился, потому что увиденные когда-то магические формулы сестры немного стерлись из памяти, и он не был полностью уверен в том, что правильно все делает.
  - Мы, тэйверы, не можем применять магию исцеления, - отчетливей пробормотал он. Ему подспудно казалось, что если в доме воцарится тишина, Ингрэм умрет. - Поэтому сделаю по-другому, как однажды сделала сестра.
  Уруре всегда была интересна магия исцеления. Ороро помнил по ее рассказам, как она, будучи ребенком, сильно расстроилась из-за того, что не могла вылечить нянюшку-пустую, которая сильно порезала свою руку. Они, тэйверы, по своей сущности тяготели к темноте, а магия исцеления относилась к светлости. Немудрено, что известнейшими целителями становились шэйеры. Однако Уруру это не остановило. Она взялась изучать эту науку - да не одна, а с другими тэйверами, которые тоже были в этом заинтересованы. Она добилась хороших результатов, хитроумными способами обходя принятые магические формулы исцеления. К примеру, эта формула относилась к магии извлечения, но сестра немного переделала ее, и однажды спасла пустого слугу от отравления. Случившееся в тот день накрепко отпечаталось в памяти Ороро, и сейчас он был безмерно этому благодарен. Он переживал, что не хватит магических сил, что он неверно что-то запомнил, что у него ничего не получится, но разве был у него другой выход?
  Закончив, Ороро встал на коленях возле Ингрэма, внутри пентаграммы. Сосредоточился. Большая пентаграмма со всеми своими символами засветилась фиолетовым светом. В тот же миг маленькие сложные пентаграммы на ее вершинах вспыхнули черным огнем. Ороро прижал ладонь к груди Ингрэма, резко с силой надавил своей магией. Тело Ингрэма повисло в воздухе, выгнулось, засветилось изнутри, даже кожа стала просвечивать, и Ороро разглядел, как бегают по венам вместе с кровью темные сгустки. Он поморщился от усилий, стараясь сделать все правильно.
  Ошибка была недопустима. Вряд ли Мэриэль, не раз при нем проклинавшая тэйверов, согласится помочь ему, вряд ли она знает лес так же хорошо, как Ингрэм. Ороро понимал, что в одиночку не справится - не найдет Дверь, а значит, не попадет в Нижний мир, не отыщет сестру. В один день он просто отчается, опустит крылья и раскроет себя. Если его сразу не убьют, то лишь для того, чтобы вскрыть и узнать, почему он выжил после проклятия.
  Он с отчаянием оглядел большую пентаграмму - ее фиолетовое свечение начало ослабевать. Ингрэм тоже переставал просвечивать и постепенно опускался на пол. Ороро, начиная паниковать, напрягся и сосредоточился, как только мог, но его сил было недостаточно.
  "Нет, нет, вернись, я же ничего еще не сделал! Я не попаду к своим, я не выживу, если ты умрешь! Если ты умрешь, я..."
  Ороро распахнул глаза. Уставился на безвольного Ингрэма, который вдруг замер на расстоянии двух пальцев от пола. Все мысли оборвались, кроме одной, оглушительно ужасной - Ингрэма больше не будет. Он не обернется к Ороро, не улыбнется, не взъерошит волосы и не скажет "отличная работа, ты молодец". Он притащился сюда из деревни, потратив последние силы, ради него. Столько всего сделал ради него, а Ороро только и сумел, что наорать в ответ и думать только о себе.
  Ороро беззвучно открыл рот - слова душили, но он не мог их из себя выдавить, да и что бы он сказал? Попросил прощения? Ингрэм все равно не услышит. Он умирает. Его больше не будет. Он никогда больше...
  По щекам покатились слезы. Внутри словно что-то треснуло и оборвалось. Крылья, не удержавшись, распахнулись, болезненно вдруг проросли острые ногти на пальцах, вспарывая кожу, что-то во рту дернулось, на краткое мгновение заныла челюсть, заболели все зубы, и от них вдруг стало тесно во рту. Брызнула кровь на поцарапанном языке, но это были пустяки. Нахлынула неожиданная мощная сила, охватила каждый кусочек тела, но нельзя было терять ни капли времени и задумываться, что происходит. Ороро опомнился, прижал обе ладони к груди Ингрэма. Задребезжала посуда, затряслись стены, весь мир задергался-зазвенел. Магическая сила неожиданно бешено рванула. От усилий взять ее под контроль и одновременно сосредоточить на единственно-важной задаче Ороро закричал. С него градом катился пот, налипла к телу взмокшая одежда, тяжело до дурноты колотилось сердце, кольнул страх, что не справится - контроль стекал из-под пальцев, как теплая вода. Ингрэма снова приподняло в воздух и охватило фиолетовым сиянием. Он хрипло дышал, будто ему не хватало воздуха. Тело его дрожало так мелко, что очертания смазывались перед глазами. Ороро чувствовал ладонями, как быстро бьется его сердце, и испугался, что оно может не выдержать, и тогда Ингрэм точно... Ороро резко осек свои мысли. Нет. Ингрэм не умрет. Он не позволит.
  Разбушевавшаяся магия вдруг угомонилась, в тот же миг Ороро неожиданно понял, что нужно сделать. Что может сделать. Он уверенно закрыл глаза, позволяя своей пробудившейся силе вести его.
  Позже, обдумывая свои действия, он понял, что действовал, как сказала бы сестра, на инстинктах. Просто чудо, что у него все получилось.
  Мир словно замедлился. Ороро чутко прислушался, уловил болезнь, ее прозрачные темные сгустки. Ощутил их движение и дыхание. Шевельнул ладонью, призвал, медленно повел от груди к свесившейся вниз руке Ингрэма. Открыл глаза. Было странно темно, даже огня в очаге или тлеющих углей не было видно. Лишь ярко горели пентаграммы, да светилось тело Ингрэма. Ороро запретил себе отвлекаться. Не теряя концентрации, прокусил запястье Ингрэма длинными клыками, от которых и было тесно во рту. Ощутил вкус его крови, замер.
  Он был голоден.
  Он с усилием заставил себя разжать клыки. Из ранки покатилась светящаяся кровь, и в этом фиолетовом свете Ороро видел в ней темные сгустки. Оглядел Ингрэма, проверил - они все сосредоточилась на его руке и выходили вместе с кровью, которая через некоторое время переставала светиться.
  Ороро пускал Ингрэму кровь до тех пор, пока не вывел всю болезнь. Медленно ослабил магическую хватку, опустил Ингрэма на пол. Боясь отвести от него взгляд, разорвал когтями полы своей домашней рубашки и плотно замотал укус. Ингрэм совсем побелел, кожа под запавшими глазами почернела, скулы обострились, обветренные губы посинели, он был холодный, замерзший, но он был жив. Слишком много крови пришлось пустить, но другого выхода не было, напомнил себе Ороро.
  Приободренный успехом, он осторожно потащил Ингрэма под мышки к своей постели, поближе к очагу. Огонь в нем продолжал гореть. Ороро удивленно припомнил, что не заметил его света, когда открыл глаза, но не стал об этом задумываться. Накрыл Ингрэма одеялами, добавил в очаг дров, прибрал наведенный беспорядок, хорошенько оттер формулы и кровь с пола, то и дело подбегая к Ингрэму проверить. Закончив с уборкой, устроился возле него, взял его холодные руки в свои и принялся растирать - так сам Ингрэм делал, когда руки Ороро сильно замерзли, а на следующий день купил ему удобные теплые перчатки.
  От пережитого Ороро начало запоздало потряхивать. Глаза опять защипало от слез, теперь уже облегчения. Уж теперь-то Ингрэм не умрет, шмыгнув носом, думал он. Скоро проснется и все будет по-прежнему.
  Он сжал руку Ингрэма и нечаянно царапнул одним из когтей. Выступила кровь. Ее аппетитный запах Ороро ощутил так ярко, что зазвенело в голове. Ужасно вдруг захотелось есть, аж выросшие клыки зудели. Его тянуло наклониться и слизнуть кровь так же неумолимо, как он сам вытаскивал пойманную рыбу из воды. Немножечко. Чуточку. Всего капельку. Ороро слизнул задрожавшим языком. От голода в голове все помутилось, перед глазами заплясала красная паутина. Бестолковыми торопливыми пальцами он начал развязывать повязку на запястье Ингрэма. Нетерпеливо подергал когтями, разорвал, уставился на укус, опомнился.
  Что же это... он собрался тут с Ингрэмом сделать?.. Он же эдак помрет от потери крови, и так вон сколько ее потерял!
  Ороро попытался снова замотать его руку, как заметил краешком глаза бьющуюся венку на его шее и вдруг представил, как резко брызнет кровь на язык, как ее будет много, одуряюще вкусной, ароматной, как она наполнит его рот, утолит невыносимый голод...
  Ороро моргнул, очнулся и вдруг понял, что тычется носом в шею Ингрэма. Обнаружил, что схватил его за волосы и наклонил голову, чтоб удобней было кусать, и окаменел от ужаса.
  Что... что происходит? Что он делает, когда успел и почему этого не заметил?! Что если, когда моргнет в следующий раз, увидит себя измазанного в крови, как в тот вечер со злополучным козленком? Вот только кровь будет Ингрэма, а сам Ингрэм в таком случае будет...
  Ошарашенный Ороро резко вскочил, широко распахнув глаза на всякий случай и не дыша.
  Это запах крови сводил его с ума. Сегодня он перетрудился, использовал слишком много магии, да еще какой-то не такой. Она была слишком могущественной для такого маленького тэйвера, каким был Ороро, и он это знал. Не могли тэйверы его возраста использовать такие сложные магические формулы, даже взрослой сестре они удавались через раз. Он сам пошел на это будучи неуверенным, что получится. Он должен был спасти Ингрэма и не знал другого способа это сделать.
  И вот теперь сам же пытался его убить.
  Губы Ороро задрожали. Он порывисто отвернулся и стремглав помчался вон из дома, захлопнув за собой дверь.
  
  ***
  
  Он бежал в лес, в снежную бурю, прочь, прочь, прочь, как можно дальше от Ингрэма и его деревни. Он бежал так сильно и быстро, как только мог, и не заметил, в какой момент полетел. Чем дальше он бежал, тем яростнее становился Голод. Он все нарастал и нарастал, а мир вокруг то и дело вспыхивал красным цветом, как если бы Ороро с закрытыми глазами посмотрел на солнце. Он видел все необычайно четко, несмотря на то, что еще была ночь. Он слышал каждый шорох далеко вокруг, различал запахи так отчетливо, будто бы откупоривал маленькие флакончики, в которые те были заключены, и подносил к носу. Ему казалось, что он не успевает за своим телом. Вот и услышав чьи-то голоса, он сначала замедлился, опустился ниже, двинулся в их сторону, и лишь потом до его замутненного разума едва донося смысл услышанных слов:
  - Матушка рассердится, если узнает.
  - Ничего она не узнает, идем быстрее.
  Ороро отдаленно, словно эхо, рассердился на себя за то, что даже не заметил, когда прекратился снег, и сквозь растекающиеся тучи мрачно выглянула красная луна Зед. Он не знал, где находится, но это было неважно - главное подальше от Ингрэма, пока он собой не владеет.
  - Луиса, подожди, я не успеваю, Луиса! - заныл один из голосов.
  Упомянутая Луиса со смешком бросилась в темень леса.
  - Догоняй, быстрее! Морозный цвет зацветает лишь зимой в ночь полной Зед, мы не можем упустить такой шанс! Без него не сварить любовного зелья, ты же еще хочешь влюбить в себя Мори?
  - Не нужен мне никакой Мори! Подожди же, ай! - Девушка оступилась с тропы и провалилась в снег по колени. - Ну, шмак, да как же так!
  Все мысли Ороро вдруг резко притупились. Голод накрыл с головой, как тяжелым одеялом. Ороро молча наблюдал словно со стороны, как незаметно приблизился к девушке, коротким быстрым движением толкнул ее так, что она упала, и тут же прыгнул ей на спину. Захлопал крыльями, пытаясь удержать равновесие на неожиданно сильно сопротивляющейся жертве. Пережал ее рот почерневшей, искривленной когтистой рукой, процарапывая на лице глубокие борозды. Шумно втянул носом аромат крови. Девушка мычала в руку, кусалась, но он не замечал. Одним могучим взмахом нетерпеливых крыльев сорвался с места вместе со своей добычей. Только и взметнулась следом морозная крошка, снежная пыль.
  
  
  Дневники Гета
  
  Брожу я по деревне и невольно слушаю праздные сплетни о господах тэйверах. Дивлюсь насколько глупыми порой бывают существа, которые в обычное время кажутся умными и рассудительными.
  Поначалу я беспокоился, что подобный склад ума, подобная двойственность и неспособность смотреть трезвым взглядом на факты, поразит и разум моего брата, но к счастью он достаточно тверд рассудком и не поддается глупым суевериям, заполонившим деревню. Мы много времени проводим в беседах, по правде, сейчас он единственный мой собеседник. Не равный моему уму (чьи бурные воображения начинают беспокоить даже меня, ибо зачастую не поддаются контролю, пожалуй, так чувствует себя человек, попавший в стремнину), но, по крайней мере, искренне пытающийся постигнуть мою суть. Мне нравится жадность любопытства в его глазах, его внимание льстит, его рассуждения и вопросы заставляют мой ум работать, искать ответы, право же, давненько я не размышлял так много об обыденности, и эта сторона жизни в своем роде тоже представляет свой особенный интерес.
  Но вернемся к тэйверам. Самый смешной слух, который я здесь слышал - это якобы что тэйверы поедают друг друга и других разумных существ.
  Мне известно, что на Севере царит культ, в основе которого лежит почитание высших народов - и туда вхожи те существа, что проходят через особый ритуал, включающий в себя поедание частей тела тэйвера или шэйера, чтобы приблизиться к ним путем испытания плотью.
  Но чтобы тэйверы и шэйеры были способны на подобную ересь? Разве что для создания новых заклинаний, пожалуй, для них это имело бы смысл, а также для выживания, случись им попасть в особо опасную обстановку, но, полагаю, последний элемент характерен для всех разумных существ (помимо тех, кто предпочтет скорее умереть, нежели отведать плоть другого разумного существа).
  Ох, забыл упомянуть о причинах блуждания этих глупых сплетен - в нашей деревне пополнение, и местные жители спешат поделиться с новичками тем, что, по их мнению, обязаны знать тэйверовы холопы.
  Сейчас Северное побережье Востока раздирают тэйверы и шэйеры в очередной потасовке. Тэйверы глубоко убеждены в том, что шэйерам вполне достаточно для комфортного существования одного лишь Верхнего мира, потому они хотят забрать себе земли Востока. Шэйеры не согласны с этим и отстаивают свои территории. В итоге страдает мирное население, в числе которых - мои хорошие знакомые.
  С разрешения нашего господина Дарэро я помог переехать сюда нескольким семьям. Я выступил своего рода посредником, заступником и поручился своим именем, что все пройдет гладко, хотя знал бы кто, скольких головных болей мне это стоило!
  Начать с того, что прежде мне пришлось убеждать будущих переселенцев в целесообразности переезда, и что быть холопом у господина Дарэро это лучше, чем служение клану шэйеров - свобод столько же, а покровительства и защиты больше. Разве допустил бы уважающий себя тэйвер, чтобы его холопы попали под удар врагов? Нет, нет, не смейте даже усомниться в чести господина тэйвера (в особенности, если знаете условия заключенного между ним и его людьми договора) (договор обычно заключается между господином и представителями холопов - старейшинами)
  После мне пришлось убеждать господина Дарэро, что этим он не навлечет никакой беды в эти края. Поскольку мы давно знаем друг друга, эта часть моего плана прошла легче ожидаемого. Он даже был столь любезен, что написал мне разрешение на проход через постоянные Двери с десятью спутниками за раз. Конечно, это заняло несколько дней, и здоровье мое несколько пошатнулось, но мои знакомые и их семьи теперь в безопасности, и это греет мне душу. Забавно, что после этого появилось больше желающих покинуть те края и устремиться заселять новые - буквально несколько часов назад получил я эти известия от Юкимины, которая поддерживает связь со своими подружками и обменивается с ними новостями.
  Тэйверам от этого есть своя польза - они наверняка рассчитывают узнать от своих новых холопов какие-нибудь секреты шэйверов (в чем разочаруются), да и на мировых собраниях им будет чем ткнуть в лицо шэйерам. Хотелось бы мне однажды на них присутствовать хотя бы для того, чтобы посмотреть на это.
  
  
  Глава 9
  
  Ингрэм открыл глаза, сощурился, потер ломившие виски ладонями, с удивлением отмечая натянувшиеся от движений широкие розовые шрамы на правом запястье. Мирно щелкал искорками огонь в очаге, в комнате было чисто и пусто. Чуть исходила парком миска куриного, судя по запаху, супа на столе. Ингрэм потянул носом глубже и учуял аромат свежих лепешек. Попытался сесть. Дверь распахнулась, на пороге закопошился Ороро с охапкой дровишек, да так и застыл с непонятным выражением лица.
  - Привет? - неуверенно пробормотал Ингрэм.
  Он сел окончательно и опустил босые ноги на прохладный деревянный пол. Ороро шевельнулся, закрыл за собой дверь, скинул меховые сапоги, сложил дрова у очага, снял накидку и подошел к Ингрэму. Непривычно молчаливый, он обхватил лицо Ингрэма ладонями, не сводя странного взгляда. Ингрэм удивленно смотрел на него и чуть не подпрыгнул от неожиданности, ощутив, как его ногу что-то обвило, но вовремя сообразил, что это хвост Ороро. Крылья Ороро вдруг опустились, как и напряженные плечи, лицо скривилось. Он шумно выдохнул, всхлипнул и стиснул Ингрэма руками и крыльями, и хвостом так сильно и больно, что стало трудно дышать.
  - Ты чего? - тщетно пытался высвободиться Ингрэм.
  Тэйверы недаром считались высшим народом, шмак их побери, даже их детишки по силе не уступали взрослым представителям других народов. Но что на него нашло? С чего это он вдруг обниматься полез?
   - Соскучился что ли? - Ингрэм с трудом высвободил руку и несильно дернул Ороро за волосы. - Или задушить меня вздумал?
  - Я так боялся, - трясясь и заикаясь от всхлипов, признался Ороро, упорно пряча лицо и цепляясь за его одежду. - Я вытащил из тебя болезнь, но ты был таким слабым! Ты не просыпался так долго! Я боялся, что ты так и не проснешься и умрешь!
  Он разрыдался и сжался комком на его коленях - и когда только взобраться успел! - а Ингрэм неловко хлопал его по спине, чтобы успокоить, и пытался подсчитать, сколько же он проспал, раз Ороро так разволновался и... Ингрэм вдруг с нехорошим чувством заметил, как сильно тот вырос и окреп со дня их первой встречи. Стал тяжелее - ноги уже отнимались его удерживать. Сильнее - от его болезненной хватки, судя по ощущениям, пойдут синяки. Больше - высокий, нескладный, угловатый... Чистый подросток, того гляди, голос начнет ломаться, да взрослые замашки появятся. Особенно выросли гибкие крылья, которые слепо и беспрестанно шевелились за спиной Ингрэма, то поглаживая, то стискивая еще крепче.
  - Я в порядке, - выдавил обескураженный Ингрэм. - Но скоро превращусь в лепешку, если ты меня не отпустишь.
  Ороро закивал, шумно шмыгнул, послушно распутал крылья, осторожно сполз на пол. Узоры на его лице увеличились, рукава его одежды стали коротки и не прятали запястья. Он во все блестящие глаза уставился на Ингрэма, беспокойно стискивая пальцы перед собой. Видать, впрямь перепугался за него. Болезнь как-то вытащил, присматривал за ним все это время - один, ребенок, в лесу. Ингрэму стало жарко и неловко за то, что неволей взвалил на Ороро все это. Он досадливо провел пятерней по голове, зачесывая волосы назад. Пощупал свою неприятно отросшую бородку. Мда, судя по всему, прошло не меньше двух недель.
  Ингрэм внимательно огляделся. Дом цел, все на месте, и оборот Ороро не разоблачен. Поразительно, но - как он выжил? Даже Хорей со своими магическими знаниями не мог ничего сделать против черной болезни, как же это удалось Ороро?
  - Может, ты хочешь пить? - спохватился тем временем тэйверенок. - Или голоден? Я приготовил обед, идем, ты совсем похудел и ослабел.
  Ингрэму пришлось с неприятным чувством признать его правоту. Тело было тяжелым и непослушным, голова гудела, как если бы он проснулся с тяжелым похмельем.
  Ороро засуетился, помогая ему встать и пересесть за стол. Ингрэм с удивлением отметил, что лепешки получились на диво вкусными, как и суп-бульон. Позже он разорался, узнав, что из всего куриного племени в живых остались лишь петух да одна курица, и что козла Ороро пришлось убить, но зато в подвале было вдоволь освежеванных тушек фурфиков. Все же его уроки пошли Ороро на пользу, и в общем-то вся эта ситуация с болезнью обошлась малой кровью. Ингрэм приободрился. Он быстро уставал, за день засыпал несколько раз, злился на свою слабость и встревожено гадал, что же случилось за то время, что он пробыл в беспамятстве. Больше всего его донимал вопрос, как он поборол ту дурную болезнь? Он помнил, как отправился домой, чтобы дать последние указания Ороро, а дальше - смутные непонятные обрывки да пустота.
  Когда опустилась ночь и были зажжены светильники и свечи, закончивший с домашними хлопотами Ороро налил в кружку травяной чай из котелка, молча пододвинул ее Ингрэму и положил рядом стопку вестников. С тех пор, как изгнали тэйверов, вестники стали распространяться с сумасшедшей скоростью, что приятно радовало любившего читать Ингрэма. Он придирчиво оглядел выструганные Ороро деревянные фигурки, поправил некоторые, насколько хватило сил, а на которые не хватило - отложил в сторонку. Осталось лишь обработать их шкуркой, покрыть защитным раствором и готово - хоть завтра отнести в деревню заказчикам.
  Сколько-то людей выжило после болезни?.. Ингрэм помрачнел.
  - Да нормально там все, - ответил Ороро. - Ходил я туда два дня назад. - Он пожал плечом, будто бы ничего особенного не сделал. - Рассказал тетушке, что ты приболел, но не черной болезнью, а обычной простудой, с жаром, она и рассказала, что тебя лучше кормить куриным бульоном, и давать ложку эликсира из этой склянки, - он кивнул в сторону бутылочек и пузыречков, выстроившихся аккуратным рядком в углу стола, - если начнется лихорадка, и из вон той, квадратной, утром и вечером. Она хотела прийти сюда, но я сказал, что справлюсь, и что у нее в деревне и без этого много работы. Хорей вернулся с лекарством от черной болезни на другой день, как ты свалился. Там почти все уже выздоровели, так что не волнуйся.
  Ингрэм удивленно посмотрел на него. Ороро подтащил стул ближе, взобрался на него коленями и стал внимательно наблюдать за его руками.
  - Я думал, что умру, - помолчав, признался Ингрэм, - когда возвращался из деревни. Что ты сделал?
  Он кивком головы указал на свое исполосованное запястье. Ороро посмотрел на него долгим изучающим взглядом.
  - Я использовал магию извлечения, - сказал, наконец, он и замахал руками, прежде чем Ингрэм успел бы изумиться, - дай договорить! Мне для того и пришлось убить козла, что сил моих было недостаточно, я не хотел его убивать, но выбора не было и времени - ты был так плох! Я напитался его темнотой и... и в жертву его нашим богам принес, а как формулу нужную делать - это я от сестры своей знаю, подглядывал за ней, когда она колдовала. Я так боялся, что ничего не получится, я же прежде такого не делал, я мог убить тебя этим колдовством! Я так испугался! Но другого пути не видел!
  Глаза Ороро наполнились слезами.
  - А после я опять был очень голоден и все съел, и мне пришлось прикончить нескольких кур, - несчастным голосом добавил он, выглядя так, будто хотел еще что-то сказать, но выдавил лишь: - Прости меня.
  - Тебе незачем извиняться, - немного удивленно сказал Ингрэм.
  Кажется, в тот раз он своей злостью за козленка сильно напугал Ороро, раз сейчас тот так кается...
  - Ты все верно сделал. От меня, смею думать, пользы больше, чем от козла, - попытался он пошутить.
  Кто их знает, этих тэйверов... Даже Гет не знал всего об их культуре и способностях. Жалко, конечно, козла и кур, но Ороро спас ему жизнь, хотя наверняка после дурно себя чувствовал.
  Ороро насупился.
  Ингрэм со вздохом встал, потянулся, задумался. Повернулся к Ороро и протянул руку.
  - Идем спать?
  Ороро недоверчиво уставился на него. Аккуратно сжал его руку заметно большими пальцами. Довел Ингрэма до постели у очага. Ингрэм осторожно лег, чувствуя, как сильно устал и снова засыпает, хотя вроде бы ничего такого не делал. Ороро, как большой кот, забрался в постель следом, устроился рядышком привычным комком и накрылся крыльями. Ингрэм смотрел на его блестящие черные волосы, отражающие отблеск огня. Засыпая, услышал тихие быстрые слова Ороро, но не смог разобрать ни словечка. Не понял даже, на чьем языке говорил Ороро. Он хотел было окликнуть, переспросить, но не смог. Язык словно онемел, тело закостенело, в голове все помутилось, будто оглушили мешком с мукой. Тьма стремительно надвигалась. Ингрэм вздрогнул, судорожно дернул слабой рукой. Кто-то схватил ее, сжал. Ингрэм успокоился и тут же заснул, а к утру случившееся показалось лишь очередным дурным сном, от которого Ороро его снова спас.
  
  ***
  
  Из Востока никаких известий о брате не было, привезенные в прошлый раз детали для станков уже поизносились, и Ингрэм заказал новые, и теперь искал Оостэ, чтобы забрать. После он разнес заказчикам готовые обереги. Среди них были два, которые полностью сам сделал Ороро. Он был способным учеником и сильно преуспел в вырезании из дерева. Услышав похвалу из уст заказчика в его адрес, Ингрэм даже покраснел от гордости.
  Мешок с заказами постепенно прохудился, а кошелек пополнился. Ингрэм довольно насвистывал песенку, шагая по главной улице и щурясь на теплое солнце. Заметил проворно снующую по разрастающейся деревне ватагу ребятишек, среди которых был и Ороро.
  Деревня строилась стремительно и росла на глазах. Черная болезнь унесла немало жизней, но была побеждена. Возвращались люди, заброшенные войной в самые дальние уголки мира. Приезжали семьями, группами, строили дома, приюты, обновляли школу. Ингрэм слышал, что деревню собирались достроить до самого Бриена, который находился в нескольких часах ходьбы, объединить, и, судя по тому, как быстро продвигалась стройка, невзирая на непогоду, произойдет это быстро.
  Ороро, заметив его, остановился, сказал что-то другому мальчишке и подбежал к нему.
  - Поиграл бы еще, - заметил Ингрэм.
  Ороро помотал головой, вопросительно уставился и строго спросил:
  - Не устал?
  - Нет.
  - Все купил?
  - Да.
  Ингрэм закатил глаза. Надо же, какой стал серьезный, еще и отчитывайся перед ним... Он понимал, что перемены в Ороро произошли, когда он был без сознания. Перемены, по большей части приятно удивляющие, но порой Ороро перегибал палку - будто бы они поменялись местами, и теперь уже Ингрэм был несмышленым юнцом, за которым нужен глаз да глаз.
  - А заказы все отнес?
  - Конечно.
  - А им понравилось? - Ороро запнулся.
  Ингрэм выдержал торжественную тишину и сдержанно ответил:
  - Сказали, что неплохо.
  Ороро раздосадовано пнул носком сапога комок снега на дороге.
  Ингрэм, кусая губы, чтоб не рассмеяться, достал свой мешочек для денег, вытащил десять медяков, взял руку Ороро в свою, раскрывая ладонь, и вложил в нее монеты. Монеты в горсточку не влезли, и Ороро машинально подставил вторую руку.
  - Это...
  - Ты заработал, - кивнул Ингрэм, укладывая сверху горсточки последнюю монету. - Им очень понравились сделанные тобой фигурки. Ты замечательно потрудился.
  - Это... - пробормотал Ороро, восторженно глядя то на монеты, то на него, то снова на монеты. - Как... как много!
  - Можешь купить на них все, что хочешь. Это твои деньги, ты их заслужил.
  Ороро нахмурил тонкие бровки - задумался. Резко вскинул голову.
  - Положи их обратно.
  Ингрэм недоуменно нахмурился.
  - Когда мы тратили твои деньги, ты ни слова не сказал о том, что они твои, - пояснил Ороро. - Хотя мы оба использовали купленные вещи, ели купленную на них еду. Поэтому и эти деньги - не мои. Они... они наши.
  Он упрямо тряхнул головой и сердито и дерзко уставился снизу вверх. Надулся, засопел, решительно протягивая монеты, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.
  - О, - не нашелся, что на это ответить Ингрэм. Раскрыл мешочек и протянул Ороро. - Ну ладно.
  Ороро сосредоточенно, чтобы не уронить, вернул деньги, зажав в самом конце две монетки. Глазенки его хитро заблестели.
  - Я сейчас! - радостно взвизгнул он и помчался к рынку.
  Пока Ингрэм затягивал за веревочки мешочек и прятал его за пазуху, Ороро вихрем успел обернуться с двумя палочками леденцов в руках.
  - Вот! - объявил он, протягивая ему одну.
  - Мне? - удивился Ингрэм.
  Ороро сердито и нетерпеливо притопнул, словно палочка была горячей и жгла ему пальцы. Пришлось взять и сунуть за щеку.
  - Вкусно? - допытывал Ороро, с наслаждением вгрызаясь в свой леденец.
  Ингрэм мысленно вздохнул. Чистый сахар, обращенный в камень, - что может быть в нем вкусного? Но в глазах Ороро было столько ожиданий, что он сказал лишь:
  - Сойдет. Я не люблю сладкое, - уточнил он. - Но я рад, что ты взял и для меня. Я съем его. Спасибо.
  Удовлетворенный ответом Ороро поспешил вывалить на него последние новости: с кем успел поиграть и как, и что не только он думает, что Анн зазнавшаяся дурочка, и что в Бриен приезжает настоящий кукольный театр, и, о, Ингрэм, как ужасно хочется туда поехать и посмотреть!
  Ингрэм кивал в ответ на его беззаботную болтовню, щурился на солнце и слепящий снег и ворочал языком отколовшийся кусок леденца.
  - Не замерз? - спохватился он.
  - Немного, - сознался Ороро. - Но это ничего, я так рад! Так рад! Такой день хороший! И тебе лучше, я так рад, - повторил он, остановившись. Заглянул исподлобья внимательными глазами. - Мы зайдем сегодня к Анн?
  - Да, - кивнул Ингрэм.
  Он собирался встретиться, наконец, с Хореем и расспросить его о последних новостях, но оказалось, что того срочно вызвали Синие Стражи по хранительским делам.
  "Угораздило же разминуться, мы с ним уже почти месяц не виделись", - уныло думал Ингрэм, машинально потирая правое запястье. Он взял за привычку обматывать его куском тряпицы, перевязывая сверху бечевкой крест-накрест, чтобы ненароком не сползла. Шрамы были большие, неровно искромсанные. Ороро объяснил, что выпускал болезнь вместе с кровью, но от переживаний неудачно порезал ножом. Ингрэм подозревал, что сделал он это не ножом, но не стал выпытывать.
  - На самом деле Хорея вызвали по другому делу, - понизив голос, сказала Юки, пока Анн показывала Ороро заклинание, которое сейчас учила.
  Анн с нетерпением дожидалась весны - начала нового года, учебного в том числе, когда Хорей собирался отправить ее в школу магов в Бриене.
  - В деревне Зеленые Холмы пропали люди - мужчина и женщина. - В напряженном голосе Юки звучали страх и тревога. - А до этого в монастыре Эрие пропали послушницы. Хорей пишет, что Синие Стражи решили, что исчезновения связаны, но держат это в секрете, чтобы не беспокоить народ зазря. Поскольку он работал с Ищейками во время войны, его пригласили в монастырь расследовать это дело. Хорей нашел что-то и уверен, что те люди убиты, и будут новые жертвы. - Юки поежилась. - Как представлю, что убийца ходит где-то совсем рядом...
  - Будем надеяться, что этого негодяя быстро найдут, и все это прекратится, - вздохнул Ингрэм. - Я-то думал, война закончится и заживем мы в мире и процветании, а на деле оказалось, что по свету все еще бродят чудища, безнаказанно похищающие и убивающие невинных. Если бы это был хищный зверь, а человек сам забрел на его территорию - другое дело...
  - Ингрэм! - возмутилась Юки. - Тебе действительно пора перебраться жить поближе к людям! Совсем ты там, в лесу, одичал, скоро по лесным законам жить начнешь! Вот. - Она засуетилась, доставая из кармана фартука небольшой мятый конверт. - Письмо Хорея. Прочти его.
  Она за локоть отвела его подальше от детей. Ингрэм развернул лист бумаги, исписанный знакомым крупным почерком Хорея, и хмуро пробежался по нему глазами.
  - В Высоких Холмах несколько дней назад пропала девушка, - перешла на шепот Юки. - Хорей считает, что это очередная жертва, и что убийца выходит на охоту раз в неделю. И если его опасения подтвердятся, то через неделю пропадет еще один человек, а потом еще...
  Ингрэм хмуро прочитал последние строки и растерянно посмотрел на Юки.
  - Не хочу ставить под сомнения способности Хорея, - начал он, - но мне кажется, тут он дал маху. Сам же пишет, что следы этих людей обрывались в лесу, ему не приходило в голову, что они просто находили Дверь и по какой-то глупости переносились в другое место? Или на них напал хищный зверь? Насколько мне помнится, в те дни шли снегопады, и следы могло хорошенько замести и запутать.
  - Я молюсь, чтобы так оно и было, - кивнула Юки.
  - Он хочет вызвать Ищеек, - недоверчиво продолжил Ингрэм. - Доводилось однажды и мне работать с ними, Юки, и знаешь, лучше бы они не приходили.
  - Но что если Хорей прав, и это все дело рук похитителя и убийцы? Если не поймать его, пострадают еще люди! Пусть уж они придут, обследуют все дома, каждый кусочек земли, но найдут этого мерзавца или по крайней мере разберутся в этом деле и успокоят нас! Ингрэм, ты живешь один в лесу с ребенком! Что если он нападет на вас?
  - Мне тоже случалось убивать и не единожды, - справедливо заметил Ингрэм. - Мне говорили, что я неплохой воин, да и Ороро отлично колдует.
  - Как знаешь, - отозвалась Юки. - Но я все же на твоем месте подумала бы о переезде сюда. Твоему сыну нужна компания детей его возраста. Они с Анн не очень ладят, но когда... ты знаешь, в этом возрасте дети очень жестоки с теми, кто не похож на них. С тех пор как появился Ороро, она стала чаще играть с другими детьми. С Ороро она почувствовала себя уверенней и не такой одинокой. Трудно растить ребенка-мага, когда все остальные дети в деревни обычные, - невесело улыбнулась Юки. - Думаю, с Ороро то же самое, ведь он такой же ребенок. Так что подумай над переездом.
  - Но весной Анн уедет в школу магов, - возразил Ингрэм.
  - О, не напоминай, - застонала Юки. - Сколько, кстати, лет Ороро?
  - Одиннадцать? - растерялся Ингрэм. Почесал затылок, неуверенно оглянулся. - Двенадцать?
  - Ингрэм, как тебе не стыдно!
  - Да какая разница? - Ингрэм густо покраснел. - Двенадцать ему.
  "По крайней мере, выглядит уже на столько, если не старше..."
  - Я прекрасно это знаю, он... он летом родился, да.
  - Двенадцать! - всплеснула руками Юки. - Да его уже давно пора отдать в школу магов!
  - Наверное...
  - Нужно рассказать Хорею. Конечно, ты не виноват, что не спохватился, у вас же в семье ни одного мага не было, просто Хорей прав - настала наша, людей, эра, и мы должны использовать все появившиеся возможности, - возбужденно заговорила она. Схватила его за руки и встряхнула, глаза ее блестели. - Чтобы у наших детей было достойное будущее. О, как я рада! Наши дети смогут учиться вместе, вместе приезжать домой на каникулы! Отъезд Анн уже не кажется мне таким ужасным! Ороро серьезный и ответственный мальчик, очень на тебя похож, я буду спокойна за них обоих.
  Ее полные надежды глаза увлажнились от слез умиления. Ингрэм смущенно отобрал руки и посмотрел в сторону.
  - Ты ведь не станешь отрицать, что хочешь для него лишь лучшего? - Юки цепко поймала его взгляд, и Ингрэм изо всех сил постарался не выдавать своего смятения, но от проницательной Юки сложно было что-то утаить. - Тебе придется отдать его в школу магов, - уже потише и спокойней сказала она. Ободряюще сжала его плечо. - Если ты желаешь для него лучшей жизни, чем прозябать здесь. Знания даются ему поразительно легко, даже Хорей впечатлен, у него хорошие способности.
  "У него тэйверское наследие", - поморщился Ингрэм, но, конечно же, смолчал. Гораздо больше его волновало, заметила ли Юки, насколько неестественно быстро Ороро растет? Еще не прошло года с их первой встречи - тогда Ороро доставал ему до пояса. Теперь же - до груди, и Ингрэм переживал, что это становится слишком очевидным.
  Домой они шли, нагруженные очередными мешками с провизией и необходимой в домашнем обиходе утварью. Ороро с нетерпением оживленно рассказывал, что еще хочет вырезать из дерева. Ингрэм разглядывал его тонкую фигурку, сияющее серое лицо, освобожденные крылья, взбудораженно хлещущий по сторонам хвост, и отметал от себя бредовые мысли. Ороро - порой хвастунишка и капризуля, иногда нытик и плакса, зачастую хороший помощник, старательный, а в последнее время - серьезный и ответственный, хотя и по-прежнему нахальный тэйверенок. Он какой угодно, только не убийца. В конце концов, они через многое бок о бок прошли, и Ингрэм полагал, что успел хорошо его узнать. К тому же Ороро всегда на виду, перед носом - когда бы ему успевать мчаться в такую даль, кого-то убивать и как ни в чем ни бывало возвращаться назад? Да пока они до деревни добирались, Ороро уже уставал и начинал жаловаться, а об обратном пути лучше было и вовсе не вспоминать - каждый раз как первый.
  Ингрэм закатил глаза, обозвал себя подозрительным старым дурнем, даже по лбу хлопнул, ну не тупица ли?
  Вечером Ороро, не дожидаясь, пока Ингрэм позовет, взобрался на постель первым, потоптался, приминая свою большую подушку, свернулся калачиком и накрылся крыльями. Едва Ингрэм устроился рядом, перекатился ближе, выпутал голову из-под крыльев и засопел:
  - Можно мне немного твоих кошмаров на ночь?
  Ингрэм задумчиво посмотрел на него.
  Великий потомок могущественного народа перестал относиться к нему, как к своему слуге, своеобразно заботиться пытается, слушается, мнением интересуется. Да и он сам поборол уже свои страхи перед тэйверами, вон уже ночует с одним из них в одной постели у огня, принимает еду из его рук, совсем уже осмелел. Следовало бы радоваться таким переменам, нежданной дружбе и теплу, но сейчас он ощутил лишь горечь.
  Рано или поздно Ороро уйдет в Нижний мир, найдет сестру, кого-нибудь из дальних родственников или друзей-тэйверов. Время, проведенное с ничем не примечательным человеком в глуши, в лесу, быстро им позабудется - сотрется из памяти, осядет ничего не значащей пылью во тьме воспоминаний того страшного времени, когда все тэйверы вдруг исчезли - часть перебралась в Нижний мир, а кто не успел, превратился в пыль. Ороро уйдет и позабудет.
  И что же Ингрэму останется делать? Пока Ороро здесь - есть смысл в огороде, домашней живности, в неустанных трудах, чтобы ни в чем не нуждаться. Потому что ради себя Ингрэм не стал бы так стараться.
  - Ингрэм? - встревоженно позвал его Ороро. В полутьме, подсвеченной мягким светом очага, взволнованно заблестели его черные глазенки.
  Ингрэм вздрогнул, поторопился вспомнить, о чем тэйверенок спрашивал.
  - Да, можно, - сглотнув, кивнул он. - Было бы неплохо, по правде... Спасибо. - Он вдруг понял, что ни разу за все время даже не подумал за это поблагодарить, и устыдился. - Спасибо, - повторил он. - Благодаря тебе я вспомнил, каково это. Высыпаться, - уточнил он.
  Ороро смущенно что-то заурчал-забормотал в ответ. Сел поудобней, протянул руку, коснулся виска пальцами. Ингрэм прикрыл глаза.
  В сон сморило быстро, словно перо окунули в чернильницу. Было тепло, качающие волны были мягкими, зыбкими, завлекали за собой уверенно и сильно. Не воспротивиться. Как в тот раз. Ингрэм вздрогнул, попытался пошевелиться. Не смог. Сознание стремительно заполнялось тьмой. Он хотел окликнуть Ороро, но словно онемел. Ороро что-то говорил на незнакомом языке. Ингрэм прислушался.
  - Спи, Ингрэм, - совсем тихо сказал Ороро и погладил его по волосам. Ингрэм заснул.
  
  
  Дневники Гета
  
  Сегодня Ингрэм задал мне странный вопрос, которого я не ожидал от него услышать. Между нами разница почти в десять лет, и мне постоянно кажется, что он слишком мал, слишком юн, чтобы задаваться такими размышлениями. Я постарался удовлетворить его любопытство, но и сам задумался - действительно ли мы, люди, не годны ни на что другое, кроме как трудиться на черных работах? Я имею в виду пустых - у магов куда больше перспектив, как ни погляди.
  Не маг я, и в роду моем магов не было. Маги вообще весьма щепетильно относятся к тому, чтобы сделать кому-то предложение о женитьбе/замужестве - если зачать ребенка от пустого, есть большая вероятность, что и ребенок родится пустым. Маги, как правило, занимают не последнее место в обществе, с ними считаются - даже высшие народы. Пустые же годятся для черной работы, всяческих ремесел, торговли - но им ни за что не стать ровней магам, не получить такое же богатство, уважение, трепет, преклонение. Живи и работай там, где был рожден, и будь благодарен за то, что имеешь; не заглядывайся на чужое - ведь ты пустой, пригодный лишь для ручной работы, и будь ты хоть в десять раз умнее мага, по праву рождения ты стоишь ниже него. Так говорят. Я слышу это всю мою жизнь, и не представляю, как другие пустые так спокойно сносят подобное пренебрежение. Я хочу доказать им всем, что они ошибаются. Я могу доказать им всем. И я докажу. И когда мой младший брат вновь будет смотреть на меня печальными глазами и тяжелые размышления вновь будут терзать его ум, я покажу ему, что и обычный пустой человек способен заставить уважать его даже сильнейшего из высшего народа.
  
  
  Глава 10
  
  Почувствовав, что достаточно оправился после болезни, Ингрэм с удвоенными силами ринулся на поиски Двери.
  Пропали несколько человек, и теперь Хорей намеревался позвать в эти края Ищеек, не иначе как совсем ум за разум зашел. Вот уж неловко получится, если предположения Ингрэма окажутся верными, и люди всего лишь перенеслись в другие края. Но если Хорей прав, и по округе действительно рыщет похититель и убийца...
  В любом случае когда Ищейки прибудут и начнут все прочесывать и всех расспрашивать, они доберутся и сюда, и тогда Ороро будет разоблачен: Ищейками становились боевые маги, отучившиеся в академии восемь лет и прошедшие службу Синими Стражами, они были достаточно опытны, чтобы распознать оборотное колдовство кольца Ороро, и тогда одни боги знают, что они с ним сделают.
  Нужно как можно скорее найти Дверь в Нижний мир и отправить его туда - где будет безопасно.
  Ингрэм часами стоял у опушки леса, чутко прислушиваясь к ивовой рогатке. Ороро же взялся его постоянно отвлекать. То напрашивался в деревню, то просил учить делать настойки и эликсиры, то показать, как работать с камнем. Заказов появлялось все больше, и не мелких, как обычно бывало, а крупных - одна богатая семья торговцев из Бриена заказала сделать комплект шкафчиков для столовой. Даже доски готовые предоставили, привезли в тележке, и обратно точно так же увезли. Ороро помогал, носился вихрем, ломал голову над схемой, начерченной на бумаге. Ингрэм объяснил ему, что означают эти и вон те символы, как-то даже провел добрых несколько часов в деревенской библиотеке, почитывая и подбирая книги, которые могли бы Ороро пригодиться. Теперь уже тот не отмахивался от человеческой науки и с живостью изучал как детские сказки, так истории об укладах и традициях.
  Однажды Ингрэм решил попробовать повторить подробный узор, нарисованный Гетом на одной из страниц его книжицы, - расписать по краям столешницы для дома старейшин. Крутившийся рядом Ороро так отчаянно старался не смотреть в эту книжку - понял, должно быть, что Ингрэм не хотел бы этого без дозволения, - что тот, пряча улыбку, предложил ему взглянуть на некоторые схематичные наброски. Вскоре Ороро вовсю изучал книжицу. Он не понял, как читать личные записи Гета - что уж там, сам Ингрэм порой ломал голову, пытаясь разобрать кривой почерк брата, - и бурчал, что для человека тайнопись эта была необычайно сложной. Часть записей, отведенная работе Гета над новыми инструментами, была написана нормальными буквами, и Ороро с удивлением и восторгом опознал среди них символы языка богов.
  - Я думал, он был пустой, как и ты! - возбужденно вскричал он, с благоговением приглаживая растрепанные страницы. - Откуда же ему было такое ведомо?
  - Он был... необычным, - уклончиво ответил Ингрэм.
  К его удивлению Ороро быстро отстал и больше вопросов о Гете не задавал.
  Учебники он хранил в уголке за очагом, где ревностно складывал свои сокровища: вырезанную Ингрэмом красивую ложку, длинное петушиное перо, разноцветные скорлупки, найденные в лесу, шишки, орешки, сухие коробочки красных цветов в мешочке, шкатулку с семенами, подписанную какими-то одному Ороро понятными символами... Когда шли искать Дверь, Ороро все чаще спустя всего ничего времени начинал канючить пойти поскорее домой - переделать тысячу важных дел да почитать книжки с красивыми картинками, которые принес ему Ингрэм.
  Вот и сейчас он сидел на крылечке, укутанный в меховую накидку, и как ни в чем ни бывало водил пальцем по книжке Гета, сверялся со своим учебником и что-то бормотал себе под нос, пока Ингрэм старательно искал Дверь в лесу. Он мог бы просто опустить руки, подсесть к Ороро, послушать, как тот восторженно находит в запутанных схемах Гета вложенный смысл, а после - зайти вместе домой, поесть горячий суп с ароматными лепешками. Он проверил бы сделанные сегодня с утра заказы, сделал заготовки на завтра, Ороро помогал бы ему, хвастался своими успехами, да воображал, чем займется в деревне, когда они снова туда пойдут. Они оба ни разу за вечер не вспомнили бы о Двери. И на следующий день, и через неделю, и через месяц. А однажды вечером Ингрэм просто бросил бы позабытую, ненужную рогатку в огонь.
  Он опомнился, велел себе перестать валять дурака и сосредоточиться. Словно прочитавшая его невольные мысли рогатка потянула вперед, к только-только открывшейся Двери.
  - Я нашел, - хриплым от долгого молчания голосом сказал Ингрэм. - Только открылась и, кажется, совсем недалеко отсюда.
  Ороро с невозмутимым лицом аккуратно отложил книжки, и они поспешили в лес.
  
  ***
  
  Зима постепенно отступала, появлялись мокрые проплешины на коре старых деревьев, тяжелый тающий снег мешал идти, и Ингрэм приспособил им обоим снегоступы. Быстро переваливаясь с одной ноги на другую, он ушел далеко вперед, охваченный азартом как можно быстрее найти Дверь. Давненько они не появлялись так близко - Ингрэм за многочасовыми поисками сработался со своей рогаткой настолько, что научился приблизительно определять, как далеко будет находиться Дверь, ориентируясь на силу натяжения и угол наклона рогатки. Едва ощутимое натяжение и тянущийся вверх конец говорили о том, что Дверь далеко, а если рогатка тянула вперед, и конец смотрел вниз, значит идти до нее не более часа. Чем ниже - тем ближе, чем выше - тем дальше, однажды рогатка и вовсе уперлась концом в небо - волю только дай, волчком закружится, но стоило отвлечься или разжать хотя бы палец, как она становилась совершенно не внушительной с виду, обычной палкой-рогатинкой. Ведьма говорила, что артефакты магические обладают своим разумом, сами выбирают, будут с кем работать или нет.
  "Понравился ты ей, - заметила она, когда только вручила ему рогатку и учила ею владеть. - А значит, чем дольше будешь с ней возиться, да и просто держать при себе, тем сильнее будет ваша связь, даже детям твоим будет служить, не подведет".
  Лучше бы Ороро слушалась, кисло подумал Ингрэм. Тогда в случае какой-нибудь очередной с ним напасти Ороро смог бы сам искать путь в Нижний мир.
  Ингрэм снова ее вытащил, сверился с дорогой, подождал отчаянно пыхтящего Ороро. Рогатка верно и преданно, тонко вытянулась, повела за собой, но в то же время вдруг задрожала. Ингрэм нахмурился, прислушался. Лес шуршал, звенел, изредка деревья с мягким хлопком роняли истаявшие снежные шапки. Пушистые белки сновали в заснеженных кронах высоких деревьев, перекликались вороны, но что-то было не так.
  - Кто это? - удивленно спросил Ороро.
  - Где?
  - Да вот же, - указал Ороро между деревьев. Чуть прищурился. Качнулся, лицо его стало светло-светло-серым. - Се... сестра?..
  Не помня себя, он кинулся в ту сторону.
  Сердце Ингрэма покатилось куда-то к желудку.
  - Постой, - опомнился он. - Ороро, подожди.
  Этого не могло быть, все тэйверы исчезли, этого просто не могло быть! Но Ороро не слышал - он торопился к сестре, хотя в той стороне никого не было.
  - Урура? Урура! - все уверенней и громче кричал он. - Подожди! Куда же ты?!
  - Ороро, стой!
  Ингрэм поспешил за ним, кляня себя за то, что растерялся в первый момент, и теперь придется догонять неожиданно быстрого Ороро, который успел убежать достаточно далеко.
  - Нет там никого! Это может быть ловушка! - вдруг понял он, припомнив, как рогатка в руке странно дрожала. - Остановись, Ороро! Орохин! - в отчаянии, не успевая, крикнул он.
  Бежавший сломя голову Ороро замедлился, обернулся с крайним изумлением на лице, но по инерции прошагал еще немного. Все произошло молниеносно и одновременно: раздался знакомый уху свист пущенных стрел и звук, похожий на чихание, - то высвободились, порвав одежду, и взметнулись крылья Ороро, порывавшегося бежать; спрятанная в земле ловушка, тонкая металлическая сеть, с режущим слух звуком плотно сомкнулась вокруг тэйверенка, поднялась с ним в воздух и повисла на канате. Задыхаясь от ужаса, Ингрэм бросился туда.
  - Ингрэм, осторожно! - заорал воющий от боли Ороро. - Там могут быть еще ловушки!
  Ингрэм замедлился, заставил себя остановиться. Спокойно. Это Ороро сейчас должен паниковать, а не он - он должен сохранять хладнокровие. Если тоже попадет в ловушку, они оба просто глупо помрут здесь.
  - Я тебя вытащу, - пообещал он. - Подожди немного, я сейчас.
  Ороро что-то заскулил в ответ, закопошился. Ингрэм огляделся, вспомнил о рогатке, которую, оказывается, стиснул так, что не чувствовал руку. Вспомнил о ее предупреждении. Сосредоточился, направляя в разные стороны, выискивая новые ловушки. Рогатка знакомо уже задрожала прямо перед ним. Внимательно вглядевшись, Ингрэм обнаружил едва мерцающую в воздухе магическую удавку, под которой Ороро благодаря низкому росту успешно проскочил. По левую руку, чуть вдалеке, тоже была ловушка, и еще одна - впереди, рядом с той, в которую угодил Ороро. Который сейчас подозрительно замолчал.
  - Ороро, ты в порядке? - испугался Ингрэм. - Ороро!
  - Порядок, только крыло, - всхлипывая, храбрился тот. - Мне очень повезло, что я такой быстрый, если бы не успел их вытащить, попало бы точно по мне.
  Ингрэм закатил глаза.
  Раз Ороро бахвалится, значит все не так уж плачевно, как он успел себе навоображать.
  Он подошел вплотную к ловушке, мимоходом разглядывая черные оперенья стрел, воткнувшихся в снег. Задрал голову. Высоковато. Отследил взглядом канат, но тот был спрятан, сливался с корой деревьев - не разглядеть.
  - Сейчас я тебя освобожу, - громко и четко сказал он, - но мне тебя не видно, как и не видно, за что крепится эта шмакова сеть. Погоди-ка...
  Ингрэм, мало веря в успех, нацелил рогатку на ловушку и прикрыл глаза.
  Ну же, взмолился он. Пожалуйста.
  Рогатка дрогнула в его руках, потянула вперед. Ингрэм открыл глаза. Даже зная, что и где примерно искать, он с трудом обнаружил две, нет, три. Четыре. Пять?.. Руки опустились. Он не представлял, как пройдет мимо этих смертоносных ловушек и останется в живых.
  - Ну что там? - нетерпеливо окликнул его Ороро.
  - Кажется, нашел, но здесь еще несколько ловушек, - упавшим голосом ответил Ингрэм. - Они такие незаметные, что я не знаю, как их обойти.
  Он посмотрел на свои руки - они мелко дрожали. Он весь взмок от холодного пота. Должен быть выход. Чем больше проходит времени, тем хуже для Ороро, он там кровью, должно быть, истекает, а Ингрэм ничем не может ему помочь.
  - Тогда не ходи туда, - после недолгого молчания строгим, недавно приобретенным взрослым голосом велел Ороро. - Я сейчас что-нибудь придумаю.
  - Что? Что ты придумаешь?! - растерянно вскричал Ингрэм. - Ты чудом выжил, я даже не знаю, как сильно ты ранен!
  - Ингрэм, - негромко, но веско сказал Ороро. - Все хорошо. Я сейчас кое-что колдую, тебе лучше отойти.
  Ингрэм осторожно, шаг в след, отступил. Схлопнувшаяся сеть засветилась изнутри слабым фиолетовым светом, но и только.
  - Так нечестно! - с досадой взвыл Ороро и задергался. - Почему не получается?! Может, попробуешь мечом эту шмакову сеть разрезать?
  Ингрэм взглядом оценил, насколько плотно ловушка облепила Ороро.
  - Я не стану резать эту ловушку, - твердо сказал он. - Я могу ранить тебя и сделать еще хуже. Чем дольше мы спорим, тем больше проходит времени. Я пройду мимо ловушек и освобожу тебя.
  - Нет! Если наступишь на ловушку, в тебя полетят стрелы, и тогда я уж точно останусь здесь висеть! Ты всего лишь пустой человечишко! Ты даже не такой сильный и быстрый, как я! Ты просто глупо помрешь!
  Ороро закопошился, задергался, что-то еще говорил, но Ингрэм не слушал. Он уверенно направил рогатку вперед, сосредоточился, зажмурился на мгновение и шагнул вперед, ожидая знакомый свист стрел и следующую за ней боль, и в то же время зная, что этого не случится, пока он крепко держится за нагревшиеся концы волшебной рогатки. Она ни разу за все это время не подводила его, не подвела и сейчас. Не слушая все нарастающие и угрожающие протесты Ороро, Ингрэм подобрался к нужному дереву, благополучно миновав все ловушки. Он не видел ничего похожего на рычаг или веревку, но рогатка преданно указывала на это дерево. Ингрэм встал вплотную, пристально вгляделся и, наконец, увидел небольшую магическую метку.
  - Ингрэм! Ингрэм! - надрывался Ороро. - Что там?! Где ты?! Скажи что-нибудь!
  - Я нашел, - отозвался Ингрэм. Положил на всякий случай руку на метку, чтоб не потерять. - Это рисунок, что-то вроде магических символов. Что с ним сделать?
  - Зачеркни!
  - И все?
  - Да!
  Ингрэм достал нож и вычертил широкую линию, пересекающую метку. Посмотрел на по-прежнему висящую над землей ловушку. Перечеркнул еще раз. И еще. Сеть-ловушка дрогнула, рассыпалась. Со стоном растянулся на земле Ороро. Из его подрагивающего крыла торчала стрела. Ингрэм, наступая на свои же следы, поспешил к нему, на ходу пряча рогатку за пазуху. Ороро тоненько жалобно скулил, глаза его опухли от слез, лицо кривилось в подступающих рыданиях. Увидев Ингрэма, он попытался встать, но не смог. Протянул ручонки с самым несчастным видом, и Ингрэм приобнял его, помогая сесть поудобней. Всхлипывающий Ороро, дрожа, уткнулся ему в грудь.
  - Все, все, - успокаивающе сказал Ингрэм и, аккуратно похлопав его по спине и основаниям крыльев, отстранил. - Соберись, - строго велел он. - Дома будешь реветь, а сейчас не будем тратить время. Хорошо?
  Ороро усердно закивал, глядя во все глаза. Ингрэм внимательно оглядел его и занялся стрелой. Зазубренный наконечник был серебряным, древко - из прочного черного дерева и тоже с зазубринами. Подумав, Ингрэм крепко ухватился за него и, стараясь лишний раз не дергать, попытался сломать. Древко не поддавалось. Пришлось взяться за нож и орудовать им. Он подточил дерево достаточно, чтобы можно было переломить древко у основания раны. Оставшуюся половину стрелы Ингрэм медленно потянул со спины, придерживая Ороро за раненное крыло. Зазубренная стрела не поддавалась - накрепко застряла в плотном сплетении жил. Ороро стоически все это терпел. Его черная кровь капала на белый, истоптанный снег. Ингрэм шумно вздохнул и резко с силой дернул стрелу на себя. Ороро громко коротко взвыл. Ингрэм разжал руку, выронил стрелу. От ее крючковатых зазубрин раненная ладонь кровоточила, и он запоздало с досадой вспомнил о рукавицах, но некогда было об этом думать. Он быстро расстегнулся, снял меховую накидку, безрукавку, рубашку. Трясясь от холода, наспех нацепил на себя безрукавку и принялся разрывать рубашку на полосы. Разглядывая разодранную меховую накидку Ороро, из-под которой так вовремя выпростались спасительные крылья, Ингрэм осторожно прижал к ране сложенный в несколько раз кусок разорванной рубашки.
  - Сложи левое крыло, - велел он. - А теперь осторожно правое, так, я держу, давай.
  Крылья сложились, пропитанный черной кровью лоскут утонул в складках. Ингрэм осторожно перевязал крылья длинной полосой рубашки.
  - Больше нигде не ранило?
  Ороро, шмыгая носом, отрицательно помотал головой. Из-под прорех на одежде сзади виднелась серая кожа, покрытая пупырышками от холода, крылья совсем замерзли и стали жесткими. Ингрэм чуть присел и велел:
  - Забирайся мне на спину и накройся моей накидкой. Нужно быстрее добраться домой и заняться твоей раной.
  Ороро серьезно кивнул и вскарабкался ему на спину. Притаившаяся в кармане жилетки рогатка упиралась в ребро, идти с Ороро на спине по мокрому снегу было трудно, но от пережитого ужаса Ингрэм дороги не замечал.
  Дома он заставил Ороро выпить одну из горьких лечебных настоек и тщательно осмотрел рану.
  - Да нормально все, - протестовал Ороро, с опаской косясь на приготовленную нитку с иголкой. Кровь идти перестала, рана напоминала ожог с круглой, сильно расширившейся дырой, сквозь которую можно было спокойно смотреть, как через лишенную дна кружку. - Оно перестало увеличиваться. Не надо меня зашивать. Я в порядке, правда, чего ты так суетишься?
  - Помолчи и не двигайся, - перебил Ингрэм, прикладывая примочку из трав, которые останавливали кровотечение. По крайней мере, у людей.
  Ороро закатил глаза, но послушно присмирел, пока Ингрэм решал, что будет делать с раной. В итоге дырку пришлось оставить - слишком уж была большой, чтобы подсоединить противоположные края, которые распухли и кровоточили при малейшем касании.
  - Ты сестру увидел? - спросил он. - То, что хотел увидеть больше всего?
  - Да. Это было нечестно, - пробормотал Ороро. - Я так обрадовался, что позабыл обо всем на свете, а ведь ты предупреждал, не мчаться впереди тебя. Прости меня, я так глупо себя повел.
  - Ловушка и впрямь была нечестной, - задумчиво согласился Ингрэм.
  Это была одна из ловушек против уркасов и людей, посмевших бежать. Их придумал Гет для господина Дарэро. Ингрэм помнил его рассуждения о специальных черных стрелах, которые мешали бы магу сколдовать заклинание и выбраться из ловушки, и о приманке, против которой никто не устоял бы.
  Скорее всего Ороро и впрямь полукровка - будь он тэйвером, ловушка не сработала бы на него. Значит, в его крови есть доля уркаса. И, как и королева Хэйла, Ороро, должно быть, был тем самым редким полукровкой, что внешностью пошел лишь в одного родителя, и рассудок его не подвергся ужасным последствиям порочного кровосмешения.
  - Ну а ты что увидел? - полюбопытствовал тем временем Ороро.
  Ингрэм растерялся.
  - Ничего.
  Ороро удивленно посмотрел на него и тут же отвел взгляд. Ингрэм нахмурился. Он уже хотел было спросить, что это значит, как Ороро вдруг сказал:
  - Ты меня по имени назвал. Не думал, что ты его запомнил. Если бы не это, я не успел бы среагировать, - кусая губы, признался он. - Ты спас меня. Спасибо.
  Ингрэм досадливо почесал затылок и спросил то, над чем раздумывал по дороге домой:
  - Я видел на войне, как вы, тэйверы, иногда использовали некое заклинание в виде метки на руке, благодаря которому могли призвать другого тэйвера к себе, хотя тот находился совсем в другом месте. Тебе случаем не известно, как его колдуют?
  - Конечно, я знаю, - тут же важно отозвался Ороро, - это метка призыва, я видел, как сестра заключала ее со своим другом. Ух и ругалась же она, когда меня заметила! Велела никому об этом заклинании не рассказывать - это только наше колдовство. Мы его недавно только придумали, и нечестно будет, если другие народы узнают, как его делать. Я и тебе не сказал бы, но это ведь ты, к тому же ты пустой.
  Ингрэм прикусил губу и серьезно кивнул.
  - Оно, наверное, слишком сложное, чтобы ты мог его сколдовать?
  - Я могу! - возмутился Ороро.
  - Хорошо. Если получится сотворить это заклинание, на поиски Двери я могу идти один и просто призвать тебя, когда найду нужную.
  Ороро так и вытаращился на него.
  В первый раз эта мысль посетила Ингрэма еще несколько месяцев назад, когда они пересекали реку вброд, и Ороро, в очередной раз поскользнувшись на камне, шлепнулся в воду, вымок насквозь и чуть не разревелся. Была бы метка призыва, Ингрэм оставил бы его дома, а сам спокойно, не отвлекаясь на него, искал Дверь. Добирался бы до них быстро, не дожидаясь, пока Ороро проберется следом через кусты, заберется на горку, пересечет речку... Дело пошло бы куда быстрее, и как знать, может, среди Дверей, которые исчезали прежде, чем они до них добирались, были и те, что вели в Нижний мир?
  Во второй раз - несколько дней назад, после того, как прочитал письмо Хорея и узнал, что сюда в поисках предполагаемого убийцы могут заявиться Ищейки. Если они придут к их дому, Ороро еще успеет где-нибудь спрятаться, но если они столкнутся с ними в деревне или в лесу, то сбежать не получится. Ему будет безопасней оставаться дома, пока Ищейки не уйдут.
  И вот сегодня - был бы один, прошел бы мимо ловушки без последствий, но он взял Ороро с собой, и вот теперь большая круглая дыра будет уродовать его крыло всю жизнь,
  - Метка призыва создается на основе клятвы, а клятвы даются на крови и на условиях, которые нельзя нарушить без последствий, ты ведь знаешь это? - помолчав, спросил тем временем Ороро и уставился с прищуром.
  Ингрэм кивнул и пожал плечом. Терять ему все равно было нечего, а Ороро следовало как можно быстрее отправить в Нижний мир ради его же безопасности.
  - Так будет проще и быстрее, - привел он первый аргумент. - Ты замедляешь нас в пути...
  Ороро недовольно засопел.
  - ... вдобавок от Хорея пришли дурные вести. Несколько людей пропали, он думает, что это дело рук убийцы. Если снова кто-то пропадет, он призовет Ищеек, и те обойдут каждый дом, каждый уголок в наших краях. Они могут обнаружить тебя.
  Ороро сильно побледнел.
  - Я уверен, что с меткой призыва мы найдем нужную Дверь и отправим тебя в Нижний мир прежде, чем они будут здесь, не бойся, - приободрил его Ингрэм.
  - Я не боюсь, - проворчал Ороро.
  - Да-да, - посмеивался Ингрэм, убирая лекарства и аккуратно складывая бинты в шкатулку. Проверил перевязанное крыло Ороро и, не удержавшись, взъерошил его волосы.
  - А вот и нет! - не отступал Ороро, негодующе зафыркав. - И ты поступил очень глупо!
  - Что? - не понял Ингрэм.
  Ороро насупился.
  - Я же сказал разрезать ловушку, зачем ты пошел к той метке? Глупый дурак! У тебя ведь нет крыльев, и никакой защиты тоже не было, а человеческое тело слабое и совсем не прочное. - Ороро нервно стискивал свои пальцы.
  - Не могу поверить, - усмехнулся Ингрэм. - Я благополучно прошел мимо всех ловушек и спас тебя, и ты теперь говоришь мне, что я сделал неправильно и что я слабак?
  - Ты не слабак, - возразил Ороро. - Но там были ловушки! Если бы ты хоть на шажок оступился, стрелы полетели бы в тебя и превратили в решето! Всего один маленький неверный шаг и...
  Ороро покусал губы, растерянно глядя на него. Лучше бы злился, чем так очевидно беспокоился - от этого Ингрэму становилось неловко и стыдно, но в то же время приятно.
  Прошли те времена, когда Ороро принимал его помощь как должное и злился, когда Ингрэм ему не подчинялся. Правда, и теперь злился, но по совсем другим причинам. Впрочем, это не отменяло того факта, что действия Ороро были продиктованы в первую очередь заботой о себе - тэйверенок был достаточно смышлен, чтобы понимать, что один пропадет, но, действительно, мог ли он, Ингрэм, когда-то подумать, что один из высшего народа будет так переживать за какого-то жалкого человечишку?
  Но тут Ороро открыл рот и раздраженно выдал:
  - Порой мне кажется, что ты специально бросаешься в опасности с головой. Совсем себя не бережешь, будто умереть скорее хочешь. Разве это нормально для живых существ? Немудрено, что ты ничего не увидел в той ловушке.
  Чувство умиления и гордости разом исчезло, будто никогда и не было. Ингрэм чувствовал, что меняется в лице резко и бесповоротно. Слова Ороро зацепили и распахнули дверь в мрачном подвале памяти, куда он затолкал свою прошлую жизнь, чтобы забыть. Он попытался на чем-нибудь сосредоточиться. Руки дрожали, пока он собирал назад разобранную шкатулку своей матери со швейными принадлежностями. С поразительной ясностью он вдруг вспомнил, как однажды совсем юным мальчишкой зашивал серьезную рану Гета - тот порезался, когда вырезал для него деревянное оружие. Крови было много, от нее скользили и не слушались пальцы, Ингрэм отчаянно боялся, и руки ужасно тряслись, но Гет улыбался и подбадривал, будто бы не было ему ни капельки больно.
  Ингрэм уронил нитки, куда-то затерялась иголка. Он в сердцах вскочил, заметался, не помня, где оставил меховую накидку. Другие мысли, другие воспоминания стремительно переполняли его разум. Все здесь - в доме - напоминало о них. Их призраки были всюду - в сундуке матери, в накидке отца, в окне, у которого любила сидеть по вечерам сестра и смотреть на Зелу и Зельду, в чердаке, куда они с Гетом частенько забирались поглазеть в его умные книги, на звезды, да поиграть с инструментами, в посуде, столах, стульях - Ингрэм помнил, где и как была сделана или куплена каждая вещь в этом старом доме.
  Лучше бы не помнил.
  Воздух вдруг показался спертым, дышать стало трудно, глаза жгло от слез, которых не было.
  - Если хочешь попасть в Нижний мир и найти сестру, - не своим голосом сказал он, быстро натягивая зимние сапоги, - подумай над моим предложением о метке призыва.
  Увидел, что накидка отца валялась позади стула, на котором он сидел, но даже сделать шаг назад, вернуться и одеться не мог. Не хватало воздуха, не хватало сил. Он судорожно нащупал ручку двери, резко вцепился в нее, будто утопал.
  - Один я справлюсь быстрее.
  - Ингрэм, - встревоженно позвал Ороро. - Ты чего? Ты куда?
  Ингрэм не ответил. Хлопнул дверью, проваливаясь из теплого дома в мерзлую ночь. Жадно хватая ртом воздух, добрел до калитки, оперся о нее, уставился в лес. Наконец, смог отдышаться. Водоворот воспоминаний швырял его разум от одного памятного момента к другому. Отчетливые, яркие, они представали перед мысленным взором, будто наяву. Ингрэм обреченно прикрыл глаза, сдаваясь, с силой прикусил нижнюю губу. Его затрясло. Он медленно опустился на колени, цепляясь онемевшими от холода пальцами за деревянные решетки калитки, вжался в нее лбом, бездумно уставился во тьму леса.
  Они все ждали его.
  "Ты идешь?"
  "Когда ты придешь?"
  "Тебя только ждем!"
   Сестра звонко рассмеялась, любовно вытирая только что вымытую посуду светлым полотенцем. Мать ласково улыбалась рядом с ней в знакомом до боли переднике с вышитыми цветами. Когда Ингрэм в тот роковой день добежал домой и немного оправился от увиденного, собрал ее разбросанные по двору оторванные пальцы в этот передник, чтобы после сжечь с другими останками.
  "Ну же, Ингрэм!"
  Там, среди двух склонившихся друг к другу розовых цинтий на зеленой траве танцевала она. Босая, стройная, в легком платье. Ее длинные волосы блестели на солнце, стекали по голым округлым плечам к тонкой талии. Ее смех звучал так ясно, словно наяву. Он ощутил запах ее волос, тепло ее тела. Она улыбалась, нежно лаская его лицо невесомыми холодными пальцами. От ее касаний щеки становились мокрыми. Ингрэм боялся шевельнуться, боялся вздохнуть.
  "Идем со мной, - сказала она. Бережно, палец за пальцем заставила разжать руки. - Мы все ждем только тебя".
  Ингрэм посмотрел за ее спину. Брат, устроившийся на траве со своими схемами, жевал длинную травинку с задумчивым видом и что-то писал в растрепанную книжицу. Словно ощутив взгляд Ингрэма, он вздрогнул, медленно отстранился от бумаг и посмотрел ему прямо в глаза. Нахмурился. Его взгляд был серьезен и строг, в то время как остальные безмятежно улыбались и глядели с теплом и любовью.
  - Гет, - бессильно прошептал Ингрэм.
  Он вдруг понял, что брат не вернется. Он вдруг понял все-все и поднялся с колен. Повернул вертушку, удерживающую калитку закрытой.
  Гет беззвучно шевельнул губами, легонько отрицательно качнул головой. Взгляд его наполнился скорбью и болью, но то все длилось лишь мгновение - Гет вернулся к своим бумагам и на Ингрэма больше не взглянул. Ингрэм медленно перевел взгляд на отца, который, нацепив свои старые очки, вырезал ножом деревянную лошадку на шарнирах. Ингрэм вспомнил, как сам бился тогда над ней несколько дней, но никак не получалось у него довести ее до конца. Теперь она была такая ладная и точеная, такая крошечная, что могла уместиться в ладони ребенка. Ребенка, который большими зелеными глазами следил за работой его крупных сильных пальцев. Она же вдруг очутилась рядом с ним. Он поднял головку, протянул к ней ручки, засмеялся. Она взяла его на руки, а он вдруг перевел взгляд на Ингрэма и позвал.
  Ингрэм, более не раздумывая, распахнул калитку и шагнул вперед, как вдруг в него что-то врезалось сзади. От неожиданности он споткнулся и рухнул в снег.
  - Ингрэм! - прямо в ухо заорал Ороро, навалившийся сверху. - Зову, зову, а ты все не идешь! Совсем оглох что ли?!
  Ингрэм закопошился, отплевывая снег, отпихивая Ороро. Лихорадочно вскочил, огляделся, покрутил головой, но видение исчезло. Не было больше цветущих розовых цинтий, не было звонкого смеха и счастливых улыбок, не было ничего. Один лишь Ороро, выбежавший в тонкой одежде, смотрел на него большими испуганными глазами, да временами холодный ветер скорбно пел свою заунывную песнь. Ингрэм только сейчас ощутил, как сильно замерз. Обхватил себя руками, растерянно посмотрел снова на то место, где нашел в тот страшный день их тела, но их больше не было. Голова и плечи его медленно опустились. Он невидящим взглядом уставился себе под ноги.
  - Идем домой, ну иде-ем, - вдруг начал выть и тянуть его за руку Ороро.
  Рука онемела от холода и ничего не чувствовала. Ингрэму казалось, он сам весь обледенел изнутри и ничего не чувствовал, даже этого холода.
  - Я замерз! Мое крыло очень болит, Ингрэм, пойдем домой, мне кажется, кровь снова идет, да идем же!
  Под градом жалоб и требований Ингрэм, наконец, опомнился, будто очнулся. Резко отдернул руку, потер обожженные холодом щеки и заковылял в дом. Поврежденная нога, давно уже не дававшая о себе знать, разболелась с утроенной силой. Ороро семенил следом и уже хотел что-то на ужин. Его голос был странно высоким и тонким, он беспрестанно о чем-то пищал надоедливой козявкой, на которую Ингрэм лишь махнул рукой. Дома Ороро вскоре замолчал. Ингрэм, трясясь и путаясь руками и ногами, кое-как переоделся в сухую одежду, жестом подозвал его ближе к очагу, проверил рану - крови не было, какого шмака он навыдумывал?! Ингрэм больно прикусил себя за щеку, чтобы не накричать на него, и направился к своей постели у окна. Накрылся одеялом и отвернулся, мечтая поскорее провалиться в сон.
  - Можно я... - после непродолжительного молчания заикнулся Ороро.
  - Нет.
  Несмотря на пережитые сегодня треволнения и навалившуюся усталость, сон все не шел. Ингрэм долго слушал, как Ороро копошился, пытаясь устроиться поудобнее. Как сваливал все одеяла в одну кучу, подушки - в другую, брал одно, второе, третье, что-то бурчал, тяжко громко вздыхал.
  - Ингрэм, - наконец, сказал он, - то, что ты для меня сделал... Это было очень опасно, и я разозлился и наговорил, потому что испугался, что ты и в другой раз опять куда-нибудь сунешься. Я вышел во двор, потому что тебя долго не было, а ты стоял возле открытой калитки, а в лесу... Там что-то было. Ты что-то увидел. Я звал тебя, но ты ничего не слышал. Ты хотел пойти туда, в лес, в темноту, где ничего не было. - Голос Ороро задрожал. - Ты ничего не увидел тогда, у ловушки, хотя тоже должен был попасть под морок, но ты увидел это сейчас, верно? То, что хочешь увидеть больше всего на свете. Из-за меня, из-за того, что я сказал. - Он шмыгнул носом. - Я испугался, что тебя могло ранить в тех ловушках, но сам же тебя ранил, хоть ты с виду целый, но сестра говорит, что слова - самое страшное оружие на свете, и я не хотел такого, Ингрэм, прости.
  Ингрэм долго молчал, вслушиваясь в его приглушенные всхлипы, а когда заговорил, немного удивился - так странно было слышать свой охрипший тихий голос, свое откровение в безликих словах - он не мог произнести их имени или прозвища. Все еще не мог.
  - Когда началась война между тэйверами и шэйерами, мой брат обучался на Востоке. Он был одним из тех, кто помогал придумывать ловушки и оружие против магов, а после и против тэйверов. Моя сестра была славной красивой девушкой, а мои родители - простыми добрыми людьми. Моя жена... Она была дочерью богатого торговца, но выбрала меня, отказавшись от наследия и привилегий своей семьи. У меня... У нас был сын. Ему было пять, когда это случилось. Мы жили в Длинном Поле, в доме моей бабушки. Тэйверы объявили награду за голову брата. Он находился в наших краях, скрывался от них, и я помогал ему. Я боялся, что тэйверы используют зелье правды и выпытают все мои знания о нем. Он должен был бежать, но был ранен, идти один не мог. Я довел его до условленного места, пряча и путая наши следы. Там мы дождались его друзей, и я отправился назад. Я был готов к пыткам и наказаниям, зная, что он далеко и в безопасности. Тогда я был готов пойти на все ради него. Но когда я добрался сюда, увидел, что родителей и сестру убили в страшных пытках. Как и мою жену и сына и многих наших друзей в деревне. Брат так и не вернулся.
  "Не вернется", - мысленно поправил он. Увиденный сегодня морок окончательно разрушил жалкие остатки надежды, и вновь его посетила мысль, что из-за него все - он знал, что тэйверы придут в его дом, но все равно решил рискнуть и спасти Гета. А вот теперь и Гета больше нет, а может, это он сам хотел, чтобы его больше не было, задней мыслью обвиняя в случившемся, потому и увидел в том мороке, потому и отличался он от остальных?..
  Одно было точно: Ингрэм не знал, как отреагировал бы на его возвращение, какими словами встретил бы после столь страшной цены за его спасение, и отчасти был рад этому.
  Он не слышал ни шороха шагов, ни звука дыхания, но совсем не удивился и не испугался - с безразличием ощутил, как к его волосам прикоснулись.
  Тэйвер. Один из тех монстров, которые пытали и убили его семью.
  Он должен ненавидеть все их племя, каждого из них. Они все убийцы, но он, Ингрэм, хуже - он предатель. Якшается с одним из них, помогает ему, спасает, рискуя жизнью. Что с ним сделают, если все раскроется? Что бы ни сделали, он это заслужил.
  Но Ороро всего лишь невинный ребенок!
  Не такой он уж и невинный, возразил внутренний голос, и память подбросила воспоминание окровавленного Ороро, который вгрызался в мясо убитого козленка. Неужели он думал, что будь тэйверенок хотя бы на несколько месяцев старше, оставил бы его в живых при встрече в лесу?
  "Да я и впрямь глупый дурак", - горько подумал Ингрэм. Ороро прихлопнул бы его как муху одним движением мизинца. Или еще лучше - взял бы его разум под контроль и выжал из него все, что нужно, а потом прикончил. Ороро здесь, беспокоится и заботится о нем лишь потому, что он - его шанс выжить и попасть к своим в Нижний мир. Все в этом мире - хотят выжить и получить желаемое. Гет хотел выжить и работать над своими инструментами, а Ингрэм не мог ему в помощи отказать, хотя и знал, что рискует. Это он здесь единственный дурак, так и не усвоивший урок. Ороро выживет, получит желаемое и бросит его, как и Гет.
  Ингрэм ощутил знакомое чувство вытягивания темных эмоций.
  Даже сейчас это отродье проклятого народа использует его, восстанавливает свои силы с его помощью.
  Ингрэму стало невыносимо горько и тоскливо.
  "Жри, - обессиленно подумал он. - Хоть подавись".
  Ороро, всхлипывая, стискивал его волосы на виске так сильно, что было больно. Приткнулся вдруг рядом, несмотря на запрет. Что-то колыхнулось, накрыло живым тяжелым весом. Ингрэм запоздало понял, что это было его крыло. Под одеялом и крылом Ороро холод, сковавший его изнутри и снаружи, постепенно отступил, и Ингрэм не заметил, как, наконец, заснул.
  
  
  Дневники Гета
  
  На каникулы вместе со мной приехал Гоку - один из моих лучших друзей. Он такой же подмастерье, как и я, правда, наделен магией на две крупицы больше. С любопытством прислушиваюсь к их с отцом рассуждениям о сходстве и отличии человеческих традиций на Востоке и Юге и делаю вид, что занимаюсь своим, вернее, нашим проектом - потому-то Гоку и приехал сюда, он слишком ответственен, чтобы провалить задание, и намерен запрячь меня за то, что я валял дурака (не могу с ним в этом согласиться! ведь полученный мною опыт может сыграть большую роль в моей Большой Затее!) последние два месяца.
  О, Ингрэм, как всегда, лучший на свете брат, о котором я мог бы только мечтать! Принес мне мою любимую вишневую настойку и поджаристый хлеб, как легко меня подкупить, ха-ха!
  Все время, что мы с Гоку здесь, Ингрэм словно бы избегает меня. Он кажется отстраненным и совершенно не интересующимся моими делами, а ведь прежде с такой жадностью и горящими глазами расспрашивал! Право же, я беспокоюсь. Уж не думает ли он, что я привез Гоку, потому что мне здесь скучно? Нет, нет, уверяю вас, как я уже говорил, нет слушателя более внимательного и благодарного, чем мой братишка, и я не променяю его внимание ни на чье иное, простите, друзья, он (как и моя дорогая и необычайно красивая сестра, эй, Гоку, ты ведь знаешь, что я слежу за тобой? поверь, сравнивать ее гибкий стан с розовой вишней - при мне! - одна из наименее блестящих твоих идей) по факту рождения (будучи одной со мной крови и плоти я хочу сказать) и наших крепких уз взаимопонимания и взаимоуравновешивания (боги, что я вообще пишу?.. перед глазами все расплывается, отвык я от вишневки, надо же...) в общем, Ингрэм для меня дороже всех прочих, и я скучал по нему и хочу пожаловаться ему на наставников и других подмастерий, не понимающих мои светлые идеи. Пойду скажу ему...
  ...............
  Ох, какая странная и долгая ночь. Мне не спится. Стыжусь написанного выше, но зачеркивать не буду - послужит напоминанием, во что превращаются мои мысли, затуманенные бабулиной вишневой настойкой.
  Ингрэм завел себе девушку. Эта юная вертихвостка - дочь одного деловитого торговца, который пару месяцев назад сделал нашему отцу крупный заказ. Они с Ингрэмом заканчивают вырезать кухонные шкафчики (из великолепной породы мраморного дерева! торговец повезет этот комплект на Север, и он окупится втрое, тогда как моему отцу и Ингрэму он заплатит сущую мелочь). Благодаря моим усовершенствованным станкам, дела у них продвигаются быстро. Надо будет сделать кое-какие чертежи, которые еще больше облегчат им работу, они только-только посетили мою голову... Надо записать, но после - прежде я хочу излить свои душевные терзания.
  Таки вот, я думал, мои волнения о Ингрэме были преувеличены, но оказалось, что я совершенно недооценил степень нужного беспокойства. Завести девчонку - дело понятное и нужное, но это еще пол-беды.
  Ингрэму исполнилось восемнадцать, он достиг определенных успехов в работе со станками для дерева и камня. Я уже все рассчитал и продумал: он обзаводится лицензий, подтверждающей его мастерство, в школе ремесел в Бриене, за скромную плату, которую я вношу за него (поскольку отец всегда против моих затей, не думаю, что мы можем положиться на него); потом получает разрешение у господина тэйвера на перемещения через Открытые Двери - для того, чтобы повысить свой уровень умений, обучаясь у других мастеров, я же пишу рекомендацию и ручаюсь за него; и мы вместе едем на Восток!
  Но Ингрэм не хочет ехать на Восток.
  "Ты очень талантлив, Гет, и способен на большее, чем просто торчать всю жизнь здесь, в глуши. Ты можешь спокойно уехать и заниматься тем, что любо твоей душе, я же останусь здесь и возьму на себя наш семейный долг. Конечно, отец будет негодовать - все же я не старший, а младший сын, но, думаю, со временем он поймет, что это лучший и правильный выход", - так просто и спокойно озвучил он часть мыслей, которые уже несколько лет снедали меня, негодующего от столь несправедливой участи, и вот их признали вслух - и кто? мой младший брат, тот, для кого я уже воображал свободную жизнь без оков служения и глупых обязанностей! Тот, ради кого я с радостью отдал бы жизнь!
  Нет, не отдал бы. Трезво глядя на обстоятельства в перспективе - от меня действительно много пользы, оттого и ответственности, оттого я должен себя беречь, оттого не могу тратить время и силы на праздные дела. Это лишь напыщенные слова, должные выразить степень моего негодования - в первую очередь самим собой. Это ведь я должен быть тем, кто направляет, снимает бремя забот... это я старший брат, и я должен заботиться о Ингрэме, поддерживать и подталкивать его к мечте, храбро беря удар вражеских сил и обстоятельств на себя...
  Ингрэм в ответ на эти мои слова смеется, говорит, что я несу какую-то чушь, и предлагает взглянуть на ситуацию объективно - ну, как я люблю это делать. С самого начала, говорит, было понятно, что я - тот, кто сможет изменить мир к лучшему, так что теперь-то мне уж точно пора перестать валять дурака и взяться за дело всерьез, а он, по его словам, останется здесь, чтобы я всегда мог сюда вернуться, когда устану от своих трудов.
  Так паршиво... знал бы кто...
  Я даже ничего сказать ему не смог.
  Чувствую, теперь я буду тем, кто будет избегать смотреть в глаза и уворачиваться от разговоров.
  Но как, как мне теперь смотреть Ингрэму в глаза после таких его рассудительных слов? Я чувствую себя глупым ребенком, будто бы это он мой старший брат, в то время как все наоборот.
  
