Наталия N: другие произведения.

Когда замкнётся круг

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!
Конкурсы романов на Author.Today
Оценка: 8.00*3  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Я всё-таки дописала бонусный рассказ о Лизе вместо эпилога к роману "Чёрный дом в чёрном лесу". Исключительно для тех, кому не хватило романтики и определённости в отношениях героев) За основу взят прежний текст, но в него внесены небольшие изменения. Полностью он выложен на сайте "Призрачные миры".


   Когда замкнётся круг
   Глава 1
   - Арамеева, а ну-ка, иди сюда, золотая моя! - прогремел на всю редакцию районной газеты "Теменские вести" голос нашего "главВреда" Морозова.
   Обычно такое начало дня ничего хорошего не предвещало. Я с сожалением оторвалась от ноутбука, на котором набирала статью о стихийной свалке в центре города, и неохотно поплелась на зов.
   Родион Васильевич с угрюмым видом сидел за столом и вычитывал полосы перед отправкой газеты.
   - Добрый день, вызывали?
   - Вызывали, - передразнил начальник, - проходи, изучай.
   На стол плюхнулись два тонких белых конверта с официальными печатями, адресованные на моё имя. Взяла первый и удивилась:
   - Из миграционной службы. Что это?
   - Депортируют тебя обратно в Питер, Лизавета, достала ты тут всех! Меня так точно, - серьёзно заявил Морозов.
   Я бросила в его сторону недоверчивый взгляд, вскрыла письмо, прочла и снова удивлённо ахнула:
   - Меня извещают, что семье Золоторёвых, наконец, выданы документы!
   На втором конверте стояла печать районной администрации, а в официальном бланке было всего несколько слов, заставивших завизжать от радости и броситься обнимать недовольного Морозова.
   - Родион Васильевич, им квартиру дают! Четырёхкомнатную!
   - Вот малахольная, чего орёшь? Не тебе же! - почти миролюбиво проворчал начальник и ловко вывернулся из рук.
   Суровые теменские мужчины обниматься не любят - пора бы мне это уже усвоить.
   - У меня нет пятерых детей и больной бабушки, а их хатёнка скоро совсем развалится, как там вообще жить можно?! Только почему все эти бумаги мне адресованы?
   - Действительно, почему? Это же не ты тут писала душераздирающие статьи о несчастной судьбе детишек и полупарализованной старушки, ютящихся чуть ли не в сарае. Не ты Ставропольское телевидение притащила и грозилась наслать на местные власти программу "Человек и закон"! Знаешь, сколько всего мне пришлось выслушать от утомлённых твоим бурным энтузиазмом чиновников?
   Я вздохнула и потупилась, изображая раскаяние, которого не чувствовала. С тех пор как вместе с представителями органов опеки впервые отправилась в рейд по неблагополучным и нуждающимся семьям, я больше не задавалась вопросом, чем хочу заниматься. Ответ нашёлся сам.
   Возможно, из-за детских воспоминаний Вики Соболевой, которые отпечатались в моём сознании яркими, наполненными едкой горечью моментами, я не могла воспринимать проблемы детей, не живущих, а выживающих рядом с пьющими и просто равнодушными к их потребностям родителями, как нечто далёкое и незначительное. Хотелось помочь каждому малышу и подростку не утонуть в застоявшемся болоте социального неблагополучия, поглотившем их родственников, и найти свой путь в жизни.
   Вместе с опекой и социальными педагогами я активно включилась в работу с такими семьями - писала тематические материалы в газету и письма в различные вышестоящие инстанции, помогала собирать благотворительную помощь и вещи для малоимущих, по выходным на правах волонтёра иногда работала в детском приюте "Оазис" и всё чаще испытывала чувство разочарования и опустошённости, потому что стену апатии и равнодушия граждан, привыкших смотреть на мир сквозь дымку алкоголя, невозможно было разрушить.
   Порой детей приходилось забирать из такой семьи в приют на несколько месяцев, дав родителям время реабилитироваться: пройти лечение у нарколога, найти работу и привести жильё в порядок. К сожалению, эти условия выполняли далеко не все, сделав выбор отнюдь не в пользу сыновей и дочерей.
   У Золоторёвых была другая ситуация. Мария - мать одиночка, воспитывающая пятерых детей и ухаживающая за больной матерью, потеряла документы. Восстановить их сразу не получилось из-за того, что свидетельства о рождении, как и паспорта, изначально выдавались в другом городе. В итоге из-за бюрократических проволочек Золоторёвых не включили в программу переселения из ветхого жилья в прошлом году и почему-то не запланировали переселить в текущем, хотя их дом по заключению экспертов находился в аварийном состоянии. Потребовалось несколько запросов в администрацию и миграционную службу, серия публикаций в газете и привлечение краевого телеканала, чтобы дело, наконец, сдвинулось с мёртвой точки.
   - Но вы же пустили эти материалы в печать, значит, были согласны с моими доводами. Мы ведь должны помогать людям.
   - Смотря в чём. Золоторёвы, Лиза, это безобидная лирика. Я бы тебя за них даже похвалил, если бы ты на этом остановилась. Но тебе, видимо, лирики оказалось мало, хочешь меня в экшен втравить? - закончил Морозов угрожающе. Суровый взгляд серых глаз полностью соответствовал тону собеседника.
   - В каком смысле? - я невольно поёжилась, не понимая, к чему он клонит.
   - Садись, - Морозов мрачно кивнул на кресло напротив. - Поговорим по душам.
   Ох, не к добру это! Не скрывая тревоги, присела на краешек кресла и рискнула спросить прямо:
   - Родион Васильевич, что случилось?
   - Имя Геннадий Дорохин - тебе о чём-нибудь говорит? Уважаемый человек. Владелец торговых центров и спортивных комплексов, крупный бизнесмен и щедрый благотворитель - детским домам, больницам и школам помогает.
   Теперь настала моя очередь мрачнеть, вспомнив невысокого коренастого шатена, лет сорока пяти с тяжёлым взглядом и фальшивой улыбкой, у которого я однажды брала интервью. Больше всего мне запомнилась его красивая молодая супруга Лариса, принёсшая нам кофе, точнее её странная реакция на спокойное замечание мужа о том, что его напиток получился недостаточно крепким. Услышав эту фразу, женщина вдруг резко побледнела и чуть ли не затряслась, сильно меня удивив.
   О причине такого поведения я догадалась лишь неделю назад.
   - Людям помогает, а жену и ребёнка бьёт!
   - Какие громкие слова! - Морозов болезненно поморщился. - У тебя доказательства есть? Нет. Вот и не суйся, куда не нужно! Что за спектакль ты сегодня в школе устроила? Мне уже и директор звонил, и сам Дорохин лично, просили охладить твой пыл.
   Это заявление возымело противоположный эффект и вызвало праведное возмущение:
   - Спектакль?! Вы сами послали меня в эту школу готовить материал об учительнице математики, занявшей первое место в краевом конкурсе, помните? Так вот, когда я вошла в класс, лично слышала, как сын Дорохина умолял её не ставить двойку, потому что папа побьёт. Он плакал и был напуган. Я настояла, чтобы его осмотрели медсестра и школьный психолог, они обнаружили синяки на его ногах и ягодицах!
   Главный редактор продолжал кривиться и хмуриться, словно жевал нечто очень горько-кислое.
   - И много синяков было?
   - Нет, а какая разница?
   - Большая. У нас шлёпнуть ребёнка по попе в воспитательных целях - это не преступление, а обычное дело.
   На меня никто из родителей руку никогда не поднимал и подобное заявление искренне возмутило.
   - До синяков?! Ничего себе воспитание! Это самое настоящее избиение!
   - А ну-ка, тихо, раскудахталась тут! - холодно осадил Морозов. - Эмоций много, а логики - ноль. Факт побоев где-нибудь зафиксирован? Нет, конечно. Кто-нибудь из школы согласен дать показания в суде?
   - Ну... не знаю, - я замялась, вспомнив, как испуганно заохала психолог Арина Васильевна в ответ на моё предложение обратиться в органы опеки и написать материал в газету, а потом безапелляционно заявила, что сначала нужно поговорить с родителями ребёнка и попытаться решить проблему без огласки.
   - Зато я знаю - нет! Эту историю уже замяли, родители заверили общественность в лице директора школы, что их сын просто упал с лестницы - у них, видишь ли, двухэтажный особняк. Так что всё, тему закрываем и больше к ней не возвращаемся.
   - Но...
   - Я сказал, закрываем! - ледяным тоном отрезал начальник. - Вижу, у тебя мало работы. Чем занимаешься?
   Я испустила мученический вздох, поняв, что получу сейчас какое-нибудь заведомо невыполнимое, нервовыматывающее задание и поспешила заверить:
   - Работа есть - я сейчас про стихийные свалки пишу, а через час в рейд с комиссией по делам несовершеннолетних поеду.
