Кононов Сергей Андреевич: другие произведения.

Параллельные. Книга 1. Печать Оккультармиса

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурс LitRPG-фэнтези, приз 5000$
Конкурсы романов на Author.Today
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Действие разворачивается на архипелаге под названием Трибальт, в частности в окрестностях города Канна, столице Острова Земли. Молодой трибальтянин по имени Синай Вамну хитростью входит в доверие к Тайре, главе инквизиторской секты Оккультармис, держащей Трибальт в "ежовых рукавицах". Пользуясь доверием всех инквизиторов от мала до велика, Синай проникает в библиотеку сектантов и крадёт из неё страницу, в которой указано всё про печать, поставленную ему на левую ладонь очень давно самим Тайрой, а после экспериментирует с ней, как только хочет. Однако Синаю придётся соблюдать предельную бдительность: если что пойдёт не так, не только инквизиция начнёт за ним охоту.

  Книга 1. Печать Оккультармиса.
  
  Escapist - Knife.
  
  Пророчество (вместо пролога).
  
  Из непроглядного, тёмного, словно вулканический дым, тумана неожиданно возник каменный трон, сверху донизу украшенный резьбой. А на этом троне неподвижно, как статуя, сидел старец маленького роста, с большим носом и густой бородой. Немного погодя, он провёл по воздуху сухой рукой - и тут же перед ним возник стол. Стол этот был - простая каменная плита, парившая в воздухе, словно кто подвесил её на невидимой нити. На столе появился дым, из которого затем возникли круглые деревянные плашки, и на лицевой стороне каждой из них по руне. Старец старательно сухими пальцами и силой мысли перебирал руны по столу. Временами они то взмывали вверх, как подвешенные, то плавно опускались; они вращались по своей оси то вертикально, то горизонтально. Какие руны приняли своё положение что в строке, что в колонке, так на стол и легли... Так продолжалось, пока руны не сложились в один текст, занявший весь стол целиком, в том числе и боковые стороны - стол тоже вращался вместе с теми рунами.
  "В канун зимнего солнцестояния, - сказывал старец, приглянувшись к получившемуся тексту, - ночь придёт самая долгая и мрачная. В ночь эту будет избран в Верховной бухте новый владыка земли Трибальтской, и поднимет он землю Трибальтскую на ступень новую, чему возрадуются все. Все, кроме одной. Это будет Служанка ночи, что служила не одному владыке, не один князь был хозяином ей. В ночь избрания нового владыки она тайно присвоит себе знания запретные, и с ними покинет она Верховную бухту, и скроется в тайной усадьбе своей, что стоит на вершине Каменного перста. Там она призовёт на землю Трибальтскую из мира потустороннего силы невиданные, да себе на служение поставит.
  Обретя силу их, Служанка ночи свергнет новоизбранного владыку, захватит трон трибальтский, и объявит себя Королевой ночи. Не все роды земли Трибальтской признают власть её. Начнётся великая война. Начнут переплетаться интриги вне пределов обители Королевы ночи, и внутри её. Но многие жаждущие власти, пряча ложь под личиной верности, Королеву ночи предадут, и сами силу невиданную себе присвоят. Силу невиданную возьмут в свои руки и те, кто против Королевы ночи пошёл. Потом начнётся Великая усобица, брат на брата пойдёт, сын на отца с мечом пойдёт, внук в деда своего топор вонзит. Великая усобица разгорится с новой силой, кровь будет литься, как река, огонь будет пылать, как в печи кузнеца, союзы то соединяться, то распадаться.
  И пошлют силы небесные двух воительниц, единой кровью связанных. Присвоят они себе две самые могущественные и внушительные силы невиданные, и одна станет управлять силой, богам подобной, а другая научится создавать, изменять и уничтожать жизнь. Одна будет нести свет, другая - смерть. Одну воительницу нарекут Светлым Воителем, другую - Воителем Тёмным. Получив силы невиданные и освоив их, воительницы вновь объединят разрозненные роды земли Трибальтской, и настанет мир.
  Но настанет день, когда Тёмный Воитель оставит служение родине ради единоличной власти, её предпочтёт гармонии. Отвернётся Тёмный Воитель от гармонии, предназначение своё забудет, и вкусит он плоды власти и богатства. Повздорят Воители, и настанет новая война, и будет она страшнее прежней. Светлый и Тёмный Воители, и их сторонники пойдут друг на друга с мечом. Светлый Воитель ранен будет, и силу свою пожертвует чаду, что родится у посредников между миром людей и миром потусторонним...
  И затем на смену прежнему придёт в мир новый Светлый Воитель, который развивать свою силу будет, дабы противостоять Воителю Тёмному, что предал землю Трибальтскую. По глазам цвета озера узнают его, волосы у него темнее самой мрачной ночи, и третий глаз обретёт он, из-за чего Трёхглазым юнцом будут называть его в народе.
  Нелёгок будет путь у нового Светлого Воителя. Поначалу преследовать его и род его будут всякие, кто их познаниями завладеть желает, да смерти их жаждет. Оставшись без рода, светлый воитель скитаться будет по земле Трибальтской, и не найдёт себе покоя, ибо пойдут против него любые, кто жаждет головы его, и кого нанял Тёмный воитель. Множество испытаний предстоит пройти Воителю Светлому, множество преград преодолеть, множество опасностей его поджидают. Одна засада будет сменять другую. Одно испытание минует другое. Много времени пройдёт, много воды утечёт с той поры. Много лет лишений он перенесёт, чем обострится его жажда мести Воителю Тёмному.
  Светлый Воитель окрепнет, что сможет в одиночку своротить горы, целое войско разгромить он будет способен, да и Тёмный Воитель бездействовать не станет, нигде и ни в чём не уступит он Воителю Светлому.
  И в день летнего солнцестояния сойдутся воители на земле Бесплодной, что лежит в океане, подальше от берегов земли Трибальтской. Тёмный же Воитель противопоставит помимо своей силы ещё и многочисленных слуг да сторонников своих. Противостояние затянется до самой темноты. А с приходом её упадёт с неба Звезда разрушения. С взрывом, что произведёт она, уйдут и воители. Светлый со светом сольётся, да на небо взойдёт, а Тёмный смерть заставит служить себе, да в земле пропадёт. Много лет сна им сулит беда, что принесёт с собой Звезда разрушения.
  Возродятся потом воители, и каждый в разную пору. Тёмный Воитель первый восстанет из пепла, власть в Обители лесоруба захватит путём тайным, и провозгласит себя богом. И соберёт он себе сторонников, которые станут внушать людям страх и недоверие, погубив тем традиционный уклад жизни, а сам в тени прятаться будет. Светлый Воитель переродится в свете, что дождём прольётся над Алтарём надежды. И повторит он судьбу, что пережил ещё до падения Звезды разрушения. Будучи чадом столкнётся после он со сторонниками Тёмного Воителя, сам того не желая, осуждён будет. Поставят замок на руке его да в Проклятую цитадель на растерзание чудовищам сошлют его.
  И до тех пор, пока не восстали Воители, соберутся на Горе Совета волхвы, и расколется земля Трибальтская на четыре земли, называться будут они по четырём первоэлементам, из которых создана вселенная. Те, кто живёт на севере, объявят владыку своего богом, и всякая капля будет в руках его, каждый клочок земли. Те, кто живёт на юге, нести будут огонь разрушительный, и по иному пути пойдут. Вырастут на их земле столбы стальные, и огонь их гореть будет жарче зноя. Те, кто живёт на востоке, выберут свободу, и сделает это их стойкими и сильными духом, и от времени до времени вождей своих выбирать себе будут они. Те, кто живёт на западе, сохранят традиции, что даровали им предки, но часть их будет изменена, дабы не помнили они Тёмных веков. Кто не признал решения волхвов, жить будут вне четырёх великих земель. Но жизнь их будет недолгой, ибо сгинут они бесследно. Не войны погубят их, не голод, не болезни неизлечимые, ни даже проклятия, а сами сгинут они, и будут на веки забыты.
  Пройдут, минуют недолгие сумерки. Возродится вновь Воитель Светлый, вернёт он себе силы былые, и хитростью покончит со сторонниками Тёмного Воителя, не получит от сего одобрения со стороны, а лишь раскроет он себя. И воители вновь сойдутся на узкой тропинке. И начнётся новая война, другим очам не видимая, и о которой будут знать лишь очень немногие... до поры, до времени..."
  Закончив со сказанием, старец легонько махнул рукой, и стол с рунами исчез. А после в тумане бесследно пропал и сам старец.
  