  
  Глава 11
  
  Вздыхая, Ингрэм отложил ложку. Кромсавший свой кусок мяса Ороро не смотрел на него все утро и молчал. Это начинало порядком раздражать. Гнетущая тишина заставляла чувствовать себя виноватым, и это раздражало еще больше.
  - Как твое крыло? - переступив через это, спросил он.
  - Хорошо, - пробормотал Ороро. Сполз на стуле еще ниже, едва не утыкаясь подбородком в столешницу.
  - Хорошо, - эхом повторил за ним Ингрэм и сосредоточился на своем завтраке.
  После быстро оделся и вышел на крыльцо искать Дверь. Поскорее отправить уже тэйвера в Нижний мир и дело с концом. Чего он так распереживался? Из-за того, что совсем расклеился вчера и рассказал Ороро о своей семье? О том, о чем никому, даже Хорею по пьяни не говорил? Как глупо!
  Ингрэм заставил себя сосредоточиться на волшебной рогатке. Сейчас, при свете дня, под согревающими солнечными лучами, вчерашнее маленькое происшествие казалось совсем уж нелепым и далеким.
  - Ингрэм! - окликнул его знакомый звонкий голосок, разрывая цепочку рассеянных мыслей.
  Радостно хохоча, вприпрыжку на своих легких меховых сапожках к нему подбежала Анн. Покачивая головой, улыбаясь, за ней шли Юки с маленьким Бореем на руках и Мэриэль, нагруженная большими корзинами.
  - Вы что тут делаете? - испугался, но тут же опомнился Ингрэм, когда Анн с размаху больно врезалась ему в живот головой, обнимая крепко-крепко.
  - Решили тебя проведать, - улыбнулась Юки.
  Маленький Борей отчаянно жевал обмусоленную слюнявую палочку из мягкого дерева, уже мало похожую на ложку-кусалку, которую Ингрэм смастерил ему несколько недель назад. Пыхтящая Мэриэль поставила корзины.
  - Это от Андеров и Мириам, это от меня, а здесь немного редких камней - Уиллас приехал из Собера, привез тебе заказ, через месяц едет обратно. Нужно выточить из них фигурки для токи-токи, он сказал, что говорил с тобой, и ты знаешь, какие.
  - Э, да. - Ингрэм потер затылок ладонью. Покосился на дверь. Ороро должно быть слышал, что здесь происходило, и прямо сейчас оборачивался в человека.
  - Что я вижу! - восхитилась тем временем Мэриэль. - Рогатая ива! Ну что за прелесть!
  - А где Ороро? - спросила Анн. Она теребила меховые оборочки на рукавах и доверчиво заглядывала Ингрэму в глаза своими ярко-синими, любопытными. - Я выучила новое заклинание, хотела ему показать, о, Ингрэм, хочешь посмотреть?!
  - Это серая ива, дорогая, - поправила серьезная Юки, не понявшая шутки Мэриель. - Зачем она тебе, Ингрэм?
  - Ой, а можно мне попробовать?! - Анн тут же позабыла обо всем на свете и восторженно уставилась на рогатку. Сжала маленькие сильные ручки у груди и трогательно и заискивающе посмотрела на Ингрэма большущими глазами. - Можно? Можно?!
  - Проверяю лес, - честно сказал Ингрэм, охотно доверяя Анн подержать рогатку.
  Он дал ей несколько указаний, как этим артефактом обращаться, и что ничего страшного, если у нее не получится, потому как магические артефакты своенравны и сами выбирают, кому служить. Анн внимала, глядя на него полными обожания глазами. Подумав, Ингрэм достал из-за пазухи сложенную карту леса, где делал отметки о найденных ловушках и Дверях.
  - Ловушки ищу, да Двери высматриваю. Они здесь издавна порой открываются, хочу понять их и убедиться, что через них к нам не заползет какая-нибудь тварь.
  - Хорей рассказывал, что даже служителям Цитаделей неясно, почему они появляются, - заметила Юки.
  - Разве их не рамшоки своими волшебными рогами открывают? - изумилась Мэриэль.
  Анн расхохоталась.
  - Это же детские сказки! Отец говорит, чтобы самому открыть Дверь, нужно очень, очень, очень много магии! И очень сложные магические формулы! И очень-очень много везения, чтобы и луны, и все приметы совпали, чтобы она открылась прямо перед тобой!
  - Ну и как они тогда открываются? - спросила Мэриэль и язвительно добавила: - О, будущая уважаемая госпожа великая волшебница?
  - Если посмотреть на карту Ингрэма, - с готовностью кинулась в объяснения Анн, - то можно увидеть, что наш лес соседствует с Дикими землями. Господин тэйвер, которому раньше принадлежали наши земли, обнес границу защитными заклинаниями миражей, чтобы страшные звери, живущие в Диких землях, не перешли сюда, но против Дверей миражи не работают. Отец рассказывал, что слышал от одного Ищейки, что в Верхнем мире, где живут шэйеры, есть огромная библиотека, и один из ее этажей целиком посвящен Дверям. И там есть три огромных стола, на которых нарисованы три волшебные карты. Карты эти - точные копии Верхнего, Срединного и Нижнего мира, и на них изображены все постоянно открытые Двери в Великих городах, и сами собой появляются рисунки тех Дверей, которые открываются на короткое время, ну, как в нашем лесу. Так вот на карте нашего Срединного мира видно, что в Диких землях Двери открываются постоянно, чуть ли не на каждом шагу!
  Внимательно слушавший ее Ингрэм пуще прежнего навострил уши.
  - Потому и в нашем лесу они порой появляются - потому что мы находимся рядом с Дикими землями. Чем дальше от Диких земель- тем реже Двери открываются сами собой.
  - Да, - согласился Мэриэль, - допустим, но как именно они это делают?
  - Они это делают, - неуверенно повторила Анн, - потому что нужно сохранять магическое равновесие между тремя мирами, чтобы они не столкнулись друг с другом? Поэтому часть лишней энергии выбрасывается в пространство, и появляются Двери?
  Взбудораженная Анн чуть не подпрыгивала от гордости за свои умозаключения. Ингрэм беспомощно переглянулся с Мэриэль, которая, судя по взгляду, испытывала схожие с ним чувства собственной глупости и бесполезности.
  - Да, наверное, ты права. - Юки натянуто улыбнулась, заметив их переглядки. - Но давайте не будем задумываться о таких вещах. Оставим это дело мудрецам - надо же им чем-то оправдывать свою праздную жизнь в роскоши Цитадели.
  Она первой направилась в дом. Анн, пытающаяся поладить с рогаткой, шла следом.
  - Мне все же кажется, что это проделки рамшоков, фехов и прочих магических существ, - успела шепнуть Ингрэму Мэриэль и улыбнулась Ороро, который вышел их встречать в своем человеческом обличье.
  
  ***
  
  Мэриэль удивлялась и восхищалась снежными бабочками, которые наколдовывала довольная собой Анн.
  - Какие поразительные дети! Немудрено, что они не проявляют должного уважения к старой больной женщине, - жаловалась она.
  Ороро, не желая отставать от девочки, тоже пытался что-то наколдовать, но у него не получалось, и он ершился, обижался, а лицо его кривилось так, будто он вот-вот топнет ногой, раскричится, швырнет что-нибудь в стену и разревется. Ингрэма это немного удивило - вчера ночью он выдал чуть ли не месячную порцию питательной темноты, так что тэйверенок не мог жаловаться на то, что ему не достает магических сил.
  Наверное, из-за раны, подумал он. Да и крови порядочно потерял. Как просто порой было забыть, что Ороро, даже для тэйвера развитый не по возрасту, был лишь ребенком. То, что он со многим справлялся, не значило, что можно взваливать на него еще больше. Ороро, заметив его взгляд, повернулся к нему, открыл рот, хотел что-то сказать, но Ингрэм быстро отвел глаза и поспешил к Юки, и тут же пожалел, что сделал это:
  - Скоро придет время отдавать наших детей в школу магов, - многозначительно глядя на него, сказала она.
  Ингрэм кивнул и натянуто улыбнулся.
  Разумеется, ни в какую школу магов отдавать Ороро он не собирался - там его в первый же день вычислят.
  Еще одна причина поскорее найти Дверь в Нижний мир. Все начнут любопытствовать, задавать вопросы, но что хуже - Хорей вновь что-то заподозрит, и на этот раз от него будет не отвертеться.
   Но, если все же повезет отправить Ороро в Нижний мир в скором времени, как объяснить всем его исчезновение?
  - Я думаю отправить сына к тетушке, сестре его матери, живущей на Севере, - наконец, осторожно сказал он. - Там лучшие школы для магов-людей. К тому же я с ним не справляюсь - он маг, а я нет. Он меня не слушает, он действительно талантлив, и я хочу для него лучшего, поэтому, думаю, так будет правильней.
  - Оно и верно, - отозвалась Юки. - Для своей дочери я тоже хотела бы лучшую школу, более просторную дорогу для ее способностей. Но и здесь ведь неплохо. Почему бы нам и впрямь не отдать наших детей в одну школу? Вдвоем им там будет легче привыкнуть и учиться, на каникулы они смогут вместе приезжать к нам... И ты вовсе не прав, думая, что Ороро тебя не слушает. Он так старается наколдовать снежных бабочек и ждет твоего внимания, а ты совсем его сегодня не замечаешь. Вид у него такой, будто он вот-вот расплачется.
  Ингрэм смутился.
  - Да, эээ, мы вчера немного повздорили...
  Юки понимающе кивнула.
  - Он сильно вырос за последний год. Дальше будет только сложнее, но ты ведь знал это, когда привел его к себе. С подростками по иному не бывает, а уж если он еще и маг, а родитель - нет... Даже не представляю, по правде, как тебе удается с ним сладить, но у тебя отлично получается, поверь мне. Тебя даже Анн слушается.
  - Анн не моя дочь, - возразил Ингрэм. - Я для нее - добрый дядя, которого она видит два раза в неделю, потому не успеваю ей надоесть.
  Юки рассмеялась, но быстро посерьезнела.
  - Знаешь, Ингрэм, ты с ней ласков больше, чем с собственным ребенком. Нет-нет, - она поспешно подняла ладони, не давая Ингрэму снова возразить. - Ты внимателен и заботлив, повторюсь, ты прекрасно справляешься, но этого мало. Дети нуждаются в любви. Обними его, не знаю, покажи, что ты рядом и всегда поддержишь его, - улыбнулась Юки. - Прошло уже достаточно времени... для вас обоих. Тебе нужно отпустить прошлое ради своего сына. Он нуждается в тебе.
  - Хорошо, - пробормотал Ингрэм, с трудом сдерживаясь, чтобы не велеть ей замолчать.
  Слова Юки сильно его задели. Знала бы она правду... Будь Ороро действительно его внебрачным сыном, он не мог бы не признать ее правоту, более того - стремился бы навстречу, вооружившись вдвое большим терпением, но Ороро...
  "Я помогаю ему, хотя, видят боги, у меня достаточно причин ненавидеть его народ, и его самого в отместку за их злодеяния, - с раздражением подумал Ингрэм. - Я и так делаю для него больше, чем следовало бы. Я вообще не обязан нянчиться с ним, утирать ему слезы и жалеть, и уж тем более любить его, как свое дитя. Это... это нелепо!"
  Словно ища подтверждение своим расстроенным мыслям, он поискал взглядом Ороро. Тот угрюмо устроился возле очага и выглядел таким подавленным, что защемило в груди.
  Каково-то ему одному здесь, без родителей, без обожаемой сестры, без друзей? Угораздило же его попасть к черствому старику, у которого с трудом находится доброе слово и ласка - лишь по делу и причине, потому как это было необходимо, чтобы направить, воспитать этого несмышленыша, а не просто потому, что он, Ороро, есть.
  "Я не обязан", - повторил себе Ингрэм. Тем более, когда они найдут Дверь в Нижний мир, Ороро уйдет и быстро позабудет его. Не было смысла привязываться к нему и отдавать всего себя: объяснять то или это, учить добывать пропитание и ориентироваться в лесу, направлять его руку в работе с резцом и ножом, тратить часы, подбирая ему книги и одежду, выбирать для него кусочки мяса посочнее...
  Вконец запутавшиеся после беседы с Юки мысли и чувства пришли в полную сумятицу. Ингрэм сокрушенно провел пятерней по волосам и направился к накрывающей на стол Мэриэль.
  
  ***
  
  Он проводил гостей до опушки леса, откуда уже видно было деревню. Несколько всадников-подростков с громким гиканьем соревновались друг с другом, носясь по заснеженному полю.
  - Неплохо бы тебе коня завести, - заметила Мэриэль на прощание. - Быстрее бы передвигался.
  - По лесу-то? - засмеялся Ингрэм
  - По главной тропе, - кивнула Мэриэль. - И в Бриен мог бы ездить. Молодой, красивый. Сама на тебя вешалась бы, да совесть не позволяет. Уступать надо, молодым-то.
  - Ты еще фору дашь всем этим девчонкам, - подбодрил ее Ингрэм.
  - Ты смотри, аккуратней со словами, - расхохоталась Мэриэль, притянула его к себе и звонко чмокнула в щеку, больно ущипнув вторую.
  Ингрэм терпеливо снес проявления ее нежностей, сжал ладони Юки на прощание, потрепал по головке Анн и смутился, когда она кинулась душить его в объятиях, - вспомнил слова Юки.
  Домой возвращался медленно, обдумывая сказанное, а когда вошел внутрь, увидел, что перепачканный мазью Ороро, растопырив крылья, злобно шипел на рассыпавшиеся по полу бинты. Заметив его, Ороро тут же умолк, собрал крылья и отвернулся. Ингрэм понял, что застыл на месте, переступив через порог одной ногой. Вошел полностью, закрыл дверь, снял верхнюю одежду и предложил:
  - Давай помогу.
  Ороро сверкнул на него чернущими глазами. Быстро подобрал бинты и засопел:
  - Я сам могу.
  - Я знаю. Но у нас впереди много дел, а с моей помощью мы управимся быстрее.
  Ингрэм решительно подошел к нему и уверенно отнял бинты. Быстро смотал, сложил отдельно. Достал из сундука новые, завернутые в бумагу.
  - Чтобы рана не воспалилась, нужно использовать чистые бинты, - пояснил он.
  - Да они же не грязные, - удивился Ороро.
  И впрямь во все глаза глядел.
  Ингрэм почесал затылок. Вымыл и вытер насухо руки, подозвал Ороро ближе к свету, к окну. Нескладный, неловкий, сильно выросший, тот чуть сутулился, крылья его беспокойно двигались. Ингрэм взялся за раненное, влажной тряпочкой вытер засохшую черную кровь и остатки вчерашней мази. Очистив рану, промокнул салфеткой, пропитанной специальной настойкой, дождался, пока высохнет, нанес новую порцию мази, накрыл куском чистой ткани, сложил крылья, как вчера, и привязал одно к другому так, чтобы салфетка не сдвинулась.
  - Вечером сменим повязку, - сказал он.
  Ороро настороженно кивнул. Ингрэм помог ему облачиться в одежду. Специальные прорези для крыльев держались на лямках-пуговицах. Ингрэм осторожно пропустил через них крылья, застегнул пуговички спереди, разгладил ткань. Ороро стоял неподвижно и едва дышал. Ингрэм задумчиво посмотрел на него, и в очередной раз его посетила мысль, как посерьезнел в последнее время тэйверенок. Сверлит глазами-бусинками, по лицу ничего понять нельзя, стоит тихо и не шелохнется. Снова как назло укоризненно прозвучали слова Юки в голове.
  - Прости за вчерашнее, я перегнул палку, - начал Ингрэм, осторожно взяв его за руку.
  Он даже не понял, когда принял решение - в момент раздумий, от которых разболелась голова, по дороге домой или только сейчас? Это было неважно, как и вещи, которые нельзя изменить. Ороро всегда будет дитем народа, который убил его семью.
  Но кое-что изменить он может.
  Да, Ороро уйдет в Нижний мир - но разве не для этого все затевалось? Да, он забудет о пустом человеке, который помог ему - но разве Ингрэм так старается для того, чтобы запомниться?
  Ороро многому научился, в том числе просить прощения, благодарить и не смотреть на низшие народы свысока - то, что Ингрэм смог изменить в тэйвере. И это было важно. Важно - показать Ороро, насколько все может быть неоднозначно, и научить вещам, которые пригодятся ему, чтобы выжить в этом жестоком мире.
  - Нет, это я виноват, - перебил Ороро и стиснул его пальцы до боли. - Лез, куда не следовало. Ингрэм, мне очень, очень жаль твою семью! Пожалуйста, не убегай больше в лес грустить один! Я же здесь, - еле слышно, с мольбой добавил он. Лицо его потемнело так, что стало черным, даже шея.
  Ороро и впрямь сильно переживал и раскаивался, с удивлением понял Ингрэм, разглядывая свое отражение в его немигающих черных глазах.
  - Хорошо, - прочистив горло, сказал он. - Спасибо за... за это.
  Он осторожно высвободил руки. Замялся в нерешительности, вопросительно глядя и выискивая на лице Ороро подсказки и немного волнуясь, как бы глупо не вышло.
  Это в человеческих обычаях было принято обниматься, а что там в тэйверских, Ингрэм не знал и был неприятно озадачен.
  "Может, обнимать представителя низшего народа для них отвратительно?" - подумал он, помня о том, с какой щепетильностью тэйверенок отзывался о своем высшем народе и брезговал низшими. Ороро ластился лишь в минуты слабости, после какой беды (как вчера) или неудачи (в первые разы, когда Дверь не попадалась или попадала не та).
  Ороро вдруг шагнул вперед и обнял его за шею. Шумно втянул носом воздух и медленно выдохнул, мелко задрожал. Его хвост обвился вокруг лодыжки Ингрэма, крепко сжал, крылья съежились, будто он чего-то боялся.
  Дети нуждаются в любви, напомнил в голове голос Юки. Он нуждается в тебе.
  "Пусть это лишь на время, и он никогда не назовет меня своим отцом", - отстраненно подумал Ингрэм и крепко обнял его в ответ.
  
  ***
  
  - Я могу сделать тебе метку призыва, привязав ее, скажем, клятвой команды, - сказал Ороро.
  Он не отпускал Ингрэма, хотя время объятий уже должно было закончиться. Ингрэм терпеливо ждал, временами выразительно похлопывая его по спине и иронично думая, как же бедный тэйверенок изголодался по теплу и ласке, раз так пристает к жалкому человечишке.
  - Если ты еще не передумал, - добавил Ороро.
  - Нет, не передумал.
  - Хорошо.
  Довольно улыбающийся тэйверенок отстранился, деловито взял его за правую руку и принялся разматывать тряпицу на запястье.
  - Я думал, клятвы положено скреплять на левой, - удивился Ингрэм.
  - На левой скрепляют, когда обе стороны - маги. А ты пустой, и наша связь будет односторонней и будет черпать силу лишь из моей магии. Чтобы клятва не черпала твои жизненные силы, мы скрепим твою часть клятвы на противной от моей, мага, руке. Я добавлю к клятве метку призыва, и смогу явиться на твой зов, но ты на мой зов прийти не сможешь. Если мы заключим клятву на левой руке, ты сможешь явиться на мой призыв, но в таком случае ты истратишь свои жизненные силы, мгновенно состаришься и тут же умрешь.
  Ингрэма передернуло.
  - Я даже не уверен, что смогу наложить клятву команды, - продолжал Ороро. - Она сложная, и ее обычно только маги используют, даже не вспомню, видел ли когда упоминания о том, чтобы в команде был пустой. Нет, тут нужно что-нибудь попроще.
  Он надолго задумался, покружил по комнате, рассеянно кусая коготки и бормоча себе под нос:
  - Нет, это не то... не годится, нет...тоже сложная... уф, надо было слушаться сестру... какие бесполезные учебники...
  Наконец, он остановился и с сомнением посмотрел на Ингрэма.
  - Есть одна простая клятва, которая точно сработает так, как нам нужно.
  - Отлично? - улыбнулся Ингрэм его серьезному виду.
  - Она тебе не понравится. - Ороро мрачно пожевал нижнюю губу. - Это клятва хозяина и слуги.
  Ингрэм ощутил, как дрогнула и сползла с лица улыбка. Ороро тут же зачастил:
  - Я не свяжу твою волю, ничего такого! Ты даже сам сможешь избавиться от нее в любой момент - провести по ней ножом, к примеру, как сделал с той ловушкой! Просто в нужный миг ты сможешь призвать меня, как сам и предлагал!
  Ингрэм подозрительно смотрел на него.
  - Я больше не знаю клятвы, которая связала бы мага и пустого! - отбивался от его безмолвного упрека Ороро. - И ты можешь не избавляться от нее, ну, когда мы отправим меня в Нижний мир. Если вдруг тебе понадобится помощь или защита, я...
  - От чего ты собрался защищать меня? - Ингрэм почти расхохотался. - Мы ведь все это затеяли, чтобы поскорее отправить тебя в Нижний мир. Ты, правда, думаешь, что после того, как нам это, наконец, удастся, я призову тебя сюда? А обратно что? Опять будем год Двери искать?
  Ороро потемнел лицом, но продолжил:
  - Если я смогу найти способ открывать нужные Двери в любой момент, я смогу спокойно переходить из Нижнего мира в этот. Я уже думал об этом. Я ведь могу находиться здесь, в Срединном мире. Возможно... - Он осторожно посмотрел на Ингрэма и уверенно сказал: - Раз так, то, возможно, я буду искать способ снять проклятие с моего народа.
  - Тебе не приходило в голову, что теперь, после этих слов, мне следовало бы задуматься и прикончить тебя? - тихо поинтересовался Ингрэм. - Чтобы тэйверы никогда не сняли проклятие и так и оставались в Нижнем мире?
  Ороро помотал головой и бесхитростно заявил:
  - Я все еще жив и здоров лишь благодаря тебе, а значит, ты и дальше не станешь меня убивать. Просто с помощью этой клятвы я смогу почувствовать, в порядке ты или с тобой что-то случилось. Я смогу вернуться сюда и помочь.
  - Помочь с чем? - воскликнул обескураженный Ингрэм. - Огород перекопать? А по-другому поводу вызывать не буду, даже не думай. - Он сделал предостерегающий знак рукой, не давая Ороро ни слова вставить. - Нет, нет. После всего, когда я, наконец, от тебя избавлюсь, я тут же перечеркну клятву, и ты сделаешь то же самое, понял?
  - Да, да. - Ороро негодующе засопел. - Хорошо.
  Ингрэм удовлетворенно кивнул.
  - Так, что мне нужно сделать?
  Ороро засуетился. Подбежал к очагу, выудил уголек и принялся чертить прямо на полу таинственные символы.
  - Встань в круг, вот сюда.
  Ингрэм послушно встал, куда было велено. Ороро деловито оглядел проделанную работу, подумав, добавил еще один символ, стер другой.
  - Вроде все верно сделал... погоди-ка...
  Ингрэм против задумался над тем, что могло бы с ним статься, если бы Ороро ошибся. В конце концов, тот закончил, оттряхнул ладошки и подбежал к своему уголку. Вырвал из учебника один из чистых листов сзади, вывел угольком какой-то символ и, примчавшись обратно, встал в круг напротив Ингрэма.
  - Дай свой нож и протяни правую руку.
  Ингрэм подчинился. Ороро прижал между крупными шрамами на его запястье острие ножа.
  - Здесь я напишу кровью свое имя на языке богов. Будет немного больно. Но перед этим ты должен будешь сказать: "вверяю свою жизнь моему господину".
  - Ах ты мелкий вредный... - пробормотал Ингрэм.
  - Я тоже должен буду сказать свою часть клятвы, - продолжил, насупившись, Ороро. - А ты напишешь свое имя на моей руке. Оно вот так должно выглядеть, - Ороро протянул ему лист бумаги, и Ингрэм, удивленно оглядев свое имя на языке богов, согласно кивнул.
  Тэйверенок сосредоточился, напрягся, на лбу его выступили капельки пота. Начерченные символы засветились фиолетовым свечением. Ороро обнажил левую руку и ножом медленно вывел на предплечье какой-то символ, похожий на рамку. Побежала черная кровь, закапала на пол. Ингрэм встревожено смотрел на Ороро, но тому словно совсем не было больно. Серьезный и немного побледневший, он кивнул, и Ингрэм торопливо проговорил нужные слова. Ороро обмакнул палец в своей крови и медленно начал чертить символ на его запястье. От неожиданной жгучей боли перед глазами все потемнело. Ингрэм едва не отдернул руку, едва сдержал крик. Рука тряслась, а Ороро так ее сжимал, что пальцы онемели. Наконец, он вывел последнюю черточку. В его широко раскрытых испуганных глазах плясало фиолетовое пламя. Ингрэм мимоходом удивился, как же оно не спалило весь дом - вон его сколько кругом. Рука по ощущениям превратилась в раскаленное полено. Ороро открыл рот, что-то сказал. Ингрэм не расслышал. Ороро испуганно позвал его - Ингрэм прочитал свое имя по губам.
  Он должен сосредоточиться и закончить формировать клятву, но, шмак, он даже не предполагал, что это будет настолько больно! Трясущейся левой рукой он выхватил нож у Ороро, кое-как скользнул лезвием по ладони горящей правой, и по пальцам потекла обильная кровь. Стиснув тонкую руку Ороро, он начал выводить свое имя внутри надрезанной уже рамки - куда ему торопливо указали. Это стоило неимоверных усилий: не делать резких движений, в точности повторить рисунок. Некоторые черточки все равно вышли за края, и Ингрэм вконец отчаялся. Перед глазами все потемнело, он качнулся, а потом открыл глаза и обнаружил себя лежащим на полу неподалеку от места ритуала клятвы.
  - Ну наконец-то! - заметил его пробуждение обеспокоенный Ороро. Он торопливо смыл последние нарисованные углем символы, плюхнул тряпку в ведро и поспешил к Ингрэму. - Как себя чувствуешь?
  Повертев головой, он подскочил к столу и осторожно принес Ингрэму кружку с горячим травяным напитком.
  - Не знаю, - честно признался Ингрэм.
  Он обнаружил, что был накрыт одеялом, а под головой лежала подушка. Посмотрел на свою перевязанную ладонь, на запястье. Между старыми шрамами теперь был новый - черный, словно въевшаяся под кожу маленькая картинка. Ингрэм поддел его ногтем, поморщился от боли.
  - Не трогай, - предостерег Ороро.
  Он протянул кружку и показал на свою отметину на левой руке. Символ был поразительно ровный и идеально уместившийся внутри рамки, хотя Ингрэм припоминал, что рисунок вконец измазался.
  - Это - твое имя на языке богов. Обычно клятву хозяину пустые слуги приносят на специальной книге. В ней заключается письменный договор, а после хозяин и слуга пишут кровью свои имена. На руках же обычно заключают клятву с магом-рабом - но я ее плохо знаю и не уверен, что она подошла бы нам. Мы опустили многие пункты в нашей клятве, наверное, потому-то тебе было больно, - извиняюще пробормотал Ороро.
  - Главное, чтобы все сработало, - ответил Ингрэм, глотая горячий чай.
  - Сработает, - уверенно сказал Ороро. - Тебе нужно лишь капнуть кровью по клятве. Я почувствую, что ты призываешь меня и благодаря этой метке, - он указал на рамочку, - смогу к тебе перенестись. Если хочешь, можем испытать.
  Он протянул Ингрэму нож, а сам вышел наружу. Ингрэм, вздохнув, сделал маленький надрез на пальце и провел выступившей кровью по клятве. Вздрогнул от неожиданного хлопка рядом с собой. Слабый фиолетовый дымок вокруг возникшего словно из воздуха Ороро быстро рассеялся. Ороро самодовольно улыбнулся. Ингрэм, качая головой, продолжил пить свой чай.
  Пока он окончательно приходил в себя, Ороро разбирал принесенные Мэриэль заказы. Ингрэм показал ему, как вырезать фигурки для токи-токи, и оставил Ороро ими заниматься, а сам вытащил на крыльцо старое меховое одеяло, достал рогатку, устроился поудобней, закрыл глаза и сосредоточился.
  Едва рогатка возвестила о Двери, он подхватил сумку, оружие и снегоступы и поспешил к месту, на которое она указывала. Испытывая смешанные чувства облегчения и разочарования, обнаружил Дверь, ведущую в другие земли Срединного мира. Дверь, словно раскрашенная старыми красками, уже таяла, уменьшалась. Но прежде, чем она исчезла, в крохотную уже совсем прореху юркнул маленький зверек, которого Ингрэм не успел толком рассмотреть.
  "Вот так и появляются животные наших краев - в чужих, - подумалось ему. - А какой-нибудь пьяница или тупица шагнет вот в такую Дверь, и поминай как звали. Хорошо еще, если очутится неподалеку от поселений, где ему смогут помочь. А если в Диких землях? Или в воду канет? И ни бережка, ни лодчушки рядом?.."
  Он поежился. В своих странствиях он вдоволь наслушался страшных историй, в которых герои попадали через Двери в жуткие места. Не хотел бы он оказаться одним из них.
  
  ***
  
  Следующие несколько недель протекали мирно и неспешно. Таинственных исчезновений больше не было, и Хорей не стал вызывать Ищеек, но и свои сумасшедшие домыслы об убийце не оставил.
  - Затаился он, как пить дать, не дурак же. Это вот, - Хорей указал на обедавших в таверне Синих Стражей, которые приехали из Бриена с ежегодным обходом, - это вот они дуралеи.
  С тех пор, как прокляли тэйверов, в большом мире происходили серьезные перемены, которые медленно, с большим запозданием добирались до их отдаленных уголков. Так вышло и с указанием обойти все поселения людей - провести перепись населения, назначить новые порядки в доме старейшин... О приезде Синих Стражей было известно заранее, и хранитель деревни Хорей с ног сбился, готовясь встретить их должным образом. Также он изложил на бумаге свои мысли и предположения о пропажах людей. Будучи магом, отличившимся в войне, он был уверен, что Синие Стражи доверятся его чутью и немедленно что-то предпримут. Но надежды его не оправдались.
  - Одного убийцу поймать не могут, - брюзжал он.
  - А ты бы поймал? - спросил Ингрэм, отпивая сидр из своей кружки.
  - Я бы поймал, - подтвердил Хорей. - Столько работы же провернул! Расспросил людей, места исчезновения определил, даже кое-какие улики нашел. Работал ведь с Ищейками на войне, те даже остаться меня с ними просили да пройти обучение в человеческой Цитадели - сказали, подсобят, и меня туда без обучения в академии возьмут, пусть я лишь школу окончил.
  - Чего же не согласился?
  - Мне и здесь хорошо. - Хорей хохотнул. - Оно, конечно, важное дело, маги Цитадели - это, скажу я тебе, достойнейшие существа. Сильные, мудрые, насквозь все видят, аж страх берет и чувство собственной ничтожности. Далеко мне до них, вспыльчивый я, но обещались Ищейки, что это исправится после знаний, которые я там постигну. Но что-то мало мне в это верится, - пробурчал Хорей. Глотнул еще пива и сыто рыгнул. - Да и куда я от своих детишек и женушки?
  - Так чего же эти маги Цитадели не помогали в войне против тэйверов? Раз такие сильные и достойные? - насмешливо поинтересовался Ингрэм.
  - Потому и не встревали, что достойные. Цитадели тэйверов и ниргенов также не участвовали в последней войне и других конфликтах. После их наглухо страшными заклятиями запечатали, чтобы ходу туда посторонним не было. Уничтожить побоялись, да и другие Цитадели - шэйеров, уркасов, да нашей - воспротивились. Знают они то, что нам неведомо, мысли, неподвластные нашему уму, занимают их. Скажи вот, к примеру, что такое жизнь?
  - Я живу. - Ингрэм пожал плечом. Отсалютовал ему своим сидром. - Сижу со своим лучшим другом в лучшей таверне в мире, пока наши дети спорят, кто лучше колдует снежные фигуры. Согласись, Ороро в этом весьма опережает Анн, - не удержался он.
  - Вот еще, - проворчал Хорей. - Ну, может немного. Шмак, да ты учишь его вырезать из камня и дерева! Он должен был чему-то научиться! К тому же твой сын! Яблоко от яблони! - Он расхохотался. - Все же интересно, кто была его мать... Может, я ее знаю? Такой талантливый маг от союза пустого и волшебницы мог получиться, только если она была очень одаренной.
  - Прости, я не могу назвать ее имя, - твердо сказал Ингрэм. - Мы уже говорили об этом.
  - Как знаешь, - протянул Хорей.
  Ингрэм, чувствуя его подозрительный взгляд на своем лице, посмотрел в окно, нахмурился.
  - Кстати, темно уже, домой пора идти.
  - Ты так и не ответил на мой вопрос о жизни, - обиделся Хорей.
  - Я ответил.
  - И это был весь твой ответ?!
  - А чего ты хотел?
  - Действительно! Ха! Другого от тебя и не ожидалось.
  - От меня? - Ингрэм не знал, возмутиться или пропустить мимо ушей столь явное пренебрежение. - Да спроси любого, каждый тебе ответит! Что за глупый вопрос? Жизнь - это когда дыхание, солнце, близкие. А смерть - это конец всему этому. И нет там ничего - одно забвение.
  - Религия не этому учит.
  - Чья религия? Наша внушает одно, шэйеры верят в другое, тэйверы в третье, и это я еще не знаю, что думают о смерти уркасы, ниргены, жители моря... А узнаю правду, лишь когда сам умру, а до этого - не верю я во все то, во что заставляют нас уверовать дрожащие от старости идиоты, живущие на пожертвования верующих.
  - Не богохульствуй. - Хорей покачал головой.
  - Ну а сам ты не так думаешь?
  Ингрэм в запале вскочил с места, невольно привлекая к себе внимание других посетителей. Синие Стражи насторожились. Он заметил движение за их столом и велел себе успокоиться. Мысленно отругал себя и сел на место.
  - Я всего лишь пытался сказать, что мудрецы мыслят иначе, чем мы. - Хорей примирительно протянул к нему руки. - Магия позволяет заглянуть за пределы разумения, а так как у некоторых магов ее немеренное количество, они видят дальше.
  - Тебя послушать, так все упирается в количество магии, - буркнул Ингрэм. - Будь это так, величайшими мудрецами были бы Хранители Вершин. Будь это так, то все пустые были бы безмозглыми тварями, которые питаются падалью, поскольку разума у них не хватает сообразить на обед. Вот нет у меня магии, так ты считаешь меня глупцом?
  - Пожалуй, в каких-то вопросах ты дашь фору всем мудрецам вместе взятым. - Хорей расхохотался. - Именно из-за того, что магии в тебе нет, и не затуманивает она тебе мысли вседозволенностью. Все маги отчасти нахальны и самодовольны.
  - Я вижу, - пробормотал Ингрэм. Издевательски сложил пальцы в шэйеров жест мира и вздернул средний палец вверх. - Ой, не удержал, прошу вашего великодушного прощения, господин маг, и рассчитываю, что вашей магии достаточно, чтобы углядеть пределы значения этой воистину случайной выходки.
  Хорей расхохотался так, что затрясся стол и заплескались напитки в кружках. Вскоре Ингрэм распрощался с ним и нашел Ороро на улице, играющего с другими ребятишками. Поприветствовал кинувшуюся к нему Анн. День ее поступления в магическую школу неумолимо приближался, и вместе с тем росли настойчивые расспросы Хорея, уклоняться от которых становилось все сложнее. Ороро ростом уже доходил Ингрэму по плечо и слишком выделялся на фоне своих приятелей. Проблемы громоздились одна на другую, конца-краю им не было видно, а Дверь в Нижний мир все не находилась.
  
  
  Дневники Гета
  
  Похоже, каждый вечер, что я здесь нахожусь, будет скрашен компанией вишневой настойки.
  Ингрэм только что ушел, спустился с нашего чердака, вернулся в дом, оставив меня пялиться в ночное небо одного.
  Его подружке пятнадцать, так что они решили подождать три года, прежде чем пожениться. Дельная мысль, авось к концу этого срока они расстанутся, и Ингрэм образумится. Так ему и сказал. Не мог же он обидеться на меня за мою честность? Право же, это глупо. Он прекрасно знает, что я желаю для него самого лучшего, он просто сам запутался, застрял в этой шмаковой глуши, окруженный глупыми ограниченными людишками, и сам постепенно глупеет и даже этого не осознает, ох, как я зол, как зол, но я должен быть спокоен и терпелив, чтобы вернуть замутненный гормонами ум Ингрэма на верный путь.
  Между делом он как бы ненароком поинтересовался моей дружбой с Мэриэль. Не знаю, что он ожидал услышать, но выглядел разочарованным.
  Уж лучше бы он за ней приударил (пусть у них большая разница в возрасте, но видели бы вы Ри! эта рыжеволосая бестия действительно может свести с ума), мне было бы спокойней, я доверяю ей, а ту девицу совсем не знаю, к тому же мне не нравится, что она из богатой семьи и будет (вместе со своими родственниками) попрекать Ингрэма за то, чего он не сможет ей, избалованной глупой девчонке, дать.
  Мне кажется, гнев затуманивает мой разум. Нехорошо. Я выношу суждения прежде, чем знакомлюсь с фактами - что всецело осуждаю. Быть может, девчонка не так плоха?..
  Голова кругом от всей этой ситуации. Очевидно, что я огорошен и ошарашен, который день не могу смириться с положением дел, я возмущен и хочу бунтовать.
  Помню, как гостил здесь на зимних каникулах, и Ингрэм (ему тогда было девять) как-то вернулся домой с синяками. От моих расспросов отмахнулся, но выглядел грустным и задумчивым, и мне стоило немалых усилий его развеселить. Это повторилось еще раза два, и лишь перед самым своим отъездом я узнал от Ри, что он лез драться с мальчишками за то, что они оскорбляли меня, называли юродивым и чудаком. Конечно же, их было больше, и они его побили.
  Тогда я был так же зол, как сейчас, и едва не наворотил делов.
  Я думал, что перерос это, что обладаю спокойствием и здравомыслием шэйеров, но вот Ингрэм отказывается напрочь от уготованной ему великой участи (пусть и в моих только мыслях - по здравому рассуждению он не обладает какими-либо выдающимися талантами, но это не делает его в моих глазах менее выдающимся, так что позвольте мне обмануться в светлых грезах хоть на миг!), и я злюсь бессильной глупой злостью - бессильная и глупая она, потому как в отличие от того случая мне не на ком ее выместить (да и разумного повода тоже нет...), точнее, есть на ком, но последствия могут быть плачевными, и Ингрэм этого мне не простит.
  Надо помириться с ним. Попрошу, чтобы познакомил со своей девушкой. После сходим в Поле выпить чего крепкого, проведаем Ри и будем дрыхнуть на сеновале, чтобы не будить родителей и сестру.
  
  
  Глава 12
  
  Ингрэм заканчивал работу над литым бочонком для магической эссенции, когда рука вдруг соскочила, и резец скользнул в его правую руку между пальцами. Ингрэм шарахнулся, отдергивая ее, и в ужасе уставился на две половинки трясущейся ладони, которая всего мгновение назад была целой. Попытался собрать вместе, пальцы расходились, шевелились сами собой, торчали обломки кости, стремительно лилась кровь. Весь мир оборотился одной оглушительной болью, и пульсировали в ней две мысли - как можно быстрее остановить хлещущую кровь, и что он может лишиться руки.
  Спотыкаясь, ударяясь и опираясь плечом о стену, придерживая раненую руку, Ингрэм с трудом выбрался из мастерской. Хлынувший навстречу свежий воздух немного привел в себя. Кормивший недавно родившегося козленка Ороро обернулся к нему и уронил бутылочку.
  - Моя рука, - процедил Ингрэм, слыша свой голос словно из далекого колодца. - Угораздило же.
  Он, пошатываясь, поспешил в дом. Ороро, помедлив, кинулся за ним.
  - Что сделать? - сглатывая, спросил он, глядя круглыми, наполненными слезами и страхом глазами. - Я не силен в целительстве, Ингрэм, что же мне делать?!
  Ингрэм не отвечал - не до того было. Одной рукой он лихорадочно рылся в сундуке с настойками, пахучими целебными мазями и растворами. Кровь залила одежду, пол и останавливаться не спешила. Сжать края раны, соединить разрубленную ладонь не представлялось возможным - Ингрэм даже дотронуться до нее не мог, боялся, что потеряет сознание от боли. Наконец, он нашел необходимое. Зубами раскупорил нужную склянку, вылил содержимое на руку. Жидкость зашипела, руку обожгло так, будто он засунул ее в огонь и удерживал там. Ингрэм не помнил, заорал или нет. Его трясло и выворачивало, мир завертелся, кажется, он даже стукнулся лбом об пол и услышал в отдалении, будто сильно хлопнули дверью. Он знал, что это состояние длилось совсем недолго, хотя для него тянулось длинными минутами. Он задышал медленней, успокаиваясь. Ошпаренная остановкой крови рука мелко-мелко дрожала. Ингрэм сглотнул скопившуюся во рту кислую слюну, кое-как сел на задницу, внимательно рассмотрел распиленную между безымянным и средним пальцем ладонь. Потрогал левой рукой - не больно, раненая рука будто онемела. Попробовал пошевелить пальцами. Слушался только большой. Не давая себе расклеиться, Ингрэм полез в сундук за бинтами. Перед глазами плыли разноцветные пятна, уши словно заложило. Действие кровоостанавливающего зелья заканчивалось через несколько минут, за это время нужно было успеть хорошенько перевязать руку и поспешить в деревню, где ему бы помогли.
  - Ороро, - хрипло, с трудом выговорил Ингрэм. Откашлялся. - Ороро! - Не дождавшись ответа, он медленно огляделся, поискал его мутными глазами. Но Ороро исчез.
  
  ***
  
  Он перевязал руку, глотнул несколько зелий, которые помогли бы ему продержаться по дороге в деревню, запасся еще парочкой склянок с кровоостанавливающим и поспешил в дорогу. Он не успел далеко уйти от дома, как ему встретились запыхавшиеся Ороро в человеческом облике и Анн. Ингрэм ничего понять толком не успел, как уже очутился дома в постели, а его рукой занялись.
  - Вот так, все хорошо, - тоном своей матери, проворковала Анн, сделав последний узелок на бинтах. Поправила ему подушку и поднесла кружку к его губам. - Попей, это целебный настой. Через два дня уже совсем поправишься.
  - Еще бы, - хмыкнул Ингрэм, с удовольствием пользуясь ее заботой. - От таких пустяков было бы глупо помереть.
  - Не храбрись, это не пустяковая царапина.
  - В первый раз такое. Всегда работал аккуратно, а тут...
  - Со всеми бывает, да ты и сам почти управился, я, по правде, не ожидала - Ороро мне такого нарассказывал, что я думала, что ты руку себе отрубил и лежишь, умираешь.
  Они рассмеялись. Ороро, все это время беспрекословно выполнявший ее указания, стоял рядом, мрачно насупившись, и молчал.
  - Меня не напугать страшными ранами, - прихвастнула Анн. - Я и маме помогала, когда на деревню нападали, когда я еще маленькой была. Каких только ран не насмотрелась! А вот Ороро испугался.
  - Вовсе нет!
  - Испугался-испугался! Трусишка!
  - Я... - Ороро хватал ртом воздух и краснел. - Я просто не силен в магии исцеления!
  - А ведь это самое важное, что нужно первым делом изучить, - нравоучительно изрекла Анн. - Ты вроде такой способный, а элементарного не умеешь, как же это мать тебя не научила?
  Ороро покраснел еще сильнее, черные глаза его вспыхнули злостью.
  - Я так и не понял, почему Ороро привел тебя, - поспешил вмешаться Ингрэм, - а не твою мать или Мэриэль, или...
  Анн со смешком посмотрела на Ороро и пожала плечом.
  - Взрослых все равно дома не было. Отец по делам уехал, мать позвали соседи - кто-то опять рожает. Очень много детей появилось, прям беда. - Она оперлась кулачками о бедра и вздохнула утомленно, совсем по-взрослому. - Меня оставили за домом и братишкой присмотреть.
  - Ты оставила Борея одного? - От удивления, Ингрэм привстал с кровати.
  - Да нет же, он на крыльце спит.
  - На крыльце, - тупо повторил Ингрэм.
  - Маленький Бо спит рядом с козленком, они оба - как маленькие козлята, - фыркнула Анн. - Такие милашки! Нет, Ингрэм, не вставай, нууу! - заныла она, когда Ингрэм, не обращая на нее внимания, все же встал.
  Он внимательно осмотрел аккуратную повязку, которую наложила Анн. Повязка была добротная, пропитанная приятно пахнущей мазью. Такой в его запасах не водилось, наверное, с собой принесла.
  Отпивая горький настой из кружки, он наблюдал, как Ороро и Анн прибирают последние следы устроенного беспорядка. Там и сям лежали куски окровавленных тряпок, бинты, ошметки ниток - Анн магией исцеления срастила кости и мышцы, сколько смогла, зашила рану, наложила шину. Ингрэм знал, что нельзя часто использовать целительную магию, иначе тело перестанет само восстанавливаться. Он помнил, как часто его исцеляли на войне, но смолчал - лишь поблагодарил Анн за помощь.
  - Ингрэм, впредь будь осторожней, - напутствовала она, собираясь возвращаться домой. - Когда вырасту, выйду за тебя замуж и буду за тобой приглядывать и лечить, а пока, пожалуйста, не вздумай помереть.
  Обалдевший от ее заявления Ингрэм прикусил губу, чтобы не расхохотаться.
  - Я провожу тебя, - вызвался Ороро.
  Анн неуверенно посмотрела на него и кивнула. Взвалила на спину сосущего палец младшего брата и замотала края сумки-косынки на груди. Грудки у нее были маленькие, почти незаметные, а сама она - только наливалась девичьей зрелостью. Личико еще было по-детски круглое, плотная ладная фигурка только начинала становиться по-подростковому угловатой, движения ее были быстрыми, но плавными, как в танце. Большие синие глаза с длинными черными ресницами взирали на мир с любопытством и радостью, на Ингрэма - с теплом и любовью. Чертами лица она переняла лучшее от отца и матери и обещала вырасти в красивую девушку. Ингрэм невольно представил себя и Хорея через несколько лет брюзжащими стариками, с пристрастием проверяющими очередного ее кавалера на то, достоин он Анн или нет. Ингрэм улыбнулся ей, посмотрел на Ороро, чтобы похвалить его за предложение проводить. Ороро быстро отвел взгляд и опустил голову. Видимо, все еще был удручен случившимся.
  - Я думаю, вам обоим лучше бы пойти со мной в деревню, - сказала тем временем Анн. - Ингрэм ведь все равно не послушается и будет руку напрягать. Боюсь, как бы с ней проблем не возникло.
  - Наведаюсь на днях к ведьме, чтобы руку проверила, - отозвался Ингрэм. - Да все будет в порядке. Меня ведь вылечила такая замечательная волшебница.
  - Ты, правда, так думаешь? - заволновалась Анн.
  - Ты станешь сильней и умней своего отца. Я не сомневаюсь.
  И он действительно в эту минуту не сомневался. От отца Анн унаследовала магическую мощь, а от матери - проницательность и незаурядный ум.
  "Когда ты вырастешь, - подумал Ингрэм, - вокруг тебя будут виться парни, начиная от бедных сынков сапожников, заканчивая отпрысками знатных людей. А я буду тем, за кого ты собиралась замуж несколько лет назад".
  Анн зарделась от удовольствия. Крепко обняла его, отвернулась и поспешила домой. Ороро, помедлив, зашагал за ней. Они шли вместе, бок о бок, но на расстоянии, не соприкасаясь руками. Уверенные, решительные дети. Анн обернулась лишь раз, помахала ему рукой, а потом звонко рассмеялась на слова Ороро. Что он ей сказал, Ингрэм не знал. Он поискал взглядом козленка, подозвал к себе - забрать на ночь в дом, чтоб не замерз. Козленок неуверенно просеменил к нему на тонких ножках. Ингрэм почесал его за ушком и посмотрел на раненую руку. Ту самую, на которой Ороро написал свое имя на древнем языке. Внутренне похолодел - повязка на запястье была другой. Анн наложила новую, а значит, все видела. Она могла догадаться... Нет, она ведь не знала еще языка богов - тому в школах лишь обучали. Но она могла заинтересоваться, нарисовать по памяти и спросить отца... Ингрэму вдруг стало зябко, будто кто-то положил ему за шиворот кусочек льда, и тот скользнул вниз по позвоночнику. Он внимательно оглядел руку, шевельнул пальцами. Пальцы послушались, все пять пальцев. Он попробовал сжать их в кулак, но пришлось остановиться. Спокойней, сказал он себе. Если наврежу руке, это замедлит исцеление, а значит - замедлит поиск Двери. И без того пара дней точно будет насмарку. Нужен хороший отдых, чтобы восстановиться.
  
  ***
  
  Ороро по дороге был немногословен и совсем на нее не смотрел, даже когда она ахнула от восторга и громко умилилась, увидев семейство хохлатых куряток на полянке. Должно быть, совсем испереживался за Ингрэма, и немудрено - она и сама чувствовала бы себя жалкой, если бы умела столь многое, а в исцелении не соображала. Анн умилилась и этому, правда, в мыслях - чувствительный гордый Ороро точно не вынес бы, вздумай она сказать это вслух.
  Настроение было таким хорошим, приятно ощущалось в груди удовлетворение от удачного исцеления и помощи Ингрэму, яркое солнце, выглядывающее из-за крон деревьев, обдавало кожу теплом. Довольная Анн мысленно обдумывала случившееся, чтобы после рассказать отцу - каждый вечер они обсуждали, что она сегодня колдовала и как по-другому можно было бы сделать в следующий раз. У Ороро, конечно, нет такого наставника, да и мать умерла... Анн обдало чувством стыда за те свои жестокие слова. Она даже не подумала в тот миг, объятая торжеством за то, что перегнала Ороро в их неофициальном соревновании. Он, должно быть, сильно обиделся на нее, потому и молчит. Анн замялась, пытаясь подобрать слова извинения.
  - Если хочешь, я могла бы научить тебя магии исцеления, - неуверенно предложила она. - В следующий раз, когда Ингрэм опять поранится, ты сам сможешь его вылечить.
  Ороро остановился. Анн замедлилась, обернулась к нему, открыла рот, чтобы извиниться за те слова о его матери, как он вдруг неожиданно быстро подскочил к ней и резко толкнул.
  Не ожидавшая этого Анн ударилась о дерево боком, едва успев уберечь спину, на которой находился братишка. Разбуженный Борей раскричался.
  - Ты чего?! - Анн испугалась и тут же разозлилась.
  Прибежал в деревню - белый, как мел, перепуганный, как трехлетка, весь в слезах, едва слова мог вместе связать, а теперь вдруг кидается на нее, будто она Ингрэма не исцелила, а еще хуже ему сделала! Сам все время смеялся над заклинаниями, которые она учила - дескать такие глупые, детские, никчемные, а сам даже заклинания исцеления не умеет наложить! Маленький неблагодарный хвастун!
  Ороро тем временем с перекошенным лицом стремительно подскочил к ней. Вдруг что-то затрещало, он как-то странно дернулся, и неожиданно два огромных крыла вырвались за его спиной. Онемев от ужаса, Анн смотрела, как белая кожа Ороро стремительно становилась черной. Она слабо мерцала от пробивающихся сквозь кроны деревьев солнечных лучей, словно дорогая парчовая ткань. Ороро взмахнул черной когтистой рукой, и лишь хорошая реакция и быстрота спасли Анн и ее брата. Она успела отскочить, и когти разорвали лишь узел косынки на груди. За спиной шмякнулся на землю кулек с Бореем. Он истошно завопил на весь лес. Их могли услышать и прийти на помощь! Превратившийся в монстра Ороро замялся между ним и Анн, и этой заминки хватило, чтобы Анн опомнилась и прошептала заклинание силы, которому обучил ее отец - все потом, все мысли потом, надо скорее бежать прочь, пока монстр отвлекся! Монстр, издав злобный рык, бросился на ее братишку, который громко ревел, весь красный и мокрый от слез.
  - Заткнись! - рявкнул он и замахнулся когтистой лапой.
  Анн немедля использовала свою новоявленную силу, синим магическим огнем охватившую ее тело, - подскочила между ними одним прыжком и ударила его в ответ, как учил отец. Удивление мелькнуло в глазах монстра. Удар пришелся вскользь - он успел увернуться и тут же молниеносно напал на нее. Анн перехватила его руку, подставила ногу и, используя вес его же тела, с размаху перекинула через спину. Монстр рухнул на землю, распластался на огромных крыльях, которые через мгновение затрепетали. Невероятно гибкие, сильные кожистые крылья пытались сомкнуться вокруг нее, словно кокон. Анн едва успела отскочить, заметила большую дыру на одном крыле. Шипя себе под нос ругательства, монстр медленно поднялся, и от ненависти и злобы в его глазах, от пылающей фиолетовым огнем неистовой магии Анн отшатнулась. Монстр взмахнул могучими крыльями и рванулся к ней. Анн, собрав огромную силу в руке, размахнулась для своего любимого удара.
  Монстр раскромсал ее магию легко, словно сжал сухие листья в кулак. Перехватил ее руку, стиснул шею и торжествующе оскалился ей в лицо. Его длинный хвост яростно подметал землю, крылья встопорщились, затмевая деревья и небо. Большие черные глаза не отражали ничего. От его магической мощи становилось тяжело дышать. Она обволокла Анн в мгновение ока, не давая ни пошевелиться, ни что-нибудь придумать. Лишь одна мысль бесперебойным молоточком отчаянного нежелания верить отстукивала в ее голове - этого не может быть, это дурной сон, о, хоть бы он поскорее закончился!
  Тут монстр с дикой силой швырнул ее прочь, Анн врезалась спиной о широкий ствол дерева и медленно, одной сплошной белой болью, не чувствуя ног, сползла с него вниз. Что-то хрустнуло. То ли дерево, то ли спина, то ли все вместе. Она долго не могла вдохнуть, воздух лишь сипло выходил изо рта вместе с пузырьками крови. По лицу стремительно катились слезы и крупные капли пота, из носа бежала теплая кровь, перед глазами все плыло, а проклятый монстр медленно приближался к ней, торжествующе скалясь своей победе, упиваясь своей властью. Он приближался к ней, чтобы закончить начатое - ей стало это кристально ясно. Она тщетно пыталась отползти, но тело не слушалось - волочились бесполезные ноги да надламывались трясущиеся руки. Она не сразу услышала, что в лесу стало тихо, а услышав, вспомнила о братишке. Что с братишкой? Что с... Она никак не могла вспомнить его имя, свое-то не помнила. Под кровоточащими уже ногтями забилась земля, трава - Анн насилу пыталась уцепиться за нее, словно это могло помочь подтянуться еще немного вперед. Монстр наклонился над ней и злобно зашипел:
  - Не смей смотреть на меня свысока лишь потому, что исцеление у тебя получается! Ты слабая и ничтожная, ты против меня никто! Да мы и без тебя справились бы, я просто испугался, что наврежу ему! А он так тебя благодарил!.. Это нечестно! И сказать ему не могу!.. И ты еще тут!.. Шмакова глупая девчонка! У тебя уже есть все, есть отец, не смей забирать моего!
  Он говорил и всхлипывал и яростно и уничтожающе смотрел на нее ничего не отражающими глазами, будто она была виновата во всех его бедах. Он схватил ее за плечи, проваливаясь в ее плоть когтями, накрыл ладонью ее голову, сжал до боли. Когти впились в кожу на ее голове, Анн чувствовала, как катится вниз по шее горячая кровь. Тэйвер потянул носом от ее виска вниз, по судорожно дергающейся шее, к выпуклыми ключицам, к сердцу, колотящемуся так же быстро, как сердечко попавшейся в ловушку птички.
  Анн вдруг вспомнила имя брата и удивилась, как это могла его забыть. Спустя секунду это чувство исчезло, а за ним - чувство бесконечной боли, с которой, как ей казалось, она жила уже всю жизнь. Исчезли все чувства - одно за другим. В пустоте, появившейся на их месте, она тонула быстро, не в силах сопротивляться
  Он остервенело кусал ее шею, вонзал руку раз за разом в ее развороченные внутренности, что-то оттуда доставал и, отрываясь от шеи, жадно им чавкал. Анн вздрагивала, чувствуя, как от нее отрывается очередная ее частица, чувствуя, что умирает. Она плакала, но даже моргнуть не могла - лишь продолжала дышать. Все медленней и слабей. Монстр наклонился над ней, хищным взглядом оглядел ее лицо. Последним, что она увидела, были его черные когти, приближающиеся к ее глазам.
  
  ***
  
  Он прожевал ее левый глаз, проглотил, тут же потянулся за вторым и продолжил пить кровь. Насытившись, он блаженно запрокинул голову к небу, пребывая в потрясающем умиротворении и сытости. Налитое силой и мощью тело чутко ощущало малейшие крохи движения: колыхание травинок, ползание насекомых, легкий звук шагов животных, колебания воздуха от крыльев птиц; видело в подробностях слои медленно плывущего облака, игру света в небесной синеве; слышало, как медленно стекает на землю кровь, кажется, даже биение чужих сердец. Мир вокруг казался необычайно ярким, пронзительно отчетливым.
  Ороро, прежде пребывавший в таком состоянии лишь ночью, удивленно огляделся и замер - уставший от бесполезных рыданий Борей лежал неподалеку и внимательно смотрел в ответ, посасывая большой палец. Ороро немного удивленно и растерянно посмотрел на изуродованное тело, которое ничем уже не напоминало Анн.
  "Эта надоеда больше никогда не будет меня донимать. Вот и отлично", - мелькнула в нем мысль затихшего Голода.
  Ороро посмотрел на свою руку, сжимающую слипшиеся окровавленные волосы, и испуганно разжал пальцы. Обезображенное, неузнаваемое тело упало безвольной куклой. Ороро содрогнулся, едва успел отвернуться, как его стошнило. Навернулись слезы, подступающая истерика заслонила мир перепуганными мыслями - как так вышло?.. зачем он это сделал? что делать теперь?! Он... он же не хотел такого! Анн помогла ему спасти Ингрэма! Конечно, она была нахальной и самоуверенной волшебницей, но временами с ней было интересней и полезней играть, чем с другими ребятами! Как так вышло, что теперь она...
  Ороро, часто громко дыша ртом, рискнул осторожно посмотреть в сторону безвольного тела, и вновь его едва не вывернуло.
  Боги, что теперь делать-то?..
  Все узнают, что он убил Анн и... и съел части ее тела...
  Он уже делал подобное с незнакомцами, живущими далеко и забредшими ночью в лес, - Голод настигал столь свирепый и неукротимый, что из-за него мог пострадать Ингрэм, потому пришлось искать способ его умаслить. Поскольку из-за этого сюда могли нагрянуть крупные неприятности, пришлось сдерживать Голод, как только можно: снимая силки и сети, Ороро украдкой ел часть добычи сырой; медитациям стал уделять более серьезное внимание и больше времени; старался не позволять гневу или страху брать верх - ведь это из-за них в тот вечер Голод впервые появился. Благодаря ему Ороро удалось спасти Ингрэма, но из-за него же он теперь странно менялся - он чувствовал - всем своим телом.
  Вот и сейчас он вышел из себя - и уступил Голоду. И одно дело было отдавать на откуп ему незнакомцев, совсем другое - Анн, которую он так хорошо знал!
  Вновь затошнило.
  Что с ним теперь будет, если все узнают?.. Если Ингрэм узнает?..
  Ороро задрожал, чувствуя, что рыдания вот-вот возьмут верх.
  Так, спокойно, спокойно, велел он себе. В мыслях это прозвучало так, как если бы это сказал Ингрэм. Реветь можно будет потом, дома, а сейчас нельзя тратить времени. Нужно что-нибудь придумать.
  Прежде он прятал тела людей, закапывая глубоко в снег, благо, в те дни непогодилось, что помогло замести следы.
  Ороро огляделся, поспешил, то и дело помогая себе крыльями, вглубь леса, подальше от тропы. Он держался в границах, отмеченных Ингрэмом, как безопасные от ловушек.
  Найдя укромное место у подножия огромного старого дерева, тэйверенок при помощи магии содрал большой пласт снега и земли. После вернулся за телом Анн и, сглатывая слезы, опустил его в получившуюся яму.
  - Прости... - жалобно пробормотал он. - Я... я не хотел, честное слово!
  Тяжело дыша, он смахнул в яму землю и снег - укрыл ими изломанные обескровленные останки. Постоял немного, опустошенный, потрясенный, и, опомнившись, поспешил к Борею, не забыв замести за собой следы. Осторожно взял его, вытянув руки. На него уставились знакомые большие синие глаза. Ороро поморщился, отвел взгляд, оглядел себя, протер обжигающим снегом лицо, окоченевшие руки, испачканную одежду. С потаенным страхом снял кольцо - никогда прежде такого не было, чтобы оборот сорвался, - немного подержал в кулаке и снова надел. Оборотился в человека и вздохнул от облегчения.
  Все хорошо. Все обойдется. И вообще, Анн сама виновата, разве мог он и дальше терпеть ее возмутительные насмешки? И раз она так сильна, как хвастала, что же не смогла дать ему должный отпор?
  Ороро взял Борея на руки и, чутко прислушиваясь и оглядываясь по сторонам, чтобы не наткнуться ни на кого, отправился в деревню. Добрался до дома Хорея, украдкой вошел через оставленную незапертой дверь, положил Борея в колыбель и помчался скорее домой.
  Ингрэм к его несказанному облегчению крепко спал. Ороро быстро переоделся, постирал грязные вещи и хорошенько умылся ледяной водой у родника. Его знобило, телу было жарко, как и всегда после подобных плотных перекусов. Запах крови Анн долго не хотел смываться, а может просто чудился. Закончив с делами, он взобрался на постель к спящему Ингрэму, тронул его за висок, проверяя на кошмары, неловко пригладил ему волосы и окончательно успокоился.
  Он дома. Все случившиеся неприятности остались далеко за закрытой дверью. Все хорошо. Точнее...
  Да кого он обманывал?! Все было хуже некуда! Анн не вернется домой, ее объявят в розыск, рано или поздно найдут останки! Хорей снова возьмется за те свои поиски, и в этот раз в их края уж точно придут эти страшные Ищейки, которых Ингрэм так боится!
  "Но зато Анн больше не будет меня доставать", - мстительно подумал Ороро. Вся такая расхорошая Анн, умная, красивая, замечательная волшебница, как сказал Ингрэм! Его-то он ни разу так не называл! Это было нечестно! У Анн было все, а она хотела себе еще больше и смеялась над ним!
  Ороро заметил трещину на ногте. Ногти теперь постоянно были длинные и острые - быстро отрастали, стоило их только погрызть или срезать. Ороро осторожно прокусил сильно торчащий кривой ноготь, выгрыз его, вытер пальцами рот и отправил откушенный огрызочек в полет.
  Ну и что, что он не умеет исцелять магией. Он - тэйвер, а их не просто так назвали высшим народом. Даже самый тщедушный тэйвер физически был сильнее и ловчее лучшего из низшего народа. Раны их затягивались быстро, скорость и реакции были на порядок выше, как и выносливость и запасы магии. Не нужна им никакая магия исцеления, ведь от смертельных ран она не поможет - на нее нужно время и концентрация, проще уж настойками целебными да эликсирами воспользоваться.
  Но Анн была права - он ничего не смог сделать, ничем не смог помочь Ингрэму. Рана его не была смертельной, но опасной, и настойки его могли закончиться прежде, чем он добрался бы до деревни. Что бы случилось с ним, не подоспей Анн вовремя?
  Ороро задрожал от этой мысли и отчетливо вдруг понял - Ингрэм тоже будет задавать вопросы. Он может сопоставить исчезновение тех людей и догадаться. Как же теперь вести себя с ним, чтобы он не понял? Ведь какими бы друзьями они ни стали в последнее время, Ингрэм был сильно привязан к Анн и ее семье. Несомненно, он будет на их стороне, если случится ему встать перед выбором.
  Вновь подступили горькие горячие слезы - от произошедшей оплошности, которую он не мог исправить и ни с кем разделить, от своего одиночества.
  Ингрэм тем временем шевельнулся, наполовину проснувшись.
  - Ороро? - хрипло позвал он. - Ты уже вернулся?
  Ороро только и сумел, что кивнуть.
  - Проводил Анн? Все хорошо?
  Ороро вновь кивнул и спокойным, самого себя удивившим голосом, сказал:
  - Да. Она велела напомнить тебе, чтобы завтра же шел в деревню, наведаться к ведьме.
  Ингрэм легонько хмыкнул, устроился поудобней, держа раненую руку у груди, и снова заснул.
  Ороро долго сидел у его изголовья, потрясенный и огорошенный произошедшим, и ловил изредка приходящие к Ингрэму кошмары.
  
  Дневники Гета
  Чувствую себя лишним, но не приехать на свадьбу Ингрэма не мог.
  К чести Лэни, она не бросила его даже после того, как родители пригрозили лишить ее наследства. Она забрала приданое от своей благосклонной бабушки и переехала к Ингрэму в Длинное Поле - в дом, унаследованный от нашей почившей год назад бабули.
  Они ждут ребенка и оба безобразно счастливы.
  Чувствую себя старым ворчливым брюзгой...
  Хорошо что привез с собой книги, чертежи и парочку механизмов... С нетерпением жду момента показать их Ингрэму. Его глаза все так же ярко загораются, стоит ему разузнать что-то примечательное, мне греет душу его любопытство и участие, скучаю по старым временам, но он - прежний (я хочу сказать, женитьба его не испортила), я - прежний, ничто между нами не изменилось (напротив, гостить в его доме лучше - спокойней и приятней - чем в родительском в глуши, а Лэни замечательно готовит и не лезет с глупыми разговорами лишь для того, чтобы занять чем-то неловкое молчание), и это, оказывается, было для меня так важно, что от накрывшего облегчения в момент осознания я чуть не прослезился.
  Да, думаю, я справлюсь с этим - что для Ингрэма теперь на первом месте всегда будет его дорогая жена. Судя по всему, он ничего не говорил ей о моих грубых словах, но мне все равно перед ней стыдно и неловко.
  
  
  Глава 13
  
  Побывав у ведьмы, которая проверила его руку и продала заживляющую мазь, Ингрэм купил сладостей и вместе с Ороро отправился к Хорею, чтобы еще раз поблагодарить Анн за помощь. Там он с удивлением узнал, что Анн пропала, а Хорей ушел на ее поиски, и поспешил рассказать Юки о вчерашнем. Ороро дополнил его рассказ тем, что проводил Анн до самого дома, и что она предложила остаться выпить чаю, но он отказался, так как беспокоился об отце.
  - Наверное, она что-то увидела и выбежала в лес, или вспомнила, что забыла что-то у тебя дома? - тонким ровным голосом предположила бледная Юки.
  Она крепко держала в руках спящего сына, а когда приходилось его все же отпускать, не сводила с него тревожных глаз.
  Ингрэм развел руками - Анн ничего у них дома не забывала, а единственный возможный свидетель ее таинственного исчезновения был слишком мал, чтобы говорить или чтобы в его неокрепший разум заглянули магическим образом - это могло обернуться страшными последствиями
  Покинув дом Хорея, они с Ороро направились к таверне Мэриэль. Оба были мрачны и погружены в свои мысли. Ингрэм терялся в догадках, что могло случиться с Анн. Ороро выглядел совсем уж растерянным и расстроенным, оно и немудрено - все же они с Анн, несмотря на частые споры, неплохо ладили.
  Купив продукты, они отправились домой прежде обыкновенного. Ороро даже устать толком не успел и хорошо себя чувствовал, сняв кольцо.
  После обеда Ингрэм, будучи не в силах усидеть на месте, решил вернуться в деревню - найти Хорея и помочь в поисках.
  - Может, что-то еще случилось? - допытывал он у Ороро. - Может, она вела себя как-то странно или, может, за вами кто-то по дороге следил?
  Неужели подозрения Хорея были верны, и в похищении людей действительно виноват какой-то мерзавец?
  Он мог напасть и на Ороро, с неприятным холодком подумал Ингрэм. Конечно, тот не сдался бы без боя и, несомненно, здорово удивил бы преступника своей истинной сущностью, но ведь и Анн была волшебницей не промах - Хорей обучал ее всему, что считал необходимым, а это включало в себя боевую магию и умение драться, из-за чего Анн недолюбливали деревенские мальчишки-хулиганы, которых она быстро ставила на место.
  Скорее всего, ее уже нет в живых иначе она дала бы о себе знать, хоть какой-то след оставила бы.
  - Я же все уже рассказал! - Ороро раздраженно дернул крыльями. - Я проводил ее с Бореем и поспешил домой! Сколько можно одно и то же повторять? Я никого и ничего не заметил, да и не до того мне было - я о тебе беспокоился и только и думал, как бы быстрее вернуться!
  - Ладно. - Ингрэм вздохнул и извиняюще потрепал его по голове.
  Действительно, чего это он до Ороро докопался? Тот и без этого взвинчен и напуган.
  - Оставайся дома и пригляди за хозяйством, - велел Ингрэм. Взял суму, оружие, с сожалением оставил рогатку. Какой бы прекрасной ни была мысль поискать с ее помощью Анн, сейчас он не мог этого сделать из-за треклятой раненой руки. - Я пойду, помогу Хорею, чем смогу, он там, должно быть, совсем с ума сходит.
  - Чего ему так дергаться? - недовольно спросил Ороро. - Наплодят еще детей. Слышал я, людишки аж много лет подряд могут это делать. У всех народов по два-три ребенка на семью, а вы, людишки, по пять-шесть разводите и даже на продажу выставляете!
  Ингрэм резко остановился.
  - В наших краях такое не принято - продавать своих детей! - в негодовании воскликнул он. - Хорей любил Анн больше всего в целом мире! Анн для него... его надежда, его гордость, ты не видел его лица, когда она появилась на свет!
  Он впился взглядом в растерявшегося Ороро, и это напомнило ему, что у тэйверов свои правила и понятия.
  - Скажи, у тебя ведь есть семья?
  - Ну, - Ороро пожал плечом, задумался, - мать умерла, когда я был совсем маленьким, а отец погиб во время сражения у гор Шауи, что на границе с Востоком, еще до моего рождения. У нас с Урурой разные отцы. Урура даже не знала, что наша мать решила меня родить, пока, ну, не оказалось, что она меня носит.
  - Вот как, - пробормотал Ингрэм.
  Почему-то ему раньше не приходило в голову узнать у Ороро подробней о его семье. О сестре своей тот часто говорил - к месту или нет, - но ни разу не упомянул отца или мать, и теперь Ингрэм с досадой ощутил ненавистное чувство неловкости и вины, хотя тэйверенок плакать совсем не собирался.
  - Обычно детей до пяти лет растят матери, - продолжал Ороро, - но обо мне заботилась сестра. Она не хотела отдавать меня в учебную группу, говорила, что сама меня всему выучит - такое дозволяется, тем более что сестра моя очень умная и высокого положения в нашем клане, - но потом вдруг передумала и отослала меня к другим тэйверятам, а потом нас отправили сюда, теперь вот думаю... - Ороро грустно вздохнул. - Шла ведь война. Она, должно быть, сделала это, чтобы меня сослать подальше, где безопасно, а я так обиделся на нее, даже накричал. Потом, правда, когда мы разговаривали по связи, она ничем своей грусти не выдала, но мне перед ней стыдно.
  Ингрэм на мгновение поразился его столь здравым суждениям, но Ороро всегда был довольно сообразительным и умел соотнести одно с другим.
  - Вот всегда так, - со слезами в голосе продолжал Ороро. - Сначала злюсь, а потом только понимаю, что не прав был, что не следовало.
  - Не казни так себя. Я уверен, с ней все в порядке, и ты сможешь извиниться, как только найдешь ее, - подбодрил Ингрэм, но Ороро погрустнел еще больше, а съежившиеся крылья совсем поникли.
  - Теперь те Ищейки точно придут сюда и найдут меня, - упавшим голосом сказал он. - Я так виноват, мне не следовало бежать к дому Анн и звать на помощь ее. Надо было найти кого-то из взрослых, но я так испугался и растерялся, а она была такой спокойной и сказала, что надо делать. Я даже не сам догадался заклинание силы использовать - до края леса на крыльях долетел. Если бы я позвал кого другого, если бы я...
  - Перестань, - прервал его Ингрэм.
  Слова Ороро отозвались в груди застарелой раной, напомнили о бесконечных мучительных вопросах, которыми он сам задавался несколько лет - и не находил ответа, и увязал в своей боли вины и сожалений все глубже. Одно исходило из другого, и этот круг невозможно было разорвать иначе, кроме как признать одну горькую вещь.
  - Можно гадать до бесконечности, что случилось бы, поступи ты иначе, но ты не можешь изменить прошлое, - твердо сказал Ингрэм, заставив Ороро посмотреть ему в глаза. - Ты лишь попусту будешь растрачивать свои силы, пытаясь исправить то, что невозможно. Единственное, что ты можешь - запомнить свои ошибки, и в будущем, если подобное повторится, ты вспомнишь это и сделаешь по другому.
  Глаза Ороро наполнились слезами. Он кивнул, шмыгнул носом, ожесточенно потер лицо предплечьем. Ингрэм мягко сжал его плечо на прощание, велел приготовить на ужин кашу и поработать над некоторыми заказами, и ушел.
  
  ***
  
  Хорей отыскал Анн вечером следующего дня.
  Заклинание поиска, которое он использовал, опиралось на любимую вещь Анн - небольшой кинжал, которым Хорей учил ее владеть. Кинжал привел его к растерзанному изуродованному тельцу, зарытому в лесу под старым деревом.
  Анн похоронили быстро, на местном кладбище. Тело сожгли, прах закопали среди ровных рядов таких же небольших холмиков земли. Ингрэм сложил у крохотного надгробия голубые лесные цветы, только-только пробившиеся через снег и холодную мокрую землю.
  Осунувшаяся Юки заговаривала изредка, лишь по необходимости. По ее каменно-неподвижному лицу текли беззвучные слезы. Чересчур жизнерадостный Хорей бодро отдавал распоряжения, то и дело слышался его громкий голос да фальшивый хохот. Люди смотрели на него с недоумением и раздражением, некоторые качали головой и перешептывались "совсем повредился рассудком". Бледный как мел Ороро утирал кулачком слезы, к концу поминальной службы не выдержал, отвернулся и уткнулся Ингрэму в грудь, изо всех сил обнимая и дрожа.
  Они вернулись домой сразу после прощания с Анн. Устроились на крыльце и выпили принесенный из таверны Мэриэль компот. В тот вечер не было сказано ни слова про Двери и мерзких людишек. Ороро совсем притих. Ингрэм достал из корзинки Мэриэль кусок пастилы и протянул ему. Тот медленно грыз вязкую сладость, делился с Ингрэмом и тоскливо смотрел в мерцающее звездами небо.
  Через два дня пропал Хорей. Поспрашивав у людей, Юки узнала, что в последний раз его видели у дороги, ведущей в Бриен, и попросила Ингрэма найти его и вернуть. Ороро остался с ней и с Бореем, обещав пойти домой до заката и присмотреть за хозяйством. Ингрэм кивнул. Гибель Анн сказалась на них всех, но больше всего - на Ороро и Хорее, и Ингрэм еще только нащупывал, как сильно переменился Ороро, и пытался предположить, как придется управляться с Хореем.
  Добравшись до Бриена, Ингрэм не удержался от прогулки по Большой улице. Он с приятным удивлением разглядывал красивые отстроенные дома, оживленных счастливых людей, как бойко продвигалась торговля и сколько всего нового стали сюда завозить. Но дело было важнее, да и день клонился к вечеру, и Ингрэм отправился в постоялый двор снять комнату для ночлега. Утром следующего дня он узнал у хозяина о ближайших тавернах и принялся их обходить и расспрашивать людей.
  Хорея он нашел в тот же день поздно вечером в очередной таверне. На удивление осмысленные глаза пьяного в стельку Хорея впились в него неприкрытой злобой и ненавистью.
  - Если бы не ты, если бы не твой ублюдок, - пробормотал он вместо приветствия, шумно заглатывая очередную кружку темного эля, - Анн не сунулась бы в лес, и этот убийца не тронул бы ее.
  - Анн вернулась домой невредимой, - осторожно напомнил Ингрэм. - Ороро проводил ее, все было нормально.
  - А может... - Синие глаза Хорея сверкнули холодным безумием. - Нет, нет, ха-ха, нет, - продолжая что-то отрицать, он быстро допил остатки эля прямо из кувшина. Громко рыгнул и со стоном неуклюже выкарабкался из-за стола. - Не-ет, это слишком просто, ха-ха, не такой же я дурак, чтобы не отличить... не-ет, этот убийца у меня получит, я найду его и медленно убью, он будет молить меня о пощаде, но разве пощадил он мою бедную девочку?
  Дрожащей рукой Хорей медленно погладил кинжал Анн, прежде чем бережно спрятал за пазуху.
  - Я найду этого поганца, - бормотал он, хрипя и кашляя.
  Он едва не опрокинул стулья, пытаясь выбраться из таверны. Ингрэм поспешил его подхватить и поволок на себе, терпеливо выслушивая пьяный бред. Огромный тяжеленный Хорей едва переставлял ноги, тащить было нелегко. Ингрэм пыхтел и клял его на чем свет стоит. Несколько раз пришлось останавливаться, пока его рвало выпитым пойлом. Он плакал, скулил и поджимал пальцы босой ноги - правый сапог умудрился где-то потерять.
  Ингрэму казалось, что прошла вечность, хотя ближайший постоялый двор был всего в нескольких минутах ходьбы. Уложив, наконец, Хорея в постель, он обессиленно растянулся прямо на полу. Прикрыл лицо предплечьями и застыл. Он долго пролежал так без движений. В голове навязчиво звучали обвинения Хорея да мелькала веселая улыбка Анн и ее быстрые синие глаза с длинными ресницами. Ингрэм стиснул зубы, сжал кулаки. Правая рука заболела остро и резко - слишком много ее сегодня пришлось напрягать. Ингрэм с трудом разжал кулак и повернул ладонью к себе. Медленно размотал повязку, снял кожаную тряпицу с запястья и уставился на шрамы. Глаза заболели от сухих слез, и он зажмурился, сдаваясь и признавая слова Хорея, - если бы не случившееся с его рукой, Анн послушно просидела бы дома весь день, приглядывая за младшим братом, и ничего бы с ней не случилось.
  Они с Хореем вернулись в деревню к вечеру следующего дня, промолчав всю дорогу. Сильно похудевшая и подурневшая Юки окинула мужа странным взглядом и отвернулась. Хорей поплелся на новый пристрой, куда сгрудили старую мебель, и рухнул спать. Юки суетилась, бралась за одно, тут же откладывала, бралась за другое, что-то роняла, опиралась о стену, прижав руку к опущенной голове. Жалобно всхлипывал голодный и немытый Борей. Ингрэм сменил ему одежду, помыл и покормил подогретым молоком, пока Юки собирала на ужин.
  - Никак не могу успокоиться, все из рук валится, да голова раскалывается так, что каждый раз думаю, что помру, - негромко сказала она.
  - Тебе нельзя, - хмуро сказал Ингрэм и кивнул на Борея. - Кто за ним приглядит?
  - Ты.
  - Не дури, Юки.
  Ингрэм взял из ее рук длинную ложку и хорошенько помешал суп в котелке. Серьезно посмотрел на нее.
  - Тебе нужно быть сильной, чтобы справиться со всем этим.
  - Но Хорей сходит с ума! - с ужасом в голосе прошептала Юки. Всплеснула тонкими руками. - Клянется, что найдет убийцу, рассорился со старейшинами, свою белую повязку верховного мага швырнул в огонь, а когда я пыталась ему возразить, чуть не обрушил на меня заклинание! Мы почти не разговариваем! Я не узнаю своего мужа! Поговори с ним!
  - Сейчас он не в состоянии услышать, - задумавшись, сказал Ингрэм. - Прошло слишком мало времени.
  - А как же я? А для меня, значит, прошло достаточно времени? Почему я должна сохранять спокойствие и невозмутимость, а ему дозволено буйствовать и бесноваться?!
  - Ты мать, - просто ответил Ингрэм. - Борей нуждается в тебе. Без тебя он пропадет. И ты единственная сейчас, кому он нужен так же сильно. Ведь нужен же?
  Под его испытующим взглядом Юки не выдержала, утерла покатившиеся слезы узкой ладонью.
  - Тогда не падай духом, - тихо добавил Ингрэм. - Ты не одна. Мы рядом.
  Он сжал ее руку, ощутил пальцами холодную влажность слез. Юки медленно кивнула. Помедлив, протянула руки к сыну, Борей заулыбался наполовину беззубым ртом, потянулся к ней, и Юки разрыдалась громко, в голос, так, как Ингрэм ни разу от нее не слышал. Он занервничал, засуетился, не зная, как ее успокоить, и чувствуя себя неуклюжим чурбаном. Топтался рядом, поглядывая на котелок с супом, пытался подсунуть Юки кружку воды. Юки стискивала Борея, который тоже разревелся, уткнулась Ингрэму в плечо и вроде бы стала затихать. Ингрэм стоял, замерев, боясь, что, если шевельнется, она снова начнет рыдать. Неловко похлопал ее по плечу, тоскливо посмотрел в окно - уже стемнело, Ороро, должно быть, беспокоится. Рассеянно скользнул взглядом по комнате и внутренне похолодел - в дверях бесшумно стоял Хорей и смотрел на него непонятным взглядом. Ингрэм только сейчас с изумлением увидел, как сильно он осунулся и какими тусклыми стали его глаза. Юки, всхлипывая, отстранилась, ахнула, вспомнив про ужин, и снова засуетилась. Ингрэм, чувствуя на себе холод пристального взгляда, скомкано попрощался и поспешил домой. Лишь добравшись до кромки леса, он перестал ощущать на себе этот странный взгляд Хорея. Даже дышать стало легче.
  Еще издали Ингрэм услышал знакомые звуки крыльев и не испугался, когда в нескольких шагах от него резко опустилось темное крылатое существо и кинулось обниматься.
  - С возвращением, - тихо пробормотал Ороро. Отлепился от него, вопросительно уставился поблескивающими глазенками и робко улыбнулся. Ингрэм кивнул и потрепал его по голове.
  