   - К кому? - нахмурился Морозов, подобравшись, словно хищник перед прыжком на жертву.
   - Не к Дорохиным, расслабьтесь. Одна проблемная семья.
   - А ты при чём?
   - Просто... это я их вызвала.
   - Так, - в голосе начальника прозвучали угрожающие нотки. - Я ведь говорил, чтобы больше никакой самодеятельности!
   После эпопеи с Золоторёвыми Морозов действительно просил согласовывать с ним все планируемые материалы заранее, чтобы, как он выразился, хоть недолго пожить спокойно. Но, видимо, жить спокойно мне просто не суждено.
   - Никакой самодеятельности и не было, на свалку возле магазина тоже вы меня отправили, а я там ребёнка встретила, который в урнах ковырялся и у всех есть просил.
   - Угу, а ещё денег в придачу. Знаем мы таких. Родители же и посылают попрошайничать.
   - А вот и нет. Мальчик, правда, был голодным. Оказалось, у них мать третий день в больнице лежит с переломом ноги - её машина сбила, а недавно закодированный отец снова запил. Когда я привела ребёнка домой, папаша спал, а там ещё двое младших обнаружилось, вот и позвонила куда надо.
   - А ты уверена, что надо?
   Я вспомнила, с какой жадностью набросились дети на наскоро приготовленную рисовую кашу (пришлось снова сбегать в магазин), как грубо вытолкал меня за двери проснувшийся неадекватный отец, и утвердительно кивнула.
   - Уверена. Из близких родственников у них только бабушка в Волгограде, за детьми, получается, некому ухаживать.
   - Ладно, поезжай, - устало отмахнулся "глаВред", - только к Дорохиным, умоляю, не суйся.
   - А если там на самом деле...
   - Не суйся, кому сказал! - рявкнул начальник, и я пулей выскочила из кабинета, пока он не передумал и не отослал меня к кому-нибудь из наших "постоянных клиентов", состоящих на учёте у психиатра и регулярно забрасывающих редакцию жалобами на атакующих их ночами инопланетян или на соседей, "ворующих воздух".
   ***
   День, начавшийся с неприятности, едва не завершился трагедией.
   Когда мы с представителями опеки и комиссии по делам несовершеннолетних приехали в семью Филатовых, ситуация там не изменилась. Отец по-прежнему храпел на диване, отравляя пространство устойчивым запахом перегара, на столе стояла початая бутылка водки и лежали две пустых, дети были предоставлены сами себе. Самого младшего мы застали за поджиганием соломы во дворе. Хорошо что она была ещё влажной после вчерашнего дождя и только дымилась, иначе всё могло закончиться трагедией. Всем стало ясно - мальчиков здесь оставлять нельзя. Опрошенные соседи помочь отказались - боялись мести мужчины, который в пьяном виде, по их словам, становился невменяемым. Решили временно поместить детей в приют "Оазис", пока мама или бабушка не смогут их забрать.
   Нетрезвого родителя разбудили, чтобы провести профилактическую беседу и ознакомить с протоколом. С трудом разобрав о чём речь, мужчина повёл себя очень агрессивно и набросился на нас с кулаками. В первую очередь на меня, видимо, потому что узнал и посчитал виновницей всех своих бед.
   Пока сопровождающий комиссию молодой инспектор по делам несовершеннолетних сориентировался и надел на буйного алкоголика наручники, несколько человек успели получить незначительные ушибы, а моя левая рука, которую он пытался выкручивать, была покрыта синяками и ужасно болела. Подоспевший наряд полиции увёз смутьяна в отделение, а меня и ещё двоих социальных работников подбросили до районной больницы. Я не возражала - не мешало удостовериться, что рука не сломана, к тому же появился повод увидеться с Игорем Гориным.
   Глава 2
   Воспоминания о хирурге вызвали неоднозначные эмоции. Первое время после того памятного лета он хотя бы раз в две недели обязательно заходил к нам в гости. Просто так - на чашку чая, на пару ни к чему не обязывающих слов. Это стало своеобразной традицией, и я сама не заметила, как привыкла к его коротким визитам настолько, что они стали чуть ли не потребностью.
   Я не пыталась анализировать свои чувства, мне просто были приятны его присутствие, голос, взгляды, случайные прикосновения и иногда начинало казаться, что эта симпатия, явно выходящая за рамки дружеской, взаимна. Во всяком случае, он больше не смотрел на меня снисходительно, как мудрый взрослый на неразумного ребёнка, а после прошлогоднего интервью в карих глазах мужчины читалось даже что-то похожее на уважение.
   Невольно усмехнулась, вспомнив как, просидев над материалом всю ночь, на следующий день пришла к Горину с готовым интервью, вернее сразу с несколькими его вариантами, отличающимися эмоциональностью изложения, стилисткой и формами подачи. От первого материала после критики и правки строгого рецензента осталось всего четыре предложения, от второго - шесть. Появление третьего варианта Игоря Борисовича очень удивило, четвёртого - озадачило и напрягло, ну а последний, седьмой, думаю, сразил его окончательно. Настолько, что правки Горин больше вносить не пытался. Пробормотал что-то вроде "такое бы упорство да в мирных целях" и дал добро на публикацию, хотя накануне уверял, что согласовывать и переписывать интервью мне придётся не меньше двух недель.
   А несколько месяцев назад хирург перестал приходить из-за того, что по городу о нас с ним поползли глупые сплетни. Увы, таковы особенности провинциального менталитета - здесь все на виду, особых развлечений нет, а перемыть кости знакомым - дело святое. Визиты Горина к нам местные кумушки сочли излишне частыми и, недолго думая, связали со мной. Подозреваю, что эти бредовые слухи распространились с лёгкой руки дедушкиной соседки, не простившей мне отвергнутые ухаживания её племянника - большого любителя девушек и пива.
   Ну а когда подруга Горина Катя уехала из Теменска без него, меня, игнорируя все доводы логики, записали в "разлучницы". Что, разумеется, было полной чушью. Их развела не личная драма, а вопрос карьерного роста. На конференции в Москве хирургу, с блеском защитившему докторскую диссертацию, предложили работу в какой-то очень престижной частной клинике, он отказался, а Катя, уцепившись за возможность променять провинцию на мегаполис, долго и настойчиво пыталась его переубедить. В итоге мужчина просто устроил её в ту самую клинику, а сам предпочёл остаться на малой родине. Видимо, у него это отработанный приём - решать проблемы с женщинами их трудоустройством, чтобы нервы не трепали.
   Остальные подробности расставания этих двоих мне неизвестны, но я к нему точно отношения не имела. Хотя в душе и теплилась робкая надежда на встречу, Горин с тех пор к нам ни разу не приходил. А местным сплетницами, не дождавшимся подтверждения своих мелодраматических теорий, пришлось замолчать.
   Я скучала по нему и искала повод увидеться, но каждый раз останавливал страх стать для Горина второй Викой - навязчивой и фанатично преданной надоедой, которой иногда снисходительно позволяли быть рядом. Нет уж, такого счастья мне совсем не хотелось. Но вот сейчас появилась веская причина обратиться за помощью хирурга, и я с радостью предвкушала нашу скорую встречу.
   Увы, надеждам не суждено было оправдаться. Врач-интерн Кирилл Кравцов сказал, что Горин после ночного дежурства ушёл пораньше, и сам занялся моей пострадавшей рукой. Я с трудом смогла скрыть разочарование за вежливостью.
   Осмотрев и ощупав слегка распухшую конечность, Кирилл сделал обезболивающий укол, сказал, что перелома нет, но на всякий случай отправил на рентген.
   До конца работы рентгенологического кабинета оставалось всего полчаса, и в коридоре возле него было безлюдно. Я постучала, не дождавшись ответа, вошла внутрь и замерла, увидев возле рентгеновского аппарата одевающуюся Ларису Дорохину. Но меня поразила вовсе не неожиданная встреча, а россыпь лиловых синяков на её теле. Такие же были на моей руке, и на результат падения с лестницы они совсем не походили...
   ***
   В понедельник я пробиралась к своему кабинету украдкой, стараясь не попасться начальству на глаза, поскольку умудрилась нарушить его приказ не касаться запретной темы.
   Увы, сделать это было не просто - дверь Морозова была приоткрыта, а мне предстояло пройти мимо. Но прямо сейчас начальник был занят тем, что распекал Борискина. Воспользовавшись моментом, я постаралась проскользнуть незамеченной.
   - Мне тебя обратно в школу отправить? Сколько раз повторял - пиши вдумчиво и перечитывай потом всё вслух! - доносился из-за кабинета раздражённый голос Родиона Васильевича. - Одну букву пропустил и оскорбил человека.