  Глава 1. После экзаменов.
  
  Случилось это всё очень давно, на одной далёкой-далёкой земле. А началось всё здесь, в городе Канне, в самом большом его здании - академии адептов; огромном здании с зелёной крышей и белыми колоннами. Из её главных ворот выходило большое количество студентов, в руках у всех были жёлтые книжицы - дипломы, свидетельствовавшие об их успешном окончании академии и получении звания адепта. Двор академии тут же наполнился радостными разговорами между выпускниками, смехом, весельем... Среди студентов особо выделялся веселившийся в душе молодой человек, который просто, разглядывая жёлтый диплом (в этих местах он считается таким же почётным, как у нас красный) направился куда-то по вымощенной улице.
  Молодой человек на вид шестнадцати-семнадцати лет, ни румян, ни бледен, среднего роста, даже чуток повыше, широкоплеч. Волосы имел чёрные, как печная сажа, сплетённые на затылке в косу, спускавшуюся до пояса, и до того густые, что если бы всё население города проверяли бы на вшивость, на его голове не нашли бы ни единого пробора. Всё, что было пониже головы, молодого человека укутывала белая, как фарфор или снег, мантия с большим воротом-капюшоном. Под ней скрывались: чёрный жилет с красной кромкой, чёрные широкие штаны, заправленные в высокие, по колено, сапоги такие же по цвету, как и мантия, и чёрную рубаху с широким коротким белым воротом. Из рукавов рубахи по всей длине руки красовались красные в коричневую полоску нарукавники, концы которых скрывались в коротких раструбах белых перчаток, напоминавших наши хирургические. На высоком лбу сверкало круглое украшение диаметром с не очень большую монету, похожее на глаз, о чём говорила характерная раскраска - белый круг с синим центром. Лицо было слегка вытянутый ромб, ни полное, ни сухое, без каких-либо намёков на бороду, совершенно чистое, точно хорошо наложенный макияж или мастерски выполненный грим. Над синими, как сапфир, глазами нависали чёрные горизонтальные брови. На поясе красовался кожаный ремень с серебряной пряжкой в виде черепа с изумрудами вместо глазниц.
  Перестав разглядывать полученный диплом, молодой человек, ни на минуту не остановившись, принялся разглядывать и остальные премии, полученные им при окончании академии: медаль на груди, значок адепта и небольшой жезл с тремя зубцами на обоих концах. На реверсе медали была надпись: "Присуждается адепту Синаю Вамну за успехи в обучении"; на жезле: "За особые заслуги перед городом". Полюбовавшись наградами, Синай (как раз так и звали их обладателя) спрятал их в жилете, и пошёл гулять по самой длинной улице города - Аллее алых ворот, которая известна своими вишнёвыми садами, красиво цветущими по весне. Каждый житель города, бывало, пройдётся по ней, да так залюбуется нарядными, как невеста, цветущими вишнями, что забудет про всё на свете. А названа она так из-за главной её детали - многочисленных красных арок, стоявших через каждые шагов сорок друг от друга.
  Стоял жаркий майский день. Жара такая, что ни на Аллее алых ворот, ни на параллельных и сопредельных с ней улицах не было никого - большинство горожан или работали, или попрятались от жары в домах, в тени или под навесами. И даже трактиры, где сейчас вовсю продают прохладительные напитки, в это время пустуют, а трактирщики, то и дело, отгоняют мух от стоек и, пользуясь случаем, приводят заведения в порядок, попутно жадно поглощая и без того тёплую воду, хотя в трактирах было немножко прохладнее, чем на воздухе. Садовники не перестают поливать саженцы и цветы - земля в такую жару до того сухая, что вода, едва попав на неё, тут же исчезала в ней, словно её наливали в дыру, и потом она (земля) высыхала вновь буквально за час. Весь город в такую пору как будто бы замер, жизнь в нём будто бы на время остановилась - горожане с наступлением жары бросили все дела в ожидании, когда она спадёт, и станет хоть чуточку прохладнее.
  Что же касается дел неприхотливого Синая, то сказать можно следующее - не зайди он на Аллею алых ворот, не случилась бы история, о которой и по сей день говорят потомки тех, кто успел в своё время стать её очевидцем. Стоило Синаю пройти несколько арок, он тут же замети вдали двух мирно беседовавших мужчин. Один из них был старше возрастом, упитан, маленького роста, одет в большой белый балахон с синими вставками и золотыми орнаментами, в руке он держал дорогую трость из чёрного дерева с костяным набалдашником, лицо его обрамляла борода шкипером, а голову венчала золотая шапка. Второй был чуть повыше ростом, намного моложе, блондин, в кожаной жилетке, синих коротких жёваных джутовых брюках, белых штиблетах и сорочке с кружевным воротником.
  Первый был не кто иной, как Тайра Соргион, глава самого крупного и влиятельного ордена Острова земли, Оккультармиса, а его молодой спутник - Конти, его же заместитель, занимается делами меньшей важности. Конти был честным и достойным человеком, поэтому Тайра ему доверял так, как никому другому.
  Завидев инквизиторов, Синай вдруг поспешно сел на ближайшую скамейку, прикрылся мантией, делает вид, что ничего не замечает.
  - Конти, - начал, было, Тайра, - зачем ты захотел встретиться со мной? Надеюсь, ты здесь не для того, чтобы погулять по аллее, расслабиться после рутинных будней и поболтать?!
  - Нет, не за этим, - не раздумывая, ответил молодой спутник Тайры, причём и при встрече, и во время разговора Конти отмахивался от жары краем расстёгнутого жилета, в то время как Тайра - веером. - Я просто вон, о чём подумал. Сейчас демоны начали вести себя спокойно...
  Тайра перебил:
  - Уже лет десять не беспокоят. Но мне сказали, что ты чем-то обеспокоен.
  - Именно. Меня тревожат некоторые факты... В последние эти десять лет кто-то лазает на кладбище...
  - Кладбище? - снова перебил Тайра.
  - Да, кладбище. Из него пропадают растения, остаются одни только стебли.
  - Подожди, подожди, - Тайра, дотронулся сложенным веером до руки Конти, как это обычно делают для убеждения. - То, что косят серпом траву ради того, чтобы привести могилы в порядок, это не повод для беспокойства.
  - Согласен, но есть и более веский аргумент...
  - Аргумент чего?
  Конти тут же замолк.
  - Нет, - говорил Тайра, - я понимаю, что траву косят, но кому она нужна? Кому? Косарям коров кормить? Навряд ли. Знахари и так все перевелись, кто успел избежать участи быть сожженным на костре.
  - Вот насчёт знахарей, - заговорил Конти. - Есть же в городе, кто спрятался. Я подозреваю, что кому-то из них удалось укрыться от инквизиции, и он сейчас в укромном уголке варит свои отвары, а ночью выходит на кладбище и собирает те самые травы, пока не видит никто.
  - Ты думаешь?
  - А тут и думать-то нечего. Всех же крыс не перестреляешь - всегда хоть одна выживет, убежит куда-нибудь в потёмки, и там породит новых. А те, в свою очередь, доставят новые хлопоты.
  Тайра, призадумавшись, почесал подбородок.
  - А недавно, - продолжал Конти, - из некоторых могил пропала пара мертвецов.
  - Я не пойму тебя Конти. Ты хочешь сказать, что они сами выбрались из могил и пошли?
  - Ни в коем случае, мессир. Не похоже, что они ожили. Скорее всего, их кто-то выкопал.
  - Брось Конти. Этим мертвецам невесть, сколько лет, что на них можно найти. Не думаю, что на них есть, что можно бы украсть, а затем продать на чёрном рынке за приличную сумму.
  Тайра вытер пот со лба.
  - Жарко сегодня, - прохрипел он.
  - Май нынче капризный. Ещё пару недель назад был дождь и холодный ветер, а сейчас жара стоит невыносимая, хоть вон беги.
  - Я такого зноя не видел с тех времён, когда мы поймали и нейтрализовали Демона.
  - Прошу прощения, но кто он, Демон? - интересовался Конти.
  - Демон - Параллельный, который здесь недавно безобразничал. Если верить древним легендам, у него три глаза, но я видел его только с двумя. Да, я помню его глаза, их невозможно забыть. Они были красные, как кровь или огонь, наполненные жаждой крови...
  - Он яростно сопротивлялся? - перебил Конти.
  - О да, друг мой. Но мы всё же сломили его и бросили туда, - Тайра показал большим пальцем куда-то в сторону, за деревья. - Мы заточили его в замке Ратука, служившим нам тогда тюрьмой, а чтобы он не смог сбежать, мы наложили ему на правую руку печать, блокирующую его силы. Но в один прекрасный день что-то в тюрьме произошло, и мы оставили её. Мне не сказали, что именно; но соваться туда и выяснить обстановку не рискнул никто.
  - Надеюсь, Демон тоже там сгинул. Не знаю, что будет, если выяснится, что он на свободе.
  - Да брось, оттуда ещё никто не сбегал. Войти можно, без труда, но уйти - не удастся.
  Тайра вдруг глянул на ближайшую лавку с прохладительными напиткам.
  - Кстати, не помешало бы выпить чего-нибудь холодненького. Не возражаешь?
  - Нет¸ - Конти отвернулся, скрестив руки на груди.
  - Нет? Но на дворе жара.
  Конти молчал.
  - Мой отец отравился в одном из кабаков, - ответил он. - Не хочу просто повторять его судьбу.