  
  Дневники Гета
  
  Встретил Хорея в таверне Ри. Удивился. Он был таким бестолковым и задиристым остолопом, а сейчас гляжу - вырос, возмужал, похорошел, женился на Юкимине, и у них подрастает дочурка Аннэль. Они с Ингрэмом большие друзья - что еще больше меня изумляет, ведь именно Хорей был зачинщиком того безобразия той зимой, когда Ингрэм возвращался домой в слезах и синяках. Помнится, узнав об этом перед отъездом, я здорово разозлился, а когда встретил этого мальчишку в Длинном Поле, наслал на него Жучка. Этот дружок - один из первых моих оживленных магией механизмов, по форме он как крупный жук, может летать, издавать страшные звуки и атаковать противника; он очень помогает мне рыскать в пещерах Лионового залива в поисках нужных ингредиентов для моих опытов - там обитают некоторые неприятные колонии насекомых, и Жучок их отпугивает.
  В общем, Хорей в тот день знатно перетрусил. Я мог бы и отметелить его - ух и зудели же у меня кулаки! - но посчитал, что этого достаточно, к тому же Ингрэм, взявшийся проводить меня, тоже сильно напугался и умолял меня отозвать Жучка. Я что-то наговорил Хорею, кажется, угрожал его прикончить, если он еще хоть раз Ингрэма тронет, и не посмотрел бы на то, что он маг, а я пустой, ибо, добавил я, ты даже не подозреваешь, ничтожный, с кем связался.
  Думаю, в тот день все в деревне уверовали в мое сумасшествии, связи с магами и что со мной иметь дело - себе дороже...
  По крайней мере, в весточках Ри не упоминала, что ребята обижают Ингрэма, напротив - с восхищением расспрашивают его обо мне, о моих чудачествах и приключениях. Бедняга Ингрэм, как ему, должно быть, было непривычно такое внимание, ха-ха.
  Мы с Хореем пропустили по кружечке. Расспросил его о Юки и Анн. Хорей поглядывал на меня странным неприятным взглядом. Позже Ри объяснила, что он беспокоится, что Юки отзывается обо мне с излишней теплотой, которую он неверно толкует. Нет между нами ничего, кроме дружбы и благодарности, но развевать его сомнения я не стану - пусть помучается, ему полезно осознавать, что миры не вертятся вокруг него, к тому же я не забыл его дурной выходки против Ингрэма. Не одобряю я их дружбы, не нравится мне острый рыскающий взгляд Хорея, его подозрительность и стремление выискивать во всем подвох. Ингрэм слишком прямодушен - что в будущем может принести ему проблемы, больше бы ему изворачиваться уметь да лгать. Надеюсь, Хорей не забыл моих слов. Конечно, вряд ли им доведется снова из-за чего-то поцапаться, я переживаю лишь, что буду далеко и не смогу за Ингрэма заступиться - все же Хорей маг и научился нескольким занятным фокусам.
  
  
  Глава 14
  
  Близился конец месяца моонэ, а с ним - и начало второго года новой эпохи, но Ингрэм совершенно об этом забыл и изрядно удивился, когда увидел разукрашенную в честь грядущих праздников таверну Мэриэль. Ри передала ему весточку от старейшин и, придя к ним, обескураженный Ингрэм получил приглашение для Ороро пойти в магическую школу Бриена. Странно было на тисненной витиеватыми узорами плотной карточке видеть имя Ороро и свое собственное, как отца и единственного родителя. Ингрэм поспешил поблагодарить старейшин и уйти, провожаемый странным неприятным взглядом Хорея, который совсем перестал с ним разговаривать.
  Хорей призвал Ищеек, и те откликнулись. Они уже побывали в монастыре Эрие и сейчас остановились в Зеленых Холмах. Через несколько дней они доберутся до Длинного Поля, допросят всех жителей, проберутся в головы тех, кого заподозрят в неладном, и раскроют Ороро.
  Ингрэм внутренне содрогнулся и поспешил домой. По дороге он старательно искал Двери и начинал уже всерьез отчаиваться. Ороро же в отличие от него казался на диво спокойным, словно бы смирившимся. Он все больше оставался дома, копошился в своих вещицах, работал с заказами - придавал им нужную форму, а потом уже Ингрэм доводил дело до конца. Работа продвигалась ладно и быстро - они оба привыкли, приноровились друг к другу и зачастую понимали без слов, что нужно делать.
  Вот и сейчас Ороро обнаружился в мастерской. Ингрэм не стал его отвлекать и вошел в дом - пообедать и снова выйти на поиски. Рука почти полностью зажила, хотя по вечерам знатно болела после целого дня действий, но некогда было обращать внимание на такие мелочи, ведь время утекало сквозь пальцы, и Ингрэм словно чувствовал это своими руками, когда держал рогатку, тщетно выискивая Дверь.
  Вскоре в дом ворвался весьма довольный собой Ороро.
  - Посмотри, Ингрэм, хорошо получилось?
  Ингрэм с недоумением воззрился на небольшую уродливую фигурку, которую Ороро держал в руках.
  - Что это?
  - Это Чунчухунла, - с гордостью ответил Ороро. Потер фигурку между рожками. - Божок, приносящий удачу и благоденствие. Так в книге Мэриэль написано.
  - Ты читаешь ее книги про старых богов? - удивился Ингрэм.
  - Ну да, - удивился в ответ Ороро. - Они очень интересные и с картинками. Там даже некоторые наши боги есть. - Он требовательно протянул Ингрэму фигурку. - Тебе нравится?
  - Очень... забавный, - не покривил душой Ингрэм.
  - Я сделал его для тебя, - со сверкающими глазами заявил Ороро.
  - Правда? - переспросил Ингрэм, кусая внутреннюю сторону щеки. Сейчас ни в коем случае нельзя было смеяться, иначе гордый потомок великого народа ужасно оскорбится.
  - Да! - взбудоражено подтвердил Ороро. - Он будет защищать тебя от всех невзгод! Просто потри его между рожками, вот как я сейчас, и попроси его о чем угодно. Он услышит, и его великодушная благодать распространится на тебя, пусть даже ты простой человечишко.
  - Спасибо, - кусая губы, выдавил Ингрэм, осторожно перенимая столь щедрый дар.
  Ороро блестел, как новенькая монетка, и задирал нос чуть ли не до самого потолка. Давненько он не выглядел таким повеселевшим. Крылья его возбужденно трепыхались, и он чуть отрывался от пола, а хвост так и дергался вверх и извивался.
  - Тебе нравится? Нравится? У меня пока не очень хорошо получается, но я...
  - Очень красиво, - перебил его Ингрэм. Улыбнулся вполне искренне, даже сам этому удивился. - Спасибо тебе. Так, куда бы его поставить?
  Ужасно довольный Ороро несколько раз крутанулся в воздухе на крыльях, чудом ничего не сбив и не задев, - из-за дыры в крыле он не мог летать теперь так же ловко, как раньше.
  - Давай на ту полку? Я наложил особенное защитное заклинание, так что он не сгорит, даже если в огонь бросить!
  Посмеиваясь, Ингрэм водрузил устрашающую фигурку на каминную полку, которую недавно сделал из камней и скрепляющего раствора над очагом, увидев подобное в постоялом дворе Бриена. Полка быстро нашла себе применение - Ороро приноровился складывать туда свои важные мелочи: фигурки, приглянувшиеся камешки, ложки, коробочки семян...
  - Мэриэль принесла на... - Ороро замялся, сглотнул. - На ваше кладбище угощение, сказала, что для Анн. А Юки разозлилась и все выбросила. Они даже поругались. Юки все цветы убрала. И прах хотела выкопать и развеять, но Хорей не позволил. Он тоже приносил цветы, но Юки и их выбросила.
  - Наша религия отличается от той, в которую верит Юки, - помолчав, сказал Ингрэм. - Она верит в религию шэйеров и перерождение душ, а Мэриэль и Хорей - в старых богов и жизнь в посмертном мире.
  - А ты во что веришь?
  Ингрэм задумчиво погладил рожки древнего божка.
  - Брат рассказывал, что души обитают на огромном дереве. Когда тело умирает, душа возвращается к истокам - к корням. Через некоторое время она вновь набирается сил и двигается вверх по стволу, пока не доберется до веток и не превратится в плод. Созрев, душа отрывается от дерева, и рождается новое существо. Родственные души стремятся друг к другу, поэтому, если у предыдущего тела остались дети и между ними была крепкая привязанность, эта душа может переродиться в одном из потомков. Узнать это можно по глазам. - Ингрэм указал на свои. - Души не могут и не должны помнить свои прошлые жизни, иначе прошлая и нынешняя столкнутся, и душа этого не выдержит и разорвется.
  Ороро глядел на него круглыми глазами.
  - Впервые про это слышу, - потрясенно сказал он. - Но как узнать, какая религия правильная? То есть, вдруг права Юки, и ты в прошлой жизни был уркасом?
  Ингрэм хмыкнул и пожал плечом.
  - Или вдруг права Мэриэль, - продолжал Ороро, - и после смерти мы все попадем в другой мир, и там все встретимся?
  - Думаю, с тобой будет лишь то, во что ты сам веришь, - подумав, сказал Ингрэм. - Так что хорошенько подумай, во что будешь верить.
  На карточку-приглашение Ороро отреагировал прохладно и заложил ее между страницами книжицы Гета, которую изучал с особым интересом и до сих пор все символы и схемы там не разобрал. Порой Ингрэм задумывался: может, Ороро решил прочитать личные записи Гета?
  После обеда он устроился искать Двери, и до вечера дважды сходил на разведку. После ужина сидел с рогаткой на крыльце до тех пор, пока не начал засыпать, а утром вышел ни свет ни заря, пока Ороро сладко спал.
  
  ***
  
  Ингрэму всегда нравилось это время года, когда влажная от снега земля дышала теплом, прорастала зеленая трава, звери и птицы оживали, лес полнился звонкой капелью и голосами жизни. Сегодняшний день был пригожий и солнечный, но сильно раздражал, поскольку Ингрэму было совсем не до веселья - как им быть, если со дня на день приедут Ищейки и раскроют Ороро? Может, собрать вещи и бежать в Дикие Земли? Там и шансов встретить нужную Дверь больше. Пожалуй, подумал Ингрэм, придется так и поступить. Настроение несколько улучшилось. Он даже, забывшись и замечтавшись, вообразил, как они с Ороро уезжают в другие края, где их не знают, как работают рука об руку, как вместе выбираются в город, и как встретившиеся люди улыбаются им, любуются его выросшим сыном, его гордостью.
  Глупые, глупые бесполезные мысли, ругал себя Ингрэм. Не об этом он должен думать. Время стремительно убегало, а вместе с ним таяли шансы Ороро попасть в Нижний мир.
  И вновь, будто повторяющийся сон, он устроился на крыльце, тихонечко поглаживая волшебную рогатку, и сосредоточился. Он слышал, как Ороро негромко напевал одну из выученных в деревне песенок и даже пританцовывал, хлопая крыльями в такт. Серая рогатка знакомо дрогнула, потянулась вперед. Ингрэм быстро поднялся, собрался и поспешил в указанном направлении.
  Шел быстро по знакомым тропинкам, внимательно осматриваясь по сторонам и вслушиваясь. Шел долго и немного боялся, что не успеет, но Дверь была крепкой и тянула к себе с прежней силой. Быть может, в этот раз повезет?..
  Ингрэм выбрался из чащи на чистую поляну и недоуменно уставился на незнакомую Дверь. За прошедшие месяцы он вдоволь нагляделся на Двери разных размеров и разных оттенков синего и зеленого, но эту Дверь не узнавал. Задрожавшими пальцами достал из сумки сложенный клочок измятой бумаги с описанием Дверей. Он вчитывался в строки о Дверях Нижнего мира, пялился на Дверь перед собой, снова вчитывался в нужные строки, но не понимал ни слова. Не хотел понимать. Он знал, что нужно сделать, и, не позволяя себе задуматься и не глядя, что делает, как в полусне спрятал за пазуху рогатку, достал нож и провел им по ладони левой руки. Вздрогнул, зашипел от боли и словно очнулся. Помогая себе зубами, содрал бечевку, которая удерживала кожаную тряпицу на запястье правой руки, и прижал окровавленную ладонь к метке. Раздался легкий хлопок, и встревоженный голос Ороро окликнул его:
  - Ингрэм! Что случилось?!
  - Я нашел твой путь в Нижний мир.
  Не глядя на него, Ингрэм осторожно убрал руку и быстро и крепко перевязал ладонь кожаной тряпицей, чтобы остановить кровь.
  
  ***
  
  - Это Дверь?
  - Да.
  - Это Дверь в Нижний мир?
  - Да.
  Ингрэм, наконец, сумел посмотреть на Ороро. Тот уставился на Дверь восторженными широко открытыми глазами.
  - Я попаду туда? Я, правда, попаду туда и найду свою сестру?!
  Он рассмеялся громко и звонко, не в силах удержать свои бесхитростные чувства. Захлопал крыльями, накинулся на Ингрэма, обнял. Ингрэм попятился, чуть не упал. Крылья Ороро стиснули его в плотное кольцо.
  - Я найду сестру! Я вернусь к своим! Ингрэм, я... - он осекся.
  - Да, - отозвался Ингрэм и аккуратно поставил его на землю. Потер лицо, чувствуя себя бесконечно старым и усталым. - Ты попадешь домой.
  - Но как же ты? - забеспокоился Ороро. - Эй, Ингрэм... Ты чего?
  Ингрэм помотал головой.
  - Иди.
  - Но как же... - пробормотал Ороро. Крылья его опустились, он вдруг поник, неуверенно затеребил пальцы у груди. - Как же ты теперь? Один?
  - Я не один. - Ингрэм рассмеялся. Смех получился дурацким, голос звучал сипло, будто не его, и лучше было бы просто помолчать. - Пойду в деревню, буду помогать Мэриэль с таверной, найду жилье, нет проблем.
  Он как можно беспечней ухмыльнулся и потянулся по привычке взъерошить Ороро волосы, но рука дрогнула, и получилось неуклюже, даже по уху проехался.
  - Ну, если ты так уверен... - с сомнением сказал Ороро, но остался стоять и тоскливо смотреть на него.
  Ингрэм опомнился, снял с плеча сумку. Раскрыл и запихнул в нее свой старый нож в самодельных ножнах, мешочек с деньгами и чистую тряпицу, висевшие на поясе, - может пригодиться. Ткнул сумку в руки Ороро и грубо подтолкнул его к Двери.
  - Наконец-то она нашлась, я уж думал, не избавлюсь от тебя. Иди, пока она не закрылась, - жестко велел он. - Да пошевеливайся.
  Ороро сердито посмотрел на него, собирался что-то сказать, но смолчал. Перекинул сумку через плечо, дернул подбородком, упрямо уставился вперед и зашагал к Двери. Его крылья поджались, хвост скрутился вокруг лодыжки, плечи поникли, шаг замедлился, но он не обернулся, и это было к лучшему, утешал себя Ингрэм, провожая его взглядом. Еще несколько шагов и Ороро будет в безопасности. Как вовремя.
  На середине пути Ороро вконец замедлился. Крылья его настороженно шевельнулись, хвост дернулся. Ороро вдруг резко остановился. Чуть не упал, но удержался на месте.
  - Ну что еще? - Ингрэм устало закатил глаза.
  Неужели Ороро пришла в голову очередная глупая мысль, очередной глупый вопрос? Еще и на них отвечать у Ингрэма не хватало ни сил, ни терпения. Не так он представлял себе этот долгожданный момент. Вернее, он и вовсе его себе не представлял. Как-то привык к тому, что Ороро рядом, что нужно заботиться о нем, обучать всему, что знал сам, искать для него Двери, будь они неладны... И сейчас он осторожно пытался понять, что будет делать дальше. Один.
  - Тут... тут ловушка, - проговорил севшим голосом Ороро. - Как в тот раз. Если уберу сейчас ногу, она сработает.
  Ингрэм быстро достал рогатку, сосредоточился, выискивая еще ловушки. С трудом уловил эту единственную, на которую наступил Ороро, и поспешил к нему.
  - Магическая или обычная? Чуешь что-нибудь?
  Сердце заколотилось до боли. А ведь он даже не проверил, нет ли здесь ловушек, прежде чем Ороро призвать. Так растерялся, что совсем забыл о предосторожности.
  - Не знаю. Ингрэм, - чуть не плача, позвал Ороро, - не подходи сюда, вдруг она магическая? Подожди, мне нужно собраться, я ничего понять не могу... - он умолк, замер, как струна - подобравшийся к нему со спины шаг в шаг Ингрэм уверенно поставил ногу возле его стопы. Тут же нащупал жесткий спусковой механизм. Должно быть, обычная ловушка - магическую спрятали бы лучше.
  - Отпускай, - велел он. - Я держу.
  Ороро застыл на месте, как вкопанный, дыша часто и громко. Пришлось его силой оттолкнуть и встать второй ногой для устойчивости. Ороро машинально сделал несколько шагов, чтобы не упасть. Обернулся, на его лице застыло мученическое выражение.
  - Я наколдую защиту, - сглотнув, пообещал он.
  Руки его засветились фиолетовым огнем. Огонь то и дело исчезал и колебался, словно на сильном ветру. Ороро панически смотрел на свои руки и пытался что-то нарисовать пальцами в воздухе, но ничего не получалось.
  - Сейчас, подожди, - пробормотал он и попытался снова. - Да что же это?!
  Дверь, ведущая в Нижний мир, начала тускнеть, а Ороро, казалось, совсем про нее забыл. Он уговаривал свои руки, бессильно злился и продолжал пытаться.
  - Ороро, хватит, - твердо сказал Ингрэм. - Перестань. Дверь скоро закроется, тебе нужно уходить.
  - Я никуда не уйду, пока не освобожу тебя! - закричал Ороро.
  Он резко опустил руки и из пальцев вырвался сноп фиолетового огня. Он быстро поднял руки к груди, но огонь снова заколыхался и исчез. Ороро гневно посмотрел на свои руки, бросил отчаянный взгляд на Ингрэма.
  - Я сейчас, у меня почти получилось!
  Неужели этот глупый маленький тэйвер и впрямь собирался пропустить свой, быть может, единственный шанс попасть в Нижний мир и выжить?! Он не хуже Ингрэма должен был понимать, что как только придут Ищейки и увидят его, так вся их ложь раскроется, и ему придет конец! Его обвинят во всех преступлениях того похитителя-убийцы! Его не станут щадить лишь потому, что он ребенок! Нет, Ингрэм не мог этого допустить (снова). Пусть даже это будет стоить ему жизни, по крайней мере, у Ороро будет шанс.
  Ингрэм нащупал Верного, покосился по сторонам, навострил глаза и уши, напряг все тело и осторожно убрал ногу. Мир дернулся, задрожал, что-то щелкнуло, просвистели стрелы. Готовый к этому Ингрэм успел увернуться. Пригибаться не стал и верно сделал - пущенные сверху стрелы вонзились в землю, где он стоял мгновение назад. Уворачиваясь, он одновременно обнажил перед собой меч с ярко горевшими алыми символами. Две стрелы с черными наконечниками звонко отскочили, меч треснул, лопнул осколками. Третья стрела ужалила Ингрэма в плечо. Мир потух.
  
  ***
  
  Ингрэм полуобморочно уставился в серое небо. Рядом всхлипывал Ороро и пытался вытащить стрелу. От боли Ингрэм и очнулся.
  - Не трогай, - зашипел он.
  Резко сел, поискал глазами Дверь. Слава богам, еще на месте, правда, сильно потускнела. Времени совсем не оставалось. Ингрэм поморщился от боли в плече. Надо вытащить, но это потом.
  - Дверь исчезает, ты почему еще здесь?
  - Но ты ранен!
  - Еще сто раз буду ранен! - Ингрэм не на шутку рассердился. - Нашел из-за чего переживать!
  - Но...
  - Мне тебя за ручку отвести?! Пошел, живо!
  - Я не могу! - Ороро расплакался. - Ты ранен из-за меня, ты вернешься домой совсем один, ты снова будешь плохо спать по ночам!
  - Ты же тэйвер! Ты не должен плакать из-за какого-то жалкого человечишки! - попытался воззвать к его гордости Ингрэм.
  - Никакой ты не жалкий!
  Ороро разревелся в голос и обнял его за шею, нечаянно потревожив стрелу. Ингрэм чуть не взвыл, но осторожно похлопал его по спине в ответ. Прижал к себе чуть крепче. Глубоко вздохнул и выдохнул.
  - Тебе нужно уходить. Иначе все было зря, понимаешь?
  Ороро невнятно что-то промычал, мотая головой. Сердце Ингрэма болезненно сжалось, к воспаленным глазам подступили слезы.
  - Я... я хотел бы, чтобы ты остался, - сдавшись, тихо признался он. - Но здесь ты рано или поздно пострадаешь. Тебе будет лучше со своей сестрой, с другими тэйверами. Береги себя, Орохин.
  Он мягко взъерошил его короткие волосы. Сжал их в кулак, поцеловал его в макушку и осторожно отпустил.
  Ороро медленно отстранился. На светло-сером лице горели опухшие черные глазенки. Он поджал дрожащие губы, шумно шмыгнул носом, мелко кивая, резко отвернулся и побежал в исчезающую Дверь. Едва он нырнул в нее, Дверь вздрогнула и свернулась сама в себя, полыхая алыми искрами напоследок.
  Ингрэм дернул стрелу, но та не поддавалась. Дернул еще раз, но никак. В бессилии он уставился на свой разбитый меч, в последний раз спасший ему жизнь. Символы больше не светились. Ингрэм задышал чаще, тяжелее, всей грудью, но воздуха не хватало. Он перехватил стрелу обеими руками, игнорируя боль в раненном плече, и дергал со всей силой и яростью до тех пор, пока не выдернул. Из уродливой глубокой раны потекла обильная кровь. В голове зазвенела надвигающаяся тьма. Ингрэм непонимающе уставился на стрелу. Плечо пульсировало от боли, по лицу катились крупные щекотные капли, ненадолго застревали в бородке и срывались вниз. Неподалеку перекликались птицы, совсем рядом быстро промчался какой-то крупный зверь - Ингрэм не успел понять, какой именно, да и было ему, по правде, все равно, даже если бы это был тот самый убийца. Внезапно его стал разбирать смех. Он все нарастал и лопался пузырьками, одновременно разрывая что-то в груди. Казалось, не выпусти его - порвет на лоскутки изнутри. Ингрэм повалился на здоровый бок и, задыхаясь от хохота, разглядывал стрелу. Смех его прервался так же внезапно, как и начался. Стрела выскользнула из руки. Метка Ороро, измазанная высохшей кровью между двумя шрамами, словно внимательно смотрела на него. Ингрэм медленно прижал ладони к лицу, впился пальцами в голову и с силой зажмурился. Поджал под себя ноги, съежился, задрожал, пытаясь придумать, как же быть дальше. Так ничего и не придумав, медленно выпрямился и сел. Перевязал рану рубашкой, собрал осколки Верного и поплелся домой.
  
  
  Дневники Гета
  
  Сижу в таверне Ри, жду Ингрэма - обещал скоро обернуться с моим механизмами, которые я для сохранности спрятал дома на чердаке. Надеюсь, отец их не обнаружил и не сжег. Сюда дошли слухи о моей причастности к подпольщикам на Востоке, создающим оружие против магов, которое успешно используют против тэйверов. Я замаскировался подаренным мне от друзей амулетом, слушаю слухи и сплетни - люди меня не замечают, а если замечают, то принимают за чужака. Я предусмотрительно поступил, обратившись прежде к брату, а не направившись сразу домой - Ингрэм рассказал, что отец в ярости. Жених нашей любимой сестры отверг свое предложение, заявив, что не хочет якшаться с семьей предателя. Бедная сестрица! Ярость клокочет в моем горле, я готов рычать и швыряться столами и стульями, но: этим я разоблачу себя, и Ри будет крепко недовольна. Не хочу расстраивать ее. Не хочу расстраивать Ингрэма. Их полные сожаления лица вынуждают меня чувствовать сильную муку, подобного стыда не способны были вызвать все мастера вместе взятые, но вот я вернулся в родные края и увидел моих дорогих, и почти готов сожалеть и покаяться.
  Но нечто непреодолимое толкает меня вперед. Так было всегда и так будет - я вечный странник, ищущий и не находящий, вечно недовольный, всегда не удовлетворенный, мне все мало, мало и недостаточно. Живу с чувством, будто иду в сторону заката, чтобы увидеть краешек убегающего солнца на горизонте - будто от этого зависит все сущее, - но его все нет (то мелькнет озарением отсвет золотого диска, то небо гаснет сильнее в миг отчаяния, то вновь наливается зарей в моменты вдохновения), но мне нельзя останавливаться, и я не могу перестать надеяться, что однажды увижу его полностью. То, к чему так стремлюсь всем собой, сколько себя помню.
  Я устал и измучен - мне пришлось прятаться несколько месяцев, пробираться пешим ходом из Востока сюда, на Юг, ведь в Дверях меня ждут Синие Стражи - теперь я преступник, - и против них амулеты не сработают, они ведь опытные маги. Большая ошибка возвращаться сюда - твердит мой разум, но несмотря на все это я рад до боли, что повидался с Ингрэмом и его семьей - у него ведь сынишка, и ужасно на него похож, а Лэни чудо как хороша и мила, право же, я почти завидую, - что повидался с Ри - моей дорогой рыжеволосой бестией, странно, что она все еще не замужем, насколько мне известно, ей не раз уже делали предложения, и не абы кто - влиятельные торговцы с Бриена. Хотел бы повидаться с родителями и сестрой, но Ингрэм уверен, что отец свяжет меня и сдаст господину тэйверу. Я хотел бы объясниться с господином, мне жаль, что я так скверно обошелся с его добротой ко мне, но я не имел в виду ничего такого, он должен это со всей своей мудростью понимать (я надеюсь). Я всего лишь... Я просто хотел делать то, на что способен, и, признаться, среди подпольщиков есть люди, которые гораздо умнее, талантливее и попросту важнее меня, и я беспокоюсь, что через меня тэйверы доберутся до них. Предать их я не могу. Я - один из многих, они же - незаменимы для нашего - пустого - будущего. Мысли о том, сколь презрительно к нам относятся маги, все так же разжигают во мне гнев, который помогает отбросить все прочее. Я верю, что наше дело не напрасно, и это единственное, что позволяет мне храбриться и продолжать улыбаться в лицо опасностям.
  
  
  Глава 15
  
  Дома Ингрэм, перевязав хорошенько рану, немедля занялся делом. Сжег всю одежду, которую носил Ороро, сжег все вещи, которые принадлежали ему. С учебниками получилась заминка - гореть они не хотели. Внимательно их рассмотрев, Ингрэм отколупал ножом крохотные магические кристаллы по углам обложки - знал от Гета, что они защищали от огня и воды. После сжег, а кристаллы высыпал в мешочек, чтобы продать при возможности. На вырезанной в последний раз фигурке Ингрэм замялся, но не потому, что боялся вызвать гнев древнего божка. Так ничего и не решив, оставил стоять на каминной полке. Все остальное - вон, вон, прочь с глаз. Последним Ингрэм выжег метку клятвы на своей руке - достал из тлеющего очага головешку и прижал к черному шраму. После выдул остатки хмельных напитков и отрубился прямо в погребе.
  Он проснулся глубокой ночью от кошмара и, зная, что все равно больше не заснет, отправился в Бриен прямиком через лес. Брел себе и брел, вооруженный одним лишь посохом да старым ножом. Нападать на него хищные звери не помышляли, никакие дикие твари и чудища на пути не попадались. Немного разочарованный Ингрэм добрался до города. Прикупил еды и лекарств в дорогу и отправился дальше. Через несколько дней он, миновав несколько деревень и маленьких городов, добрался до Утренней Гряды, за которой простирался Древний лес - владения уркасов. По слухам отсюда на восходе солнца можно было заметить краткий отблеск самой высокой башни Западной Вершины. Ингрэм устроил привал и дождался утра. Из-за хмурых облаков никакого отблеска не увидел и, неспешно позавтракав, двинулся назад.
  К возвращению в родные края его раны успели затянуться. Дома отсутствие Ороро воспринималось еще острее, чем в дороге. Было непривычно пусто и тихо. Если бы только удалось получить от него весточку, что он в порядке, нашел других тэйверов, сестру или знакомых... Но связаться с Ороро было невозможно, и Ингрэму оставалось лишь надеяться, что у него все получилось. В конце концов, Ороро - тэйвер. С их первой встречи он вырос и окреп, стал сильнее, научился многим нужным для выживания вещам. С ним все будет хорошо, старательно думал Ингрэм, обедая в таверне Мэриэль. От нее он узнал, что Ищейки побывали в деревне аккурат в то время, когда он направился к Утренней Гряде. Расспросили жителей, а после вместе с Хореем отправились на восток - туда, где по слухам пропал еще человек. Эта зацепка не привела их ни к чему, и Хорей вернулся в деревню.
  - Помянешь шмакова сына, и он тут как тут, - проворчала Мэриэль, повернувшись на скрип входной двери.
  Ингрэм приветственно кивнул, и Хорей, увидев его, улыбнулся.
  Они не виделись много дней, и Ингрэм удивился перемене, произошедшей с другом за это время. Хорей коротко постригся, сбрил бороду, сильно похудел, из-за этого теперь казался выше прежнего. Он тут же подсел к Ингрэму, словно не говорил обидных слов, словно не было между ними странной размолвки. Бесцеремонно схватил кружку Ингрэма с пивом, осушил в три глотка и заказал у Мэриэль гору еды и выпивки. Мэриэль переглянулась с Ингрэмом, улыбнулась краешком губ, и Ингрэм бесшумно выдохнул. Видимо, Хорей оправился от своей страшной потери, решил он, но, взглянув внимательней в его лицо, содрогнулся - глаза Хорея горели азартом гончей, которую сбить со следа можно было, лишь убив.
  - Лидер Ищеек вновь предложил мне вступить в их ряды, и я согласился, - с гордостью сказал он. - Я пройду обучение и присоединюсь к ним.
  - Что за глупости ты удумал? Напомни-ка лучше, когда в последний раз дома был? - не выдержала Мэриэль.
  Она принесла заказ Хорея на двух подносах, ловко расставила еду перед ним и уперла кулаки в бока.
  - Юки там одна с ребенком, весь дом на ней, а ты!.. Лилиан, которой ты обещал освятить ее новый дом, уже за деньги наняла приезжего мага! Забросил собрание старейшин, уже дважды там не был!
  - Я ищу мерзкую тварь, убивающую людей! - Хорей повысил голос. - Теперь, когда снег стремительно тает, обнаружились останки пропавших! Я был прав в своих предположениях! Прежде я держал их при себе, но теперь могу рассказать! Это гнусный тэйвер-полукровка! Ищейки подтвердили, нашли и восстановили доказательства, даже портрет его примерный смогли составить! Эта тварь прячется где-то здесь, и я найду ее.
  - Даже если ты прав, и в наших краях действительно завелся подобный монстр, что же ты потом сделаешь? - насмешливо вздернула брови растерявшаяся Мэриэль. - Против тэйвера-полукровки - один? Он разорвет тебя на куски, ты и глазом моргнуть не успеешь.
  - Не недооценивай меня. Перво-наперво я просверлю ему дыру в другом крыле, чтобы подвесить было удобней. - Хорей ухмыльнулся.
  Ингрэм замер, полагая, что ослышался.
  - У нашего убийцы дыра в крыле, - продолжал как ни в чем ни бывало Хорей. - Из-за нее вес распределяется неравномерно - ведет его в сторону, когда летит да от земли отталкивается. Ищейки определили это по следам, которые он еще и скрыть пытался своей магией. И не только это, еще и многое другое. - Хорей довольно потер ладони, прежде чем приступить к еде. Он с жадностью глотал похлебку, жевал хлеб и мясо, запивал пивом и говорил: - Тэйвер-то наш коротышка, недоросток еще, а ты погляди, какой злобный! Видать, только в пору зрелости вошел, вот и расперло его, на кровищу потянуло. Юный еще, контролировать себя не может, еще и полукровка в довесок, потому, видать, и пережил проклятье, как и достопочтенная королева Хейла. Осторожный он, в лесах ночью охотится. Клыкастый, когтистый, кровь и органы жрет, один из родителей его уркас, вне сомнений. Волосы короткие, правда, не так, как положено у тэйверов, должно быть, среди уркасов или людей прятался, оборот какой применив.
  - Ты бы аккуратней, Ингрэм, - взволновалась Мэриэль. - Коли в лесах эта тварь шастает, как бы на тебя и Ороро не набрела. Давно уже говорила тебе - перебирайся в деревню, но нет. Упрямец, каких поискать.
  Не слыша ее слов, Ингрэм резко вскочил, чувствуя дурноту.
  - Что с тобой? - Хорей повернулся к нему. Подумав, подвинул кружку пива и вопросительно свел брови.
  - Ничего, - пробормотал Ингрэм. Сердце стучало быстро-быстро, в висках сдавило.
  Все было очевидно с самого начала, и по времени совпадало - теперь он ясно это видел. Послушницы монастыря пропали, когда он лежал после черной болезни - больше двух недель Ороро был предоставлен самому себе, и в это время пропали еще люди, но он, Ингрэм, был так беспечен... Поверил, что Ороро справился с тем могущественным колдовством, принеся в жертву козла (и Ороро врал ему в глаза!), и даже не предположил о причастности тэйверенка к исчезновению людей, а ведь должен был - догадывался ведь, что полукровка, а раз так, то нестабилен! Еще и сам себе придумал про Двери, в которых люди исчезли, сам в это поверил... и по поведению Ороро не понял... Как... как он мог обмануться так сильно?..
  - Кстати, где твой мальчишка? - спросил Хорей. - Давно его не видно.
  - Я отвез его, - едва ворочая сухим непослушным языком, выдавил Ингрэм. - К тетке, на Север, как и собирался. Там лучшие магические школы. Ему там будет лучше.
  - Не знал об этом. - Хорей нахмурился и внимательно взглянул на него.
  - Ты давно ничего не знаешь о том, что у тебя творится перед носом, - забрюзжала недовольная Мэриэль. - Хотя мальчишка мог и забежать, поцеловать тетушку Мэриэль на прощение. Ингрэм, иди продышись, что-то ты совсем побледнел.
  Ингрэм, сглатывая поднимающуюся тошноту, криво улыбнулся и поспешил к заднему двору. Он всерьез опасался, что его сейчас вырвет. Он оперся об одну из пустых бочек, выставленных, чтобы увезти назад в пивоварню Бриена, и пытался отдышаться.
  Приведя Ороро в свой дом - он привел смерть в свои края.
  Скольких еще людей он (съел) убил?
  Как долго сопротивлялась Анн?..
  - Дай посмотрю, что с тобой, - раздался голос Хорея.
  Ингрэм вяло отмахнулся.
  - Не надо, сейчас пройдет.
  - Ничего не хочешь рассказать? - помолчав, вдруг спросил странным голосом Хорей.
  Ингрэм с трудом поднял голову, посмотрел на него и поразился знакомому спокойствию на его ровном лице - с таким выражением Хорей будучи на войне смотрел на пойманных тэйверов, которых ему предстояло пытать.
  - Что ты хочешь услышать? - заставив себя выпрямиться, спросил Ингрэм.
  - Куда именно делся Ороро? - Хорей медленно приблизился к нему.
  Хорей подозревает. С самого начала он подозревал неладное, а Ингрэм - тоже врал ему в лицо. Он ничем не лучше обманщика-Ороро, даже хуже: он врал своему другу, а не едва знакомому пустому человечишке; он догадывался о полукровности этого несмышленыша, и во что это может обернуться, но ничего не замечал и ничего не делал, более того - помог ему сбежать (от правосудия) в Нижний мир.
  Может... может это все ошибка? Может, какой-то другой тэйвер-полукровка...
  Ингрэм резко пресек свои малодушные мысли, пусть осознание всего этого леденило его душу.
  Все стремительно складывалось в страшную мозаику - и странное поведение Ороро, будто он хотел о чем-то рассказать, и внезапный стремительный рост, и неконтролируемая порой сила... Воспоминания сыпавшимися с крутой насыпи камнями проносились в его голове. Все теперь выглядело по-другому, поступки Ороро обретали совсем иное значение, и разве не из-за его болезни в ту ночь Ороро решился использовать то колдовство, недоступное такому юному тэйверу, как он? А после ничего не сказал, потому что боялся. Узнав, что из-за пропавших людей могут прийти Ищейки, он прекратил это, но после... Почему Анн?..
  Разрозненные мысли все сыпались. Ингрэм чувствовал себя преданным и обманутым, глупым дураком, которого обвели вокруг пальца, но даже разозлиться по-настоящему не мог, ведь Ороро...
  Хорей тронул его за руку и повернул лицом к себе. Ингрэм медленно расслабил плечи и посмотрел на него в ответ - в глаза Хорею, лучшему другу, чью любимую дочь разорвал на куски Ороро, полукровка, которого он приютил, которого назвал своим сыном.
  - Ингрэм, ты для меня как брат, и Ороро - славный малый, но прошу, дай мне посмотреть в твой разум. - Хорей судорожно искал что-то в мешочке на поясе. - Ищейки оставили мне несколько пузырьков зелья правды на подобный случай. Не сопротивляйся, иначе тебе же будет хуже. Рассей мои домыслы. Если они неверны, я заглажу свою вину перед тобой за то, что посмел усомниться, но если мои догадки оправдаются...
  - Что ты несешь?! - не выдержала вышедшая за ними Мэриэль. - Какие такие догадки?!
  - У Ингрэма внезапно появляется сын, о котором никто ничего не знает, а потом начинают пропадать люди, и их находят уже изуродованными трупами! Его магическая мощь и знания в таком юном возрасте, его странности, как он иногда себя вел, и Ингрэм так ничего и не рассказал о его матери! Все это казалось мне странным, но я полагал, что это не мое дело, я поверил Ингрэму на слово, и вот теперь Ороро исчез! - Хорей резко толкнул Ингрэма. - Как вовремя, да? Аккурат, когда Ищейки прибыли в деревню, ты решил отправить его на Север! Но чтобы попасть на Север, нужно перейти через несколько постоянных Дверей, а значит, получить на это разрешение, что заняло бы много времени - уж куда больше, чем длилось твое отсутствие! Так куда ты отвел его, Ингрэм? Где ты спрятал своего тэйвера?!
  - Хорей, прекрати! Что за чушь ты несешь?! - вскричала в ужасе Мэриэль.
  Хорей достал, наконец, дрожащими пальцами нужный пузырек и потряс перед носом Ингрэма.
  - Говори! Иначе я заставлю тебя выпить это! Мы выясним все здесь и сейчас!
  - Мне нечего тебе сказать, Хорей.
  Ингрэм уверенно накрыл его руку с зажатым пузырьком своей твердой рукой.
  Все, что он делал, он полагал правильным, хоть это и привело к страшным последствиям
  (снова)
  и возьмет за это ответственность.
  - Ороро мой сын, - сказал он и отстраненно удивился этой ясной правде. - Он в безопасном месте, где сумасшедшие старики вроде тебя не станут до него докапываться.
  Он спокойно ответил на разъяренный взгляд Хорея. Он успел бы увернуться или блокировать удар, припечатавший его к каменной стене таверны. Но не хотел.
  "Ну, вот и все", - со странным облегчением успел подумать Ингрэм, прежде чем Хорей насильно разжал ему зубы под крики перепуганной Мэриэль, и заставил проглотить зелье.
  В тот же миг тело превратилось в одно агонизирующее желе, которое не могло ни пошевельнуться, ни уклониться, и каждое чужое касание воспринималось так, будто били тупым топором.
  - Говори, - цедил Хорей и бил в живот, ломал пальцы и стискивал шею. - Говори. Говори же, ну!
  Но Ингрэм молчал и скалился испещренными кровью зубами. Похоже, ситуация, когда ему понадобилась помощь, наступила быстрее, чем он полагал, и речь шла далеко не об огородном поле. Как он был самонадеян, всерьез полагая, что, когда вернется в деревню, все встанет на свои места и пойдет мирным чередом. Внезапно на него снова накатил дикий смех, хотя от боли он уже мало понимал, чего рассвирепевший еще больше Хорей от него хочет. Сознание было на удивление ясным и восприимчивым, но смысл слов доходил медленно. В опухшем сломанном носу застревал воздух, по лицу текла кровь. Ингрэм дышал ртом через раз, успевая отхватить глоток воздуха между ударами.
  - Боги видят, я не хочу, не заставляй меня, - прошептал Хорей прямо в ухо. - Только не тебя, но ради Анн... ради моей маленькой девочки... я сделаю все. Ты знаешь, каково это? Каково мне?
  Ингрэм молчал, одурело глядя на него сквозь опухшие щелочки глаз.
  Хорей медленно положил ладони ему на голову и закрыл глаза. В виски словно ввернули длинные шурупы, с острой резьбой. Слишком большие, чтобы входить, слишком грубые, чтобы оставить целыми аккуратные лабиринты разума.
  Брат никогда так грубо не обращался со своими инструментами и, если не мог подобрать нужные гвозди или шурупы, шел искать другие или делать в кузнице, а не пытался вместить несовместимое.
  Ингрэм четко вспомнил, как в первый раз держал в руке шуруп, который брат привез из Востока вместе с другими чудесами. Вспомнил его улыбку, и как он говорил, что скоро, о, Ингрэм, очень скоро жизнь изменится, и маги уже не будут с таким пренебрежением относиться к пустым.
  Ингрэм потрогал острые спиральные пути шурупа. Сравнил с гладкой поверхностью гвоздя. Посмотрел на Гета. Он не видел брата несколько лет, но вот тот вернулся, и казалось - никуда не уходил. Время в разлуке словно кануло в небытие, как капля дождя, и снова наступило настоящее. Гет внешне не изменился, лишь морщинки прибавились в уголках проницательных зеленых глаз.
  - Я видел странный сон, - подумав, сообщил ему Ингрэм и поморщился от непонятной головной боли.
  - Расскажи, - предложил Гет.
  - Я... не помню, - озадаченно ответил Ингрэм. - Все так странно...
  Послышался тонкий звон. Он быстро нарастал, заполнял собой весь мир, кроме старого дома, где Ингрэм стоял вместе с Гетом. Ингрэм посмотрел на дверь. Ему ужасно хотелось подскочить к ней и подпереть чем-нибудь тяжелым, чтобы странный шум снаружи не проник сюда, но он почему-то боялся пошевелиться, словно это могло спугнуть Гета.
  Гет продолжал мягко улыбаться ему. На людях он частенько ухмылялся или подшучивал, но подобную усталую улыбку показывал лишь Ингрэму (и, может, Мэриэль) и словно бы сам успокаивался, становился тише, как бурный речной поток, преодолевший препятствия и превратившийся на время в тихую заводь.
  - Я боюсь, - вдруг вырвалось у Ингрэма, и он понял, что так оно и есть.
  Стены дома начали дрожать. В окна бил ослепляющий свет. Что-то со звоном упало, но он не отвел от брата глаз.
  - Не надо. Ты сделал все, что мог. - Гет подошел ближе и взял за руку. - Он в безопасности. Ты ведь этого хотел.
  Ингрэм кивнул. Гет коснулся пальцами его виска, повторяя чей-то жест.
  - Я буду осторожен, - пообещал он.
  Почему-то возникло чувство, что Ингрэм уже слышал от него эти слова.
  На рубашке на груди Гета стремительно появилось темное пятно. Он разом побледнел и осунулся, под глазами пролегли темные круги
  - Как оправлюсь, двину на Восток, а там уже - продолжу свою работу. Маги и высшие народы больше не будут попирать нас, пустых, им придется считаться с нами. Я добьюсь своего, даже если придется положить на это жизнь. Ты будешь гордиться мной.
  - Я и так тобой горжусь.
  Ингрэм безнадежно ловил взглядом знакомые черты лица, но они изменялись. Сам Гет становился ниже и вот доходил уже Ингрэму до подбородка. Пристально уставился снизу вверх большими черными глазами, в которых Ингрэм увидел свое отражение.
  Он что-то сказал. Ингрэм не расслышал из-за звона, поглотившего, казалось, весь мир. От яркого света, сорвавшего стены, он не видел ничего, кроме смутной фигуры перед собой. Услышал зовущий его голос, сосредоточился и увидел четче его лицо, но никак не мог вспомнить, кто это был. Он выглядел напуганным, звал Ингрэма по имени снова и снова и крепко держал за руку.
  
  ***
  
  Когда все было кончено, Ингрэм выпотрошенным трупом задыхался на грязной каменной брусчатке, которой был выложен задний двор таверны Мэриэль. Кровь застыла и закупорила нос, дышать он мог лишь ртом. Воспаленные глаза с трудом фокусировались на отдельных предметах, назвать которые Ингрэм не смог бы, даже если бы на кону стояли остатки его искалеченной жизни. Он не чувствовал сломанных пальцев. Тело превратилось в одну бесконечную боль, и сознания потерять он не мог - знал, что зелье не позволит. Причитая перед ним на коленях, плакала Мэриэль. Осторожно взяла его за плечи, придерживая голову, прижала к своей груди. Бережно попыталась отчистить его лицо от крови своим передником и кричала нестерпимо громко:
  - Ты ничем не лучше своих проклятых Ищеек, Хорей! Так истязать своего друга!..
  - Он прикрывал убийцу, тупая ты дура! - сорвано орал в ответ Хорей. Он утирал лицо дрожащими окровавленными руками, которыми только что закончил его пытать. - Ингрэм - предатель! Он все это время прятал у себя дома монстра!
  - Это какая-то ошибка! Ороро еще совсем ребенок! - Мэриэль громко всхлипывала.
  Ингрэм обессилено жмурился и пытался сморгнуть серую пелену с глаз.
  - Он тэйвер! Ингрэм прятал у себя тэйвера! Тэйвера-полукровку, который только и умеет, что жрать кровь и убивать!
  Их обступили прибежавшие на шум люди. Кто-то тронул Хорея за плечо. Хорей оттолкнул, оскалился.
  - Он вконец сошел с ума! - Женщина, чьего голоса Ингрэм не смог распознать, всплеснула руками. Он осторожно попытался повернуть голову из стороны в сторону. Удивительно, но тело все еще ему подчинялось.
  Кто-то очутился возле Мэриэль, осторожно отвел от его лица упавшую прядь волос. Ингрэм посмотрел на эту женщину и снова не смог узнать. Мысли медленно запутывались и также медленно распутывались, а иногда исчезали, словно маленькие бесшумные рыбки в темном пруду. Ему казалось, что он почти ухватил нить узнавания за хвост, но эта женщина уже вскочила и набросилась на Хорея.
  - Что ты натворил?!
  Хорей перехватил руки этой женщины и швырнул ее на землю.
  - Ты с ним заодно?! С тем, кто прятал убийцу нашей дочери?!
  - Что ты такое говоришь?! - Женщина разрыдалась.
  Юки, заторможенно узнал Ингрэм. Кто же присматривает за маленьким Бо? Почему-то он был уверен, что это козленок, но ведь козленка кто-то съел, за кем же было присматривать? И зачем тэйвер так горько плакал на похоронах? Он же сам убил ту синеглазую девочку.
  Ингрэм безнадежно прикрыл глаза.
  Неважно. Тэйвер ушел. Наверняка он уже позабыл об этом времени, проведенном среди людей, и о нем позабыл, но Ингрэм знал, что всегда будет помнить, что это он привел тэйвера в эту деревню. Что это он допустил те убийства. Что это из-за его глупости маленькая отважная волшебница, спасшая ему руку, никогда больше не озарит мир своим звонким смехом.
  Хорей указывал на Ингрэма рукой, но смотрел на сгорбившуюся Юки. Его голос все нарастал:
  - Он прятал у себя тэйвера-полукровку! Он обманывал нас и приводил его в нашу деревню, в наш дом! Он позволил ему убить тех людей и нашу дочь!
  Перепуганные люди зашевелились, зароптали. Гул все нарастал и злел.
  - Он выдавал мерзкого полукровку за своего сына!
  - Он знал, что вытворяет тэйвер за нашими спинами и помогал ему!
  - Такой же ненормальный, как его брат!
  - Его брат хотя бы не якшался с тэйверами!
  - Почем ты знаешь? Помнишь все те штуки, которыми он управлял? Не владеют люди и даже шэйеры такими знаниями!
  Кто-то подобрался ближе, кто-то оттащил брыкающуюся Мэриэль с ее воплями "вы сошли с ума!", кто-то сдернул кожаную тряпицу с его правой руки. Ингрэм медленно посмотрел на него. Хорей. Он брезгливо поднял обессиленную руку Ингрэма, ту самую руку, которую спасла ему девочка, и продемонстрировал Юки. Он смотрел на Юки, Юки смотрела на Ингрэма, и от отчаяния и беспомощности в ее глазах ему хотелось умереть на месте.
  - Смотри! Свежий ожог на месте черной метки! Он связал себя с тэйвером, был его верным слугой! А когда нашел для него путь в Нижний мир, сжег эту метку, чтобы никто не нашел его хозяина!
  Он схватил Ингрэма за волосы и уставился в глаза безумным взглядом.
  - Скажи, я не прав?! Скажи же что-нибудь!
  Ингрэм с трудом шевельнул разбитыми губами. Все вокруг вдруг стихло и замерло. Юки и Мэриэль молча смотрели на него.
  - Ему удалось ускользнуть от меня в этот раз, - так и не дождавшись ответа, прошипел Хорей, - но клянусь тебе, Ингрэм, стоит ему только вновь появиться в Срединном мире, я найду его и отомщу за свою дочь. Я заставлю его страдать так, что он пожалеет, что родился на свет.
  Он ушел в Нижний мир. Ему незачем возвращаться сюда, глупый дурак.
  Ингрэм ухмыльнулся. Засохшая корочка на губах лопнула, брызнула кровью. Он расхохотался. Собравшаяся толпа молчала. Он чувствовал на себе взгляды сотни глаз - с недоверием, изумлением, злостью, любопытством смотрели они, с жадностью впитывали, чтобы обсуждать потом, обновляя новыми красками, раздувая случившееся до необъятных размеров, - и расхохотался еще сильнее.
  
  
  Дневники Гета
  
  Уже пятнадцатый день не могу вырваться из этих краев. Я был небрежен и недооценил степень угрозы, и мой приезд в Длинное Поле заметили. Сейчас торчу в каком-то вшивом вонючем подполе Бриена и ползаю по древним катакомбам, которые однажды показали мои знакомые из "черных крыс", да мои мышки своим недоступным человеческому уху писком отпугивают подгородных тварей. Наверняка скоро Стражи поймут, где меня искать. На меня объявили настоящую облаву, а награда за мою голову превысила все мои скромные воображения - никогда бы не подумал, что могу столько стоить. Похоже, моя затея с абсолютными щитами оказалась успешной. К сожалению, никак не могу связаться с Востоком, судя по новостям, сейчас там знатный переполох.
  Завтра попытаюсь передать весточку Ганиуру и Корэль, чтобы встретили меня в Древнем лесу. Придется идти на Восток через Двери Запада, потому как на Юге мне ходу нет - слишком опасно. В Древний лес пойду напрямик через Дикий. Возьму оружие, еду наловлю по дороге, воду найти не проблема, главное, перейти незамеченным через барьер-мираж, поставленный господином Дарэро. Попросить Ингрэма, чтобы принес мне сделанные схемы, которые я припрятал в тайнике?
  Нет, не хочу его впутывать. За ними сейчас наверняка следят, и если будет хоть намек на пособничество...
  Так что лучше положусь на свою память и еще раз обдумаю свои завтрашние действия.
  
  
  Глава 16
  
  Дверь дернула Ороро, закружила в неимоверном вихре. Зажмурившись и чудом не стошнив завтрак, он так и сел на задницу от неожиданности, когда это все закончилось. Прижал кулак ко рту, пережидая, пока приступ тошноты не пройдет. Опасливо открыл глаза, огляделся, быстро обернулся, но Двери уже не было. Он медленно провел рукой по воздуху, словно мог ее, невидимую, нащупать, найти обратный путь - туда, где остался Ингрэм.
  Ороро сглотнул, снова боязливо огляделся.
  Это все было слишком неожиданно. Вот он сидел на крыльце и читал дневник Гета. Вот печать на руке зазудела, засветилась. Он помнил, как перепугался - вдруг с Ингрэмом что-то случилось? - и мигом переместился к нему.
  Знал бы, что с Ингрэмом случилась Дверь, с места бы не сдвинулся! Куда вот теперь идти?!
  Ороро глубоко задышал. Нижний мир после Срединного казался невыносимо душным, землисто-кирпичным. Низко плыли оранжевые облака, тускло светило небольшое солнце, на которое можно было глядеть незащищенными глазами. Солнце это уже близилось к закату, хотя в Срединном мире едва ли минул полдень. Жухлая трава слабо пробивалась из-под пыльной земли вместе с неведомыми тварями, которые словно пытались выбраться наружу и застряли на полпути. Они были похожи на иссохшие корни старого дерева, точнее на червяков с лапками. Ощутив присутствие Ороро, они засуетились, извиваясь все быстрее, принялись слепо утыкаться ему под ноги и обгладывать беззубыми ртами все, до чего могли дотянуться. Ороро взвизгнул, подскочил, запрыгал, затопал на них и побежал к высившимся вдали островкам деревьев.
  Нижний мир, конечно, был не чета Срединному. Воздух был тяжеловат, да и само тело казалось тяжелее. Ороро с трудом расправил показавшиеся неподъемными крылья. Попробовал подняться в воздух, но тут же решил, что лучше пешком. Его и без того вымотали последние минуты прощания с Ингрэмом, получившиеся совсем не такими, да и все, все было не так! Если бы он не шагнул в Дверь, сейчас они садились бы ужинать! Ингрэм проверил бы сделанные им сегодня амулеты, а после показал, как покрыть специальным защитным раствором, и завтра они отправились бы в Длинное Поле разносить их заказчикам! Они заходили бы в бакалейные лавочки со вкусно пахнущими специями, в магазинчики со множеством интересных штучек и небольшими флакончиками в подарок для Мэриэль! Зашли бы к ней, и она, как всегда ухмыляясь и больно щипая щеку, угостила бы яблоком, пирожками или диковинными человеческими сладостями! Ороро послушал бы еще ее сказок, одолжил книгу, разузнал новый рецепт вкусной еды и на следующий день приготовил бы обед, а Ингрэм удивился бы, усмехнулся и похвалил, и от счастья Ороро в этот раз уж точно взлетел бы и без крыльев!
  Утирая покатившиеся слезы, бесконечно жалея себя, Ороро медленно побрел по каменистой тропинке, мимо болезненно колючих кустов, через жухлую оранжевую листву. Что на деревьях, что на земле она была одного цвета.
  Ороро знал немного о Нижнем мире по рассказам сестры да по книжкам, знал, что ночью рыщут страшные твари, способные с легкостью разорвать взрослого тэйвера, и даже магия им нипочем, кроме стихийной. Более того, магия привлекала их, и чем сильнее был маг, тем вкусней казался для этих чудовищ.
  Но сейчас лучше было не задумываться об этом. Он должен успокоиться и определиться, куда идти, где искать поселение тэйверов.
  "Думай", - раздраженно велел себе Ороро и снова огляделся. Нахмурился, вспоминая уроки сестры. Сошел с тропы, начертил на сухой земле круг, внутри - треугольник, по сторонам от него символы. Произнес заклинание на языке богов. Треугольник засветился, круг слабо замерцал. Ороро снял кольцо и аккуратно положил на верхний от себя угол. Вскоре кольцо поднялось в воздух на два пальца над землей. Ороро поднял над ним правую руку и велел:
  - Веди меня к своей хозяйке.
  Кольцо поднялось к его руке, скользнуло вбок и полетело в сторону гор. Ороро затоптал нарисованную магическую формулу и поспешил было за ним, как споткнулся и упал, и кольцо тоже остановилось в воздухе, словно терпеливо ждало.
  Предплечье с клятвой Ингрэма зудело, но не так, как если бы Ингрэм призвал его. Ороро быстро задрал рукав и увидел, как метка призыва исчезла. Осталось одно лишь имя Ингрэма на языке богов.
  Ингрэм избавился от клятвы.
  Ороро потерянно коснулся его имени пальцем.
  Ему тоже следовало бы это сделать. Прямо сейчас перечеркнуть ножом, а после, когда все будет позади, свести шрам специальной мазью. У него своих забот полно - он должен выжить, найти свой народ, найти сестру. Он не обязан чтить свою часть клятвы хозяина, раз уж слуга от нее избавился.
  "Ингрэм - не слуга!" - тут же яростно поправил себя Ороро. Ингрэм сделал это, потому что Ищейки могли прийти в его дом и обыскать! Ингрэм все сделал правильно! Ороро следовало быть благодарным, и он это знал, но сейчас мог лишь малодушно злиться на человека за то, что тот отправил его в такое ужасное место, как Нижний мир.
  Что, кстати, в сумке, которую он вечно таскал с собой на поиски Двери? Ороро уселся прямо на землю, где она была чиста от непонятных червяков, и открыл сумку.
  Ингрэм положил туда свой острый охотничий нож, деньги и чистую тряпицу - это он видел, но возражать в тот момент не стал, уж слишком был обескуражен его резкостью. В сумке нашлось огниво, пачка сухарей, фляжка воды, моток крепкой бечевки, несколько крючков в кожаном мешочке и старый теплый шарф. Тронутый Ороро мигом закутался в него, остальное запрятал назад в сумку. Уткнулся носом в пахнувшую домом шерсть, медленно поправил рукав, решив разобраться с клятвой позже, и зашагал за дожидавшимся кольцом.
  
  ***
  
  К закату солнца он, умирая от усталости, пересек горный перевал. Нашел маленькую пещеру, натаскал туда найденные сухие ветки и листья, развел огонь и начертил у входа защитные символы. Есть не хотелось. Было неожиданно сильно холодно, снова накатила глупая обида на Ингрэма, волнение - как он добрался домой со своей раной? Как он там совсем один? Ороро вдруг понял, что он тоже здесь был совсем один, и задрожал от новых слез, жалея себя и одновременно за это злясь.
  Половину ночи он, укутавшись в крылья и шарф, не мог уснуть, трясясь от холода - здешние ветки и листья горели быстрее, чем в Срединном мире, от его запаса не осталось ни листика в считанные часы, - и страха перед криками и хрипами незнакомых животных. Иногда немного сотрясалась земля, от внезапного грохота подпрыгивали мелкие камешки, что-то трещало, падало, что-то вопило, улюлюкало, что-то приблизилось к пещерке и стояло так долго, что Ороро почти решил, что ему показалось, когда эта тварь зашевелилась и ушла. Ороро не заметил, как уснул, и проснулся, когда уже было светло, с колотящимся от ужаса сердцем и еле шевелящимися от холода крыльями. Выпил немного воды, проглотил сухарь и с опаской двинулся в путь.
  Днем тэйверенок сделал привал в тени очередного островка деревьев - такие островки встречались все чаще и были все больше, - и нашел несколько грибов, съесть которые поостерегся, крупные орехи с тонкой скорлупой и гроздья крошечных фиолетовых ягод. Собирая их, он заметил среди кустов очертания небольшого зверька и, недолго думая, набросился на него. Усталость была мгновенно забыта перед торжеством скорой победы - откуда-то взялись силы, он даже сумел взлететь в воздух и мимоходом оглядеть окрестности. Он опомнился, когда от зверька остались лишь косточки да три пушистых хвоста. Аппетит от столь жалкого перекуса лишь раззадорился, но требовалось взять себя в руки. Тратить воду на то, чтобы умыться, Ороро не стал - и без того ее было мало. Эх, найти бы реку, хотя бы крошечный родник... Он нахмурился, призадумался, вспоминая поучения Ингрэма. Собрал остатки обеда в мешочек, и медленно зашагал своей дорогой, наблюдая за происходящим, за поведением живущих здесь тварей. Он шел тихо и осторожно, держался низин, и к вечеру набрел на реку. Кольцо сестры указывало на путь, который совпадал с течением, и Ороро с трудом заставил себя успокоиться и не побежать тут же, сломя голову, в этом направлении.
  "Я должен быть спокойным и хладнокровным", - твердил он себе под нос, забираясь на самое высокое дерево, которое здесь обнаружил. Чувство надвигающейся опасности подстегивало его все сильнее, чем быстрее солнце клонилось к закату. Ороро съежился на своей ветке, изо всех сил прижимаясь к стволу дерева и наблюдая за просыпающейся внизу ночной жизнью.
  
  ***
  
  Прошло несколько похожих друг на друга дней и ночей. Утром окоченевший от холода Ороро с трудом спускался с дерева, зажигал костер, умывался в реке, ловил рыбу и после завтрака шел дальше. Сухари давно закончились, почти все крючки потерялись, бечевка укоротилась вдвое, но тэйверенок не унывал. Несколько часов подряд он просидел в засаде, чтобы поймать похожего на первую добычу зверька, и в этот раз разделал по всем правилам, которым учил Ингрэм - его острым охотничьим ножом. Мясо съел, потроха оставил для наживки, из сухожилий, на сколько хватило, сплел бечевку, из костей приготовил новые крючки. Однажды съел очередные выглядевшие съедобными ягоды и весь день провалялся с болью в животе и бегал за кустики. Это не остановило его от дальнейшего изучения того, что тут еще можно было съесть, но прибавило пущей осторожности. Несколько раз его чуть не утащила под воду крупная зубастая рыба - когда он упрямился и не хотел бечевку отпускать. Один раз он едва убежал от погнавшейся следом кошмарной твари - подобрался слишком близко, подумав, что выглядит она безобидно и достаточно крупная, чтобы снабдить мясом на несколько дней, и лишь крылья, которые заработали не иначе как от ужаса, его спасли.
  Знал бы Ингрэм, что его тут поджидало, отправил бы в Нижний мир?! Глупый человечишко!
  Ороро перехватил сумку поудобнее, мельком посмотрел на скрытую рукавом клятву.
  Интересно, Ищейки уже пришли в деревню? Уже проведали Ингрэма? Только бы не полезли к нему в голову и не увидели воспоминания об Ороро - тогда его уж точно ждала бы беда. Интересно, что он сказал Мэриэль и остальным в деревне? Поверили ли они? Поверил ли Хорей? Ороро поежился.
  Если бы только он остановился тогда и не стал убивать Анн... Вспоминая об этом, Ороро не мог удержаться от горечи и едкого страха, что это может повториться. Он до боли отчетливо помнил, что словно бы наблюдал за собой со стороны - с каким удовольствием вонзал клыки в не сопротивляющуюся, пропитанную острым ужасом плоть. Он помнил, как словно бы слился с тем собой - не мог противиться соблазну и погрузился с головой в то пьянящее чувство долгожданной сытости, своего превосходства, удовлетворенной мести за попранную гордость, усиленные в сто крат торжеством несокрушимой мощи, которую он ощущал всем телом, вплоть до кончика хвоста.
  Если бы только он не поддался, а воспротивился глупой обиде и хлынувшему Голоду, Анн была бы жива, Ищейки не стали бы приходить в деревню, и Ингрэм, возможно, вскорости перестал бы искать Двери и начал бы называть его сыном не только при посторонних.
  Ороро вздохнул. Когда он жил с Ингрэмом, игнорировать эти мысли было легко: дни были заполнены трудами, играми, поисками Двери, необходимостью то и дело осваивать что-то новое, чтением человеческих книг, попытками расшифровать тайнописание Гета и разобраться в его мудреных схемах... Ингрэм не только не запрещал, но и поощрял его начинания. Он направлял детскую неокрепшую руку, наставлял, терпеливо все объяснял и до последней секунды все его стремления были положены не только на то, чтобы отправить Ороро в Нижний мир к другим тэйверам, но и чтобы из него получилось существо рассудительное, справедливое к другим и способное выжить в случае, подобном этому. Сейчас Ороро с поразительной отчетливостью осознавал, насколько в действительности тогда был счастлив, и что называл Ингрэма отцом не столько для видимости, столько оттого, что это казалось таким правильным.
  Что если он узнает, что это Ороро убил тех людей и Анн?..
  Нет, нет, долой эти мысли, эдак он вконец расклеится, а ведь впереди ждала долгая дорога, и неизвестно, какие опасности там поджидали! После у него будет время поплакать, а сейчас нужно заняться делом!
  И все же почему он испытывал этот проклятый Голод? Связано ли это с тем, что он выжил после проклятия, и с тем, что его пальцы и зубы все больше становились каким-то не такими? Конечно, острые и прочные заостренные ногти здорово помогали здесь, но вот зуд от вырастающих зубов порой будил по ночам, и Ороро начал всерьез опасаться, что такими темпами они вскоре перестанут помещаться во рту.
  Сестра да и никто никогда не упоминал о подобном - как и о том, что делать в такой ситуации. Ни в каких книжках даже мельком об этом написано не было. Уж не подцепил ли он какую жуткую болезнь?.. А может, он всегда таким был, и после той роковой ночи, когда извлек из Ингрэма болезнь, пробудил это в себе?.. Может ли быть, что он...
  Ороро решительно отверг эти страшные домыслы, шмыгнул носом и, сотворив заклинание поиска, поспешил за кольцом по течению реки.
  
  ***
  
  Река уходила за пределы леса, тянулась вдаль, мимо ряда гор, у подножия которых располагался город. Ороро даже остановился в изумлении и потер глаза, но нет, не привиделось, и кольцо вело аккурат к этому городу, окруженному рядами невысоких, расположенных в особом порядке стен. Направившись к нему, Ороро то и дело напоминал себе об осторожности и сдерживался, чтобы не перейти на бег. Он остановил кольцо и вернул на палец. Проверил охотничий нож Ингрэма на поясе - касание привычно наполнило спокойствием и уверенностью.
  В городе было необычайно тихо и пустынно. Увенчанные огромными красными кристаллами остроконечные каменные дома настороженно следили за Ороро темными окнами. Множество недостроенных деревянных зданий с приставленными к ним лестницами и строительными лесами выделялись на их фоне своей новизной и простотой тут и там были разложены штабеля досок и жердей, груды крупных камней и кирпичей, огромные квадратные формы подле темно-красных огненных кристаллов, десятки закрытых бочек, мотки канатов и шпагатов, ящики с инструментами... Поодаль, настороженно поводя ушами, стояли несколько похожих на лошадей существ, запряженных в телеги. В воздухе витал запах чего-то жженого. Хрустели под ногами усыпавшие кирпичную дорогу опавшие листья, сухие веточки, ссохшиеся шарики, похожие на коробочки с семенами из сада Мэриэль. На дверях домов по правую руку были выложенные драгоценными камнями гербы кланов.
  Постучать в одну из них? Крикнуть что-нибудь?
  Хмурый Ороро настороженно продолжал идти, внимательно оглядываясь по сторонам и понимая, что должен быть начеку и не поддаваться волнению и страху.
  - Стой! - грозно окликнул его вдруг возникший прямо перед носом высоченный тэйвер. Длинное копье ощутимо уткнулось Ороро в грудь. - Кто ты и откуда?
  Ороро опешил, вытаращился на него так, что заболели глаза. Каким же маленьким и беспомощным он себе сейчас показался!
  - Отвечай! - рявкнул стражник.
  Губы свело судорогой, язык заплелся и, кажется, связался в узел. Ороро только и мог, что пялиться и дрожать. Между тем улица заполнилась другими тэйверами, которые негромко переговаривались между собой.
  - Ребенок? Откуда?
  - Какая странная одежда...
  - Что с его волосами?
  - Не подходите. Это может быть перевертыш. Сохраняйте дистанцию.
  - Он пришел со стороны перевала, может, из соседнего города?
  - Будь он из соседнего города, переправился бы через Дверь, так быстрей, безопасней, да и нас бы уведомили.
  - Что если он потерялся?..
  Голоса сливались в кольцо нарастающего гомона и продолжали стекаться со всех сторон. Всюду были незнакомые лица, самые разные - от темно-коричневых низших кланов, до светло-серых высших с настороженными глазами, черными, как его собственные. Нарастал шелест крыльев. Ороро шевельнул своими, и в ответ на это простое движение стражник вдруг выкрикнул заклинание, и кулак его свободной руки объяло жаркое синее пламя.
  - Кто ты?! Отвечай!
  - Орохин?!
  В удушающую клетку взглядов и голосов снопом свежего воздуха ворвался звонкий, бесконечно родной голос. Ороро, вздрагивая, с трудом повернул голову в его сторону. Из круга выбежала статная и стройная фигура сестры.
  - Ороро, - неуверенно позвала она. - Это ты?
  Тэйверенок кивнул лишь разочек, но этого хватило, чтобы накопившиеся слезы хлынули по горящим щекам. Лицо Уруры скривилось, она громко что-то вскрикнула и побежала к нему. Ороро сцепил зубы до скрипа, кулаки до боли и не шевелился. Стражник недоверчиво убрал копье, гул голосов усилился. Ороро шмыгнул носом, сделал неуверенный шаг и провалился в объятия сестры.
  
  ***
  
  Она увела его, растерянного, заикающегося от переживаний и слез, с трудом отбившись от расспросов остальных тэйверов. Как он выжил? Где скитался столько времени? Почему так странно выглядел? Вопросы сыпались, словно град на голову, хорошо хоть сестра не задала ни одного, иначе Ороро точно не выдержал бы.
  Урура жила на улице, расположенной на большом удалении от главных ворот. Дома здесь были одинаковы, из серого и черного камня, и не в пример больше и красивее, чем те, которые Ороро видел в городе, пока они шли. На этой улице тоже велась стройка, но новые здания были поменьше и много проще.
  Дом сестры выглядел старинным, в нем чувствовалась магическая аура прежних хозяев. Сестра рассказала, что ее и других ученых поселили на этой улице, в более безопасном и удобном месте, поскольку их знания и умения были бесценными.
  - У нас еще будет время обо всем этом поговорить, сначала тебе нужно отдохнуть, поесть и выбрать себе комнату. Я и не чаяла... точнее, я надеялась, но... боги, не могу поверить, что ты выжил и сам добрался сюда!
  Ороро широко во весь рот улыбнулся.
  Он дома. Неужели... О, он дома!
  Радостно рассмеявшись, он порывисто обнял сестру. Урура, рассмеявшись, стиснула его и закружила.
  - Как же ты подрос! Как изменился! - с удивлением восклицала она. Проверила его крылья, просунула пальцы в дыру от стрелы. Ороро раздраженно отмахнулся, зашипел. Урура расхохоталась.
  Она отвела Ороро в небольшую ванную комнату, приготовила горячую воду, полотенце и поспешила на кухню заняться обедом.
  Забравшись в выдолбленный в полу бассейн с водой Ороро задумался о тех вопросах, на которые рано или поздно придется ответить. Сестре он рассказал бы все, даже про Голод. Может, она знает, как с этим справиться?
  Может, она знает способ, как заглянуть в Срединный мир, проверить, как там Ингрэм?
  Греться в приятной горячей воде резко перехотелось. Ороро быстро оттуда вылез, наспех обтерся полотенцем и оделся. Проверил свою сумку, подумав, перекинул через плечо и поспешил на запах еды - на кухню.
  После обеда из неизвестных Ороро овощей и жестких кусков мяса Урура взяла его за руку и повела осматривать дом. В нем оказалось два подземных этажа, в которых находились комнаты и кладовые.
  - Нижний мир, как ты успел заметить, сильно отличается от Срединного. Многие земли здесь непригодны для выращивания овощей, вода зачастую бывает отравлена, мясо животных несъедобно... Прежде города были предназначены для работы тэйверов, добывающих минералы и полезные ископаемые, которые не водятся в Срединном мире. Работа тяжелая, но никто из других народов не выдерживал жизни в Нижнем мире. Провиант чаще всего доставляли из Срединного мира, но и без этого тэйверы за годы жизни здесь успели оборудовать город так, чтобы ни в чем не нуждаться, если связь со Срединным миром прервется. Как оказалось, без подобной предосторожности мы погибли бы в первый же месяц, как попали сюда.
  Джанран-дар в сравнении с другими городами расположен очень удачно - на склоне дремлющего вулкана, рядом есть река, лес... Видишь эти красные кристаллы на стенах? Они накапливают энергию вулкана, так что извержение нам не грозит, и в случае угрозы мы можем использовать их силу. Когда нас предупредили о проклятии, многие этому не поверили, а те, кто поверил, бежал в спешке, и все же некоторые фамильные артефакты и ценные книги я успела захватить. Я надеялась, что до господина Дарэро дойдет весть о проклятии, и он успеет эвакуировать всех в Нижний мир, но этого не случилось. Я винила себя, что отправила тебя тогда из города вместе с другими детьми. Я не могла связаться с тобой и домом господина Дарэро - проходя между мирами, заклинания искажаются. Я уже и не надеялась увидеть тебя.
  - Тогда я даже не думал о том, что шла война, - помолчав, сказал Ороро. - Я злился на тебя за то, что ты отослала меня с другими, тогда как обещала, что сама меня всему научишь. А после, ну, когда все вдруг исчезли, и в мыслях обвинял. Я не понимал, что ты хотела меня защитить. Я был несправедлив... Я прошу прощения.
  Он чуть отступил и склонился в извинениях.
  - Ороро! - растерявшись, воскликнула сестра. - Боги, ты что! Я и не думала обижаться на тебя за это!
  Она коснулась его плеч, заставляя выпрямиться. Ее лицо светилось, в глазах стояли слезы, от улыбки подрагивали губы. Она вновь крепко его обняла.
  - Ты так изменился, - повторила она и легонько ущипнула щеку, напомнив Мэриэль. - И в лучшую сторону, я погляжу.
  Она отстранила его от себя и внимательно оглядела.
  - Ты не выглядишь слишком уж отощавшим и на удивление бодр и здоров. Расскажи, как ты выживал весь год в Срединном мире и как нашел путь сюда?
  - Мне помогли, - помедлив, ответил Ороро.
  Он много раз готовил речь, которую скажет сестре, когда, наконец, с ней воссоединится - о Ингрэме, о жизни в лесу, о человеческой деревушке, о том, что люди вовсе не жалкие и глупые существа, о Голоде, о поиске Дверей, о том, как тэйверы жестоко обошлись с невиновной семьей Ингрэма, о вкусной еде Мэриэль и ее рыжих волосах, обо всем, что узнал за время разлуки, но почему-то сейчас слова не шли.
  - Тебе очень повезло. - Сестра ободряюще кивнула, и Ороро осмелел.
  - Это был пустой человек. Он нашел меня в лесу, когда все вдруг исчезли, и я остался один и решил пойти к человеческой деревне, чтобы там мне помогли. Он рассказал, что случилось, отвел меня к себе домой и помог найти Дверь, ведущую в Нижний мир.
  - Тебе помог пустой, - странным голосом скорее подтвердила, чем спросила сестра. - Человек.
  - Да. - Ороро кивнул. - Я шел несколько дней, пока не добрался сюда, я, - он не смог удержаться от гордой улыбки, - я сам выжил в Нижнем мире, это он меня всему научил, он мне помог.
  В сердце разлилась горячая благодарность Ингрэму, и снова его стало невыразимо не хватать.
  Сестра собиралась что-то сказать или спросить, но ее перебил резкий дверной колокольчик. Она переглянулась с Ороро и поспешила открыть.
  - Госпожа Уруха, вам послание, - с легким поклоном сказал незнакомый тэйвер.
  Он был в доспехах, и Ороро вдруг вспомнил, что тэйверы, окружившие его на улице, тоже были в доспехах, и сестра... Он вдруг увидел, что часть ее одежды тоже состояла из легких кожаных доспехов.
  Тэйвер между тем бросил на него короткий бесстрастный взгляд и перевел все внимание на Уруру. Протянул ей запечатанный свиток.
  - Вас обоих ждут в доме старейшин.
  Едва он отвернулся, чтобы уйти, Урура тут же заперла за ним дверь и обернулась к Ороро.
  - Начнутся расспросы, которые могут добром не кончиться, - сказала она. - Тебе лучше хорошенько вспомнить все подробности прошедшего года и по возможности ни о чем не утаивать.
  - Конечно, - согласился Ороро.
  Он в растерянности провел рукой по затылку и впервые вдруг за долгое время почувствовал стыд за свои короткие волосы. Взгляд сестры смягчился. Она нежно погладила его по голове, пригладила волосы.
  - До сих пор не могу поверить, что Срединный мир теперь во власти таких слабых народов, как люди и уркасы. Тебе действительно очень повезло, что ты сумел подчинить себе человека и заставить его прислуживать тебе. Видимо, у него был слабый разум, раз даже ребенок с ним справился.
  Ороро резко тряхнул головой, сбрасывая ее руку, и с неожиданной яростью прошипел:
  - Он не слабый! Он очень сильный и умный, никто с ним не сравнится, даже маги! Маг их деревни с ним рядом не стоял, хоть он и пустой!
  Урура изумленно распахнула глаза. На смену неожиданной ярости так же неожиданно появился стыд.
  - П... прости, - выдавил Ороро и попятился. - Я... я просто... очень устал, а тут еще к старейшинам идти. Разве они не могут немного подождать?
  - Твое появление всех переполошило, - после недолгой паузы ответила сестра, и Ороро выдохнул. Он не хотел обижать или злить ее, но не мог позволить так говорить о Ингрэме даже ей. - Прежде чем мы пойдем туда, я должна тебе кое-что сказать.
  Она протянула руку, и Ороро чуть ли не со слезами облегчения за то, что она не сердится, схватился за нее обеими и спросил:
  - Что сказать?
  Сестра пристально посмотрела ему в глаза.
  - Ты ведь уже должен был догадаться.
  Ороро сглотнул неожиданный вязкий комок в горле. Да, он догадывался, но не хотел об этом задумываться.
  - Ты полукровка, Ороро.
  Ороро разжал руки, отшатнулся.
  - Вот почему ты выжил.
  - Но...
  - Ты выглядишь совсем как тэйвер, ведешь себя, как тэйвер, но кровь уркаса все больше проявляется в тебе.
  Сестра взглядом указала на его руки, длинные когти, которые Ороро перестал укорачивать, как только очутился в Нижнем мире - они оказались очень полезными, когда он прятался на деревьях по ночам, да и разделывать добычу было удобнее. Ороро машинально нащупал свои зубы, неожиданно показавшиеся слишком длинными и заметными.
  - Мать умерла, родив тебя, и взяла с меня клятву заботиться о тебе. Ты мой младший брат, моя семья. - Урура неловко улыбнулась и снова осторожно протянула руку. - Из-за частых войн с шэйерами проверка на чистоту крови тебя миновала, но знал бы ты, как я боялась, что правда раскроется, и тебя заберут.
  - Почему ты не сказала мне об этом раньше? - подумав, спросил Ороро, крепко сцепив руки перед собой.
  - Ты был еще слишком мал, я не могла знать, что все так обернется. Старейшины поймут, в чем дело, даже если ты попытаешься обернуться тэйвером с помощью моего кольца. Мы должны будем убедить их в том, что ты можешь быть полезен, быть может, это заставит их пересмотреть свои взгляды.
  Ороро, кусая губы, дотронулся до кольца, не раз уже его спасшего.
  - Они прикончат меня? - вполголоса спросил он.
  - Я им не позволю, - убежденно сказала Урура, и когда Ороро посмотрел на нее, она широко улыбнулась. - Ведь я твоя сестра.
  Ороро осторожно сжал ее протянутую руку и решительно кивнул. Урура по-доброму ухмыльнулась.
  - Ну, идем, подберем тебе наряд, не идти же в этих обносках.
  
  
  Дневники Гета
  
  Моя вылазка окончилась полным провалом из-за прибытия Черных стражей (о чем никому не было известно, пока я, собственно, не вылез из своей норы; они же времени зря не теряли и нашли моих пособников, из-за чего я и попался) (эх, видели бы вы, во что мы превратили город, пока они гонялись за мной, а я от них улепетывал!) (очень, очень жаль моих зверушек, боюсь, моего мастерства и имеющихся деталей не хватит, чтобы привести вернувшихся в порядок):
  1) я не уверен, достигло ли цели мое послание, не перехватили ли его Черные стражи, и если перехватили - не окончится ли дело тем, что я невольно подставил своих друзей? Что ж, узнаю об этом, если в ближайшие часы к месту встречи направится отряд стражей. Надеюсь, ребята будут осторожны и не попадутся...
  2) теперь, зная, что я в Бриене, Синие стражи сузили круг поисков, а Черные, элитный отряд тэйверов, прочесывают город, и когда доберутся до моего убежища и обнаружат меня - лишь вопрос стремительно тающего времени
  3) я ранен, царапина была бы пустяковой, если бы ее не нанесли особым оружием - она будет увеличиваться и увеличиваться, пока я не истеку кровью. Настойки лишь временно останавливают кровотечение, но рана не заживает. Не знаю, сколько продержусь.
  Приезжая сюда, я посмеиваясь над навязанной друзьями предосторожностью, заготовил припасы в некоторых тайниках, запасся амулетами и механизмами, инструментами и настойками, теперь понимаю, что, не сделай этого, уже погиб бы.
  Я должен вернуться на Восток и закончить начатое. Похоже, мне придется связаться с Ингрэмом.
  
  
  Глава 17
  
  Они отправились в кладовую, заставленную шкафами и сундуками. В одном из них была старая, но добротная одежда. Урура придирчиво подобрала костюм для Ороро и поспешила в свою комнату, чтобы тоже переодеться. Ороро расстегнул лямки накидки, высвобождая крылья, нехотя снял вещи, которые Ингрэм сделал для него. Аккуратно сложил их в сумку и с презрением оглядел традиционный праздничный наряд, выделенный сестрой. Эта одежда слишком облегала, была слишком открытой - оно и верно, конечно, крыльям, да и хвосту удобней, но чувства защищенности не давала. Как-то раньше он этого не замечал, но раньше ему не приходилось жить в лесу, да в человеческой деревне бегать, а теперь привык к свободной одежде из плотной прочной ткани. Он оглядел свой темно-красный костюм, вывернул плотный ворот, чтобы так туго не обтягивал шею. Поискал пояса в сундуке, нашел один подходящий с креплением для мешочка. Помедлив, вложил туда свой ножичек да аккуратно сложенную тряпицу Ингрэма. Стало спокойней.
  Тем временем Урура постучала в дверь и вошла, одетая в темно-красное платье с вырезом на спине до хвоста. Оно красиво облегало ее стройную фигуру, а спереди была металлическая золотая вставка в форме корсета. Длинный разрез на середине бедра не мешал ей свободно двигаться, и можно было углядеть нож, спрятанный в голенище высокого сапога. Урура поправила длинные тонкие косички, свисающие у висков, оглядела Ороро и кивнула.
  - Идем.
  