   - Да чем? Это же просто опечатка! - возмущался мой невезучий коллега. Ему почти всегда доставалось от Морозова больше других.
   - Хороша опечатка, ты заслуженного строителя превратил в засуженного! А если бы ни я, ни корректор не заметили ошибку, над нами бы весь Теменск потешался! Ты когда внимательнее стаешь? Работнички, блин! Армеева, зайди! - крикнул он, когда я уже почти добралась до цели.
   Пришлось плестись "на ковёр". Борискин с облегчением выскочил из кабинета, плотно закрыв за собой дверь, а я приготовилась к экзекуции. Морозов мрачно кивнул на стул напротив и без прелюдий набросился с обвинениями:
   - Ты зачем к жене Дорохина попёрлась, горе луковое! Я ведь запретил к ним соваться!
   - Я её случайно в больнице встретила. Увидела синяки и просто предложила помощь, - объяснила со вздохом, понимая, что этот разговор будет сложнее первого и основной разнос ещё впереди.
   - Господи, какую помощь?!
   - В Ростове есть хороший реабилитационный центр для жертв домашнего насилия. Нам про него на семинаре по социальной журналистике рассказывали, я оставила ей визитку...
   - То есть она тебе призналась, что её муж избивает? - с издёвкой поддел Морозов, прекрасно знающий ответ.
   Я вспомнила, как испугала женщину моя попытка поговорить на неприятную тему, каким растерянным и затравленным стал её взгляд. Но взяв себя в руки, она поспешила заверить, что у неё все прекрасно и возмущённо отвергла предложенную визитку.
   - Нет. Она, заявила, что тоже упала с лестницы.
   - Но тебе её слов оказалось недостаточно, и ты пошла собирать сплетни по соседям Дорохиных, так? - голосом начальника можно было замораживать воду.
   Да, на выходных я действительно осторожно попыталась навести справки, но, видимо, недостаточно осторожничала.
   - Между прочим, многие из них уверены, что в синяках своих домочадцев виноват сам Дорохин.
   - Они видели как он бил жену или сына?
   - Ну...
   - Нет! Получается, Лиза, ты без санкции руководства по собственной инициативе собирала сплетни! - холод в голосе Морозова дополнился металлом. - Именно это я сказал Геннадию Дмитриевичу, до которого дошли слухи о твоих изысканиях. Между прочим, он теперь грозит нам судебным разбирательством!
   - Но я не сделала ничего противозаконного!
   - Ага, ничего. Ты всего лишь спрашивала у посторонних людей, не избивает ли господин Дорохин членов своей семьи. Это, Лиза, вообще-то оскорбление и клевета, порочащие человека, то есть уголовно наказуемые деяния!
   Теперь настал мой черёд негодовать:
   - А если это не клевета, мы так и будем сидеть сложа руки и молчать в тряпочку под страхом суда?! Его сыну всего девять лет! Вам его не жалко?
   - Мне себя жалко, - главный редактор от моей гневной тирады помрачнел ещё больше. - И тебя, дурёху наивную. Пресса - не полиция, у нас нет полномочий наказывать правонарушителей. К тому же ни одного весомого доказательства в пользу твоей теории не имеется, а жена и сын Дорохина в один голос уверяют, что живут дружно и счастливо.
   - Ага, только лестница, зараза, всё портит! - проворчала, с досады пнув ножку стола, и демонстративно отвернулась.
   Было неприятно и обидно. Вот уж не думала, что Морозов окажется таким трусом и эгоистом. Значит, конфликтовать с городской администрацией, не пожелав дать опровержение по материалу, критикующему деятельность нового главы, он может, а ссориться с местным миллионером боится. Что за двойные стандарты?!
   - Ты мне тут губы не дуй! - стукнул кулаком по столу начальник, привлекая внимание. - Хочешь в одиночку сломать систему?! Это всё равно, что бороться с ветряными мельницам, как полоумный Дон Кихот. Не хмурься, я тоже в твои годы был идиотом, в смысле идеалистом - пытался изменить мир к лучшему. Слава богу, с возрастом это проходит.
   Нравоучительная лекция не убедила.
   - Значит, по-вашему, это нормально, что мужчина поднимает руку на жену и ребёнка? Так и должно быть?!
   Морозов отмахнулся от меня как от надоевшей до зубовного скрежета мухи, которую не получилось прихлопнуть, и устало возразил:
   - Так не должно, но так есть, так было и так будет. Это как кражи, убийства и проституция - неправильно, незаконно и... неискоренимо.
   Увы, на это возразить было нечего. От осознания его правоты на душе стало ещё паршивее.
   - Что же делать?
   - Ничего. В чужой монастырь со своим уставом не лезут, в чужую семью - тем более. Они должны разобраться сами. Нельзя помочь тому, кто этого не хочет, а супруга Дорохина даже ни разу заявление в полицию не подавала.
   Я тяжело вздохнула - то же самое практически слово в слово сказал дедушка, когда спросила у него совета.
   - Если подаст, какие у неё шансы?
   - Никаких, - снова отмахнулся начальник, - муж максимум штрафом отделается, ведь причинения тяжкого вреда здоровью там нет.
   - То есть нужно ждать, пока он её забьёт до полусмерти?! - искренне ужаснулась я.
   Отвратительная у нас система правосудия! Не удивительно, что женщина боится принимать какие-то меры - понимает, что её никто не сможет защитить, а злить садиста-мужа слишком опасно. Замкнутый круг. Западня! Почти в таком же положении много лет назад оказалась семья Гориных. Возможно, именно поэтому я принимала эту ситуацию так близко к сердцу.
   - Всё, хватит, тема закрыта!
   - Но...
   - Узнаю, что ты снова к ним сунулась - уволю! - ледяным тоном отрезал Морозов и огорошил неприятной новостью: - Чуть не забыл - завтра едешь в Пятигорск на недельный обучающий семинар для фотографов, оформим как командировку.
   - Но зачем...
   - Затем, что ты у меня не только журналист, но и фотокор на полставки. Поучишься у профессионалов, лучше работать будешь.
   - Отправляете в ссылку, да? - сил спорить и возмущаться больше не было. Всё равно бесполезно.
   - Ага, в Шушенское, в шалаш! - буркнул угрюмый "ГлавВред". - Заварила кашу и ещё огрызается! Поезжай, пусть страсти немного улягутся. Всё, никаких возражений, иди, работай, а вечером не забудь собрать вещи!
   ***
   Август в Теменске выдался прохладным и дождливым. Вот и сегодня накрапывал мелкий дождь, сопровождающийся резкими порывами ветра. Я слегка промокла, пока добралась до дома. Дедушки не было, значит, ещё не вернулся от Яны. Сестра три месяца назад стала мамой очаровательной малышки Кристины, и мы навещали их почти ежедневно, помогая заботиться о новом члене семьи.
   После беседы с Морозовым, фактически приказавшим мне уехать из города, настроение было далеко не радужным. Я включила свет на кухне, поставила на огонь чайник и пошла в свою комнату переодеваться. Сменила джинсы и блузку на клетчатое платье с длинным рукавом, чтобы не пугать дедушку синяками (о происшествии в семье Филатовых я ему не рассказывала), высушила волосы и прилегла на край кровати, обняв огромного плюшевого медведя. Оказывается, Горин не шутил, когда в прошлом году грозился сделать такой подарок, и вскоре привёз мягкое косолапое чудо ростом почти с меня.
   Воспоминания о несостоявшейся встрече с хирургом расстроили ещё сильнее. Пора бы уже перестать о нём думать и сосредоточиться на своей жизни, а то в последнее время в ней всё наперекосяк. Громкий свисток чайника вернул в реальность. Погладив мишку по мохнатой щеке, я неохотно поплелась на кухню. Ужинать не хотелось, действовала скорее автоматически.
   Дождь за окном заметно усилился, а дедушки всё ещё не было. Достала телефон, чтобы ему позвонить и зашла в избранные контакты. Взгляд зацепился за фамилию Горина. Палец, дрогнув, завис над его номером. Очень захотелось позвонить хирургу, чтобы просто услышать его голос и поинтересоваться как у него дела, но навязываться по-прежнему не собиралась, сам ведь он со мной встреч не искал. Пришлось пересилить искушение и позвонить только дедушке. Он задерживался, но обещал скоро быть дома.
   Стук в дверь оказался неприятной неожиданностью. Гостей я не ждала, а калитку, похоже, закрыть забыла, значит войти в дом может кто угодно, включая того же Дорохина. Вдруг он пришёл пригрозить мне судом или чем-нибудь похуже лично...
   Глава 3
   Появление в дверях Горина, о котором только что думала, удивило и очень обрадовало. Меня буквально затопило волной эйфории. С трудом удержалась от желания броситься навстречу и обнять, ограничившись традиционным приветствием и излишне сияющей улыбкой (с этим ничего поделать не смогла).