  - Ну, как знаешь, - пожал плечами Тайра, и отправился неспешным шагом к прилавку.
  Пока он приобретал холодненькое, Конти разглядывал цветущие вишни. Под одной из них он заметил первого за весь день человека, который показался Конти слегка странноватым. Естественно, им оказался сам Синай. Хотя он делал вид, что ничего не замечает и что его ничто не торопит, он понемногу косил синий глаз то на Тайру, то на Конти, что настораживало последнего.
  - Как заново родился! - кряхтел Тайра, вытирая рукой губы. От него пахло виноградом. - Нет ничего лучше, чем в жаркую погоду глотнуть свежей виноградной водицы. У, как сразу легко стало!
  Конти не обращал на него внимания, а от макушки до пят рассматривал странного, как ему казалось, сидящего юношу в белой мантии.
  - Что-то не так, Конти? - поинтересовался Тайра.
  Немного погодя, Конти нагнулся к Тайре и шепнул:
  - Месссир, вам не кажется это юноша... странноватым?
  - Странноватым? - Тайра глянул в сторону молодого человека. А тот неожиданно остановился. Тайра призадумался.
  - По-моему нет. С чего ты взял, что странноват?
  Конти пожал плечами.
  - Он как-то странно посмотрел на вас.
  - На меня?!
  - Да. Вы наряд его не видели. Такой уже никто не носит.
  - Именно что не носят. Эти мантии носили когда-то члены религиозной секты Габаррат, которые поклонялись силам света. Но сейчас этой секты нет. Тот юноша либо последний сектант Габаррата, либо он живёт вчерашним днём. Есть даже вероятность, что у него был кто-то, кто состоял в этой секте. Странного я здесь ничего не вижу.
  - А вы знали хоть одного из Габаррата?
  - Отиуса. Помнится, мы были соперниками, пока судьба не соединила нас в трудной ситуации. Да, нам обоим пришлось стоять стеной, когда Канну терроризировала сама Юань-ти, королева смерти. Мы до последнего вздоха расправлялись с её войском, и спасли город... Но потом наши пути разошлись. Он - в Габаррат, я - в Оккультармис. Больше мы с ним не виделись...
  - Не знаю, как вы, мессир, - засуетился вдруг Конти, - но я бы ему вряд ли бы доверил дела, коими занимаемся мы. Тем более ситуацию на кладбищах.
  - Не петушись, Конти. Соперник порой далеко не враг, договориться с ним можно. Тем более, что я впервые вижу этого человека. Вероятно, он просто живёт по старой моде и не пробует изменить свою жизнь, да и вряд ли захочет этого.
  Конти пристально приглянулся к молодому человеку.
  - Интересно, - шепчет, - откуда он? Кто он по происхождению?
  - Наверняка южанин, с Острова Огня.
  - А по-моему он с севера прибыл, из Острова Воды. И не жарко же ему - одежда в несколько слоёв...
  Можно заметить, что у Конти этот молодой человек вызвал лишь подозрение, а вот Тайре, он, наоборот, немного начинает нравиться.
  Неожиданно Тайра тронулся с места в сторону молодого человека.
  - Э, мессир.... - Конти хотел, было, полюбопытствовать, куда пошёл Тайра, но потом не решился.
  Не успел Тайра дойти до Синая, как тот повернулся к нему. Тайру остановил взгляд его, холодный, точно осенний ливень, и глубокий, точно глубокое ущелье в горах.
  - Простите, господин, вы священник? - поинтересовался Тайра, нисколько не испугавшись.
  Синай холодно и равнодушно на него посмотрел.
  - Чего надо? - так же холодно спросил он. Конти насторожился, едва увидев один только цвет глаз Синая. Настолько глубок был их сапфировый оттенок, настолько пронзителен сам взор и настолько прозрачен их цвет, что ему на время показалось, что из глаз Синая, показавшегося Конти таинственным, веет каким-то холодком. Конти так же казалось, что если долго смотреть в эти глаза, можно самому закоченеть на месте, как в морозную зимнюю ночь, и даже не заметить этого; и ещё думалось ему, будто бы обладатель таких глаз, такого взгляда способен заморозить и остудить всё, на что только обратит он свой взор. И силы этой вполне достаточно, чтобы в одно мгновение ока покрыть Большое озеро, что лежит неподалёку от Канны, слоем льда толщиной с самую высокую на земле сосну. Если же руководствоваться суждению, согласно которому глаза - это врата во внутренний мир, то Конти ещё казалось, что глаза Синая ведут куда-то в бескрайнее царство вечной мерзлоты, где нет ничего, акромя снега и льда, и где царит мороз, сжигающий человека заживо даже если на том самая хорошая и тёплая шуба.
  - Простите, что застали вас не в настроении, - говорил Тайра, - но всё-таки скажите, вы священник? Вы выглядите, словно вы - последний сектант Габаррата. Ах, да, я кое-что забыл! Представиться. Моё почтение - Я Тайра Соргион, я верховный магистр инквизиционной секты Оккультармис. А это мой заместитель, очень надёжный человек...
  Синай присмотрелся к Тайре, что ещё больше насторожило Конти.
  - А вы, я извиняюсь, кем приходитесь?
  А в ответ услышал:
  - Хотелось бы знать, зачем я вам?
  - Нехорошо спрашивать, пока не представитесь.
  Синай пристальнее поглядел на Тайру, а Конти подошёл к последнему поближе.
  - Ладно, - начал, было, юноша. - Я - последний последователь Габаррата, культа небесного огня и света. Звать меня Риваз, а по прозвищу - Ахой. Отставной священник, специалист по нежити и нечисти. Отставной я по непредвиденным обстоятельствам. Так, что надо?
  Юноша ещё больше стал нравиться Тайре, а вот Конти он показался грубоватым.
  - Прекрасно, - сказал Тайра. - Вы тот, кто нам нужен.
  - Хм, интересно, а зачем?
  - Пока... не могу сказать. Но мой заместитель утверждает, что из могил пропали недавно два...
  Назвавший себя Ривазом Синай перебил:
  - Действительно пропали...
  Конти и Тайра изумились.
  - Ваш заместитель не шутил, - продолжал юноша. - Я давно наблюдаю эту картину. Два скелета вышли из могил и покинули город пару недель назад. Людей не тронули, да и вообще с собой ничего не взяли.
  - А растения? - спросил Конти, не убавив изумления.
  - Их, очевидно, кто-то тайком собирает. Для сена не годятся, но из них, я читал в одной старинной книге, можно делать яды и снадобья, если их собирать в нужном месте, в нужное время и строго-настрого соблюдая технологию сбора. Не знаю, кто это, но делает он это намеренно. Скорее всего, это либо знахарь, либо хорошо обученный некромант.
  Тайра нахмурился:
  - Уверены?
  - А тут понимать нечего. Некроманты хоть и могущественны, но сами они редко приходят на место своих деяний второй раз. Чаще всего они действуют тайно, в местах, где их никто не найдёт и никто не потревожит, и, следовательно, никто никому не выдаст. Нельзя предсказать, где они появятся в следующий раз, кто станет их жертвой, и так далее.
  Изумлённый Тайра вцепился в локоть Синая, как развеселившийся ребёнок.
  - Меня, - говорит, - поражают ваши познания, господин Риваз! Где вы научились всему этому?!
  - Да сейчас, как же, - язвил Конти. - Откопал где-то, приобрёл за недорого, а теперь свистит...
  - Конти, - сконфуженно шепнул Тайра.
  - Я?
  - Вы, вы.
  - Меня этому делу обучали адепты с Острова Огня - они, скажу без преувеличения, большие мастера в этих делах. Им ничего не стоит найти и разоблачить инакомыслящего, найти спрятанный столетия назад тайник, разгадать свойства артефакта, расшифровать древний свиток... Об их талантах можно говорить без конца, и это - далеко не преувеличение.
  - А вы дома обучались? - поинтересовался Тайра.
  - Нет. Меня обучали этому делу в лесах, дабы избежать клеветы со стороны завистников и плагиаторов, копирующих их приёмы ради быстрой и лёгкой наживы. - Синай пристально посмотрел на Тайру, и спросил: - Вы интересуетесь, долго ли я обучался? Так вот... Два года с месяцем.
  Инквизиторы удивились. Нельзя же освоить подобное мастерство за небольшой срок.
  - Удивлены? Я вам так скажу: я много чего могу, потому что я быстро учусь. Меня соседи сравнивали чуть ли не с чёрной дырой, массами поглощающей подобные познания... Что, думаете, это невозможно? Ещё как возможно! В моём дворе был один человек, и он тоже быстро учился. Мы были с ним настоящими конкурентами, но он недолго был на коне. Как в воду канул. Краем уха я слышал, что его исколотили под забором. Так что я...
  - Один во дворе остался непревзойдённым, - вмешался Тайра.
  - Совершенно верно подмечено.
  - А вы один живёте или женат? - поинтересовался Конти
  Тайра шепнул, сконфузившись:
  - Конти!
  Молодой человек немного загрустил.
  - Один. Я всю жизнь один. Я не видел никогда своей матери, и даже не знаю, кем был мой отец.
  - Печально, - сочувствуя, сказал Тайра.
  - Печально! - пуще прежнего язвил Конти. - Если бы он...
  - Конти! - рявкнул Тайра, и Конти замолчал. Он (Конти) скрестил руки на груди и с недовольным видом смотрел на то, как разговаривают собеседники.
  - Не сочтите за неприличие, но я подслушал ваш разговор с Конти, и услышал, что вас больше не беспокоят демоны, - сказал самозванец.
  - Конечно, господин Риваз, - Тайра отвечал, упёршись на трость так, что под нею чуть шаркнул грунт. - Уже лет десять как, а то и больше.