  ***
  
  На улицах города кипела работа, и Ороро пялился против воли. Ему уже доводилось видеть масштабные ремонтные работы будучи совсем еще ребенком - на окраине столицы, куда сестра взяла его с собой в гости к подруге, возводили великолепный храм в честь божества огня. Часть его была готова, и украшением занимались холопы-люди - пустые. Одни наносили специальными красками изображения великих баталий древности, вторые - вырезали на камне искусные узоры, третьи - работали с тончайшим металлом, который после маги зачаровывали специальными заклинаниями и обрамляли стены в особом порядке - то был один из видов защитной магии - чрезвычайно искусный и изысканный, достойный для защиты храма богов. Вспомнились вдруг слова Юки и Хорея о том, что трудно освоить искусство резьбы по камню или дереву магическим путем, и это дело оставляли пустым людям, дескать, надо же и им чем-то заниматься.
  Сейчас же Ороро был неприятно удивлен тем, насколько простыми, незамысловатыми были здесь дома тэйверов. Он проводил взглядом незнакомых зверей-тяжеловозов, которые тащили волокуши, груженные уже обработанными камнями кубической формы. Всюду стояла пыль, летели опилки, магические вихри, доносились крики и ругань, грохотали тележки, запряженные животными, которых Ороро уже видел у входа в город. Тут и там крупные и сильные пустые тэйверы - и низшие, и средние - таскали камень и дерево, маги - подпирали стены, удерживали крыши, пока их укрепляли специальными растворами. В одной стороне копали яму для фундамента - огромные пласты земли вылетали из расчерченного магической формулой пространства, в другой - заканчивали наносить защитное заклинание, в третьей в ворохе свитков, расправленных на огромном плоском валуне, о чем-то переговаривались средние и высшие тэйверы и чертили какие-то схемы. Поодаль с бдительным видом расхаживали вооруженные стражники.
  Они словно бы укрепляли город, неожиданно подумал Ороро. Будто ожидали нападения. Дома были простыми и некрасивыми (неужто среди пустых тэйверов не нашлось художников или резчиков? - почти с обидой подумал Ороро), но еще и прочными - вон какие толстые стены возводят и с какой тщательностью маги выписывают на них защитные формулы. Все здесь были настороже и ходили в доспехах. Но кто бы мог нападать на них - тэйверов! - здесь, в Нижнем мире?
  Они с Урурой прошли по широкой улице, провожаемые взглядами. Урура крепко держала брата за руку и, кажется, совсем не обращала на них внимания, а вот Ороро так не мог. Он почти слышал брошенные в спину обвинения, почти видел презрение в непроницаемых черных глазах своих сородичей.
  Огромный каменный дом с купольной крышей, к которому они шли, находился у самого подножия гор. По краям ведущей к нему кирпичной дороги стояли стражники. Они вообще были всюду, да и многие горожане, как Ороро уже заметил, были облачены в доспехи. Он машинально поискал глазами тусклое солнце - оно, темно-красное, почти черное, клонилось к закату, и густые тени стремительно охватывали мир. Почему-то в городе это ощущалось сильнее, чем в лесу.
  Когда они с Урурой вошли в этот дом, девять кресел из двенадцати перед длинным овальным столом из черного камня были заняты. Позади кресел переливались красными магическими огнями изображения гербов. Видимо, это был своеобразный зал Советов, но дом этот не походил на Дом старейшин в Длинном Поле или в столице, где Ороро однажды побывал: вдоль стен были расставлены столы с какими-то непонятными приборами, огороженные непроницаемым золотистым колпаком, потолки были высоченные, и над головой находились то ли подвешенные, то ли сами по себе парящие кристаллические шары. Взлетев, можно было попасть на верхние этажи, но наверняка должна быть и лестница, размышлял Ороро, насуплено оглядывая незнакомых стариков и старух - представителей кланов высших тэйверов. Урура произнесла длинное торжественное приветствие. Она поклонилась и коротко хлестнула Ороро хвостом. Он опомнился и торопливо поклонился следом за ней, отмечая краем глаз, что помимо старейшин в Доме были еще другие тэйверы, и даже низшие, и некоторые возрастом не уступали ему.
  Разве прежде на Советах дозволялось присутствовать посторонним?
  Разве они не должны подождать еще троих старейшин?
  Одна из старух встала и подошла к ним с сестрой. От ее резкого непроницаемого взгляда стало не по себе - Ороро привык читать людей, как открытую книгу, но сейчас его не покидало ощущение, что открытой книгой здесь был он.
  - Юная Уруха, весть о том, что твой брат нашелся, поистине радостная и в той же мере удручающая. Но мы не будем делать выводы, прежде чем не будут предъявлены доказательства в чистоте его крови.
  Она кивнула стоявшему у одного из больших каминов мальчишке. Тот торопливо подтащил к столу небольшую каменную чашу. Старуха обнажила кинжал.
  - Ночь близится, ни к чему тратить попусту время на очевидные вещи - он полукровка, - мрачно сказал один из старейшин со шрамом на все лицо.
  - Это еще не доказано, - сказал другой. Он был таким худым, что походил на оживший скелет. - Ритуал все покажет.
  - Я и без ритуала это знаю. Проклятие обошло стороной полукровок.
  Старуха тем временем требовательно вытянула ладонь. Ороро оглянулся на сестру, но ее лицо сохраняло ту же непроницаемость, что и лица других тэйверов. Делать было нечего, и он осторожно протянул руку. Старуха немедленно сграбастала ее своими костлявыми пальцами, подвела его к столу, чиркнула ножом по ладони, и кровь тут же хлынула, пролилась на каменную чашу. Ороро ойкнул, обиженно зыркнул на злобную старуху, прижал болезненно пульсирующую руку к груди, не обращая внимания на запачканную одежду. Окружавшие его тэйверы замерли в безмолвии, ожидая вердикт чаши истины. Ороро нащупал здоровой рукой поясок, мешочек, достал тряпицу и прижал к ране. Тряпица мигом пропиталась кровью, и он вспомнил, как Ингрэм долго отстирывал бинты, которыми заматывал его раненое крыло.
  - Юный Орохин полукровка, - наконец, сказала старуха.
  Ороро посмотрел на чашу - над ней курился фиолетовый дымок, смешанный с зеленым.
  Остальные зашевелились, загудели, заспорили.
  - Гниль поганая, - сплюнул старейшина со шрамом. Вскочил с места, указывая пальцев на сжавшегося Ороро. - Нужно уничтожить эту скверну, пока он не вошел в силу и не лишился разума!
  - Он мой брат, - громко сказала Урура и шагнула вперед. - Он выжил год в Срединном мире, окруженный врагами! Он справился сам, один, он подчинил себе человека и нашел Дверь в Нижний мир! Он не лишился разума и полностью себя контролирует! Посмотрите на него! - Словно в доказательство она указала на Ороро ладонью. - Разве похож он на зверя, готового убивать из прихоти?!
  Ороро внутренне похолодел, но нашел в себе силы не отвести взгляд от старейшины со шрамом.
  Сестра ничего не знала - он не успел ей всего рассказать, особенно о Голоде.
  - Он в городе всего несколько часов, - прошипел другой старейшина и тоже встал. Его шея была увешана амулетами, одного крыла не было, а от другого остались лишь ошметки. - И пришел сюда со стороны перевала, за которым находится лес шэндеров! Как он, будучи ребенком, выжил? Кто знает, может, он сговорился с шэндерами и в обмен на свою жизнь обещал ослабить защиту города?!
  Сестра стала светло-серой от ярости, ощерилась. Ороро крепко стиснул кулак, сжимая тряпицу Ингрэма.
  - Человек, что спас меня, научил выживать в лесу, - тоненьким от страха голосом сказал он.
  Старейшины медленно уставились на него. Ороро перемялся с ноги на ногу и продолжил:
  - Я не сговаривался ни с какими шэндерами, я даже не знаю, как они выглядят. Днем я творил заклинание поиска с помощью кольца сестры, ночью спал в пещере либо на дереве. Я видел много страшных тварей и лишь благословением богов они обходили стороной мое убежище. Ел я рыбу или пойманную дичь, грибы и орехи, находил травы... Это человек меня научил, - повторил Ороро.
  - Ты в столь юном возрасте подчинил себе человека? - помедлив, спросила старуха.
  Ороро помотал головой. Урура напрасно сжимала его лодыжку своим хвостом, но он упрямо сказал:
  - Нет, я его не подчинял. Он мой... мой друг, и действовал по своей воле.
  - Друг? - тихо удивился молодой старейшина, сидевший у края стола.
  - Это ловушка, он послан, чтобы окончательно уничтожить нас! - выкрикнул кто-то из толпы.
  Ороро удивленно оглянулся и обнаружил, что Дом был уже заполнен тэйверами.
  - Я говорю правду! - с отчаянием воскликнул он. Увидел в толпе знакомые лица, но никак не мог вспомнить их имена. Всплеснув руками, обратился к ним: - Я всю жизнь знать не знал, что я полукровка, и все относились ко мне хорошо! Я ведь все тот же, что и раньше! Мне ненавистна мысль, что я - проклятое отродье! - с яростью крикнул он.
  Стало жарко, перед глазами пульсировали красные пятна надвигающегося Голода. Они все ширились, плавились под кожу. Он стиснул кулаки с такой силой, что когти порвали тряпицу, и от этого звука и чувства опомнился. Медленно разжал руку, прижал к груди грязную порванную ткань.
  Он вспомнил, как едва не навредил Ингрэму из-за Голода, как едва успел выбежать из дома, как разорвал и съел первую жертву, как продолжал охотиться и этим навлек Ищеек к их деревне, как убил Анн...
  Горячие слезы покатились по лицу.
  - Я не виноват, - пробормотал он, отчаянно пытаясь в это поверить. - Честное слово, я не хотел. Я не просил, чтобы меня родили таким.
  - Братец, - потрясенно прошептала Уруха.
  Ороро всхлипнул, повернулся к ней и уткнулся в ее грудь. Теплые руки сестры несколько раз провели по его плечам, спине, отстранили. Ороро, уже пожалевший, что расплакался тут при всех, огорченно посмотрел на испорченную тряпицу. Утер слезы и решительно обернулся к старейшинам.
  Он выжил в землях Нижнего мира, добрался до города тэйверов, нашел сестру и не собирался так бесславно помереть лишь из-за того, что дурацкая чаша выдала не тот цвет дыма, какой полагалось.
  - Я не виноват, - повторил он.
  - Орохин, верно? - неожиданно раздался голос молодого старейшины, сидевшего у края стола.
  Ороро резко посмотрел на него. Худой, угловатый, едва достигший пика своего роста. Узоры на лице почти сформировались, но еще оставались нечеткими на острых скулах. В его черных глазах сверкало любопытство и непонятный азарт.
  - Говоришь, нашел Дверь и перенесся сюда?
  Ороро кивнул.
  - Где ты находился в тот момент, когда на наш народ пало проклятие?
  - Я отправила его вместе с другими учениками во владения господина Дарэро из клана Рахи, - сказала Урура. - Подальше от войны.
  Молодой старейшина кивнул.
  - Что с тобой было, когда проклятие сработало?
  Ороро нахмурился, не понимая, к чему эти расспросы.
  - Мы играли в прятки, - подумав, честно сказал он. - Я спрятался, но меня все не находили. Я устал ждать и сам отправился на поиски, но никого в доме уже не было - лишь одежда осталась да пыль. Я пытался связаться с сестрой, хоть с кем-нибудь, я месяц ждал, когда кто-нибудь придет, а потом решил отправиться к ближайшей человеческой деревне, чтобы приказать людям помочь мне. По дороге я и встретил того человека.
  - И он не убил тебя?
  Ороро помотал головой.
  - Он решил помочь мне. Я жил с ним почти год, пока несколько дней назад мы не нашли Дверь, ведущую в Нижний мир.
  - Очень интересно, - пробормотал старейшина. - А как...
  - Довольно, Вортар, - прервал его старейшина со шрамом. - То, что ты занимаешь кресло своего дяди, не дает тебе право занимать наше время глупыми вопросами.
  - То, что я занимаю кресло моего дяди и представляю на Советах наш клан, дает мне полное право задавать те вопросы, которые я сочту нужными, - каменным голосом сказал Вортар и встал со своего места. - Послушайте меня, братья и сестры! О проклятии меня предупредил человек, а я предупредил всех вас, и те, кто прислушался к моим словам, все еще живы. Да, большинство людей сражались в последней войне против нас, но, согласитесь, ведь были среди них и наши самые верные слуги, и малодушно с нашей стороны усомниться в них, ведь может оказаться так, что за свою преданность прямо сейчас они жестоко расплачиваются. Мы не знаем всей картины, но слова юного Орохина только что доказали, что в Срединном мире есть наши союзники. Я заявляю - я верю словам юного Орохина и, пользуясь правом поддержки, возьму его под свое крыло.
  - Юный Вортар... - начала старуха.
  - Я лорд Вортар, - поправил старейшина. - Разве за все это время я хоть раз дал повод усомниться в моих действиях, даже когда все считали меня последним глупцом?
  Старуха промолчала. Ороро с восхищением посмотрел на лорда Вортара.
  - Он может нам пригодиться, - продолжал тот. - Я обещаю, что буду контролировать его звериную сущность, если она вырвется на свободу.
  - Он слишком опасен, - возразила старуха. - Никто не сможет его контролировать, если это произойдет. Погибнете не только вы, но и весь наш город.
  - Покуда он не достигнет зрелости, магические оковы смогут сдержать его силу, - не отступал Вортар.
  - Полукровки непредсказуемы, их развитие не поддается анализу. Его нужно уничтожить, - сказал старейшина со шрамом.
  - Позвольте спросить - вы собираетесь всю жизнь провести в Нижнем мире и обречь на это ваших детей?
  - К чему ты клонишь?
  Старейшины недоуменно переглянулись. Вортар вздохнул, будто это было очевидно.
  - Мы можем использовать его. Он пережил проклятие в Срединном мире, более того, оно никак на нем не отразилось. Он не выглядит сумасшедшим или недоразвитым. Да, я думаю, он может стать тем, кто вытащит нас отсюда.
  - Выбраться из Нижнего мира? - раздались потрясенные шепотки в толпе.
  - Да. - Вортар улыбнулся. Обошел стол и встал возле Ороро, с любопытством его разглядывая. - Беда в том, что все, что нужно для избавления от проклятия, находится в Срединном мире, и лишь один из нас сейчас способен там пребывать без риска умереть в первые же минуты.
  - Я? - пискнул Ороро.
  - Ты, - с улыбкой подтвердил Вортар и сжал его плечо. Обернулся к старейшинам. - В сложившихся обстоятельствах у нас два выхода - позволить нашему народу гнить в Нижнем мире до скончания веков, либо воспользоваться шансом и дать бой. Спорить не буду, затея рискованная, но мы, тэйверы, за всю историю своего существования и не в таких переделках бывали. Без риска нет победы - говорю я, и наши предки поддержали бы мои слова. Так скажите мне, братья и сестры, вы готовы рискнуть и довериться мне и полукровке или так и продолжите прозябать в Нижнем мире?
  Пока старейшины молчали, из толпы раздавались выкрики:
  - Он прав!
  - Убить полукровку!
  - Он наглый выскочка! Нельзя его слушать! Он вечно рушит традиции и действует самовольно!
  - Дайте шанс полукровке!
  - Кто вообще дозволил ему возглавить свой клан?! Он слишком юн и самоуверен!
  - Он прав! Он - тот, кто спасет нас! С самого начала это было понятно!
  - Он слишком опасен!
  - Мы должны хотя бы попытаться!
  Старейшины долго обменивались взглядами, наверное, и мыслями, наконец, старуха вздохнула и с легким кивком дала согласие. Ее слова потонули в раздавшемся реве одобрения и негодования, и одновременно с этим раздался сигнал горна.
  - Что это? - дернув сестру за руку, спросил Ороро. Сестра рассеянно посмотрела на него.
  - Долгая ночь началась.
  
  ***
  
  - Почему мы не пойдем домой? - шепотом спросил Ороро. - Что происходит? Куда все идут?
  Он крепко держал ничего не ответившую сестру за руку, и они вместе спешили за лордом Вортаром. На улице быстро шли небольшие группы низших тэйверов, облаченных в доспехи, с обнаженными мечами, длинными копьями. Возглавляли их маги-тэйверы, за которыми торопились совсем юные еще, возраста Ороро, мальчишки и девчонки - они несли огромные красные кристаллы.
  - Сюда, - велел Вортар, сворачивая к улице, где находились большие двухэтажные дома, и повел к самому дальнему, угловому, из черного и красного камня.
  Урура подтолкнула Ороро вперед, сама обернулась и сказала:
  - Я должна помочь. Лорд Вортар, позаботьтесь об Орохине.
  - Госпожа, единственное, что вы должны - это находиться подле него. Прошу, не доставляйте мне проблем - я и так с трудом сумел убедить их. Вся эта затея опасна и не гарантирует нам освобождения от проклятия. Если что-то пойдет не так, последствия понесу лишь я.
  - Но...
  - У нас достаточно магов и без вас. Сейчас важнее всего информация, которую нам может предоставить юный Орохин, а также ваше влияние на него.
  Ороро переводил взгляд с сестры на него и обратно. В голове кружилось множество вопросов, он не знал, с чего начать, почти открыл уже рот, но замер, чувствуя, как шевелятся волосы на голове - к городу приближались огромные тени. Шум, прежде перекрываемый разговорами, лязганьем оружия, звуками шагов или бега, нарастал со страшной силой - то был одновременно и хохот ночных птиц, и шипение клубка королевских змей, и утроенное блеяние овец, и предсмертный вопль свиньи, и звук этот словно ввинчивался почему-то в виски, а не в уши. Ороро поморщился, посмотрел на взрослых. Лорд Вортар продолжал убеждать Уруру, которая рассеянно смотрела в ту же сторону, что и Ороро.
  - Без вас он может сорваться, сейчас лишь вы имеете на него достаточное влияние.
  Уруха со вздохом коротко кивнула. Погладила Ороро по голове и первой вошла в дом.
  
  ***
  
  Лорд Вортар проводил их в просторную светлую столовую, украшенную белыми кристаллами. Встретившая их молчаливая низшая тэйверка поставила чайник греться на огненных кристаллах, сама спустилась в погреб с большим деревянным подносом. Принесла еды, расставила все на столе. Лорд Вортар и Уруха о чем-то тихо разговаривали у окна. Ороро слонялся по кухне, не решаясь ни подойти к ним, ни сесть за стол, ни выйти в коридор.
  - Что происходит за городом? - не выдержав, спросил он. - Что это такое там приближается?
  Лорд Вортар широко улыбнулся и подошел к нему.
  - Не может быть, чтобы они не повстречались тебе в пути.
  Ороро помотал головой. Он видел многих тварей, описать которых даже теперь не взялся бы, но никто из них не издавал такие страшные звуки.
  - Ты слышал легенду о шэндерах?
  - Конечно, кто же о них не слышал? - удивился Ороро. - Это одни из тех страшных чудовищ, которых изгнали в Нижний мир, чтобы в Срединном и Верхнем жилось спокойно. Наши предки и шэйеры объединились в той войне и задали им трепку.
  - Не совсем.
  Лорд Вортар почесал затылок и в этот момент показался тем, кем и являлся на самом деле - не величественным лордом, возглавившим свой клан, а неуклюжим, быстро выросшим мальчишкой, чьи узоры на лице еще не сформировались до конца.
  - Они напали на десятую ночь, как мы перенеслись сюда. То была первая долгая ночь, длившаяся больше суток - в эту пору луна Зед перекрывает солнце, и шэндеры, спутники ночи, выбираются из своих пещер на долгую охоту. Мы, маги, для них особое лакомство. Прежде, когда здесь только строили исследовательский лагерь, подобных нападений не было - пустые тэйверы их не интересуют, маги лишь изредка спускались сюда, да и построенные барьеры хорошо справлялись с защитой. Теперь же они, видимо, учуяли наше присутствие, и с каждым разом их приходит все больше. Тогда погибли несколько высших тэйверов, многие были ранены. Эти твари ушли с рассветом, и у нас было время до следующей долгой ночи, чтобы подготовиться и в следующий раз дать отпор. Пока все, кто мог сражаться, укрепляли и строили город, остальные занимались добычей провианта и искали в архивах лагеря сведения об этих существах и их уязвимых местах, расспрашивали старейших тэйверов, пытались связаться со Срединным миром. Мы выживали день за днем и искали информацию, которая могла бы помочь нам. Я узнал многое из того, о чем нам не рассказывали наставники. В далекие дни, когда все три мира были объединены, не существовало магических заклинаний и формул, и велись постоянные войны против тех, кого мы сейчас называем тварями Нижнего мира. Наши и предки других народов, не только шэйеров, действительно сражались вместе. Они же и создали Первую Клятву, которая разделила изначальный мир на три и стала основой магических законов, а после - Первое Проклятие, которое заточило тварей здесь, в худшем из миров. Против нас, тэйверов, тоже использовали Первое Проклятие.
  - Ты хочешь, чтобы я снял с нашего народа Первое Проклятие? - непослушным сухим языком пробормотал Ороро.
  Сердце упало. Он не был уверен, что вообще сможет что-нибудь толковое наколдовать, он же слишком юный и неопытный, за прошедший год ничему новому не научился, силы его не слушались - вспомнилось, как тщетно пытался наколдовать Ингрэму защиту, когда тот занял его место в ловушке на пути к Двери.
  - Не Первое Проклятие, а Клятву, - уточнил лорд Вортар. - Если снять ее, то магические законы перестанут работать, а значит, все проклятия спадут.
  - Но тогда... разве шэндеры и другие твари тоже не выберутся из Нижнего мира?..
  Ороро невольно задрожал, представив, как их тени разливаются по землям Срединного, захватывают зеленые леса, уничтожают человеческие деревушки, защищать которых приставлен всего лишь один хранитель-маг.
  Дверь столовой распахнулась, и на пороге появились еще несколько тэйверов.
  - Это входит в часть нашего плана, - кивнув им в знак приветствия, сказал лорд Вортар. - Мы должны отомстить за павших братьев и сестер, за наглую клевету, вернуть свои земли и восстановить справедливость.
  - Но, - Ороро беспомощно посмотрел на сестру, - раз эти твари так сильны, они ведь могут уничтожить невинных людей! И всех остальных! - запоздало добавил он.
  - И поделом, - отозвался один из незнакомых тэйверов.
  Они по-хозяйски вошли в столовую, кто-то уселся за стол и принялся с жадностью поедать поставленную низшей тэйверкой еду, кто-то встал возле огненных кристаллов и протянул к нему руки, греясь, кто-то уставился в окно, и все они были облачены в доспехи и снаряжены оружием.
  - Видишь ли, Ороро... могу я звать тебя так?
  Ороро попятился, отчаянно мотая головой.
  - Хорошо, Орохин. - Лорд Вортар продолжал улыбаться, но глаза его были ледяными. - Видишь ли, если нам удастся приручить шэндеров к тому времени, как ты снимешь Первую Клятву, мы получим оружие, которое позволит нам одолеть наших врагов, и в то же время - мы сможем обойтись без лишних жертв.
  - Не думаю, что у меня получится, - пробормотал Ороро.
  И разве уничтожение Первой Клятвы не приведет к тому, что миры сольются, и тогда в любом случае будут жертвы, и многие деревни и города будут разрушены?.. Что вообще тогда произойдет?..
  - Вортар, пора, - тихо сказал тэйвер с необычными серебристыми волосами.
  Вортар кивнул ему и сказал, обращаясь к Ороро:
  - У тебя получится. А если нет, что ж, отвечать за это передо мной будет твоя сестра.
  Ороро обомлел. Резко повернулся к Уруре, но та по-прежнему смотрела на происходящее за окном и словно мыслями была не здесь. Он задрожал от злости.
  - Как ты смеешь?!
  - Смею. Еще как, - спокойно ответил Вортар. - Я поручился за тебя перед другими, вытащил твою шею из-под топора, тебе следует быть благодарным. И да, чуть не забыл - по моим подсчетам к тому времени, как тебе удастся разрушить Первую Клятву, пройдет не один век, поэтому можешь не бояться за того человека, что спас тебя. Более того, получив с нашей помощью возможность путешествовать по Срединному миру, ты сможешь навещать его.
  Он отвернулся, собираясь уходить. Его друзья, с интересом поглядывая на Ороро, один за другими вышли из столовой.
  - Подумай хорошенько над своими дальнейшими действиями, юный Орохин, и утром дашь мне ответ.
  Дверь громко хлопнула, и Ороро остался в столовой наедине с сестрой.
  - Как он смеет угрожать тебе?! - яростно зашипел Ороро, посмотрев на Уруру. - Как этот наглый выскочка смеет?! Я уже почти поверил в его благие намерения! Он хочет разрушить Первую Клятву! Моими руками!
  - Да, он очень... деятельный тэйвер.
  - Ты что же, - Ороро сощурился, недоверчиво глядя на сестру, - защищаешь его?
  Урура пожала плечами.
  - Его действия не раз спасали наше печальное положение. Он умен, его поступки быстры и решительны. Не могу сказать, что согласна с его решениями, но в сложившейся ситуации это лучшее, что можно предпринять.
  - "Лучшее"?!
  - Многие тэйверы его поддерживают, видят в нем надежду. Его влиянию поддаются другие старейшины, он тот, кто вернет нам свободу, наш дом, в него верят. Ороро, он спас тебя, пусть и для того, чтобы использовать в своих целях, но лучше так, чем если бы тебя убили над чашей истины! - резко сказала Урура.
  - Но натравить шэндеров на жителей Срединного мира... они же ни в чем ни виноваты, - возразил Ороро.
  - Напомни мне, кто подумал о простых тэйверах, когда на нас незаслуженно наслали Первое Проклятие?
  - Тот человек, предупредивший лорда Вортара! - вскинулся Ороро. - Благодаря ему ведь многие уцелели!
  Сестра закатила глаза.
  - Ты еще слишком юн, и ничего не понимаешь. Лорд Вортар скорее всего выдумал этого человека, чтобы прибавить вес своим аргументам к твоей защите.
  - Но ведь месть ничего не решит, - прошептал Ороро. - Это замкнутый круг, мы же все так и будем постоянно друг другу мстить. Если бы Ингрэм решил отомстить за свою семью, меня бы сейчас здесь не было.
  - Ингрэм? - удивилась сестра.
  Ороро распахнул глаза, прижал кулак ко рту. Проговорился, вот ведь! Хотя она и так рано или поздно узнала бы, но...
  - Это имя того человека? - допытывала сестра.
  Ороро ее уже не слушал - предплечье с клятвой пульсировало странным жаром. Внезапно он очутился дома у Ингрэма. Мебель была расставлена по-другому, не так, как он помнил, и посредине комнаты стояли два человека. Он прищурился, вглядываясь в светлую дымку. За дверью нарастал странный звон. Посуда жалобно дребезжала, сквозь окна врывался яркий свет. Одним из тех двоих был Ингрэм, лица второго Ороро не видел, но поспешил к ним.
  Боги, он и подумать не мог, что клятва еще работает! Как же он скучал! Сколько всего надо рассказать! Он что, перенесся в Срединный мир неведомым образом? А может, Ингрэм сделал что-то эдакое со своей клятвой и призвал его без действий со стороны самого Ороро? Такое вообще возможно? Но ведь Ингрэм избавился от своей клятвы...
  Некогда было об этом думать - с домом творилось что-то неладное, нужно было убираться отсюда подальше, увести Ингрэма. Ороро подбежал к нему, второй человек словно растворился в воздухе, и Ороро схватил Ингрэма за руку. Хотел было потащить за собой, но лишь уставился на него, широко распахнув глаза, - по разбитому опухшему лицу Ингрэма текла кровь, слиплись мокрые волосы на лбу, в мутных глазах не было ни капли узнавания. Страшный звон меж тем сорвал окна, стены, мебель и утварь, от яркого света можно было ослепнуть. Ороро к ужасу своему не мог пошевелиться. Ингрэм исчезал, таял, как тот второй человек.
  - Ингрэм, не уходи! - закричал Ороро и очнулся, резко сел. В то же мгновение сестра обняла его.
  - Все хорошо, все хорошо, успокойся.
  - Ничего... не хорошо... - заикаясь, выдавил Ороро. Лицо было мокрым от слез. - Что случилось?
  - Это длилось всего ничего, но ты здорово меня напугал. Ты вдруг замер и начал выкрикивать то имя.
  Ороро тут же задрал рукав, уставился на воспаленное имя Ингрэма.
  - С ним случилось что-то плохое. - Он вскочил так быстро, что на мгновение закружилась голова. - Я должен помочь ему, кто-то понял, наверное, Хорей, что он помог мне, я же... я же убил его дочь и еще нескольких людей, сестра, я вовсе не такой безобидный, как вы с Вортаром пытались меня выставить перед Советом! Я должен вернуться в Срединный мир!
  Он засуетился, закружил по столовой, не зная, с чего начать, что делать, куда идти. Сестра наступила на его хвост так, что он, не удержавшись, упал на пол. Падение потрясло и в то же время привело в чувство. Ороро уставился на каменные плиты пола, ощутил их прохладу и жесткость. Опираясь о ладони, осторожно встал, отряхнулся. Сестра возвышалась над ним, распахнув крылья и сжав кулаки.
  - Успокойся немедленно, Орохин! - велела она. - И расскажи мне, наконец, все, что с тобой там произошло!
  И Ороро, с трудом сдерживая слезы, рассказал все без утайки.
  
  ***
  
  - Ну что, Орохин, какое решение ты принял? - с благодушным весельем спросил лорд Вортар рано поутру.
  Вернувшись, он первым делом отправился в горячие источники и, приведя себя в порядок, присоединился к Ороро и Уруре за завтраком.
  - Я сделаю все возможное, чтобы разрушить Первую Клятву, - без запинки сообщил Ороро.
  Урура одобрительно кивнула ему и улыбнулась лорду Вортару.
  - Я хочу поговорить с вами о дальнейшем обучении Орохина. Он сильно отстал в изучении магии, и ему придется здорово потрудиться, чтобы наверстать упущенное. Также я настаиваю на тренировках не только его разума, но и тела, чтобы он мог постоять за себя в землях Срединного мира.
  - Вижу, вы неплохо поработали этой ночью, - заметил лорд Вортар.
  - Как и вы, - отозвалась Урура. - Каждый в этом мире ведет свою борьбу, и лишь объединившись, мы достигнем нашей цели.
  - Главное, чтобы наши цели совпадали.
  - Несомненно.
  Урура с улыбкой подняла бокал вина, лорд Вортар, поколебавшись секунду, подхватил, и Ороро угрюмо последовал их примеру.
  - Время до завтрака я провела за тем, чтобы составить расписание Орохина, - деловито продолжила сестра. - Пожалуйста, проверьте его, лорд Вортар, и внесите исправления, если сочтете нужным. Мы должны обучить Орохина всему, что может пригодиться в его миссии.
  - Вы не перестаете меня восхищать, госпожа Уруха, - пробежавшись взглядом по протянутому свитку, сказал лорд Вортар. - Не будем тянуть время и приступим к обучению сразу после завтрака.
  Ороро быстро ел свою порцию, не обращая особого внимания на их разговоры. План, который предложила сестра, был прост, но, на взгляд Ороро, слишком медлителен: воспользоваться покровительством лорда Вортара, выучиться всему, что могло пригодиться, и отправиться в Срединный мир найти Ингрэма и помочь ему, одновременно следуя плану по разрушению Первой Клятвы
  Выживет ли Ингрэм к этому времени?
  Ороро украдкой потрогал зудящее предплечье. Все, что ему оставалось - это набраться терпения и воспользоваться каждой секундой проведенного здесь времени.
  Он встал из-за стола и сказал:
  - Я видел книги по магическим формулам в вашей гостиной, лорд Вортар, разрешите воспользоваться ими до моего первого занятия.
  Лорд Вортар смерил его изумленным взглядом. Усмехнулся.
  - Конечно.
  Окрыленный своей решимостью, Ороро уверенно толкнул дверь и шагнул вперед.
  
  
  Дневники Гета
  
  Пишу, пока пришел в себя, а Ингрэм отлучился в Длинное Поле.
  Рана моя совсем скверная. Настойки Ингрэма, которые он научился делать у нашей покойной бабули, облегчают боль и останавливают кровь, но этого недостаточно, а магией исцеления ни он, ни я не владеем, а те, кто владеет - недоступны. Единственный выход - выдержать переход через участок Диких земель, через этот лес, чернеющий вдали. Вместе мы ломали голову над схемами барьера-миража господина Дарэро, признаться, большую часть времени я провожу в отключке, и бедняге Ингрэму многое приходится решать самому. Вот и сейчас - ушел, оставив мне записку, еду и воду. Одна часть меня хочет приказать ему вернуться со мной в деревню и позволить стражам меня схватить (и получить награду), другая настойчиво рвется вперед, ведь моя цель так близка!
  Ингрэм отправил повторное послание моим друзьям - и получил ответ. Он тащит весь груз (включающий мои инструменты, которые он принес из тайника, провиант, лекарства и меня) на себе. Он здорово вымотался за эти бесконечные два дня, а каким образом ускользнул из Бриена вместе со мной незамеченным - страшно вспоминать, все висело на волоске.
  Я боюсь... Я просто боюсь, что, возможно, мне не доведется вернуться в эти края. Раны проклятым оружием не заживают просто так, даже если мне повезет, и друзья найдут мне мага и исцелят, мои жизненные силы сильно иссякли - ушли вместе с кровью, а эту энергию души невозможно так просто восстановить.
  Я столького не сделал, столького не сказал... Я столького не говорил Ингрэму, полагая, что ему и без того все прекрасно известно, но вдруг мне подумалось - а что если нет?
  Сейчас, насильно вынужденный остановиться, я оборачиваюсь назад и не могу сказать, правильно поступал или нет. У меня нет жены и детей, да и родители от меня отвернулись, но Ингрэм... Он всегда знает, как правильно будет ему поступить - и поступает соразмерно своему чувству совести (поступай он, как должно, сдал бы меня в первый же миг, как обнаружил в том склепе). Его уверенность и спокойствие вселяют уверенность и спокойствие и в меня.
  Думаю, я всегда отчасти завидовал ему. Он всегда так спокоен и знает свое место в этом мире. Он будто море в ясный солнечный день (но начнет штормить - держись, ха-ха). Я восхищен этим. Он всегда находит слова, чтобы урезонить меня, пристыдить либо навести порядок в хаосе моих мыслей. Я знаю его всю мою жизнь, нянчил его, приглядывал за ним, защищал и обучал его, как мог - но все чаще думаю, что это он за мной присматривал. Как сейчас.
  В моем дневнике почти не осталось чистых страниц. Думаю, нет смысла тащить его с собой. Ингрэм, когда обнаружишь его, я буду уже далеко. Сбереги его к моему возвращению, я не закончил несколько чертежей, но рвать и портить страницы не хочу. Ты часто брал его почитать, я часто говорил тебе то, что никогда не говорил другим, потому тебе известны почти все мои мысли, мечты и чаяния, а которые неизвестны, я изложу напоследок здесь (если боги дозволят мне не провалиться снова в беспамятство до твоего возвращения).
  В работе над механизмами мы с друзьями использовали кристаллы-накопители, подземные магические источники, накопители магии из воздуха и стихийных и природных явлений. Работа кипит, она сокрыта защитными миражами, потому ее сложно обнаружить, но если однажды тебе доведется побывать на Востоке, я хотел бы... Да, я хочу, чтобы ты или твои дети связались с Мики, Андастэ, Гоку из Юниорты, либо с другими моими друзьями (ты найдешь их имена - они рассеяны по дневнику, да и о некоторых сам знаешь), и однажды приехал посмотреть на то, над чем мы так трудимся.
  Я подозреваю о недовольстве магов, и что сейчас они помогают нам, лишь потому что идет война с тэйверами. Я не должен сомневаться в своих союзниках, но меня не оставляет мысль, что после окончания войны они решат уничтожить наши труды. К счастью, не я один такой мнительный и помешанный. Мы, пустые, пользуясь энергией своей души, тайно поставили печать крови для пущей защиты нашего детища. Тебе допуск к нему будет открыт - ведь в нас течет одна кровь, и клятва распознает ее и пропустит тебя. Если случится такое, что мы все погибнем, а наши механизмы уцелеют, однажды к тебе могут прийти другие, чтобы ты помог закончить работу, ибо наша кровь и воля - есть ключ.
  Снова большая часть моих суждений досталась моей работе. Но, зная меня, ты, верю, простишь мне это.
  Надеюсь, отец и мать не злятся на меня, а сестрица найдет себе мужа куда приличнее (и богаче) предыдущего. Обними от меня моего племянника, передавай Лэни мои наилучшие пожеланий, поцелуй от меня Ри и скажи ей... нет, ничего не говори и не целуй. Просто скажи ей, чтоб вышла замуж за приличного (и богатого) человека, который будет ее достоин. Думаю, к тебе она прислушается. Надеюсь, я буду в состоянии нормально попрощаться с тобой, но если нет... Не было и нет у меня друга надежнее и вернее тебя, даже в пылу ссор и обид мы оставались друзьями, я хотел бы столько всего тебе показать, но, увы, эпоха, в которой мы родились, и обстоятельства, нас преследующие, видимо, сговорились против этого. Мне очень жаль, если я тебя чем-то обижал - поверь, нет для меня муки большей, чем чувствовать, что из-за меня ты грустишь. Я безмерно счастлив называться твоим братом, и постараюсь непременно вернуться, чтобы мы вместе посмеялись над этими глупостями, которые я сейчас пишу. Я серьезен, но, думаю, все же буду немного конфузиться. Думаю, на этом все... Нет, я не все сказал, но я не знаю, что еще сказать, способное выразить все мои чувства - сожаления, горечь, азарт, надежда, предвкушение, страх... Столько всего, и я чувствую, как вместе с кровью утекает моя жизнь.
  Моя душа всегда будет помнить о тебе. Эта фраза принадлежит шэйерам, легенда гласит, что ее донесли те, кто достиг высшей точки Осознания. Ее говорят тем, с кем связаны крепкими узами, а крепче, чем с тобой, я не связан ни с кем.
  Да. Я обязательно вернусь. Я сделаю так, что ты будешь мной гордиться.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  часть 2
  
  
  глава 1
  
  Обычный день для Мэриэль начинался с раннего утра и ничем не отличался от дня предыдущего, недельной давности или даже года назад. Святая уверенность в своих действиях и железная дисциплина - то, что позволило ей сохранить на плаву таверну отца после его смерти, - подчинили ее себе, и даже будучи больной Мэриэль не могла усидеть на месте. У нее стремительно портился характер, а в таверне, словно бы солидарной с ней, немедленно приключалась какая-нибудь напасть.
  "Нет уж, - приговаривала Мэриэль себе под нос, не обращая внимания на переглядки работников. - За всем нужен глаз да глаз, без меня же все тут развалится".
  Ныне уже не было нужды в такой старательности, но она терпеть не могла отступаться от своих принципов. С утра до ночи двери ее таверны были гостеприимно открыты, огонь в очаге горел беспрерывно и не знал нужды в аппетите, в кладовке всегда были съестные припасы. Мэриэль заправляла таверной сама, не доверяя посторонним. Вела счета, заказывала еду и питье, следила за особенно подвыпившими гостями и вовремя спроваживала, предупреждая драку, а коли та уже приключилась, справиться с ней охотно помогали соседи - постоянно захаживали переброситься словечком, обменяться предметом, а то и просто жахнуть по кружечке крепкого темненького.
  Охая, Мэриэль суетилась перед зеркалом, пытаясь намазать разогревающую мазь на болевшую поясницу. Толстые ноги испещряла крупная вязь выступающих сосудов, валики жира на боках тряслись при резких движениях, большие груди тяжело висели. Занимало добрых полчаса натянуть платье на эту тушу, подвязать потуже широкий пояс, втиснуть опухшие ноги в новые сапожки, уложить поредевшие и поседевшие волосы в пучок на голове и прикрыть это убожество платком или шляпкой. Мэриэль с чувством ругнулась - снадобья ведьмы опять не сработали, но зато она была своя, местная, еще когда Длинное Поле было деревней, а не частью Бриена, и обращаться к другой было как-то невежливо. Все же они вечность знали друг друга и по-соседски помогали в трудную минуту.
  После изгнания ниргенов и проклятия тэйверов люди и уркасы поделили земли, в распоряжении шэйеров же был весь Верхний мир, земли Востока, да право беспрепятственно разгуливать по Срединному. Югом правила Хранительница Хейла, во главе округов все так же были Великие города, на главных площадях которых находились постоянные Двери. Управлять Великим городом был назначен Совет избранных лиц, состоявший из одних лишь магов, поскольку пустые не были должным образом обучены. Книги Договоров, которыми прежде господа тэйверы связывали своих слуг, были торжественно уничтожены, поместья и земли были розданы в награду отличившимся во время войны магам, а жители деревень и городов, прежде принадлежавших тэйверам, теперь платили налоги Великому городу, к которому ныне по бумагам были причислены.
  Казалось, уж теперь-то, когда тэйверы ушли, должен был наступить мир и порядок, но то тут, то там частенько вспыхивали мятежи да разбойничьи набеги. Оно и понятно - по каким таким заслугам делили земли, некогда принадлежавшие тэйверам да ниргенам, простому народу никто не объяснял, и те, кто не хотел мириться с таким положением дел, бунтовали.
  А если вдуматься еще больше, то получалось, что для пустых ничего толком не изменилось: все так же королевская казна требовала налогов, все так же важными титулами, землями и властью награждали магов, все так же ручным трудом приходилось заниматься им - лишенным магии. Ничего не изменилось, ничего!
  Мэриэль в злых слезах завязала такой крепкий узел на платке, что заболела голова. Развязать не смогла - уж больно тугой, да так и сорвала с головы и швырнула на свою заправленную кровать, тяжело дыша от бессильного гнева. Волосы растрепались, пришлось заново их уложить. Возиться с платком не хотелось, и Мэриэль нахлобучила на голову новенькую маленькую шляпку, и поправила накрахмаленный белоснежный воротничок. Негоже было выходить на работу в одном старом платье - о ее таверне знали аж в соседних городах, и нередко теперь сюда захаживали важные птицы, так что приходилось соответствовать.
  - Тетушка Ри! Тетушка Ри! - звонким голоском закричал юркий и проворный Борей и тут же раздался нетерпеливый стук в дверь. - Там какой-то гость спрашивал о тебе! Тетушка Ри, выходи! Он выглядит важным заносчивым ублюдком!
  - Борей! - ужаснулась Юки. - Следи за языком!
  Мэриэль как раз открыла дверь и увидела возмущенное выражение на ее лице. Юки торопливо поднималась по лестнице, подбирая свои неудобные длинные узкие юбки.
  - Но тетушка Ри сама называет так эти напыщенные задницы! - праведно возмутился мальчишка и спрятался за широкий зад Мэриэль.
  - Это не значит, что и тебе можно. - Юки устало потерла переносицу. - Ри, прости за шум с самого утра, но...
  - Да ничего, я уже давно встала, - приободрила ее Мэриэль.
  Она всегда испытывала теплые чувства к старательной бедняжке, особенно после потери ее семьи. Она взяла Юки на работу в таверну не столько потому, что действительно нуждалась в помощнице - в этом она не призналась бы даже себе, - а сколько из желания помочь.
  - Так что за важная задни... пташка прилетела к нам в такую рань?
  - Он ожидает тебя внизу, заказал жареного мяса и сливочного пива. Одежда богатая, он очень молод и красив, - перечислила Юки. Подумав, добавила: - Говорит, что собирает редкие вещи и наслышан о твоей таверне.
  - Надо же, - пробормотала Мэриэль. Притерлась к зеркалу, подумав, пощипала скулы, достала помаду, побрызгала свои любимые духи. - Интересно, что же нужно этому типчику?
  
  ***
  
  Она медленно спустилась, морщась от натужных поскрипываний лестницы и пола при каждом шаге. Прошла по длинному коридору второго этажа мимо комнат для постояльцев, чей слышимый храп за толстыми дубовыми дверьми приятно заботил ее мысли нуждами дорогих гостей с их тугими кошельками.
  Тугой кошелек - большие деньги, большие деньги - возможность удерживать таверну на плаву, а значит, семейное дело ее семьи будет жить.
  Мэриэль с гордостью посмотрела на легкую фигурку Борея, перепрыгивающего через ступеньки вниз на первый этаж. Внешностью мальчонка пошел в мать - невысокий, тонкокостный. Он обожал петь и танцевать, и частенько устраивал небольшие концерты для них с Юки поздно вечером - когда Юки в подкрадывающейся темноте вновь одолевали безрадостные мысли о печальном прошлом. Борей отца не помнил, мал был слишком для этого. Шел девятый год его жизни, он любил Мэриэль, как вторую мать. Они были большими друзьями и заговорщиками, но порой... Иногда в подобные темные вечера прошлое подступалось и к Мэриэль, и перед затуманенным взглядом она видела не малыша-Борея, а другого мальчика. И это резало по сердцу каждый раз, как в первый.
  Мэриэль силой воли заставила себя сосредоточиться на госте, который устроился в уголке и с удовольствием поедал свой заказ. Заметив ее, он аккуратно вытер руки о льняную салфетку и встал.
  - Госпожа Мэриэль, рад, наконец, увидеться с вами, - произнес он низким голосом, учтиво кланяясь. - Не составите мне компанию?
  - Боюсь, что нет.
  Мэриэль нахмурилась и скрестила руки. Она знала сынков местной знати, но этого парня видела впервые. На его богатой одежде не было никаких опознавательных знаков - ни гербов, ни символов.
  - Кто вы и зачем пожаловали в наши края?
  - Проезжая мимо, я счел своим долгом побывать в таверне, о которой ходит столько добрых слухов. - Молодой человек опустился на место и принялся нарезать мясо на тонкие ломтики, не сводя с Мэриэль странного взгляда. Глаза его были черные и внимательные. - Говорят, вы работали в таверне с ранних лет, а после, унаследовав, смогли удержать на плаву и расширить. Сейчас к вам привозят заказы от самых знатных людей, добрая молва о вас далеко распространилась.
  - Положим, - сухо перебила Мэриэль. - И что с того?
  - Также мне известно, - продолжал незнакомец, - что вы всю жизнь провели здесь, практически никуда не отлучаясь. Вы знаете все обо всех, кто на ком женился, кто куда уехал, кто чем жил... - Он замолчал и поджал губы. Нахмурился. - Понимаете, я собираю редкие вещи...
  - Мне говорили об этом. - Мэриэль жестом остановила его. Странный холодок дурного предчувствия скользнул по позвоночнику вверх. - У меня нет артефактов или амулетов, или каких-то диковинных штучек. Все это вы можете поискать в барахолке у перекупщиков или у ведьм. Доедайте ваш завтрак и убирайтесь отсюда.
  Глаза незнакомца недобро блеснули, но в следующую секунду он вдруг успокоился и расхохотался.
  - А вы по-прежнему остры на язык, - справившись со смехом, сказал он. - Простите мне мою грубость и что ввожу вас в заблуждение, но на это у меня есть причины, и, признаться, я ужасно нервничаю.
  Он взглядом указал Мэриэль на стул напротив, но та не шелохнулась - осталась стоять, скрестив руки. Она совершенно точно видела этого нахала впервые в жизни, но, судя по всему, он ее прекрасно знал.
  - Редких вещей у меня достаточно, - продолжил незнакомец, - хотя по сути они не принадлежат мне. Я, можно сказать, посредник, и привык уже, что мне ничего не принадлежит, но есть некоторые вещи, необходимые мне, и у меня есть все основания полагать - зная вас, - что вы владеете ими. Я надеюсь. Понимаете, я недавно вернулся домой и понял, что не справлюсь один, но к кому еще можно обратиться, кому довериться - я не знаю. Когда я был ребенком, в этих краях жил один человек, умевший искусно вырезать фигуры из дерева и камня. Он жил в лесу. Я хотел встретиться с ним, - незнакомец осторожно хлебнул пива, чуть поморщился, - но обнаружил, что дом превратился в развалины, и никаких следов и личных вещей этого человека, по которым его можно было бы найти, там нет. Скажите мне, тетушка Ри.
  Незнакомец отодвинул от себя столовые приборы и с мольбой взглянул на Мэриэль. Было нечто раздирающее в его полных отчаяния черных глазах, которые не отражали ничего. Мэриэль качнулась, да так и села на стул напротив него.
  - Где Ингрэм?
  Мэриэль задышала глубоко и часто. Так, надо успокоиться, ничем хорошим это не закончится, нельзя паниковать, дыши, приказала она себе. Дыши и сохраняй спокойствие. Эта тварь... это... этот монстр-полукровка способен прикончить и ее, и всех в этой таверне в мгновение ока. Она должна сохранять спокойствие. Мэриэль громко сглотнула и, с трудом шевеля языком, прошипела:
  - Он мертв.
  Монстр вздрогнул, словно ее слова ударили его.
  - Ты лжешь.
  - Он умер больше семи лет назад, - мстительно процедила Мэриэль, не узнавая свой голос. Мир набухал перед глазами с каждым частым ударом разболевшегося сердца. - Никто из жителей деревни не смеет упоминать его имя, я уже и забыла, как оно звучит.
  - Ты лжешь!
  Монстр молниеносно перекинулся через стол, да так ловко, что почти не опрокинул посуду - лишь звякнула упавшая на пол маленькая ложка. Он больно стиснул ее мясистые плечи. Побелевшее лицо его перекосилось, глаза стремительно наполнялись слезами, губы скривились, задрожали.
  - Ингрэм умер для всех его знавших, с тех пор, как обнаружилось, что он прятал у себя убийцу-полукровку, - еле слышно добавила Мэриэль и вдруг успокоилась.
  Перепуганный несчастный человеческий парнишка был перед ней, и он никак не походил на ужасного убийцу-полукровку. Пришлось напомнить себе, кем он был в действительности и насколько обманчивой могла быть внешность.
  Он был тем, кто едва не расплакался от обиды за свои волосы - только теперь Мэриэль с пугающей внезапностью поняла, насколько действительно для маленького Ороро была важна его прическа. Он был тем, кто дарил ей цветы, помогал на кухне и обожал ее выпечку. Он был тем, кто присматривал за приболевшим Ингрэмом во время эпидемии черной болезни. Он был тем, кого Ингрэм защищал до последнего и называл своим сыном.
  Он убил Анн и еще нескольких людей.
  Мэриэль коснулась грубыми толстыми пальцами искаженного лица со знакомыми - теперь она это ясно видела - тонкими чертами. Провела по щеке вверх.
  - Ты убьешь меня?
  - Что? - Ороро ошарашено уставился на нее и отстранился. - Нет, конечно! Как тебе это в голову пришло?!
  - Хватит корчить из себя человека, мы оба прекрасно знаем, кто ты на самом деле.
  Его глаза расширились. Мэриэль пренебрежительно хмыкнула. Он опомнился, отвел взгляд, досадливо провел рукой по волосам и тут же озабоченно потрогал левое предплечье.
  Мэриэль огляделась - благо, в такую рань посетителей было немного. Она кивнула знакомым, которые заподозрили неладное, показывая, что все в порядке.
  - Что с Ингрэмом? - спросил Ороро. - Зачем ты мне так солгала? Я ведь знаю, что он еще жив.
  Обернувшись вновь к нему, Мэриэль на мгновение растерялась. Сложно было убедить разум в том, что этот красивый человеческий юноша и безумный кровожадный полукровка - одно лицо.
  Будь он и впрямь безумным кровожадным полукровкой, разве не должен был кидаться сейчас все здесь уничтожить, а ее - сожрать? Мэриэль вздрогнула, но тут же спохватилась, что по всем меркам является мясом далеко не первой свежести, потому пожирать ее будет жестко и невкусно.
  - Подожди, - пробормотала она, досадуя на свои глупые мысли. Встала, оправила юбки. - Поговорим в моей каморке. Я пойду наверх первой. Иди следом, не привлекай ненужного внимания.
  Ороро кивнул.
  Мэриэль поднялась на второй этаж, свернула за угол, оставаясь незамеченной для оставшихся внизу, притаилась и стала смотреть. Ороро одним большим глотком вытянул остатки пива, резкие движения его становились все плавней и спокойней, взволнованное выражение лица сгладилось, и вот перед ее глазами встал все тот же высокомерный ублюдок, как доверительно сообщил ей несколько минут назад Борей.
  Боги. Мэриэль вытерла широкой ладонью крупный пот с горящего лба. Она вся взмокла от волнения, но шмак побери, что повзрослевший Ороро здесь делает и зачем ему Ингрэм? Надо же, вспомнил о нем! Испереживался весь, подумать только! Где же он был все это время?! Почему не пришел раньше?!
  Он ведь найдет Ингрэма, вдруг с холодком осознала она. Поймет, кто сотворил с ним такое, даже если Ингрэм не сможет сказать. Хорей выпытал его воспоминания, и в суде все выложил, как на духу. Ингрэм ни слова не проронил, не пытался оправдаться. Казалось, он и вовсе ничего не понимал, лишь улыбался иногда да смотрел невидящими глазами. Его волосы поседели в тот день. Он словно разучился самым простым вещам, и эти несколько дней его странного состояния вконец перепугали Мэриэль. Никто не осмеливался, да и не хотел его хоть как-то поддержать, кроме нее. На нее лаять городские шавки не осмеливались, как и деревенские. Пожалуй, ей одной и дозволялись все эти маленькие вольности - кормить, одевать, навещать Ингрэма во временной тюрьме, пока суд не закончился. Тюрьма была больше для его защиты, нежели он и впрямь мог бы напасть на людей, просто эти люди... Прежде они были добры к Ингрэму, но после случившегося отвернулись от него, а некоторые пытались убить.
  Мэриэль утерла слезы, высморкалась в большой голубой платок, который достала из глубокого кармана юбки. Вспоминать Ингрэма было сплошной мукой, но не думать о нем не получалось. Она помнила день, когда Гет на перемене с гордостью похвастался, что у него теперь есть младший брат. Она не знала тогда еще, что младший брат, пусть и названый, появился и у нее. Ингрэм отличался от Гета, хотя внешне они были сильно похожи. Он был более закрытым, но внимательным и участливым, терпеливым, он всегда был рядом и поддерживал ее в тяжелые времена, дарил крохотные, милые сердцу вещицы и знал ее, как облупленную. Он всегда поступал по-своему, как считал правильным, и Мэриэль уважала его за это, но если бы только он рассказал ей о том, кого подобрал в лесу, может, всего этого удалось бы избежать?..
  Мэриэль глубоко вздохнула, обмахала себя чистой половиной необъятного платка, немного успокоилась. Когда снова выглянула за угол, с беспокойством обнаружила, что Ороро внизу нет. Не успела она оглядеться, как из-за спины раздался его тихий голос:
  - Я здесь.
  Мэриэль кивнула и, повернувшись к нему спиной, зашагала вперед, предоставив ему полную возможность вцепиться в ее открытую широкую спину и откусить часть ее полного бока. Ее охватило неприятное напряженное чувство, которое бывает, когда ожидаешь удара сзади, а он все не наступает.
  Ороро послушно направился следом. Неловко потоптался у входа в ее комнату, неспешно огляделся. Остановил взгляд на большом комоде с зеркалом, заставленном скляночками и флакончиками с притирками, и подошел к нему. Словно из воздуха достал небольшой круглый пузырек и поставил в ряд к духам - возле последнего подарка Ингрэма, все еще полного на треть.
  Мэриэль раздраженно потерла заслезившиеся глаза, плотно затворила дверь и оперлась о нее спиной.
  - Ну, покажи хоть свой настоящий облик тетушке Мэриэль, - звенящим от смешанных чувств голосом сказала она и скрестила руки на груди.
  Ороро, поведя плечами, медленно избавился от верхней богато расшитой куртки и рубашки, и снял с пальца кольцо, на котором был крупный фиолетовый камень. Странное дело - пока он не дотронулся до кольца, Мэриэль его даже не заметила.
  Ороро тем временем вытягивался вверх, одновременно с этим менялся цвет его кожи, проступили характерные узоры тэйверов на лице. Послышался трескучий шорох - натянулись кожистые крылья. Ороро чуть пригнулся, чтобы не задевать крыльями потолок. Повел ими в стороны, разминая, расправил по очереди на всю комнату - они были слишком длинными и задевали стены. Затем аккуратно собрал за спиной и выпрямился. Последним из-за спины лениво выполз длинный хвост. Ороро усмехнулся, обнажая ровный ряд острых зубов. Коленки Мэриэль подкосились, и она плотнее вжалась в дверь. Ороро чуть рассмеялся, отступил, неспешно покружил перед ней, будто красуясь.
  - Ну и как я тебе?
  - Уродище, - выговорила Мэриэль. Спина под одеждой взмокла, пот струился между грудями, захотелось в уборную, а еще лучше - прочь из этой комнаты и никогда не вспоминать о случившемся.
  - Ингрэму нравился мой облик, - обиделся Ороро.
  - Ингрэм был со странностями, - отбрила Мэриэль.
  Она немного успокоилась и пригляделась к Ороро, с удивлением отмечая, что для тэйвера он мелковат ростом. Увидела большую дыру на правом крыле, короткие волосы, хотя для тэйверов подобное считалось зазорным.
  - Иначе с чего бы ему брать под опеку такую неблагодарную тварь вроде тебя? Вот и поплатился за свою глупость.
  - Ингрэм... - начал свирепеть тэйвер-полукровка - ощерился, глаза злобно засверкали, хвост заметался, крылья зашевелились. С чувством юмора у него всегда было неважно, а теперь, судя по всему, стало еще хуже. - Не смей так отзываться о нем! Он лучший представитель вашего народа!
  Ороро подскочил к ней, клацая зубами, трясясь от ярости. Мэриэль отстраненно наблюдала, как вполне хладнокровно отвесила ему нехилую оплеуху. Ошалевший, не ожидавший ничего подобного Ороро застыл, как замороженный.
  - Не тебе мне говорить, каков Ингрэм, ясно? - сухо и прерывисто сказала она. - Я знаю его намного дольше тебя, знаю, почему он пожалел тебя. Он не заслужил всего этого.
  Она опустила голову, утирая толстой трясущейся рукой хлынувшие слезы, которые больше не могла сдерживать.
  Ороро засуетился. Мэриэль слышала, как он поспешно налил из большого кувшина на тумбочке свежей воды в стоявшую там же кружку и топтался теперь вокруг нее, не зная, с какой стороны подойти. Наконец, он коснулся ее плеча, снял шляпку и дотронулся до виска, и вдруг стало легче. Давящая боль в груди рассосалась, как и звенящий от слез туман в голове. Мэриэль удивленно посмотрела на Ороро. Тот пялился в ответ - помрачневший, серьезный, поджимал губы и молчал. Мэриэль нашла в кармане носовой платок, высморкалась, положила обратно и взяла кружку воды, которую Ороро ей предложил.
  
  ***
  
  - Я думала, тэйверы отправились в Нижний мир, а те, кто не успел, рассыпался в пыль. Какого шмака ты выжил?
  Немного успокоившись, Мэриэль вытащила один из нижних ящиков большого шкафа с посудой. Достала запрятанную бутылку ореховой настойки. Откупорила, сделала один большой глоток и окончательно пришла в себя, пока Ороро тщательно наводил какое-то заклинание на комнату.
  - Ну, прости. - Он тоже заметно успокоился и почти приобрел прежнее нахальное выражение лица. - Немножечко промахнулись с проклятием - оно обошло полукровок, а я полукровка.
  Мэриэль уселась в большое кресло, не сводя с Ороро внимательного взгляда.
  - Я наколдовал заклинание тишины, - сказал тот, указав на слабо мерцающие символы у двери. - Мы можем говорить, не беспокоясь, что нас услышат. Расскажи мне, что было, когда я ушел. Как Ингрэм... Как его схватили.
  - Ищейки нашли тела пропавших, - задумчиво начала Мэриэль. - Составили портрет убийцы и рассказали Хорею. Я была рядом, когда он делился этим с Ингрэмом, а Ингрэм, видать, сложил два на два, да так в лице переменился, что Хорей заподозрил неладное. Он силой вырвал из Ингрэма воспоминания. Ингрэм хоть и понял, что ты убийца, до последнего не хотел тебя выдавать. Защищал. Видать, что-то повредилось в его рассудке, все сыном тебя называл, - неторопливо, с мстительным наслаждением проговорила Мэриэль.
  Поникший Ороро с каждым ее словом словно бы съеживался, крылья его совсем скукожились за спиной, хвост свернулся вокруг лодыжки.
  - Как смеешь ты после всего, что натворил - что сделал с Анн! - так нагло заявляться сюда и спрашивать, где он, будто бы тебя это и впрямь волнует? - Мэриэль снова не сдержала слез. Голос ее звенел от нарастающей злости. - Ингрэм столько сделал для тебя! А ты воспользовался его добротой и сбежал как ни в чем ни бывало, едва шанс подвернулся, совсем не подумав, что с ним сделают, когда узнают о твоих преступлениях!
  - Неправда! - не выдержал Ороро.
  - Еще какая правда!
  - Ты ничего не знаешь! Я никогда бы!.. Ингрэму никогда бы не навредил! Я собирался вернуться! Я знал, что с ним случилось, что-то плохое, - он обнажил левое предплечье, на котором чернел символ на языке богов, - но ничего не мог тогда сделать, а сейчас, я, наконец, здесь! Я жил в Нижнем мире, терпел презрение и ненависть своего народа из-за того, что я полукровка! Я учился всему, что могло пригодиться, и искал способ вернуться сюда! Не для того я прошел через весь этот путь, чтобы выслушивать твои упреки! Скажи мне, где он, шмакова старуха!
  Ороро больно схватил Мэриэль за плечи и здорово тряхнул.
  - В р-рудниках у Д-Диких земель, - заклацала зубами Мэриэль.
  Ороро, опомнившись, резко остановился. Лицо его страдальчески скривилось.
  - Если еще жив, - добавила Мэриэль. - Давненько от него вестей не было.
  - Он жив, - как можно тверже сказал Ороро и осторожно отпустил ее. - Я вытащу его, Мэриэль, и уведу в спокойное безопасное место.
  Мэриэль всплеснула руками.
  - Совсем ополоумел? Если тебя обнаружат - объявят охоту и убьют! Да и вдруг ты снова кого-нибудь сожрешь?
  Она прикусила язык, взгляд невольно метнулся к двери, пробежался по окну.
  Убежать не удастся, но, может, она успеет закричать, позвать на помощь? Разве это не ее долг? Разоблачить этого убийцу, чтобы никто больше не пострадал? Но что если этим она разозлит его, и он разнесет всю таверну вместе с находившимися там людьми?
  Ороро вздохнул.
  - Не собираюсь я приниматься за старое, не бойся. Тогда я не знал, что со мной происходит и как это остановить, но теперь - знаю и умею это предотвратить. Я всего лишь хочу найти Ингрэма. Я узнаю, где он, в любом случае, но если ты поможешь мне, будет проще и быстрее. - Он медленно сжал свою руку в кулак и разжал, внимательно разглядывая ее. - Ингрэм избавился от клятвы, да?
  - Ты про ту штуку у него на руке? - Мэриэль растерялась. - Да, он... кажется, выжег, точно, у него был ожог. Хорей еще говорил, что-то о клятве хозяина и слуги, и что Ингрэм прислуживал тебе.
  - Он мне не прислуживал, я просто не знал тогда никакой иной клятвы, - процедил Ороро и поднял на нее яростный взгляд. - Более того, он сам на этом настоял, чтобы я мог переместиться к нему в любой момент, но когда ему понадобилась моя помощь, я не смог сделать ничего!
  - Так ты в самом деле... - Мэриэль не договорила.
  Прежде она гнала от себя все мысли, кроме той, что Ороро был ужасным полукровкой-убийцей, теперь же, видя его перед собой, слыша его слова, она вдруг вспомнила, что не только Ингрэм привязался к Ороро.
  Он действительно вернулся, невзирая на подстерегающие здесь опасности, чтобы найти Ингрэма и помочь ему.
  Ороро сжал рукой левое предплечье и с горечью тихо сказал:
  - Он из-за меня попал в беду. Должно быть, он теперь, зная обо всем, ненавидит меня, но я должен помочь ему, хоть как-то отплатить за его доброту.
  Его голос совсем упал, Мэриэль едва расслышала последние слова. Ороро, опустив голову, уставился в пол. Его хвост замотался вокруг правой ноги.
  - Я расскажу тебе все, что мне известно, - сказала, наконец, Мэриэль. - Хоть мне и не поздоровится, коли прознают об этом. Но прежде вот что тебе скажу: он малость не в своем уме. Хорей повредил ему голову, когда силой вытаскивал правду о тебе. Ты вот о чем подумай, - Мэриэль мягким жестом прервала собиравшегося сказать что-то Ороро: - не лучше ли оставить его в покое? В рудниках его приняли в свою группу верные тэйверовы слуги, они восхваляют его и защищают. Он там прижился, обвыкся, завел товарищей. Вряд ли сейчас он о тебе вспомнит, а если и вспомнит... Ты думаешь, он обрадуется встрече с тобой? Только его жизнь наладилась, как ты снова стремишься все уничтожить!
  - Это не так, - возразил Ороро. - Единственное, к чему я стремлюсь - увидеться с ним, помочь ему. Если сказанное тобой правда... Если там он счастлив, я не стану вмешиваться, но я должен сам убедиться. - Ороро сглотнул, переступил с ноги на ногу. - Мы ведь даже не попрощались толком, я столько всего должен сказать ему, назвать его о... Я просто должен его увидеть.
  Его лицо ожесточилось, стало решительным и твердым.
  - Тогда загляни в мой разум и постарайся ничего там не повредить, - сказала Мэриэль, чуть склонив голову.
  Ороро кивнул и коснулся пальцами ее висков. Мэриэль прикрыла глаза, а когда открыла, обнаружила себя на кровати. На тумбочке рядом стояла налитая доверху кружка воды.
  Мэриэль осторожно встала. Голова не кружилась, тело казалось легким, прям воздушным. Она робко сделала несколько шажков и прислушалась - сердце билось ровно и сильно. Она коснулась груди, словно могла нащупать его ладонью и убедиться, и обнаружила небольшой амулет на тонкой прочной нитке. Амулет в виде желудя был прохладным, несмотря на то, что соприкасался с ее теплой кожей. Мэриэль, подумав, оставила его при себе. Огляделась. Ороро в комнате не было. Солнце, как она с ужасом обнаружила, клонилось к закату. Мэриэль поспешила вниз и, хотя знала, что еще слишком рано, отправилась в лавочку бумажника за новыми вестниками.
  
  
  Дневники Хорея
  
  Не нахожу в глупых записях обещанного утешения, но Карос взялся проверять, выполняю ли я его задание, потому приходится писать хотя бы по странице в день. Он взял меня под свою ответственность, я не намерен подводить его - и свои - ожидания, несмотря на то, что боль после тренировок и зелий воистину невыносима.
  Я вступлю в ряды Ищеек так быстро, как только это возможно, даже если придется ради этого вести этот шмаков дневник. Вид его мне отвратителен и живо напоминает всякий раз о Гете. Уж он-то со своими книжицами и записями не расставался, весь из себя, красовался да бахвалился. Думал я, что Ингрэм не таков. По правде, он и не таков, но гнильцой внутри не уступает, как оказалось. Так обмануться я уж точно не ожидал.
  Но достаточно об этом.
  Свои стремления я приложу к тому, чтобы найти проклятого полукровку. Он в Нижнем мире, несомненно, но рано или поздно выползет оттуда, коль может находиться в Срединном мире.
  Неприятность в том, что у меня нет его личной вещи, по которой можно было бы его отследить - Ингрэм избавился ото всего с ним связанного. Я лишь попусту потратил время, терпеливо составляя формулу поиска под те вещи, которые могли быть связаны с полукровкой. Особые надежды я возлагал на ту уродливую фигурку - Ингрэм уж точно такого не вырезал бы, - но к моему изумлению заклинание указало на карте на рудники Срединного мира, куда он был сослан.
  Перелистал только что дневник к началу, где зарисовал эту статуетку. Давече проходил культуру и мифологию тэйверов, и узнал, что это изображение мелкого божка Чунчухунлы, приносящего удачу. Жалею, что в сердцах швырнул его в очаг, возможно, пригодился бы еще.
  Возможно, у Мэриэль, этой старой проныры, вечно сующей нос не в свои дела, завалялось нечто, принадлежащее полукровке. Но не чувствую я себя уверенным в том, чтобы допросить ее со всем пристрастием - духу мне пока не хватает, все же заботится она о Юки и Борее. Давненько я их не видал, но оно и к лучшему. Коль хочу я отомстить за мою дочурку, со многим придется расстаться, о многом забыть, но я готов. Моя дорогая, моя бедная крошка... Засыпаю и просыпаюсь с мыслями, как жестоко проклятый полукровка обошелся с ней, как изуродовал ее тельце, и одного проблеска этой мысли достаточно, чтобы переполнить меня убежденностью в том, что это правое дело. Став Ищейкой, я смогу дать этой твари отпор и предотвращу возможные бедствия.
  
  
  Глава 2
  
  Утро в рабочем поселке начиналось со звона колокола. Ингрэм продрал глаза. Пока соседи торопливо одевались и заправляли кровати, он с трудом поднялся, опустил ноги на холодный деревянный пол, и посидел так немного, приходя в себя. Каждый день начинался с головной боли, будто с жестокого похмелья. Ингрэм, прикрыв глаза, сжал виски ладонями, будто это могло спасти от фантомного чувства, что голова вот-вот расколется. Заставил себя встать и одеться и поспешил наружу.
  Умывались в купальнях холодной водой, завтракали в столовой - как правило безвкусной, но питательной кашей, хлебом и едва теплым чаем, и после общего построения отправлялись на работы.
  На мэрадайских рудниках, куда сослали Ингрэма в наказание, добывали светящиеся кристаллы. Рудники эти примыкали к цепи Мэрадайских гор на юге, в нескольких днях пути до Пурпурного моря.
  Смертная казнь во времена тэйверов была обычным явлением, теперь же ее отменили - в ходе войны пало слишком много людей и уркасов, чтобы вот так просто разбрасываться рабочими силами. Рудники теперь были не только изнуряющим трудом, как это было при тэйверах, но и тюрьмой для преступников. Для того, чтобы работы не останавливались, жизнь в рабочем поселке с уходом тэйверов значительно облегчилась. Она по-прежнему шла строго по расписанию, но часов сна и отдыха стало больше, еда - разнообразней и свежей, и смертность в рудниках значительно уменьшилась.
  Женщины-заключенные жили отдельно от мужчин. В свободные часы им дозволялось прогуливаться вместе по рабочему поселку - так и знакомились и заводили семьи по разрешению за хорошее поведение, рожали детей, семейным даже домик отдельный выделяли. Детей обучали грамоте и после двенадцати лет отправляли в город учиться ремеслу, а если ребенок был магом - носил противомагические оковы и отправлялся в магическую школу.
  Заключенных делили на три группы и отправляли на работы. Одна группа спускалась в штольни, где полутьму подземелий тускло освещали крупные кристаллы на грубо обтесанных стенах. За этими кристаллами - их частицами, пылинками, а то и, если повезет, глыбами - они и охотились. Раздробленные камни измельчали, сортировали, кристаллы и камни вывозили грузоподъемниками. Кристаллы отправлялись на дальнейшую обработку, а камни - на строительство. Проходы постепенно расширяли, укрепляли подпорками, сейчас достраивали седьмой подземный уровень.
  Вторая группа работала на поверхности - вывозила камни и кристаллы на повозках, тачках, занималась дальнейшей сортировкой.
  Заключенные третьей группы дежурили в рабочем поселке: прибирались в столовой, мыли посуду, работали в прачечной, скоблили полы, драили нужники, выходили работать в поле.
  За всеми пристально наблюдали надзиратели. Они, как и Ищейки, относились к Синим Стражам - на плече их серой формы можно было заметить характерную эмблему в виде синего меча в обрамлении белого щита.
  Тяжелее всего было работать в штольнях, легче - на дежурстве. Работы сменялись по графику, но некоторые заключенные умели договориться и работали лишь в поселке. Частенько Ингрэму и другим, кто владел искусством резьбы по камню, назначили другое задание - сделать из кристалла какой-либо искусный предмет, который позже, как Ингрэм узнавал, продавали по высокой цене. Вот и сегодня, прежде чем заключенные отправились на работу, его и нескольких ребят отобрали и отвели в мастерские, находившиеся близ рудников, напротив сортировочного склада. Здесь на полках лежали лучшие образцы кристаллов - крупные, гладкие, с ровным сиянием. Вдоль стены были поставлены станки, ящики с инструментами, ведра для сбора кристаллической пыли и крошки.
  - Помню, как негодовал и злился на отца за то, что заставлял меня камни вытесывать учиться, - посмеивался бородатый Грэг, поставленный в пару с Ингрэмом. - Никогда не думал, что буду его за это благодарить.
  Он был магом, бывшим прислужником тэйверов. На руках его были противомагические кандалы из черного металла.
  - Отец мой пустым был, да крепко на мать злился за ее магию, завидовал, думаю. Мамаша удрала, когда мне было три, а потом в двенадцать я обучался в школе магов, даже каких-то успехов добился. Папаша спился в последние годы, ничего про него и братьев сводных не знаю. Станки-то какие чудные... Ловко ты с ними, будто всю жизнь умел, а мне боязно, хоть дело с ними и спорится. Не, я лучше по старинке, как бы пальцев не лишиться.
  Грэг беззаботно болтал, не дожидаясь ответа на свои вопросы. Ингрэм предпочитал реже разговаривать - после того, как Хорей набезобразничал в его голове, порой он выдавал не те слова, которые имел в виду. Он терпеливо собирал свой разум по кусочкам первые два года после заключения и не горел желанием потерять эти кропотливо склеенные жалкие обломки.
  С полудня до часу шли обедать. Обычно подавали похлебку, солонину, овощи, дозволяли пожевать табак или покурить.
  После возвращались к работе и трудились до шести вечера. Ужинали кашей да овощами. До отбоя оставалось четыре часа свободного времени, и это время Ингрэм использовал, чтобы наведаться в лазарет за лекарствами и отдохнуть. Лекарства нужны были от головной боли, да с ночными кошмарами справляться. Порой с ним заговаривали женщины, желающие познакомиться ближе, но Ингрэм хоть и был неизменно вежлив, держался особняком.
  Хватит с него привязанностей, одни лишь беды от них да несчастья. Будь его воля, оставшиеся свободными часы он провел бы все там же, на работе, пока не упал бы, наконец, бездыханным. Он как-то пробовал обходиться без назначенных лекарств, но в первый же день понял, что зря: появились пугающие видения - на месте людей показывались вдруг изуродованные трупы, на которые он вдоволь нагляделся в годы войны. С тех пор он прилежно принимал лекарства и всецело отдавался своим занятиям, лишь бы не допускать посторонние мысли. Монотонный труд успокаивал, а когда работа и дела заканчивались, он устраивался в своей постели в углу и раскрывал старую книжку, одолженную в местной библиотеке, на заложенной странице. В летнее время света из окна было достаточно, в зимнее же он зажигал свечу на тумбочке у кровати.
  В домике их было шестеро. Порой кто-то из них умудрялся притащить хмельные напитки или особую курительную смесь, за что после поймавшие их за этим надзиратели назначили дополнительные часы работы, и все равно им было, что кто-то в веселье не участвовал - наказывали всех.
  По вечерам время текло медленно, было густым и обволакивающим. Соседи, играющие в картишки, негромко обсуждали прошедший день и долетевшие до них слухи и вести. Ингрэм витал в приятной полудреме, то читая, то проваливаясь в развалины полустертых воспоминаний. Временами воспоминания были приятными - зеленая вода, теплый песок, умиротворение; он знал, что не бывал у моря, но откуда-то помнил, как оно выглядит. Временами - пугающими. Он резко вздрагивал, вырываясь из видений прошлого, и вновь сосредотачивался на книге, пока не приходило время отбоя. Едва свет потухал, а шум успокаивался, приходили мысли. Тысячи "если бы" и сотни "должен был" вились в грозящей лопнуть голове. Оставалось лишь мерно дышать, мысленно ведя счет, и не поддаваться удушающему чувству отчаяния, пока сон не брал свое.
  Раз в месяц целительница Полин расспрашивала его о самочувствии, а после выдавала пилюли, которые он должен был принимать перед сном. Этих пилюль хватало на две недели, во время которых он спал мертвым сном и чувствовал себя куда лучше, но после они заканчивались и мысли о прошлом вновь возвращались.
  Порой Ингрэма настигала соблазнительная мысль припрятать пилюли и, когда наберется достаточно, выпить все разом, чтобы заснуть навсегда, но он отгонял ее - это было бы малодушно. Он заслужил наказание и намеревался сполна искупить свои преступления, принести своей работой хоть какую-то пользу человечеству, которое предал в тот миг, когда решил помочь тэйверенку.
  
  ***
  
  Сегодня Ингрэма и остальных, умевших вырезать камни, снова привели работать в мастерские. Они привычно разделились по двое и устроились у инструментов. Придав нужную форму светящимся кристаллам, складывали их по ящикам, после их отвозили в Великий город Ингар, в гильдию магов, специализирующуюся на зачаровании предметов. Ингрэм знал, что у них с рудниками был заключен договор - зачаровать заказы доверяли им, цена была небольшой, но работа была нетрудной и постоянной.
  - Даже я бы справился, - ворчал Грэг.
  Он так и эдак прикладывал кристалл к слабо крутившемуся резцу, который обдавала вода благодаря зачарованному кристаллу-накопителю. Вдыхать кристаллическую пыль было опасно, а в рудниках тщательно следили за тем, чтобы работа не стопорилась из-за болезни или смерти заключенных.
  - Да что тут сложного? Надо лишь знать пожелания заказчика. Чаще всего требуется, чтобы кристаллы начинали светиться на движение, некоторые хотят, чтобы по хлопку в ладони срабатывали, другим именные подавай - чтоб только в его присутствии светились, у всех свои причуды.
  Ингрэм согласно кивал, любуясь круглым, только отшлифованным кристаллом, и принялся долотом и молоточком аккуратно вырезать гравировку. Грэг неожиданно резко подобрался и сделал вид, что старательно трудится. Ингрэм оглянулся и, заметив подошедшего надзирателя, тоже усердно согнулся над своим кристаллом.
  - Заключенный 3079, для тебя есть работа, - сказал надзиратель.
  Ингрэм обменялся с Грэгом удивленным взглядом, но делать было нечего, и он, оставив незаконченный кристалл, поспешил за надзирателем.
  
  Они спустились в подвал, где был сложен всяческий хлам. Неужели здесь решили навести порядок? Или что-то куда-то нужно отнести? Или...
  Неожиданно надзиратель приблизился, протянул руку и коснулся его головы.
  - Спи, Ингрэм, - велел он.
  И Ингрэм мгновенно заснул.
  
  
  Дневники Хорея
  
  Попросился устроиться в ингарское отделение Ищеек, не потому, что мне понравился Великий город Ингар и что до моря два дня пути всего, а потому, что к этому городу относятся рудники, куда сослали Ингрэма.
  Где Ингрэм, там вероятнее всего стоит ожидать появления полукровки.
  Раз в полгода нас отбирают на осмотр рудников. Желающих, как правило, нет - да и кому хочется провести несколько дней в глуши, пересчитывая преступников, да ковыряясь в архивах при тусклом освещении дешевых кристаллов? То-то на мое рвение с изумлением взирают.
  Заключенных магов используют так же, как и пустых - заставляют заниматься ручным трудом. Объяснили тем, что колдовать в рудниках может быть опасно - если разом вычерпать заклинанием груду камней, может случиться обвал, да и наказание за их злодеяния должно быть причитающимся.
  Горные породы здесь попадаются рыхлые, не раз случались оползни да разломы; среди преступников порой происходят стычки, в ходе которых случаются трупы, того гляди, Ингрэм сгинет здесь прежде, чем полукровка явится за ним.
  
  
  Глава 3
  
  Ингрэм открыл глаза, сощурился, потер ломившие виски ладонями. Посмотрел на широкие побелевшие от времени шрамы на правом запястье, прислушался. Мирно щелкал искорками огонь в очаге. До ноздрей долетел далекий знакомый аромат. Ингрэм потянул носом глубже. Куриный бульон и свежие лепешки. Он попытался сесть, охваченный странным, почти пугающим чувством, будто уже проживал подобное.
  - Ну наконец-то, - недовольно забрюзжала Мэриэль. - Почти сутки спал...
  И прекрасно выспался, с удивлением отметил Ингрэм. Голова как обычно по утрам болела, но не так сильно, как бывало прежде.
  - ... мы уже начали беспокоиться.
  Ингрэм, нахмурившись, заставил себя сесть и осторожно опустил босые ноги на теплый деревянный пол.
  Какого шмака происходит? Он все еще спит и видит сон? Или они с Мэриэль оба умерли, ее религия оказалась верной, и они встретились в посмертном мире? И что это за "мы"?
  - Ну и видок у тебя, - сказала Мэриэль, присаживаясь рядом на кровать. Еще пахли свежим деревом новые доски, из которых она была сколочена. Лицо заметно постаревшей и пополневшей Мэриэль кривилось, в глазах блеснули слезы.
  - Ри... - удивленно начал Ингрэм, как Мэриэль, шумно шмыгнув носом, крепко обняла его и разрыдалась.
  Ингрэм тщетно пытался выпутаться из неожиданно сильной хватки и уговорить подругу перестать плакать. Ее реакция пугала, что с этим делать, как ее успокоить, он не знал и с досадой ощутил беспомощное чувство вины.
  - Да, да, - спустя несколько минут, всхлипывая, просипела Мэриэль. - Прости, просто не чаяла уже тебя увидеть, услышать твой голос.
  Она отстранилась, утерла слезы огромным голубым платком, широко счастливо улыбнулась.
  Последнее, что помнил Ингрэм, это как последовал за надзирателем в подвал.
  Его решили за что-то наказать и наслали морок?
  Он осторожно огляделся. А иллюзия-то хороша, от настоящего не отличить, даже запахи такие правдоподобные, в особенности аромат любимых духов Мэриэль, отчетливо ощутимый в тот момент, когда она обняла его.
  - Когда этот мелкий засранец сказал, что вытащит тебя, я и не предполагала, что это произойдет в столь скором времени, - сказала тем временем Мэриэль, не сводившая с него блестящих глаз. - Как ты похудел и пострашнел!
  Да, это точно была Мэриэль, со странным чувством понял Ингрэм. Все вокруг кричало о реальности - пол под босыми ногами, цепкие горячие руки Мэриэль, которыми она продолжала стискивать его за плечи, свежая чистая одежда, он сам был весь чистый и, проведя рукой по волосам, ощутил их мягкость и беспорядок на запутанных концах.
  - Я, конечно, тоже небось здорово изменилась, - продолжала Мэриэль и хохотнула, - но вот уж кому не помешало бы вдоволь поесть, так это тебе. Идем же, я приготовила тут кое-что, пока ждала твоего пробуждения.
  Она ласково обняла его снова и помогла подняться, будто он был маломощным ребенком. Она держала его руку, пока вела к столу, будто боялась, что он исчезнет. К глазам подступило что-то горячее, в горле образовался комок.
  Он так давно... он и не надеялся увидеться снова с ней, но...
  - Ри, ради всех богов, объясни, что происходит, - охрипшим голосом попросил он. - Где я? Как я попал сюда?
  Тут дверь распахнулась, и на пороге появился Ороро, да так и застыл с непонятным выражением лица.
  И вновь на Ингрэма нахлынуло то головокружительное чувство, будто прошлое и настоящее схлестнулись. Наверное, так чувствовала себя душа, когда ее настигала прошлая жизнь - будто вот-вот разорвется.
  Спустя два судорожных вдоха он осознал, что это был не тот Ороро, которого он помнил. Этот Ороро вырос еще немного, но ростом сильно уступал обычным тэйверам. Он раздался в плечах, на скулах и подбородке проявились полные узоры. У него были все те же короткие волосы, и он уставился на Ингрэма, широко распахнув черные глаза.
  - Ингрэм, - промямлил он, громко выдыхая. Неровным шагом приблизился к ним с Мэриэль, не сводя с него наполняющихся слезами глаз.
  - Да, я как раз говорила ему, что это ты его вытащил, - небрежно сказала Мэриэль, встревоженно глядя на Ингрэма. Он заметил это краем глаза, в то время как все его внимание устремлялось к тэйверу-полукровке.
  Он дышал часто и мелко через рот. Глаза жгло, но он не мог моргнуть. Сердце колотилось у горла. Тэйвер подошел совсем близко, их с Ингрэмом взгляды встретились.
  Тэйвер-убийца, вравший столько времени, убивший стольких людей, убивший Анн... стоял сейчас тут с до отвращения счастливым видом.
  Это подействовало как оплеуха, приводящая в себя.
  Ингрэм резко ударил тэйвера в солнечное сплетение. Мэриэль испуганно взвизгнула. Ошарашенный тэйвер попятился, пытаясь сделать вдох. Согнулся, захрипел, а Ингрэм, не теряя времени, перешел в наступление, схватив со стола лежавший нож. Два быстрых шага, полоснул наотмашь, еще раз и еще. Продолжавший пятиться тэйвер едва успевал уклоняться. Он споткнулся, упал, вовремя перекатился, прежде чем нож вонзился бы в его испуганное лицо.
  Он мог бы воспользоваться своими поразительно гибкими крыльями, что помогли ему вскочить на ноги в мгновение ока, или обрушить на него магический удар, но он этого не делал, лишь продолжал отступать - и это взбесило Ингрэма еще сильнее.
  - Ингрэм! Успокойся! - верещала за спиной Мэриэль.
  - Не подходи, тетушка! - крикнул ей Ороро.
  Он обращался к ней "тетушка", будто бы ничего и не было, будто бы не прикончил Анн и других невинных, будто это Ингрэм здесь ополоумевший убийца!
  Ороро тем временем перемахнул на другую сторону от массивного стола, на котором была расставлена посуда, кувшин с цветами, лежали столовые приборы... Ингрэм метнул следом нож, но Ороро успел уклониться.
  - Ингрэм, - дрожащим голосом позвала Мэриэль.
  Ингрэм, не сводя с Ороро убийственного взгляда, медленно приблизился вплотную к столу. Он запыхался и крупно дрожал, сердце так и гремело, а перед глазами расползались красные и черные извивающиеся пятна.
  - Угомонись, - сказала Мэриэль, осторожно коснувшись его плеча. Ингрэм резко посмотрел на нее, она съежилась, убрала руку, но не отвела взгляда.
  - Ты с ним заодно, не так ли? - едва сдерживая гнев, процедил он. - С тем, кто убил Анн?
  Лицо Мэриэль побелело, ярко накрашенные губы сжались в тонкую полоску.
  - Если он вытащил тебя из рудников, то да. Не смей так смотреть на меня! Я уже потеряла всех, потеряла Гета, он взял с меня слово, что я присмотрю за тобой, и если это значит заключить сделку с полукровкой, что ж, я согласна!
  Ингрэм впился в нее ненавидящим взглядом.
  Гет не вернулся, не вернется, Ингрэм тоже потерял всех, по его вине погибли люди, но что, теперь даже в искуплении ему отказано?
  - Я не просил, чтобы меня вытаскивали! Я, шмак побери, заслужил там находиться! Какое он имел право являться спустя столько лет после всего, что натворил? - со злобой уставившись на Ороро, крикнул он.
  Тэйвер перемялся с ноги на ногу, почесал затылок. Щеки его совсем почернели. Он шумно втянул носом воздух и явно не знал, куда девать руки.
  - Ингрэм, послушай... - начал он, и Ингрэм, не глядя схватив пустую тарелку, запустил ее в лицо этому наглецу. Тэйвер едва успел прикрыться крылом, на котором была заметная круглая дыра.
  - Заткнись.
  - Ингрэм...
  Ингрэм с силой ударил кулаком по столу. Тэйвер уязвленно посмотрел на него.
  - Ороро, тебе лучше сейчас уйти, - прочистив горло, сказала Мэриэль и вновь тронула плечо Ингрэма.
  Тэйвер медленно кивнул и понуро вышел из дома, аккуратно прикрыв за собой дверь.
  Ингрэм шевельнулся. Ноги не держали. Слишком резкие стремительные движения и мгновенная ярость выжгли из него все силы. Он устало опустился на пол и прислонился к толстой ножке стола, прикрыв лицо ладонью.
  Тоже пахло еще свежим деревом и специальным раствором, которым обрабатывали мебель.
  Мэриэль так долго молчала, что его вновь охватило тревожное чувство, будто все это иллюзия, и он убрал руку и посмотрел на женщину. Та сидела перед ним на коленях и выглядела такой печальной и задумчивой, что он почти пожалел, что поддался гневу.
  - Я была очень удивлена, когда он появился передо мной, - сказала Мэриэль. - Думала, что мне следует позвать на помощь, раскрыть его, но... Он вернулся, чтобы найти и спасти тебя. Он так привязан к тебе спустя столько времени, что это пугает. Я помогла ему, рассказала все, что знала, а несколько часов назад, когда собиралась ложиться спать, он вдруг появился в моей комнате и рассказал, что выкрал тебя из рудников. Конечно же, я отправилась с ним, хоть и страшно было. - Мэриэль слабо улыбнулась, будто вспомнила что-то смешное. - Он научился открывать Двери в пространстве, и они ведут, куда он хочет. Поразительно. До сих пор не верится, что вижу и касаюсь тебя.
  Она протянула руку и коснулась лица Ингрэма, отвела прядь волос. Ингрэм задержал ее руку, взял в свои и посмотрел на Мэриэль прояснившимися глазами. Головная боль усилилась, как то бывало после резких вспышек гнева. Он ощущал одну лишь безмерную усталость.
  - Я должен вернуться в рудники.
  Мэриэль отрицательно покачала головой.
  - Ты не понимаешь, я так виноват... Я не смогу жить, как прежде, зная, что по моей вине...
  - Нет в этом твоей вины. Этот гаденыш понимал, что творил, и чувствует себя виноватым не меньше, но он прошел через это, как и Гет, который осознавал, к чему привели и еще могут привести его дела.
  - Не сравнивай этого убийцу с моим братом, - холодно сказал Ингрэм.
  Мэриэль вздернула тонко общипанные брови.
  - Ты ведь тоже осознавал опасность, но решил поступить по своему.
  - И жалею об этом. Мне следовало поступить, как должно.
  - Я не узнаю тебя! С каких пор ты твердишь то, как должно, как положено?
  - С тех пор, как поступил по-своему - и посмотри, к чему это привело! - вспылил Ингрэм. - И к чему еще может привести! Тэйвер-полукровка, странствующий по миру с помощью Дверей, которые может открыть, куда пожелает! Ты представляешь, что произойдет, если он повредится рассудком? Он ведь полукровка! Такое с ними часто случается!
  - Если бы он сходил с ума, это проявилось бы уже давно, - терпеливо сказала Мэриэль. - Он владеет собой, выглядит, как тэйвер, только ростом не вышел. И он точно повредится рассудком, если ты откажешься от него после всего, через что он прошел, чтобы вернуться в Срединный мир.
  Ингрэм, прищурившись, посмотрел на нее.
  - Если кто и повредился рассудком, так это ты.
  Мэриэль усмехнулась. Охая, встала и направилась к сундуку, возле которого лежала холщовая сумка. Взяв ее, она вернулась к Ингрэму.
  - Вот. Это твое.
  Ингрэм хмуро взял сумку и запустил туда руку. С изумлением вытащил рогатку из серой ивы и старую потрепанную книжицу Гета. Он раскрыл книжицу, перелистнул страницы, погладил пальцами знакомые буквы.
  - Я забрала их, пока Хорей вызывал Синих Стражей да отвечал на расспросы старейшин и жителей деревни. Побежала к тебе домой. Эта штука лежала возле дневника Гета, я подумала, что она довольно ценна, а Хорей передал бы все Ищейкам, и Гет не хотел бы... Я не хотела, чтобы его сокровенные мысли стали доступны для посторонних, а рогатка могла еще пригодиться.
  - Мне жаль, что он был столь глуп, чтобы не замечать твоих чувств, - прошептал Ингрэм. - И слишком упрям, чтобы позволить себе отвлечься. Я всегда хотел это тебе сказать.
  Мэриэль хмыкнула.
  - Это же Гет, - но голос ее дрогнул. - Он поступал, как считал правильным, и был верен этому. Вы очень похожи. Я вижу его в чертах твоего лица, в твоих суждениях и глазах, потому ты особенно дорог мне, Ингрэм. Всегда хотела это сказать - Она усмехнулась, но тут же посерьезнела. - Гет не хотел бы, чтобы ты провел в рудниках всю оставшуюся жизнь, отказавшись от всего из-за прошлого. И я тоже. Ты можешь воспользоваться шансом начать новую жизнь? Ради нас?
  Ингрэм беспомощно посмотрел на нее. Эта рыжеволосая бестия не гнушалась грязными приемами.
  - Ты просишь слишком многого.
  - Знаю. Но я не просила бы большего, чем ты смог бы сделать. Проследи за ним, пока будешь здесь, разузнай, что он задумал. Можешь считать это частью своего искупления, своего наказания, если тебе от этого станет легче.
  - Что? - удивился Ингрэм.
  - Слушай внимательно, - понизила голос Мэриэль. - Он привел меня сюда, потому что ему понадобилось срочно куда-то уйти, а оставить тебя одного он побоялся. Может, я старая калоша с мозгами набекрень и все навыдумывала, но что-то было не так, он вдруг странно переменился. Чую, неспроста он шастает между мирами, да и как в таком юном возрасте он так быстро научился столь многому, да еще и Двери открывать? Что-то здесь нечисто. Надо понять, что ему нужно. Не знаю, через что ему пришлось пройти в Нижнем мире, но он одержим твоим благополучием и будет только рад сближению с тобой. Он даже клятву ту на руке сохранил, и с ее помощью узнал, что ты попал в неприятности. Ты важен для него, оттого ты можешь узнать его планы, повлиять на него. Подыграй ему.
  Ингрэм усилием воли подавил вспышку гнева и горечи. Мэриэль его переоценивала. Ороро спас его из чувства благодарности, отплатил должок, не более. Как бы то ни было, он не хотел обижать Мэриэль, да и в ее словах имелся резон.
  - Не думаю, что смогу вести себя так, будто ничего не было, - предупредил он.
  - По крайней мере, не кидайся на него с ножом и не швыряй посуду.
  Мэриэль поднялась и захлопотала, собирая на стол.
  - Вставай, поедим, раз уж я столько наготовила. Скоро мне нужно будет вернуться, как бы меня не хватились.
  