   - Добрый вечер, Лиза, - его ответная улыбка была тёплой, но бурного восторга не выражала. - Георгий Романович дома?
   - Ещё нет, скоро будет.
   Горин слегка нахмурился и покачал головой, проворчав:
   - А почему тогда калитка не заперта? Я, конечно, рад, что после всего случившегося вы не страдаете фобиями, но нельзя же пренебрегать элементарными правилами безопасности.
   Это было сказано таким привычным занудным тоном, что я невольно рассмеялась и искренне призналась:
   - Как же я соскучилась по вашим нотациям!
   - Откуда эта тяга к мазохизму? - неловко усмехнулся собеседник, кажется удивлённый таким проявлением чувств.
   - Не к мазохизму, а к стабильности! Всё вокруг непостоянно, как курс доллара, а вы совершенно не меняетесь и любую беседу всегда начинаете с ворчания.
   - Вы, Лиза, тоже верны себе и не способны жить без неприятных приключений, - парировал гость, став вдруг серьёзным.
   Я разочарованно вздохнула, осознав, что хирурга сюда привело вовсе не желание меня увидеть и не волшебное стечение обстоятельств, а чья-то настоятельная рекомендация провести профилактическую воспитательную беседу во избежание намечающихся проблем. Морозов нажаловался, не иначе!
   - Проходите, чай будете?
   - Лучше кофе, - Горин вошёл за мной на кухню, вымыл руки под краном и сел за стол, на мгновение прикрыв глаза.
   Только сейчас заметила, что вид у него усталый, лицо осунувшееся, а волосы промокли от дождя и крупные капли воды стекают на лоб и скулы. Недовольство причиной его визита тут же растворилось в лавине непрошенной и пугающей нежности. Я отвернулась, скрывая смятение. Вот ведь угораздило! Стоило когда-то героически бороться с чувствами Вики Соболевой к этому человеку, чтобы в итоге влюбиться в него самой! Увы, врать себе что "показалось" и "пронесёт" больше не имело смысла. Придётся признать очевидное - я снова вляпалась в мелодраму без намёка на хэппи-энд, только теперь всё это происходит со мной, а не с Викой...
   - Лиза, что с вами? - минутная заминка не ускользнула от внимания Горина.
   - Всё хорошо, я сейчас, - сходила за сухим полотенцем и протянула удивлённому гостю. - Вот, высушите голову, простудитесь.
   - Зараза к заразе не пристаёт, - пренебрежительно отмахнулся мужчина, но послушно промокнул волосы полотенцем и, сложив его в идеальный прямоугольник, аккуратно отложил в сторону.
   Судя по тёмным кругам под глазами, хирург, скорее всего, не успевал не только спать, но и есть, поэтому к кружке горячего кофе я, подумав, добавила несколько бутербродов с сыром, а рядом поставила тарелку с винегретом и разогретыми куриными котлетами.
   Горин никак не прокомментировал столь расширенное меню, но посмотрел на меня с благодарностью и молча потянулся к бутерброду. Навела себе сладкий чай, достала из шкафа вазочку с печеньем и села рядом. Несколько минут на кухне царила уютная тишина, не обременённая неловкостью, почти как раньше. Очень не хотелось нарушать это хрупкое подобие идиллии, но я решила пресечь намечающуюся дискуссию сразу и заверила:
   - Ужинайте спокойно и не тратьте время на поучительные лекции. Если вы по поводу Дорохина, Морозов был достаточно убедителен - я больше не собираюсь лезть в жизнь этой семьи.
   - Хотелось бы верить, но ваш синдром спасительницы, к сожалению, не лечится и к голосу разума глух, - возразил собеседник, не скрывая скепсиса.
   - Нет у меня никакого синдрома и с голосом разума всё в порядке!
   Хирург недоверчиво усмехнулся, глядя на меня поверх кружки, и ехидно уточнил:
   - Правда? А ехать к чёрту на кулички ради племянницы женщины, неоднократно пытавшейся вас убить, это было разумно?
   - Это было гуманно. И какие кулички? Сто восемьдесят километров - не так уж и далеко, - пробормотала, смутившись под этим рентгеноподобным взглядом.
   Найти отца Тани, как просила Анастасия Сергеевна Киселёва, оказалось не сложно, а вот убедить его позаботится о дочери я так и не смогла. У мужчины давно была другая семья, но обида на сестёр Киселёвых не позабылась.
   Поскольку телефонные переговоры зашли в тупик, пришлось настоять на личной встрече и отправиться в другой город. В итоге отец Тани своего мнения не изменил, но его родители оказались более сговорчивыми и после оформления необходимых документов, забрали внучку к себе.
   На всю эту эпопею у меня ушло почти три месяца. Дедушка не вмешивался, понимая, что меня не переубедить, а Горин отпускал короткие саркастические комментарии, дополняя их красноречивым взглядом, в котором читалось всё то невысказанное, что он думает и о моём "невыносимом" характере, и об этом самом, впервые им тогда упомянутом, "синдроме спасительницы".
   Хирург вдруг со звоном отставил кружку в сторону, посмотрел на меня подчёркнуто серьёзно, дав понять, что время шуток вышло и, не скрывая тревоги, тихо сказал:
   - Лиза, Дорохин - очень опасный человек. Поверьте, он гораздо страшнее помешавшейся на любви к родственникам Киселёвой. Я настоятельно прошу вас обходить его десятой дорогой и даже имени этого больше никогда не упоминать.
   Я вспомнила довольно заурядную физиономию предпринимателя и недоверчиво пожала плечами. Ну прямо дон Корлеоне местного разлива! Что в нём такого ужасного, что его боится Морозов и опасается Горин, которому вообще на все авторитеты и социальные статусы плевать?
   - Почему? Что вы о нём знаете?
   - Двенадцать лет назад он обвинил меня в смерти своей первой жены и довёл дело до суда, - огорошил Горин неожиданным признанием.
   Вот сейчас стало страшно.
   - А от чего она умерла? - уточнила дрогнувшим голосом.
   - От травм несовместимых с жизнью, в частности от разрыва селезёнки. Когда её привезли в хирургию, шансов уже практически не было, она не пережила операцию.
   - Так почему он вас обвинил?
   - Я заявил в полицию, что травмы, с которыми поступила женщина, не могли быть получены при падении с лошади, как уверял муж, а больше походили на результат рукоприкладства. Из-за этого он вызверился и пошёл на меня войной.
   - И... чем всё закончилось?
   - После шести месяцев противостояния - ничьёй. Свою невиновность я доказать смог, его вину - нет. - Он мрачно усмехнулся, пояснив: - люди с таким доходом перед законом всегда чисты. Но крови мы друг другу тогда попортили очень много.
   - А... он был виноват? Он... её бил? - я замерла в ожидании ответа.
   Мужчина задумчиво побарабанил пальцами по скатерти и сдержанно ответил:
   - Прямых доказательств нет. Она никогда ни в чём таком не признавалась, хотя несколько раз лежала в травматологии.
   - Какой ужас! Значит, сейчас всё может повториться? Этого нельзя допускать, там ребёнок!
   - Лиза, успокойтесь, я не для того всё это рассказал, что бы вы самоотверженно бросились в очередную опасную авантюру, - сухо отрезал Горин с заметной прохладцей в голосе. - Поверьте, вы никому не поможете, только ещё больше навредите. Да и себе жизнь испортите.
   - Что же делать?
   - Ничего. Просто поймите и примите как данность - нельзя спасти всех, особенно если люди о помощи не просят, - отчеканил хирург, повторив слова Морозова и дедушки. - Вы ведь завтра уезжаете?
   Вопрос сначала удивил, потом расстроил - эти двое опять сговорились за моей спиной. Не удивлюсь, если "ссылка" вообще была идеей Горина.
   - Я ещё не решила. Честно говоря, не хочется.
   - Нечего тут решать, поезжайте!
   Его категоричный, нетерпящий возражений тон неожиданно разозлил. Вот кто он мне, чтобы командовать? Может и к лучшему, что между нами ничего нет. Зачем мне такой диктатор?
   - Вы не имеете права исчезать из моей жизни, когда вам вздумается, а потом приходить, как ни в чём не бывало, и отдавать приказы! - заявила, не скрывая возмущения и обиды. - С какой стати я должна вас слушать? Какое вам вообще до меня дело?
   Неожидавший такого натиска Горин немного растерялся и не сразу нашёлся с ответом, что было для него непривычно.
   - Я чувствую ответственность за вас...
   Всего лишь? Это признание задело ещё больше.
   - Я вас от неё освобождаю! - Остапа, как говорится, понесло. - И от всех кармических долгов тоже!
   - Лиза, это не приказ, - всё ещё удивлённый Горин попытался оправдаться: - И я уже объяснил, почему перестал приходить. Так было лучше для вас. Все эти сплетни...