  - Это всё радует, но вас никогда не посещала мысль о том, что они где-нибудь, когда-нибудь вот-вот посыплются со всех щелей, как муравьи.
  Конти испуганно посмотрел на юношу, словно привидение увидел.
  - Отнюдь, - легонько улыбнувшись вопросу Синая, или Риваза, как он уже привык, ответил Тайра. - После того, как мы усмирили верховного демона и заточили в тюрьму Ратука, где он сгинул...
  - И напрасно вы так поступили...
  Тайра и Конти испуганно посмотрели то на самого священника, то друг на друга.
  - "Берегись бед, пока их нет", гласит древняя пословица, - произнёс самозванец, причём в таком тоне, словно пытался убедить Тайру. - Я заходил в Ратуку, и, поверьте мне на слово, я не нашёл там ни самого Демона, ни его праха. Но это не значит, что он сгинул совсем. Он может появиться вновь. Как это произойдёт - вызовут его, или он сам придёт, - неважно, но случиться это может в любой момент, это неизбежно. На вашем месте я бы позаботился о том, чтобы этого не произошло.
  У Тайры глаза уже на выпучку от слов юноши:
  - Как?? Вы смогли войти в это проклятую богами цитадель и вернулись оттуда живым? Феноменально! Потрясающе!
  - Я вас умоляю! - с ухмылкой воскликнул юноша. - Оттуда и дети целыми выйдут! Ничего там такого страшного нет! Одни руины да мусор...
  Тайра встрепенулся:
  - Погодите-погодите. То есть вы хотите сказать, что...
  Синай перебил:
  - Не факт. Насчёт судьбы Некроманта мне ничего не известно.
  - Простите, кого? - нахмурился Конти.
  Тайра:
  - Некромант, говорите?!
  - Одно из имён Демона. Слухи, видать. Но поговаривают, что у Демона были гораздо больше, чем два имени, - сказал юноша. - Но это лишь слухи.
  Конти, взяв за плечо Тайру:
  - Не возражаете, если мы отойдём на минуту?
  Синай ответил:
  - Не против. Меня часто оставляют наедине.
  Тайра с Конти отошли в сторонку, оставив Синая одного в стороне.
  А жара за время их разговора спала. На аллее и близлежащих улицах появились люди. Проснулись ото сна коты, потянулись и пошли добывать себе корм среди кабаков и прилавков.
  - Зачем ты отвлёк меня, Конти? - рассерженно спросил Тайра.
  Молодой, прозванный Тайрой Конти, посмотрел в сторону Синая, и, не отворачивая от него глаз, шептал Тайре:
  - Господин Тайра, не хотел, простите, вас отвлекать, но мне кажется, что этот священник немного не в себе. Он подозрительный.
  - С чего ты взял? - поинтересовался Тайра.
  - Он, может быть, и не священник вовсе.
  - Ты уверен?
  - Ещё как... Вон, сами поглядите, как озирается.
  Синай, смотря куда-то в сторону, косил глаза на Конти. Услышав его шёпот, он пристальнее посмотрел на пару, словно они ему должны были вернуть взятые у него в долг двадцать золотых монет.
  - Он, видимо сам демон или их король. Да и ведёт он себя как-то странно.
  Тайра призадумался.
  - Ну, если так оно... то, пожалуй...
  Инквизиторы вернулись к встреченному им священнику.
  - Вы что-то говорили про слухи, - Тайра сказал Синаю, напомнив ему тем самым о том, где они прервались. Тот согласился:
  - Мда, мы отвлеклись... Вы ещё не закончили про предлагаемое дело. Вернее про то, что вы мной заинтересовались.
  - А дело вот в чём. Вы нужны нам, господин Риваз! Вы показали мне, что вы на многое способны и много чего знаете! Ваши познания помогут нам начать расследование и выявить инакомыслящих...
  Синай перебил Тайру:
  - Только мне бы хотелось вас попросить об одном одолжении.
  - Каком, интересно? - поинтересовался Тайра.
  - Видите ли, - объяснял священник, почему-то подняв кверху палец, - я самостоятельный, многое делаю сам. Но ежели вы найдёте виновника, то позвольте мне его сковать, чтобы он при ваших действиях не сопротивлялся и не пытался бежать.
  - Конечно, конечно!
  - И ещё кое-что. Где, когда и во сколько мне быть у вас? - говорил священник настойчиво, чуть ли не по-королевски.
  Тайра достал какой-то документ и передал его в руки Ривазу (Синаю, точнее).
  - Вот, - говорит. - Это наш контракт. Вы придёте подписаться в нашу секту сегодня за полчаса до полуночи. А куда вам направляться, это вам укажет мой заместитель. Конти!
  Конти не хотелось шептать какому-то проходимцу всю информацию и слухи. Но что поделать? Тайра главарь, а указания главаря - закон. Конти подошёл поближе к Синаю заявил, шёпотом, чтобы не услышал кто посторонний:
  - Следуйте на юго-запад, через виноградные плантации. Пройдите через ущелье. Там будет старый командный пункт, но там будет потайной ход под дном реки. За рощей будет стоять высокая башня. Мы будем там. И смотрите, не разглашайте никому эту информацию.
  На последней части фразы Конти показал юноше кулак, но тот не смутился.
  - Да, ещё кое-что, - Тайра вдруг обернулся на Риваза (вернее Синая), посмотрел на него странно, подозрительный будто бы попался священник. - Вы не покажете свою лицензию и ваше сведение?
  - О, пожалуйста.
  Синай достал из-за потайного кармана жилета лицензию на священника, удостоверение и все прочие документы, в том числе диплом адепта. Тайра кивнул головой, понял, что с этим человеком можно договориться. Вот только Конти Синая всё время смущал.
  - Я ещё, - добавил самозванец, - не так давно закончил, с успехом между прочим, академию адептов для повышения своих навыков.
  - Ещё лучше! - воскликнул Тайра.
  Неожиданно Тайра обратил внимание на талисман Синая.
  - Это у вас что такое? - поинтересовался он.
  Синай пояснил:
  - Это подарок мне от соседки напротив. Правда, красивый?
  - Ещё бы.
  - Талисман на удачу? - Конти тоже заинтересовал талисман. Юноша кивнул головой.
  - Да кстати, пока я не забыл. - Тайра показал свиток пожелтевшей бумаги с портретом маленького мальчика. Что странное - священник посмотрел ему в лицо, причём взор его был таким, словно он узнал его, хотя инквизиторы этого не заметили. - Вы помните, или хотя бы того мальчика, что устроил тут безобразие?
  Синай помотал головой.
  - Я только слышал про это, - говорил он, - но его самого и его выходки мне не приходилось видеть. А, собственно, кто это? Не его вы нарекли Демоном?
  - Себя он представил, - объяснял Тайра, - под именем Синай Вамну. Хотя мы нарекли его Чёрным Гребнем, - из-за цвета волос, - поскольку мы узнали, что он не был человеком, а маленьким демоном. Ровно таким, каким его описывают древние хроники. Это тот самый Демон собственной персоной.
  Конти продолжил:
  - Сначала это был маленький ребёнок, но ведьма Даная зачаровала его, и позволила всяким демоническим сущностям вселиться в него, и загипнотизированный бедняжка под действием гипноза ведьмы столько вреда городу учинил... Жуть! Никогда не забудем мы его глаз - злые, красные, как кровь, полные жестокости, взгляд и повадки хищника... К счастью нам удалось его поймать, наложить печать и заточить в замке Ратука, где мы оставили его на произвол судьбы. Теперь он, наверное, там, на небесах, искупает свои грехи и живёт в мире и спокойствии.
  - Меня удивляет одно, - Тайра показал пальцем на самозванца священника. - Он больно на вас похож, господин Риваз.
  В ответ Синай с профессорским видом произнёс:
  - А для меня это и не удивительно. Я как-то раз видел шестерых человек, похожих на вашего заместителя. - Инквизиторы удивились. - Да, так оно и есть: у каждого из нас где-нибудь и когда-нибудь найдётся хотя бы один свой двойник, уж поверьте мне на слово. Да и потом... меня смущает то... Сначала вы сказали, что Демон - нечисть, а теперь - что он был человеком. Я что-то не понимаю.
  - Все мы ошибаемся, не замечая этого, - пояснил Тайра. - Хотя, что ещё можно поделать? Человеку свойственно ошибаться, и этого никто не в силах отменить.
  - Но зачем вы показали мне это? Он тоже причастен к этому? Ведь его давным-давно нет, и ничего не известно о его судьбе.
  - Ни в коем случае. Это одна из наших обязанностей - проверять, помнит ли кто про тот день, когда Чёрный гребень учинил столько неприятностей в городе. Если узнаем, то любому, кто упомянет имя Демона, придётся несладко.
  - Мессир, - Конти взял за локоть Тайру, - мы достаточно времени провели здесь, нам пора.
  - Да, нам пора.
  Синай, выдаваший себя за священника Риваза, почтительно поклонился и сказал:
  - Прошу прощения, что задержал и, возможно, отвлёк вас от важного дела.
  - Ничего страшного. До скорой встречи, господин Риваз. Не опаздывайте!
  - Всего хорошего, - поклонился на прощанье священник.
  Солнце уже начало к этому времени садиться, на улицах людей становилось больше ввиду того, что с заходом солнца жара начала спадать. Уже кое-где зажглись первые фонари, а где-то даже заиграла музыка - это вышли на улицу уличные музыканты, дававшие по вечерам концерты, и выступали в трактирах барды. Закружили в безоблачном небе стрижи и ласточки, запрыгали по крышам и мостовой воробьи. Лишь встреченный священник стоял посреди аллеи и вслед смотрел за исчезавшими за каждой аркой инквизиторами, которые о чём-то по дороге не то шептались, не то говорили.
  - Хм, клюнул! - произнёс Синай про себя, и вскоре удалился прочь с этой аллеи.
  