  
  Дневник Цертера
  
  Мы тщательно готовились к тому, чтобы обучить Орохина перемещаться в нужное место, и вот настал знаменательный день - он воспользовался рогом рамшока. По недолгому рассуждению было решено, что это - лучший вариант из всех, что у нас есть. Заниматься поисками Дверей дело неблагодарное, да и невозможно предсказать, куда они могут завести. Дожидаться совпадения природных явлений - долго и не гарантированно, использовать других магических тварей - для начала нужно их найти, и у нас слишком мало информации о них.
  Рог рамшока принадлежал одному из старейшин. Многие, покидая в спешке Срединный мир, успели захватить какие-то вещи, ценные реликвии, редкие артефакты, рог рамшока был в их числе.
  Прежде чем позволить Орохину воспользоваться им, я провел исследование, применив магическую формулу "остаточной памяти" - ее используют в работе с потенциально опасными артефактами, чтобы узнать, как пользовались предметом в последние несколько раз, не наложили ли на него скрытые чары, на что оно способно. На этом я не остановился и, улучшив формулу, углубился в артефакт и выяснил, как следует пользоваться рогом, и что рамшок, на чьей голове рос этот рог, несколько раз перемещался в одно и то же место, где было еще множество ему подобных. Я запомнил вспышку воспоминания этого места и передал его Орохину. Все это совершенно вымотало меня, что, кажется, всерьез напугало моих друзей. Они выглядели странно, сторонились меня, а позже я узнал, что неделю провел в полузабытье.
  Должен сказать, прежде во мне не было каких-то особенностей и талантов Создателя, но что-то случилось со мной в первый год, как мы прибыли в Нижний мир. Мне кажется, Вортар знает. Порой мелькает что-то в его глазах, и он единственный не боится тех моих странных приступов, но он молчит.
  Это все неважно, пока мои умения служат правому делу.
  Торжествующий Орохин появился здесь четыре дня спустя после того, как открыл Дверь в Срединный мир. Рассказал, что, воспользовавшись воспоминанием о том месте, переместился на остров, который находится далеко посреди моря, и обитают там разного рода магические твари, считавшиеся истребленными. Ему удалось одолеть рамшока и получить новый рог.
  Мы наконец-то сделали первый шаг к осуществлению плана Вортара. Надо было видеть лица старейшин во время собрания. Часть их до сих пор скептично относится к плану, но даже они были весьма впечатлены нашими успехами. Сам Орохин выглядит сосредоточенным и собранным, будто что-то задумал, но что?
  
  
  Глава 4
  
  Ингрэм с жадностью съел суп, лепешки и, насытившись, лениво потягивал травяной отвар, заедая его какими-то липкими сладостями, пока Мэриэль рассказывала о своей таверне, Юки и Борее, и что Хорей подался в Ищейки.
  - Узнав о моем исчезновении, он наверняка будет меня искать, - заметил Ингрэм.
  - Ороро сказал, что подготовился и обставил все, как несчастный случай.
  - Убил кого-то?
  Мэриэль пожала плечом и со вздохом посмотрела на большие напольные часы.
  - Пора бы мне домой воротиться. Там сейчас занимается утро, мои работнички заподозрят неладное, если я не спущусь к обычному времени.
  Едва она договорила, как дверь отворилась, и в дом вошел Ороро. Ингрэм замер, невольно напрягшись всем телом.
  - Никак подслушивал? - с ехидцей спросила Мэриэль.
  Полукровка изобразил недоумение и возмущение.
  - Просто подумал, что тебя хватятся, если не вернешься.
  Мэриэль, кряхтя, встала и, широко зевнув, потянулась.
  - Ты в порядке? - забеспокоился Ороро. - Ты ведь, получается, всю ночь не спала.
  - За то, чтобы свидеться с Ингрэмом, я готова не спать еще неделю, - заверила его Мэриэль и, оглядев их обоих, строго добавила: - Чтоб к тому времени, как я вернусь, вели себя хорошо, особенно ты, - она ткнула пальцев в нахмуренного Ингрэма. Вздохнула, притянула его к себе и, крепко обняв, звонко чмокнула в щеку. - Не злись, постареешь раньше времени, и так вон сколько морщин прибавилось, эдак женщины скоро перестанут на тебя заглядываться.
  Ингрэм ответил мрачным взглядом.
  - А ты, дружок, открывай Дверцу и проводи тетушку домой, - велела Мэриэль и величавым жестом протянула Ороро руку.
  Полукровка, пряча улыбку, достал из-за пояса похожий на палочку предмет, взмахнул им и рассек в воздухе самую настоящую Дверь. Дверь была перекошенной, будто сплюснутой, корчилась и извивалась, будто не хотела здесь открываться. Она была странного цвета, точнее - всех цветов. Цвета перетекали из одного в другой, некоторым из них Ингрэм не смог бы дать названия, от других, ярких и ослепительных, болели глаза. Полукровка взял Мэриэль за руку и вместе с ней шагнул в эту Дверь. Ингрэм проводил их настороженным взглядом. Дверь не исчезала, потрескивала искорками. Спустя какое-то время поверхность ее заволновалась, и появился Ороро. Дверь быстро исчезла с легким трескучим хлопком. Ороро виновато улыбнулся, нервно теребя пальцами перед собой.
  - Доставил ее в комнату в таверне. Видел бы ты, как там все переменилось!
  Ингрэм смолчал.
  - Может, ты хочешь осмотреться?
  Ингрэм отрицательно покачал головой и направился к выходу. Он слышал, что полукровка шел следом, но не оборачивался, проигнорировал его лепет о сапогах - сделал вид, что не заметил их, ладных и новеньких, стоявших у входа. Он толкнул дверь, невольно отмечая, что и она новая, будто недавно сделанная, как и пол под ногами и стены вокруг. Неожиданно яркий свет заставил его остановиться и прикрыть на несколько секунд глаза. Он ступил на уложенную гладкими камнями тропку, медленно поднимая взгляд и оглядываясь по сторонам.
  Здесь была середина дня, птицы распевали песни - каждая на свой лад, но ни одно пение Ингрэм не узнавал. Он видел вокруг странные деревья, странные цветы, даже воздух был странным, солоноватым. Ингрэм прошагал еще немного, остановился у невысокого недостроенного забора. У заготовленных жердей в ящичках лежали инструменты, за забором дышала, чуть ли не парком исходила щедро удобренная черная земля, аккуратно разделенная на грядочки.
  - Я еще не закончил, - пробормотал за спиной Ороро.
  Пораженный Ингрэм обернулся. Ороро переступил с ноги на ногу, почесал затылок.
  - Я как окончательно вырос, перестал так хорошо владеть магией, как раньше, многое приходится делать руками, но мне нравится, мысли в порядок приходят. Я уж думал, с ума сойду, пока тебя оттуда вызволю, а когда делаю что-то, спокойней становлюсь.
  - И дом сам сделал? - не узнавая свой голос, спросил Ингрэм.
  Ороро кивнул, щеки его потемнели.
  - Но тоже еще не закончил. Он будет двухэтажный, а для инструментов я отвел отдельную мастерскую. Еще нужно разбить сад вон там, - он указал на противоположную от огорода сторону, - и завести животинок, еще не придумал, куда им сарай поставить. Тут, знаешь, все не так, как дома... то есть, там, у тебя, в лесу, нужно привыкнуть, но ты привыкнешь, - затараторил он, вконец разволновавшись, - знаю, что вышло не очень...
  Ингрэм, не шелохнувшись, смотрел на него, почти не вслушиваясь и не зная, что сказать. Похвалить не мог - не после того, что Ороро натворил тогда, но и отругать язык не поворачивался - он устал, выдохся сегодня и ощущал себя опустошенным. Вдобавок вспомнились слова Мэриэль. Нужно разузнать, что произошло с Ороро в Нижнем мире, что он задумал.
  - ... если не нравится, мы все переделаем, как ты хочешь! - Впадая в отчаяние, Ороро всплеснул руками. Его голос становился тонким и высоким. Крылья встопорщились. - Конечно, сейчас тебе нельзя к другим людям, пока шумиха вокруг рудников не уляжется и ты не придешь в себя, но после я могу отвести тебя в любой город, в любое место, куда захочешь, только скажи! - сорвался он на крик и севшим голосом попросил: - хоть что-нибудь?
  Ингрэм пристально разглядывал Ороро.
  Тот перерос его лишь на полголовы, зато в плечах раздался. Хвост метался из стороны в сторону, крылья с зачатками когтей по краям беспокойно шевелились. На упрямом лице с мольбой блестели черные глаза.
  Мэриэль права, понял Ингрэм.
  Тэйвер-полукровка, может, и выглядел уже совсем взрослым и обзавелся новыми фокусами, но он все еще жаждал похвалы и внимания Ингрэма. Он старался угодить, делал, как его учили, даже инструменты один к одному сложил, и огород разделил, как Ингрэм однажды показывал. Он назвал жилище Ингрэма в лесу "домом".
  Это не отменяло того, что он был лгуном и убийцей.
  Что бы он ни задумал, нужно разузнать все и в этот раз сделать то, что должен, и для начала - подыграть.
  Ингрэм медленно подошел к полукровке и, мало задумываясь о своих действиях, протянул руку и взъерошил ему волосы. Ничто внутренне не протестовало против этого - простого, знакомого до боли жеста; показалось странным и немного смешным, что пришлось привстать на цыпочки, чтобы дотянуться.
  Полукровка изумленно распахнул глаза.
  - Мне нравится. Отличная работа, Ороро.
  Ингрэм ухмыльнулся и щелкнул его по носу. Запоздалая мысль, что он посмел сделать это над самим убийцей-полукровкой, отозвалось слабым испугом, который быстро исчез.
  В конце концов, он утирал слезы и сопли этому самоуверенному глупцу, таскал его на спине и по ночам давал поесть свои кошмары.
  - Ну, идем, покажешь, что еще тут успел без меня сделать?
  Ороро довольно потер нос и улыбнулся.
  
  
  Дневник Цертера
  
  Не сплю третьи сутки, в то время как причина этого, с самым виноватым видом вызвавшаяся помочь (вернее, путаться под ногами), спокойно похрапывает в своем уголке. Отчитаю его позже, но как? Как ему пришла в голову такая сумасбродная мысль? Это выше моего понимания. Я всегда полагал его сообразительным, но, похоже, поспешил с выводами.
  Едва раздобыв новый рог рамшока, Орохин ринулся искать человека, который помог ему попасть в Нижний мир, а после - вызволять из рудников, куда его сослали, когда все обнаружилось.
  Разумеется, не сочтя нужным посоветовать с нами.
  В общем-то план его был неплох: Орохин подкупил нескольких человек, чтобы те проследили за надзирателями рудников, и когда те в очередной выходной отправились кутить в таверне в ближайшем городе, подкупил девушку, чтобы та обманом завлекла одного из надзирателей в комнаты и опоила. Орохин погрузил надзирателя в глубокий сон, переместился с ним в Нижний мир (что, кстати говоря, спасло его планы) и намеревался проникнуть в его воспоминания, чтобы узнать, как пробраться в рудники, но не тут-то был.
  С той минуты и начался мой недосып. Мы с Вортаром после нашей ночной смены намеревались отправиться спать, когда Орохин заявился перед нами с требованиями и просьбами срочно ему помочь.
  Даже в школах магов учат ставить базовую защиту на свой разум, ну а Стражи (к коим относятся надзиратели), проходившие обучение в академии, тем более этому обучены, более того, готовы к подобным ситуациям.
  Мы обучали Орохина читать чужой разум, но этот орешек оказался крепковат. Ощутив вторжение в свой разум, надзиратель мгновенно выставил мощные щиты и - попытался связаться со своей командой. Если бы Орохин не притащил его в Нижний мир, про похищение тут же узнали бы, а так Орохин выиграл время. Недостаточно, конечно, шмак бы его побрал, ведь выходные надзирателя не вечны, потому мне и приходится отдуваться, пока они не закончились, и его не начали искать.
  Первым делом мне пришлось приложить все силы и знания, чтобы вырвать из надзирателя нужные воспоминания в кратчайшие сроки.
  Действую один: тэйверы недолюбливают Орохина, потому практически нет желающих помочь, а тем, кто есть, нужно объяснять, что делать, но это займет много времени, проще уж самому.
  Чтобы попасть в рудники и спокойно там передвигаться, Орохину придется оборотиться этим надзирателем, и чтобы обман удался, ему нужно будет избегать встреч с другими, способными разоблачить его. Это близкие друзья надзирателя, которые по поведению и манерам Орохина заподозрят неладное, да маги, связанные с ним клятвой команды - они могут по каким-либо причинам воззвать к нему и, не получив ответа, также почуют подвох. Сейчас, когда надзиратель находится в беспамятстве здесь, в Нижнем мире, его связь с командой при воззвании должна ощущаться так, как если бы он сознательно ее заблокировал, желая побыть один. Не думаю, что это дозволяется в рабочие дни, надеюсь, все обойдется.
  Сейчас я занят магическими отпечатками, по которым врата в рудники пропустят Орохина. Вортар вызвался приготовить оборотный настой. Надо будет проверить его, прежде чем давать Орохину - как бы Вортар чего не напутал и необратимые изменения не превратили Орохина в помесь тэйвера, уркаса и человека...
  
  
  Глава 5
  
  Прошло несколько дней, и Ингрэм с удивлением обнаружил, что их с Ороро отношения быстро перешли в прежние, привычные - по большей части благодаря полукровке, который воспринял его ответный шаг навстречу с нескрываемым облегчением.
  В первый день он без умолку тараторил, рассказывая и показывая то или это, а поняв, что Ингрэм устал, торопливо убежал доделывать забор. За ужином он был уже куда спокойней. Он широко улыбался, счастливый и довольный, и Ингрэму порой со злорадным чувством хотелось сказать что-то колкое, задеть, чтобы сбить с него это радостное настроение, но он сдерживался и внимательно подмечал, какие еще изменения случились в полукровке за время, что они не виделись. Слова Мэриэль о том, чтобы проследить за Ороро, оказались тем оправданием, без которого Ингрэм не смог бы позволить себе принять навязанную свободу.
  Ороро выглядел таким прежним, таким собой - самодовольным маленьким наглецом, который временами обретал взрослое выражение лица и голоса, - что от этого ностальгически щемило в груди. Ингрэм не ожидал, что, зная о преступлениях полукровки, оказавшись теперь рядом с ним, сможет вот так спокойно на него смотреть и слушать, и это оседало горечью предательства на языке, и он не смел вымолвить ни слова в ответ, лишь кивал или молчал.
  В следующие дни они вместе работали, приводя двор в порядок. Ороро то и дело куда-то отлучался, открывая Двери, - иногда на час, иногда на полдня.
  Сегодня он вернулся ближе к вечеру, расчистил большой участок перед домом, затем раскрыл Дверь примерно в двух косых саженях над землей, нырнул туда и через мгновение вниз с грохотом посыпались штабеля досок, жерди и столбы. Сам Ороро вернулся с двумя здоровенными мешками, в которых обнаружились новые инструменты. Довольный собой, он рассказал, как собирался с помощью магии возводить второй этаж. Помощь Ингрэма была не нужна, и тот решил обследовать остров. Побыть один.
  - Прежде чем ты отправишься на прогулку, - взволнованно начал Ороро, которому явно не нравилась эта идея, но возражать он не стал, - тебе нужно подготовиться. Как я уже говорил, это место отличается от нашего леса. Звери здесь совсем иные и совсем не боятся чужаков. Я обнес нашу территорию защитным барьером и проверяю его каждое утро. Обещай, что не шагнешь за барьер без меня.
  Ингрэм смолчал. Он не собирался ничего обещать этому лгуну и убийце. Видимо, Ороро понял что-то по его взгляду и, вздохнув, не стал настаивать.
  - По крайней мере, давай вновь заключим клятву, чтобы ты смог призвать меня, если случится что.
  И вновь Ингрэм не сдержался, выдал негодование гневным лицом и взглядом. Его обуревали отчаянные, полные горечи чувства. Ингрэм осознавал, что это связано по большей части с тем, что он пропустил прием своих лекарств - такое уже случалось, когда проверял, что будет, если не пить их, - и все же не мог просто так смириться с некоторыми вещами.
  Сейчас он полностью зависим от Ороро: живет в его доме, ест его еду. Ороро вытащил Ингрэма из рудников против воли, а Мэриэль связала своим желанием, жестоко напомнив еще и о Гете - и имея на руках дневник, искренние, полные тепла и привязанности слова брата, Ингрэм вновь вспоминал его и вновь размышлял, как бы отреагировал, вернись он - ведь из-за него погибли его близкие, как из-за Ороро погибли люди.
  Заключив с Ороро новую клятву, Ингрэм фактически станет его собственностью. В прошлый раз полукровка сдержал слово и не сковал его волю, но это, похоже, было исключением - чего вообще можно ожидать от того, кто столько времени врал с самым честным лицом, что проводил Анн домой, и знать не знает, как она исчезла, в то время как на самом деле убил, съел части ее тела и закопал?
  Ингрэма передернуло. Он вдруг заново осознал, кто стоит сейчас перед ним на расстоянии вытянутой руки, какую мощь и опасность из себя представляет.
  - Делай, что хочешь, - проронил Ингрэм.
  Его почти потряхивало от желания высказаться, слова так и рвались наружу, но что если полукровка взбесится и прикончит его? Каково Мэриэль будет узнать о его смерти? И что насчет предложенного искупления? Что если полукровка вновь прикончит невинных? Как быть, как остановить его?
  Голова шла кругом.
  Шмак, голова действительно начала кружиться, а давление на виски усилилось. Ингрэм несколько раз с силой моргнул, отгоняя внезапную темноту перед глазами. На секунду он испугался, что это навсегда, и тут же выдохнул от облегчения, чувствуя, что весь мокрый от пота - краски возвращались, он вновь видел и почти с радостью уставился на лицо перепуганного тэйвера-полукровки.
  - Ты в порядке? - спросил Ороро.
  Ингрэм, игнорируя головную боль, осторожно сел, обнаруживая себя на кровати. Предплечье правой руки зудело. Над старыми шрамами красовался новый - небольшая метка имени Ороро, вокруг которой были какие-то новые символы. Ингрэм нахмурился.
  - Когда ты успел это сделать? - вырвалось у него.
  - Несколько минут назад, - удивился Ороро. - Не помнишь?
  Он сидел на корточках, потому смотрел снизу вверх и как никогда напомнил себя маленького.
  - Все, как и прежде, - продолжил он, не дождавшись ответа. - Проведи своей кровью по метке, и я приду, где бы ни был.
  - Даже в Нижнем мире? - не удержался Ингрэм.
  - Даже в Нижнем мире, - кивнул Ороро. - Заклинания и клятвы, проходя между мирами, обычно искажаются, но на мне это действует немного иначе. Мы с сестрой, к примеру, тоже заключили клятву, и она может воззвать ко мне из Нижнего мира, тогда как я здесь, в Срединном, и я ее услышу.
  - Так ты нашел ее...
  - Да.
  Он замолчал, а Ингрэм не стал дальше расспрашивать, хотя и видел, что Ороро ответил бы.
  Они оба по-прежнему осторожно топтались у границы опасных тем, ограничиваясь лишь нейтральными.
  Ингрэм не решался спросить о том, что Ороро устроил в рудниках, как он овладел странной палочкой, открывающей Двери, что с ним случилось за эти годы в Нижнем мире - боялся, что сорвется, вновь наорет и попытается убить. Он должен был принимать свое лекарство, и без них головные боли усилились, а самочувствие и настроение ухудшились. Уже раза два ему померещилось то, чего здесь не могло быть, и Ингрэм беспокоился, что дальше будет лишь хуже.
  Ороро не решался рассказывать - видимо, тоже чего-то боялся.
  - Что ж, - бодро воскликнул он, резко вскакивая и устремляясь к столу, - я приготовил кое-что - это поможет тебе восстановить силы. Отдохни немного, а после я покажу тебе оружие, и ты можешь выбрать, что тебе по душе. Кстати, мы с Мэриэль договорились, что я перенесу ее сюда через два дня.
  - А могу я... - подал голос Ингрэм и замолчал.
  Как же, шмак побери, непривычно было просить тэйвера-полукровку об одолжении.
  Ороро, принеся ему большую кружку с травяным настоем, вопросительно склонил голову набок.
  - Я хотел бы посмотреть на деревню, - угрюмо выдавил Ингрэм. - И на дом, то, что от него осталось. Хотел бы увидеть таверну Ри, встретиться с Юки... Ты мог бы перенести меня туда хотя бы ночью?
  Ороро отрицательно покачал головой.
  - Не сейчас. Тебе было плохо, когда я перенес тебя сюда через Дверь, а после ты провалялся в беспамятстве почти сутки. Мэриэль рассказала, что Хорей повредил что-то в твоей голове, да и сегодня... Ингрэм, ты в порядке? - тихо спросил он, глядя серьезно и взволнованно.
  Ингрэм хмыкнул и отобрал из его рук кружку с напитком.
  - Руки-ноги на месте, голова на плечах, что еще нужно?
  Ороро дернул уголками губ в слабой улыбке, но взгляд его оставался печальным.
  Что творилось у него в голове? О чем он думал? Винил ли себя за случившееся с Ингрэмом? Ответит ли, если спросить, или снова солжет?
  
  ***
  
  Остров действительно огромен, с изумлением понял Ингрэм, когда к полудню, отдуваясь и отмахиваясь от пота, вскарабкался на гору и огляделся. Он давно уже пересек барьер, о котором говорил Ороро - едва заметная прозрачная стена, похожая на мираж, который господин Дэр, ставил между своими и Дикими землями, - обозначил дорогу засечками на деревьях, чтобы не заплутать, и успел сделать привал и перекусить.
  В этот миг, осознав, что он один - маленький человечек где-то на далеком огромном острове, и никто знать не знает, где он, о чем думает, Ингрэм действительно ощутил, что свободен.
  Он повторил это вслух. Странно было слышать свой голос в этой дивной, кажущейся обманчиво полусонной глуши.
  С вершины горы - не самой высокой здесь, - он увидел далекое сверкание воды с той стороны, откуда пришел, и более близкое с той, куда направлялся. Ингрэм, не задумываясь, направился дальше.
  Это, скорее всего, было то самое море, о котором он все еще порой грезил и не помнил, откуда о нем знал. Ингрэм воодушевился и прибавил шагу.
  На острове было жарче, чем он привык, и даже солнце казалось больше и словно бы светило сильнее. Воздух был густым. Постоянно хотелось пить, одежда вымокла от пота. От странного чувства, будто за ним следят, Ингрэм заставил себя замедлиться и оглядеться куда внимательней. Он подошел к приметному дереву и поставил засечку. Услышал странный шорох и, поддавшись наитию, направился в ту сторону. Через несколько шагов он замер, притаившись и простоял, зачарованный, не меньше часа, наверное.
  О фехах раньше он только слышал и считал их если не детскими сказками, то легендами давно ушедших дней, когда миры были едины, и царствовали там страшные твари. Эти истории давным-давно рассказывал ему брат, и сейчас, разглядывая неведомых прежде созданий, Ингрэм словно наяву слышал его полузабытый негромкий голос и думал, как бы Гет обрадовался, если бы тоже их увидел.
  Фехов было немного, но Ингрэм никак не мог их точно сосчитать - они беспрерывно вились вокруг крупного сооружения-шара, построенного из веток и вьющихся гибких и толстых как канат растений. Сооружение наполовину уходило в толстое дерево, обхватом в сарай, над которым трудился Ороро, когда Ингрэм уходил на прогулку, наполовину торчало наружу. Фехи размером были с палец, а самые крупные - с ладонь. Они щебетали что-то на своем языке, их магия светилась зеленым свечением. Оживали и двигались растения, сплетались друг с другом, с толстыми и тонкими ветками, которые подносили фехи, и аккуратно встраивались у изножья сооружения. Изнутри тоже шла работа, иногда раздавалось дружное пение, и все сооружение, весь домик вдруг светился изнутри мягким золотистым светом.
  "Забытая магия, - подумал Ингрэм, - тех времен, когда еще не было магических законов. Магия слова и песни на языке богов, от которого остались лишь редкие письмена".
  Неподалеку зашелестели кусты, предупреждая о чьем-то приближении, и лишь поэтому Ингрэм оказался чуть более подготовленным, чтобы не дать стрекача, когда из-за листвы появилось крупное неведомое существо. Он не шелохнулся и продолжал ровно дышать, глядя на медленно переступающее вперед подобие лошади. Оно было гораздо крупнее, даже больше лошади-тяжеловоза. С черной шерстью, длинной гривой и хвостом. Тянулся длинный густой волос и позади ног, словно шпоры. Морда была узкой, острой и сильно вытянутой, и когда существо фыркнуло и осклабилось, Ингрэм увидел тонкие длинные клыки. Но что привлекало внимание больше всего, так это единственный рог на лбу - в точности, как палочка, с помощью которой Ороро открывал Двери.
  Ингрэм осторожно переступил с ноги на ногу, жалея, что столь опрометчиво решился сегодня прогуляться так далеко - раненная когда-то нога взвыла от чрезмерных нагрузок. Хрустнула веточка. Существо тут же метнуло в его сторону взгляд. Выпуклые красные глаза с вертикальным зрачком стремительно наливались злобой.
  Ингрэм замер, стараясь не выдавать охвативший его безотчетный ужас. Существо, визжа и хрипя, набросилось на него. Ингрэм развернулся и бросился к ближайшему высокому дереву. Заметались пищащие фехи, прямо за спиной с хрустом ломались кусты и шумно хрипело стремительно надвигающееся существо.
  Подпрыгнув (и едва не заорав от боли в ноге), Ингрэм быстро вскарабкался на дерево. Едва успел - дерево сотряс мощный удар. Ингрэм, вцепившись в ветку, оглянулся, увидел, как существо попятилось, чтобы взять разгон, и полез выше. Дерево вновь сотряслось, застонало, затрещало. Ингрэм, крепко держась за ветки, вновь оглянулся. Внутри все похолодело - существо стояло внизу, впившись в него взглядом, полным ненависти. Оно медленно попятилось и вновь помчалось на дерево с необыкновенной быстротой. Вновь дерево сотряслось. Ингрэм увидел, что существо охвачено черным магическим огнем. Дерево начало крениться. Ингрэм панически огляделся. Существо вновь попятилось, не сводя с него взгляда, почти торжествующего.
  Оно намеревалось достать его, даже если придется сбить дерево, и, судя по всему, еще через удар-два у него это получится.
  Ингрэм, не задумываясь, выхватил нож из-за пояса, полоснул левую руку и шлепнул себя по метке имени Ороро. Ороро появился перед ним спустя мгновение с легким фиолетовым дымком. Ошеломленно распахнул крылья и вцепился в ветки дерева. Ингрэм огромными глазами указал вниз. Ороро нахмурился, рассердился и спрыгнул на землю перед замершим существом. Выпрямился, расправил крылья во всю ширь, замахнулся молотком и злобно зашипел.
  Существо зашипело в ответ, но больше не приближалось. Ингрэм осторожно спустился с дерева. Существо неуверенно дернулось, нахраписто взвизгнуло, вскинулось на задние лапы - это были не копыта, а лапы, похожие на медвежьи, - нависло над тэйвером-полукровкой. Его брюхо было странно живым. Ребра разошлись в стороны, и в появившемся пространстве зашевелился огромный, беспрестанно меняющий форму темный сгусток, от которого бросило в холодный пот еще более усилившегося ужаса и все чувства притупились.
  Ороро не отступил, казалось, рассердился еще больше. Его охватило мощное фиолетовое пламя, и сводящая с ума тьма заклубилась назад, ребра быстро сомкнулись, будто закрылась огромная пасть. Огонь Ороро тоже растаял - остался лишь на кончиках крыльев, да особенно ярким пламенем собрался в свободной руке. Ингрэм медленно подошел к нему сзади. Существо вперило в него странный взгляд. Опустилось на четыре лапы, угрожающе наставило рог на Ороро напоследок и неспешно зашагало прочь. Ороро сжал кулак и огонь исчез. Он пропустил молоток через пояс, сложил крылья, выдохнул и повернулся к Ингрэму. Долго осуждающе молчал, но Ингрэм, шмак побери, не собирался оправдываться перед лгуном и убийцей за то, что шагнул за барьер. Он скрестил руки и не отвел взгляд.
  - Он не ранил тебя? - наконец, спросил Ороро.
  - Нет. Что это было?
  - Рамшок, одно из первых существ. Здесь, на острове, полно разных тварей, но они не сильнее меня, - поспешил добавить Ороро. Ингрэм хмыкнул. - Это был вожак одного стада, мы с ним не ладим. Повезло же тебе увидеть его, а еще больше - уцелеть после этого.
  Фехи, попрятавшиеся на время в домике, снова завозились, встревоженно защебетали. Ороро перевел взгляд на них и вернул на Ингрэма.
  - Его рог похож на ту штуку, которой ты открываешь Двери, - заметил Ингрэм.
  Ороро улыбнулся, достал палочку и протянул ему.
  - Это и есть рог рамшока, одного из немногих существ, способных открывать проходы в любые из трех миров.
  - Я думал, это легенда, - пробормотал Ингрэм.
  Рог был холодным, словно высеченным из мрамора, мерцал на солнце и, если приглядеться, переливался изнутри разными цветами.
  - Я тоже прежде так думал. Мне потребовалось много времени, чтобы научиться использовать его.
  - И как же ты его добыл?
  - Одолжил у одного из старейшин в Нижнем мире, - небрежно сказал Ороро. - Меня перенесло сюда, а после я нашел стадо рамшоков и поймал одного из них.
  - Убил?
  Ороро кивнул. Ингрэма невольно передернуло.
  Кажется, Ороро вырос в того, кто убежден, что все проблемы можно решить убийством.
  - И скольких ты уже?
  - Это неважно.
  Лицо Ороро стало непроницаемым, отстраненным. Он закрылся, понял Ингрэм, предпочитая умолчать и увильнуть (как прежде), и это неожиданно сильно разозлило.
  - Нет, важно! - с горячностью сказал он. - Сколько проходов ты можешь открыть своим рогом?
  - Двенадцать, иногда меньше или больше, - нехотя признался Ороро. - Сами рамшоки могут перемещаться между мирами сколько угодно, но магия в самом роге не бесконечна.
  Двенадцать?! Ингрэм чуть не схватился за голову. За пролетевшие дни Ороро открывал Двери уж точно не меньше десяти раз! И это только на острове! А он даже не замечал, чтобы Ороро возвращался домой после серьезного боя!
  - И что будет, когда рамшоки закончатся? Ты хочешь застрять на острове навсегда?
  - С чего им заканчиваться?
  - Если будешь так часто использовать эти рога, то быстро перебьешь всех рамшоков!
  - Не волнуйся, они и на других островах водятся и в Диких землях, - небрежно отмахнулся Ороро.
  Он еще и в Дикие земли суется! Там же опасно! Кулаки так и чесались наподдать этому недоумевающему самоуверенному идиоту по тупой голове!
  - И эй, один из рогатиков тебя самого только что пытался убить и почти преуспел! Они опасные твари и нечего их жалеть и защищать! - возмутился тем временем Ороро.
  Ингрэм глубоко вдохнул и выдохнул.
  - Почему бы тебе не поискать более, - он задумался, подбирая слово, - безопасный и милосердный способ открывать Двери?
  - Удобнее рогов пока ничего не нашел.
  Ингрэм нахмурился. Должно быть что-то еще. Что если в следующий раз, когда Ороро затеет охоту на рамшока, она обернется неудачей, и он пострадает?
  Хотя какое ему должно быть дело до этого лгуна и убийцы?
  Ингрэм вздрогнул.
  Окровавленный уркас с выбитым левым глазом и без левой руки внимательно уставился на него и не шевелился. Он стоял за спиной Ороро. Его не могло здесь быть, но он был. Он медленно поднял уцелевшую руку и навел искривленный палец на Ингрэма в безмолвном упреке.
  Ингрэм задыхался.
  Он не смотрел по сторонам, но видел, что появлялись и другие. Он чувствовал, что прямо перед ним стоит кое-кто совсем маленький и с упреком и разочарованием смотрит на него снизу вверх.
  Ингрэм зажмурился, зажал уши ладонями, чтоб наверняка. Сердце гремело, подскакивая к горлу, в голове шумело, а когда он открыл глаза, вновь обнаружил себя на кровати, и вновь его настигло пугающее уже чувство, что подобное случалось прежде.
  - Ну и горазд же ты нас пугать, - осуждающе сказала Мэриэль.
  Ингрэм медленно сел. Со лба сползла влажная тряпочка, и он рассеянно убрал ее и протянул Мэриэль.
  Он чувствовал себя странно, будто был оглушен.
  - Что случилось?
  Мэриэль пожала плечом и кивнула в сторону свернувшегося в клубок на одеяле у очага Ороро.
  - Говорит, что ты что-то видел и опять буйствовал, кидался на кого-то. Такое прежде бывало?
  Ингрэм неохотно рассказал ей о своем лечении в рудниках.
  - Видать, перенапрягся, - невесело подытожил он. - Прежде мог весь день работать или мечом махать, и хоть бы хны, а сейчас прогулялся несколько часов да чуть в штаны от испуга не наложил - и все. Вдобавок кое-что забывается, к примеру, совсем не помню, чтобы убить кого-то пытался, да и когда новую клятву с Ороро заключали...
  Он озадаченно потер лоб.
  - Лечение тебе нужно, - со вздохом сказала Мэриэль. - Эдак ты в скором времени совсем соображать перестанешь.
  Ингрэм хмыкнул.
  Вскоре он осторожно встал и перебрался за стол. Есть не хотелось, но он еще больше - волновать Мэриэль, потому покорно съел несколько ложек похлебки. Ороро все так же неподвижно лежал у очага. Слишком неподвижно, даже хвост не шевелился, лишь крылья чуть подрагивали, и Ингрэм заподозрил, что он подслушивал, но какое это все имело значение? Он не простит Ороро тех убийств, вдобавок теперь еще и рассудка лишается. Быть может, теперь до полукровки дойдет, что во всей этой затее с вызволением из рудников не было смысла?
  
  
  Дневники Хорея
  
  Третий день на мэрадайских рудниках с группой подчиненных. Внеплановая проверка.
  На рудники напали горные элементали. Подобное редко, но случается, правда, обычно тому предшествуют явления, по которым можно догадаться, что грядут элементали, и как-то к этому подготовиться - призвать помощь, эвакуировать заключенных... Но эти элементали словно появились из ниоткуда. Разбираемся.
  Из-за переполоха все обернулось хуже некуда. Часть заключенных (в основном те, у кого здесь, в рабочем поселке, семьи) помогали надзирателям справиться с бедствием, часть взбунтовалась и сбежала. Погибших и раненных много - как среди заключенных, так среди надзирателей.
  Не могу не сказать, что я тут же заподозрил неладное. Почему из всех рудников именно этот? Вдобавок в числе пропавших без вести числится Ингрэм. Чую неладное.
  
  
  Глава 6
  
  В следующие несколько дней Ороро практически не бывал дома. Ингрэма это более чем устраивало, хотя и вызывало недоумение и отчасти даже легкое чувство вины - он действительно не помнил, чтобы буйствовал, как сказала Мэриэль. Эти двое что-то не договаривали - Мэриэль переходила сюда еще дважды, и они с Ороро о чем-то шушукалась. Ингрэм беспокоился, что переходы через Дверь и недосып скажутся на ее здоровье, на что Мэриэль весело расхохоталась.
  - Признаться, давно я не чувствовала себя такой энергичной, - она коснулась ожерелья в виде желудя на груди, - чувствую себя так, будто двадцать годков скинула. Я бы и чаще приходила, вот только дурно после Дверей становится, думала, распрощаюсь с ужином, и как только Ороро умудряется столько раз их использовать и огурчиком выглядеть?
  Она навела в доме порядок: вымыла окна, вымела углы, стерла пыль отовсюду, куда дотянулась. Ороро притащил откуда-то большие сумы, в которых обнаружились мелочи, в основном бесполезные и напоминающие о роскоши в домах тэйверов или богатых торговцев: кружевные занавеси и шторы, предметы одежды - перчатки, шляпы и шапки, платки, пояса; посуда - молочники, соусницы, маленькие глубокие тарелки, солонница, перечница, резные доски для разделки, различные ножи; свечи и подставки под них, лампы, светящиеся кристаллы, редкие и, несомненно, дорогущие морозильные камни, бритвенные принадлежности, которые Ингрэм воспринял с большим пылом...
  Мэриэль наготовила гору своих фирменных блюд, которые Ороро с аппетитом уплетал и нахваливал. Они смешно пререкались и спорили. Будто не прошло столько лет, будто ничего и не было... и, глядя на них, Ингрэм все глубже увязал в странном чувстве, что он здесь был лишним.
  Наорать, швырнуть посуду, обрушить с грохотом массивный стол, чтоб они прекратили смеяться, испуганно отскочили, вспомнили, шмак бы и их побрал!..
  Сердце убыстрилось. В голове под влиянием гнева знакомо нарастали звон и боль, будто в мозги что-то вкручивали - как тогда это делал Хорей.
  Ингрэм лишь крепче сжал кулаки под столом, внимательно разглядывая узор в виде листочков на краешке тарелки, полной остывшей похлебки, и мысленно ведя счет. Встал с места и отправился к своей кровати - как можно дальше от огня, как можно дальше от них, и когда Мэриэль стала собираться и подошла к нему, чтобы попрощаться, притворился, что спит. Он ощутил, как она осторожно поправила и подоткнула одеяло и ласково сжала его плечо, прежде чем уйти.
  Глупая женщина. Она так искренне радовалась встрече с ним и беспокоилась за него, что вновь нахлынуло чувство вины за свое поведение, но то было лучше, чем если бы он сорвался при ней. Уж с этим-то он должен справиться.
  
  ***
  
  Дни стояли длинные, солнечные. В отсутствие Ороро Ингрэм взялся доделывать сарай да копался в огороде. После случая с рамшоком он не решался на долгие прогулки - не потому, что испугался, а потому как не был уверен, что голова не закружится на полпути, а страшные видения не перегородят дорогу.
  Работа продвигалась неторопливо, но тщательно. Вскоре все грядки были усеяны заготовленными семенами, каждому саженцу нашлось местечко, добротный небольшой сарай был почти готов. Ингрэм, прилаживая калитку к просторному загону, задумался о животных, которых Ороро хотел завести.
  Интересно, можно ли приручить рамшока? Конечно, со взрослой особью вряд ли получится - уж слишком лютой ненавистью горели разумные глаза того вожака, - но что если подобрать детеныша?
  Воздух посреди двора заискрил, подернулся волнами, будто над жарким огнем. Появилась Дверь, а в ней - Ороро. Очередная отлучка в этот раз длилась недолго. Ороро уселся на крыльце, сняв с плеча суму, и стал внимательно наблюдать за работой Ингрэма. Беспокойные крылья и хвост выдавали его нетерпение. Он казался уставшим, но очень довольным. Ингрэм заставил себя сосредоточиться на работе, и, лишь закончив, подошел к нему и вопросительно нахмурился.
  - Я нашел одну целительницу, которая может вылечить твою голову, - с гордостью выпалил Ороро.
  Ингрэм удивленно посмотрел на него.
  "Не помню, чтобы просил об этом. Как и о том, чтобы вытаскивать меня из рудников", - с досадой подумал он, чувствуя себя старым ворчливым старикашкой, но, разумеется, кто станет спрашивать его мнения? Выкрали из рудников, всучили свободу, для пущей верности клятвой завязали...
  - Поэтому давай собираться, - продолжал Ороро и, потягиваясь, поднялся на ноги. - Не будем тратить времени понапрасну. Ты ведь хочешь обрадовать тетушку к ее следующему переходу? Она досадовала, что не попрощалась с тобой, когда, помнишь, ты притворился спящим? Не беспокойся, я ей не сказал. Пока что, - хитровато улыбнулся Ороро.
  Ингрэм недоверчиво взглянул на него и хмыкнул. Общество Мэриэль, кажется, дурно на него влияет - скоро он в точности как она не станет гнушаться подлыми методами убеждения. Не то чтобы он собирался протестовать и упираться - в этом не было смысла, ведь Ороро мог просто снова усыпить его и утащить, куда вздумается.
  
  ***
  
  После обеда Ороро снял знакомое кольцо с пальца, которое Ингрэм снова заметил только сейчас, перевернул и вновь надел, и на глазах стал меняться, превращаясь в человеческого парня. Ингрэм впервые видел его взрослую человеческую версию. Ороро стал чуть ниже, но все равно оставался выше Ингрэма. Он был красив, строен и широк в плечах, с горделивой осанкой - ни дать ни взять, потомок какого-нибудь знатного рода. Сердце переполнилось вдруг теплом, гордостью. Ороро так повзрослел, а ведь при первой встрече был таким маленьким, даже взлететь толком не мог.
  Он называл Ороро сыном и был готов защищать до конца, а тот врал и убивал людей - и как теперь с этим быть?
  Но сердце не слушало, сердце не унималось, хоть и продолжало обливаться кровью от противоречий.
  Закончив со сборами, они вышли во двор, и Ороро тщательно запер дом на висячий замок.
  - Хорошо, что не успели завести скотинку, - потягиваясь и зевая, протянул он.
  После еды его всегда клонило в сон. Взрослый сильный тэйвер-полукровка с огромными крыльями, способный дать отпор страшным тварям, зевал и хотел поспать. Некоторые вещи не менялись. Ингрэм подавил усмешку.
  - Подохли бы без присмотра до нашего возвращения.
  - Странно, что здесь нет никого из других народов, кроме нас, - заметил Ингрэм.
  Он пришел в благодушное настроение и обнаружил, что с нетерпением ждет их маленького путешествия. Все же давно не встречался с людьми и успел по этому соскучиться.
  - Это острова. - Ороро пожал плечом. - Из страха перед жителями водного мира никто не решается пересечь море на каком-нибудь корабле, а шэйерам лететь далековато, не слышал я, чтобы кому-то это прежде удавалось. К тому же где-то ведь надо в этом мире жить рамшокам, фехам и другим тварям? Почему бы не здесь? Здесь их никто не тронет.
  - Кроме тебя.
  - Верно! - Ороро хохотнул. - Ты прав, надо подумать, что с этим делать. Нехорошо получится, если я всех рамшоков перебью, а, видят боги, рога их мне еще ой как понадобятся.
  - Может, попробовать их приручить? Думаю, свойства рогов не пропадут, если рамшоки будут жить в стойле. А чтобы они никуда не убежали, можно навесить на них оковы наподобие тех, что используют в рудниках на магах.
  Ороро с удивлением, перешедшим в восторг, поглядел на него.
  - Действительно. Как я сам об этом не подумал?
  Ингрэм пожал плечом.
  - За всем не угонишься и не уследишь. У тебя было много забот со мной.
  Лишь сказав это, он понял, что отлучки Ороро были связаны с поиском целителя, способного помочь ему. Почти тронутый этой заботой, Ингрэм едва не упустил другую немаловажную мысль: что же это, вместо странного и подозрительного, что заметила Мэриэль, были лишь эти поиски? Она ошиблась, и Ороро ничего более не задумал?
  Ингрэм пристально посмотрел на него.
  Ответит ли, если спросить? Вновь солжет?
  - И все же мог догадаться, - сокрушался ничего не подозревающий Ороро.
  - Ну, идем, - велел Ингрэм. - Куда ты там хотел меня отвести?
  Ороро взял рог, широко размахнувшись, полоснул воздух перед собой, открывая Дверь, и протянул Ингрэму маленькую склянку с какой-то жидкостью.
  - Выпей. Должно помочь при переходе.
  Средство было ядреным, пробило на слезы.
  - А ты? - опомнился Ингрэм.
  - Мне не нужно.
  Ороро с непонятной улыбкой покачал головой и протянул ему руку. Тот с неохотой схватился за нее.
  - Попробуй закрыть глаза, - предложил Ороро. - Так легче переходить.
  - Я так и собира...
  Тут Ороро шагнул вперед, и Ингрэм следом и чуть не прокусил язык, провалившись в водоворот за Дверью. Он качнулся, чувствуя себя так, будто окунулся в прохладную разноцветную воду, быстро посмотрел на Ороро - силуэт виделся смазанным, будто отражение в пруду, которое встревожили брошенным камнем. Почему-то Ороро сейчас выглядел по-другому: он словно бы стал полукровкой, с крыльями и хвостом, почти черной кожей. Он тоже посмотрел на Ингрэма, и глаза его были красными.
  Земля под ногами, небо над головой, кусты и деревья вокруг - все исчезло. Ингрэм сам вдруг исчез. Исчезли все чувства и постоянная ноющая головная боль - настолько привычная, что лишь потеряв ее, он осознал, что она была. Исчезло удивление. Исчезло все, кроме мысли, и этой мыслью был он. Время растянулось до бесконечности и сузилось до одной бешено-пульсирующей точки где-то в этом месте, где Ингрэм был и не был одновременно, и в следующий момент он стал цельным всем собой и машинально попытался шагнуть вперед, чтобы не упасть. Желудок бурно выразил свое негодование. Ингрэм отдернул руку, упал на четвереньки и с трудом удержал обед в желудке. Чувство было, будто его вывернули из кожи, разобрались по кусочкам и засунули обратно без разбору, не заботясь, по местам ли внутренности.
  Сзади сочувственно молчал Ороро и лишь протянул фляжку воды, когда Ингрэм оправился и сумел встать.
  Они очутились в старом доме. Окна были грязные, половицы проваливались, почерневшие стены и темные углы - в ниточках паутины.
  - Когда обратно? - спросил Ингрэм.
  - Через несколько дней, - с сомнением протянул Ороро. - Недель, месяцев... Смотря на сколько придется задержаться. Здесь уже вечер, идем, я снял нам комнату в постоялом дворе.
  Переход через Дверь дался тяжелее, чем Ингрэм поначалу предположил. Помогло то средство или нет - он не знал, потому как не помнил, что было при прошлом переходе, а сейчас тело отказывалось слушаться и идти. Пришлось опереться о предложенную руку Ороро.
  Добравшись до улицы, они сели в экипаж, который быстро довез их до нужного места. Ингрэм полулежал, прикрыв глаза и борясь с приступами тошноты и усилившейся головной болью. Добирался до комнаты на втором этаже постоялого двора в каком-то сумраке, тумане, а после заснул, едва коснувшись головой подушки.
  
  ***
  
  Утром он проснулся от запаха еды и ощутил себя удивительно посвежевшим и выспавшимся. Ороро неспешно завтракал, полистывая вестники. Он допивал чай к тому времени, как Ингрэм привел себя в порядок и тоже сел за стол.
  Каша, жареные яйца с кусочками ветчины, свежий ароматный сыр и поджаристый хлеб, густое душистое варенье и вино в кувшине, ломтики каких-то фруктов, тарелочка со знакомыми липкими сладостями... С неожиданным аппетитом Ингрэм набросился на еду, а после, сытый и довольный, потянулся за одним из вестников.
  На первых страницах были картинки с модными нынче костюмами да нарядами, рекомендации по улучшению гардероба, в самом конце - советы по выбору шляпы. Второй вестник был более полезен: о садоводстве, с подробными иллюстрациями и советами вроде - как правильно высаживать Ланулию Керманскую... Ингрэм отодвинул от себя эту чушь - ну на кой шмак кому-то высаживать Ланулию? Капризное, цветущее раз в год прихотливое растение и совершенно бесполезное к тому же. Что за чушь приноровился читать Ороро?!
  Тот тем временем аккуратно сложил вестник и заявил:
  - Что ж, для начала мы отправимся к цирюльникам, а потом пойдем выбирать тебе одежду, а потом...
  - Нормальная одежда, - оглядел себя и остался доволен Ингрэм. - Ты и так все комоды в доме вещами завалил. - Он потер свой щетинистый подбородок. - Да и брился я совсем недавно.
  - Мы выберем тебе одежду, - твердо сказал и недобро сощурился Ороро. - И отправимся к цирюльникам. А потом зайдем в самую лучшую в этом городе таверну.
  - Мы же только позавтракали, - недоумевал Ингрэм. - Я еще до вечера не буду голоден. Зачем лишние траты? Мы, кажется, лишь хотели наведаться к целительнице.
  Ороро уставился на него странным взглядом.
  - Слушай, Ингрэм, - вкрадчиво и негромко, спокойно начал он, но хвост его бурно заметался. - Я хочу, как прежде, спокойно прогуляться с тобой по улицам. Я хочу выбрать тебе лучшую одежду, хочу, чтобы тобой занялись самые ловкие умелые руки в городе и привели твои волосы в порядок, и, зная о человеческих потребностях, в которых ты себе отказывал, когда возился со мной, я нашел отличный бордель с отборными человеческими женщинами.
  Ингрэм почувствовал, что шея, лицо и даже уши заполыхали, но упрямого взгляда не отвел.
  - Мы не будем лишний раз рисковать. В вестниках пишут...
  Ороро раздраженно клацнул зубами. Ингрэм попросил Мэриэль принести вестники - оказалось, что за прошедшие годы появилось огромное количество разнообразных бумажных вестников, - потому знал, что инцидент в рудниках расследуют Ищейки. Он был уверен, что Хорей в их числе.
  - ... о бежавших преступниках из рудников и награде за их поимку.
  - Мы находимся в землях Востока. Здесь никому нет дела до сбежавших заключенных из каких-то далеких рудников на землях Юга.
  - Хорей, - напомнил Ингрэм. - Он наверняка заподозрил неладное, несмотря на все твои ухищрения, и не успокоится, пока не найдет меня или мой труп.
  - Даже ему не придет в голову искать тебя здесь. Чтобы перемахнуть с Юга на Восток нужно или топать много месяцев, или прийти в один из Великих городов к постоянной Двери и показать бдительным Синим Стражам разрешение на переход. Даже если вдруг все это получилось бы, что тебе здесь делать?
  Решимость Ингрэма поколебалась. Ороро с досадой притопнул и резко сменил тактику.
  - Ну хоть только сегодня, ну пожалуйста! Я так давно об этом мечтал! Пройтись с тобой по улицам плечом к плечу, как раньше, и люди бы оборачивались и восхищались, какие мы оба статные и красивые, отец и сын, и что... - Ороро резко замолчал, потемнел, нервно попытался пригладить волосы и поспешно продолжил: - Ну, все равно до встречи с целительницей еще есть время, надо же чем-то заняться, вот я и...
  Они никогда не обсуждали слишком много вещей. Ингрэм по-прежнему не знал, что случилось с Ороро за последние несколько лет, что творится в его голове сейчас, что он задумал, но кое в чем не сомневался.
  Как и в том, что нужно делать. Он не должен колебаться. Прошло достаточно времени, он привык уже к присутствию этого лгуна и убийцы, но его тревожило, что о преступлениях полукровки все чаще приходилось себе напоминать.
  - Как раньше, говоришь, - задумчиво протянул он. - Ну что ж, сынок, идем. Похоже, у нас сегодня много дел.
  Ороро недоверчиво посмотрел на него и ослепительно улыбнулся. Ингрэм, не выдержав, отвел глаза. Он ни за что не признался бы себе, как сильно его тронули слова Ороро, все, что он делал, как сложно было соотнести его с тем лгуном и убийцей, тогда как вот же он, рядом совсем - его названый сын, которого он оберегал и всему обучал. Воспоминания о прежних деньках вспыхивали неудержимой приятной ностальгией, омраченной горечью сожаления об упущенном, об оплошностях, о своей вине.
  
  ***
  
  На прогулку отправились сразу после завтрака. Ингрэм шел медленно, рядом суетился Ороро. Он всю дорогу то и дело трогал Ингрэма за плечо, чтобы тот на что-то обязательно посмотрел, беспрестанно улыбался и с таким восторгом смотрел по сторонам, словно сам был здесь впервые.
  - Смотри! - восторженно говорил он, с трудом усмирив свой пыл и шагая уже почти так же неспешно, как Ингрэм. - Площадь трех дриад! А вот на этом помосте месяц назад казнили двух бешеных ниргенов. Откуда только взялись? Говорят, успели покусать нескольких людей, хорошо, что та болезнь других народам не передается. Их Синие Стражи изловили, гонялись по всему городу.
  Синие Стражи? Ингрэм нахмурился.
  - Не волнуйся, - поспешил добавить Ороро. - Я с пользой провел эти годы в Нижнем мире. Мое оборотное кольцо усилили, и теперь меня сложно разоблачить, а магическая сила так выросла, что я могу спокойно находиться в человеческом облике долгое время. О! Мы добрались!
  Ороро радостно указал на большой красиво расписанный красками деревянный дом и стремительно потащил Ингрэма за собой. Оплатил за посещение бани у привратника и долго торчал в магазине у входа, набирая в сумку целую гору каких-то масел, разноцветных твердых кусочков для пены в деревянной шкатулке, каких-то душистых флаконов... Наконец, взял несколько огромных пушистых полотенец - до того роскошных, что на них и посмотреть было больно, - и они устроились в бане, где услужливые человеческие девушки помогли им - лоснящемуся от самодовольства Ороро и горящему от стыда Ингрэму - с умыванием.
  Водные процедуры смыли грязь с тела, но дурные предчувствия и мысли остались при Ингрэме, хоть и несколько притихли. Посвежевший и обновленный, он тут же тепленьким попал под бархатные ручки цирюльника в одном из соседних помещений. Ороро постоянно крутился где-то рядом. Он затребовал себе гору еды и каких-то напитков. Он умело и ловко обращался со столовыми приборами, сидел чинно-ровно, самым благовоспитанным образом. Вокруг него суетились девушки, подносили то одно, то другое, а он не скупился одаривать их улыбками и медяками.
  Откуда у него столько денег? Откуда в нем такая легкость в манерах и поведении? Чем таким он занимался во время своих отлучек, что с такой простотой окунулся в мир этого города? И, судя по всему, уже давно - владелец бани, вышедший проводить их, кланялся ему и сердечно приветствовал; в магазине, где продавали богатые одежды, продавцы кинулись к нему чуть ли не наперегонки. Ороро принимал все это как само собой разумеющееся. Представлял им Ингрэма, своего отца, сутулого, неловкого, седовласого. Ингрэм был слишком молод, чтобы иметь такого взрослого сына, каким выглядел Ороро, но годы в рудниках наложили свои отпечатки, о чем сообщало ему зеркало при каждом взгляде. Потому никто ничему не удивлялся, и к Ингрэму относились с почтением, подобающим для отца такого благородного молодого человека, как богатый и красивый господин Нихоро.
  Ингрэм выторговал себе в споре со своим богатым и красивым сыном самый простой костюм, который смог здесь найти, и облачился в него. Костюм был великоват и висел на нем. Точнее, с костюмом все было в порядке - руки и ноги были на месте. Это он был слишком худым, костлявым и сутулым. С него сняли мерки и обещали к следующему же дню изготовить костюм впору.
  - Я впервые в жизни надел такие богатые вещи, - сказал Ингрэм надувшемуся Ороро, когда они, наконец, вышли из магазина. - Я не привык к такому и чувствую себя глупо.
  Глупо он себя чувствовал весь день, от неловкости и смущения не знал, куда девать руки и предпочитал помалкивать. Увлеченный происходящим Ороро не замечал или не хотел этого замечать.
  - Ладно, хорошо, - с досадой пробормотал он. - Прости, я увлекся. Но та зеленая ткань действительно отлично тебе подходила.
  Они снова пересекли главную площадь, прошлись по Красной улице к перекрестку Роз и свернули на зеленеющий, ласкающий глаз переулок. В конце переулка свернули на улицу со старыми домами, потом на следующую, где домов было совсем мало, и, наконец, добрались до светлого молодого подлеска, где расположилась хижина. Подобные хижины, словно аккуратные грибочки, Ингрэм видел и не раз - пристанище ведьмы.
  - Я долго искал целителя, - вполголоса начал Ороро; чем ближе они подходили к хижине, тем тише становился его голос, - который подошел бы. Эта человеческая женщина в прошлом была связана с тэйверами. Ей запрещено использовать магию до конца жизни, но, как я уже говорил, я многому научился за это время. Мы с ней уже обговорили, как и что будем делать. Я сотворю двойной круг, его защита никому не позволит узнать, какая магия была использована и была ли использована вообще. Она проберется в твою голову и исправит то, что повредил Хорей.
  - Она узнает, кто я такой...
  В голове вихрем пронеслись следующие из этого неприятные последствия.
  - Она уже знает и готова помочь.
  - Как же ты договорился с ней?
  - У меня есть вещь, которой она хочет владеть. - Ороро беззаботно улыбнулся. - У меня куча таких вещичек.
  Ингрэм припомнил забитую разным магическим хламом комнату, которую Ороро никак не мог привести в порядок, но запрещал Ингрэму даже притрагиваться к ним. Завернутые в ткани, спрятанные в деревянных ящичках, под стеклянными колпаками - они неизменно находились внутри круга, нарисованного углем прямо на полу.
  - И чем же она хочет владеть?
  Ороро, замедлившись, достал из мешочка на поясе черное кольцо с треугольным зеленым камнем. Ингрэм вопросительно посмотрел на него и протянул руку. Ороро вложил кольцо ему в ладонь, и Ингрэм удивился его тяжести.
  - Похоже на твое, - заметил он. - Только камень другой. Для чего оно?
  - Оно может накапливать магию. Очень удобно, к примеру, если нужно наколдовать высшее заклятие, а у тебя для этого недостаточно сил.
  - Для чего он той, кому нельзя колдовать?
  Ороро усмехнулся.
  - Даже представить боюсь. Это страшная женщина, Ингрэм. - Он досадливо пнул камешек на своем пути. - В любом другом случае я ни за что на свете не обратился бы к ней за помощью. Я восхищен ее умениями - для человеческого мага она на удивление всеведуща. Ну еще бы, учитывая, кто был ее наставником... Видимо, от нее же она переняла манеры, с ней невозможно нормально разговаривать!
  - Когда, - "если" тут же мысленно поправил себя Ингрэм, - она вылечит меня, тебе больше не придется иметь с ней дела, а пока наберись терпения.
  - Я постараюсь, но она правда ужасная, невозможная женщина, - словно упиваясь нанесенной ею смертельной обидой, продолжал Ороро. - Так что будь готов, мало не покажется.
  Ингрэм закатил глаза. По правде, ему с трудом верилось в запальчивые слова Ороро. Видимо, женщина задела его гордость, посмеялась над ним или его волосами, вот он и взъерепенился.
  - Но послушай! - Ороро разгорячился все больше. - Мало ее скверного характера, так она еще и страшная уродина, и вдобавок еще и старуха, ей столько же, сколько тебе! - Ороро прикусил язык, поспешил повернуться к Ингрэму и исправиться: - Но ты гораздо, гораздо лучше нее!
  - Не сомневаюсь, - раздался сухой женский голос.
  Ингрэм резко вскинул взгляд. Ороро обернулся и тут же получил по лбу зеленым яблоком. Высокая красивая женщина в пестрой одежде, подкидывая новое яблоко в одной руке и удерживая корзинку, полную снарядов, в другой, с ленцой плыла им навстречу.
  Ингрэм уставился на нее во все глаза. Ороро сдавленно прошипел проклятия, потирая лоб, и заорал:
  - Ты совсем что ли, тупая старуха?! Так и убить недолго!
  Но женщина словно его не услышала. Ее прекрасные карие глаза с любопытством изучали Ингрэма, и от ее проницательного со смешинкой взгляда становилось неловко. Она усмехнулась, подкинула яблоко повыше и, не глядя, поймала его в корзинку, лишь подвинув ее немного в сторону. Перевела взгляд на Ороро.
  - Ты закончил? Тогда заходите.
  
  
  Дневники Цертера
  
  В тот знаменательный день, когда Вортар отвоевал жизнь Орохина у старейшин (и продолжает делать это поныне, убеждая на каждом собрании, что наше дело стремительно (не совсем...) движется), он поделился со мной своими размышлениями, а после мы улучшили наш план и распределили задачи по приоритетности.
  Работа над барьером, способным противостоять Первому проклятью отошла на задний план (чему я, признаться, рад, ибо совершенно не представляю, как к ней подступиться), а первоочередной задачей стало улучшение свойств оборотного кольца и обучение нашего непоседливого полукровки использованию рога рамшока.
  Кольцо эр-дана или оборотное кольцо - артефакт, прежде принадлежавший госпоже Урухе, а ныне Орохину. Был сотворен знаменитым Создателем артефактов, господином Эренором, более шестиста лет назад. Помимо этого кольца существует еще несколько артефактов его авторства, в том числе кольцо эр-шерха, которое также принадлежит госпоже Урухе.
  Кольцо эр-дана обладает способностью изменять облик носителя на облик существа из другого народа, причем носитель сохраняет свои индивидуальные черты. В "истории артефактов" я узнал, что это была одна из попыток создать абсолютный оборот, позволяющий без страшных последствий оборачиваться любым существом так, чтобы никто этого не заподозрил.
  Орохин по моей просьбе оборотился человеком, ниргеном, шэйером и тэйвером (в последнем случае изменения были незначительны). Пустые тэйверы - будь то высшие или низшие - не отличили его (это едва не вылилось в склоку, поскольку они всерьез уверились, что в Нижний мир проникли шпионы), юные маги, маги из низших кланов, а также некоторые из средних также поддались обману; более опытные средние и высшие быстро раскусили оборот.
  Кольцо эр-дана довольно знаменито и фигурирует во многих учебниках по артефактам. На него наложены простейшие, но эффективные чары сокрытия, потому наличие его у Орохина ускользает от взора (разве что, ты знаешь, что ищешь). Также оно было усилено до меня, не знаю, кем - мне неизвестен этот почерк магии, хотя я изучал биографии и работы множества Создателей.
  Особую опасность для Орохина в его странствиях представляют боевые маги, натасканные на то, чтобы различать подобные заклинания обманок и работу артефактов, их сложно обдурить.
  Я усилил кольцо, как только мог на данный момент. Продолжаю думать об этом - кольцо довольно прочное, это не предел его возможностей.
  
  
  Глава 7
  
  Энис насмешливо уставилась на него, разодетая и разукрашенная, будто бы на праздник собиралась, и снова перевела внимательный и в то же время снисходительный взгляд на Ингрэма. Ороро терпеть не мог подобные издевательские и выворачивающие наизнанку взгляды. Но стерпел, потому что на поиски другого целителя могло уйти много времени. И без того эту нашел только чудом, благодаря помощи сестры, к которой решился обратиться.
  - Чего так уставился? - с усмешкой в изогнутых губах поинтересовалась тем временем Энис Лавенсия, и вздернула ярко-черную, тщательно выщипанную по нужному контуру бровь. - В рудниках не нашлось женщины для тебя?
  - Нет, - растерялся Ингрэм. Тут же вспыхнул. - В смысле... Простите, просто вы... совсем не такая, как я представлял.
  - И что же ты там себе представлял? - Энис хищно улыбнулась.
  Ороро закатил глаза, зашагал к ней, потирая ушибленную голову. Чертова старуха! Мало того, что ему пришлось носиться между мирами и искать ее наставницу, передавать весточки от одной к другой, а потом - красть кольцо эр-шерха у собственной сестры, так еще эта неблагодарная женщина тянула время, ссылаясь на занятость, и велела прийти лишь сегодня поздно вечером!
  - Честно говоря, ничего. - Ингрэм поскреб затылок, зашагал следом. - Вы очень красивы, госпожа.
  Ороро подозрительно покосился на него.
  - А ты очень наблюдателен. - Энис нахально и самодовольно улыбнулась в ответ. Посторонилась, когда Ороро едва не толкнул ее плечом - он отчасти надеялся на эту жалкую месть, - и протянула: - Я Энис. Не надо обращаться ко мне, как к достопочтенной старой даме, меня это раздражает.
  Ингрэм пожал плечами. Он вошел в хижину волшебницы в отставке и лишь кинул беглые взгляды по сторонам, не более. Не стал озираться и чему-то удивляться, и Ороро мысленно порадовался - не хотелось давать этой заносчивой дамочке лишнего повода задирать нос.
  Волшебница Энис была женщиной вкусно пахнущей, знала толк в полных жидкого аромата флакончиках и наверняка поладила бы с Мэриэль. Ее дом был увешан многочисленными букетами высушенных трав и цветов. Открытые шкафчики и столики были заставлены ровными рядами стеклянных пробирок, колбочек, ретортами для зельеварения. В доме было много больших окон, но из-за растений, расставленных по стенам, углам и на подоконнике, в помещении всегда был таинственный полумрак. У окна у входа росли мухохватки. Глаза солнцедевы цвели ядовитым золотым цветом. От их запаха болела голова, и Ороро поостерегся подходить к тому углу, где они росли. Когда он пришел сюда в первый раз, заозирался по сторонам и нечаянно принюхался прямо у зарослей солнцедев. Энис не без злорадства заявила, что солнцедева входит в состав зелья, избавляющего от кошмаров, и Ороро, дескать, и отреагировал на них так, потому что сам воплощением кошмара является. "Какой же из меня кошмар? - возмутился Ороро. - На себя посмотри, шарлатанка!"
  Шарлатанка тем временем деловито протянула ему кусок мела.
  - Нарисуй обещанный барьер. Зелье, чтобы проникнуть в чужой разум, почти готово. У нас еще есть немного времени, пока оно достаточно настоится. - Энис покосилась на одни из пяти песочных часов. - Ингрэм, верно? Расскажи, что именно тебя беспокоит.
  Ороро, то и дело поглядывая на них, вслушивался в послушное перечисление Ингрэма - про головные боли, круги перед глазами, и про дурные сны, и видения наяву, и вспышки гнева... Энис кивала, рассеянно помешивала зелье в котелке, измельчала что-то в ступке, сверялась с толстенной книгой - беспрестанно что-то делала, но в то же время внимательно слушала и иногда перебивала, чтобы что-то уточнить. Ороро нравилась эта ее деловитость. Он внимательно начертил двойной круг и нужные символы, поставил по нужным углам приготовленные свечи, зажег их и устроился подальше от солнцедевы наблюдать.
  - Орохин, пригляди за зельем, - бесцеремонно велела Энис. Кивком указала Ингрэму сесть посередине малого круга, уселась напротив, долго и тщательно подбирая юбки. Величаво протянула руку. - Орохин, подай зелье в черной склянке на красном столе.
  Ороро, скрипнув зубами, протянул склянку.
  - Благодарю. Ингрэм, слушай меня внимательно. То, что ты сейчас выпьешь, не зелье правды, которое дал тебе тот твой маг. Я бы, конечно, не назвала то зелье так. Скорее, это зелье, которое лишает воли и повышает восприимчивость к внешним раздражителям, нежели заставляет разболтаться. Так что его лучше было бы назвать зельем пыток.
  Ороро закатил глаза. Подтащил кресло-качалку поближе к огненным камням, на которых булькал волшебный бульон, повернул так, чтобы было удобно наблюдать и за варевом, и за Ингрэмом с Энис, и устроился на нем, готовый вскочить в любой момент и прекратить колдовство, если оно причинит Ингрэму вред.
  - Зелье поможет тебе расслабиться, - продолжала Энис, - а мне - проникнуть в твой разум. Сегодня мы с тобой лишь оценим причиненный ущерб. Я обдумаю, как тебе можно будет помочь, и когда ты придешь завтра, займемся уже настоящим делом. Сейчас тебе нужно будет открыть мне свой разум. Когда почувствуешь вторжение, дозволь мне войти. Готов?
  - Да.
  Энис протянула зелье. Ингрэм выпил его одним глотком. Выжидающе уставился на женщину. Та протянула руки, коснулась его висков ладонями, обхватив голову пальцами, закрыла глаза, сосредоточилась, нахмурилась, открыла глаза и недовольно сказала:
  - Глаза закрой. В первый раз что ли твою голову проверяют?
  Ингрэм невозмутимо закрыл глаза. Энис шумно вздохнула и попыталась снова. Внутренний круг, предназначенный усилить ее магию, ярко загорелся, наружный - мягко замерцал, укутывая их прозрачной тенью, сквозь которую не могло пробиться ее запрещенное колдовство.
  Ороро знал, что после изгнания тэйверов за Энис, бывшей преданной прислужницей госпожи Армиры, пришли Синие Стражи. В рудники ее отсылать не стали - в годы войны она, несмотря на верность своей госпоже, помогала всем больным, кто к ней обращался, - но отобрали лицензию мага да привязали к руке браслет, зачарованный давать сигналы в штаб Синих Стражей, если ей вздумается колдовать. Всего одно крошечное заклятие - и путь на рудники ей заказан. Ороро знал, что она сильно рискует, ну а она уж тем более это знала и считала, что имела право на капризы.
  Но всему же есть предел!
  Ороро, недовольно сопя, аккуратно помешал вонючее варево поварешкой, краем глаза продолжая следить за происходящим в двойном круге. Ингрэм вздрагивал, шумно резко вздыхал, на лбу его проступили крупные капли пота, глаза под веками забегали, будто ему снился дурной сон. Он вдруг резко перехватил руки Энис за запястья, дернулся. Энис распахнула горящие алые глаза, стиснула его за виски, в волосы вцепилась, и Ороро, бросив поварешку, почти напрыгнул на нее, но она успела его остановить:
  - Не смей! Все испортишь!
  - Что ты делаешь?!
  - Подожди, еще немного! - яростно уговаривала Энис, но явно не его. - Терпи, ну?!
  Ингрэм задыхался, пот катился по лицу, зубы мелко постукивали, он ужасно побледнел, из носа потекла кровь. Он с трудом разжал дрожащие руки, опустил, стиснул кулаки. Энис, убедившись, что он успокоился, снова прикрыла глаза и погрузилась в свое заклинание. Свет ослабел внутри первого круга, потух. Энис обхватила лицо Ингрэма ладонями, медленно открыла глаза. Ингрэм качнулся и повалился на нее без сознания. Энис обхватила его голову, прижала к груди, уставившись безумным взглядом в никуда.
  - Все... все хорошо? - сглотнув, поинтересовался Ороро.
  Энис рассеянно посмотрела на него, кивнула. Ороро быстро снял барьер, чуть качнулся от отдачи, но постарался не подать виду. Перехватил Ингрэма. Энис тяжело поднялась с колен и указала на свою кровать:
  - Туда.
  Ороро, стараясь не вдыхать запах крови Ингрэма, осторожно уложил его, покрутил головой, но Энис уже подала смоченное холодной водой полотенце. Ороро взял, чуть не уронил. Руки тряслись. Он сглотнул, перед глазами все расплывалось, в носу щипало, а Ингрэм выглядел таким больным и беспомощным!
  - Он в порядке? - тонким высоким голосом пискнул Ороро. Стиснул полотенце в руках. Энис уставилась на него изумленным взглядом.
  - Да будет он жить, перестань так трястись.
  Она усмехнулась, словно нашла в этой страшной ситуации что-то забавное, отобрала полотенце и аккуратно стерла кровь на лице Ингрэма.
  - Ну и задачку ты мне подкинул, - задумчиво проронила она, направляясь к котелку с варевом.
  Ингрэм дышал ровно и был уже не таким ужасно бледным, как минуту назад. Он пришел в себя, прищурился, недоуменно огляделся, и ноги Ороро чуть не подкосились от облегчения. Ингрэм хмуро потер лоб, вскинул взгляд на подошедшую Энис. От ее рассеянности и задумчивости не осталось и следа. Глаза сверкали азартом, движения стали энергичными, от нее так и фонило магией, которую некуда было девать. Она деловито оглядела их обоих, подбоченилась.
  - Раздевайся.
  - Что? - Ингрэм переглянулся с Ороро, видимо, полагая, что ослышался. - Зачем?
  - Надо тебя осмотреть. После заката придет моя следующая клиентка, думаете, кроме вас двоих ни у кого больше нет ко мне дела? Я лучшая целительница в округе, ради моих советов и снадобий с других городов приезжают.
  Ингрэм неловкими пальцами боролся с пуговицами. Энис вернулась к вареву, потребовала у Ороро налить ей в кружку отвар из котелка на огненных камнях в другом конце комнаты, и Ороро, пылающему от праведного негодования, пришлось исполнять поручение. Ну где это видано, чтобы потомок великого народа прислуживал жалкой человечишке?!
  - Ты всех своих клиентов заставляешь прислуживать тебе? - не удержался он от язвительного замечания.
  - Только тех, из-за которых мое и без того незавидное положение находится под угрозой.
  - Что-то не похоже было, чтобы тебя это волновало, когда ты слезно умоляла меня найти твою госпожу, - проворчал Ороро.
  Энис уже открыла рот, чтобы парировать, как вмешался Ингрэм:
  - Энис, мы понимаем и ценим твою доброту. - Он освободился от рубашки, и Ороро подавил желание отвернуться или закрыть глаза - на его многочисленные шрамы было больно смотреть. - Надеюсь, помощь нам не выйдет тебе боком. Ороро - еще совсем юный тэйвер и может не так воспринять твои просьбы или слова. Пожалуйста, будь с ним помягче.
  Энис в изумлении посмотрела на него, широко раскрыв глаза.
  - Что? Нет, погоди, как ты его назвал?
  Ороро недоуменно переглянулся с Ингрэмом.
  - Ороро? - Энис прыснула, расхохоталась. - Ороро, надо же!
  Ороро, чувствуя, что темнеет лицом от нарастающей обиды и непонимания, из-за чего над ним смеются, хотел уже вспылить или бросить в нее что-нибудь, но Ингрэм положил руку ему на плечо, крепко сжал и спросил Энис:
  - Что тебя так рассмешило?
  - Подумать только. - Энис утирала выступившие слезы. - Такой могучий сильный тэйвер-полукровка Орохин, а ты так запросто зовешь его Ороро! Это невероятно! Ты и впрямь нечто!
  Так эта старуха смеялась не над ним, а над тем, что Ингрэму дозволено называть его детским прозвищем? Ороро немного расслабился. Гнев исчез так же быстро, как появился. Энис тем временем сделала большой глоток из кружки и даже не поморщилась, хотя на запах отвар был отвратительным.
  - Что ж, не будем тратить времени, - сказала она. - Магия, которой я владею, может исцелить тело и разум, а моя наставница передала мне многие свои знания, даже те редкие заклинания, которые ведомы лишь высшим тэйверам. Тебе повезло, Орохин, что ты нашел именно меня. Я напишу список ингредиентов, которые мне понадобятся. - Она подошла к столу, на котором находились письменные принадлежности. - Кое-что из этого у меня есть, не будем тратить время на поиски - удивительно, что он вообще еще на ногах и соображает, - но ты возместишь мне убытки в трехкратном размере.
  - Грабительница, - пробормотал Ороро достаточно тихо, чтобы увлеченная Энис не обратила на это внимания.
  Закончив со списком, она повернулась к Ингрэму и теперь разглядывала его спину.
  - Интересно. - Она сделала еще один шумный глоток, удерживая кружку в обеих ладонях. Обошла Ингрэма и вдруг схватила его за подбородок и посмотрела в глаза. - Откуда ты такой взялся? Тэйверы твою семью зарезали, а ты одного из них приютил и спас. Почему, интересно?
  - Ты забралась в мой разум и не увидела ответа? - Ингрэм усмехнулся.
  - Я увидела в общих чертах твою жизнь, но не проживала ее, потому понятия не имею, что творится в твоих мыслях, чему ты следовал.
  - Ты сможешь меня вылечить?
  Энис неуверенно кивнула.
  - Я постараюсь. А теперь помолчи и выполняй мои указания.
  Она прощупала его с головы до ног: заглянула в рот и уши, оттянула веки, ослепила глаза особым, очень ярким светящимся кристаллом, простучала грудь, велела лечь на циновку, надавила несколько раз на спину каким-то особым способом, из-за чего Ороро услышал отчетливый хруст и отнюдь не болезненные стоны Ингрэма. Довольная собой Энис на этом не остановилась и потребовала снять штаны. Осмотрела больную ногу, прощупала, повздыхала и велела одеться. Пока Ингрэм одевался, она носилась по комнате, открывала-закрывала шкафчики, ящики, сундучки, что-то доставала, разглядывала, перекладывала, бормотала себе под нос.
  Висевшие на стене механические часы пробили восемь раз.
  - Вечером и утром намажь на поясницу, ногу, шею, - велела Энис. Продемонстрировала Ингрэму темную баночку и опустила ее в холщовый мешочек. Баночка звякнула, ударившись о другие склянки, которые Энис сложила раньше. Ороро с досадой и тревогой подумал, как бы ничего не разбилось. - Глоток отвара пьешь до еды, щепотку порошка - после. Если начнешь бесноваться без повода - под язык этот леденец. - Она разжала мешочек, и Ингрэм едва успел его подхватить. Энис протянула ладонь и подманила Ороро: - С вас пятьдесят золотых.
  Ингрэм вытаращился на беззаботное выражение лица волшебницы. Сунул ей в руки мешочек со снадобьями и отвернулся.
  - Ороро, пошли отсюда.
  - Что? Нет! - возмутился Ороро. Но Ингрэм уже был в дверях, пришлось поспешить за ним. - Ты чего?
  - Пятьдесят золотых, Ороро! - Ингрэм резко повернулся к нему. - Она слишком многого хочет.
  - Это совсем небольшая цена за твое здоровье!
  Ороро всплеснул руками. Он-то был готов волшебнице хоть мешок золота отвалить с ее собственный вес, а тут всего-то пятьдесят монет!
  - У нас нет столько денег.
  - Вообще-то есть.
  Ингрэм недоверчиво уставился на него. Ороро почесал затылок, снова чувствуя себя перед ним неуклюжим и глупым ребенком.
  - У нас есть деньги, - повторил он потише. - По правде, я не ожидал, что она запросит так мало за свои услуги.
  - Пятьдесят. Золотых, - повторил Ингрэм и нахмурился еще больше.
  Ох. Оно понятно, конечно, Ороро помнил, что когда они жили в лесу, среди денег Ингрэма не водилось ни одной золотой, и даже ради жалких медяков приходилось приложить немало усилий. Для него, должно быть, это огромное богатство.
  Ороро достал из сумы, которую вместе с накидкой повесил на вешалке у входа, кожаный мешочек и подошел к Энис.
  - Давай снадобья.
  - Не забудь про список, - напомнила та, - и доставь письмо моей госпоже.
  Она демонстративно вложила список в мешочек и протянула небольшой конверт. Ороро отсчитал пятьдесят золотых, припрятал письмо во внутренний карман и взял снадобья. Наверняка она услышала их с Ингрэмом разговор, да и не могла не заметить, что в кошельке у него осталось еще золото. Она не сказала ни слова, но Ороро уже знал, что в следующий раз потребует больше. Так или иначе вскоре он должен был заглянуть в Нижний мир, заодно и золото прихватит.
  Ингрэм сверлил Энис нечитаемым взглядом.
  - Что? - заметив это, спросила она и усмехнулась.
  - Не надо, - остерег ее Ингрэм.
  Ороро недоуменно перевел взгляд с него на нее и назад. Эти двое странно уставились друг на друга. Усмешечка Энис становилась все более натянутой.
  - Ороро еще юн и глуп... - начал Ингрэм.
  Ороро возмущенно тряхнул мешочком. Склянки звякнули, он опомнился, и Ингрэм тоже.
  - Ороро, выйди.
  - Нет уж.
  - Орохин, - строго сказал Ингрэм.
  Ороро недовольно поджал губы, раздраженно закатил глаза, но послушно вышел. Тут же навострил уши и прислушался к разговору за дверью.
  - Я здесь, лишь потому, что он на этом настоял. Не смей играть на его чувствах.
  - Что...
  - Ты ведь прекрасно видишь, что он еще не знает цену деньгам и оказанным услугам, и пользуешься этим!
  - Богов ради! Не я, так любой другой целитель назначил бы такую цену! Не удивлюсь, если он и за все прочее переплачивает и так и продолжит, если не наберется ума. Нечего его жалеть, так он ничему не научится. К тому же чего-чего, а золота у него навалом.
  - Но откуда оно у него?
  - Да какая разница?
  - Если из-за этого золота он подвергает себя опасности - огромная. Думаешь, я буду просто стоять и смотреть, как его обводят вокруг пальца?
  - Да! Он же лгал тебе и убивал людей! Ты постоянно себе об этом напоминаешь, так какого шмака вдруг решил состроить из себя заботливого родителя?
  - Замолчи!
  - Что, боишься, что он поймет, что ты его ненавидишь и пытаешься проследить за ним, потому лишь согласился прийти сюда?
  - Мы зря сюда пришли, - после некоторого молчания ответил Ингрэм. По интонациям его Ороро понял, что он с трудом сдерживал гнев. - Ты никудышная целительница и не смогла проникнуть в мою голову, иначе знала бы, что я его не ненавижу.
  - Я знаю. А вот теперь знаешь и ты. Признал это, наконец.
  Раздался непонятный шорох. Ороро пуще прежнего навострил уши, боясь пропустить хоть словечко и немного беспокоясь от незнания, что там происходит. Может, ворваться в дом? Как бы Ингрэм со злости на Энис не набросился...
  - Тебе бы успокоиться и не рубить все с плеча, - раздался спокойный голос женщины. - Сам же знаешь, что не в ладах сейчас с собой. У тебя есть возможность вернуть свое трезвое суждение и силы. Воспользуйся этим, а после - все обдумай и прими решение. Сейчас это для тебя самый разумный выход. Если ты не раздумал следить за ним, конечно же.
  Ингрэм ничего не ответил. Спустя какое-то время Ороро услышал звуки его приближающихся шагов и тут же отскочил от двери, а, когда та открылась, протянул:
  - Ну что, закончили?
  В голове наперегонки кружились мысли разного толка: от гневливых об Энис, обдурившей его, и снадобьях, стоивших меньше золотого, которые он прежде крепко прижимал к груди, до ликующих о том, что все налаживается, и скоро будет, как прежде, Ингрэм будет прежним, даже сейчас он, забывшись, привычно вступился за Ороро, и это согревало душу.
  - Да. - Ингрэм забрал у него мешочек и первым двинулся по дороге назад в город. - Ороро, если ты влипнешь в неприятности из-за денег...
  - Насчет этого не волнуйся, - поспешил успокоить его Ороро, досадуя на себя за то, что раньше не рассказал. - В ущельях Нижнего мира куча золота. Конечно, добраться до него нелегко...
  Мало того, что ущелья эти находились на территории тварей, так еще и в местах, где даже здоровый сильный тэйвер начинал чувствовать недомогание и слабость, а магия начинала шалить и не слушаться. После того, как Ороро научился открывать Двери, Вортар приказал передать ему воспоминания места одного из ущелий, где побывал разведывательный отряд, и с тех пор для добычи золота использовали переход через Дверь - Ороро открывал ее и дожидался, пока отряд переправится в ущелье и вернется.
  - ... но оно того стоит. Глыбы, кирпичи, камни с вкраплениями золота... Я просто беру несколько камней побольше, отделяю золото, кладу его в специальные формочки и развожу огонь такой силы, чтобы расплавить, а когда оно остынет, просто вынимаю и готово. Я уже так делал и не раз.
  Ингрэм вздохнул, пристально посмотрел на него.
  - Хорошо, если так, но меня совсем не порадует, если ты пойдешь против совести, нарушишь правила, будешь... рисковать своей жизнью. Я против этого.
  - Но ты тоже рисковал своей жизнью, когда решил помочь мне, - справедливо заметил Ороро.
  Теперь, услышав, что Ингрэм его не ненавидит, он воспрял духом и решился заговорить о том, о чем прежде не решался - и Ингрэм, видимо, тоже. Он смотрел на Ороро так, будто только сейчас в действительности впервые увидел спустя долгое время разлуки.
  - Это другое.
  - В чем же?
  - Тогда, после потери семьи, после войны мне нужно было хоть что-то, чтобы не сойти с ума. Я ухватился за первое попавшееся - и это был ты, оказавшийся полукровкой, что теряют рассудок и обращаются монстром. Ты по-настоящему стал мне сыном, в то же время ты - убийца, погубивший в том числе дорогого мне человека. Я не понимаю... не знаю, что мне делать, как к тебе относиться, - признался он.
  Ороро оторопело смотрел на него. К глазам подступали слезы. Шмак побери, он не был готов к такому разговору, все хорошее настроение улетучилось, словно и не бывало.
  - В рудниках я стал забывать прошлое, это было спасением, но ты по своей прихоти вырвал меня оттуда, не спросив, хочу ли я того, нужно ли мне это. Мне следовало воспользоваться шансом и убить тебя там, на твоем острове, исправить свою ошибку, но я этого не сделал. Да и не смог бы - вон как ты вымахал, - Ингрэм коротко натянуто улыбнулся.
  Ороро с трудом сдерживался, молчал, стиснув кулаки и прикусив язык. Он все понимал, как и то, почему Ингрэм решил повременить с его убийством - подслушал их разговор с Мэриэль, - но получить это вот так в лицо оказалось больнее, чем он думал.
  Если Ингрэм узнает о его целях, точно не станет сомневаться и решит прикончить.
  - Я останусь, если это поможет тебе не терять рассудок и не убивать больше людей, но я не смогу быть тем, прежним Ингрэмом, которого ты искал, теперь, когда знаю о твоих преступлениях. Не жди от меня того, что я уже не смогу тебе дать.
  - К-конечно, - выдавил Ороро. Слезы покатились горячими каплями по лицу, но он не смел ни утереть их, не шмыгнуть носом скопившуюся влагу, лишь отчаянно моргал. - Мне жаль, Ингрэм, я знал, что творил тогда, и что плохо это, и что со мной что-то не то, но я не мог иначе, я так боялся, что не сдержусь и нападу на тебя и жителей деревни! А после, с Анн...
  Последнее, что она говорила, прежде чем случилось ужасное - предложила научить магии исцеления. Она всегда первой мирилась с ним и предлагала помощь, и вот как он с ней обошелся...
  Слезы катились, как и сопли, пришлось таки шумно втянуть их носом и отвернуться перед шедшими навстречу прохожими. Он подошел и облокотился о стоявшую изгородь, уставился бездумно на буйно-цветущую лужайку. Опустил голову, посмотрел на носки сапог, вяло ковырнул ими землю. Он слышал, как Ингрэм подошел к нему, а потом сжал вдруг его плечо. Ороро, с силой кусая губы, изо всех сил старался справиться со слезами. Ингрэм не обвинял, но и утешать не спешил, но, по крайней мере, не ушел, оставив его одного. Ороро зажмурился до боли, мало веря, но отчаянно надеясь, что когда откроет глаза, все случившееся за последние годы окажется дурным сном, а он - мелкий сопляк, который не успел еще ничего испортить, и Ингрэм - здоровый, с ясным разумом, и утро за окном будет все тем же, одуряюще полным лесной свежести, и козлята будут стучать звонкими копытцами и блеять, а петухи - кукарекать, и травы, цветы, кусты, деревья будут мокрыми от росы, и в реке будут плескаться серебристые рыбки, а в капканах - биться пойманные зверьки, и рука Ингрэма - жесткая, мозолистая, будет уверенно направлять и поддерживать, как и всегда, что бы он ни делал.
  - Ты тогда сказал, помнишь? что прошлое невозможно изменить, и что мы можем лишь извлечь урок и идти вперед, - охрипшим голосом сказал Ороро. - Думаю, я лишь потому тогда держался и сейчас держусь. Мне очень, очень жаль. Я все сделаю, что смогу, чтобы подобного не повторить.
  - Надеюсь, - отозвался Ингрэм и неожиданно грубовато взъерошил ему волосы.
  Ороро замер, боясь дышать.
  - Идем. Ты, наверное, уже проголодался, да и отдохнуть не мешало бы.
  