   - И вы просто решили за меня. Как обычно. Ради моего блага. Могли бы хоть поинтересоваться, а нужно ли мне такое благо!
   Я расстроено потёрла налившиеся тяжестью виски (амнезия не прошла бесследно - теперь всё чаще негативные переживания заканчивались мигренью) и глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться.
   - А это что такое? - очень тихо и как-то зловеще спросил вдруг Горин.
   Удивлённая странной интонацией, я проследила за его взглядом и раздосадовано поморщилась, увидев сползший почти до локтя рукав, оголивший синяки на руке в виде громадной пятерни. - Это он сделал? Дорохин?
   Его тон стал не просто зловещим, а жутким до мурашек по коже. Я невольно вздрогнула и поспешила возразить:
   - Нет, что вы! Это в рейде... случайно... алкоголик один буйный... ничего страшного... Мне уже не больно.
   Поспешно потянула ткань вниз, скрыв почти всю ладонь. Горин, по-прежнему не сводя взгляда с моей руки, устало покачал головой и обречённо констатировал:
   - Что ж, вам никак спокойно не живётся? На минуту одну оставить нельзя.
   Можно подумать я специально под руку взбешённому Филатову сунулась. С трудом удержалась от желания заявить: "вот и не оставляйте!" и в последнюю минуту перефразировала просьбу в упрёк:
   - Ничего себе минута - я вас три месяца не видела! - Пусть лучше над своим поведением подумает и больше не пропадает так надолго.
   - Я всего лишь не хотел испортить вам жизнь, поскольку делаю это также профессионально, как и оперирую, - невесело усмехнулся Горин. - Но вижу, вы и без меня с этим прекрасно справляетесь.
   Как-то незаметно беседа перетекла в личное русло и сменилась неловкой паузой. Я старалась не встречаться с ним взглядом, внимательно изучая содержимое своей кружки.
   - Справедливости ради, - непривычно мягко продолжил собеседник, - я даже не знал, что вы заметили моё отсутствие. Ни одного звонка и визита за три месяца. Если так хотели меня увидеть, могли бы дать знать.
   - Зачем? Я не хочу навязываться... как Вика, - только договорив фразу до конца, поняла, что это было фактически признание, и испуганно закусила губу.
   Судя по тому, как что-то дрогнуло и неуловимо изменилось в лице собеседника, он воспринял эти слова именно так и отпираться теперь бесполезно.
   Мы молча смотрели друг на друга, напряжение нарастало. Я, покрасневшая до жара в щеках, тщетно пыталась придумать, что сказать, чтобы сгладить произведённое впечатление, Горин также не торопился продолжить диалог и сверлил меня странным задумчивым взглядом.
   Телефонный звонок, разорвавший почти наэлектризованную тишину, я восприняла как спасение, вздохнула с нескрываемым облегчением и потянулась к лежащему на краю стола мобильнику. Голос звонившего показался смутно знакомым.
   - Алло, здравствуйте, кто это?
   Телефонный собеседник назвал имя, и сердце ухнуло куда-то вниз, затрепетав раненой птицей.
   - Здравствуйте, Геннадий Дмитриевич, - пробормотала, испуганно глядя на Горина, который сразу напрягся и подобрался, словно охотничий пёс, учуявший дичь.
   - Что? Увидеться завтра? Я не уверена... - Горин вдруг настойчиво кивнул, предлагая согласиться, и я послушно повторила: - хорошо, завтра в четыре. До свидания.
   Когда неприятный голос замолчал, а экран телефона погас, я перевела дыхание и уточнила:
   - Так мне нужно будет с ним встретиться? - голос всё же дрогнул. После рассказа Горина этот человек казался, чуть ли не чудовищем.
   - Ни в коем случае! - отрезал хирург. - Завтра утром вы уедете, и это не обсуждается.
   Я только вздохнула - ну вот опять приказы пошли, впрочем, на этот раз спорить не хотелось. Я совсем не горела желанием общаться с Дорохиным наедине.
   - Зачем я тогда согласилась?
   - Получив отказ, он бы примчался сегодня. Нужно выиграть время.
   - Но завтра всё выяснится. Он хочет поговорить...
   - Вот и поговорит... со мной, - мрачно усмехнулся Горин, напугав ещё больше.
   Мысли лихорадочно заметались. Что же я наделала?! Сама влипла и его впутала. Что теперь будет?
   - Нет, вы не должны... он же разозлится! У вас снова будут неприятности!
   - Лиза, успокойтесь, я не трепетный Пьеро и при желании могу быть такой же хладнокровной сволочью, как и сам Дорохин. Думаю, он это ещё в прошлый раз понял, поэтому беседа наша будет плодотворной.
   Это заявление нисколько не успокоило, напротив, встревожило ещё больше. Страшно представить до чего они могут "добеседоваться" - Горин, не сдержанный в выражениях, и Дорохин, способный купить полицию вместе с судом. Но переубедить хирурга - задача нереальная.
   - Хорошо, я уеду, только вы после встречи с ним обязательно мне позвоните, иначе изведусь от тревоги.
   - Договорились, - серьёзно кивнул хирург, поднимаясь из-за стола. - Мне пора, спасибо за ужин и обязательно запритесь.
   Взяв зонт, я проводила гостя до калитки. Мы молчали, и отступившая было неловкость, вернулась. Я не могла решить, как с ним держаться после тех случайно вырвавшихся слов. Забыть и сделать вид, что ничего не произошло или спросить напрямую? Он ведь никогда не лжёт, значит ответит честно и бескомпромиссно, что кроме пресловутой ответственности за меня ничего не чувствует и что я выдаю желаемое за действительное.
   Уж лучше сразу освободиться от пустых иллюзий, чем снова месяцами тоскливо смотреть на дверь, надеясь, что вот сегодня он точно придёт. Не хочу потратить ещё одну жизнь, наступая на прежние грабли.
   Я уже почти решилась на откровенный разговор, но в последний момент смалодушничала, трусливо спрятавшись за мысль, что сейчас не время выяснять отношения, лишь поинтересовалась, почему он приехал лично. Если так беспокоится о моей репутации, мог бы просто позвонить.
   - Но тогда я бы вас не увидел, - пожав плечами, неожиданно выдал невозмутимый Горин, исчезая за калиткой.
   Не знаю, шутил он или говорил серьёзно и что вообще имел в виду, но все мои благие намерения насчёт немедленного избавления от ложных надежд были уничтожены одной этой фразой, а упомянутые надежды ожили и зацвели буйным цветом.
   Глава 4
   Горин сдержал слово и вечером следующего дня отзвонился. Сообщил, что он жив и здоров, но беседа с Дорохиным прошла не слишком гладко и переговоры будут продолжены, поэтому мне лучше пока не приезжать.
   Пришлось задержаться в Пятигорске почти на неделю - до конца семинара. В последующие дни хирург не звонил, а когда я набрала его номер сама, не ответил. Этого хватило, чтобы лёгкая тревога переросла в панику, а не слишком искренние заверения дедушки в том, что дома всё хорошо её только усиливали. Он явно что-то скрывал. Впрочем, возможно, я просто себя слишком накрутила, потому что даже в разговорах с Яной, которая по определению не способна хранить секреты, мне мерещились недосказанность и многозначительные паузы, словом заговор родственников.
   Тревога не отпускала - днём изводила пугающими предположениями, а ночью атаковала кошмарами. В них я почему-то снова была Викой Соболевой и с ужасом наблюдала за тем, как Горин и Дорохин сходились в жестокой, кровавой драке. Исхода сна я обычно не помнила, но каждый раз просыпалась с предчувствием неотвратимой беды.
   В итоге мои нервы не выдержали, и в последний день семинара на занятия я не пошла, а самым ранним рейсом отправилась в Теменск, где уже на вокзале узнала шокирующую новость: Дорохин мёртв, а Горин арестован - его обвиняют в убийстве предпринимателя...
   ***
   - Как ты мог? Почему ничего не сказал! - возмущалась я, обхватив голову ладонями. Услышанное в ней всё ещё не укладывалось.
   Дедушка сидел рядом, успокаивающе поглаживал по плечу и тяжело вздыхал.
   - Не хотел расстраивать раньше времени и ссылаться на слухи. Игоря ведь только вчера задержали.
   - Но это же бред! Он не убивал. Я не верю!
   - Я тоже... не хочу верить, полиция разберётся. Нам остаётся лишь ждать.
   Что-то в его тоне мне не понравилось. Я подняла голову, он спрятал взгляд и снова вздохнул.
   - Ты что-то знаешь? Рассказывай!
   - Нашли нож, которым убили Дорохина, на нём есть отпечатки Игоря. Это очень серьёзная улика.