  Глава 2. В башне.
  
  Место, где произошла эта история, называется Трибальт, а её жители - трибальтяне. Трибальт представляет собой группу гористых островов посреди океана, покрытых густыми лесами. Самый большой из островов - Остров Земли с центром в Канне.
  Канна - один из крупнейших городов Острова Земли. С высоты самой большой горы возле города (местные старожилы называют её Пикой из-за высоты) открывается великолепный вид на саму Канну и её окрестности. Пройдя полдороги, путник легко заметит величественные шпили столицы, возвышающиеся над небольшими и простенькими, но милыми, почти кукольными, домиками. Самым большим и величественным шпилем украшено самое большое сооружение Канны - дворец Великого национального собрания, где совещались члены одноимённого парламента (о нём позже).
  Примечательно, что здания в городе не очень-то большие. Хоть Остров Земли - самый большой из островов, трибальтяне знают, что на деле земли на Трибальте не так уж и много, и её богатств на всех не хватит. Именно поэтому на Трибальте считается обыкновенным иметь маленький дом и видеть по пути в город множество террасных полей, где жители выращивают зерно и овощи.
  В тот же день после жаркого полудня наступила прохладная ночь. Звёзды сверкали так ярко и было их до того много, что иссиня-чёрное небо казалось прозрачной вуалью, накрывшей Трибальт, как кружевная скатерть стол, сквозь которую светят фонариком. На реках, прудах и каналах города, и даже на Большом лазурном озере вставал туман; роса блестела на траве и листьях подобно громадной россыпи алмазов. Роса и туман на закате - весьма хорошие знаки, предвещающие хорошую погоду на следующий день. Полная луна светила так ярко, что хочется верить, что это второе солнце, хотя на деле это не так. Туманом трибальтян нельзя удивить: Трибальт со всех сторон окружён водой, поэтому туман здесь - вполне обычное дело.
  А в Канне уже вовсю работают кабаки и прилавки. Люди после тяжёлой работы гуляют в садах и парках, влюблённые пары и компании друзей катаются на лодках по каналам. Всюду горят красивые фонари, кое-где играет музыка, выступают уличные артисты. Жители Канны этим вечером так глубоко погрузились в праздничную атмосферу, что они словно бы позабыли про всё на свете: все дела, работу, что держала их целый день, и, в особенности, окружающую их город природу, словно для них её не существует или отошла на второй план.
  Лишь инквизиторам было не до веселья, и уж тем более - не до сна. По указанию Тайры они дожидались названого священника, что Тайра и Конти встретили сегодня на Аллее алых ворот. По всей башне инквизиторы всех мастей и званий то и дело, как муравьи, бегали из этажа в этаж, из помещения в помещение, составляли документации, готовили конференц-зал для проведения переговоров и обсуждения планов. Позвали сюда даже тех, кто был в городе на дежурстве.
  Тайра же в это время был у себя в дорогом кабинете, думал про визит священника и дальнейшие дела, а также о возможном дальнейшем сотрудничестве с ним.
  - Вызывали, мессир? - спросил вошедший через тяжёлую дубовую дверь Конти.
  - Да, - кивнул головой Тайра. - Заходи.
  Конти вошёл в кабинет, а Тайра, едва глянув на своего заместителя, поинтересовался у него:
  - Ты всё переживаешь из-за встречи с тем священником? Конти, этот священник показал нам себя со стороны, он специалист своего дела, даже лучше, чем наш ветеран Тристан.
  - Не справедливо, - возмущался Конти, - мессир. Вы доверяете первому встречному, и тем более заключили с ним сделку, причём не посоветовавшись с другими.
  - Ты по-прежнему считаешь его странным, Конти?
  - Не то слово, мессир. А вдруг это лазутчик.
  Тайра нахмурил брови.
  - Ты в этом уверен?
  - Абсолютно! Слишком уверенно он говорил о себе и...
  Тайра перебил:
  - И чего? Многие, кто здесь работал, уверенно о себе говорили, и вон докуда доросли. Даже я бы так не сумел, а я ведь тогда был куда скромнее, чем сейчас. Эх, молодость-молодость... Я был таким же наивным, и так же верил, что в мире всё спокойно!
  Конти не знал, что и говорить.
  - Мессир, - в кабинет вошёл один из старейших инквизиторов, - всё готово для принятия нашего гостя.
  - Прекрасно, - отозвался Тайра.
  - Но у нас есть одна загвоздка.
  - В чём дело?
  - Всё готово, но самого священника нет.
  - Хм, интересно. Конти, ты верно указал ему дорогу?
  - Да, мессир, - оживился вдруг Конти. - Он не мог заблудиться.
  Раздался шум двери - в кабинет вошёл старший лакей.
  - Магистр, Священник Габаррат уже на месте. Он ждёт вашего дозволения войти.
  - Очень хорошо, - отозвался Тайра. - Пусть войдёт. Пусть ждёт нас у входа в конференц-зал.
  Лакей поклонился и ушёл.
  - Что ж, время вести переговоры, - произнёс Тайра, захватив с собой при выходе из кабинета несколько бумаг.
  