  ***
  
  Вернувшись в постоялый двор, они вкусно и сытно поужинали и поднялись в комнату. Немного повалявшись на полу возле очага, Ороро засобирался в дорогу.
  - Я отлучусь в Нижний мир - доставлю письмо, приготовлю на запас золото да наведаюсь на Несмолкающий Рынок в столице - соберу ингредиенты для зелий. Думаю, к обеду уже буду здесь.
  Ингрэм кивнул. Сегодняшний день совершенно его вымотал, но он встал с кровати и принялся собирать дорожную сумку, пока Ороро одевался. Накинул по-щегольски темно-красный плащ с золотыми пуговицами, высокие сапоги, шляпу с зеленым пером. Ингрэм, сокрушенно качая головой, заставил его выдернуть перо (еще и дурацким обозвал), поменять нарядный плащ на темно-синий и взять короткий меч, еще и нож собрался вручил на всякий случай.
  - Да не надо, да я всегда так путешествую, - попытался воспротивиться Ороро.
  - Возьмешь меня с собой? - поинтересовался Ингрэм.
  Ороро помотал головой, и Ингрэм всучил-таки ему нож. В потяжелевшей суме виднелась фляжка с водой, коробочка с зельями, завернутые в бумагу хлеб и фрукты - Ороро углядел краем глаза, как Ингрэм их заворачивал.
  Теперь, когда многое между ними было прояснено, Ингрэм перестал избегать его и делать вид, что не волнуется. Ороро немного стыдился того, что так беспомощно перед ним разревелся, но, кажется, это убедило Ингрэма в его раскаянии, а значит, было еще одним маленьким кирпичиком, из которых Ороро терпеливо возводил мостик между ними, безжалостно разрушенный обстоятельствами.
  - Постарайся отдохнуть, - помявшись, сказал напоследок Ороро. - Завтра, если уйдешь гулять, запри комнату своим ключом и задерни шторы - я, может, вернусь через Дверь прямо сюда.
  - Хорошо. Не лезь на рожон и поосторожней там.
  Ороро кивнул, отвернулся, пряча улыбку и вспорол рогом пространство в Срединном мире.
  
  
  Дневники Цертера
  
  На днях Орохин задал мне интересный вопрос - можно ли приручить рамшока и заставить его открывать Двери в нужное место?
  Ломаю голову, докучаю старейшинам, сплю в архивах - в общем-то, ничего нового, и предмет исследования имеет право быть, ибо в случае удачного исхода может решить целый ряд трудностей.
  Известны случаи проявления особого дара - способности общаться с животными, магическими существами и тварями Нижнего мира. Обладающих этим даром называют Наездниками, и они, как правило, пустые. "Наездники" - потому как в древние времена, когда в Едином мире царствовали твари, они устремлялись в бой, ведя за собой армию магических существ, будучи верхом на мифическом драконе.
  Звучит невероятно.
  Известные Наездники - основатель Дома Золотых Санриэн Мудрый и первый человеческий Хранитель Северной Вершины. Мать Санриэна Мудрого оказала огромную услугу фехам, в те далекие времена населявшим Единый мир, за что те даровали ей и ее потомкам великую силу - способность к абсолютному исцелению. О прошлом человеческого Хранителя ничего неизвестно, и, поскольку он стал Хранителем аккурат к тому времени, как ниргены подхватили лютую болезнь, а нас прокляли, мы так ничего о нем и не знаем, так что, вероятно, слухи о том, что он Наездник, врут.
  Хм, странная вырисовывается картина - они оба относятся к человеческому народу. Неужели эта способность присуща лишь людям?
  ...
  В книгах о рамшоках нет упоминаний о том, что с ними был налажен контакт, более того, я выяснил, что рамшоки - это наиболее приемлимый облик, который смогли принять данные существа, одни из первотварей, чтобы обрести физическое облачение, способное в полной мере функционировать в данном мире с данными ограничениями восприятия. Когда Единый мир был разделен, а на тварей наслали Первое проклятие, первотвари, облаченные в облик рамшоков, выжили в Срединном мире, но в то же время попали в ловушку - слишком длительное пребывание в столь ограниченном виде повлияло на их потомство, которое рождалось уже в принятом облачении, и нынешние рамшоки уже мало походят на своих воистину грозных предков.
  
  
  Глава 8
  
  Ороро, забрав ответ и откланявшись, тихо выскользнул за дверь, покидая комнату госпожи Армиры, одной из ведущих исследовательниц медицинского корпуса, наставницы Энис. Прижался спиной к стене, выдохнул, задумался.
  Он знать не знал, о чем те переписываются - не мог прочесть тайнопись, - но от взгляда госпожи становилось не по себе. Эти двое явно что-то задумали, и незнание заставляло невольно тревожиться.
  Госпожа Армира дружила с сестрой Оророй, потому, пожалуй, была одной из немногих тэйверов, не выказывавших страха или презрения перед ним. В скором времени она намеревалась занять одно из пустующих кресел старейшин в Совете (чистота родословной и ее личные качества и успехи этому весьма способствовали), казалась благосклонной к Вортару, и тот сильно рассчитывал на ее поддержку, потому дозволял вольности. По его плану все тэйверы, которые намеревались с помощью Ороро связаться со своими слугами в Срединном мире, должно были взамен попросить тех о помощи: шпионить за нужными лицами и внедриться в их ближайшее окружение, добывать нужные ингредиенты, карты, информацию, найти сподвижников... Но госпожа Армира настояла на том, чтобы не привлекать свою слугу к этим делам - для Энис, не обученной шпионить и сражаться, это могло стоить жизни. Вортар согласился, не совал нос в ее письма, велел Ороро лично забирать их и несомненно над ним посмеивался - иногда Ороро казалось, что госпожа Армира специально настояла на личных встречах, чтобы понаблюдать за его смущением и робостью перед ней, столь строгой и властной госпожой.
  Ороро покосился в сторону замершей в коридоре служанки, пустой низшей тэйверки. Оттолкнулся от стены и направился в ее сторону. Девушка не шелохнулась. Она сильно побледнела, распахнула глаза.
  - Чего уставилась? - гаркнул Ороро ей в лицо, вымещая вспыхнувшую злость.
  Девушка испуганно дернулась, едва не выронила поднос, заставленный посудой. Ороро нарочно притопнул, оскалился, прежде чем уйти. Чувствовал, будто ведет себя как глупый ребенок, но ничего не мог поделать с раздражением - он, шмак побери, не нанимался посыльным! И нечего на него так смотреть! Что, других полукровок никогда не видела?
  - Что за дела? - недовольно спросил Рогуро, поджидавший его в гостиной. - Хочешь опять неприятности Вортару доставить?
  Вернувшись в Нижний мир Ороро первым делом шел докладывать об этом Вортару, а тот назначал ему в сопровождающие одного из своих друзей - больше для успокоения горожан, чем в этом действительно была необходимость: в последний раз Ороро сорвался полгода назад и умудрился никого не ранить.
  Рогуро был высоченным амбалом, самым старшим в команде Вортара и оказывал знаки внимания Уруре - чем бесил больше, чем остальные.
  - А ты, значит, сегодня не только моя нянька, но и голос совести? - огрызнулся Ороро.
  - Слушай, мелкий засранец, думаешь, мне нечем заняться, кроме как следить за тобой?
  - Видимо, нечем, ты, похоже, самый бесполезный в шайке Вортара. Иначе зачем именно тебя каждый раз приставляют следить за мной? - пренебрежительно заметил Ороро.
  Ответ был прост - как воин, Рогуро был опытней прочих, но шмак побери, Ороро не собирался этого признавать.
  Рогуро скрипнул зубами со злости.
  - Берегись, полукровка, - предупредил он. - Когда нужда в тебе отпадет, знаешь, сколько тэйверов захотят свести с тобой счеты?
  - Что ж, пока это время не пришло, будь так любезен, не докучай мне, - пренебрежительно ответил Ороро. - Кстати говоря, мне понадобится много золота и чем скорее, тем лучше.
  - Для каких таких целей?
  - Я не обязан перед тобой отчитываться. Раз сказал, значит надо. Вы должны больше доверять мне и уважать меня, если хотите выбраться отсюда, в конце концов, будущее нашего народа лежит на моих плечах. Это нелегкое бремя, знаешь ли, и твое ворчание уж никак мне не помогает. Через двенадцать часов я вернусь за золотом, и лучше, чтобы оно было готово, ты ведь не хочешь вызвать гнев Вортара?
  Не дожидаясь ответа, Ороро отвернулся и зашагал прочь.
  С гневом Вортара он, пожалуй, переборщил - если на кого Вортар и будет гневаться, так это на него.
  Игнорируя Рогуро, который следовал в нескольких шагах позади, Ороро поспешил к сестре, намереваясь увидеться с ней.
  Здесь, в Нижнем мире, было раннее утро, часть тэйверов возвращалась с ночной смены, часть заступала на их место.
  Город за эти несколько лет сильно разросся и теперь мало чем напоминал научную базу, каковой прежде был. Подобных баз (теперь же городов) было множество, раскиданных по Нижнему миру и сообщенных друг с другом при помощи Дверей. Раз в полгода по двое старейшин собирались в условленном городе, чтобы обсудить текущее положение дел. Вортар со своим планом вернул надежду тэйверам, и хоть Ороро по прежнему боялись и презирали, о его казни речи не было, и, почуяв свою безнаказанность, он принялся осторожно нащупывать пределы терпения Вортара, который единственный имел над ним власть.
  Он обещался пытать Уруру, если Ороро не станет ему подчиняться.
  Ороро скрипнул зубами со злости.
  Никогда, никогда он не простит этого проклятого лорда за то, как тот посмел обходиться с его сестрой!
  
  Урура, как и всегда, обнаружилась в лазарете, где помогала лечить раненых. Увидев его, она тут же сказала напарнице, что отлучится ненадолго, и поспешила к нему.
  Раны от зубов и когтей высших тварей заживали долго, ускорить процесс помогало лишь одно средство - триштрам, особое вещество в форме порошка. Не золото, не драгоценные камни, не кристаллы - именно оно было главной причиной создания баз в Нижнем мире. Драгоценный триштрам добывали в штольнях в опасной близости от вулканов, выпаривали и сушили, измельчали и назначали беременным, чтобы тэйверенок благополучно развивался с момента зарождения. После столь мощного толчка организм тэйверов усиливался как физически, так и магически, даже контроль давался им легче в сравнении с шэйерами, что тоже были высшим народом. Долго принимать это вещество не дозволялось - тэйвер мог пристраститься и сойти с ума, либо его тело не выдерживало и начинало разрушаться изнутри, но, принимая его правильно, можно было избежать побочных свойств и обратить мощь триштрама себе во благо.
  Узнав об этом, Ороро понял, почему тэйверы считались сильнее, почему среди них было столь много одаренных.
  Принимала ли и его мать триштрам во время беременности?
  - Да, - ответила Урура, когда он, не удержавшись, спросил ее об этом. - Думаю, потому-то тебя на первый взгляд легко принять за тэйвера.
  Она участливо расспросила его о Ингрэме, порадовалась за госпожу Армиру и ее верную ученицу, удрученно вспомнила о потерянном, как она считала, кольце эр-шерха, и Ороро, невольно покраснев и чувствуя вину, поспешил сменить тему и расспросил ее о работе.
  - Мы думаем над тем, как лучше распределить запасы триштрама, - задумчиво сказала Урура, - много его уходит на приготовление мазей и настоев, еще и для беременных тэйверок нужно сберечь. Работы в штольне не прекращаются, но кто-то пустил слух - не знаю, верный он или нет, - что добычи сильно сократились и пора бы искать новые залежи.
  - Надеюсь, Вортар не собирается отправить меня на поиски? - забеспокоился Ороро.
  - Нет, для тебя у него другие поручения - в Срединном мире. Я волнуюсь за тебя, братец. Ты совсем побледнел и осунулся. Что-то случилось?
  Ороро отрицательно помотал головой.
  Он понимал, что то будет нелегко - вернуть доверие Ингрэма, восстановить их связь после всего случившегося, одновременно пытаясь следовать плану Вортара и делать все, что тот прикажет, - но все это здорово выматывало. Вот и сейчас он, побывав в Неумолчном рынке, рванул в Нижний мир, доставил послание госпоже Армире и после встречи с сестрой должен был продолжить поиски союзников в Срединном мире и вернуться сюда за золотом. Где уж тут время поспать и отдохнуть? Что ж, во всем этом был один существенный плюс - некогда было печалиться о жестоких словах прямолинейного Ингрэма. Но какими бы жестокими они ни были, Ороро знал, что Ингрэм несмотря ни на что все равно беспокоится о нем, и безотчетно улыбнулся, нащупав оставшиеся фрукты в дорожной сумке.
  Они пришли к дому Уруры, где Ороро хорошенько поел, сверля недовольным взглядом Рогуро, которого Урура пригласила присоединиться.
  Надо сказать Вортару, чтоб сменил надзирателя, размышлял он, потягивая густой пряный напиток. Этот проклятый тэйверишка совсем обнаглел - протянул грязную ручищу и снял крохотный листочек с прекрасных волос его сестры. Вскочить бы и швырнуть в его рожу кружку, да не хотелось расстраивать Уруру, и Ороро выдавил кислую улыбку в ответ на ее вопросительный взгляд.
  Ничего. Вот только придумает способ обезопасить ее, так покажет им тут всем. За унижение, полные ненависти и страха взгляды и слова, за готовность прикончить на месте в любую секунду, за презрение и брезгливость, за то, что машинально стряхивали руки, стоило притронуться к нему, а то и вовсе рядом с ним скрещивали пальцы, будто наводили защиту от какой-то проказы. Даже в лазарете, где работала сестра, пока он сегодня проходил по коридору, все провожали его взглядами да постукивали пальцами по камню - отводили от себя его дурной глаз. Однажды чей-то тупой ребенок полез в штольню и сорвался, когда он вернулся из Срединного мира, и тут же пошел дурной слух, дескать каждый раз после его возвращения случается беда. Ороро диву давался их глупостям и суеверию. Можно подумать, он был источником всех проблем...
  
  ***
  
  Проводив сестру назад на работу, Ороро вернулся к дому Вортара.
  Вортар обнаружился на кухне. Чем-то крайне разозленный, он готовил какое-то блюдо и на появление Ороро никак не отреагировал. Ороро скромно уместился на кресле в углу, терпеливо дожидаясь, когда тот заговорит, о чем хотел, и внимательно наблюдал за происходящим. Рогуро, пробормотав что-то, поспешил уйти. За огромным обеденным столом устроились Рокус с картами Нижнего мира и невозмутимый Цертер, внимательно изучавший чертежи магических формул. Свитки, удерживаемые кружками, раскрытые тетради, несколько книг, одна, лежавшая на полу, была заложена ложкой - Цертер как раз перевернул завалившиеся страницы на нужную. Как он в них только не путался?
  - Я вам не мешаю? - едко осведомился тем временем Вортар, с грохотом поставив огромное блюдо на стол, едва не задев одну из тетрадей, и вывалил на него готовое мясо.
  - Ничуть, - отозвался Цертер, не отрывая взгляда от одной формулы, часть которой переписывал на большой лист перед собой. Лист был испещрен символами с расшифровкой их значений, временами Цертер с помощью магии переставлял их местами. - Так значит исследованиями синей мержи занимался Дом Рэтар?
  - Зачем тебе это? Нечем больше заняться?
  Цертер остановился, поднял голову и пристально посмотрел на Вортара.
  - Ресурсы истощены, тэйверы напуганы, того гляди, города пойдут войной друг на друга. Чтобы этого не случилось, мы должны освоить как можно больше территорий.
  Вортар досадливо цыкнул.
  - Если бы главы Домов не были слишком самоуверенны, чтобы поверить в мои слова, скольких еще удалось бы спасти! Боги, один лишь Совет состоит из дряхлых стариков да малых детей...
  - Включая тебя, - ехидно ввернул Рокус.
  Вортар сверкнул на него оскорбленным взглядом.
  После памятного совета старейшин, когда было разоблачено происхождение Ороро, Рокус попросился присоединиться к Вортару - войти в его близкое окружение и работать над планом по снятию Первой Клятвы. До того, как стало известно о талантах Цертера, он считался одним из сильнейших Создателей в Нижнем мире. Амбициозный и целеустремленный, он поначалу воспринял Цертера с азартом и соперничеством, злился на него за невозмутимость, граничащую с безразличием, за легкость, с которой ему удавалось совладать с магическими формулами - улучшать старые и создавать новые, за его стремительный рост. Рокус был недоволен тем, что роль ведущего Создателя досталась не ему, и старательно искал изъяны в работах Цертера, но, похоже, даже для него то, что тот делал, было либо слишком мудреным, либо таким, что Рокус не мог не согласиться.
  - Многие кланы и вовсе оказались полностью истреблены из-за этого паршивого проклятия, - продолжал Вортар. - У нас не хватает тэйверов, нам бы добровольцев достаточно найти для защиты города в Долгую ночь.
  Цертер кивнул.
  - Что сказали на Совете насчет тех проектов по укреплению наших позиций в Нижнем мире? Если не сделать этого, к тому времени, как Орохин снимет Первую клятву, от нас останутся лишь чешуйки и кости.
  - Я обратился к ним с этим лишь потому, что ты попросил. Так и знал, что ничего не выйдет. После нападения на старейшину Рихана Орохину не доверяют. Мне едва удается убеждать Совет в его пользе, еще один крупный промах - и все обернутся против него. Нам остается лишь ждать, пока его труды в Срединном мире не принесут плоды. У Орохина своя миссия, мы не можем рисковать им.
  - Но его же согласились использовать для добычи золота, - заметил Рокус.
  - Никто не пойдет на разведку вместе с ним, в тот раз мне пришлось сопровождать его, - напомнил Вортар. - Каждый раз приходится, как снаряжают отряд к ущелью золота.
  "Говорят обо мне, будто меня тут нет", - обиделся Ороро.
  - Вместо того, чтобы тратить время на обдумывание этого, лучше бы занялся улучшением координации, - сказал Вортар Цертеру, - тогда удалось бы обучить тэйверов открывать Двери с помощью рога рамшока, и не пришлось бы отвлекать Орохина от его миссии.
  - Я не знаю, что еще можно сделать с координацией, как ее улучшить. Похоже, никто, кроме меня, не может использовать эту формулу, а она отбирает слишком много сил. Вдобавок это Зедоро и Орохин могут в день по десять раз переходить, обычному тэйверу такие нагрузки сильно навредят. Пока я не придумаю способ улучшить координацию, бесполезно ее использовать, потому сейчас я свободен для других забот. - Цертер улыбнулся краешком губ.
  Он был худощавым, сутулым, иногда сутками торчал в подвале Вортара, оборудованном под испытательный зал для магических экспериментов - пытался создать новый артефакт или составлял более эффективные магические формулы. Его волосы были необычными - серебристыми, как и глаза порой. Было ли это оттого, что являлся он Абсолютным Создателем?
  - Мы можем одним ходом решить множество проблем, - продолжал Цертер. - Отправимся сами на поиски ресурсов вместе с Орохином. Если все получится, ты усилишь свое влияние и укрепишь позиции, а к нему, - Цертер кивнул на Орохина, - станут лучше относиться.
  Вортар с сомнением покачал головой.
  - Слишком велик риск.
  - Он того стоит.
  - Если найдем залежи кристаллов-накопителей, проблема с барьером будет решена, - вставил Рокус. - Я собрал все сведения, которые только смог найти, и обозначил на карте примерные места, где стоит начать поиски. Вот здесь, - он указал пальцем на одну из карт, - как раз неподалеку от ущелья с золотом. Орохин перенесет нас туда, а дальше пешком.
  - Слишком опасно, - закаменевшим голосом сказал Вортар. - Там магия с ума сходит, там могут водиться твари, о которых нам ничего неизвестно.
  - Ты боишься, - неожиданно подтвердил Цертер и нахмурился.
  Ороро, как и он, посмотрел на руки Вортара, которыми тот сжимал длинную ложку.
  - Я был бы глупцом, если бы не боялся, - хрипло признался Вортар, заметив их взгляды, и замолчал, хотя вроде бы собирался еще что-то сказать.
  Они все замолчали, отведя глаза. Ороро отрешенно смотрел на свои грубые руки, лежавшие на коленях, длинные когти.
  Это его не касалось.
  Но если город однажды падет, его сестре некуда будет идти, и она погибнет.
  Раздался бумажный шелест. Цертер аккуратно разложил свою работу в несколько стопок, объединил их в одну и связал бечевкой.
  - Решайся, если ты и впрямь намереваешься вытащить нас всех отсюда. Ты сказал мне однажды, что знаешь, что делать. Что сделаешь все, что в твоих силах. Хочешь отступить от своих слов?
  - Нет, - пробормотал Вортар и потупился, будто его отчитывал наставник. Шумно вздохнул и решительно сказал: - Хорошо. Мы подготовимся, вооружимся, свяжем друг друга клятвой команды на случай чего, будем держаться ближе к Орохину и проложим путь. Отправлюсь я...
  - И я.
  - Хм, хорошо. Так, думаю, Рогуро согласится... Рокус?
  - Конечно, - беззаботно отозвался тот, хотя и заметно побледнел. - Но подумай, кто-то должен будет остаться, чтобы вытащить нашего драгоценного Абсолютного Создателя, если все пойдет по заднице крысоврота.
  - Попрошу Уруху.
  Ороро не заметил, как вскочил с места.
  - Не вмешивай ее!
  - Успокойся. Нам нужен кто-то из лазарета, имеющий доступ к хранилищу триштрама - он нам понадобится в нашей миссии. Твоя сестра достанет нам его и останется в городе с меткой призыва Цертера.
  - Может тогда лучше оставите его в городе? Абсолютными Создателями просто так не разбрасываются.
  - В тех землях магия ведет себя странно, я не могу упустить шанса изучить все как следует, - отозвался Цертер. - К тому же у меня лучший контроль магии, я могу приглушить свою ауру так, что твари меня не почуют.
  Вортар усмехнулся.
  - Потому я даже не стал с ним спорить, когда он сказал, что тоже пойдет.
  - Когда выдвигаемся? - поинтересовался Рокус.
  - Через два дня, - подумав, ответил Вортар.
  Ороро округлил глаза, но не стал спорить - это вызвало бы ненужные расспросы.
  Нужно будет поторопиться, чтобы Энис начала лечение Ингрэма, и вернуться ко времени следующего сеанса.
  - Сколько времени это займет? - все же спросил он.
  - Пока не найдем что-нибудь полезное. - Вортар внимательно посмотрел на него. - Пока можешь прекратить поиски в Срединном мире. Тебе лучше отдохнуть и набраться сил. Идем в синий кабинет, отметишь на карте, где успел побывать, и расскажешь, что повидал.
  
  
  Дневники Цертера
  
  По воле необходимости мне часто приходится иметь дело с Зедоро.
  Зедоро родом из клана средних тэйверов. Нежеланный ребенок, был слаб здоровьем, не вышел ростом, потому долгое время служил в отряде низших тэйверов, куда был сослан семьей. Из-за некоего случая лишился крыльев. Угрюм, молчалив, с виду немощен, но, честно говоря, не хотел бы я его себе во враги - чувствую в нем скрытую яростную силу и порой становится не по себе от его оценивающего взгляда.
  Порой рождается существо, наделенное особыми способностями, такими как дар Наездника, благословение Золотых, способности Абсолютного Создателя... Зедоро получил способность мгновенного перехода. Дар его проявился не сразу, лишь когда ему было уже более ста лет. Он тогда работал среди низших тэйверов, и успехом многих миссий они были обязаны ему.
  Расстояние перехода Зедоро ограничено, как и количество - все зависит от его магического запаса.
  Узнав про способности Зедоро, Создатель Шанро захотел изучить его - то было незадолго до начала последней войны с шэйерами, после которой нас и прокляли. В ходе многочисленных экспериментов ему удалось вывести магическую формулу мгновенного перехода. Для применения ее вписывают в формулу клятвы и ставят метку на руке рядом с именем. Магия перехода ограничена расстоянием, магическим запасом, количеством привязанных объектов - не более одного; тело претерпевает внушительные нагрузки, более одного раза в день использовать метку перехода настоятельно не рекомендуется.
  Более ничего добиться не удалось - Зедоро сбежал. Но и полученной формулы было достаточно, чтобы в войне мы побеждали с существенным перевесом.
  По слухам Зедоро якшался с людьми, и будто бы они-то и помогли ему бежать. За его поимку назначили крупную награду, и ему пришлось скрываться. Впрочем, я его не виню - эксперименты, проведенные над ним, были весьма жестоки, что и поныне сказывается на его подозрительном ко мне отношении. Порой, стоя спиной к нему, я с трудом сдерживаюсь, чтобы не обернуться, чудится, что он вот-вот набросится на меня.
  Я долго ломал голову над тем, как можно было бы улучшить формулу перехода. Вортар предложил вместо этого сосредоточиться на магии координации и обучить других тэйверов перемещаться с помощью рога рамшока, как Орохин. Проблема в том, что множество других дел требуют моего внимания, а магия координации забирает много времени и сил.
  Как и Орохин, Зедоро чрезвычайно важен для плана Вортара, потому трогать его нельзя, а жаль - хотелось бы разузнать все о его способностях. Порой гляжу на него, а перед глазами в тот же миг проносятся видения, как можно было бы его испытать.
  Как и на самочувствие Орохина, на Зедоро магия перехода никак не сказывается, но это лишь потому, что то собственный дар Зедоро, а Орохин же полукровка, с ним ни в чем нельзя быть уверенным. Мне хотелось бы и над ним провести опыты, но Орохин также слишком нужен, потому неприкосновенен. Все, что мне удалось выяснить из своих наблюдений на данный момент:
  - его тело очень крепко и выносливо, он чрезвычайно хорошо развит физически, пусть и не вышел ростом;
  - при обращении в полукровку его раны мгновенно затягиваются;
  - при обращении в полукровку он словно бы становится кем-то другим (чрезвычайно голодным и злым), его магическая мощь переходит всяческие границы и не поддается измерению;
  - он может спокойно переходить через Дверь несколько раз подряд;
  - на его теле заключены две клятвы - клятва брата и клятва сына, обе привязаны меткой призыва, т.е госпожа Уруха и тот человек (которого Орохин так стремился спасти и, судя по всему, преуспел) могут призвать его в любой момент, и раз он столь беспечно связал себя с теми, от кого может находиться на более чем значительном расстоянии, значит, его сил достаточно, чтобы это выдержать.
  Впрочем, зная, где могут находиться госпожа Уруха и тот человек, он может перенестись к ним с помощью рога рамшока. В любом случае метка перехода - весьма подавляющее волшебство и мало кто решается заключать ее более чем с одним объектом.
  
  
  Глава 9
  
  Вортар медлить не стал - пока Ороро докладывал о своих похождениях, отправил Рогуро за Урурой. Тот вернулся вместе с ней и еще одним тэйвером, с которым был дружен. Урура внимательно выслушала их план и согласилась на метку команды, не обращая внимания на отчаянные взгляды Ороро.
  Вортар взял на себя обязательства лидера и провел ритуал, объединивший их в команду, после которого Урура и Цертер связали друг друга меткой перехода. В случае необходимости кто-либо из команды или сам Цертер должен был воззвать к Уруре, и та в тот же миг активировала бы метку перехода, и Цертер перенесся бы к ней.
  - Но если он будет в беспамятстве или сильно истощен, метка почерпнет ее силы! Расстояние между ними может быть слишком большим, и тогда сестра полностью истощится, а то и лишится жизненной энергии! - воскликнул недовольный Ороро.
  - Да, если бы я не потеряла кольцо эр-шерха, такой опасности не было бы, - со вздохом сказала Урура.
  Ороро вспыхнул и отвернулся, делая вид, что изучает карту Нижнего мира, подвешенную к стене. На карте этой было прискорбно много белых пятен неизведанных территорий. Двенадцать крупных городов (бывших научных баз) и несколько поселений поменьше; тэйверы оттуда переселялись в большие города, так было больше шансов выжить. Ущелье с золотом, лес шэндеров, река... Нарисованные угольком места, где предположительно могли оказаться источники полезных ресурсов - их только что обозначил Рокус, внимательно сверившись с картами, над которыми работал.
  - Я могу взять несколько кристаллов накопителей из барьера вокруг города, - предложил он, - и начертить тебе круг-усилитель. Долгая ночь еще не скоро, потому их отсутствие не отразится на защите города.
  Урура с благодарностью приняла предложение. Это значило, что все время их миссии она проведет дома, усевшись внутри круга и дожидаясь с минуты на минуту, что может понадобиться ее помощь. Это могло длиться несколько дней, пока они не найдут хоть что-то.
  Ороро возмущенно посмотрел на Вортара, мысленно проклиная ненасытную Энис, которой взбрело в голову попросить столь ценный артефакт, как кольцо эр-шерха.
  Еще и Ингрэма придется одного оставить, а ведь лед между ними только стал таять.
  Все словно бы сговорились против него!
  А этот тэйвер, приятель Рогуро, еще и сверлил недовольным взглядом!
  - Что? - мрачно посмотрев на него, осведомился Ороро.
  Тэйвер вздрогнул и машинально скрестил пальцы.
  Ороро едва не взбеленился.
  - Знаете что, обсуждайте ваш шмаков план без меня, - процедил он. - Мне всего-то надо будет открыть и закрыть Дверь, верно? Отлично. Пойду лучше посплю.
  Он ушел, не дожидаясь ответа, и подспудно надеялся, что сестра последует за ним. Даже шаг замедлил, чтоб быстрее догнала, но, так и не дождавшись, вскоре добрел до дома. Послонялся из угла в угол, унимая раздражение, досадливо пнул столик, улегся прямо на пол, покрытый ковром, прикрыл глаза, пытаясь успокоиться и помедитировать, и не заметил, как мгновенно заснул.
  Очухался через несколько часов от ломоты в теле и холода. За окном стояла глубокая ночь. Бормоча ругательства себе под нос, Ороро поковылял в столовую - хотелось пить, потом захотелось поесть. Он расправился с оставшимися фруктами, которые приготовил для него Ингрэм, и поел найденной в котелке похлебки. Настроение окончательно улучшилось. Немного помедитировав, Ороро отправился к Вортару. Тот с Цертером как раз собирались заступать на дежурство в ночную смену, а Рогуро принес готовые золотые монеты. Договорившись о времени начала запланированной миссии, Ороро распахнул Дверь в Срединный мир и шагнул в нее.
  
  ***
  
  Очутившись в старом доме на окраине города, он оборотился человеком, накинул плащ, чтобы скрывать прорези в камзоле для крыльев, и поспешил к Энис. Судя по звону городских часов, пробило девять утра, а значит эта неумолимая жестокая старуха уже должна была открыть свою лавчонку и принять его.
  - Ты быстро, - удивилась она, одетая как и вчера в яркое цветастое платье, еще и на шею платок завязала красивым бантом. Внимательно проверив купленные ингредиенты, протянула: - Надо же, все на месте, ничего не перепутал.
  Ороро небрежно пожал плечом. Настроение все еще было благодушным и не хотелось портить его, обращая внимание на ехидство Энис.
  - Когда начнем лечение?
  - Хм, можем завтра вечером, в то же время, что и вчера.
  - Не годится. Я буду занят, давай пораньше.
  - На более раннее время уже записаны несколько человек.
  - Я доплачу, - произнес Ороро волшебную фразу и тут же смог договориться на полдень.
  Довольно насвистывая, он неспешно отправился в постоялый двор, где встретился с Ингрэмом. То ли снадобья Энис подействовали, то ли помог вчерашний разговор, но сегодня Ингрэм встретил его без привычной неприятной хмурости. Ороро рассказал, что переместился в старый дом и сразу отправился к Энис, поскольку освободился раньше, чем думал, и не хотел мешкать.
  - Лечение начнем завтра, - добавил он, - а сегодня я хотел бы тебе еще кое-что интересное в городе показать.
  Его распирало от зуда нетерпения поскорее поделиться с Ингрэмом другими чудесами города - и не только этого, но чтобы путешествовать по другим городам и странам, нужно Ингрэма вылечить.
  Но и это для начала очень неплохо, размышлял Ороро, наблюдая, с какими внимательностью и интересом Ингрэм разглядывает растения в городской оранжерее, за вход в который нужно было щедро заплатить. А там, глядишь, он привыкнет к тому, что теперь можно не экономить на каждом медяке, распробует вкус разнообразнейших блюд, оценит качество множества тканей, согласится попробовать то и это, о, еще и в театр кукольный надо с ним сходить, помнится, однажды приезжал подобный в Бриен, но они туда так и не добрались, хотя Ороро жутко хотел.
  День прошел удивительно мирным, спокойным образом. Вечером они поужинали в комнате, и после Ингрэм устроился на кресле у очага с бумажным вестником, а Ороро свернулся рядом в клубок на ворохе подушек, задумчиво глядя на огонь.
  На какой день Энис назначит следующий сеанс лечения Ингрэма? Что делать, если поиски затянутся? Бросить тех чокнутых тэйверов одних в землях, где обитают страшные твари?
  Отлично, можно будет представить все как несчастный случай и никто больше не будет угрожать его сестре.
  Ороро довольно осклабился. Вот только... Вот только она связала себя клятвой команды, еще и с Цертером обменялась меткой призыва. Она узнает, что это Ороро будет виноват в их гибели, и тогда может отреагировать, наверное, как Ингрэм отреагировал на убийство тех людей и Анн. Потерять доверие их обоих за раз было бы совсем невыносимо.
  Ороро покосился на Ингрэма.
  Смогут ли они когда-нибудь вновь разговаривать, как прежде - без стеснений и принуждений, с добродушным ворчанием и подтруниванием? Посмотрит ли когда-нибудь Ингрэм на него, как прежде - с заботой и теплом, с легкой улыбкой, от которой лицо его смягчается? Назовет ли сыном снова - по-настоящему?..
  
  ***
  
  К Энис они пришли в назначенное время, и та без промедлений приступила к работе. Они с Ингрэмом разговаривали сухо, лишь по делу. На лице Ингрэма отчего-то застыло виноватое выражение. Он то и дело останавливал взгляд на платке, который Энис и сегодня завязала на шее.
  Хм, вообще-то платки нынче были довольно популярны, размышлял Ороро, старательно размешивая какое-то варево, пока Энис и Ингрэм неподвижно сидели в барьере, начертанном на полу. Существовало множество способов, как красивее их завязать - и на запястье, и на шею, и пропустить через пояс штанов, что было крайне непрактично, тогда уж лучше приторочить к поясной сумке.
  Перед прощанием Энис вновь попросила передать письмо своей госпоже, но за лечение взяла денег меньше, чем в прошлый раз. Следующий сеанс назначила на вечер послезавтра. Два дня. Двух дней же должно хватить?
  Проводив Ингрэма до постоялого двора, Ороро принялся собираться в Нижний мир.
  - По правде, не знаю, когда вернусь, - признался он, одеваясь неброско и снаряжаясь оружием. - Оставь дверь и окна закрытыми, если соберешься куда-нибудь уходить, чувствую, в этот раз мне придется попотеть, не хотелось бы добираться сюда через весь город.
  Ингрэм кивнул. Он слишком устал, чтобы задавать вопросы, а может сомневался, что Ороро ответит, и не зря - Ороро и впрямь не знал, что стал бы говорить, если бы ему вздумалось расспросить обо всем. Он оставил деньги в кожаном мешочке и настоятельно велел Ингрэму ни в чем себя не ограничивать.
  - Ороро, - окликнул его Ингрэм, когда он уже рассек в воздухе Дверь. - Будь осторожен, ладно?
  Ороро, не удержавшись, широко улыбнулся. Кивнул, махнул рукой и перешел в Нижний мир.
  
  ***
  
  Еще было столь рано, что ночные сумерки преобладали над слабой предрассветной дымкой, но Вортар уже был одет и проверял содержимое своего дорожного мешка.
  - Опаздываешь, - заметил он.
  - Да я пришел одним из первых, - огрызнулся Ороро.
  Все накопленное за прошедший день хорошее настроение стремительно улетучивалось. Дело было не в том, что Нижний мир отличался от Срединного не в лучшую сторону - был тяжелым, душным, что особенно замечалось после целого дня, проведенного в благодатном краю, - дело было в тэйверах, каждый из которых считал своим долгом задеть и уязвить его, и без того слишком неуравновешенного.
  - Не раньше них, - заметно повеселев (видимо, от того, что настроение Ороро дурнело), сказал Вортар и кивнул на Цертера и Рокуса, которые устроились незамеченными в углу за совместной медитацией. - А ведь нам нужно еще раз свериться с маршрутом. Помнишь план действий?
  - Открываю и закрываю Дверь, следую за вами и не мешаюсь, снова открываю и закрываю Дверь, в случае необходимости действую по ситуации, - ядовитым голосом перечислил Ороро.
  Тут раздался стук в дверь, и на пороге дома Вортара появились Урура в компании Рогуро и его дружка. Настроение испортилось окончательно.
  Рокус первым вышел из медитации и показал Уруре заготовленное для нее место - довольно большое пространство, захватывающее столик, заставленный яствами, стопку книг и свитков. По четыре стороны нарисованного магического круга были расположены небольшие кристаллы-накопители, обязанные усилить магическую энергию Уруры, чтобы ее хватило на вероятный переход-спасение Цертера.
  Цертер умудрялся спокойно медитировать, игнорируя воцарившийся в доме шум и гвалт. Он выглядел так, будто не успел отдохнуть, впрочем, скорее всего так и было: слишком мало времени на сборы - Вортар рассчитывал обернуться до наступления Долгой ночи, в запасе была неделя; слишком много всего предстояло сделать для подготовки - приготовить лекарства, собрать заклинания, которые могли понадобиться.
  - Все готовы? - спросил, наконец, Вортар и, дождавшись утвердительного ответа, воззвал к Цертеру через клятву команды. Спустя мгновение тот открыл глаза и поднялся с места, приветствуя остальных легким кивком.
  Вортар и Цертер дружили и объединились в команду еще до того, как Ороро познакомился с ними. Неудивительно, что Цертеру дозволялись вольности, которые Вортар не терпел от других.
  Ороро прикрыл глаза, чтобы лучше сосредоточиться на нужном месте, и взмахнул рогом рамшока.
  
  ***
  
  Утром Ингрэм проснулся с на удивление ясной головой и легким телом. Озадаченно уставился на руку, сжал и разжал пальцы. Они не дрожали. Голова не была разгоряченной, а изнутри не колотились мысли и удушливые тени приснившихся кошмаров.
  Спустившись и заказав себе завтрак, Ингрэм приступил к утренней рутине. Умылся, сбрил проступившую щетину, тщательно расчесался, заправил постель, прибрался в комнате, а после с аппетитом позавтракал.
  Следующий сеанс лечения должен был состояться завтра вечером. Вчера Энис взяла денег куда меньше, чем после первого приема. Прислушалась к его словам? Он вступился за наивного Ороро, считая, что недопустимо растрачивать столько денег на грошовые ингредиенты, но после оказалось, что золота у Ороро было более чем достаточно. Что бы он там ни говорил, Ингрэм знал, что добывать золото не так-то легко, и будь оно столь легкодоступным и распространенным металлом, не ценилось бы так сильно. Если у Ороро есть доступ к большим запасам золота, не значит ли это, что некто заинтересован в том, чтобы он находился в Срединном мире и выполнял некие темные делишки, и потому обеспечивал его всем необходимым? Ороро не был полностью свободен в своих действиях, то и дело куда-то отлучался, потому мысль о том, что он просто нашел где-то клад или заброшенный дом, набитый сундуками с драгоценностями, отпадала.
  Во что же он ввязался?
  Ингрэм помрачнел. Аппетит пропал, но он должен был поесть, чтобы скорее восстановить здоровье.
  Энис была права. Он, по правде, не мог ненавидеть Ороро, хотя разумом осознавал, что следовало бы. Признать это, поговорить с Ороро об этом было трудно, но после находиться рядом с ним стало много легче.
  На шее Энис был завязан платок.
  Ингрэм нахмурился.
  Его так задели и разозлили ее слова, что он не сдержался. Он не помнил, чтобы схватил ее за шею, очнулся, лишь когда она начала задыхаться.
  Почему Энис не дала ему отпор, а просто стояла и пристально смотрела на него?
  Ингрэм с отвращением посмотрел на свою руку, крепко сжавшую ложку.
  Как он мог напасть на безоружного? На женщину? Вчера она ничем не выдала случившегося между ними, ни обвиняла его и не злилась. Казалась отстраненной и всецело погруженной в свои дела, даже прежнего любопытства, удивления и затаенного веселья не было в ее глазах и движениях, как в тот первый день. Конечно, ей, судя по всему, и не с такими пациентами приходилось сталкиваться, но оставлять о себе столь дурное впечатление не хотелось. Хорошо бы помириться с ней. Сегодня же, не откладывая. Но явиться к ней посреди дня и помешать работе было бы невежливо, и лишь вызвало бы в Энис раздражение. Придется набраться терпения, дождаться вечера, подумал Ингрэм и решил после завтрака отправиться на прогулку по городу.
  
  Он неспешно добрался до рынка, где купил несколько видов семян, шкатулку с целебными зельями, небольшой набор для перевязки ран, чудесную шаль из шерсти столь мягкой, что щупая материал грубыми пальцами, Ингрэм ощутил себя неловко. Он рассчитался золотом из кошелька, который оставил ему Ороро, и вновь стало не по себе от таких затрат, все внутри так и кричало о том, что это дорого, лучше бы обойтись чем подешевле.
  После он отправился в оранжерею, где гулял вчера с Ороро - хотелось внимательней рассмотреть и расспросить тамошнего работника о некоторых занятных деревцах и кустарниках. Пообедал в небольшом уютном заведении, где пекли хлеб, пироги и булочки. Надо будет привести сюда Ороро, вот уж кто обожал выпечку.
  Вернувшись в постоялый двор, он устроился в кресле с купленным по дороге вестником и не заметил, как задремал. Проснулся как от толчка, рассеянно посмотрел в окно и тут же вскочил - день близился к завершению, а он ведь собирался встретиться с Энис.
  Он быстро привел себя в порядок, сложил купленную шаль в небольшую крытую корзинку и поспешил по знакомой дороге к домику с красной черепицей.
  
  ***
  
  Шаль и извинения Энис приняла благосклонно и казалась приятно удивленной. Она предложила остаться, выпить с ней по чашке чая.
  - Это невежливо, - с сомнением сказал Ингрэм. - Близится ночь, а ты - молодая незамужняя женщина.
  Энис весело хмыкнула.
  - Надо же, какие манеры. Брось, здесь никому нет дела до благопристойности тэйверовой слуги. К тому же я вдова, потому освобождена от многих условностей, коими связывают юных барышень.
  Ингрэм промолчал, но когда Энис повторно и настойчиво предложила задержаться, согласился. Он видел по ее осторожным взглядам, что она словно бы что-то хотела спросить, но не решалась или не знала, с чего начать.
  Пока она быстро наводила порядок, посреди чего Ингрэм и застал ее, он занялся уголком, отведенном под кухоньку. В одном шкафчике нашел множество баночек с разнообразными травяными сборами, в другом - чашки, в третьем - сладости. К тому времени, как она закончила, ароматный чай был разлит по чашкам и остывал, а Ингрэм задумчиво разглядывал уставленный растениями подоконник. Он чувствовал на себе взгляд Энис и терпеливо дожидался ее вопросов, но они оказались совсем не такими, как он предполагал. Энис спросила его о впечатлениях от города, где он уже побывал, заинтересовалась оранжереей.
  - Давно там не бывала, наверное, многое переменилось. Мне запрещен доступ к звездной башне - бывал уже там? - к Дому старейшин, к магазину артефактов, к оранжерее тоже - боятся, наверное, что выкраду какое-нибудь растение с волшебными свойствами... Нельзя выезжать за территорию города, но мое дело пересмотрят через три года и, может, за хорошее поведение разрешат переехать. Хотела бы я вернуться в столицу Юга, все же выросла там. До сих пор иногда снятся улочки, по которым я любила гулять, срезать путь до дома моей госпожи. У меня никого не осталось - госпожа взяла меня из детского приюта, держала рядом, обучала всему, разрешила выйти замуж за любимого. Он погиб во время войны, сражался на стороне тэйверов. - Энис улыбнулась уголками губ.
  - Мне жаль, - помедлив, сказал Ингрэм.
  Энис кивнула, сделала несколько глотков чая.
  - Я не говорила, все не к месту было, но мне тоже жаль, что с тобой случилось... все, что случилось.
  Ингрэм отрицательно покачал головой в безмолвной просьбе не портить вечер.
  - Ты в смятении и совсем запутался, - проигнорировав, продолжила Энис. - Я рада, что ты есть у нашего славного полукровки. С тобой он куда веселей и спокойней, но тебе это - терпеть его присутствие - дается нелегко.
  Кажется, этой неугомонной женщине нравилось совать нос не в свое дело, немудрено, что она согласилась на его лечение, что значило буквально пролезть в его воспоминания.
  - Я разберусь, - твердо сказал Ингрэм. - Спасибо тебе, правда, но с этим справляться лишь мне.
  Энис спрятала улыбку за чашкой.
  Она накинула на плечи подаренную шаль, когда вышла проводить его. Они дружески распрощались, и Ингрэм ушел, вдыхая приятную прохладу воздуха, напоенного ароматами распустившихся ночных цветов.
  
  
  Дневники Цертера
  
  Официальные разведывательные экспедиции утверждает военный совет, после чего дают добро старейшины, и в назначенный день отряд отправляется на миссию. Экспедиции длятся несколько дней, целью является исследование земель Нижнего мира, поиски ресурсов. На картах готовят разметку будущих границ новых территорий, но это все в планах, ибо в настоящее время для создания защитных барьеров не достает кристаллов накопителей.
  Официальные вылазки также утверждают на военном совете - чтобы назначить нужное количество воинов, которые защищали бы тэйверов в походе. Вылазки проходят днем, в солнечную погоду, чтобы минимизировать потери - на данный момент известно, что высшие твари не выходят днем, а от низших можно отбиться даже не знакомому с воинским ремеслом, было бы оружие под рукой. Во время вылазок тэйверы занимаются охотой и сбором ягод, грибов, орехов, растений (все это после исследуют и выносят вердикт - годится в еду или для чего-то еще или нет); древесных материалов и камней - для строительства и прочих нужд. Сейчас за пределами города разбиты четыре поля с которых мы собираем урожай. В первый год он был весьма скуден, но после некоторых экспериментов выявили удобрения, с помощью которых можно улучшить качество и количество урожая. Два раза в неделю для ухода за этими полями снаряжают отряд; местоположение полей выбрано с учетом нападения высших тварей во время Долгой ночи, но не так давно туда повадились бегать некоторые низшие вредители; поймали нескольких и теперь отдел исследований проводит опыты - по тому, какие яды их убивают, и можно ли их приручить.
  Неофициальные вылазки совершаются небольшой группой тэйверов без уведомления военного совета и совета старейшин. Обычно их устраивают глупые безответственные молодые тэйверы, возомнившие слишком многое о себе и решившие как-то выделиться. Некоторые догадываются попросить старших, более опытных товарищей о сопровождении. Цели как правило преследуют благие - отыскать ресурсы или разузнать нечто, могущее оказаться полезным для города. Зачастую подобные вылазки заканчиваются трагично, спасательные отряды вдогонку не отправляют из принципа - для назидания, но в неофициальных вылазках есть ряд преимуществ.
  1) нет ограничения в передвижении и действиях - в официальных миссиях при подготовке назначают маршрут и план, которым отряд будет следовать, отклонение наказуемо;
  2) нет ограничения в том, кто пойдет; касательно нашей миссии, которая начнется уже через несколько часов, речь идет о полукровке Орохине. Его действия сильно ограничены, его не берут в другие миссии, поскольку он слишком неуравновешен и опасен для жизни тэйверов.
  3) нет ограничения в действиях.
  В общем-то это все преимущества.
  Надеюсь, я благополучно вернусь и буду в состоянии продолжать вести записи...
  
  
  Глава 10
  
  Ороро устало запрокинул голову к небу и бездумно уставился на медленно плывущие облака. Тусклые солнечные лучи окрашивали их в желтые, оранжевые цвета, в пасмурную погоду они были болотно-зелеными; становились угрожающе фиолетовыми, а то и красными во время бурь.
  Выбравшись из ущелья золота, отряд отправился, следуя проложенной на карте дороге, по высоким склонам глубокой долины. Склоны зачастую были отвесными, нависали прямо над ущельями, набитыми торчащими острыми камнями, будто какое-то громадное хищное животное на последнем издыхании запрокинуло и раскрыло морду с бесконечными рядами зубов, да так с тех пор и лежало там. Вскоре гряды острых камней внизу сменились кустарниками и немыслимо изогнутыми деревьями; по узкому дну ущелья змеилась зеленая река, тут и там прерываясь островками леса.
  Поначалу шли медленно, то и дело настороженно оглядываясь по сторонам, прислушиваясь, принюхиваясь. Впереди был Рогуро - сильный и опытный воин, участвовавший в войне против шэйеров. В роковой день проклятия он находился в лазарете города, принадлежавшего Дому Вортара, и когда тот, будучи племянником главы, самовольно приказал переправить всех в Нижний мир, был эвакуирован вместе с другими пациентами. Посчитав себя должным за спасение, Рогуро с тех пор решил следовать за Вортаром.
  Следом двигался Цертер, далее шли Вортар, Рокус, Вертер, а замыкал шествие Ороро. Порой Цертер останавливался, крепко задумавшись - и тогда останавливались и все остальные, дожидаясь его, а Ороро вдобавок изнывал и злился за напрасную трату времени, - чертил на дорожной пыли магическую формулу и терпеливо за чем-то наблюдал. Обычно это случалось, когда они шли по местности, в которой становилось особенно тяжело дышать и идти, либо в той, где присутствие магии было неощутимо, будто бы она исчезла. Во время очередной остановки Ороро, не выдержав, недовольно спросил:
  - Разве мы не торопимся? Если каждый раз будем останавливаться, можем не успеть найти ваш шмаков источник с накопителями.
  - Мы будем останавливаться столько, сколько нужно, - непреклонно ответил Вортар.
  Ну, разумеется, он поддержит своего друга, но неужели продолжит делать это в ущерб успеху миссии?
  - Почему бы не отправить его с другими тэйверами во время официальной экспедиции? - снова попытался Ороро.
  - Они-то уж точно не станут останавливаться, - усмехнувшись, сказал Рокус. - Цертер может и чрезвычайно одарен, но он все еще юный тэйвер и ученик, ему даже двадцати нет. Я признал его способности и доверяю его суждениям, но лишь потому что провел с ним много времени и воочию в нем убедился, чего нельзя сказать о других. Тебе, видимо, кажется, что он действует по глупой блажи, но то, что мы медлим сейчас, может придать нам скорости потом.
  - А может и не придать, и он действительно лишь замедляет нас.
  - Куда-то спешишь? - нахмурившись, спросил Вортар.
  - Нет, - процедил Ороро.
  Он не доверял этому хитрому тэйверу после того, как тот угрожал его сестре, и ни за что не стал бы рассказывать о Ингрэме, если на то не было крайней необходимости.
  - Я думал, вы сами заинтересованы в том, чтобы поскорее найти ресурсы.
  - Пока время позволяет, - подумав, сказал Вортар. - И хватит об этом.
  Цертер во время этой короткой перепалки выглядел невозмутимым, будто не он был причиной этому, и Ороро с трудом сдержался от очередного приступа негодования.
  
  Спустя несколько часов тэйверы осмелели, а после полудня и вовсе стали забывать о предосторожности и разговорились.
  Они поднимались по узкой тропе. По правую руку высилась высоченная скала, по левую - зияла пропасть долины, впереди виднелась большая площадка отвесного склона, после которой, судя по картам, шел спуск по широкой тропе, которая в конце концов должна была привести их к источнику с кристаллами-накопителями.
  - Я почти по всех вылазках участвовал, - похвастал Вертер, тот самый тэйвер, которого привел Рогуро. - Высшие твари в такую хорошую погоду не выползают, низших же мы легко перебьем, если вздумают напасть. Вон, видите? - он указал кивком на маленькие пещеры у подножия скалы. - Прячутся. Наблюдают.
  - Что-нибудь выяснил? - обратился Вортар к Цертеру.
  - Пока нет. Размышляю, есть ли связь между обезмаженными территориями. Если да, то можно вывести закономерность и придумать, что можно ей противопоставить, если же нет и они разбросаны хаотично, бессистемно...
  - Знаешь бордель в квартале розовых кристаллов? - спросил Вертер Рокуса. - У меня там работает знакомая, могу поговорить с ней о скидке и порекомендовать кое-кого. Эй ты, лидер...
  - Я лорд Вортар, - недовольно поправил тот.
  - ... тебе сколько? Двадцать есть? Уже бывал с женщиной?
  Вортар потемнел лицом.
  - Подобные вопросы...
  - Нет, они с Цертером еще совсем юнцы, - небрежно перебил Рокус. Его глаза весело блестели. - Не видишь что ли, даже узоры не до конца проявились.
  Кипевший от возмущения Вортар отвернулся и подошел к Цертеру, который остановился на просторной открытой площадке и, кажется, снова собирался что-то проверять.
  - Ну и компашка! - расхохотался Вертер. - Я согласился на вашу авантюру, потому как Рогуро меня попросил, да и захотелось взглянуть поближе на этого мальца с сумасшедшими идеями и Абсолютного Создателя. Экими странностями он занимается, - с уважительными нотками добавил Вертер. - Чудной такой, волосы серебряные... Да и с красоткой той я был бы не прочь познакомиться поближе. Жаль, оставили ее в городе, ее присутствие было бы куда предпочтительней.
  - Поаккуратней, - посоветовал Рокус, покосившись на Ороро. - Госпожа Уруха - сестра полукровки Орохина, который как раз стоит за твоей спиной.
  - А что я сказал? Она не перестает быть красоткой оттого, что является сестрой этого уродца. Не повезло же ей быть с ним в родстве. - Вертер вздохнул. - Она весьма мила и благовоспитана, сразу видно благородную даму. Но с характером, ух! Как она на меня взглянула, как отбрила, стоило мне небрежно отозваться о полукровке! Кстати говоря, о ней смели неуважительно говорить в одном отряде, где я присутствовал во время прошлой миссии, но теперь-то мне будет что им сказать об этой горячей штучке в следующий раз, коль подвернется возможность, - усмехнулся он.
  - Ты сам прямо сейчас неуважительно говоришь о ней, - гневно процедил Ороро. - Рокус прав, тебе бы почаще оглядываться после своих слов.
  - Что? - недоверчиво переспросил Вертер и, обернувшись, смерил его презрительным взглядом. - Ты, мерзкое отродье, смеешь мне угрожать?
  - Вертер, заткнись. Орохин, успокойся, - жестко велел Вортар.
  Сгорая от гнева, Ороро часто глубоко дышал. Перед глазами потемнело от ярости. Давно он ее, столь мощную, не испытывал.
  - Да уж, будет мне о чем рассказать, - нахально глядя на него свысока, проговорил Вертер.
  - Богов ради, заткнись! - шикнул Вортар.
  - Ты и впрямь чокнутый, коль решил доверить наше спасение этому отродью.
  - Я лорд и старейшина, и тебе следует уважительно относиться ко мне и моим решениям! - разозлился Вортар. - Если бы не я, никто из тэйверов не спасся бы в тот день!
  - Один раз ничего не значит, и хватит бахвалиться этим. Докажи в настоящем деле, чего ты стоишь, юнец. Отсиживаешься в городе, пока взрослые рискуют жизнями на разведывательных экспедициях - хорош вождь, ничего тут не скажешь.
  - Замолчите, - сказал вдруг Цертер странным голосом, и именно это и то, что он стоял там же, где остановился, тогда как остальные сгрудились у Ороро с оружием, ожидая его срыва, отвлекло Ороро от разгорающейся злости, и в этот миг он неожиданно осознал, что кругом было подозрительно тихо.
  - Что... - начал было Рокус.
  Сверху раздался визг, нарастающий столь стремительно, что в одно мгновение заполонил пространство, забился в уши так, что с трудом можно было слышать крики остальных.
  В небе появилось некое крупное животное. Оно приближалось с неимоверной скоростью.
  - Ты сказал, высшие твари в такую погоду не выползают! - заорал Рокус.
  Рогуро и Вертер распахнули крылья, выхватили оружие. Вортар метнулся к застывшему Цертеру, тыча пальцем в свое предплечье с меткой клятвы и что-то крича. Цертер опомнился, прикрыл глаза, чтобы сосредоточиться и воззвать к Уруре, но ничего не вышло - магия здесь не работала, Ороро понял это, когда попытался наложить на себя заклинание силы и скорости.
  Существо приземлилось на горизонтально отвесный склон, на котором находился отряд, перегородив путь к широкой тропе. Зашипело, обратив к ним страшную тупую морду, покрытую мелкими толстыми чешуйками и сидящую на короткой шее. Крохотные красные глазки сверкали, пасть, полная зубов, ощерилась. У существа было восемь лап, одна из которых короче прочих. Громадные крылья походили на тэйверовы, но не такие гибкие, и тоже были покрыты уродливой толстой чешуей, будто корой старого дерева. Виднеющаяся часть внутренней стороны шеи и брюха была синеватой, голой. Существо исторгло страшный звук, и неподалеку раздался ответ, еще один и еще.
  Этих тварей было несколько.
  - Тихо! Не дергайтесь! - громко прошептал Рогуро, не сводя с твари глаз. - Медленно отступайте.
  Легко сказать! Ороро чувствовал, что при всем желании сейчас не шевельнется, слишком тяжел был навалившийся ужас.
  Тварь лязгнула пастью и, хромая и переваливаясь с лап на лапы, набросилась на Рогуро. Взмахнула громадными крыльями, поднявшийся ветер хлестнул в лицо, в глаза попала пыль, и Ороро опомнился, развернулся, собираясь приступить к приказу Рогуро и одновременно оценивая происходящее. Заметно потемнело - черные тени накрыли землю; сверху давили резкие порывы воздуха, и даже не оборачиваясь Ороро знал, что это спускалась очередная тварь.
  Она уцепилась когтями за нависшую скалу, как огромная неуклюжая птица, качнулась и едва не рухнула, пытаясь ухватить пастью успевших отскочить Ороро, Рокуса и Вортара с Цертером. Цертер словно бы оцепенел. Он кривился каждый раз, как визжала одна из тварей. Вертер, осыпая их троих и не отстающую тварь отборными ругательствами, отбивался от нее одним из своих двух копий.
  - Чего застыли?! - рявкнул он. - Бейте ее, пока я отвлекаю! Эй?!
  Вортар вжал Цертера в скалу, встал перед ним с обнаженным мечом, страшно побледнев. Рокус, ошалев от ужаса, не слыша, побежал назад к Рогуро. Ороро тоже побежал к Рогуро, на ходу вытаскивая меч, - он не собирался помогать Вертеру после всего, что тот говорил об Уруре. Рогуро, по крайней мере, был достаточно вежлив, да и сестра хорошо о нем отзывалась. К тому же Ороро осознавал, что именно благодаря тяжелым тренировкам под его руководством, он сейчас не поддался страху, как остальные.
  Тем временем появилась третья тварь. Она приземлилась позади Рогуро, который уже справлялся с первой, перегородив путь Рокусу и Ороро, и набросилась на них. Рокус, взвизгнув, побежал назад, чуть не сбив Ороро с ног. Тот замешкался, а тварь была уже совсем близко.
  Крылья распахнулись произвольно. Один мощный взмах, и Ороро вовремя взмыл в воздух. Еще один - и вот он уже на безопасном расстоянии. Это было тяжело, намного тяжелее, чем в Срединном мире. Крылья ломило, и не было возможности укрепить их магией. Ороро растерянно понял, что не может удержаться и опускается.
  Третья тварь задрала голову и, рыкнув, подобрала крылья, переминаясь с лапы на лапу, словно собиралась полететь за ним.
  - Эй, уродец! - рявкнул Вертер и швырнул одно из своих двух копий в Ороро.
  Решив, что Вертер решил прикончить его, Ороро едва не увернулся, но в последний момент сообразил, что в таком случае тот не стал бы предупреждать, и с огромным трудом поймал оказавшееся тяжеленным копье и развернул острием вперед. Третья тварь как раз мощным толчком взметнулась в воздух, и Ороро, крутанувшись, со всей дури швырнул копье в нее, в ее оказавшееся совсем близко фиолетовое брюхо, которое в отличие от спины, боков и конечностей не было покрыто такими прочными на вид чешуями.
  Копье было необычным, он это понял в тот же миг, как ухватился за него. Древко из прочного черного дерева, а острие из особого металла, знакомого - точно такой же однажды пронзил его правое крыло, и с тех пор на нем зияла круглая дыра.
  Тварь издала страшный хрип, сбилась с полета и, безуспешно пытаясь оправиться, повалилась вниз, задев крылом вторую тварь, которую оттеснил Вертер. Пользуясь тем, что его тварь отвлеклась, Вертер швырнул оставшееся копье в открывшееся уязвимое место на шее.
  Отвесный склон тяжести повалившихся чудищ не выдержал, раскололся и, медленно разламываясь на крупные осколки, рассыпался вниз. Первая тварь, с которой бился Рогуро, завизжала, захлопала крыльями, отлетела. Скала затрещала, задрожала, как от землетрясения.
  - Бежим! Бежим! - орал Рокус, перепрыгивая через стремительно разраставшиеся трещины, и едва успел остановиться, прежде чем путь с узкой тропой завалило бы громадным валуном вместе с ним.
  Рогуро, распахнув крылья, сумел взлететь, но вместо того, чтобы бежать, поспешил на помощь застрявшим тэйверам. Подхватил Вортара и, тяжело работая крыльями и уворачиваясь от крупных камней, спланировал вниз, подальше - как и Вертер, успевший схватить Рокуса. Задыхаясь от усталости, чувствуя, что не может уже держаться в воздухе, а ухватиться не за что, как и некуда приземлиться, Ороро в отчаянии пытался взмахнуть крыльями, чтоб отлететь в сторонку, но из-за дыры в крыле сложно было управлять полетом, вдобавок сыпавшиеся с дрогнувшей скалы камни то и дело задевали то крылья, то спину, то голову, лишая ориентации. Внизу клубилась пыль, раздавались истошные крики тварей. В какой-то миг от очередного удара камнем перед глазами все потемнело. Ороро бросило в холод от осознания, что он не владеет крыльями, своим телом и просто падает. Затем нахлынула темнота и странное видение.
  Мир стремительно обретал пульсирующе яркие очертания, запахи усилились, как и звуки, все виделось кристально четким, алым. Все замедлялось, камни летели так медленно, что он мог спокойно уклониться или отодвинуть их почерневшей рукой с выросшими когтями, столь острыми, что ими можно было разрезать камень, будто кусок хлеба ножом. Усталость прошла, крылья перестали болеть, стали сильнее, крепче, полученные раны затянулись, ушибы перестали болеть.
  Он был голоден. Он потратил сегодня много сил - поддерживал барьер для человеческой волшебницы, открывал и переходил через Двери, с монстром сразился, - а еще предстояло выбираться из ловушки, в которую он все падал.
  Он огляделся, рванул вниз, набросился на падающую высшую тварь, впился клыками в ее плоть и с отвращением выплюнул. Кровь была столь мерзкой на вкус, не стоило даже тратить время.
  Должно же быть здесь что-то? Он сосредоточенно втянул носом воздух, вбирая запахи, внимательно огляделся. Блеснули впереди серебристые волосы, раздался слабый знакомый, будто из какого-то далекого сна, запах. Он без труда увернулся от падающих камней и через мгновение был в нужном месте и вцепился когтями в плечи тэйвера с серебряными волосами, который пытался защититься от камней крыльями. Он был ранен, из рассеченного лба стекала по лицу ароматная кровь. Тэйвер посмотрел на него сплошными серебряными глазами, из которых словно рвалось голубоватое сияние. Ярко серебрились узоры на сером лице. Время замедлилось еще больше, это было странно.
  Какая разница? - подумал он и, намереваясь утолить голод, оттянул голову тэйвера за волосы, чтобы вгрызться в шею, как вдруг понял, что не может преодолеть серебристый тонкий барьер, охвативший кожу добычи, не может укусить через него. Когти правой руки, которыми он впился в плечо тэйвера, заныли. Он отстранился, изумленно посмотрел в его лицо.
  - Что ты такое? - одновременно спросили они, уставившись друг на друга.
  А потом Ороро резко распахнул глаза и поморщился от слабости. Он обнаружил себя лежащим на твердой поверхности. Под головой лежало что-то мягкое.
  - Не шуми, - раздался тихий голос Цертера совсем рядом.
  Ороро сглотнул сухим горлом. Осторожно шевельнул руками и ногами, проверяя, не сломано ли что. Он был невредим, ни царапины, хотя весь перепачкался пылью, и одежда была сильно разорвана и будто подпалена. Он медленно сел и огляделся. Всюду камни, какие-то кристаллы, непонятные грибы, испускающие синеватый свет, достаточно сильный, чтобы можно было спокойно оглядеться. Грязный и растрепанный Цертер, сидевший рядом на коленях, невозмутимо протянул фляжку воды. Ороро с жадностью сделал несколько глотков.
  - Что случилось? - еле шевеля непослушным языком, спросил он.
  - При обвале попали в разлом. Не знаю, где остальные и сколько прошло времени. Я сам очнулся недавно. Тебя нашел первым.
  - Ты в порядке?
  Цертер утвердительно кивнул.
  - Защитился крыльями, да руку повредил. Легко отделался.
  Ороро покосился на его подрагивающие за спиной окровавленные крылья и отвел взгляд.
  И все же Цертер выглядел подозрительно здоровым для тэйвера, попавшего под град камней и упавшего со страшной высоты.
  Вспышкой мелькнуло странное видение. Ороро украдкой посмотрел на плечи Цертера, но по его грязной одежде ничего нельзя было понять.
  - Ты ничего странного во время падения не заметил? - решился он спросить.
  Цертер нахмурился, задумался.
  - Я мало что помню о падении, все случилось так быстро... А что я должен был заметить?
  - Ничего, не бери в голову, - пробормотал Ороро. - Эй, почему ты не связался с моей сестрой и не перешел в город?
  - Магия здесь все еще не действует. - Цертер отрешенно провел пальцем по метке команды.
  - Я открою Дверь и переправлю тебя в город, - пробормотал Ороро. Похлопал себя рукой по поясу, куда обычно крепил рог, и похолодел. Пояса не было, а с ним и рога. Сумка через плечо с запасным тоже куда-то делась. Видимо, потерял, пока падал. Ороро чуть не взвыл от разочарования. Особенно досадно было из-за пояса - помимо рога рамшока на нем висел нож Ингрэма, не раз уже выручавший.
  - Взлететь сможешь? - спросил Цертер, дождавшись, пока он возьмет себя в руки.
  - Нет, - с трудом выдавил Ороро. Его и раздражало спокойствие Цертера, и в то же время он и сам начинал успокаиваться. Да и верно то - не время для паники. - Во время падения я обернулся полукровкой и, как всегда после такого, слишком ослабел, на ногах-то еле держусь.
  Цертер кивнул.
  - Я успел немного осмотреться. Сейчас низшие твари заняты поеданием тех двух высших, которых ранили вы с Вертером. Нужно убраться отсюда, пока они заняты, попытаться найти остальных или выбраться к месту, где магия действует.
  Он накинул на плечи накидку, которую, оказывается, подложил Ороро под голову, и они, стараясь ступать как можно тише, отправились в путь.
  
  
  Дневники Цертера
  
  Мы с Орохином попали в прелюбопытное место, ради этого не жаль провалиться в ущелье, каким-то чудом миновав участи быть размозженным о камни и съеденным тварями. Досадно, что мы не снаряжены должным образом (а я вдобавок ранен и чувствую себя нехорошо), чтобы спокойно здесь устроиться и осмотреться, да и настороже быть приходится - из-за низших тварей. Заметил, что они словно бы обходят нас с Орохином стороной, думаю, чуют его сущность и сколь он опасен.
  Я нашел его несколько минут назад, лежащим в облике полукровки. Облик этот тает на глазах, а вместе с этим - стремительно заживают страшные раны. В падении он пострадал сильнее меня, правая рука его была искорежена, пальцы сломаны в нескольких местах, когти сорваны, одежда на груди выглядит так, словно ее разодрали и подпалили. С его скоростью регенерации через несколько секунд он полностью исцелится и очнется, потому мне лучше использовать оставшееся до этого время, чтобы подумать, в какой стороне искать выход.
  
  
  Глава 11
  
  Они шли по подземному пути уже долгое время, держась слабого на грани слышимости шума воды, так и эдак прислушиваясь и пытаясь определить, откуда же он доносится. Путь освещали все те же светящиеся грибы, да редкие кристаллы - розовые, желтоватые. Потолок поначалу был слишком далеко, чтобы можно было его разглядеть, но постепенно становился все ниже, и вскоре стало понятно, что это ни что иное, как нависшая над ними зеленая река, текущая по невидимому рукаву, что удерживал ее от падения вниз и затопления подземных пещер.
  Поначалу, осознав это, Ороро едва не поддался панике - при мысли о том, что вся эта необъятная водная масса могла бы обрушиться на них, заточенных под землей, замутило, - а после разглядывал водяной потолок с восхищением и не возражал, когда Цертер попросил подсадить его, чтобы рассмотреть поближе и потрогать.
  - Удивительно, - резюмировал он, озадаченно растирая потемневшую руку и протянул ее Ороро. Пальцы его были холодные и словно вымазанные в желе, которое чуть светилось и отдавало странным чувством, будто прикоснулся к артефакту.
  - Сможем пробиться наружу? - взволнованно спросил Ороро.
  Цертер отрицательно покачал головой.
  - Этот странный слой - с ладонь, местами глубже, а за ним барьер, ледяной и прочный, будто стена.
  Он засуетился, доставая из сумки шкатулку с зельями. Тэйверы разделили припасы поровну, но, поскольку решили, что в случае чего Цертер тут же вернется в город, его запасы были весьма скромны. Цертер разделил с Ороро зелье выносливости, ополоснул освободившуюся склянку водой из фляжки и поместил туда желеобразную массу - чтобы изучить дома, пояснил он.
  Ороро пожал плечом. Толку-то от этой штуки, но какая ему разница? Возможно, Цертера его опыты успокаивали так же, как самого Ороро занятия огородом.
  Потолок не состоял из одной лишь странной реки - местами сплошь был из камней, как и полагается обычному потолку в подземелье. Ороро и Цертер старались держаться ближе к реке, надеясь, что рано или поздно обнаружат путь наружу. Визги и грызня низших тварей давно остались позади, но они были начеку, старались идти бесшумно и внимательно оглядывались по сторонам. Монотонный шум реки все чаще стали разбивать громкие звуки падающих капель. Они стекали по сталактитам и на ощупь, как и странное русло, напоминали желе. Капли объединялись в ручейки, в которых извивались крошечные червячки. У ручейков росли особенно большие светящиеся грибы. Казалось, чем дальше они с Цертером шли, тем ярче становилось.
  Ороро замер, провожая взглядом огромную рыбину, проплывшую над головой.
  - Как все-таки здесь все странно, - вполголоса сказал он.
  - Да, - отозвался Цертер, что-то записывающий в одну из тетрадей, которую достал из своей сумки.
  Лучше бы вместо этой бесполезной ерунды взял с собой больше еды, недовольно подумал Ороро.
  - Запомни это место хорошенько, - продолжал Цертер, - возможно, в будущем пригодится.
  - Если выберемся отсюда, - проворчал Ороро.
  Он уже и не надеялся успеть к следующему сеансу лечения Ингрэма. Он еле переставлял ноги от усталости, хотел есть и еще больше - пить, но вода в ручейках была совершенно отвратительна. При мысли о еде мир перед глазами на мгновение подернулось красной дымкой. Знакомо зазудели клыки, выделилась слюна. Ороро неуверенно покосился на Цертера.
  Если они не найдут выхода, если так и будут блуждать, Голод может взять верх.
  Если он возьмет верх в любом случае, не лучше ли поторопиться? Может, тогда еще и к сеансу лечения Ингрэма успеет?
  Ороро резко тряхнул головой, ужаснувшись своим невольным мыслям. Похоже, его слишком крепко ударило камнем. Из всех тэйверов Цертер нравился ему больше всего - он не угрожал сестре, не смотрел презрительно и свысока, был спокоен и вежлив. Он даже одолжил свою накидку в качестве подушки и ждал, пока Ороро очухается.
  Устыдившись своих голодных мыслей, Ороро всерьез задумался о том, чтобы съесть грибы. Сорвал несколько, с отвращением разглядывая. Доверия они совсем не вызывали: под шляпками были мерзотно-серого, гнилостного цвета, на запах, будто засохшая рвота, на ощупь - покрыта той самой слизью.
  Нет, нет, не настолько он голоден. Может, поохотиться на низшую тварь?
  Ороро замедлил шаг, остановился, неверяще уставившись на удивительный, будто хрустальный водопад перед собой. Зеленая на потолке вода перетекала в голубоватый, синий и темно-синий, почти черный цвет у основания водопада.
  Остановился и Цертер, изумленно выдохнул:
  - Ты чувствуешь?
  Ороро зачарованно кивнул. По равномерному шуму реки-потолка невозможно было догадаться, что здесь водопад - вода словно бы скатывалась, стекала вниз непрерывным ручьем, воздух был овеян туманом - крошечными капельками, но то была не вода.
  - Источник магии, - подтвердил Цертер и, подойдя ближе и наклонившись, пристально вгляделся в дно бассейна.
  Слабое голубое сияние исходило из-под воды, подобный свет окутывал маленькие кристаллы, лежавшие у подножия, у крупных валунов, которые словно бы кто-то тщательно отобрал и аккуратно сложил, так плотно, что между ними не пролез бы и волос.
  - Впервые его вижу, - кашлянув, сказал Ороро и тоже решился подойти ближе.
  - Я тоже.
  Цертер приподнял один из кристаллов, подбросил на ладони, протянул Ороро. Кристалл был маленьким шероховатым, будто не в воде лежал все это время, легким, но внутри его будто перекатывалось что-то тяжелое. Ороро сосредоточился, прикрыл глаза, мысленно произнес заклинание силы, ощутил слабый рокот в отозвавшемся камне.
  - Без магической формулы его не использовать, - заметив это, сказал Цертер.
  - Надеюсь, ты знаешь нужную.
  - Конечно. Я готовился к подобному. Знаешь, это пока не подтвердилось, конечно, но что если места, где не работает магия - это места близ подобных источников?
  - Или подобной реки, несущей свои воды к подобному источнику, - добавил Ороро.
  - Все ли подобные реки зеленые?
  Ороро хохотнул, не удержавшись. Цертер улыбнулся.
  - В любом случае, это лишь теория, нужно больше доказательств, чтобы подтвердить ее.
  - Надеюсь, ты не собираешься заниматься этим сегодня, - проворчал Ороро, - Нам бы остальных найти, они, должно быть, с ума сходят от волнения.
  Цертер кивнул, опустился на колени, достал из сумки уголек и принялся чертить магические формулы.
  Сначала он сделал круг, похожий на тот, который Рокус создал для Уруры. Аккуратно шагнул внутрь, прикоснулся в метке команды, прикрыл глаза, спустя несколько секунд озадаченно нахмурился.
  - Я отправил Вортару послание мысли, но не знаю, добралось ли оно - не чувствую их.
  Ороро кивнул, но ничего не ответил. Помедлив, Цертер принялся чертить формулу поиска и нарисовал что-то на крупном кристалле-усилителе, который взял с собой в круг. Снял с руки плетеный браслет.
  - Это Вортара, - пояснил он. - Мы обменялись на подобный случай, если разделимся, вплели свои волосы и заговорили, чтоб наверняка.
  Ороро снова лишь кивнул. Поначалу он беспокоился, что Цертер решит внутри магического круга воспользоваться меткой перехода, и теперь чувствовал досаду за свою подозрительность.
  Когда Цертер закончил и вышел из круга, заговоренный крупный кристалл с обвитым вокруг него браслетом повис над землей. Ороро так и вытаращился на это.
  - Надеюсь, сработает, я не придумал ничего лучше, - извиняющимся голосом сказал Цертер.
  Ороро едва не поперхнулся воздухом.
  - Ты это только что придумал?
  - Да. Мне пока не доверяют работать с кристаллами-накопителями - они слишком редки и нужны для других дел. Теоретически я знал, что делать, думал об этом, но впервые их использовал.
  