   - Бред! - упрямо повторила я. - Горин не мог этого сделать! Они просто разговаривали, он мне сам сказал...
   - Когда? - насторожился дедушка.
   - Во вторник вечером, сразу после встречи с Дорохиным.
   Он посмотрел на меня странным взглядом и тихо сказал:
   - Лиза, именно во вторник вечером Геннадия и убили.
   Я вздрогнула и обхватила плечи руками. На улице снова шёл дождь, из полуоткрытого окна явственно веяло холодом. Он проникал внутрь, просачивался сквозь поры, заглатывался с дыханием и сковывал каждую клеточку. Когда я заговорила, даже голос казался каким-то промёрзшим, простуженным:
   - Ты же не думаешь, что Горин убил Дорохина, а потом спокойно позвонил мне и заверил, что всё в порядке. Он, конечно, не ангел, но ведь и не чудовище.
   - Зачем он вообще это с тобой обсуждал?
   Осуждающие нотки в голосе бывшего участкового неприятно царапнули. Неужели поверил в виновность хирурга?!
   - Потому что он из-за меня к Дорохину пошёл! - о недавнем визите Горина я дедушке не рассказала, но теперь осторожничать не имело смысла, пришлось исповедоваться и каяться: - Это я виновата, понимаешь?! Ничего бы не случилось, если бы я...
   - Лиза, перестань! Ты не можешь отвечать за поступки другого человека. Игорь - далеко не мальчик и прекрасно понимал, что делает, - нахмурился дедушка.
   Я попыталась успокоиться и подключить логику. Получилось не сразу, но на горизонте забрезжила пока ещё робкая надежда.
   - Тут ты прав, он не совершает необдуманных поступков, тогда откуда нож с отпечатками? Если бы Горин убил Дорохина, то не оставил бы такую улику на виду. Он же не идиот. У него есть враги?
   - Наверное. Игорь слишком прямолинейный и принципиальный, чтобы не нажить хотя бы недоброжелателей. Слышал, он добился увольнения нескольких коллег - врачей, халатно относящихся к своим обязанностям.
   - Ну вот, значит, его могли подставить!
   - Могли, - устало кивнул дедушка. - С другой стороны, в состоянии аффекта, человек не способен оценивать свои поступки адекватно, а для Игоря тема домашнего насилия болезненна... - под моим возмущённым взглядом он осёкся и поспешно добавил: - Насколько я знаю, обвинение ему пока не предъявлено. Следствие ведётся, уверен, скоро всё выяснится.
   - Ага, как со мной в прошлом году? Толку от полиции вообще не было, преступницу мы, можно сказать, сами поймали.
   - И что ты предлагаешь? - насторожился дедушка. - Решила лично расследованием заняться? Даже не думай!
   Его категоричный тон неприятно задел и даже обидел. Понимаю, что он за меня переживает, но ведь Горин нам не чужой.
   - Это нечестно! Игорь Борисович нам всегда помогал, а мы его в беде бросим? Не ожидала от тебя такого!
   - Игорь сам мне вчера звонил и просил удержать тебя от опрометчивых поступков. Так что единственная помощь, которую ты можешь оказать - не вмешиваться и не попадать в неприятности.
   Ах, значит, просил не вмешиваться! Такое впечатление, что они оба считают меня глупым безответственным ребёнком, который только и делает, что создаёт проблемы! Собралась возмутиться, но недремлющая совесть вовремя напомнила, что Горин оказался в изоляторе временного содержания благодаря мне и промолчала. Увы, порой я, в самом деле, действую слишком порывисто и необдуманно. С этим не поспоришь. Что же теперь просто ждать, когда человека в тюрьму посадят?! Близкого человека...
   Представила ситуацию в красках, и на глаза невольно навернулись слёзы. Нет, этого нельзя допустить! Пусть он уедет далеко-далеко, да хоть в Москву к своей Кате - это не важно, мне достаточно просто знать, что у него всё в порядке.
   - Лиза, всё будет хорошо. Игорь нанял Романа Ярового, он один из лучших адвокатов в крае, - тихо и немного виновато добавил дедушка, не сводя с меня встревоженного взгляда.
   Я молча кивнула, отрешённо наблюдая за прозрачными змеевидными струйками, стекающими по стеклу и подумала, что неплохо бы для начала выяснить все подробности дела. Просто выяснить, впутываться в сомнительные и опасные приключения без необходимости не собираюсь. Ну а если она возникнет... что ж, поживём - увидим.
   - Расскажи, как всё было. Я всё равно узнаю, не от тебя так от Артёма или ещё от кого-нибудь.
   Дедушка, хорошо знающий, насколько я могу быть упрямой, только головой покачал и сдался. Информацию, впрочем, выдал скудную и дозированную.
   Во вторник вечером Горин пришёл к Дорохину домой, тот его впустил. Жена с сыном гостили у тёщи, домработница уже ушла, так что в особняке они были только вдвоём. На следующее утро мёртвого предпринимателя обнаружила вернувшаяся супруга, а в четверг в полиции раздался звонок. Некто, не пожелавший представиться, рассказал, что видел, как Горин в день убийства вышел из дома Дорохина поздно вечером и выбросил в росшие неподалёку густые кусты сирени как-то предмет. Там и нашли нож, а хирурга задержали.
   - Его просто подставили, а нож - подкинули, это же очевидно! - горячо заявила я, ещё больше убеждённая в невиновности хирурга. - Может, этого миллионера вообще жена убила!
   Я бы нисколько не удивилась и даже не стала бы её осуждать - когда на тебя и твоего ребёнка поднимают руку, тут не до всепрощения и человеколюбия.
   - Полиция разберётся, - строго напомнил дедушка, - не вздумай вмешиваться. Кстати, - добавил он после паузы. - У Пестриковых в воскресенье свадьба, они мне звонили, хотят нанять тебя фотографом. Может, подумаешь?
   После случая с Киселёвой в Теменске я стала своего рода знаменитостью, и меня начали приглашать на фотосъёмки различных семейных торжеств. Но, как вскоре выяснилось, местных жителей я интересовала в основном в качестве источника сплетен - приходилось не столько фотографировать, сколько отвечать на некорректные вопросы. Поэтому соглашалась я на такие подработки не часто и неохотно. Он об этом прекрасно знал.
   - Разумеется, нет! - я не скрывала возмущения.
   Дедушка не сдался и предпринял ещё одну осторожную попытку переключить моё внимание:
   - А вчера Женя приходил, тебя искал. Он вернулся с соревнований и хотел встретиться. Телефон оставил.
   - Кто? - я с трудом вспомнила молодого тренера местной футбольной команды, о котором писала материал ко дню физкультурника. Он несколько раз заходил потом к нам в гости и даже помогал дедушке ремонтировать калитку, но после того, как я дважды отказалась сходить с ним в кино, больше не появлялся.
   - Между прочим, хороший парень, - робко добавил родственник.
   - Хватит. Даже не пытайся меня заболтать и отвлечь!
   Дедушка внимательно посмотрел на меня, сделал какие-то выводы и с тяжёлым вздохом добавил:
   - Игорь просил тебя зайти к нему. Пойдёшь? Я договорюсь.
   - Что? А почему ты сразу не сказал?!
   - Сомневался - стоит ли. Про вас и так слухи ходят, а если ты к нему ещё и в изолятор будешь ходить...
   Ну вот, ещё один борец за мой светлый моральный облик! Как будто это сейчас самая большая проблема.
   - Да плевать мне на слухи! Стоп, а почему ты сейчас говоришь, если не собирался? - радость от осознания, что Горин хочет меня увидеть, обернулась горечью, когда поняла, для чего ему это потребовалось. - Он тоже будет меня отговаривать от "дилетантского расследования", да?
   - Надеюсь, у него это получится лучше, чем у меня.
   - Не надейся, я никуда не пойду!
   - Как знаешь, - пожал плечами дедушка, - но тогда Игорь подумает, что ты его боишься или стесняешься.
   Это была самая настоящая провокация, и я на неё поддалась. Очень уж хотелось увидеть Горина, а воспитательную беседу как-нибудь переживу. Конечно, приятно, что он даже в такой ситуации думает о моей безопасности, но обольщаться не стоит. Это всего лишь... ответственность.
   Глава 5
   Я сидела в узком светлом кабинете и нервничала в ожидании предстоящей встречи.
   К счастью, она должна была состояться в обычном помещении, а не в жуткой комнате для допросов, где в прошлом году я общалась с Киселёвой. Видеть Горина в той мрачной, практически тюремной обстановке было бы слишком тягостно.
   Он вошёл без сопровождения и без наручников, словно не было никакого ареста и мы встретились здесь случайно. Только заметная щетина на щеках выдавала, что проснулся мужчина не в привычной домашней обстановке, если вообще спал. А в карих глазах читалась глубокая усталость, не та, что обычно была результатом ночного дежурства, а другая - порождённая стрессом и душевными терзаниями.