  Заседание проходило, как уже говорилось, в конференц-зале - огромном круглом зале, отделанным мрамором и позолотой. Стены оклеены алыми шпалерами, столешницы сделаны из мрамора, а столы и резная мебель - из дорогого чёрного дуба. Стулья с обивками из красного бархата. С полусферического расписного, венчающего золочёные капители колонн, потолка свисало на цепях золочёное паникадило, декорированное хрусталём, а на стенах висят бра с позолоченными дисками позади, от которых, когда горит свеча или светящийся камень, в помещении становится гораздо светлее, чем без них. Всё это великолепие - воплощение чудес трибальтской эстетики, ибо всё это делали лучшие мастера Канны.
  Когда все, в том числе и пришедший священник, собрались, Тайра начал:
  - Братья! С сегодняшнего дня наши методы поиска и искоренения нечисти переходят на новый уровень. К нам присоединяется специалист своего дела, опытный охотник за нечистью и истребитель демонов, большой знаток в области демонологии, последний священник секты Габаррат. Сегодня днём я встретил его на Аллее алых ворот, и после продолжительной беседы с ним я понял, что этот человек тот, кто нам нужен, тот, кто лучше, чем кто из нас, понимает природу нечистой силы. Прошу представить вам господина Риваза (показывает рукой на самозванца).
  Инквизиторы тут же засуетились, расшумелись. Отовсюду доносились шепоты, недоверие, непонимание самого Тайры. Тайра поднял руки перед собой и начал легонько помахивать ими, как опахалом - на Трибальте так во время заседаний требуют тишины. Инквизиторы умолкли.
  - Я уверен, - продолжал Тайра, - что, несмотря на давнее соперничество и многочисленные разногласия, мы придём к соглашению и найдём с ним общий язык. И тогда никакая нечистая сила нам не будет страшна, никакой еретик не уйдёт от наказания и не избежит самой суровой кары. Так пускай же сам Риваз скажет о себе.
  Синай поднялся, и, промолчав немного, начал:
  - Как уже упомянул господин Тайра, я последний представитель секты Габаррат. Я Риваз по прозвищу Ахой. Я - настоящий эксперт в своей области. Я не стану говорить осебе подробно, поскольку: во-первых, меня, как эксперта, делают не слова или резюме, а дела; а во-вторых - я не желаю быть пойманным демонами и ведьмами, которые и так слишком хорошо меня знают. Они давно на мой скальп нож точат. Они давно жаждут содрать с меня кости, зажарить моё нутро, а из моей кожи наделать сапог.
  Синай, пока говорил, осмотрел всех инквизиторов в зале. Видит, что кто-то подозрительно смотрит на него, как орёл, приметивший ягнёнка.
  - Как и господин Тайра, - продолжал Синай, - я уверен, что мы придём к соглашению и в скором времени забудем былые разногласия. Конечно, можем усугубить положение и устроить и междоусобицу, нечисть только этого и ждёт. Она спит и во сне видит, как бы мы устроили раздор, а она, пользуясь случаем, раздавила бы наши стороны сразу, одним махом.
  Инквизиторы начали перешёптываться, но на этот раз уже более одобрительно. Тайра вновь повторил свой жест, и в зале снова воцарилась тишина.
  - Предвижу вопрос, - продолжал меж тем самозванец, - "чем я могу быть полезен секте?" А умений и талантов у меня множество, и каждое из них по-своему полезно. Это множество включает в себя даже прототрибальтскую речь.
  - Прототрибальтскую?! - удивлённо отозвался кто-то из инквизиторов. - Но она не существует уже больше ста лет!
  - Конечно, не существует. Поэтому демоны и некроманты, что сейчас снуют по Трибальту, вовсю пользуются этим. Они избрали для себя именно прототрибальтский язык, дабы труднее с ними было сладить. Немногие владеют этим языком хотя бы на среднем уровне, и лишь единицы на нём могут общаться, как на родном трибальтском. Это не помешает нам понять несколько вещей и разговоры еретиков.
  - Вы даёте повод считать прототрибальтский язык языком демонов, - задумчиво произнёс кто-то в зале.
  - Это исключено. Демоны если чудаки, то только внешне. Они очень хитры, они знают, чем и как вас запутать. Я не вижу оснований проклинать то, что некогда было и сейчас является нашим достоянием.
  - Скажите ещё, что вы - отличнейший разведчик, - то ли в шутку, то ли всерьёз сказал молодой инквизитор, чем получил неодобрение со стороны старших коллег.
  - А то, - без колебаний ответил Синай. - Мне по зубам очень многое. Меня обучали лучшие мастера и адепты Острова Огня, уж они-то знают, как натаскать человека, и как найти применение его навыкам.
  Инквизиторы пришли в восторг, а самозванец хитро улыбнулся, прикрыв сим ухмылку. Вернее сказать, он сделал вид, что доволен одобрением со стороны инквизиции, в особенности старых и бывалых магистров...
  