  Они набрали горсть кристаллов - тех оказалось не так много, как они поначалу решили. Многие кристаллы-накопители были пусты или полу-пусты, некоторые только образовывались и были слишком маленькими.
  Шли медленно, едва переставляя ноги, по извилистому пути подземных лабиринтов. Смертельно хотелось лечь и немного поспать, но Цертер не проронил ни звука жалобы, и Ороро, не желая отставать, предпочел стиснуть зубы. На привале Цертер достал остатки еды и с помощью кристаллов-накопителей очистил воду из ручейков. Ороро, стыдясь своего жадного голода, съел большую часть. Цертер от своей доли отворачивался, но все же съел несколько кусочков, которыми позже его стошнило. Выглядел он паршиво, видимо, был ранен сильнее, чем поначалу казалось, и Ороро начал всерьез беспокоиться и задумываться об использовании метки перехода.
  - Найдем остальных и все вместе вернемся, - словно прочитав его мысли, сказал Цертер.
  Он решил принять дозу триштрама, даже Ороро предложил, но тот отказался - воодушевление от неожиданной находки, вода, еда и небольшой отдых придали сил, а спустя некоторое время воздух начал меняться - показался более свежим, чистым. Вскоре впереди забрезжил свет и, кое-как протиснувшись наружу из низкой и узкой пещеры, они обнаружили, что солнце находится практически на том же месте, где было, когда на них напали твари, но по небу ползли лиловые тучи, ветер усиливался. Некогда было медлить.
  Они поспешили дальше, следуя за волшебным компасом. Цертер сильно устал и все чаще спотыкаться, и Ороро, поколебавшись, предложил ему опереться. Он ожидал презрения, снисходительного отказа, но Цертер с благодарностью принял его помощь.
  Ороро чувствовал на себе чужие взгляды, порой какая-нибудь низшая тварь пыталась подобраться к ним, но стоило ему на нее ощериться, зашипеть, как она отступала, поджав хвост. Наверное, боялась его ослепительно острых клыков. Ороро почти загордился ими.
  К тому времени, как все небо было покрыто непроницаемыми лиловыми тучами с красноватыми всполохами, Цертер еле переставлял ноги и пришлось взвалить его себе на плечо, а впереди, за небольшой скалой, острому слуху Ороро стали слышны раздраженные голоса.
  - Скорее всего ты просто сильно ударился головой.
  - Я знаю, что это был Цертер! Думаешь, спутаю его с бредом?
  - Даже если и так, с момента, когда тебя посетило, кхм, послание Цертера, прошло много времени. С ним и мерзким отродьем могло случиться, что угодно.
  - Например, кое-кто проголодался и кое-кого съел, - ввернул Рокус - теперь Ороро стал различать голоса.
  - Именно, - подтвердил Вертер.
  - Мы подождем, - твердо сказал Вортар и с упреком добавил: - Вы должны были в первую очередь обеспечить безопасность Цертеру.
  - Я думал, Рогуро его подхватит, откуда мне было знать, что он торопился спасти тебя? Триштрам у Цертера, как и метка перехода, в любом случае у него было больше всех шансов выжить в завале.
  - Нам было бы разумней продолжить поиски места, где работает магия, - сказал Рогуро. - Не ожидал, что такой эффект будет по всей долине, нужно выбраться из нее.
  - Мы останемся здесь. Я так решил.
  - Мы уже наслушались твоих решений, и посмотри, куда это нас привело! Мерзкое отродье и наш ценный Абсолютный Создатель пропали, и неизвестно, что с ними, мы сами ранены и устали, сил хватает, лишь чтобы отбиваться от низших тварей да добывать пропитание, а от тебя, уважаемый лорд, - язвительно повысил голос Вертер, - никакой пользы. Во время битвы ты только и мог, что в панике бежать, куда глаза глядят. Высшие твари, нападающие во время Долгой ночи на город, защищенный барьером, это не то же самое, что высшие твари, против которых ты сражаешься лицом к лицу, неужели не подозревал?
  - Я растерялся и был слаб, - спустя непродолжительное молчание ответил Вортар. - Ты прав в своих упреках, я просто... Не был готов к такому.
  - Мы и сами не ожидали их нападения, - сказал Рогуро. - В любом случае наша миссия принесет хоть какую-то пользу - теперь мы знаем, что высшие твари могут нападать и днем.
  - Они не были похожи на тех, что нападали на город, - заметил Рокус. - Отличаются внешне. Может, другой вид?
  - Может, хватит трепать языком? - перебил его Вертер. - Погода испортилась, надо поискать укрытие, а лучше - признать поражение и попытаться хотя бы самим вернуться домой. Лорд Вортар, - язвительно обратился он, - раз уж ты так близко водился с нашим драгоценным Абсолютным Создателем и мерзким отродьем, может, тоже научился открывать Двери с помощью этой штуки?
  Ороро округлил глаза. Сердце радостно заколотилось.
  - Нет, - едва слышно ответил Вортар.
  - Ты абсолютно бесполезен, - вынес вердикт Вертер. - Все, идемте.
  - Нет. Мы остаемся. Я остаюсь. Он сказал, что отыщет меня.
  - Ну и прекрасно.
  - Разделиться - плохая идея, - сказал Рогуро.
  - Плохой идеей было соглашаться на твою просьбу. Шмаково любопытство подставило меня, но ничего, и в не такие переделки попадал.
  - Тихо. Вы слышите?
  Ороро закатил глаза и перестал стараться ступать и дышать бесшумно.
  - Хороши же из вас воины, - отдуваясь и пыхтя, попенял он. - Я мог бы пройти прямо у вас перел носом, а вы бы и не заметили.
  Вортар подскочил и, прихрамывая, поспешил навстречу. Цертер шевельнулся, и Ороро осторожно опустил его, продолжая придерживать за плечо. Они успели переглянуться, прежде чем до них добрался Вортар и оглядел блестящими от переживаний глазами.
  - Вы в порядке? - спросил он.
  - Он ранен, - Ороро кивком указал на Цертера и, оглядев подошедших тэйверов, добавил: - вас тоже здорово потрепало.
  - Зато на тебе ни царапинки, - нахмурился Вертер.
  Ороро небрежно пожал плечом.
  - Что взять с мерзкого отродья? Я слышал, рог у тебя, - обратился он к Вортару. - Давайте убираться отсюда.
  Вортар засуетился, подхватил Цертера за другую руку, и они поспешили к разбитому лагерю. Быстро собрались, Вортар вернул пояс, который, как оказалось, нашел Вертер, и Ороро, с радостью обнаружив, что и нож Ингрэма на месте, распахнул Дверь в дом Вортара.
  
  ***
  
  Лишь вернувшись в город и, наконец, позволив себе расслабиться, Ороро осознал, насколько же сильно вымотался. Руки и ноги дрожали, постоянно хотелось пить и есть - как и всегда после обращения в истинного полукровку, - эмоции то и дело переливались через край, он сильно нервничал, поняв, что, конечно же, опоздал к назначенному сеансу лечения Ингрэма, а его все не оставляли в покое. Только раз, увидев сестру и обнявшись с нею, Ороро на миг полностью успокоился. Хотелось бы остаться с ней подольше, но дела не терпели отлагательств - Цертеру стало вконец худо, и Рогуро и Рокус быстро отвели его в лазарет, а Урура пошла с ними, расспрашивая Цертера о ранениях, так что отдуваться и отчитываться о том, где их носило, предстояло перед тэйверами, с которыми и в хорошем-то настроении не хотелось разговаривать.
  Он умолчал о том, что Цертер был странным при падении - и что он сам, потеряв контроль и обратившись полукровкой, хотел его сожрать тоже. Прежде он не раз замечал, с какой настороженностью и недоверием другие тэйверы относились к Цертеру - из-за его странного порой состояния после некоторых особенно сложных и опасных заклинаний. Это было похоже на то, каким Ороро увидел Цертера - глаза его серебрились, он был будто не собой. Действительно ли Цертер ничего не помнил, как уверял?
  Как бы то ни было, Ороро не хотел рассказывать об этом - не после того, как они попали в переплет и выбрались совместными усилиями, пока шмаковы тэйверы, бросившие их, прохлаждались на поверхности.
  Он рассказал, что ничего не помнит о падении, что очнулся уже в подземелье, и они с Цертером отправились по течению потолка-реки, и в конце концов наткнулись на магический источник.
  Вортар в свою очередь рассказал, почему их поиски не увенчались успехом - из-за раненых высших тварей сбежались полчища низших, которые нападали и на тэйверов при попытке спуститься в разлом. Ороро вспомнил, как те реагировали на его шипение и отступали. Уж не потому ли Цертер был так любезен, что осознавал - низшие твари по какой-то причине (вполне понятной, впрочем, ведь Ороро был полукровкой, внушающим ужас существом) избегали столкновения с ним, а оттого находиться рядом с Ороро было для него безопаснее всего.
  - Признайся, это ты надавил на Цертера, чтобы он не использовал метку перехода, когда появилась такая возможность? - раздраженно спросил Вортар.
  Он тоже был устал и взвинчен и проигнорировал данный напоследок совет Рогуро сначала отдохнуть, а после расспрашивать.
  - Я ничего не говорил ему, он действовал сам, - сцепив зубы, ответил Ороро.
  - Как же! Все видели твое недовольство, твоя зацикленность на сестре переходит все границы и угрожает жизням других!
  - Зачем тогда спрашиваешь меня, если не веришь моим словам? Я сделал, как ты сказал, даже более того! Моей задачей было лишь открыть Дверь в ущелье, а после вернуть вас в город! Я не обязан был защищать, а потом еще и тащить твоего друга на себе! И что я получаю за это? Одни упреки и оскорбления!
  - Следи за языком! Я поручился за тебя, лишь потому тебя оставили в живых! Но ты пакостишь, словно бы мне назло! Это сказывается на моей репутации, со мной перестают считаться и смеются надо мной, называют сумасшедшим!
  Вертер, потемнев лицом, вдруг отвернулся и занялся своим оружием.
  - Ты вступился за меня, лишь чтобы использовать! - зашипел Ороро. - Каждый раз напоминаешь об этом, угрожаешь моей сестре! Ожидаешь, что после такого я стану беспрекословно подчиняться тебе?!
  - А как еще можно сдержать твой бешеный нрав?! Ты полукровка! Тебя готовы прикончить в любой момент, нравится тебе это или нет! Но я верю, что с твоей помощью нам удастся освободиться от проклятья, и сделаю все, чтобы наилучшим образом использовать тебя для этого, даже если придется угрожать Урухе. Когда мы выберемся из Нижнего мира, я вознагражу и отпущу тебя и твою сестру.
  К концу речи голос Вортара заледенел, обрел силу и звучание.
  Все, что Ороро сделал для его друга, ничего не изменило, ничего не значило, воспринималось будто бы само собой разумеющимся, более того, не сделай он этого, обвинений и угроз стало бы больше.
  Ороро отвернулся и выхватил рог.
  - Я не разрешал тебе уходить, - каменным тоном остановил его Вортар.
  - Мне нужен отдых. Свяжись со мной через сестру, если понадоблюсь.
  - Ты просто так отпустишь его? - недоверчиво спросил Вертер.
  Ороро с силой полоснул рогом по воздуху и вызывающе обернулся, смерил Вортара яростным взглядом. Тот мрачно кивнул. Ороро отвесил издевательский поклон и прыгнул в Дверь.
  
  ***
  
  В комнате царил приятный теплый полумрак, в очаге тлели угли, на столе и тумбочке горели светильники. Не из камней или кристаллов с их холодным светом.
  Ингрэм резко сел на кресле, распахнув глаза, и потрясенно спросил:
  - Где тебя носило?
  Он был в повседневной одежде, под глазами пролегли темные круги, будто он давно не спал. Он быстро встал и подошел к Ороро, схватил за плечи, с ужасом оглядел.
  - Что случилось? Ты ранен?
  Ороро отрицательно покачал головой и натянуто улыбнулся.
  Должно быть, он ужасно выглядел все в той же разодранной грязной одежде.
  - Попал в небольшую переделку, ничего страшного.
  Ингрэм с усилием кивнул, разжал руки и отвернулся, поспешил к туалетному столику, заставленному средствами для мытья. Поставил котелок с водой на огненные камни греться, засуетился, доставая припасы с медикаментами, сменную одежду Ороро.
  - Не стой столбом! - прикрикнул он. - Раздевайся, осмотрю тебя.
   Ороро запоздало кивнул. Аккуратно вернул рог на пояс, снял с себя одежду, обтерся мокрым полотенцем. Лишь убедившись, что на нем и впрямь нет ни царапины, Ингрэм немного успокоился.
  - Тебе... - он запнулся и, вздохнув, все же закончил: - Если тебе нужно, можешь почерпнуть немного моей темноты.
  Он решительно и тревожно посмотрел на Ороро.
  Ороро осторожно кивнул и протянул руку.
  В Ингрэме, как и всегда, было много этой тьмы - вкусной и питательной. Он и впрямь сильно беспокоился, понял Ороро, и от этой мысли стало так тепло и спокойно, что к глазам подступили слезы.
  Вовремя остановившись, пока не хватил лишнего, Ороро уселся за стол и с аппетитом приступил к еде обычной - то были остатки копченого мяса, хлеб, сыр, графин, полный сидра. Себе Ингрэм налил травяного чая из небольшого котелка, но усидеть на месте не мог - принялся готовить постель для Ороро близ очага, в который подбросил еще дров.
  Наблюдая за ним, всматриваясь в его побледневшее лицо, вспоминая его сочившуюся тревогой и страхом темноту, Ороро с облегчением подумал, что правильно сделал, что пришел сюда - так им обоим стало спокойней. Взмахом крыла бабочки мелькнула мысль - если бы Ингрэма не было, куда бы он мог податься?.. Ороро быстро отмахнулся от нее. Все завтра, все потом.
  Закончив есть, он перебрался в приготовленную мягкую постель, свернулся в клубок, глубоко вздохнул. Он почувствовал, как Ингрэм накрыл его одеялом и осторожно пригладил волосы, и, довольно улыбнувшись, заснул.
  
  
  Дневники Цертера
  
  После нашей миссии я вернулся в город в плачевном состоянии. Более того, несколько лет безвылазных работ над заклинаниями и артефактами сказались на моем здоровье, оттого побочные свойства триштрама не замедлили проявиться во всей красе. Я доставил много хлопот нашим целителям и волнений Вортару, но не жалею, что принял это опасное снадобье, чтобы продержаться до встречи с остальными - и не использовать метку перехода, заключенную между мной и госпожой Урухой. Орохин остро воспринимает все, что касается ее, он здорово обозлился бы на меня за это. Хоть нам и приходится много работать вместе, но мы впервые оказались наедине и на столь долгое время. При близком общении оказалось, что Орохин вовсе не столь задирист и отчаян, как ведет себя рядом с другими.
  Вортар приказал мне следующие несколько месяцев не перетруждаться и грозился самолично следить за этим. Он твердо вознамерился заняться моим здоровьем, да и сам решил вплотную изучить воинское искусство и, кажется, намерен занять этим и меня, чему старейшины оказались очень не рады, но он привел им веский довод - чтобы использовать мои способности наилучшим образом, нужно позаботиться о моем теле; сказал, что лучше действовать медленно, долго, но наверняка, чем истощить мои силы в попытке достичь мгновенного успеха. Порой кажется, он столь дружен со мной лишь потому, что я очень важен для его плана; я не против - лучше так, чем вновь стать чудаком-одиночкой. Его сильно задела собственная реакция - страх и бездействие - на высших тварей. Он крайне зол и разочарован в себе - оттого вдвое усерден обычного. Мне нравится, что он направляет свой гнев в деятельное русло. Плоды этой миссии мы будем еще долго пожинать.
  
  
  Глава 12
  
  Прошло двенадцать дней. За это время Ороро призывали в Нижний мир трижды: чтобы отправиться вместе с Вортаром и группой тэйверов к источнику кристаллов-накопителей, чтобы найти и доставить некоторые ингредиенты для снадобий для Цертера, и на плановый Совет старейшин, где те решали, приносит ли он достаточно пользы тэйверам, позволить ли ему и дальше оставаться в живых.
  Каждый раз вынужденный уходить и оставлять Ингрэма одного, Ороро испытывал страх, тревогу и вину и изо всех сил бодрился и пытался не подавать виду. Он понимал, что Ингрэм, пока не задававший вопросы, наблюдал за ним, делал какие-то свои выводы, и Ороро чувствовал себя, как излишне перетянутый канат, который вот-вот порвется от натяжения после очередного сильного рывка. С этим следовало что-то делать. Времени на медитации постоянно не хватало. Темнота Ингрэма, которую тот теперь взял за привычку предлагать Ороро по возвращении, замечая, насколько тот устал и расстроен, помогала, но этого было мало.
  Как бы хотелось, чтобы и сестра, и Ингрэм были всегда рядом, чтобы не приходилось никуда бегать по чужим поручениям, чтобы не было Голода, который все портил и которого Ороро ужасно боялся! Мерзкий Голод! Мерзкий он сам - воплощение этого Голода, проклятое отродье, опасное, неконтролируемое, которое нужно убить или держаться от него подальше. Так считали все, кроме сестры и Ингрэма. Даже зная о его злодеяниях, они оставались рядом. Ингрэма, конечно, это задело гораздо сильнее - сестра по крайней мере с самого начала все знала, и Ороро не убил ни одного тэйвера (пока что) и уж тем более того, к кому сестра была бы привязана, как Ингрэм к Анн. Разумеется, ничто не будет, как прежде. Глупо было бы надеяться на это, может быть, однажды Ингрэм окончательно решит убить Ороро, но... но... Пока Ингрэм ждал его, беспокоился о нем, заботился, ерошил волосы таким уютным, домашним жестом... Ороро не мог отказаться от этого, даже самой малости, хоть крохи тепла в этих огромных холодных мирах, где его боялись и ненавидели за то, кем он не выбирал родиться.
  Ингрэму становилось много лучше. Он снова вставал рано, до рассвета. Старался двигаться как можно тише, но чутко спящий Ороро все равно просыпался и, делая вид, что все еще спит, наблюдал за ним. Одевшись, Ингрэм готовил травяной настой, покидал комнату, выходил из постоялого двора и шел вдоль перекошенной живой изгороди, мимо пышных цветников, по старинным улочкам сонного, только пробуждающегося города, забирался на крышу заброшенной колокольни и подолгу стоял, обратив лицо к украшенному перистыми малиновыми облаками горизонту, едва умытому рассветной дымкой. Встретив восход солнца, возвращался в постоялый двор. Ороро, следовавший за ним из тревоги и всяческих опасений, опережая его на шаг, успевал вернуться первым и юркнуть в постель, прежде чем он открывал дверь их комнаты. К этому времени настой успевал приготовиться и остыть. Выпив его и умывшись, Ингрэм спускался заказывать завтрак, и лишь тогда Ороро выползал из постели и присоединялся к нему.
  После завтрака они шли гулять по центру города, где в конце недели устраивали крупные ярмарки. По дороге придирчиво рассматривали и обсуждали дома, разукрашенные резьбой и камнями, разноцветными яркими красками, Ингрэм рассказывал многое, что могло пригодиться в работе над домом на острове, и Ороро старался запоминать, а после догадался и записывать советы, которые собирался после применить. Ему хотелось самому уметь во всем этом разбираться - мало того что это было увлекательно, так еще и успокаивало не меньше, чем занятие садом и огородом.
  В лавчонках, где продавали предметы и ингредиенты для приготовления зелий, наверняка отоваривалась и Энис - дома у нее была точно такая же реторта, украшенная зелеными кристаллами, которую продавал сейчас высокий приезжий купец-уркас. Аккуратными рядами на зачарованном от воровства столе находились снадобья, разлитые по бутылочкам с этикеткой, где было написано название и применение, и специальной печатью, что свидетельствовала о подлинности изделия. Корешками к покупателям лежали толстенные старые книги основ зельеварения с подробными изображениями и инструкциями, написанными крупным шрифтом. На специальной доске были развешаны каменные и деревянные основы для амулетов и оберегов, похожие на те, что когда-то, казалось, вечность назад Ингрэм учил делать Ороро, только продавал он их не в пример ниже цены, которую требовали здесь.
  Они подолгу торчали у прилавков под яркими тентами, где торговали разнообразной едой. Здесь были и многочисленные сладости, и сдоба с начинкой и поджаристой золотистой корочкой не хуже, чем у Мэриэль, и сочное мясо, которое готовили вместе с овощами и специями и устраивали из этого целое представление, подбрасывая в воздухе и купая в открытом огне. Ороро воображал, как отправится вместе с Ингрэмом в Неумолчный рынок. Хоть он и бывал там (и в других крупных рынках) уже не раз, но сдерживался от того, чтобы вот так просто по нему прогуляться и накупить всего, что хочется - откладывал до выздоровления Ингрэма. Прогулки с ним казались долгожданным праздником - будто вновь вернулся в славное время, когда все было простым и понятным.
  Воспоминания о тех или иных местах, которые могли ему пригодиться, передавал ему Вортар - поначалу свои, а после и других тэйверов, которых удалось уговорить, - с помощью специального заклинания по мере необходимости. Ороро предвкушал, сколько еще мест доведется в будущем посетить - и показать Ингрэму.
  Пока Ороро выбирал себе еду, тот слонялся по рядам, заставленным цветами и саженцами, разглядывал хрупкие листочки невиданных прежде растений, животных в клетках - посмотреть, распознать диковинную тварь. Удивленно качал головой и что-то спрашивал у владельцев. В лавке с инструментами он задержался надолго, с любопытством осматривая станки для резьбы камней и дерева. Ороро не терял его из виду, как бы ни был увлечен новыми тканями, драгоценностями или вкусно пахнущими флакончиками в сверкающих пузырьках причудливых форм.
  Он размышлял, как бы устроить Ингрэму и Мэриэль новую встречу, но время дня здесь и в Бриене не сильно отличалось, и ее исчезновение могли заметить. Приводить же ее ночью значило, что Ингрэм проведет без сна драгоценное время отдыха и восстановления, что могло сказаться на эффективности лечения. И без того пропуск сеанса из-за шмакового похода Вортара и волнения Ингрэма из-за того, что Ороро пропадал незнамо где, плохо сказались на нем.
  Ороро купил очередной отрез красивой ткани для Мэриэль - может, сделает себе платок или сошьет фартук? Подарков для нее набралось уже достаточно, пора было, пожалуй, наведаться к ней в гости, рассказать новости о Ингрэме, быть может, привести ее таки в комнату хоть на пару часиков.
  После прогулок они обедали в каком-нибудь заведении и возвращались в постоялый двор или в назначенный час отправлялись к Энис.
  О волшебнице Энис Лавенсии в этом городе отзывались по всякому - кто клял за былую службу тэйверам и распускал неприятные сплетни, кто отзывался уважительно, с почтением приносил дары и охотно платил за ее знания. Чего-чего, а знаний у Энис хватало с лихвой - ее хоть и лишили лицензии мага и колдовать запретили, быть лекарем и зельеваром не возбранялось, и даже вредный временами характер не мешал ей оставаться лучшей в своем деле во всей округе.
  К тому времени, как они с Ингрэмом приходили к ее жилищу, Энис успевала выпроводить очередную клиентку и все приготовить к их процедурам. На огненных камнях привычно готовился ее отвратительный бульон и варились другие зелья, на каменном столе остывали зелья для Ингрэма. Она легко кивала им в знак приветствия и без промедлений приступала к делу. Ороро запирал дверь, снимал оборотное кольцо, чтобы беречь силы, рисовал мелком магическую формулу барьера, расставлял свечи-якорьки для усиления защиты стихийной магией - он изучал новые заклинания и практиковался в них, едва подворачивалась удобная возможность. Энис хоть и замечала, но никак не комментировала.
  - Орохин, - без всякого почтения, страха и смирения, обращалась она, - начинай.
  И Ороро, махнув уже рукой на всяческие попытки внушить ей должное уважение, приступал.
  Зажженные свечи по краям внешнего круга становились единственным источником света в наглухо запаянной тьмой комнате. Энис и Ингрэм устраивались в центральном круге. Ингрэм пил специальное зелье из корней мирмы и экстракта лилового бражника, за который Ороро пришлось здорово поторговаться с ведьмами Неумолчного рынка на Востоке, ибо только там обитали эти сволочные бабочки, которые просто так не ловились. Энис же глотала зелье из другой склянки - бирюзовую жидкость, от которой пламенели таким же бирюзовым огнем ее глаза. Затем она прижимала ладони к вискам Ингрэма, они оба прикрывала глаза и замирали. Изредка Энис начинала что-то шептать, покрывалась гусиной кожей, стискивала зубы так, что они скрипели. Изредка по щекам Ингрэма вдруг текли слезы, а сам он потом очень долго приходил в себя. И каждый раз они оба после окончания лечения долго невидяще смотрели друг другу в глаза, словно в чем-то убеждались, а может, пытались определить, где грань между воспоминаниями и реальностью, и Ороро каждый раз невольно пугался, что осознанность в глазах Ингрэма так и не появится.
  Энис приходила в себя первой и быстро и неловко отводила глаза.
  - Какого шмака пахнет подгорелым? - ворчала она.
  - Тебе мерещится, - отмахивался Ороро, холодея от мысли, что опять забыл о поручении перемешивать котелок.
  - Эй, подай мне настой. Тьфу, мог бы и подогреть, прекрасно же знаешь, что я люблю горячий.
  - Курва необщипанная, - бормотал в ответ Ороро услышанное на ярмарке местное ругательство. - Я тебе не прислуга, я - потомок могущественного народа, опасный полукровка, между прочим, и я тоже устал, пока скрывал твои чары.
  - Сейчас подогрею, - примирительно говорил Ингрэм.
  Он всегда говорил и делал что-нибудь примирительное, от чего потом становилось стыдно за свое поведение, аж кровь приливала к лицу.
  Пока Ингрэм вставал с колен и шел к огненным камням. Ороро старался не встречаться взглядом с Энис, пока однажды вдруг не понял, что и ее взгляд бегал в сторону, а лицо румянилось. Возвращался Ингрэм с двумя кружками - с подогретым настоем Энис и сладким компотом для Ороро, который взял в привычку таскать с собой во фляжке.
  - Отдохни, я сам, - говорил он и стирал с пола магическую формулу барьера заранее приготовленными водой и тряпкой.
  Закончив, он благодарил Энис за лечение и дарил маленькую коробочку купленных сладостей. Энис демонстративно закатывала глаза, но подарок принимала и отвечала:
  - Не стоило. Я всего лишь отрабатываю свои деньги.
  Но Ороро видел, что она лукавит: ее глаза блестели, щеки окрашивались румянцем, голос становился тоньше и тише. Ей было приятно внимание Ингрэма. Она посоветовала ему заглянуть к костоправу Бею на Сиреневой улице.
  - Я рассказала ему о твоей ноге, спросила, что еще можно сделать, но, думаю, лучше тебе обратиться сразу к нему, в этом деле он лучше меня.
  Она рассеянно теребила кисточку своего пояса на юбке.
  - Да, хорошо. Спасибо.
  - Сказала же не за что. Да, и должна предупредить. Твои воспоминания спутаны, часть их утрачена. Когда мы закончим, твой разум придет в порядок, но некоторые воспоминания нельзя будет вернуть, как и навсегда от ночных кошмаров избавиться.
  - Это ничего, - заверил ее Ингрэм. - Сейчас мне гораздо лучше, уже и не припомню, когда в последний раз чувствовал себя так хорошо. Мне бы от видений наяву окончательно избавиться, да злиться без повода перестать.
  - Само собой. О, подойди-ка на секунду, хочу кое-что проверить.
  Ороро вздохнул, скучающе разглядывая домик Энис. Пожалуй, и им с Ингрэмом не помешало бы заставить у себя дома окна цветами, выглядело красиво, а после поливки пахло свежей землей. Энис заставила Ингрэма обнажиться по пояс и лечь на кровать. Коснулась спины, оглаживая позвонки. Ингрэм замер и затаил дыхание. Энис нажала на его спину и шею несколько раз особым способом. После, когда он встал и оделся, пристально посмотрела на него, будто впервые видела, и он тоже на нее уставился.
  Ну да, Ингрэм, наконец, набрал вес и уже не выглядел столь худым и больным, как при первой их встрече. По человеческим меркам он считался довольно симпатичным. Тетушка Мэриэль не раз говорила, что он красавчик, с ним под глупыми предлогами начали заговаривать женщины в постоялом дворе, что уж там говорить об Энис, которая могла воочию убедиться в том, что Ингрэм не только хорош собой, так еще и дивно сообразителен и мудр, хоть и пустой?
  Тут Ороро впервые встревожился. Перевел возмущенный взгляд с Ингрэма на наглую старуху, снова на Ингрэма. Раздраженно притопнул и указал в окно:
  - Там к Энис идут, мы пойдем уже или нет?
  Ингрэм и Энис резко друг от друга отпрянули. Энис отвернулась, поспешно захлопотала, убирая использованные предметы и доставая новые. Ингрэм вышел первым, не попрощавшись. Ороро недоуменно оглянулся на Энис, которая вдруг застыла, опустив голову. Перевел взгляд на дверь, за которой скрылся Ингрэм.
  Кажется, он вообразил лишнего. Влечение плоти еще ничего не значило, то было даже хорошо - Ингрэм был взрослым человеком и то, что нуждался в этом, значило лишь, что он действительно шел на поправку. Да и когда бы этим двоим успеть сблизиться?
  - До завтра, Энис, - попрощался Ороро.
  - Да, да, иди уже, - отозвалась та, не поворачиваясь к нему лицом.
  Поскорее бы закончить уже лечение и убраться из этого города, размышлял Ороро, догнав Ингрэма. Поскорее бы вернуться домой.
  
  
  Дневники Хорея
  
  Расследование нападения горных элементалей на рудники зашло в тупик. Никаких подозрительных следов, ничего. Скоро выдадут официальную причину случившегося - спонтанное появление горных элементалей. Такое действительно бывает, хоть и очень редко, но нутром чую, здесь дело в другом.
  Ингрэма, как и еще нескольких заключенных, не удалось найти. Судя по истории болезней в лазарете, здоровье не позволило бы ему убежать далеко. В последний раз его видели в мастерских, следы обрываются там же, заклинание поиска, использующее личную вещь заключенного, не сработало. Ингрэм словно растворился в воздухе.
  Это происшествие наполняет меня азартом, которого я давно не испытывал.
  Кажется, я знаю, к кому нужно обратиться. Не хочется мне этого - возвращаться туда, встречаться со старыми знакомыми, с женой и сыном, но так смогу отыскать Ингрэма быстрее всего, и без того столько времени здесь, в рудниках, потерял.
  
   Глава 13
  
  День начинался с настойки красивушны душистой - десять капель на кружку воды. Как Ороро и обещал, снадобье действительно помогало набраться сил перед грядущими делами, да и выглядеть Мэриэль, кажется, стала лучше. Моложе что ли?
  Мэриэль придирчиво оглядела себя в зеркале, поправила ворот красивой блузки, подвязала на шее тонкий цветастый платок - сама сшила из ткани, которую принес ей Ороро из своих странствий, и когда раздался стук в дверь, откликнулась, уверенная, что это юный Борей:
  - Входи, открыто.
  Дверь скрипнула, и в зеркале отразился тот, кого она меньше всего ожидала увидеть.
  - Рад встрече, Мэриэль.
  Она резко обернулась, широко раскрыв глаза. Она не видела Хорея три года, и за это время он изменился до неузнаваемости. Похудел так сильно, что казался теперь еще выше. Исчезла густая борода и волосы - он снял капюшон, и на лысой голове были видны вытатуированные синей краской непонятные символы, да на мясистых крупных ушах сидело по четыре-пять круглых железных серег. Одет он был неброско, через плечо была закинута сума да меч в ножнах. Он цепким взглядом оглядел комнату и снова уставился на нее.
  - Что же ты, не рада меня видеть?
  - Рада, конечно. - Мэриэль растерянно уставилась на него и ляпнула, хотя при этом, изменившемся Хорее, следовало бы следить за языком: - Боги, ты стал похож на шелудивого беспризорного пса.
  Хорей хмыкнул, но по-доброму, даже взгляд его, казалось, смягчился.
  - А ты не меняешься.
  - Куда уж мне меняться-то? - ворчливо спросила она и, замявшись, направилась к симпатичному чайничку на огненных кристаллах на столе у окошка, которые принес ей Ороро.
  В последний раз он навестил ее два дня назад, ночью, как и договаривались, и провел ненадолго в комнатушку в городе, где они с Ингрэмом сейчас проживали. Ингрэм заметно окреп и, казалось, примирился с противоречиями, обуревавшими его. По крайней мере, при ней эти двое ни разу не поругались, да и вновь между ними проскальзывали общие шуточки и понимание с полуслова.
  На прощание Ороро вручил ей тщательно упакованные в красивые шкатулки подарки, которые подыскал специально для нее: новые чаи, специи, украшения, различные крема и духи... Он был привязан и к ней, поняла Мэриэль, и, прочувствованная, не удержалась от того, чтобы вновь не ущипнуть его щеку. Ороро разнылся, но отчего-то стал выглядеть еще более самодовольным и уговорился встретиться с ней завтра ночью - вновь перенести к Ингрэму.
  Уж не потому ли Хорей здесь, что заподозрил неладное в случившемся в рудниках? Ороро тщательно замел следы, по осторожным расспросам Синих стражей Мэриэль поняла, что дело намеревались закрыть, списав нападение горных элементалей на волю случая.
  Следует быть вдвое осторожней, решила Мэриэль и жестом пригласила Хорею присесть.
  - Хочешь выпить?
  - Пожалуй, - согласился Хорей, и сел за стол.
  Мэриэль засуетилась, доставая сладости и чашки.
  - Я по делу. Ты должно быть слышала о происшествии на мэрадайских рудниках?
  Чайник на огненных кристаллах уже достаточно подогрелся. Мэриэль стояла подле него, спиной к Хорею, радуясь, что тому не видно ее лица.
  - Разумеется, - как можно более ровным голосом сказала она и обернулась. - Я написала туда письмо, хотела разузнать, как там Ингрэм, но мне так и не ответили. Прошу, скажи, что с ним все в порядке.
  Она сжала руки у груди в молитвенном жесте.
  - Его тела не нашли, - выдержав испытующее молчание, ответил Хорей.
  - Это ведь может значить, что он жив?
  Хорей неопределенно пожал плечом.
  Мэриэль позволила себе вздох облегчения. Обхватила рукоятку чайника красиво расшитым Юки полотенцем и осторожно налила в чашки горячий отвар. Переставила их на стол, достала сахарницу.
  Поблекшие синие глаза Хорея так внимательно смотрели на нее, что казалось будто он пытался прощупать ее мысли.
  Мэриэль насыпала в свою чашку сахара, тщательно перемешала. Потянулась за печеньем, которые испек Борей. У мальчишки замечательно получалось готовить, если бы он и к дракам проявлял такой же интерес... Иногда Мэриэль переживала, что он, окруженный одними женщинами, вырастет слабым и не умеющим постоять за себя.
  - Хм, какой интересный вкус у этого чая, - прервал молчание Хорей, сделав глоток.
  - Да, это... Его привозили торговцы с Востока. Тебе нравится?
  - Да, очень... оригинально.
  Хорей пристально посмотрел вдруг на нее. Отставил чашку в сторону, облокотился о стол. Его движения вдруг стали настороженными, а голос вкрадчивым:
  - Ты ничего не хочешь мне рассказать?
  - Что? - растерялась Мэриэль. - Ну, вообще-то да, я хотела поговорить с тобой о твоем сыне. Мальчишка растет без отца, его воспитываем лишь мы с Юки, да и девушки на кухне помогают, но ты ведь понимаешь - это не то же самое. Ему нужно видеть перед собой пример, кто-то должен советовать ему, как поступать. Давече пришел с улицы весь помятый, одежда порванная, чуть не ревет. Обижают его ребятишки на улице, а я знать не знаю, что ему можно бы посоветовать.
  Хорей нахмурился, поднял ладонь, прерывая.
  - Меня это не интересует.
  - Да как же это?.. - Мэриэль растерянно заморгала.
  Видано ли, чтобы папаша вот так забросил своего ребенка, сына к тому же! Ладно жену не проведывал - злился, наверное, все еще, что заступилась она за Ингрэма, ревновал к нему, а прежде и к Гету, быть может, предательницей ее называл, но как же сын, ни в чем не повинный ребенок?..
  - Скажи-ка лучше мне вот что - как зовут продавца, у которого ты купила этот чай? И ткань эту. - Он кивнул на ее платок, повязанный на шее, и вдруг шумно потянул носом воздух. - И духи твои... нездешние. Тоже из Востока, да?
  - Что за глупые расспросы? - рассердилась Мэриэль, в возмущении хватаясь за платок. Краска залила ее лицо, а вместе с этим пришел и испуг.
  Что за повадки у Хорея? Их там, у Ищеек, действительно всему такому обучают, раз он даже духи ее унюхал, которыми она со вчерашнего дня не пользовалась, а вечером и утром, как положено, проветрила комнату?
  - Мне всегда казалось забавным, что про Ищеек говорят, мол, они вынюхивают. Думала я, это оттого, что зовутся они "ищейками", как собаки, но, оказывается, вы действительно только и делаете, что ходите по чужим домам да чужие заботы вынюхиваете, - презрительно сказала Мэриэль. Встала и указала на дверь. - Тебе уже пора, Хорей. У меня сегодня много дел.
  Хорей медленно, словно клубы тумана над болотом, поднялся. Холодные глаза его блеснули.
  - Мэриэль, позволь заглянуть в твой разум и рассеять мои сомнения.
  - Что? - Мэриэль невольно попятилась. - О чем ты? Что за глупости несешь?
  - Не сопротивляйся, иначе тебе же будет хуже.
  Хорей неотвратимым шагом приближался к ней. Мэриэль вжалась в стену. Ноги дрожали, между грудями и по спине высыпал неприятный холодный пот.
  - Не приближайся, - еле выговорила она трясущимися губами. О, она слишком хорошо помнила страдания Ингрэма, когда этот ублюдок пытал его. - Не приближайся, я буду кричать.
  Хорей молча раскинул руки. Синеватые волны магии заструились по комнате.
  - Кричи, сколько хочешь.
  Он небрежно откинул полы своего плаща. На поясе крепилась перевязь с зельями, и он достал одно, откупорил незаметным движением пальца.
  - Это не займет много времени.
  - Прекрати, - прошептала Мэриэль. - Ты не знаешь, что творишь, чертовы Ищейки промыли тебе голову.
  Хорей покачал головой.
  - Напротив. Мысли мои ясные и чистые, никакой замутненности. Если тебе нечего скрывать от закона, ты не окажешь мне сопротивления. Мне неприятно делать это с тобой, но я сделаю. Предлагаю в последний раз - расскажи правду.
  В носу защипало от бессилия и страха.
  - Я не могу, - прошептала она, униженно глядя на него, возвышающегося, непреклонного. - Я ничего не знаю. Я ничего плохо не сделала.
  - Вот и проверим, - ласково прошептал Хорей.
  Он резко ударил ее в солнечное сплетение, а когда она согнулась, задыхаясь, схватил за подбородок и силой заставил разжать зубы.
  
  ***
  
  Мэриэль соврала, как и всегда. Что ж, она всегда любила Ингрэма и его сумасшедшего братца и покрывала их бесчинства.
  Хорей с презрением посмотрел на нее, эту глупую старуху. Помедлив, перенес ее массивную тушу на кровать. Ее дыхание становилось все более редким и хриплым, и он старался не обращать на него внимания - помочь ей он все равно не мог, разве что, облегчить страдания. Хмыкнув, Хорей взял с прикроватного столика пузырек красивушны душистой, откупорил и влил Мэриэль в рот сразу половину. Та захрипела, кашлянула, половину выплюнула, но вскоре дернулась всем телом раз, другой, третий и затихла. Хорей коснулся ее дряблой шеи пальцами. Сердце еле билось. Скоро для нее будет все кончено.
  Он отвязал и забрал платок с ее шеи - можно было распознать, кто его сделал, хоть на это и уйдет время. Также он забрал пузырек красивушны душистой - знал, что это растение росло только на Востоке, а продавали его лишь в Неумолчном рынке, никак уж не в провинциальных городишках.
  Хорей оглядел еще раз комнату, ненадолго замер у выстроенных в ряд флаконов с духами. Один выглядел только начатым. Отлично.
  В воспоминаниях Мэриэль полукровка не далее как два дня назад перенес ее в какую-то комнатушку, где та встретилась с живым и здоровым Ингрэмом, а до этого - она побывала в непонятной глуши, где росли невиданные деревья и травы.
  Ингрэм рассказывал ей о целительнице, из-за которой они с полукровкой и находились в том городе. Жаль, названия его в разговорах так и не прозвучало, но Хорей уже составил план действий, по которому сможет в кратчайшие сроки найти это место.
  Нужно будет действовать осторожно - полукровка владел загадочным артефактом, позволявшим открывать Двери так просто, что это казалось абсурдом. Один крошечный промах - и полукровка в мгновение ока умчится вместе с Ингрэмом в столь далекие края, что отыскать его снова не получится.
  Досадно все же, что Мэриэль не вынесла зелья и теперь корчилась в предсмертных хрипах. Будь она здоровее и моложе, можно было бы использовать ее, как приманку, но и полученных сведений должно было хватить. Говоря о целительнице, Ингрэм улыбался той улыбкой, которую Хорей давно уже не видел.
  Он достал из сумы книжицу в простой кожаной обложке со шнурком-перевязью. Раскрыл последние страницы, быстро записал некоторые детали, чтоб не забыть, что следует проверить. Захлопнул книжицу, положил в сумку вместе с платком, пузырьком красивушны душистой и флаконом духов. Оглянулся в последний раз и вышел за дверь.
  
  Он спускался по лестнице, когда в него вдруг врезался бегущий со всех ног мальчишка. Он едва успел подхватить этого постреленка, чтобы тот не упал и не ушибся.
  - Ой! Прошу прощения! - звонким голоском вымолвил тот. Распахнул большие синие глаза, широко улыбнулся. На его тонком лице были заметны следы заживающих ссадин, видимо, мальчишка не раз попадал в переделки. - Спасибо, я чуть не упал, ух, тетушка бы опять ругала меня за то, что тут бегаю!
  - Ничего. Впредь будь аккуратней.
  - Я всегда аккуратный, - заверил его малец. - Тетушка говорит... Ой, точно! Мне же тетушке надо показать! Господин, вы тоже можете посмотреть! Там, на кухне! Ой, я сейчас, вы подождите!
  Мальчишка умчался дальше, повернул за угол, туда, где находилась комната Мэриэль.
  Хорей неожиданно кое-что понял. Его чуть качнуло, но он быстро пришел в себя. Нащупал для верности маленький кинжал, который всюду носил с собой на поясе. Кинжал не спас его бедную крошку, не спасли и умения, которым он обучал ее, но ничего. В этот раз кинжал будет пущен в ход, а полукровка расплатится за свои злодеяния.
  Сжав кулаки, Хорей продолжил спускаться по лестнице, слыша громкий, полный отчаяния и скорби крик своего сына.
  
  ***
  
  Дружба между Ингрэмом и Энис завязалась легко и естественно. На следующий день после того, как он пришел с извинениями, должен был состояться сеанс лечения, но Ороро не вернулся, и Ингрэм весь вечер и половину ночи провел в комнате, мучаясь от незнания и ожидая его возвращения с минуты на минуту. Переживания несколько ухудшили эффект лечения, и когда они пришли к Энис на следующий день, та обнаружила это и искренне заволновалась. В конце лечения она крепко сжала руку Ингрэма и попросила, чтобы в следующий раз он все равно приходил на сеанс, даже если Ороро не успеет - то было лучше, чем ничего.
  Гуляя в одиночестве во время следующей отлучки Ороро, Ингрэм не заметил, как оказался возле знакомого дома с красной черепицей. Увидев его в окно, Энис пригласила зайти.
  В другой раз он пришел сам - просто так. Он был признателен ей за помощь, никого больше в городе не знал, а Энис была рада его обществу - жители города сторонились ее из-за связей с тэйверами, пусть то было в прошлом, и, возможно, она чувствовала себя одинокой.
  Они могли подолгу обсуждать способы изготовления снадобий, виды растений, последние новости, прочитанные в вестниках. Ингрэм приносил купленные сладости, которые они съедали за вечерним чаем, помогал ей со снадобьями, если она не успевала приготовить их к завтрашнему дню, - как этим вечером.
  - Тебя никогда не интересовало, куда все время отлучается Орохин? - спросила Энис.
  Ингрэм пожал плечом.
  - Небось по девкам шастает, - со смешком протянула Энис. - Вот как явится к тебе с охапкой непослушных крикливых младенцев-магов и оставит нянчить, что ты, пустой, потом будешь делать?
  - Ты же знаешь, что он еще слишком юн для этого. Пока дозреет, я, слава богам, успею умереть от старости, так что эта участь меня минует.
  Энис усмехнулась, но тут же посерьезнела.
  - Моя госпожа успела спастись в Нижнем мире и отправила мне послание, - медленно произнесла она. - Через Орохина. Он путешествует между Срединным миром и Нижним, ты ведь догадывался?
  Ингрэм осторожно кивнул.
  Он знал, что Энис в курсе, что он наблюдает за Ороро, пытаясь понять, что тот задумал.
  Энис была предана своей госпоже-тэйверке. Ороро научился открывать Двери - что было немыслимо и доселе этого никто не умел, насколько знал Ингрэм, - не знал нужды в золоте, вдобавок только что Ингрэм узнал, что он был посыльным между Энис и ее госпожой, значит, тэйверы примирились с его полукровностью, усмотрев в этом выгоду для себя. Они приняли его, и он тоже был верен тэйверам - судя по всему, носился между мирами, выполняя их поручения. А иначе стал бы он, такой гордый и самоуверенный, так стараться? Сомнения в его преданности тэйверам вызывали лишь незначительные с виду мелочи: Ороро после своих отлучек зачастую возвращался подавленным (но то могло быть из-за усталости); его волосы все еще были короткими, а ведь среди тэйверов подобное считалось зазорным.
  Ингрэм понимал, что в любом случае должен быть осторожен в словах и действиях. Вряд ли, конечно, он может чему-то помешать, да и что он, пустой, может против тэйвера-полукровки да обучавшейся у тэйверки женщины-мага, пусть ей сейчас и запрещалось колдовать?
  Энис, помешивая зелье в котелке, перевернула песочные часы. В котелках на огненных камнях у нее беспрестанно что-нибудь томилось, булькало, издавало странные звуки и пыталось улизнуть из-под крышки. Несколько песочных часов постоянно находились при деле, перегонное устройство в углу комнаты звенело каплями. Энис успевала измельчить ножом ингредиенты, истолочь в ступке порошок и между делом заглядывала в один из толстенных фолиантов.
  - В послании моя госпожа говорит, что тамошний молодой старейшина по имени Вортар задумал нечто ужасное.
  - Что? - удивился Ингрэм.
  - Снять Первую Клятву, - внимательно глядя на него, медленно сказала Энис. - Ты ведь понимаешь, что за этим последует?
  Ингрэм коротко вздохнул, провел рукой по лицу, собираясь с мыслями.
  - В этом ему помогает Орохин, - продолжала Энис. - Моя госпожа не знает подробностей, но лорд Вортар спас его, когда тэйверы обнаружили, что он полукровка, и хотели убить.
  - Вот как, - проронил Ингрэм, подавляя невольную дрожь.
  Он должен был прикончить полукровку, пока была такая возможность, из-за него, из-за его слабости погибли люди и еще столько невинных может погибнуть в ближайшем будущем.
  Мэриэль была права в своих подозрениях. Еще не поздно все исправить.
  Ингрэм попытался сглотнуть вязкий ком.
  Но что-то не сходилось. Мысли о тех сомнениях не давали покоя.
  А может он лишь пытался найти повод, оправдание своему нежеланию делать то, что должно?
  - Продолжай, - не своим голосом велел Ингрэм.
  Энис нахмурилась, но кивнула.
  - Орохин будет крайне зол, если узнает о нашем разговоре. Я не имею права впутывать тебя в это, ты ведь даже не маг... - напомнила она.
  Ингрэм досадливо цыкнул. Как же любили эти маги напоминать о своем превосходстве!
  - ... и снятие Первой клятвы никак на тебе не отразится.
  Что верно, то верно. Первая клятва не только разделила Единый мир натрое, но и была фундаментом для всех магических законов, из которых состояли заклинания, магические формулы, проклятия и клятвы. Снять Первую клятву - и магические законы перестанут действовать, а значит власти магов, которые не смогут больше контролировать свою магию, придет конец.
  "Маги будут тратить все время и силы на то, чтобы совладать со своей магией, не поранить себя и окружающих, и тогда придет время пустых, - неожиданно подумал Ингрэм. - Таких как я".
  - Если снять Первую клятву, тэйверы выберутся из Нижнего мира, - продолжала Энис. Она зачастила от волнения, даже голос стал тоньше и выше: - И не только они, но и ужасные твари, заточенные в Нижнем мире. Тэйверы собираются приручить и использовать их ради мести, натравить на народы, живущие в Срединном и Верхнем мире, уничтожить всех. Нельзя позволить этому случиться. Ты единственный в Срединном мире, кто может повлиять на решение Орохина.
  - Энис, - строго позвал ее по имени Ингрэм. - Успокойся. Расскажи мне все по порядку и помедленней.
  Голова от всего этого шла кругом, но кое-что задело гораздо сильнее прочего - Ороро соврал. Он так искренне раскаивался и обещал, что сделает все, лишь бы не повторить ужасные преступления - и сам же собирался снять Первую клятву, чтобы тэйверы вырезали всех живущих здесь, в Срединном мире.
  Все то время с навязанного спасения из рудников Ингрэм считал, что оставался настороже, был бдителен и, как обещал Мэриэль, наблюдал за Ороро, чтобы понять, что тот задумал, и предотвратить по возможности, теперь же, действительно столкнувшись с этим, он был застигнут врасплох, зол и разочарован в себе, но даже это не могло пересилить боли и обиды на Ороро за его ложь.
  Энис тем временем принялась рассказывать все, что знала: на Совете старейшин лорд Вортар вступился за полукровку, которого намеревались убить; было решено оставить его в живых; невероятным образом научившись открывать Двери с помощью рога рамшока, Орохин стал связующим звеном между Нижним миром и Срединным - находил верных тэйверовых слуг, доставлял послания, добывал нужные ингредиенты, которых не было в Нижнем мире, и потихоньку исполнял план лорда Вортара по снятию Первой клятвы.
  - Орохин действует не один. В команде лорда Вортара есть Абсолютный Создатель, чьи таланты поистине пугающи. Многие века ничего не было известно о том, чтобы кто-либо из разумного народа умел открывать Двери в угодное место, но среди чудом выживших тэйверов объявился один юнец с даром Абсолютного Создателя, и спустя сколько? семь лет? обучения полукровка овладел этим страшным навыком. Ты представляешь, что такими темпами может случиться еще лет через десять? - Энис, не забывающая следить за котелками и песочными часами, нервно рассмеялась.
  - Ты говоришь все это так, будто осуждаешь план этого лорда Вортара, - запоздало понял Ингрэм и неверяще уставился на Энис. - Я полагал, что ты верна тэйверам и будешь только рада их свободе.
  - Но не такой ценой. - Энис покачала головой. - Моя госпожа тоже против и осуждает это, потому предупредила меня. Она и другие тэйверы, согласные с ней, не против выбраться из Нижнего мира, нет, они против мести, против того, чтобы натравить тварей на Срединный мир, ведь это принесет лишь смерть и разрушения. Кто-то подставил тэйверов, соврал, что это они прокляли ниргенов, но это неправда, Ингрэм! Если бы только удалось найти настоящих виновников и доказать их вину! Хранители Вершин смогли бы совместными силами снять Первое Проклятие, вызволить тэйверов, навести порядок и справедливость!
  Ингрэм промолчал.
  Брат всегда учил его ставить все под сомнение, вот и сейчас он задумался: будь Хранители столь безупречны, разве Хранительница Дерайна поступила бы столь безрассудно и наслала на тэйверов Первое Проклятье?
  А ведь то было на руку Хранительнице Хейле, что была наполовину тэйвером, наполовину человеком - тэйверы намеревались убить ее за полукровность и за то, что сила Хранителя Южной Вершины перешла именно к ней. Да и на Севере только-только воцарился Хранитель-человек, неведомым образом перенявший силу короля ниргена...
  Ингрэм устало прикрыл глаза.
  Все это было таким далеким и неважным. Гораздо больнее было оттого, что Ороро обманывал его: все это время работал над тем, чтобы однажды в Срединный мир вторглась орда ужасных тварей, которые сожрут невинных беззащитных людей и уркасов, а ведь обещал исправиться.
  Неужели желание стать своим среди тэйверов, чтобы те его приняли, было в нем столь велико, что он готов пойти на это?
  - Как я уже сказала, - продолжала Энис, - ты можешь повлиять на Орохина. Поговори с ним. Он должен убедить лорда Вортара пересмотреть свой план, возможно, удастся решить все мирным путем, а если не удастся... Что ж, без Орохина у них все равно нет шансов. Разве что Абсолютный Создатель сможет найти магическую формулу абсолютного барьера, могущего противостоять проклятию?.. Склони Орохина на свою сторону, по крайней мере, выиграем время.
  Ингрэм невесело улыбнулся наивности Энис.
  - Боюсь, ты переоцениваешь мое влияние.
  - А может, ты недооцениваешь себя? - Энис подалась вперед, в упор глядя ему в глаза.
  - Мы с ним уже все обсудили, но он продолжает делать то, что делает, не ставя меня в известность. Видишь, сколь важно ему мое мнение? - Ингрэм горько усмехнулся. - Вряд ли мне удастся что-то сделать.
  Энис продолжала смотреть на него и, затаив дыхание, приблизилась еще больше.
  - Чего ты еще от меня хочешь, Энис? - обманчиво спокойно спросил Ингрэм.
  От ее близости сердце ускорилось, горестные мысли ослабили хватку. Он чувствовал аромат ее волос, жар горячего тела и не мог отвести взгляд от ее глубоких глаз. Шмакова женщина должна была прекрасно осознавать, сколь сильно волнует его.
  - Не знаю, - пробормотала Энис. Ее быстрое горячее дыхание оседало на его губах, когда она приблизилась преступно близко. - А ты сам... чего хочешь?
  Ингрэм вместо ответа притянул ее к себе и поцеловал. В то же мгновение огненные кристаллы зашипели, зафурчали. Цыкнув, Энис отстранилась и поспешила к одному из котелков. Ее лицо было красным, когда она, наскоро перемешав, отложила длинную деревянную ложку на каменную столешницу. Ингрэм занялся соседним котелком. То и дело поглядывая друг на друга и ни слова ни говоря, они принялись переливать готовые зелья по заготовленным пузырькам. Ингрэм разглядывал завиток волос, выбившийся из прически над ее ухом. Сердце заполошно и сладко стучало в груди. Он едва успевал спохватиться, чтобы не налить в пузырек больше нужного, и чуть не обжегся об огненный кристалл. Энис досадливо что-то бормотала себе под нос и прикусывала полную нижнюю губу. Краска не сходила с ее лица, даже когда она, закончив, закупорила последний пузырек. Она опустила голову и негромко сказала:
  - Не принято у нас к пациенту привязываться.
  Ингрэм пожал плечом.
  - Я уже скоро перестану им быть.
  Он придвинулся к ней ближе и коснулся завитка мягких волос, пригладил за ухо. Энис резко посмотрела на него взволнованными блестящими глазами, остановила его руку.
  - Останешься, если попрошу?
  Ингрэм, не задумываясь, кивнул. Хоть на ночь. Хоть навсегда.
  Словно увидев это в его глазах, Энис порывисто прижала его руку к своему лицу, поцеловала ладонь.
  - Думала уже, что так и придется влачить жизнь в одиночестве, а как тебя увидела и глаза твои дурные, зеленущие, и сам ты весь себе на уме, и знаешь столько всего, а вроде пустой...
  Ингрэм рассмеялся, обнимая ее. Сердце так и колотилось, отстукивало в унисон с ее сердцем, и так хотелось рассказать ей, какая она необыкновенная, и как красив ее задорный смех, и как мило она хмурится, когда задумывается, но, подумал он, лучше на деле показать... Он подхватил ее за тонкую талию, приподнял над полом, взял на руки нежданное свое сокровище. Таяли горечь и злость на Ороро из-за его лжи и намерений, уходили в забвение, а в груди разгоралось и цвело прекрасное чувство, которое он и не чаял уже испытать.
  
  
  Дневники Цертера
  
  В основе всех заклинаний лежит базовая магическая формула - четыре точки - грубая проекция Первой клятвы, что является фундаментом всех магических законов. Чаще всего эти точки располагаются на равном удалении друг от друга, но бывают исключения. В каждом заклинании, что следует произносить, присутствует первый слог названия Вершин на языке богов. Их четыре, и расположены они по четырем сторонам света Срединного мира. Издревле их охраняют четыре избранных Хранителя - сильнейшие маги, чья сила передается по наследству. Поскольку они - самые могущественные волшебники - долгое время в мире существовали четыре империи, но вспыхивающая то тут то там вражда со временем расколола их на множество стран, а Хранители Вершин отдалились от дел, заняв нейтральную позицию. По всему миру между магами заключено соглашение - что бы ни случилось, защищать Вершины и Хранителей, ибо от них зависит процветание и благополучие магической части населения миров.
  Поскольку сила Хранителя передается по наследству, королевская семья огромна, королю или королеве дозволяется обзаводиться наложницами и наложниками, всем многочисленным отпрыскам обеспечено лучшее обучение у лучших магов-наставников, в лучших магических академиях, оно и понятно - магическая сила Хранителя столь велика, что бывали случаи, когда наследник был не в силах с ней совладать. Сила Хранителя передается после смерти текущего носителя самому потенциально сильному магу. Нередки были случаи, когда сила переходила к ребенку, чьи способности еще не раскрылись в силу юного возраста, и этого ребенка убивали его родственники - другие претенденты на престол и могущество. Разумеется, это все тщательно планировалось.
  Одолеть Хранителя Вершины возможно, но это опасно и сложно. Брать измором не вариант - Хранитель и его Вершина столь тесно связаны, что когда исчерпаются силы Хранителя, он получает силы от самой Вершины, а поскольку она - суть Первой клятвы, запасы ее чуть ли не бесконечны. Теоретически все Вершины связаны между собой, потому в час нужды могут поддержать друг друга, потому Первую клятву не снять, если хотя бы одна Вершина продолжит стоять.
  
  
  Глава 14
  
  Поскольку болезнь Цертера затянулась, без него планы Вортара сильно замедлились, и у того появилось больше свободного времени. Ему взбрело в голову занять себя боевой подготовкой и вызываться добровольцем на экспедиции. Что за странный тэйвер, недоумевал Ороро. Никто не осудил бы, останься Вортар в городе - Старейшины прямой линии нынче были редкой птицей, тем более столь сообразительные, как он.
  Другим тэйверам тоже было чем заняться. Они расширяли границы города благодаря кристаллам-накопителям, прокладывали безопасный путь к ущелью золота и - к источнику. Довольный успешной миссией Вортар не забыл на Совете старейшин упомянуть о существенном вкладе Ороро в это дело. Не то чтобы это улучшило его репутацию среди тэйверов... Но появились те, кто согласился поделиться с Ороро воспоминаниями некоторых интересных мест.
  Если бы можно было еще гарантировать, что, очутившись там, он не наткнется на какого-нибудь верховного мага, способного различить оборотную магию его кольца... В болезни Цертера были как плюсы: Вортар сейчас был слишком занят, чтобы поручать Ороро сложные дела, потому появилось больше свободного времени; так и минусы: Цертер вынужденно остановил работу над усилением кольца Ороро. Как же повезло, что Энис жила в этом провинциальном городке, куда верховные маги брезговали соваться!
  Еще одним минусом было то, что вновь пришлось отправляться за ингредиентами для снадобий в Неумолчный рынок на Востоке, где можно было натолкнуться на мага-шэйера. Благо, невысокий рост, капюшон и темная ночь существенно облегчали задачу.
  В комнату он вернулся поздно ночью и провалился в столь крепкий сон, что проснулся, когда Ингрэм уже вернулся после завтрака и читал вестники, устроившись на приглянувшемся кресле напротив очага.
  На столе у окна дожидался поднос с завтраком для Ороро, накрытый крышкой, чтоб не остыл. Конечно, можно было подогреть еду на огненных камнях или с помощью заклинания тепла, но Ингрэм все же озаботился этим.
  Тронутый такой мелочью Ороро широко улыбнулся. Он быстро привел себя в порядок, оборотился человеком, с аппетитом поел и плюхнулся на груду подушек, сложенную у огня. Блаженно потянулся, уставился на Ингрэма. На днях тот обзавелся очкам и надевал теперь их, когда принимался читать. Как же непривычно он выглядел!
  Ингрэм коротко взглянул на него. Ороро указал на свои глаза и просительно вытянул руку.
  - Можно примерить?
  Ингрэм пожал плечом, аккуратно снял и сложил очки и протянул ему. Ороро тут же подобрался, сел, скрестив ноги, и примерил эти увеличительные стекляшки в металлической оправе. Покрутил головой, задрал нос. Ингрэм против ожидания не усмехнулся, не покачал головой, не закатил глаза.
  Да он же ни слова не проронил за все утро! Не вздохнул сокрушительно, когда Ороро поплескал на себя холодную воду и чуть не опрокинул тазик на пол, не ворчал, когда Ороро уронил блинчик...
  Нехорошее предчувствие охватило Ороро.
  Когда же это он успел набедокурить? В чем? В чем он провинился и как это исправить?!
  Ороро задержал дыхание, выдохнул. Снял очки, положил на стоявший рядом столик для книг, подошел к Ингрэму и присел возле него на корточки, вопросительно склонив голову.
  - Что-то случилось? - осторожно спросил он.
  Ингрэм пристально и холодно посмотрел на него. Ороро поежился. Он успел отвыкнуть от подобного взгляда, забыл уже, что Ингрэм умел так глядеть, будто на врага.
  - Нам надо поговорить.
  - Хорошо, - пробормотал Ороро.
  - Я обещал, что буду рядом, если ты не станешь больше убивать невинных. Я не спрашивал тебя ни о чем, потому как... ты знаешь, из-за всего случившегося тогда, но больше не могу молча наблюдать, оставаясь в стороне. Скажи мне, что ты затеял? Куда каждый раз уходишь? Что делаешь во время этих отлучек?
  Неожиданные вопросы сыпались градом на голову Ороро, не готового к такому напору.
  - С чего ты вдруг... - слабым голосом начал он, как внезапно до него дошло. - Энис, старая карга! Ингрэм, что бы она тебе ни наговорила, все не так плохо, как ты думаешь!
  - Ты собираешься снять Первую клятву, верно? - ледяным голосом перебил Ингрэм. - Чтобы после, когда все магические законы перестанут действовать и уйдут все проклятия, твой народ выбрался из Нижнего мира и наслал сюда живущих там монстров отбить свои земли и отомстить другим народам. Я прав?
  Ороро сглотнул огромный комок.
  Шмак бы побрал эту Энис!
  - Да, это так, - звенящим от напряжения голосом, сказал он. - Но послушай...
  - Заткнись, - голос рассерженного Ингрэма повысился, сам он вскочил с кресла, и Ороро сжался, испуганно глядя на него снизу вверх. - Нам больше не о чем разговаривать. Ты уже тогда, во время того нашего разговора, был по уши в это втянут и соврал мне, глядя в глаза. Я ведь почти поверил тебе, в твою искренность. Каким был дураком, таким и остался, как и ты - все тем же мелким врунишкой, - с презрением глядя на него, сказал Ингрэм.
  Ярость всколыхнулась резко, как волна перед бурей.
  Это было несправедливо! Упреки Ингрэма! После всего, что Ороро ради него сделал! Он должен быть на стороне Ороро, а не обвинять его!
  Ороро вскочил во весь рост, дрожа от праведного гнева.
  - Ты ничего не понимаешь! Меня там все боятся и ненавидят, убить хотели в первые же минуты, как я ступил в город! Да, меня оставили в живых лишь потому, что я могу быть полезен и вытащить всех оттуда! Да, я ищу способ снять Первую клятву и ношусь между мирами, выполняя чужие поручения, но мне потребуется много лет, чтобы вообще понять, с чего начать! К этому времени ты все равно уже помрешь, так какая тебе разница?! - с горечью и злостью бросил он. - Ты слабый неблагодарный человечишко! Зачем только я вожусь тут с тобой?!
  - Эй, успокойся! - Ингрэм вскинул руки, бросая быстрые взгляды по сторонам.
  Небось опять оружие, нож выискивал, чтобы на него наброситься, как на врага, как в тот раз!
  От обиды и злости Ороро аж затрясло.
  - Заткнись! Заткнись! Ты неблагодарный глупый старик! Это она тебя против меня настроила, да?!
  Одежда натянулась на спине и разорвалась с резким звуком, выпростались крылья и хвост, упали и разбились очки Ингрэма, оставленные на краю столика, но Ороро был слишком поглощен яростью. Он подскочил к Ингрэму и схватил его за плечи, словно так тот быстрее понял бы, как сильно унижает и причиняет боль своими жестокими словами, словно так мог опомниться и забрать их назад. От неожиданного удара перед глазами заплясали разноцветные всполохи, как у только распоровшейся в пространстве Двери. Ороро попятился, размахивая руками, крыльями, хвостом - когда только оборот успел слететь?.. - пытаясь удержать равновесие. Устоял. Боль запоздало взорвалась в левой щеке. Он потрясенно уставился на побелевшего Ингрэма. Тот смотрел на него, широко распахнув глаза, в которых зиял страх.
  Ингрэм что же, испугался его? Думал, что Ороро хотел напасть на него?..
  От несправедливой обиды защипало в глазах, а злость в груди разгоралась все сильнее.
  - Убирайся, - тяжело дыша, процедил он. - Видеть тебя не хочу.
  И тут Ингрэм, вздрогнув, развернулся, подхватил легкую куртку и к его глубокому ужасу вышел за дверь, как следует хлопнув ею.
  
  ***
  
  Ороро таращился на дверь во все глаза, ожидая, что Ингрэм сейчас вернется, но ничего не происходило. Он перемялся с ноги на ногу. Накатила вдруг знакомая слабость до тошноты. Ороро удивленно посмотрел на руку, снял кольцо, но снова надевать не стал даже перед угрозой разоблачения. Растерянно оглядел лохмотья, в которые превратилась одежда, и обессилено опустился на пол, закрылся крыльями.
  "Я - тэйвер, - стиснув зубы, подумал он. Из-за слез дощатый пол размывался. - Нет, я... я полукровка, но я сильнее любого тэйвера! И буду еще сильнее, когда стану взрослым! Я пережил первое проклятие, я выживал целый год среди людишек, нашел путь в Нижний мир, я..."
  Он тщетно попытался сглотнуть комок, мешавший дышать, но не получалось, точно так же, как убедить себя в своих словах.
  Он уродец. Он слаб и не может себя контролировать, немудрено, что Ингрэм испугался, когда он вдруг подскочил к нему, оборотившись тэйвером. Он выжил-то лишь благодаря Ингрэму.
  Ороро глубоко дышал ртом, стараясь не плакать в голос.
  Он так старался все исправить, только все стало возвращаться к норме, а Ингрэм - становиться собой, тем, кого Ороро называл отцом, - как все испортилось, стало хуже некуда, а все потому, что снова не решился Ингрэму все рассказать.
  Слезы срывались вниз, капали на пол. Ороро ожесточенно потер лицо предплечьем. Плечи тряслись, зубы аж сводило, с такой силой он их сжимал, запрещая себе реветь. Он постарался направить ход мыслей в другое русло, сосредоточиться на другом, вспомнить о делах - не то эдак весь день здесь просидит, утопая в слезах и жалости к себе.
  Давненько Ороро настолько не выходил из себя, что оборотное кольцо переставало действовать. Нужно рассказать об этом Цертеру. Он о многом умалчивал, потому как боялся, что это может быть использовано против него, но, пожалуй, в этом лучше довериться.
  Нужно продолжать поиски по выданному списку Вортара - найти кое-каких людей, уркасов и ниргенов. Последнее нервировало больше всего. Разве ниргены не пали жертвой неизлечимой болезни, делающей их безумными монстрами?
  Ороро нервно хмыкнул, неожиданно подумав, что окружающим, должно быть, точно так же не по себе от мысли о его присутствии.
  Нужно снова отправиться в Неумолчный рынок, а оттуда - в Нижний мир. Нужно проведать Мэриэль. Проследить за лечением Ингрэма. Нужно было столько всего сделать, а у него опускались крылья из-за этой глупой ссоры.
  Ороро осторожно оглядел комнату, задержал взгляд на разбитых очках. Заставил себя встать. Подошел к столику для умывания, ополоснул горящее лицо холодной водой, вытерся как следует. Посмотрелся в зеркало. Черное лицо со светлыми узорами, опухшие черные глаза, длинный тонкий нос и клыки. Если расслабить губы, в рот они не влезали. Ороро медленно надел кольцо, и оно оборотило его человеком. Так-то лучше. Еще бы глаза зеленые, и вовсе сошел бы за сына Ингрэма.
  Ороро усмехнулся глупым мыслям, удрученно вздохнул.
  Нужно помириться с ним, попросить прощения за злые слова. Теперь, успокоившись, он устыдился, вспоминая, что наговорил, но что хуже - сейчас он не был уверен, что действительно не набросился бы на Ингрэма. Голод глухо ворочался внутри, разбуженный, но утихомиренный, и Ороро невольно поежился и призадумался о том, чтобы отлучиться хотя бы до завтра, провести весь день за медитациями и едой, да и Ингрэм, быть может, после разлуки скорее его простит?
  
  ***
  
  Быстро спустившись вниз в большой зал, Ингрэм заказал кружку крепкого эля. Его все еще мелко потряхивало после пережитого столкновения с Ороро. Никогда бы не подумал, что тот мог быть таким... пугающим. Мгновение назад был человеком, а потом неожиданно набросился, став когтистым и клыкастым уродцем-тэйвером. Рассеянно потирая болевшую от удара руку, Ингрэм неуверенно оглянулся на лестницу, ведущую к комнатам на втором этаже.
  Ороро, должно быть, жутко зол и обижен на него.
  Что ж, этого следовало ожидать. В конце концов, раскол между ними был слишком силен: вещи, которые невозможно простить; второй шанс - провалившийся; доверие - окончательно разрушено.
  Возможно, это все к лучшему. Да и что Ингрэм смог бы сделать? Остановить Ороро? Как? Подобраться ближе и убить его? Ха-ха.
  И все же Энис и Мэриэль рассчитывали на него. Стоило попытаться - ради них всех, ради будущего. Он в ответе за это - за свою ошибку.
  Ингрэм отставил в сторонку кружку с недопитым элем, устало потер лицо. Он не представлял, как сможет снова встретиться с Ороро взглядом, как вообще теперь к нему подойти после той ссоры.
  И все же... все же что-то было не так. Почему Ороро не стал отращивать волосы? Как глупо, но эта мысль все не отпускала.
  Лучше всего будет подождать, пока они оба не остынут, а после - снова с ним поговорить. Хотя бы узнать ответы на свои вопросы, а после, усыпив его бдительность, - попытаться сделать то, что должен. Убить Ороро. Теперь уж точно.
  Ингрэм потерянно побрел прочь от постоялого двора.
  
  ***
  
  Он шел по знакомой тропе. Цветы, украшавшие живую изгородь, уже отцвели, на их месте назревали небольшие твердые плоды. Ингрэм свернул к знакомому переулку, вдали уже виднелась красная остроконечная крыша дома Энис. Вскоре он занес уже руку над дверью, коротко постучал. За дверью раздался какой-то шум, шорох, грохот. Недоумевая, Ингрэм толкнул дверь, но та не поддавалась. Подозревая неладное, он огляделся и быстро подошел к окну. Увиденное ужаснуло - Энис была привязана к стулу, рот ее был перевязан платком, волосы сбились, спутались, на лице кровоточила ссадина. Энис, заметив его, распахнула глаза, дернулась. Ингрэм запоздало обернулся. Огромная сильная рука схватила его за горло, приподняла над землей, стукнула хорошенько о стену.
  - Давно не виделись, Ингрэм, - не разжимая зубы и широко улыбаясь, процедил Хорей. Он изменился до неузнаваемости, но это был его голос, его руки, его синие глаза. - Вот ты и попался.
  Ингрэм задыхался. Перед глазами плясали темные круги, от удара в солнечное сплетение он несколько ужасных долгих секунд не мог дышать, и даже не заметил, когда Хорей его отпустил - задней мыслью отметил, что продавил собой хрупкие саженцы цветов, которые Энис недавно пересадила из кадки. Хорей перехватил его правую руку, размотал тряпицу, обнажая предплечье и торжествующе воскликнул:
  - Так я и думал!
  Он достал из маленькой сумы с пояса веревку и накрепко связал Ингрэму руки и ноги, завязал рот, обыскал его и забрал нож. После огляделся, пробормотал заклинание. Его руку охватило синее магическое пламя, и на какое-то время Хорей пропал с поля зрения, а когда вернулся, все бормотал:
  - Отлично, отлично, лучше и быть не могло, - да заклинания какие-то проговаривал.
  Из дома донесся шум, и Хорей поспешил туда. Ингрэм тщетно пытался освободиться, подняться на ноги, сплюнуть кляп, позвать на помощь, но ничего не получалось, а вскоре в дверях появился Хорей. Он подталкивал перед собой Энис, которой связал руки за спиной, да оставил кляп. Швырнул ее на землю под окном, рядом с Ингрэмом, Ингрэма же напротив, вздернул на ноги да поволок в центр двора.
  - Ты ведь уже понял, что тебя ждет?
  Хорей обнажил небольшой нож, и Ингрэм с чувством, будто падает в темную воду, узнал нож маленькой Анн. Голос Хорея дрожал, а взгляд неотрывно пронизывал Ингрэма словно ледяными иглами.
  - Мы пройдем через это вместе, да? Как всегда до самого конца. Как братья, как я всегда считал до тех пор, пока ты не предал меня.
  Хорей медленно обошел Ингрэма, испепеляя синей магией траву вокруг него - рисуя круг, а после - и символы в нем. Ингрэм лихорадочно, не жалея сил, пытался освободиться от пут. Он дергал, выкручивал, цеплялся пальцами, ломая ногти. Пальцы уже кровоточили, и это облегчило дело - веревка начала немного скользить. Тем временем Хорей закончил колдовать круг и направился к Энис. Ингрэм завозился быстрее, дернул руками, едва не ломая пальцы, и в конце концов ему удалось их освободить. Руки тряслись, болели, скользкие от крови пальцы не слушались. Он сорвал кляп и, не давая себе времени отдышаться, занялся путами на ногах. Едва развязав себя, Ингрэм вскочил и рванулся было помочь Энис, как врезался в невидимый барьер.
  Барьер изошелся крохотными, подобными молнии искрами. Боль настигла через мгновение - ослепляющая боль, пронзившая все тело. Ингрэм съежился, припал плотнее к земле, зажмурившись, переждал. С трудом сплюнул скопившуюся вязкую слюну. Некогда было прохлаждаться, и он заставил себя встать. Неверяще провел руками по воздуху - стена угрожающе искрила предупреждением, стоило лишь дотронуться до нее, как эти искры мгновенно впились в руку. Ингрэм, не выдержав, отдернул ее, и беспомощно посмотрел, как Хорей, схватив Энис за волосы, потащил ее сюда.
  Он остановился в нескольких метрах от ловушки. Достал нож Ингрэма и неожиданно метнул в него. Энис испуганно замычала в кляп. Ингрэм едва успел увернуться. Нож вонзился в землю, а Хорей между тем достал нож Анн и прижал его к горлу Энис.
  - Ты знаешь, что делать. Не заставляй меня произносить его гнусное имя вслух.
  - Отпусти эту женщину, - как можно более спокойно велел Ингрэм. - Она здесь ни при чем.
  - Как же, - усмехнулся Хорей. - Прислужница тэйверов, выросшая в их доме и евшая с ними за одним столом. Ее следовало отправить на рудники, как и других предателей - таких, как ты и Мэриэль, - а лучше казнить.
  - Мэриэль, - чувствуя озноб, повторил Ингрэм.
  Хорей широко улыбнулся.
  - Это ведь она помогла твоему уродцу найти тебя в рудниках, а после - покрывала его визиты.
  - Что ты с ней сделал?!
  Ингрэм в ярости ударил кулаком по стене. Полученная порция боли отрезвила, но злость и страх за Мэриэль не уменьшились.
  - Лишь то, что она сама принудила с ней сделать. - Хорей пожал плечом и надавил лезвием по коже Энис так, что выступила кровь. - Повторять не буду, Ингрэм, или ты хочешь посмотреть, как далеко простирается мое терпение?
  Бледная Энис неотрывно смотрела на Ингрэма. В ее глазах сверкала ярость и решимость дать отпор Хорею, едва тот предоставит ей такую возможность, и Ингрэм ощутил горькое бессилие - а что мог он?
  - Ну? - повысил голос Хорей.
  Ингрэм медленно перевел взгляд на нож. Наклонился, поднял его, машинально вытер о штанину и занес над левой ладонью.
  
  
  Дневники Цертера
  
  Как я уже говорил в прошлой записи, чтобы снять Первую клятву, нам нужно разрушить все замки Вершины.
  Это будет нелегко. Думаю, мы все к тому времени состаримся и умрем - при условии, что нам удастся удержать оборону города, не умереть от голода или отравления, не заблудиться и не быть съеденным во время вылазки...
  Западная Вершина - самая слабая. С нее и начнем. Преданный ученик господина Рирена благодаря своим талантам счастливо миновал незавидной участи быть сосланным в рудники. Он приближенный министра финансов королевского Совета и снабжает нас информацией о текущих делах.
  Для уничтожения Северной Вершины Вортар намеревается попросить помощи ниргенов. Проблема в лютой болезни, которую, дескать, мы, тэйверы, на них и наслали. Трудно будет достигнуть перемирия и соглашения, но это будет самым легким шагом из тех, что нам предстоит. Я набросал примерный список заклинаний и зелий, над улучшением которых мне нужно поработать.
  Уничтожить Восточную Вершину будет труднее всего - живущие там шэйеры достаточно сильные маги, чтобы в один миг разоблачить оборот кольца эр-дана. Пока не усилю его, нет смысла туда лезть.
  Южная Вершина - наша гордость, наша святыня. Красоту ее не передать словами, и говорю я это не из чувства преданности своему народу - мы действительно очень постарались воздать должное ее могуществу и благодати, что она распространяла на нас до тех пор, пока сила Хранителя по странной воле судьбы не перешла к полукровке Хэйле, дочери племянника короля от наложницы-человека в его гареме.
  Сношение с представителем другого народа - отвратительно и кощунственно, плод их греха - страшный уродец, чьи стремления направлены лишь на утоление своего голода. Но случается, что полукровки рождаются, сохранив рассудок. Такие как Хэйла и Орохин. Более того, они превосходят физическими и магическими силами даже высшего тэйвера или шэйера, так что в случае с Хэйлой сила Хранителя, как и всегда, просто выбрала потенциально сильнейшего носителя.
  Наверняка кроме них существуют и другие удачные полукровки, но если и так, то скорее всего они прячутся. Странно, что о них не было слышно, ведь внешнее уродство с возрастом становится все более явным. Мать полукровки Хэйлы отрубила ее крылья и хвост, вымазывала грязью ее лицо, чтобы скрыть узоры - чтобы дочь ее сошла за человека. Орохин же пользуется оборотным кольцом.
  Но, быть может, я ошибаюсь, и разумные полукровки - такая же редкость, как явление Стам-Наа-Ра в ночь трехлуния? Но что же тогда повлияло на то, что они остались в рассудке и физически не ущербны? Как хотелось бы мне изучить их! Вортар тоже в этом заинтересован, вернее, в том, что если здоровые полукровки столь сильны, как Орохин, и могут выживать в Срединном мире, не разумно ли было бы попытаться создать армию из полукровок? Беспокоюсь за него. Как бы эта идея из глупой не превратилась в навязчивую...
  