   Меня затопила нежность к этому нелюдимому, но ставшему по-настоящему близким и дорогим человеку. Неуверенно поднялась навстречу и выдавила робкую улыбку - подходящие слова просто не нашлись.
   - Лиза, добрый день, - Горин кивнул в знак приветствия, традиционно просканировал своим особым рентгеновским взглядом и сказал: - Сегодня я сам попросил о встрече, но больше вы сюда приходить не будете. Не стоит давать пищу для сплетен.
   - Я и сейчас, честно говоря, идти не хотела, - призналась, имея в виду уже высказанные дедушке аргументы, только хирург, видимо, понял фразу буквально.
   Он заметно помрачнел и, по-прежнему стоя в дверях, заговорил каким-то отстранённым бесцветным голосом:
   - Это правильно. У меня и так репутация не самого приятного человека, теперь ещё и убийство добавилось. Вам вся эта грязь ни к чему.
   До меня не сразу дошёл смысл сказанного, а спустя несколько мгновений щёки опалил праведный жар гнева. Значит вот какого он обо мне мнения?!
   - Какая чушь! - возмутилась, не сдерживая эмоций. - Я прекрасно знаю, что Дорохина вы не убивали, и никто меня не переубедит! А приходить не хотела, потому что вы сейчас, как всегда, начнёте требоваться какие-нибудь невыполнимые обещания.
   - Обязательно начну, - по тонким губам собеседника скользнула слабая улыбка, взгляд потеплел, и сам он немного расслабился, оттаял.
   Эта неожиданная реакция подействовала как спусковой крючок, и я, подавшись порыву, на одном дыхании выпалила:
   - Вы - самый сильный и смелый человек, которого я знаю! Вам всё по плечу! Я восхищаюсь вашей силой воли и преданностью профессии. Любыми отношениями с вами можно только гордиться, так что сплетен я не стыжусь, пусть говорят, что хотят!
   На обычно бесстрастном лице хирурга промелькнула целая гамма эмоций от удивления до глубокого волнения. Я отвернулась, скрывая накатившее смущение, незамедлительно последовавшее за последними словами. Щёки нещадно пылали, в мыслях царила паника. Ну вот опять! Моя несдержанность точно до добра не доведёт. Что он теперь подумает?
   Долго гадать не пришлось. Раздались быстрые шаги, и Горин оказался рядом. Подошёл почти вплотную, приподнял пальцем мой подбородок, вынуждая смотреть в глаза, и с непередаваемой интонацией произнёс:
   - Невозможная девчонка! И откуда ты такая взялась?!
   Я задохнулась от непривычной, граничащей с нежностью, теплоты его взгляда и этого нереального "ты". Вот только фраза прозвучала как-то слишком двусмысленно - непонятно подарком судьбы меня считают или наказанием? Учитывая, сколько он со мной натерпелся - последнее вероятнее.
   - Из прошлой жизни, - напомнила, сделав, наконец, вдох.
   Мужчина стоял слишком близко, я чувствовала тепло его дыхания и таяла под этим волнующим взглядом. Прикосновение к подбородку обжигало, вызывая трепет, желание уткнуться ему в плечо, обнять и не отпускать.
   - Так всё дело в Вике? Это необъективное отношение ко мне из-за неё? - серьёзно спросил Горин.
   Я сама миллион раз задавалась этим вопросом с тех пор как осознала, что моя симпатия к нему перестала быть просто дружеской. Перечитала ни одну книгу по реинкарнации, но ответа так и не нашла.
   Возможно, Вика так сильно хотела быть с Игорем, что ушла с этой мыслью, и в новом воплощении данное желание стало одной из теперь уже моих жизненных программ. Но даже если так, мои чувства к её бывшему кумиру возникли не на пустом месте. Вика не видела от Горина ничего кроме пренебрежения, меня же он защищает, оберегает, опекает. Так зачем искать причины и следствия? Зачем подвергать все свои эмоции и привязанности сомнению, не лучше ли просто жить?
   Так и ответила:
   - Не думаю. Её больше нет. Это моя жизнь и мои... - я запнулась и не договорила фразу про чувства, испугавшись, что назад дороги не будет. Сколько можно сыпать такими откровенными признаниями? Тем более что его отношение ко мне, по словам хирурга, укладывалось в одно совершенно не романтическое слово. Вот и решила процитировать его же высказывание. - И нет никакого объективного отношения, я просто... чувствую ответственность за вас!
   Да, теперь я его понимаю - очень удобная формулировка. Глаза Горина удивлённо распахнулись, он вдруг тихо засмеялся, покачал головой и констатировал:
   - Маленькая язва! Идём, - он взял меня за руку, подвёл к столу, усадил, словно мы находились не в полицейском участке, а в дорогом ресторане. Сел рядом и, не выпуская мою ладонь, мягко продолжил: - Как вы сами только что сказали, мне всё по плечу, проблем я не боюсь и с этой тоже справлюсь. Главное, не вмешивайтесь и не пытайтесь мне помочь. От того, что вы попадёте в беду, мне, поверьте, легче не станет.
   От его руки на моей ладони по всему телу расходились волны приятного, волнующего тепла. На какое-то мгновение я вообще забыла, где нахожусь и поймала себя на нелепом сожалении о том, что не надела любимое короткое синее платье, а вырядилась в привычные джинсы и водолазку, ведь то, что сейчас происходило, было очень похоже на свидание. Это ощущение не испортило даже мимолётное сожаление от того, что он вернулся к официальному "вы".
   - Лиза, вы меня слышите? - уточнил собеседник, заметив мой отсутствующий взгляд, и настоятельно попросил: - пообещайте, что не будете пытаться найти преступника самостоятельно!
   Эта фраза мгновенно вернула в реальность, заставила вспомнить, зачем я здесь и вновь почувствовать холодный липкий страх за мужчину, представив, что его могут посадить. С большой неохотой высвободила свою ладонь (его прикосновения отвлекали и мешали сосредоточиться) и со вздохом сказала:
   - Ну вот, началось. Так и знала! Вы всё ещё верите моим обещаниям? - в прошлый раз они не помешали мне ввязаться в сомнительные и опасные приключения.
   Он улыбнулся одними уголками губ, промолчал и продолжил сверлить выжидающим взглядом, дав понять, что попытка уйти от ответа не удалась.
   - Ладно, я не стану ничего предпринимать, если убедите, что всё в порядке, и вы скоро отсюда выйдите.
   - Так и будет, - серьёзно кивнул собеседник, не вдаваясь в подробности.
   Меня такой лаконичный ответ не удовлетворил.
   - Каким образом? Настоящего преступника нашли? Кто это? Жена Дорохина?
   - Лариса в тот вечер отсутствовала. И вообще, Дорохины собирались разводиться - у неё не было мотива.
   - Откуда вы знаете?
   - Геннадий сам сказал.
   - Тогда кто? Может...
   - Лиза, мы не будем это обсуждать, - мягко, но в тоже время категорично сказал хирург. - Следствие разберётся, мой адвокат тоже без дела не сидит.
   - Яровой?
   Я читала интервью с адвокатом в краевом еженедельнике "Закон и порядок" и слышала множество положительных отзывов о его работе.
   - Да. Он профессионал и уже сделал очень много. Думаю, самое большее через неделю, я буду свободен.
   Почти убедил, и всё же хотелось бы хоть какой-то конкретики.
   - Правда? Но как...
   Он вдруг снова взял за руку, ласкающим движением провёл пальцем по тыльной стороне ладони и тихо произнёс:
   - Раз уж вы так в меня верите, просто верьте до конца.
   Всего лишь лёгкое прикосновение, а меня словно током ударило! Дыхание перехватило, в прохладном помещении стало жарко, даже душно. Рука заметно дрогнула под его пальцами и тут же, к моему разочарованию, получила свободу. Но теперь в плен захватил взгляд собеседника - тёплый, манящий, ощущающийся как физическое прикосновение. Я таяла снегом на солнцепёке и уже не хотела рассуждать о том, кто убил Дорохина. Это мысль отступила, утратив важность и актуальность.
   Глубоко вдохнула, стараясь вернуть самообладание, и предприняла слабую попытку перейти со слишком личной темы на более нейтральную:
   - С вами здесь хорошо обращаются?
   Мужчина, видимо неожидавший такого вопроса, удивлённо хмыкнул и заверил:
   - Разумеется. Быть хорошим врачом в маленьком городе очень выгодно - везде найдутся благодарные пациенты, которые понимают, что в дальнейшем моя помощь им ещё может потребоваться.