  ...Заседание длилось недолго. Синай в ходе него разговаривал с инквизиторами, так он им всего наплёл, так убедительно говорил, что все ему поверили, даже самые недоверчивые (кроме, разумеется, Конти). Из подозрительного отношение к нему оно неожиданно для всех стало куда более одобрительным и тёплым; Синай (т.е. Риваз) вызывал у них такую симпатию, какую простым ловом не передать.
  После заседания, когда инквизиторы разошлись, Синай зашёл в кабинет Тайры на заключение договора и, разумеется, подписания соответствующих бумаг. Да, кстати об этом. На Трибальте, как уже говорилось, в ходу трибальтский язык. По звучанию он чем-то напоминает тот, на котором разговаривают народы далёкого севера, в особенности легендарные викинги, но трибальтский сложнее, богаче и разнообразнее в звуковом плане, и кажется запутанным. Путешественники, посещавшие Трибальт, отмечали в своих дневниках, что язык местных жителей довольно груб и запутан. К тому же он им казался несколько однообразным - одно и то же слово может иметь порой больше, чем три-четыре значения. Одно и то же слово можно записать несколькими способами, но иметь они будут совершенно разное значение, хоть и читаются одинаково. Попробуй, разбери, о чём идёт речь. В некоторых регионах (особенно в горных поселениях и монастырях) разговаривают на упомянутом Синаем прототрибальтском языке, который от трибальтского отличается заметной архаичностью. Пишут на Трибальте рунами, как и северные народы футарком. Разница в том, что трибальтских рун не двадцать-тридцать, как мы привыкли, а не меньше шестидесяти четырёх, и они не угловатые, как знакомый нам футарк, а круглые. Путешественники и купцы, увидев впервые трибальтские записи, отмечали, что местные письмена выглядят, как будто бы кто-то очень давно, маясь от безделья, временами гнул рыболовные крючки так, чтобы из них получилась целая коллекция интересных и причудливых форм с петлёй на одном конце. А сам язык, как упоминали они, настолько сложен, что выучить его сможет только человек с очень сильной волей, какая есть у трибальтян. У трибальтского языка также есть одна достаточно удивительная черта - в нём нет таких понятий, как: диалект, разновидность, жаргонизмы, сленги, профессиональные слова и т. д. (хотя присутствуют ругательства). Он един и стандартизован. Трибальтяне считают, что наличие в языке всякого рода разновидностей только раскалывает общество, оно теряет свою цельность и собранность, его единообразие теряется, словно горсть соли, брошенная в озеро.
  - Когда начинаем? - спросил Синай, когда взял последнюю подписанную бумагу.
  - Когда будете готовы, - ответил Тайра. - Лишь вам лучше известно, когда нечисть наиболее активна, поэтому будем действовать согласно вашим методам, господин Риваз.
  - И ещё... Мне необходимо знать, господин Тайра, местонахождения остальных башен вроде этой.
  Тайра нахмурил брови:
  - Интересно, а зачем?
  - Мне слишком хорошо известна природа нечистой силы, это и вы, заметьте, сами же подметили. Я отлично закалён в охоте на неё, чего не могу сказать, без обид, про инквизицию. Слишком высок риск, что из нескольких человек я могу остаться один. Нечисть шутить не умеет и не любит. Захочет, и исподтишка удар нанесёт. Захочет, и без припасов оставит, украдёт чего, а ты не заметишь. Откуда-то придётся время от времени просить поддержку или снабжение.
  Тайра задумался, почесал затылок.
  - Что ж, - сказал он, подумав, - я расскажу, где вы можете нас найти. Только помните: туда должны будете прийти или вы один, или с кем-то из инквизиторов. Я на всякий случай пошлю туда гонцов, чтобы все были в курсе событий.
  Главный инквизитор достал откуда-то карту, развернул её, и начал показывать самозванцу места базирования секты. Пока Тайра объяснял про каждую из башен Оккультармиса, Синай, как истукан, уставил глаза на карту, внимательно следил за пальцем Тайры, а под столом руки протирает.
  - Неужто... - самозванец хотел, было, спросить по поводу прохода в остальные башни, но Тайра перебил его вдруг:
  - Да. Мы - тайное общество. Мы не можем допустить проникновение посторонних лиц. Нам лишние неприятности не нужны. Вы запомнили наши месторасположения?
  Синай кивнул головой.
  - Вот и славно, - одобрительно улыбнулся инквизитор.
  
  Глава 3. Первый удар.
  
  Синай ушёл из башни Оккультармиса так же тайно, как и пришёл, по той тропе, которой указал ему Тайра ещё днём. "Нам посторонние не нужны!" - думал Синай, озираясь на тропу. - Увидишь, что значит "посторонний". Никогда нельзя доверять первым встречным. Доверие к первым встречным - настоящая роковая ошибка, и скоро ты это поймёшь".
  Дойдя до края Малого лазурного озера, что было неподалёку от Канны, Синай задрал голову на горную гряду рядом с городом. Там стояло несколько мрачных башен, гордо и величаво возвышавшихся над горами. Самозванец спрятал документы в жилет, а после сделал перед своим лицом несколько жестов руками. На мгновение появилась световая вспышка, после исчезновения которой Синая не оказалось на месте.
  Нет, он не исчез, как многие сейчас бы подумали. С этой вспышкой Синай просто переместился в большую каменную комнату. А комната эта оказалась своего рода лабораторией, если судить по наличию в ней: столов, полных различных рукописей и дневников наблюдений, колбы с цветными жидкостями, несколько подопытных образцов, схемы, символы, полки с книгами и свитки. Над комнатой возвышался сводчатый потолок, с которого на цепи свисало кованое паникадило с тремя горящими свечами. На стенах коптили несколько факелов, сверху донизу почерневших от жира, сажи и копоти. В воздухе противно пахло горелым салом. Несмотря на горение свечей и факелов, воздух здесь сырой и тяжёлый, как в пещере.
  Оказавшись в лаборатории, Синай поспешно подошёл к засаленной фиолетовой шторе, висевшей на стене, и отодвинул её. Под шторой была подробная карта Трибальта, полностью сделанная из обожженной глины, покрытой глазурью, которая на свету переливалась радужными узорами. Синай, глядя на карту, расслабился. Его налобный талисман - глаз загорелся ровным синим огнём. На карте тут же появились красные крестики - места, где находятся остальные башни Оккультармиса. Мысленно сверив эти места с теми, что уложились в его памяти, и с теми, что потом показал талисман во всех подробностях, Синай оскалил зубы, одна рука сжалась вдруг в тугой белоснежный кулак.
  - Попались! Вы будете страдать долго! - промолвил Синай, не отрывая глаз от карты.
  