  
  Глава 15
  
  Ороро меланхолично лежал на полу и смотрел в потолок. Потолок был деревянный, покрытый защитным раствором, а от того желтый. Пол был прохладный, и лежать на нем было неудобно - твердый. Ороро вслушивался в происходящее внизу, в соседних комнатах и ждал знакомые шаги, которых все не было. Собранные осколки разбитых очков он ссыпал в найденную посудину. Надо будет спросить Энис, где купить новые. Наверное, Ингрэм сейчас у нее. Ороро сердито засопел.
  Шмакова Энис, кто просил ее вмешиваться?! Он и сам собирался рассказать обо всем Ингрэму... ну, когда тот оправился бы полностью от своей болезни... наверное...
  Ороро часто воображал, как они с Ингрэмом вернутся на остров, как будут по разным странам и городам путешествовать, и всегда у них будет место, куда они смогут вернуться. Эти мечтания успокаивали, когда он был раздражен, и согревали сердце, когда он шел по улицам Нижнего мира, провожаемый презрительными и опасливыми взглядами, но теперь...
  Что если они не помирятся, и Ингрэм выберет эту шмакову женщину, захочет с ней остаться? Зачем только они с ней связались? Что, других целителей не нашлось? Видел же, что по человеческим меркам она была недурна собой, замечал, что к Ингрэму начала по иному относиться, да и он к ней тянулся, небось все время с ней проводил, пока Ороро по делам отлучался.
  Ороро обиженно повернулся на бок, поджал ноги. Без крыльев было неуютно, да и вообще надоел ему этот человеческий облик! То, что он оборачивался человеком, таковым его совсем не делало! Да и есть опять хотелось - оборотное кольцо поглощало магические силы, а те и без того знатно истратились, когда со злости почти обратился полукровкой.
  Ороро вздохнул, прислушиваясь к утробному ворчанию желудка.
  Рано или поздно выйти из комнаты придется. Он встал, удрученно отряхнулся, как вдруг ощутил призыв Ингрэма - клятва на руке вспыхнула, засияла сквозь рукав, зазудела, - и в первый миг даже растерялся. Успел обрадоваться и испугаться одновременно - Ингрэм не стал бы вызывать его по пустякам, что-то случилось. Не раздумывая, Ороро задрал рукав, прикусил палец до крови и провел им по метке имени Ингрэма.
  Магия охватила его, скрутила, схлопнулась вокруг него и в то же мгновение разжалась, словно пружина, а Ороро оказался рядом с Ингрэмом - изрядно побитым, - и тут же встал в боевую позицию, сжимая кулаки и досадуя, что не подумал об оружии. Оторопел, растерянно огляделся. Осторожно приблизился к едва видимой сети молний, колпаком накрывшей их с Ингрэмом.
  - Ну привет, полукровка, - сказал высокий Ищейка с характерными узорами на лысой голове, прижимая нож к шее растрепанной Энис.
  Один глаз женщины заплыл, но сверкал не менее яростно, чем второй, черные волосы растрепались, часть их рассыпалась, и они оказались у нее удивительно длинными и ухоженными.
  - Ороро, - со слезами в голосе позвал Ингрэм.
  Ороро резко обернулся. Ингрэм держал нож в дрожащих раненых руках и смотрел на него широко раскрытыми глазами.
  - Он... Мэриэль...
  - Мэриэль? - потрясенно повторил Ороро.
  Как же так? Он же видел ее всего несколько дней назад!
  Между тем Ищейка отшвырнул Энис от себя и подошел к ловушке.
  - В этот раз тебе не сбежать, полукровка. А ты вырос и изменился.
  Странно было, что его холодные синие глаза, точно такие же, что не раз преследовали в кошмарах, все еще не испепелили Ороро ненавистью.
  - Но я всегда тебя узнаю, - продолжал Ищейка, - убийцу моей дочери.
  Ороро неожиданно понял, кто этот Ищейка и удивился и даже разозлился на себя за то, что не догадался раньше. Повернулся к нему так, чтобы загородить Ингрэма, и прижал ладони к сети. Будто кипятком обдало, но он не убирал. Он должен был понять во что бы то ни стало, как разрушить эту клетку.
  - Ничего не получится, - усмехнулся Хорей, словно прочитав его мысли. - Я готовился к нашей встрече, знаешь ли. Неужели ты думал, что я поверю в случайность? Будто бы горные элементали из всех мест беспричинно нападут именно на те рудники, где держат Ингрэма? Будто бы среди бежавших, которых не удалось найти, будет и наш с тобой общий друг? Ты же еще мой друг, Ингрэм? Быть может в таком случае окажешь мне последнюю услугу?
  Он двигался молниеносно, может, хлебнул специального зелья, коими славились Ищейки, может, это Ороро отупел, будучи застигнут врасплох и ошарашен гибелью Мэриэль. Хорей молниеносно сотворил заклинание и резко направил на Ингрэма правую руку, которая вспыхнула синими огнями. Маленькие стремительные лезвия легко прошли сквозь сеть и ринулись на Ингрэма. Ингрэм успел прикрыть голову, и лезвия впились в его кровоточащие руки, спину. Разорвались, и лопнула кожа, и хлынула кровь. Ингрэм потрясенно отнял руки от лица, стиснул до скрипа зубы, не проронил ни звука. В голове Ороро зашумела кровь, бой сердца ускорился, отстукивая странный дикий ритм. Он медленно подошел к Ингрэму - помочь остановить кровь, разумеется, хоть в целительстве был бесполезен, как топор, брошенный в реку. Ингрэм кое-как стряхнул с плеч куртку и прижал к рукам. Поднял глаза и замер, и снова на лице его проступило то самое выражение, которое раздосадовало и расстроило Ороро после их ссоры.
  Ороро замедлился, опомнился. Перед глазами плыло красноватое марево. Он шевельнул крыльями и ужаснулся - когда с него успел слететь оборот?! Он резко отшатнулся, отвернулся от Ингрэма, прижимая руку к носу, но это не помогало.
  Он... он не должен был сейчас думать о том, что голоден! Он должен был думать, как выбраться из этой ловушки!
  Тем временем оставленная без присмотра Энис попыталась сбежать, но Хорей, заметив это, быстро догнал ее и, утихомирив в два удара, поволок за волосы назад, ближе к ловушке.
  Ороро, пользуясь временем, которое она выцарапала, попытался сколдовать магическое пламя. Магия вспыхнула в руках фиолетовым огнем, дернулась, погасла. Ороро растерянно посмотрел на руки, скрюченные длинные когти, попытался снова. Магический огонь издевательски дернулся несколько раз и развеялся.
  - Да что же это?..
  Такое с ним уже случалось, когда Ингрэму требовалась его помощь, и вот теперь это происходило опять - и снова Ингрэм был в ловушке из-за него. Тогда он ничего не смог сделать, и сейчас, вспомнив это, Ороро стремительно начал паниковать. Он потряс руками, попробовал другое, заклинание щита - возможно, с его помощью удастся расширить прорехи в сетке молний и выбраться отсюда?
  Он почти наколдовал, но с новым вдохом все снова рассыпалось - Ингрэм встал рядом, неотрывно смотря на Энис. Хорей, тяжело дыша, швырнул ее под ноги и обнажил меч. Ороро, бросив попытки не чувствовать кровь в воздухе, попытался еще раз пробить сеть, с досады ударил по ней кулаком.
  - Это бесполезно, - сказал Хорей. - Как я уже говорил, я готовился к нашей встрече. Тебе не пройти через эту ловушку. Весть о том, что полукровка-тэйвер, несколько лет назад безнаказанно убивший людей, нашел способ открывать Двери в любое место, несомненно, взбудоражит магическое общество.
  Хорей подошел к ловушке вплотную. Глядя только на Ингрэма, он склонил к сетке лицо и негромко доверительно сказал:
  - Все, кто помогает ему, будут считаться сообщниками, а потому их надлежит проводить в рудники на пожизненные работы - к чему впустую растрачивать жизни? Оказавших сопротивление надлежит немедленно уничтожить. Как эту женщину.
  Он указал мечом на Энис.
  - Она ничего не сделала, - дрогнувшим голосом сказал Ингрэм. - Не тронь ее.
  - Что? - Хорей притворно приложил ладонь к уху. - Я не расслышал.
  Ингрэм медленно подошел совсем близко к барьеру. Пока он тянул время (хотя вряд ли задумывался об этом), Ороро, подавив порыв оттолкнуть его назад, сосредоточился на новой попытке сколдовать.
  - Можешь расправиться со мной, - продолжал Ингрэм, - но не смей трогать невинную женщину.
  - Так ли она невинна, какой кажется? Зелье правды раскроет истину в суде, а до тех пор ты прав, пожалуй, я сохраню ей жизнь. Будь благодарен мне за это, а теперь - исполни то, ради чего я оставил тебя в живых.
  Хорей молниеносным движением достал небольшой кинжал и швырнул его в Ингрэма. Тот успел среагировать и отшатнуться, но удар достиг своей цели. Ингрэм попятился, тяжело дыша. Ороро, с чувством, будто небо меняется местом с землей, подскочил к нему, помог сесть.
  Мир пульсировал, разрывался от безвыходности ситуации. Ороро не мог сделать ничего, даже пустячковую царапину - и ту не мог исцелить, что уж говорить об этой ужасной ране!
  Он потрясенно перевел взгляд на свои руки, испачканные кровью Ингрэма.
  Кровью пропитался воздух, запах крови забился в ноздри, зов ее туманил обзор перед глазами, все мысли были только об одном - кровь.
  Посеревший Ингрэм прижал руку к груди, к кинжалу, попытался вытащить.
  - Нет! - крикнула Энис, освободившаяся от кляпа. - Ингрэм, не трогай! Эй, шмаков ублюдок! Немедленно освободи меня! Я еще могу его спасти!
  - Заткнись, дрянь. Тебя будут судить по всем правилам, а до тех пор - лучше прикуси язык.
  Частью сознания Ороро уцепился за последние слова Энис, но всем своим существом мог желать сейчас лишь одного.
  - Ороро, твои глаза, - помолчав, сказал вдруг Ингрэм. - Так вот как это бывает.
  - Да, так было и с моей дочерью, - сказал Хорей. - Я хотел тебя прикончить, да малость промахнулся. Но так даже лучше получилось. Ты дорог этому проклятому полукровке. Быть может, перед своей смертью он поймет, каково было мне, когда он отнял у меня мою дорогую девочку.
  Время словно скакнуло, и Ороро вдруг обнаружил, что вгрызся клыками в окровавленную руку Ингрэма. Он в ужасе распахнул глаза, попытался отодвинуться, но лишь вжался еще больше да прикусил поудобней.
  Мир сузился до размеров этой руки, да мешка с мясом, к ней прикрепленного. Кровь гулко выстукивала под кожей - он чувствовал это кончиками пальцев и размазывал ее, липкую, вкусную. Она обильно и горячо обволакивала язык, стекала по глотке, по пищеводу вниз, можно было даже ощутить ее путь - тонкая сладкая струйка, от которой аппетит лишь разгорался сильнее. Он жадно глотал больше, больше, больше этой чудесной крови. Он никак не мог понять, почему перед глазами все расплывалось.
  - Орохин! - крикнула какая-то женщина. - Остановись! Это же Ингрэм! Ты ведь так хотел его спасти!
  О. Он плакал.
  Это удивило его настолько, что он в недоумении остановился. Облизал перепачканный рот. Драгоценная кровь стекала по безвольной руке, которую он кусал. Какое расточительство. Он уже намеревался продолжить пиршество, как вдруг раздался тихий голос добычи:
  - Эй, Ороро.
  Голос был знакомым, и почему-то казалось важным вспомнить что-то, связанное с этим. Нарастала далекая смутная тревога - все сильнее и сильнее, чем больше проходило времени. В действительности времени проходило совсем немного - оно привычно замедлялось, вернее, это он был слишком стремительным. Он сам за собой не успевал - той своей частью, которая бодрствовала, когда он спал. Он знал немногое, но этого было достаточно и к большему он не стремился - зачем? Вся суть его в ином, все прочее - не он, но коль уж он здесь, намеревался сполна насладиться и насытиться, для чего же еще он был?
  И все же...
  По какому-то наитию он взглянул в лицо этого человека, в жилах которого текла столь вкусная кровь. Узнавание проявилось, как капля чернил, окрасившая воду, и заставило замереть. Он знал, что добычу звали Ингрэм, и что он был важен, и после узнавания удивление стало тем, из-за чего он продолжал сидеть на коленях, не шелохнувшись. Он прежде не полагал, что способен ощущать что-то иное, кроме сути своей, но должно быть то были отголоски той, другой его части?
  - Все хорошо, все хорошо, - все так же тихо, почти беззвучно промолвил Ингрэм.
  Он напряженно проследил, как вторая рука Ингрэма осторожно потянулась к нему, а затем коснулась вдруг его щеки, погладила. Он вздрогнул, неотрывно глядя в зеленые глаза Ингрэма.
  Зеленые глаза означали, что в прошлой жизни он был уркасом, - вспомнились ему чьи-то слова. Да нет же, это смешно, ну какой из него уркас? А вот в то, что родственные души стремились друг к другу, поэтому душа умершего перерождалась в потомках, и распознать это можно было по глазам - он хотел бы верить.
  Когда Ингрэм умрет, сможет ли он узнать его? Если у него не будет потомков, где же его тогда искать? Это что же получается - он больше никогда не увидит Ингрэма?..
  Эта мысль настолько вдруг поразила его разбуженный разум, что Ороро вытаращился, медленно соображая, кто он, где он и что только что чуть не натворил.
  Ингрэм тем временем прикрыл глаза, покачнулся, и Ороро едва успел его подхватить.
  - Ингрэм? - недоверчиво позвал он. Легонько встряхнул. - Эй, Ингрэм?
  Ингрэм не отзывался. Он обмяк, потяжелел, и было непонятно, дышал вообще или нет.
  Где-то в другом мире рыдала Энис. Мрачный Хорей все так же стоял по ту сторону ловушки и сверлил ощутимым торжествующим взглядом.
  - Нет, я не мог, - потрясенно прошептал Ороро. Жалобно посмотрел на Ингрэма. - Эй, очнись, я же не взаправду, я бы никогда...
  Он осекся. Сегодня он уже едва не напал на Ингрэма во время ссоры. С самого начала, едва впервые распробовав его кровь, он лишь каким-то чудом не убил Ингрэма. Он - проклятый полукровка, понятно, почему его все боялись. Он - монстр, не способный себя контролировать. Он не смог себя контролировать, и Ингрэма больше нет. Он никогда больше не увидит Ингрэма. Ингрэм никогда больше не взъерошит его волосы, не усмехнется и не позовет домой.
  - Понимаешь теперь, каково мне было - потерять близкого? - с усмешкой спросил Хорей. - Должно быть, тебе даже хуже, чем мне. По крайней мере, я не убил дочь своими руками, как ты это только что сделал с тем, кого называл отцом.
  Ороро медленно перевел взгляд на него.
  Почему этот проклятый Ищейка все не оставит их в покое?!
  Ороро затрясло, заколотило, нахлынула злость, да такой силы и ярости, что мир замерцал перед глазами красными всполохами. Он осторожно положил Ингрэма на спину, чтобы нож еще глубже не поранил его тело. Земля под ногами хрустнула, изошлась сухими глубокими трещинами. Он встал прямо перед сетью-молнией, вцепился в нее появившимися на крыльях когтями, искривившимися черными пальцами, вжался телом. Лохмотья, в которые снова превратилась его одежда, вспыхнули, загорелись, запах тлеющей одежды забивался в нос. От устремленных молний можно было ослепнуть при обычном зрении, но Ороро лишь чуть прищурился. Заскрипел зубами, взвыл от боли, от злости, от бессилия, от своей потери, на которую боялся теперь обернуться и снова в этом увериться. Он рыдал, понимая, что всего, к чему стремился последние несколько лет, больше не будет, и звуки эти напоминали вопли шэндеров в ночи. Он и не подозревал, что способен их издавать, но сейчас на это было все равно. Шипела кожа, вскипала кровоточащими ожогами, катилась кровь, но он не мог отступить, и почему-то все не падал замертво.
  Семь лет он терпел унижения и ненависть своего народа. Семь лет он боялся за сестру - что сорвется рядом с ней, что лорд Вортар накажет ее, если он не станет подчиняться, что однажды она возненавидит его и откажется от него. Семь лет он боялся, что найдет Ингрэма слишком поздно и терзался в неизвестности, вынужденный каждый день безустанно обучаться всему, что могло пригодиться для плана Вортара. Половину всей своей жизни он терпел, а теперь, когда только начал с горем пополам мириться с Ингрэмом, пытаясь вернуть тень былого дома, проклятый Ищейка посмел все у него отобрать! Он ведь даже не успел попросить прощения у Ингрэма за ту глупую ссору!
  Руки вспыхнули фиолетовым огнем. Огонь охватил его всего, вплоть до кончика хвоста. Искры сети-молнии, прежде ослепительно синие, потемнели и стали фиолетовыми, как магическое пламя Ороро, а потом разорвались и растаяли в воздухе.
  - Не может быть, - потрясенно пробормотал остолбеневший Хорей и тут же опомнился.
  Он рывком сорвал с плеч тяжелый темный плащ, обнажил меч, достал из перевязи несколько пузырьков, откупорил и выпил, не сводя с Ороро глаз. Ороро догадывался, что мысленно он активирует некое заклинание - всех Ищеек учили этому, а если магических сил не хватало, то пили они снадобья специальные. Как сейчас. Ороро не знал, какое именно заклинание готовил Хорей, но разве это имело теперь значение?
  Оставленная без внимания Энис, спотыкаясь, поспешила к Ингрэму. Промчалась мимо Ороро, даже не взглянув, и Ороро даже искоса на нее не поглядел - знал, что Хорей воспользуется малейшим поводом, но тот повода для атаки не стал выжидать. Он коротко взмахнул рукой, и ледяные стрелы устремились в сторону Ороро. Уворачиваться было нельзя - за спиной Энис и Ингрэм. Тело Ингрэма.
  Ороро яростно взмахнул крылом, пытаясь отбить стрелы. Часть их пронзила крыло насквозь, крыло тут же потяжелело, покрылось коркой льда. Ороро быстро сомкнул и раскинул руки, окружая себя и своих людей стеной чистой магии фиолетового огня, и занялся крылом, то и дело пытаясь углядеть, какой шаг предпримет Хорей.
  Сила, скорость, быстрая регенерация, острота зрения и слуха - все, что присуще было его пугающей, неконтролируемой стороне, почему-то подчинялось сейчас Ороро, и в то же время порой тело действовало словно бы само, будто Голод не исчез, а слился с ним. Однако некогда было этому удивляться. Растаявшее крыло шевельнулось, но так болело, что вряд ли удалось бы взлететь при необходимости. Даже если преимуществами полукровки, в которого он превратился, Ороро превосходил сейчас Хорея, это не значило, что он победит - Хорей прошел через войну, стал Ищейкой, он был куда опытней и хладнокровней.
  Стена огня Ороро колыхнулась, осветилась синим, разорвалась и растаяла. Не успел Ороро моргнуть, как Хорей очутился совсем рядом и светящийся меч - длиннее, тоньше и ярче, чем помнил Ороро, - ужалил в плечо. Ороро со всей силы взмахнул крыльями, одновременно крутанувшись на месте. Ощерился от ярости, встопорщились когти по хребту, на сгибе локтей, коленях, нечто, выросшее на хвосте, тоже похожее на коготь, взметнулось и оставило глубокую рану на ноге захваченного врасплох Хорея. Тот отскочил, сдавленно ругаясь. Потрясение ясно читалось на его лице, но он быстро овладел собой, уж куда быстрее самого Ороро, который такого от своего тела не ожидал. Тело казалось чужим и двигалось само, ведомое разумным Голодом, что преследовало сейчас одну лишь цель - выжить. То был одновременно и голос его инстинктов, и ненасытная жажда крови и жизни, и он сам, чудом не затерявшийся на задворках сознания, как то обычно бывало.
  - Это Ороро? - раздался едва слышимый голос, и страх перед новым собой исчез.
  Ороро остановился, будто налетел на невидимую стену. Медленно, едва владея собой, обернулся.
  Ингрэм, морщась от боли, сидел на земле, опираясь об Энис, которая продолжала исцелять его и медленно вытаскивала злополучный кинжал из раны на его груди. Они оба были освещены зеленым огнем ее магии. Черные браслеты Синих Стражей на руках Энис ярко горели, но она не обращала на них внимания. Она исцеляла Ингрэма, наплевав на запрет, за который ее могли казнить. Она исцеляла Ингрэма. Он жив.
  Дрожащие губы разъехались в беспомощной улыбке. Он жив. Слава богам!
  Краем глаза Ороро заметил, что Хорей тоже отвлекся на Ингрэма и Энис и снова набросился, но уже на них. Заклинание воздушного кулака было хорошо знакомо Ороро - Рогуро здорово натаскал его в свое время, считая этот прием базовым, который должны знать все боевые маги. Оно не требовало больших умений, сила его зависела от количества магии, которую вкладывал колдующий, и с его помощью врага можно было буквально превратить в лепешку.
  - Сдохни! - крикнул Хорей и с размаху выбросил вперед сжатую в кулак, охваченную яростным синим огнем руку.
  Ороро рванулся наперерез, чтобы прикрыть людей, но не успевал. Зато вполне успевала Энис. Она толкнула Ингрэма, прикрывая, и резко свела руки перед собой, выкрикивая заклинание. Кольцо эр-шерха, в потере которого Урура все продолжала себя винить, вспыхнуло, раздался странный глухой шум, от которого казалось заложило уши, и на несколько мгновений повисла мертвенная тишина. Волосы и одежда Энис и Ингрэма взметнулись от порывистого ветра, но и только. Артефакт вобрал в себя мощь направленной магии. Энис потрясенно уставилась на свою руку, на кольцо, перевела взгляд на Ороро. Хорей же сразу после магической атаки начал творить новую, направляя ее на Ороро, ни на миг не отвлекаясь.
  Хорея ему не победить, осознал Ороро. Хорей будет нападать на него и, как только отвлечет, снова атакует Ингрэма и Энис, и в этот раз использует оружие, а не магию. Ингрэм ранен и слаб, а Энис не воин и не сможет отразить удар. Он потеряет Ингрэма, все потеряет, если немедленно что-нибудь не предпримет.
  Он ведь уже делал это, верно? Уже остановился неимоверным усилием, когда пил кровь Ингрэма и потерял контроль. Значит, остановится снова.
  Ороро прикрыл глаза, позволяя сознанию погрузиться глубже, отдаваясь воле жившего внутри другого существа, которого он так страшился и ненавидел - Голода.
  Он обернулся к врагу, выставил когтистые руки перед собой. Глубокие узоры все четче и четче выступали на черной коже его рук, ног, даже крыльев. Были видны темно-синие переплетения сосудов и жил. Рот по ощущениям деформировался и увеличивался, но клыки все еще там не помещались. Он продолжал изменяться на ходу, и враг не мог этого не заметить, но продолжал атаковать.
  Боль захлестнула тело, выплеснулась наружу тысячекратно. Он напрыгнул на врага, хватаясь за него и не обращая внимания на меч, пронзивший живот насквозь. От ощущения собственной безграничной силы в горле зародился торжествующий рокот. Он, упиваясь страхом, мелькнувшим в глазах врага, впился клыками в его глотку, вцепился в него когтями на руках, ногах, разорвавших сапоги, на крыльях, окутал ими свою жертву, словно коконом, а когда, удовлетворив Голод, развернул, в стороны полетели остатки костей, потроха да рваное тряпье и лоскуты, в которые превратилась одежда.
  Крылья, руки, даже волосы - все было перепачкано кровью. Кровь была всюду, и он блаженно запрокинул голову к яркому синему небу. Смертельная для любого другого существа рана от меча на животе уже затянулась, как и все другие полученные раны.
  За спиной раздался шорох, звуки движения. Он медленно обернулся. Женщина помогала мужчине - Ингрэм, вспомнил он - подняться, придерживала его, чтоб не упал, и странное одинаковое выражение застыло на их лицах. Они смотрели на него, не отрывая глаз, не моргая и, кажется, едва дыша.
  - Ороро? - осторожно позвал Ингрэм.
  - Не подходи к нему, - зашептала женщина. - Видишь же, он не в себе.
  - Нельзя его таким отпускать. Что если он еще кого-нибудь убьет?
  Они говорили так тихо, будто верили, что он не услышит. Забавные.
  Ингрэм медленно шагнул вперед, вскинув руки в успокаивающем жесте, словно он тут был диким безумным зверем.
  - Ороро, это я.
  Он внимательно посмотрел на Ингрэма. Человек был ранен, одежда его была окровавлена и кровь эта так и притягивала, но он помнил, что человек важен и его трогать нельзя - нужно защищать. Но вот эта женщина... Эта женщина хотела отобрать у него Ингрэма, вспомнил он. Околдовала его, опутала своими чарами, это из-за нее была та неприятная ссора, из-за нее Ингрэм очутился в ловушке врага и едва не погиб.
  Эта женщина - враг, полный питательной магической энергии и вкусной крови.
  Торжествующая улыбка - сколь легко решаются проблемы! - разрезала его рот, обнажая еще больше не помещавшиеся клыки. Он чуть пригнулся и рванул вперед, взмахнув крыльями, чтобы ускориться - ох как не терпелось скорее избавиться от нее, выпотрошить ее, съесть ее испуганные глаза, разорвать горло с судорожно бьющейся венкой. Он кристально четко видел, примерился уже, куда бить, замахнулся рукой, как некто перехватил его сзади, сбивая с ног. Они покатились по земле. Он, рыкнув, ударил нападавшего, вбил его когтями в землю, этого наглеца, дерзнувшего ударить его, посмевшего...
  Он вцепился взглядом в расширенные зеленые глаза. Опомнился. Перевел взгляд вниз, на свою руку, разворотившую человеку - Ингрэму - грудь. Дернул пальцами, чувствуя комья мокрой земли. Десятикратно усилившийся запах крови заполнил голову, разум, но впервые он ощутил от этого тошноту и нарастающий ужас.
  Изо рта Ингрэма хлынула кровь, он пытался что-то сказать. Дрожащие руки - одной он вцепился в его плечо, второй держал ранившую руку за предплечье - слабели. Он дернул губами в кривой ухмылке. Зеленые глаза его быстро тускнели. Потухли.
  Осознание обрушилось на него тяжестью всех трех миров.
  Он рассеянно убрал, выдернул с чавканьем руку. Качнулся, сел на задницу.
  Рядом раздался горестный крик женщины. Она подбежала, упала рядом с ними на колени, безуспешно прикладывала светившиеся зеленой целительной магией руки к страшной ране.
  Ороро, будто остекленев, смотрел на безмолвного Ингрэма.
  Не укладывалось в голове. Этого не могло быть. Это с миром, с происходящим что-то не так, это чей-то злобный мираж, идиотская шутка, верно, Хорей наслал на него морок, или он просто спит, споткнулся в долине Теней в Нижнем мире и никак не может очнуться.
  Он посмотрел на свою трясущуюся руку со стекающей кровью Ингрэма, и вновь чувство нереальности обрушилось со всей силой по голове, в голове, оглушая сознание, даже плач Энис словно бы отдалился.
  Он рывком склонился над Ингрэмом, тщетно вглядываясь в его застывшее лицо.
  Безмолвный, словно сломанный Ингрэм не шевелился и не дышал. Остывала его кровь, тепло уходило из его тела, холодели пальцы, таяла, выцветала зелень в застывших глазах.
  Ороро потерянно склонился ниже, умоляюще погладил его по лицу, волосам.
  - Ингрэм?
  - Не трогай его! - закричала Энис.
  Ороро посмотрел на нее безумным взглядом. Энис умолкла. По ее красному опухшему искривленному гневом и болью лицу текли слезы. Ороро осторожно обхватил Ингрэма за плечи, притянул к себе, пошарил по себе ладонью, не понимая, что ищет. Понял, когда нашел на чудом державшемся поясе рог рамшока. Провел им по воздуху, качнулся вперед и спустя мгновение рухнул на землю, обнимая Ингрэма.
  Перед глазами все размывалось. Он всхлипнул, уткнувшись носом в волосы Ингрэма, остро чувствуя под своими проклятыми когтями, пальцами, руками, как с каждой секундой его тело холодеет.
  Глубоко часто дыша, Ороро отстранился, огляделся.
  Они находились аккурат в середине запущенного двора в лесу - рядом с полуразрушенным домом Ингрэма. Забор, который Ороро вечность назад построил своей магией, покосился, местами был выломан. Сарайчик развалился, неухоженный сад зарос сорняками, тихо журчал в отдалении родник. Здесь было сухо, здесь была та самая свежая лесная тишина, по которой он так скучал. Здесь еще можно было все отстроить - и в то же время нельзя, точно так же, как Ингрэм был рядом - и больше не был.
  Он напал на Энис, и Ингрэм пытался его остановить.
  Ороро зажмурился.
  Он убил Ингрэма. Хорей добился своего. Никогда ничто больше не будет прежним, Ингрэм был прав, как и всегда, даже если бы выжил - не простил бы такого - и Хорея, и Энис, рано или поздно это случилось бы, Ингрэм в любом случае умер бы - он человек и век его недолог, но... но...
  Самую малость, тот его теплый взгляд и улыбку, общее прошлое - славные деньки, когда все было так спокойно и просто...
  Ороро машинально пригладил волосы Ингрэма, провел пальцем по засыхающей крови на его лице.
  Ингрэм был прав, когда гневался в последней ссоре. Ороро обещал ему исправиться, а сам сожрал Хорея и напал на Энис.
  Мысль о том, что они даже не успели помириться, кольнула непереносимой болью.
  Можно ли вернуть Ингрэма? Все, все ему объяснить? Попросить прощения, поклясться, что все исправит?
  Существовало заклинание воскрешения, Ороро видел в одной из книг Цертера, которые достал ему Рокус. Оно считалось одним из запретных, но, шмак побери, он проклятый полукровка, само существование которого - нарушение законов бытия, куда уж дальше?!
  Ороро нахмурился, призадумавшись, внимательно оглядел тело Ингрэма.
  Нужно исцелить его раны, а после - наведаться в Нижний мир, всеми правдами и неправдами достать ту книгу, а еще лучше - уговорить Цертера помочь.
  Энис может помочь с ранами.
  Энис осталась там.
  Ороро резко вскочил, аж голова закружилась. Найдя ее с останками Ищейки, Синие Стражи мигом упекут ее в темницы, а после - казнят, и тогда уж точно Ингрэм никогда, никогда его не простит! Они наверняка были уже в пути с того самого момента, как Энис нарушила запрет и применила свою магию, исцеляя Ингрэма. Ороро взмахнул рогом рамшока, рассекая Дверь, и запрыгнул в нее.
  
  
  Дневники Хорея
  
  Найти нужный город не составило труда. По правде я даже удивлен тем, сколько легко мне это удалось.
  Поспрашивав целителей в местном лазарете, разузнал, где живет волшебница Энис, что прежде якшалась с тэйверами. В рудники ее не сослали лишь из-за способностей, да потому что во время войны помогала всем раненым, не только тэйверам. Отдельная ее специализация - работа над разумом, чем она, по-видимому, и привлекла внимание полукровки, поскольку Ингрэму требовалось лечение после того, как я разоблачил его. Мэриэль в своих воспоминаниях в разговоре с Ингрэмом расспрашивала его об этой женщине и решила, что Ингрэм влюблен в нее. Также судя по ее воспоминаниям, сегодня должен был быть очередной сеанс лечения Ингрэма.
  Я схватил и хорошенько связал Энис. Она быстро заподозрила неладное и пыталась воспротивиться. Не по нраву мне женщин бить, но со столь строптивыми по иному никак. После я тщательно подготовился: создал скрывающий барьер вокруг дома Энис и зачаровал калитку, чтобы сторонние посетители забыли, зачем приходили, и ушли. Я почистил и проверил свое оружие и запасы зелий. Отправил скрытое послание Каросу. Мои товарищи доберутся сюда не ранее вечера. Времени должно хватить на то, чтобы поймать полукровку и отомстить ему.
  
  
  Глава 16
  
  Дверь распахнулась позади дома Энис в самой густой части пышного сада из привычной предосторожности, которой Ороро позже был очень благодарен. Он сразу услышал шум, гомон голосов и запоздало догадался снять и тут же надеть оборотное кольцо.
  Он потер тыльной стороной ладони мокрое от слез лицо. Упрямая надежда, что еще можно вернуть Ингрэма, подстегивала и заставляла собраться.
  Он был грязным и почти голым в своих лохмотьях и хоть и навел косметические чары, чтобы скрыть это, все равно ощутил себя очень неуютно, попавшись на глаза соседям Энис, которые собрались вокруг ее дома, чтобы посмотреть, что же стряслось.
  После гибели Хорея круг скрытия исчез, и все случившиеся беспорядки немедленно обнажились. Ороро с удивлением издалека рассматривал окровавленное место, где растерзал его, и снова ощутил позывы тошноты. Заметил Синих Стражей и поспешил смешаться с толпой. Выторговал у проходившего мимо парня его накидку, отдав за нее золотую монету - он всегда носил с собой в кармашке пояса золотые монеты на всякий случай, и как никогда был этому рад.
  Вскоре он нашел взглядом Энис - ее заковали в противомагические оковы и повели к крытой повозке два высоких Синих Стража.
  - Госпожа, - окликнул Ороро проходившую мимо старую женщину. - Что тут произошло?
  - Эта женщина, прислужница тэйверов, милостью суда оставленная в живых, зверски убила человека, - округлив глаза, охотливо сказала та. - Слыхано ли! Ее будут пытать зельем правды и казнят! Вот уж кто бы ожидал! А с виду такая добрая казалась, в лазарет снадобья целебные приносила, да в лекарском деле знала толк. Мою ногу вот зимой сломанную починила, видишь, молодой господин, как я резво теперь хожу?
  Ороро машинально кивнул, провожая Энис взглядом. Ее выбившиеся черные волосы длиной достигали колен. Ороро прислушался, для верности прошептав заклинание обостренного слуха.
  - Обыскать ее дом, - велел один из Синих Стражей. Другой между тем вытащил из дома Энис суму и снаряжение.
  - Это был Ищейка. Она убила Ищейку. Как такое возможно?..
  - Окружить дом и прилегающий участок барьером, никого не впускать. Немедленно отправить вести Ищейкам, пусть пошлют сюда своих ребят. Подозреваемую доставить в штаб.
  Ороро, все так же стараясь не привлекать к себе внимания, поспешил следом за повозкой, в которой увозили Энис. Действовать нужно было немедленно, пока ее не отвезли в темницу, в которую он не смог бы так легко без подготовки попасть, а время между тем было против него - Энис собирались пытать немедленно по приезду туда, и если Синим Стражам станет известно о нем, Ингрэме и Первой клятве, весь Срединный мир в скором времени объединится против них, и если сам Ороро мог залечь на дно в Нижнем мире, то Ингрэму и Энис в лучшем случае придется всю жизнь провести в бегах.
  Конечно, прежде следовало Ингрэма вернуть, а уж этого без Энис точно не получится сделать.
  Эти мысли подстегнули Ороро, и он действовал не раздумывая. Он на бегу снял оборотное кольцо, рассек рогом рамшока Дверь, запрыгнул в нее на глазах изумленных прохожих, и очутился почти над крышей крытой повозки, в которой увозили Энис. Не удержавшись от движения повозки, покатился назад, едва успел зацепиться за перекладину и замахал крыльями, пытаясь удержаться. Лошади между тем пришли в неистовство, повозка задергалась из стороны в сторону, едва не столкнулась с ехавшей навстречу. Лошади шарахнулись, не слушаясь отчаянных выкриков возницы, повозку болтало из стороны в сторону. Ороро, клацая зубами и едва не кусая язык, выкрикнул заклинание, придающее физической силы, и поднял повозку в воздух. Сквозь неистовое лошадиное ржание он слышал крики находившихся в повозке Синих стражей. Лошадей тоже поднимало вверх, они дергались, отчаянно кувыркались в воздухе, срывались, падали. Одна вскочила, другая осталась лежать, жалобно хрипя. Возница тоже выпал со своего места на землю, бранился и плакал над раненой лошадью. Синие Стражи между тем выбрались из повозки с обеих сторон и собирались запустить в Ороро заклинание. В голове Ороро билась отчаянная мысль о том, какой он идиот, идиот, идиот - не придумав никакого мало-мальски пригодного плана, полез спасать эту женщину, которая вечно совала нос не в свое дело и отбирала у него Ингрэма!
  Тем временем Энис, оставленная без присмотра, перевесилась через открытую дверцу повозки.
  - Эй! - заорал Ороро, разжимая руки и стремглав кидаясь вниз.
  Один Синий Страж полоснул его коротким мечом, второй оглушил по крылу воздушным кулаком. Они оба тут же сгруппировались, чтобы не разбиться при падении, Ороро, не обращая внимания на раны, схватил Энис, моментально обвивая вокруг нее крылья для защиты, и, зажмурившись, полоснул рогом перед собой и, одновременно с этим кувыркнувшись так, чтобы упасть спиной вниз, провалился в Дверь.
  
  ***
  
  Энис не плакала. А может ее не было слышно из-за журчания родника позади дома. Ороро в очередной раз потрогал мокрыми пальцами горяченную кровавую шишку на затылке - ударился при переходе об землю так, что аж искры из глаз посыпались да отдышаться долго не мог, - набрал в пригоршни ледяной воды и жадно выпил. От холода, казалось, клыки ежились во рту, язык онемел, а мысли на мгновение заморозились и оттаивали теперь постепенно, по одной. В голове окончательно прояснилось, нахлынула уверенность и нетерпеливость - поскорее бы приступить, поскорее бы Ингрэма вернуть, неужели глупой Энис не пришло в голову такое очевидное решение?
  Едва придя в себя после перехода, Ороро разбил отслеживающие магию черные браслеты Энис, та вдобавок наложила на себя высшее защитное заклинание, чтобы скрыть свое присутствие в магии - чтобы Синие стражи, несомненно, уже приступившие к поискам, не смогли ее найти. Энис ни слова не сказала за спасение, даже благодарности не выказала, взглянула диким взглядом и отвернулась. Но какую бы неприязнь к ней Ороро ни испытывал, не время было враждовать.
  Он решительно направился к ней, сидевшей на коленях перед телом Ингрэма. От горя она посерела, съежилась, разом вдруг постарела. Она чуть раскачивалась, будто перебрала с хмельным напитком, беспрестанно то поглаживала Ингрэма по лицу, то перебирала его волосы дрожащей рукой.
  - Энис, - осторожно позвал ее Ороро, немного тревожась, как бы от горя способность рассуждать ее не покинула. - Мы все исправим. Мы вернем Ингрэма, слышишь? Ты пока исцели его раны, а я отправлюсь в Нижний мир, достану книгу с нужным заклятием.
  Энис медленно повернула к нему лицо, и Ороро отшатнулся - на миг показалось, будто на него взглянул мертвец.
  - Ты в своем уме? - хрипло спросила она. Этот голос так был не похож на ее, звонкий, насмешливый. Этот голос принадлежал рассыпающимся от малейшего движения старейшинам, что доживали свои последние дни в преклонной старости.
  - Это единственный выход, - твердо, убежденно ответил Ороро. - Воскресить его. Разве ты этого не хочешь?
  Темно-красная корочка на разбитых губах Энис треснула, брызнули капли крови от ее нарастающего безумного смеха. Энис умолкла, посмотрела на него диким, полным ненависти взглядом.
  Ороро невольно попятился и тут же рассердился на себя, что испугался этой глупой человеческой женщины.
  - Тебе мало того, что ты натворил, так ты еще хочешь обречь Ингрэма на муки, извратить его суть?
  - Да что ты...
  - Думаешь, запретные заклятия просто так прозвали запретными?! - голос разъяренной Энис все нарастал и звончел, становился прежним. От злости ее магия вспыхнула зеленью, колыхнулись тяжелые длинные волосы. - Ты не вернешь Ингрэма! Да, он будет дышать, двигаться, издавать звуки и остальное, но это будет уже не Ингрэм, а тень с другой стороны! Ингрэм будет заперт в прокаженном смертью теле, заперт навечно в ловушке - ничего ведь даже неизвестно, что происходит с душами погибших, которых пытались воскресить! Ты хоть представляешь, на что его обречешь? Думаешь, я позволю тебе это с ним сделать? Ты уже достаточно принес ему горя! Хотя бы теперь оставь его в покое!
  Огорошенный Ороро задрожал.
  - Да нет же, - он тщетно пытался улыбнуться и подобрать нужные слова, но с ужасом все больше чувствовал правоту Энис.
  Может... да, нужно обратиться к Цертеру, он Абсолютный Создатель и что-нибудь придумает, как всегда, нужно просто постараться и...
  - Нет, - холодно и веско сказала Энис и вперила в него гневный взгляд. - Ты ведь не глупый маленький тэйвер. Подумай головой. Разве стала бы я сидеть и отговаривать тебя, будь хоть малейшая надежда вернуть его?..
  Ее глаза наполнились слезами. Она отвернулась, опустив голову.
  - Да нет же... - бормотал Ороро, вцепившись в свои короткие волосы. Блеснуло в голове воспоминание - как Ингрэм уговаривал его постричься, как, по-доброму усмехаясь, ерошил волосы. - Да как же?..
  Надежда, что давала силы и помогала держаться на ногах и рассуждать здраво, стремительно иссыхала, крошилась в пыль. На ее месте росла колючая паника, надвигался бесконечный ужас, чувство потерянности, обреченности, да такой силы, что невозможно было нормально дышать. В груди, в горле будто набились острые камни.
  Ингрэма не было. Теперь уже навсегда.
  
  ***
  
  Небольшой зал абсолютной темноты находился в доме Вортара. В нем частенько уединялся Цертер для некоторых экспериментов и глубинных медитаций - то было опасно, но так можно было быстрее восстановиться, пояснил как-то он. Привести разрозненные мысли в порядок, успокоиться, обрести потерянное.
  Ороро сомневался, что зал абсолютной темноты поможет ему, да и кто допустит его туда? Испугаются, как бы в миг глубинного погружения Голод снова не взял верх. Да и не хотелось ему, по правде, прекращать эту сжирающую изнутри агонию - заслужил, а если и случалось такое, что забылся, улыбнулся чему-то невзначай, как нахлестывало чувство вины и стыда. Как смел он улыбнуться, забыть о том, что натворил, оскорбляя память Ингрэма?
  Со временем острая боль потери и вины притупилась, но продолжала постоянно за ним следовать, приросла, словно вторая пара крыльев, много больше и тяжелее первой, накрывала, когда ей вздумается да по малейшему поводу.
  В первое время он чуть ли не через день оборачивался полукровкой. Иногда случайно, но чаще просто нарываясь: напрашивался на вылазки за пределы города, а если Вортар не дозволял - отправлялся в самоволку биться с низшими, а то и высшими тварями; на малейшие косые взгляды тэйверов, смех в его сторону взрывался гневом; из-за этого Вортар приставил к нему еще и Вертера - что бесило еще больше. Крушить, разрывать на клочки, стирать в порошок - всяко лучше, чем терпеть эту тянущую пустоту. Иногда эта пустота ударяла кувалдой-воспоминанием - когда он видел нечто, что приводило нитью памяти к одному из моментов прошлого, связанного с Ингрэмом. Необязательно то было чем-то особенным, простые вещи: вырезанная деревянная игрушка или амулет, запах похлебки, укоризненный тон наставника в адрес непослушному ученику... Порой даже не связанные, казалось бы, вещи наполняли мучительной болью. Камни в груди не уходили, ворочались, будто живые, постоянно напоминали своей тяжестью, что они здесь, прошлое никуда не ушло, его ошибка, его вина, кровь Ингрэма на его руках - кошмар, воплотившийся наяву, и Ороро отчаянно верил, что нужно лишь дождаться, когда он проснется, когда метка имени отца на руке вновь наполнится живым цветом, а не мертвой, ничего не значащей печатью.
  Но он все не просыпался.
  Сколько дней, месяцев или лет прошло - он не взялся бы утверждать. Ненавистный Вортар со своим шмаковым планом тщетно пытался с ним совладать, но лишь прямая угроза сестре заставляла Ороро опомниться, стиснуть зубы и подчиниться. Отпускать его на важные миссии сейчас было опасно - он мог сорвать план Вортара, и тот это понимал. Понимал и сам Ороро и злился от переглядок между Вортаром и его друзьями в его присутствии. Все время с гибели Ингрэма было заполнено либо злостью и ослепляющей яростью, либо болью, тоской и отчаянием, либо всем одновременно, либо ничем - той самой сводящей с ума пустотой.
  Бесконечно обвиняя в мыслях Хорея, Энис, из-за которых погиб Ингрэм, Ороро в глубине души знал, кто истинный виновник. Фантомное чувство засохшей крови на руках, запах ее, въевшийся в память, казалось, навсегда, застывший взгляд...
  Тело Ингрэма сожгли и прах рассеяли в заросшем саду, у его разрушенного дома.
  Энис попросила перенести ее на Север и никогда больше не попадаться ей на глаза.
  Ороро и не хотел. Он с огромным удовольствием никогда не возвращался бы в Срединный мир и отправлялся на одиночные вылазки по Нижнему, где мог позволить отпустить свое горе, хоть на несколько часов перестать чувствовать неподъемную тяжесть понимания, что он натворил, и что ничем этого не исправить, и даже не помириться с Ингрэмом.
  "Видеть тебя не хочу" - вот что он сказал ему напоследок.
  Ороро зажмурился, снова и снова возвращаясь к этому ужасному воспоминанию. Поджал ноги, обнимая себя за колени, укрылся плотнее крыльями, разглядывая сквозь щелочку яркие огненные камни в очаге своей комнаты.
  - Сколько можно предаваться горю из-за человечишки? - раздался в прихожей раздраженный голос Вортара.
  - Орохин был привязан к нему, - укоризненно перебила Урура.
  Лишь ей Ороро рассказал, излил, захлебываясь, свою боль. Лишь сестра была рядом, единственная теперь, и никого кроме нее у него больше не было.
  Что если он и ее убьет однажды?..
  Ороро, жмурясь, стиснул зубы, бездумно слушая чужой разговор.
  - Мы попусту тратим время, - продолжал Вортар. - Из-за его выходок моя репутация вновь держится на волоске. Я ручаюсь за него своим именем, но он опять как назло бедокурит! Нужно связаться с нашими слугами в Срединном мире - уже две корзины посланий накопилось. Скоро они заполнят мой дом, превратят его в склад, и мне придется искать новое жилище.
  - Может брать плату с других городов за донесение их писем? - задумчиво предложил Рокус. - Ну, полукровка-то наш, а из-за них должен выполнять больший объем работы.
  - Хм, дельная мысль...
  Неожиданно раздался громкий стук, да что там - пинки в дверь.
  - Эй, Орохин! Немедленно тащи сюда свой зад!
  - Прекрати! Я сама поговорю с ним, оставь его в покое!
  - Я был терпелив и достаточно долго потакал ему из уважения к тебе, Уруха, но все это мне надоело! Есть вещи, с которыми может справиться только он, думаешь, я связался бы с ним, будь у меня выбор? Даже будь он чистым тэйвером, никто не захотел бы иметь с ним дела! Он самоуверенный, заносчивый, не способный себя контролировать! Неудивительно, что он так вцепился в пустого человечишку, небось, тот совсем из ума выжил, раз подружился с полукровкой!
  - Что же, ты и меня назовешь сумасшедшей? - высоким дрожащим голосом спросила сестра. - Раз называю его своим братом?
  Вортар что-то пробормотал.
  - Убирайся. Вы все - убирайтесь.
  - Уруха, ты не понимаешь. Нам нужны действия, нужны результаты, если ты хочешь, чтобы старейшины позволили Орохину и дальше жить...
  - Я поговорю с ним, - повторила Урура. - А теперь уходите.
  Шаги удалялись, Вортар что-то возмущенно говорил Рокусу. Входная дверь открылась и закрылась. Ороро медленно расцепил крылья, руки, выпрямился, разглядывая нависший темный потолок. Осторожно сел, оперся руками о меховый ковер, уставился на светлую щелочку под дверью. Чувствуя босыми ногами холодный пол, направился к ней. Схватился за круглую ручку и, устало прикрыв глаза, открыл дверь.
  
  ***
  
  Перехватив поудобнее сумку с рассортированными и перевязанными бечевкой письмами для тэйверовых слуг, Ороро выдавил улыбку сестре и махнул ей рукой на прощание, демонстративно не глядя на Вортара и Рокуса.
  Куда открыть Дверь, не возникло ни малейшего сомнения. Следовало проведать кое-кого. Двоих.
  
  ***
  
  Свежий благодатный воздух Срединного мира оглушил, очередное воспоминание рассыпалось в сознании тенью настоящего. Когда он перешел сюда в первый раз спустя семь лет, его оглушило то же самое чувство, что сейчас.
  Ничего не изменилось - тот же лес, то же небо над головой, солнце на том же самом месте.
  Изменилось все - моргнув, приглядевшись, он заметил заброшенный дом, заросший двор, огород и сад, перекошенный старый забор.
  Вздохнув, он поплелся к дому.
  В тот раз, когда здесь кроме него была Энис, он не решился войти - боялся, что тогда снова сорвется, и в этот раз уж точно прикончит ее, и получится, что Ингрэм зря погиб.
  Хотя он действительно зря погиб. Энис того не стоила.
  Ороро помотал головой, чтобы прогнать эти мысли наверняка. Если мыслить так, то это обесценит действия и стремления Ингрэма.
  Хотя какая теперь разница...
  Он толкнул свисающую с петель входную дверь. В доме было темно, прохладно, пыльно, во все стороны разбежались букашки от первого же шага. Ороро чихнул.
  Это место мало походило на то, что запечатлелось в его памяти. Часть мебели была сломана, но большей части не хватало, как и сундуков, где Ингрэм хранил снадобья и другие полезные вещи. Перебитая посуда лежала в углу, камин был переполнен старыми углями, золой да пылью, полка над ней была пуста, и Ороро с горечью вспомнил о своих сокровищах, которые хранил там. Он опустился на колени перед очагом и, мало надеясь, протянул руку - стряхнуть пепел, пыль, может, найдется что-нибудь... Он изумленно вскинул брови, быстро достал эту твердую уцелевшую штуку и узнал в ней вырезанного из дерева вечность назад древнего божка из книги Мэриэль. Помнится, он зачаровал его от огня для сохранности.
  Ингрэм выжег клятву с руки, но эту фигурку не выбросил.
  Ороро хорошенько вытер ее пальцами, с нежностью погладил между рожками и положил в сумку. Встал, огляделся еще раз и вышел во двор.
  
  Он провел здесь чуть больше года и не мог назвать это время простым и легким - оно страшило неопределенностью и хрупкостью неустойчивого положения. Они с Ингрэмом долго притирались друг к другу, и сейчас Ороро понимал его лучше и тоскливо думал, что тогда мог сделать по-другому, чтобы избежать случившейся с ним беды.
  Ороро обвел внимательным взглядом то, что прежде было огородом, садом, где он выращивал цветы, где они посадили саженцы кустов и деревьев, и с удивлением вдруг увидел нечто, что заставило его, спотыкаясь и не отрывая взгляд, приблизиться. Это оказалось высокое тонкое деревце с маленькими, еще не распустившимися белыми бутонами и зачатками нежно зеленых листьев. Не веря глазам, Ороро уставился на выцветшую от времени веревочку на стволе. Веревочка, бывшая некогда полоской красной ткани, порвалась, но успела врасти в дерево. Ороро коснулся ее пальцами, погладил шероховатый ствол вишни. На глаза навернулись слезы. Он медленно опустился на колени, ткнулся лбом в ствол деревца, продолжая касаться его пальцами.
  Прохладный весенний воздух быстро перетекал в холодный. Прикрыв глаза и вдыхая полной грудью запахи земли, дерева, травы, Ороро отстранился от дерева и, усмехнувшись, встал. Благоговейно коснулся тряпицы, отвернулся и зашагал по заросшей тропе, ведущей к выходу из леса - к деревне, что ныне примыкала к Бриену, к кладбищу, где надеялся найти могилу Мэриэль.
  
  
  Дневники Цертера
  
  После одного случая, о котором Орохин упрямо отказывался нам говорить (недавно мы узнали от госпожи Урухи, что в некой заварушке погиб пустой человек, к которому Орохин был крепко привязан), он на долгое время замкнулся в себе и с пугающей частотой стал оборачиваться полукровкой.
  Конечно, я не мог не воспользоваться этим шансом, чтобы изучить его способности получше. Обозвав меня безумцем, Вортар попросил Вертера помочь Рогуро с охраной полукровки (вернее было бы сказать - с охраной окружающих от полукровки).
  Сам по себе Орохин с виду некая помесь тэйвера и уркаса, причем внешнего сходства больше с тэйверами. Полагаю, благодаря триштраму, который принимала его мать во время беременности. Если не приглядываться и не обращать внимания на маленький рост, Орохина можно принять за тэйвера. Кожа серая, на лице черные узоры (правда, не характерные для клана, к которому принадлежала его мать), строение его тела более плотное, хвост короче и толще, кости шире, форма рук отличается, и на пальцах (в том числе ног) прочные когти.
  Обращаясь в полукровку, он видоизменяется. Кожа становится черной, узоры же белеют, он словно бы раздается вширь и ввысь, суставы, да что там, строение всего скелета изменяется, появляются дополнительные когти, крылья увеличиваются.
  Хотелось бы мне измерить его магическую мощь в эти моменты, но мне не дают подойти к нему поближе и грозятся вырубить, если ослушаюсь.
  Регенерация Орохина в облике полукровки молниеносная. Рогуро однажды случайно нанес ему смертельное ранение (после чего Вортар устроил ему разнос), но Орохин моментально восстановился. Что будет, если отрубить ему конечности или голову? Отрастут ли новые? Как бы ни было интересно, проверять слишком рискованно.
  После моих восторженных отзывов Вортар все чаще стал поднимать вопрос об армии полукровок.
  Моя любопытствующая сторона с радостью хочет поддержать и укрепить эту его идею, которая может внести существенный вклад в развитие теорий о полукровках и наше спасение из Нижнего мира, но другая теряется от логических выводов этой моей реакции - неужели я столь жесток и бесчувственен, что готов пойти на это?
  Беда Орохина в том, что он излишне подвержен эмоциям, моя же - в способности абстрагироваться от них до такой степени, что иногда мне кажется, что остались от меня одни лишь сухие расчеты.
  
  
  Глава 17
  
  Миссия в Диких землях в поисках ниргенов непредвиденно затянулась. Среди тэйверов их города не нашлось ни одного, кто побывал бы там, потому Ороро пришлось добираться туда своим ходом. Пересечь границу он решил на Севере - там жили ниргены до своей болезни, а значит, должны были ютиться в Диких землях неподалеку. Знал бы он, как ошибался и сколь наивным был, подготовился бы получше.
  Границу, что сторожили Серые Стражи, он пересек на крыльях глубокой дождливой ночью, взбодрившись для верности согревающей настойкой. После устроил привал в найденной пещере в горах, а утром, будучи в своем тэйверском облике, отправился на поиски. Поначалу Дикие земли не особенно-то и отличались от земель обычных, но после нападения плотоядных цветов Ороро пересмотрел свои взгляды. Дикие земли чем-то неуловимо напомнили ему острова, но некогда было оглядываться по сторонам и останавливаться у заинтересовавших его растений - он должен был отыскать разумных ниргенов и доставить им послание Вортара с предложением о сотрудничестве.
  Серые Стражи часто снаряжали экспедиции в эти края - достать какие-то ингредиенты для экспериментов, проверить обстановку с ниргенами, и составляли карты с обозначениями. Досадно было, что достать карты этих земель не получилось, но даже хорошо, что Вортар так настаивал поскорее приступить к этой миссии - Дикие земли считались опасным местом во всем Срединном мире, и мысль подраться с какой-нибудь тварью, выпустить свой гнев и горе потери лишь радовала.
  Готовясь к миссии, Ороро постарался разузнать о больных лютой ниргенах как можно больше, но ни в каких источниках не было предупреждения о том, что они сбиваются в стаи. Сохранившие звериные инстинкты и хитрость, силой не уступающие тэйверам, они были опасными врагами, и в сражении с устроившей засаду стаей Ороро едва успел бежать, потеряв рог рамшока и сумку, где лежал запасной. Стараясь не поддаваться панике, он обыскал все, когда ниргены ушли и, не найдя искомое, отправился за ними, намереваясь вернуть украденное.
  В дороге навернулся на ловушку, был ранен и схвачен в плен как оказалось, ниргенами, сохранившими разум. Послание Вортара осталось в сумке, и Ороро был вынужден сам рассказать вождю этой группы о его планах. Ему пришлось доверить свой разум местной волшебнице, чтобы ему поверили. Он провел несколько дней в их поселении, прежде чем разведчики обнаружили нужную стаю лютых. Возвращать рог отправился один - ниргены не хотели связываться со своими лютыми сородичами, которых хорошо знали во времена до болезни, да и не было лишних воинов для столь безрассудного, бессмысленного для них нападения. Отдавшись воле Голода, Ороро ввязался в бой, из которого вышел победителем, но не нашел ни своей сумки, ни рога рамшока. Вернувшись в поселение ниргенов и договорившись о следующей встрече, Ороро отправился назад, в земли Срединного мира. После долгих блужданий он перебрался из Диких земель через горную цепь, где не было постов Серых Стражей. Скрываясь под оборотом кольца и выдавая себя за ограбленного путника, побираясь и зарабатывая деньги то тут, то там, спустя месяцы добрался до побережья, где обратился полукровкой и за несколько дней добрался до островов, разбросанных по океану.
  Он был полукровкой слишком долго и не помнил уже себя, не помнил, зачем так стремился именно сюда, но здесь, на островах, было вольготно и свободно. Здесь обитала вкусная добыча, здесь жили враги, сражение с которыми захватывало дух и порой приходилось отступать, что лишь раззадоривало еще сильнее. Здесь пели мелодичные песни на незнакомом языке крошечные существа, строившие круглые дома на деревьях, здесь жили призрачные существа, восстающие в лесу кристаллов в определенное время дня, здесь на выложенных кем-то каменных кругах танцевали неведомые создания, не поддающиеся разумению органов чувств. Иногда он просыпался на восходе солнца, иногда наоборот - прятался в лабиринтах пещер, дожидаясь ночи. Он мог бодрствовать несколько суток кряду, а после - долго-долго спать, сытый, удовлетворенный.
  Однажды, перелетев на один из соседних островов, он заметил внизу недостроенный дом, находившийся внутри магического барьера, который был создан им самим. Это несколько озадачило его, и он, пройдя через барьер, приземлился там и забрался в этот дом, решив обследовать и переждать собирающийся разразиться шторм. Он замер, увидев на столе тетрадь брата того человека, который был важен.
  Ингрэм, вспомнил он - и вспомнил себя.
  Откат от столь долгого превращения в полукровку мучил его много часов - усталостью в дрожащих мышцах, спазмами в животе, темными кругами перед глазами, стоило резко дернуться. Оправившись и удрученно поглядев на то, во что превратился заброшенный огород, он отправился на поиски съестного и, подкрепив силы, достал из сундука один из заготовленных заранее рогов рамшока.
  
  В Нижнем мире уже не чаяли его возвращения. Сестра расплакалась, и Ороро почувствовал себя до одури виноватым. Вортар выдохнул с облегчением и тут же потребовал отчет. Они впервые собрались все вместе на совещание в его доме, и Ороро неожиданно ощутил себя частью команды в тот момент. Обрадованные его возвращением тэйверы воодушевились, даже язвительный Вертер серьезно и уважительно кивнул ему после рассказа о приключениях на Диких землях и о том, как он добирался до островов. Конечно, миг единства вскоре развеялся и вернулось знакомое презрение и отчуждение в глазах тэйверов, но что-то, несомненно, изменилось - большинство жителей этого и других городов (слухи о возвращении полукровки быстро распространились) впервые всерьез уверились, что план Вортара вовсе не так неосуществим, как казалось, и ненависти в их глазах будто бы поубавилось.
  Впрочем, размышлял Ороро глубокой ночью, когда пытался заснуть на непривычно мягкой постели, скорее всего это ему просто все больше становилось плевать. С гибели Ингрэма что-то в его сердце словно бы порвалось и отмирало. Приключения в Диких землях стряхнули с его плеч давящую пыль отстраненности и безразличия, невиданные прежде растения зацепили и заинтересовали ум. Он немного оживился, но улыбаться все равно казалось преступлением и предательством.
  В беседах с Цертером, которого очень интересовали его ощущения во время пребывания полукровкой так долго, он порой резко умолкал - неприятно было вспоминать о той своей сущности, повинной в убийстве Ингрэма. Он помнил, что делал тогда, помнил, как позволил себе забыть обо всем - о сестре, - отдавшись воле Голода, и что пришел в себя лишь из-за потрясения узнавания дневника Гета. Об этом Цертеру знать было не обязательно, но для себя Ороро все больше осознавал - он снова смог побороть Голод благодаря воспоминанию о Ингрэме. Вернее, Голод отступил, потрясенный, слился с ним, и Ороро вернулся. В конце концов, они были единым целом, а воспоминание о Ингрэме - делало его тем, кем он являлся, ведь впервые Голод появился после того, как он пытался спасти названого отца от черной болезни.
  Ороро больше недели валялся в Нижнем мире без дела: общался с сестрой, присоединялся к Цертеру и Рокусу в их экспериментах, возобновил тренировки с Рогуро. Вортар настоял на том, чтобы и он сам, и Урура, и Цертер с Рокусом принимали участие в тренировках. Ороро с трудом скрывал смех, наблюдая за их попытками взлететь и размахивать мечом и копьем более десяти минут кряду, и все же мысль была дельная - сестре стоит стать сильнее, чтобы суметь защитить себя на случай, если однажды защита города падет и нахлынут твари. Низший мир был труден для жизни, и если здесь они научатся двигаться столь же сильно и быстро, как прежде то было естественно в Срединном мире, то когда вернутся туда, в благодатный край, станут вдвое сильнее, выносливей и быстрее.
  После совещаний со старейшинами и длительных обсуждений с Цертером, Вортар составил новое послание ниргенам, и в этот раз сделал три копии, которые Ороро должен был тщательно спрятать и доставить хотя бы одно.
  Прежде чем вновь отправляться в Дикие земли, ему предстояло проведать тэйверовых слуг и обменяться письмами. Прошло много времени, небось, накопилось немало новостей.
  
  ***
  
  Мало перед кем Ороро терялся, смущенно теребил пальцы перед собой и пристыженно вжимал голову в плечи. Одной из таких персон была госпожа Армира.
  Она нетерпеливо побарабанила пальцами по мраморной столешнице. Ее ногти были длинными и звук получился слишком громким, нервирующим. Она сидела на удобном кресле перед столом, возвышающимся на постаменте так, что посетитель со своего места вынужден был смотреть на нее снизу вверх, будь он даже самого высоченного роста. Кресла для гостей были поставлены на значительном отдалении от стола, позади была дверь, и невозможность вовремя увидеть, кто войдет, откуда бежать в случае чего, вызывала смутную тревогу. Кресла были слишком мягкими, проваливались под задницей, как бы ни пытался принять удобное положение. Ороро догадывался, что вести беседы сидя госпожа предпочитала, когда была сильно раздражена. Прежде, когда он приходил к ней, они беседовали стоя, а однажды госпожа пребывала в особенно благостном настроении и угостила чаем. Теперь же она была холодна, а взгляд ее - цепкий, оценивающий, - едва скрывал недовольство.
  - Ну и?
  - Вы же знаете, моя миссия в Диких землях слишком затянулась. Многие слуги уже отчаялись получить вести из Нижнего мира, многие переехали, вот и Энис не было на месте, - сказал Ороро, глядя на госпожу честными-честными глазами.
  Он не собирался рассказывать ей, из-за чего Энис перебралась в другие края, и с трудом преодолевал соблазн соврать, что она мертва, и ответа от нее можно не дожидаться. Как знать, что с ним сделает госпожа Армира за эту ложь, если разоблачит? Помимо исследований в области медицины тэйверов она славилась тем, что весьма успешно пытала пойманных врагов в годы войны.
  Госпожа Армира скептично приподняла левую бровь, сверля его пытливым взглядом. Ороро дернул уголками губ в судорожной улыбке.
  - Я обязательно найду ее, - выдавил он, - доставлю ваше письмо и дождусь ответа.
  - Хорошо, - после долгой мучительной паузы ответила госпожа и небрежным жестом милостиво отпустила его, вспотевшего, на свободу.
  Выбравшись из ее кабинета, Ороро наткнулся на Рогуро и Вертера, которые любезничали с девушкой-служанкой. Растерянность и нервозность перед госпожой Армирой тут же смело волной привычного гнева и недовольства. Он сердито устремился к выходу. Несколько недоставленных писем госпожи Армиры были надежно спрятаны в доме на острове. Оттягивать больше было нельзя. Шмак побери, чего он боится? Просто принесет эти письма, дождется ответа, они с Энис не обязаны будут разговаривать!
  "Просто скажу "твоя госпожа просила передать это письмо, но я запамятовал, потому их несколько...", - думал Ороро, доставая рог рамшока и вспоминая нужное место. - В тот раз мы оба погорячились, помнится, доставил ее сюда..."
  На то, чтобы разыскать Энис, ушло несколько месяцев. Найти ее с помощью заклинания было невозможно - Энис мастерски скрыла свое магическое присутствие, так что пришлось прибегнуть к более простому способу.
  Осторожно, чтобы не вызвать ненужных подозрений, Ороро методично наводил справки, расспрашивал хозяев постоялых дворов, чутко вслушивался в сплетни, расширял круг поисков - искал лекаря, ведьму, пустую, поскольку был уверен, что Энис не сможет оставаться в стороне со своими знаниями, но и станет слишком рисковать, демонстрируя свои магические способности без лицензии.
  В конце концов поиски привели его на окраину небольшого города, находившегося на достаточном удалении от Великих городов. Похоже, у Энис была страсть к подобным городишкам. Впрочем, скорее всего она просто хотела надежней скрыться, вот только зачем такая уж тщательность? Разве она не упоминала с мечтательностью в голосе, как хотела бы вернуться в большой город, в столицу?
  Ороро внимательно огляделся, запоминая место. Стылый день уже клонился к закату, морозило все сильнее, то и дело с медленным глухим хлопком падали снежные шапочки с длинных тонких веток кустарников и невысоких деревьев, рассаженных вдоль забора. В окнах простого деревянного домишки горел теплый оранжевый свет.
  Ороро хмыкнул, припомнив, что в это время Энис как раз переставала принимать посетителей, а значит, будет меньше злиться, увидев его.
  Она просто одна из многих тэйверовых слуг, которым он разносит письма, напомнил себе Ороро.
  Он аккуратно притворил невысокую деревянную калитку, прошел по узкой, откопанной от снега тропе, с любопытством различая в сумерках тени небольших пристроек возле дома, потянул носом воздух, различая запах животных: коз, куриц...
  Ему все больше становилось не по себе.
  Конечно же, это оттого, что предстоит встретиться с Энис - той, из-за которой погиб Ингрэм.
  Из-за меня, поправил Ороро. Хватит. Просто хватит врать себе и пытаться оправдаться.
  Он слишком расслабился в тихой глуши на окраине человеческого города и слишком задумался, чтобы вовремя заметить присутствие еще одного существа, и когда опомнился, оно было уже совсем рядом. Невысокая фигурка торопилась от одной из пристроек домой. Это был мальчишка, совсем еще маленький, в нахлобученной на голову сползающей меховой шапке, в пушистой шубке. Он крепко прижимал к груди три дровишка, и старательно переставлял ножки в высоких сапожках. Увидев Ороро, остановился, задрал голову.
  - Здравствуй, - осторожно сказал Ороро и, недолго думая, протянул руку. - Помочь?
  - Я сам, - гордо отказался мальчишка.
  А Энис зря времени не теряла, с неожиданной злостью подумал Ороро. И вот ради этой распутницы Ингрэм пожертвовал собой?
  Мальчишка тем временем добрался до маленького крылечка и, пыхтя, с остановками залез на все три высокие ступеньки. Ороро, скрывая невольную ухмылку, открыл ему дверь в дом. Мальчишка тут же юркнул внутрь и, не останавливаясь, чтобы снять сапоги с налипшим снегом, поспешил к печке, возле которой положил дровишки.
  - Гет, что я тебе говорила? Опять наследил! - пожурила его Энис.
  Она была одета в неброское домашнее платье с простым серым передником и вытирала руки полотенцем. Так и застыла, уставившись на Ороро. Он отметил это лишь краем взгляда, потому что мальчишка, снимая шапку, обернулся к ней, готовый оправдываться, и глазенки его блеснули знакомой зеленью. Теперь, при достаточном освещении, Ороро видел знакомые черты - тот же цвет и разрез глаз, форма ушей, растрепанные каштановые волосы того же оттенка...
  Ороро попятился, нашаривая рукой стену. Сполз по ней - ноги не держали. Притихшие было острые камни в груди зашевелились так, что он не мог дышать.
  Мальчишка испуганно смотрел на него и спрашивал у мамы, что это с дядей, а побледневшая Энис не отвечала, да и что она могла сказать? Опомнившись, она посмотрел на мальчишку так, будто он привел в дом бездомного дикого пса. Мальчишка съежился, лицо его скривилось, будто он готов был разреветься, бросил быстрый взгляд на Ороро - будто воздушным кулачком шибанул, и Ороро смог, наконец, осознать себя и здесь.
  - Я принес письмо, - прохрипел он, громко дыша ртом, не сводя с мальчишки глаз. - От твоей госпожи.
  В голове что-то сложилось, будто нашелся недостающий пазл, и его отпустило.
  Растерянно глядя на свои руки с чувством, будто наконец-то проснулся - когда уже перестал думать об этом и надеяться, - он с ясностью увидел, что на них - теплые рукавицы. Стянул их с себя, запихнул в карманы. Щупая стену за собой, опираясь о нее, он осознавал ее твердь - как и пол под ногами, а мальчишка все смотрел и словно держал своим взглядом, держал на ногах, держал в этом мире, где, наконец-то, стало понятно, где верх, где низ, где стороны света и куда идти.
  - Я так долго искал тебя, - выдавил Ороро, обращаясь к Энис, но глядя на мальчишку.
  - Да, я... - Женщина неловко пригладила волосы, понимая, что отрицать что-либо бесполезно. - Пришлось искать место понадежней, чтобы...
  - Да. Да, - отрывисто произнес Ороро. Нашарил путающейся рукой сумку с письмами. - Тут несколько. Накопилось. Твоя госпожа гневается, так что без ответа я не уйду.
  Он смог, наконец, перевести взгляд на Энис и вздрогнул от того, как она смотрела на него. Сглотнул шершавым горлом. Смертельно хотелось пить и, как ни странно, есть. Он чувствовал себя изможденным и осознал вдруг, насколько отощал за последнее время.
  Энис односложно кивнула. Подошла к нему и забрала письма.
  - Можешь подождать здесь, я быстро.
  Вскрывая письма на ходу, она подошла к сундуку, достала набор для письма, села за заставленный посудой стол так, чтобы видеть Ороро, и принялась быстро писать отмет.
  Мальчишка, громко сопя, разделся, достал из чуланчика тряпку и старательно вытер мокрые следы.
  Ороро, все больше приходя в себя, огляделся. Домик был маленький, печка находилась по левую руку, за ней виднелась кровать. Правая сторона была отведена кухне, вдоль стен были расставлены шкафы и сундуки, на прибитых полках стояли пузырьки, склянки, баночки, шкатулки, окна были заставлены цветами в горшочках.
  Мальчишка с любопытством поглядывал на него.
  - Гет, да? - вырвалось у Ороро.
  В честь любимого брата Ингрэма, не иначе.
  Мальчишка застенчиво кивнул.
  - Не разговаривай с ним, - громко сказала Энис и непонятно было, к кому она обращалась. Скорее всего к обоим.
  - Я просто хотел попросить его принести мне воды. Жажда замучила.
  Мальчишка покосился на мать, но Энис ничего не сказала, и тот, нерешительно поглядывая на Ороро, направился к кухоньке. Чтобы дотянуться до полки с кружками, ему пришлось подтащить табуретку и встать на нее. Энис искоса поглядывала на его действия, но даже не дернулась, когда мальчишка опасно шатнулся, взбираясь на табуретку. Видимо, привыкла к его неуемному желанию делать все самому.
  Налив воды из деревянного бочонка, мальчишка торжественно понес кружку Ороро, стараясь на расплескать. Передавая кружку, коснулся его руки, и прикосновение маленьких пальчиков отозвалось судорожным спазмом в груди. Крошились острые камни, и от боли выступили слезы. Ороро поспешно сделал несколько глотков, поперхнулся и едва не закашлялся. Утирая рот предплечьем, вновь посмотрел на мальчишку, что стоял перед ним и внимательно его разглядывал.
  - Я закончила, - сухо сказала Энис, вставая из-за стола. Запечатала письмо в конверт и отдала Ороро. Схватила сына за плечи и притянула к себе оберегающим жестом. - Можешь оставлять письма в почтовом ящике возле калитки. Ответ будет лежать там же через два дня.
  - Энис...
  - Уходи.
  - Да послушай! - не выдержал Ороро.
  Приходя сюда, он ожидал подобного разговора и был готов к этому, но в этих расчетах не было одного важного элемента, который смотрел сейчас на него знакомыми зелеными глазами и менял решительно все.
  - Это ведь его сын!
  Лицо Энис потемнело.
  - Позволь мне видеться с ним! - с жаром попросил Ороро, шагнув вперед. - Хотя бы изредка. Я все для тебя сделаю, только, прошу...
  - Ты уже сделал достаточно, - перебила Энис. - Думаешь, подпущу тебя к своему сыну? Посмотри на себя, ты уже на взводе, того гляди, оборотишься монстром и набросишься на меня, как в тот раз, - она невесело усмехнулась.
  Ороро опомнился. Ох, и впрямь эмоции переполняли столь сильно, что грозились взять верх, но, шмак побери, как же давно он не чувствовал себя столь полным надежды и воодушевления.
  - Но... - попытался он.
  - Если ты приблизишься к моему сыну, я поставлю ловушку и разоблачу тебя перед всем миром, - отчеканила Энис.
  - Ты в курсе, что этим разрушишь все надежды тэйверов и твоей госпожи на освобождение? - помедлив, спросил Ороро.
  Энис вздернула подбородок.
  - Да. Моя госпожа поймет меня.
  Судя по выражению ее лица, она пойдет на это. Ороро невольно восхитился ее решимостью защитить маленького Гета и, выдохнув, заставил себя отойти на шаг. Посмотрел на мальчика, его удивленное круглое личико.
  Пока Гет мал и всецело зависит от матери, но через несколько лет пойдет в школу, а если унаследовал магические способности матери - отправится в школу магов, а то и академию. Он повзрослеет, станет похож на Ингрэма еще больше и сам для себя все решит, а пока следует набраться терпения.
  Понимала ли это Энис, догадалась ли по резкому спокойствию полукровки? Она человек, и век ее короток, а дитя Ингрэма... Найдет ли Ороро в нем прощение своим грехам?
  И глядя сейчас в серьезные зеленые глазенки мальчика, наполняясь странной уверенностью и умиротворением, Ороро понимал, что не отступит.
  - Хорошо, - произнес он и с не меньшей решимостью посмотрел на Энис. - Если тебе, вам, что-нибудь понадобится, просто скажи или напиши мне. Я добуду это хоть из Диких земель, ты знаешь.
  Энис кивнула. В ее глазах мелькнула обреченность и злость. Она понимала, догадывалась и знала - если бы попросила его впустить в свой разум, чтобы доказать преданность сыну Ингрэма, он согласился бы, не раздумывая.
  Орор почтительно поклонился ей, бросил быстрый взгляд на Гета, открыл дверь и шагнул в бодрящую морозную ночь.
  
  
  Дневники Цертера
  
  Лютая болезнь передается по воздуху лишь среди ниргенов и не щадит ни пустых, ни магов, но об этом стало известно слишком поздно, и не нашлось решения лучше, чем сослать их в Дикие земли.
  Ниргены не противились - большинство заболевших были слишком слабы (один из первых симптомов), а те, которых лютая поглотила полностью, сходили с ума и нападали на всех без разбору.
  Главным признаком лютого ниргена является чистая приверженность инстинктам вкупе с неожиданными для животных (коими они сделались на первый взгляд) расчетливостью и хитростью. Лютый нирген не воспринимает речь, в зависимости от интонаций голоса может рассвирепеть, не следит за собой, лохмотья, в которые превратилась его одежда, его совершенно не беспокоят, как и отросшая шерсть. Лютые ниргены-маги помнят, как колдовать, и это самое неприятное по словам Орохина - трудно ожидать от подобных экземпляров тонкого заклинания вроде сети молний, приходится быть вдвое настороже.
  Они предпочитают сбиваться в стаи, иногда обходят стороной разумных ниргенов, иногда нападают именно на них. Они устраивают ловушки и слишком хитры и сообразительны для сошедших с ума существ.
  Разумные ниргены сдерживают болезнь с помощью магии и медитаций - поначалу то было инстинктивной попыткой побороть лютую, но на данный момент ничего более эффективного не придумано. Орохин знаком с пустым ниргеном, что подхватил лютую одним из первых. Он проводит достаточное количество времени за медитациями, чем сдерживает распространение болезни и владеет собой с первого дня возникновения лютой.
  Мы собрали всю информацию из соседних городов по ниргенам - Вортар лично наведался туда и составил список вопросов для разумных ниргенов в Диких землях. Также наши верные слуги в Срединном мире предоставили некоторые занятные наблюдения.
  Попросил Орохина доставить в Нижний мир парочку лютых, готовлю оборудование для вскрытия. Рокус высказал предположение, что основа структуры болезни изменяется под действием некоторых веществ в воздухе и предложил провести вскрытие в пространстве, очищенном ото всех газов. Решили вскрыть одного лютого обычным способом, второго - способом, что предложил Рокус. Он также попросил своих знакомых тэйверов присутствовать при этом, помочь нам.
  Вортару не терпится пригласить вождя разумных ниргенов в Нижний мир на несколько часов для обсуждения плана по снятию Первой клятвы, но переговоры ведутся медленно в частности из-за обвинения в наш адрес - что это мы наслали на них лютую. Тем не менее их очень заинтересовал мой дар Абсолютного Создателя. Что-то мне подсказывает, что от результатов моей работы над лютой зависит наше будущее соглашение...
  
  
  Эпилог
  
  Тридцать лет спустя
  
  Порой казалось странным и смешным - сегодня переноситься за бесчисленные версты в один миг через Дверь с помощью рога рамшока, а завтра для отвода глаз тащиться два часа из центра города до окраины на экипаже, запряженной парой лошадей. Ороро приноровился брызгать на себя душистую эссенцию, перебивающую его звериную сущность. Эссенцию разработал Рокус, чтобы ему проще было сладить с лошадьми и ненароком не вызвать лишние подозрения.
  Лето было в разгаре, душные запахи крупного города все больше сменялись ароматами зреющих плодов, вовсю цветущих кустов и цветов. Редкие, но резкие порывы ветра смешивали их, приносили новые запахи, не всегда приятные, и, разглядывая пейзаж за окошком, Ороро вдобавок развлекал себя и тем, что пытался их отличить.
  Доехав до нужной улицы, нужного дома, он рассчитался с извозчиком, забрал свои сумки, набитые гостинцами, и зашагал к калитке.
  Еще за несколько улиц он в предвкушении обостренным слухом услышал звуки боя молотка, визг пил, указания, что делать, подбадривающие мужские голоса, и сейчас они усилились - Гет строил новый дом, чтобы семье было просторней. Узнав о его планах, Ороро разволновался и твердо вознамерился прийти помочь. Соседи знали его как старшего сына отца Гета, и что он то и дело пропадает в путешествиях. Вдобавок Ороро каждый раз приходилось накладывать на себя косметические чары, чтобы выглядеть достаточно взрослым.
  - Дядя Нихоро! - раздался звонкий голос.
  - Дядя Нихоро приехал!
  Не успел он дотронуться до вертушки, как калитка распахнулась и на нем повисли человеческие дети, едва не сбив с ног.
  - Ах вы маленькие сорванцы, - пожурил он, ероша их темные, как у Эмир, жены Гета, волосы. - Почему не в школе?
  - Так каникулы же, ты что! - возмутилась Элси. - Это Вэлки должен еще месяц туда ходить за то, что наколдовал наставнику несмываемые усы!
  - А у нас! А мы дом строим! - захлебываясь от восторга сообщил самый младший, Катен.
  - Вот как, - усмехнулся Ороро. - Тогда я очень вовремя.
  Он зашагал к дому, улыбаясь и кивая детям, которые торопились вывалить на него последние новости и свои достижения. Он поздоровался с Эмир, сгрузил свои сумки, переоделся в рабочую одежду и поспешил присоединиться к строительству.
  Гет ему очень обрадовался. Он унаследовал магические способности своей матери, хотя и весьма посредственные и дальше базового обучения в школе магии не пошел. Бытовая магия ускоряла работу над строительством, а с приходом Ороро дело пошло еще быстрее. План дома был разработан еще зимой. Каменный, просторный, с несколькими комнатами, с большим погребом. Ороро обещал достать специальные огненные камни, чтобы зимой дом достаточно обогревался. Работа кипела до самого вечера и обещала растянуться еще на пару дней.
  За ужином дети, перевозбужденные приездом дяди и привезенными им гостинцами, болтали наперебой и строили планы на каникулы - куда завтра пойдут, что будут делать, и дядя, конечно же, обязан показать им это и научить вот тому, как в прошлый раз обещал. Элси и Вэлки заспорили, рассказывая о школе магов, куда оба ходили. Вэлки был старшим, часто получал выговоры и плохие оценки за невнимательность, но был достаточно одарен, чтобы продолжить обучение в магической академии, Элси же была более послушной и усердной и получала оценки лучше, но академия ей не светила, и такое положение дел - несправедливо, со слезами говорила она, - ее не устраивало.
  - Мать не выйдет? - улучив момент, вполголоса спросил Гет у жены, и та отрицательно покачала головой.
  - Велела не беспокоиться о ней, но я все же приготовила всего по чуть-чуть, - Эмир взглядом указала на поднос, заставленный чашками с едой. - Может, аппетит пробудится, и она захочет поесть. Сейчас отнесу, пока время не слишком позднее.
  - Позвольте мне, - попросил Ороро, натянуто улыбнувшись.
  В конце концов следовало доставить очередное письмо от госпожи Армиры.
  Энис болела уже давно - сказались тяжелые роды, подорвавшие здоровье. Задорный блеск в глазах исчез навсегда, она состригла волосы по плечи, и никогда не улыбалась, когда Ороро был поблизости.
  Гет предостерегающе взглянул на него, но кивнул.
  В детстве он знал, что между ним и его матерью были какие-то дела, и что мать терпеть не могла этого загадочного гостя, но все же порой обращалась к нему за помощью. Будучи подростком Гет пытался проследить за Ороро, и чем больше возникало закономерных вопросов, тем сильнее эта тайна захватывала его и толкала на безрассудства. После многих лет, намеренных встреч и нескольких опасных злоключений, из которых Ороро неизменно вытаскивал Гета, пришлось все прояснить, и в то же время - о многом умолчать из опасения, что случившееся с Ингрэмом может повториться. В отношении Гета они с Энис пришли к негласному соглашению, потому тот знал лишь, что Ороро не смог спасти его отца, за что мать его ненавидела. Ороро не скрывал, что является посланником, странствующим между мирами с помощью рога рамшока, но Гет не был посвящен в планы тэйверов насчет снятия Первой клятвы. Гет знал, что Ороро обязан жизнью Ингрэму и считал того своим отцом, не раз воочию убеждался, что также дорог ему, и после долгих размышлений позволил ему называть себя младшим братом.
  Ненависть Энис несколько притихла после того, как Ороро в очередной раз спас Гета из неприятностей, в которые тот вляпался со своей страстью к приключениям, но она всегда запиралась в своей комнате, когда приходил Ороро.
  Как сейчас.
  Ороро постучал в дверь и, дождавшись разрешения, вошел.
  - Ты? - презрительно спросила Энис.
  Располневшая, но все еще красивая, несмотря на наложенные временем морщины и седину, она стояла у книжной полки и рука ее замерла, удерживая страницу книги, которую она не успела перелистнуть.
  - Добрый вечер, Энис. - Ороро чуть склонил голову, аккуратно притворил за собой дверь и поставил поднос на столик у кресла возле очага.
  Комната была маленькой и больше напоминала кладовку со сваленными в кучу предметами, но, приглядевшись, можно было обнаружить некую систему, по которой эти вещи были расположены именно так, чтобы до тех, которыми пользовались чаще, можно было дотянуться быстрее.
  - Госпожа Армира просила передать тебе письмо.
  Энис заложила книгу ленточкой и вернула ее на полку. Забрала протянутое письмо, села за столик у окна, достала в ящичке под ним письменные принадлежности и, закусив нижнюю губу, принялась писать ответ.
  Ороро помялся с ноги на ногу и, прочистив горло, сказал:
  - Я хочу отдать Гету дневник его дяди.
  - Делай, что хочешь, - сухо отозвалась Энис. - Вы же с ним такие большие друзья.
  Ороро смолчал.
  Гет не был Ингрэмом, который считал себя виновным в гибели тех людей и маленькой Анн, на него не давила столь тяжелая ноша. Гет был другим, но, глядя в его глаза, Ороро видел в нем Ингрэма и возможность получить прощение за свои грехи.
   Он все еще помнил его слова - о стремлении душ вернуться к близким.
  Переродился ли Ингрэм в своем сыне? Переродится ли в своих потомках? Узнает ли его Ороро, глядя в глаза его детей?
  - Я закончила, - сказала Энис и, запечатав письмо в конверте, протянула его Ороро.
  Ороро кивнул ей.
  - Поешь что-нибудь. Твоя семья беспокоится, - напомнил он.
  - Убирайся, - отозвалась Энис и вернулась к книжной полке, будто его тут уже не было.
  Ороро положил письмо во внутренний карман камзола и тихо закрыл за собой дверь. Устало прислонился к стене, постоял так немного, рассеянно вслушиваясь в происходящее на кухне.
  Элси и Вэлки упрямо что-то доказывали друг другу и взывали к матери, чтобы та их рассудила, маленький Катен хотел еще десерта.
  - Все хорошо? - спросил Гет.
  Ороро вздрогнул от неожиданности - совсем его не заметил. Тот стоял в тени возле кладовой, примыкающей к комнате, скрестив руки и нахмурившись. Подошел ближе, вопросительно склонив голову набок.
  Внешне он больше походил на мать, ростом был выше Ингрэма.
  Ороро кивнул.
  - Тогда идем.
  Гет улыбнулся и зашагал к кухне первым. Глядя ему в спину, на разворот его плеч, на посадку головы, каштановые волосы, Ороро последовал за ним, будто за ниточку потянули. Гет уселся напротив него, налил им обоим по кружке пива и, улыбаясь, заговорил о планах на завтра.
  Внимательно вслушиваясь и уточняя некоторые моменты, Ороро видел в уголках его губ улыбку отца, слышал в манере его речи (когда Гет пожурил расшумевшихся детей) слова, которые выбрал бы Ингрэм. Он перевел взгляд на послушно притихших детей, переглянулся с Элси, перенявшей зеленые глаза отца. Она широко улыбнулась ему. На сердце потеплело до слез и не удержаться было от ответной улыбки. Он наконец-то вернулся домой.
  
  
  
  <<<<>>>>
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Н.Любимка "Долг феникса. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) В.Чернованова "Попала, или Жена для тирана - 2"(Любовное фэнтези) А.Завадская "Рейд на Селену"(Киберпанк) М.Атаманов "Искажающие реальность-2"(ЛитРПГ) И.Головань "Десять тысяч стилей. Книга третья"(Уся (Wuxia)) Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) С.Эл "Телохранитель для убийцы"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"