  Утром следующего дня Синай снова вернулся к карте, на которой крестики не пропали ещё со вчерашнего вечера. Можно заметить, что он не спал всю ночь. Синай, лёжа на тахте, обдумывал разговор с инквизиторами и планы своих дальнейших действий.
  Синай подошёл к карте, по пути взяв со стола горящую свечу.
  - Начнём веселье, - тихо, вполголоса прошептал Синай, выбрав глазами одну из башен. Его мишенью оказалась башня Оккультармиса на самом южном из островов Трибальта, Остров чёрных песков, который являлся и самым южным из островов архипелага, именуемого местными жителями Островом Огня. Не отрывая глаз от точки, Синай произнёс:
  - Мхик дар мон эн харо салаза (т.е. "Пламень разрушительный, жги да расти!")!
  А после легонько подул на свечу так, чтобы пламень качнулся в направлении дыхания, но не погас.
  Дальше произошло интересное...
  На том самом же месте башня внезапно вспыхнула. Её от самых подвалов и до самого купола охватило пламя. Среди инквизиторов, находившихся в башне, воцарилась паника. Часть инквизиторов попало в огонь, рукописи и архивы объяты огнём, теперь их уже не спасти, тайники тоже. На пожар не было управы: ни вода, ни грунт, ни песок не помогали. Не спасло положение и то, что на помощь инквизиторам прибежали люди с села, что было неподалёку от башни. Инквизиторы, которым было под силу приручить огонь такого масштаба, сгорели в одночасье, не успев при этом понять, что это было, не говоря уже о том, что у них не было времени отреагировать. Огонь рос, будто бы на дрожжах, как бы с ним не боролись, как бы не старались его погасить. Он становился всё больше и горячее. Казалось бы, что пожар рос за счёт того, что нещадно, без разбору поглощал всё, что только находил, всё, что попадалось ему на пути, без остатка. Чем больше огонь ел, тем быстрее рос, а чем быстрее он рос, тем страшнее становился его и без того неутолимый голод.
  Все, кто смог, а их было немного, спаслись, выбежав из башни, попутно прихватив всё, что смогли унести. Башня сгорела дотла. От неё остались только обугленные стены, объятые огнём. Всё, что было из дерева, вплоть до каркаса, сгорело, и стены рухнули. Окна все повылетали, черепица на крыше трещала, попав в огонь, только осколки летят. В воздух, помимо дыма и искр, поднимались пепел и обугленные куски пакли. Синай, наблюдавший в это время через шар сие зрелище, хитро улыбался, зубы скалит, руки потирает, только перчатки друг о друга скрипят.
  - Горит, - вопил от восторга Синай, - разгорается! Тухнуть не собирается!
  Вечером, когда пожар полностью потух, отчасти сам, отчасти оттого, что его потушили, где было возможно, к месту пришли рабочие разбирать завалы. К этому месту инквизиторы более ни ногой: когда он насылал пожар, о чём сектанты не подозревали, Синай незадолго до этого зачаровал лепесток свечи так, чтобы в огне никто, кроме Оккультармиса, не видел парившие в огне галлюцинации. Эти галлюцинациями оказались: какие-то таинственные знаки, мрачные рожи, нечто похожее на духов, а также слышались рыки львов и ржание бегущих лошадей. Большая часть сектантов решили, что это какое-то проклятие, но им никто не поверил, решив, что они просто сошли с ума, будучи потрясёнными неожиданностью и масштабом катастрофы. С согласия старших инквизиторов и горечью они были отправлены в ближайшую психиатрическую лечебницу.
  Так не стало одной из башен Оккультармиса.
  - Одна есть! - промолвил Синай, погасив шар.
  
  Глава 4. О печатях и произошедшем.
  
  Вечером того же дня Синай активировал шар (на Трибальте он заменял собой телефон). В шаре появился Тайра.
  - Господин Тайра, вы слышите меня? - спросил Синай в шар.
  - Слышу вас хорошо, - отозвался Тайра. - Слыхали, что сегодня с Туррсхавне произошло?
  - Слыхал, и даже видел. Демоны огня проникли в одну из башен Оккультармиса и сожгли её дотла.
  - У вас есть предположения на этот счёт? Может...
  Самозванец перебил:
  - Только одно. Демоны, как я уже упоминал, меня слишком хорошо знают. Они чуют, что я с вами связался, и теперь они нам пакостят.
  У Тайры глаза на лоб полезли.
  - Уверены? - поинтересовался он.
  - Совершенно. Демоны, ведьмы и прочая нечисть всячески стараются разозлить меня.
  - И они решили снова вам навредить, но уже навредив нам.
  - Они ни перед чем не остановятся, и ради того, чтобы убрать меня с дороги, пойдут на любую подлость. Я не успокоюсь, пока или я их не раздавлю, или они меня... Мне нужно встретиться с вами, и как можно скорее.
  - В такой час?!
  - Именно. Самое подходящее время. В тайной комнате, где нас вряд ли найдут.
  - Хорошо, жду вас. Но будем мы там недолго, предупреждаю сразу.
  Синай поспешно собрался и отправился в башню, по той дороге, которую подсказал ему Тайра. Прибыв на место, Синай представился, правильно назвал пароль. Его впустили, провели осмотр, чтобы ничего с собой опасного не пронёс. У него не нашли ничего, кроме катаны , которую постоянно Синай носил с собой. Красивая изящная вещь, и очень опасная в умелых руках. Метровый в длину, чуть изогнутый меч; катана имела рукоять на две руки, - хотя Синай очень ловко орудовал и одной, - обмотанную красным шёлковым шнуром и украшенную четырьмя рубинами, по два на боковину, и с серебряным навершием в виде головы дракона. Ножны лакированные, красные, украшены уже шестью рубинами и тремя серебряными кольцами, которые опоясывали их через равные промежутки; на конце ножен тоже голова дракона. Клинок меча, будучи обнажённым, на голомени , до остро заточенного лезвия, покрыт ярко-красной эмалью, а сам он вместе с эмалью отполирован так, что в него можно смотреться вместо зеркала. Цуба овальная, серебряная, декорированная двумя выступами в виде клыков, повёрнутых в сторону острия, один - со стороны лезвия, другой - со стороны тупья. Это оружие Синай всё время носил с собой, искусно пряча его за спиной под мантией. В случае чего Синай мог неожиданно вынуть катану из ножен, не давая врагу времени отреагировать; это в некоторых случаях обеспечивало ему прорыв в ряды нескольких врагов или же гарантировало неожиданный победоносный удар.
  Те, кто проверял Синая, были изумлены таким оружием.
  - А разве приемлемо расхаживать по улицам с оружием, как разбойник? - поинтересовался один из проверяющих, возвращая катану владельцу.
  На что Синай ответил:
  - Опасности никто не отменял, и вряд ли кто отменит. Я постоянно ношу с собой оружие - мало ли, что может случиться.
  Закончив проверку, Синай убрал катану в ножны, и в сопровождении слуги отправился вглубь башни, в комнату, где его ждал Тайра.
  Что уж про неё сказать? Она была очень мрачной, контраст по сравнению со светлыми коридорами, по которым Синай добирался сюда. Здесь темно даже несмотря на горение светящихся камней по всей комнате, где только висели бра. Да и комната, гораздо большая, чем ожидалось, собственно, больше напоминала библиотеку, если судить по обилию полок с книгами, большая часть из которых написана уже угловатыми, прототрибальтскими рунами. Обилие полок так же делала комнату немного похожей на лабиринт.
  - Верховный инквизитор