   Горин казался спокойным, уверенным и даже расслабленным. Сидел и смотрел на меня с мягкой полуулыбкой, его рука лежала совсем рядом с моей - одно движение и они соединятся, а мне вдруг стало тревожно. Чем всё закончится? Увижу ли его снова? Что там дедушка говорил про отпечатки на ноже... Тревога вылилась в робкое возражение:
   - А если адвокат не справится?
   - Справится. Не нужно об этом думать, Лиза. Лучше подумайте о том, что будет, когда я вернусь, - вкрадчиво, с какой-то незнакомой мне волнующей интонацией, произнёс хирург, вновь гипнотизируя завораживающим взглядом. - Очень хорошо подумайте, потому что назад дороги не будет.
   Это прозвучало настолько провокационно, что всё происходящее показалось сном. Он ведь не может так на меня смотреть и так говорить!
   - Что вы имеете в виду? - в горле пересохло, и голос прозвучал предательски хрипло.
   - Только то, что сказал. Я старше почти на семнадцать лет. У меня тяжёлый характер и с годами он не станет лучше. Работа для меня всегда будет на первом месте. Я могу легко обидеть словом, даже не желая этого. Не планирую переезжать ни в Питер, ни в Москву, ни куда-то ещё, и понятия не имею, какими должны быть нормальная семья и нормальные отношения.
   - И... над чем я должна подумать? - происходящее всё ещё не укладывалось в голове, разве такие легкомысленные беседы ведут в подобных ситуациях?
   Человеку тюрьма грозит, а я... мечтаю услышать, что небезразлична ему. Абсурд, дикость, нелепость, но его ответ сейчас был важнее всего остального!
   - Над тем нужно ли вам такое сомнительное счастье, - усмехнулся Горин, но взгляд его стал вдруг тревожно серьёзным и сосредоточенным.
   Сердце пропустило удар и сбилось с ритма. Время остановилось. В голове не осталось ни одной связной мысли. Что ж, если это отвлекающий манёвр, он удался блестяще! Теперь мне точно будет не до преступлений и наказаний, все помыслы станут исключительно романтическими - недалёкими и приторно-ванильными. Но даже если это момент истины и мужчина говорит правду, я бы предпочла услышать нечто другое, то, что окончательно развеет сомнения, которые пока лидировали. С трудом взяв себя в руки, тихо сказала:
   - А вам? Мне до сих пор иногда снятся кошмары и я кричу во сне, помню прошлую жизнь, не люблю, когда мной командуют, а после того случая с Олегом боюсь мужчин... в физическом плане. Вам... это всё нужно?
   Мой список недостатков был короче, но откровеннее, и за него пришлось расплачиваться мучительной неловкостью и упёршимся в стол взглядом.
   - Посттравматический синдром. Лиза, это не страшно, всё лечится, - после затянувшейся паузы, показавшейся мне вечностью, произнёс собеседник с невероятной теплотой в голосе. - Стыдится тут нечего, и не вздумайте считать себя неполноценной из-за этого поддонка.
   Я удивлённо вскинулась и слабо запротестовала:
   - Я и не считаю, просто... мне не нужны благотворительность и жалость.
   Нет, правда, я - не Вика, мне одной ответственности недостаточно.
   - А я не раз говорил, что благотворительностью не занимаюсь и всегда действую исключительно в своих интересах, - улыбнулся собеседник. - И уж точно не стал бы тратить столько времени и сил на человека, вызывающего лишь жалость.
   Его ладонь снова накрыла мою, и в голове не осталось ни одной связной мысли...
   Дверь со скрипом открылась, впуская полного румяного полицейского, он скользнул по нам безразличным взглядом и сообщил, что время, отведённое на встречу вышло.
   На прощанье Горин настоятельно повторил просьбу не вмешиваться в расследование и заверил, что скоро будет свободен.
   Глава 6
   Из районного отделения полиции я не вышла, а практически выпорхнула на крыльях эйфории, не обращая внимания на срывающиеся с хмурого серого неба редкие капли дождя. Но радость продлилась недолго. Ровно до той минуты, когда за углом РОВД я увидела адвоката Ярового, разговаривающего по телефону, и услышала несколько фраз из этого разговора:
   - Боюсь, тут я бессилен. Есть орудие убийства и отпечатки на нём, есть свидетели, которые видели, как подозреваемый выходил из дома убитого во время, совпадающее со временем смерти. Тут даже на самозащиту не спишешь. Прокурор будет требовать максимальный срок, возможно, мне удастся скостить его на пару лет, но не больше...
   ***
   - Не понимаю, зачем тебе это нужно? - проворчал Артём полушёпотом, наблюдая, как я укладываю уснувшую малышку Кристину в кроватку.
   Яна позвонила и попросила посидеть с дочкой, пока она сходит на маникюр и стрижку, а я, в свою очередь, обратилась с просьбой к её мужу.
   Артёму, как полицейскому, интересующие меня сведения выяснить было проще, но согласился он с большой неохотой, а потом исчез куда-то почти на час.
   - Так ты узнал или нет?
   - Только то, что и так всем в отделе известно, - передёрнул плечами парень. - Что именно тебя интересует?
   - Всё, - я приложила палец к губам, укрыла племянницу лёгким кружевным одеялом и поманила его за собой в соседнюю комнату. Разговор предстоял нелёгкий, как бы не разбудить малышку.
   Артём неохотно плёлся следом, продолжая ворчать:
   - Твой дедушка мне голову оторвёт, если ты снова во что-нибудь ввяжешься с моей помощью.
   - Что значит снова? В прошлый раз "во что-нибудь" ввязался ты, причём по собственной инициативе, - напомнила, нервничая в ожидании информации, - я хочу лишь прояснить ситуацию.
   - Ладно, - тяжело вздохнул родственник, - спрашивай. Что смогу, проясню.
   Мы расположились на диване возле большого панорамного окна, за которым по-прежнему было ветрено и дождливо.
   - Неужели кроме Горина у полиции совсем нет подозреваемых? Жену Дорохина проверяли?
   Ответа я ждала как приговора. Вот услышу сейчас что-нибудь категоричное, безапелляционное, и с головой накроет паника, которую пока с большим трудом удавалось сдерживать.
   - В момент убийства она была в другом городе, её видели минимум десять человек, - возразил парень. - Насчёт любовницы имелись некоторые сомнения, но на ноже отпечатки Горина, а не её.
   Робкая надежда сверкнула яркой вспышкой в темноте и заставила голос дрогнуть от волнения:
   - С этого момента подробнее. У Дорохина была любовница?!
   - Разумеется. Странно, если бы у такого денежного мешка её не было.
   Интересно, она знала о садистских наклонностях миллионера? А может даже на себе их не раз опробовала. Чем не повод для убийства?
   - О каких сомнениях ты говорил? Почему её подозревали?
   - У неё, как выяснилось, были ключи от дома Дорохина, и она знала, что его жены дома не будет.
   - И...
   - И... ничего. Уверяет, что не встречалась в тот вечер с Дорохиным, а просто спала дома. Мать и сестра это подтверждают.
   - Они ведь могли и солгать, - я отчаянно цеплялась за соломинку.
   - Могли, но её не видели в тот вечер возле особняка убитого, а Горина видели, и опять же не забывай про отпечатки.
   - Это ещё ничего не доказывает, - упрямо возразила я. - Он Дорохина не убивал!
   Артём смерил меня задумчивым взглядом, нервно взлохматил волосы и осторожно спросил:
   - Горин сам тебе сказал?
   - Да! - я, не задумываясь ответила положительно, и вдруг поняла, что ничего подобного хирург мне на самом деле не говорил.
   Он просто не стал отрицать мои слова, а потом сделал всё, чтобы я вообще забыла, зачем пришла. Но... он просил верить в него до конца, и я буду верить!
   - Артём, а ты видел тот нож? Он вообще откуда? Из дома Дорохина?
   - Нет. В том-то и дело, что нож больничный, - неохотно признался Артём, сверля меня настороженным взглядом, словно ожидая, что я сейчас сорвусь с места и побегу делать глупости.
   - В каком смысле больничный?
   - В прямом. Эти ножи закупались лет пять назад для пищеблока больницы вместе с другой посудой, они есть в каждом отделении. И в хирургии тоже.
   - Бред какой-то! - отмахнулась я. Нет, правда, не мог же Горин взять в своём отделении нож и поехать с ним к Дорохину? Но следующая пришедшая в голову мысль заставила побледнеть и робко уточнить: - А там пропал нож? Их пересчитывали?
   - Не знаю. Может быть. Кстати, любовница Дорохина тоже в больнице работает, правда, она уже две недели в отпуске.
   - В больнице? - умирающая надежда снова начала оживать. - В хирургии?
   - Нет, кажется, в гинекологии.
   - Там есть такие ножи?
   - Они везде есть, поэтому её тоже вызывали и расспрашивали, - кивнул полицейский, но, заметив, как я встрепенулась, поспешно добавил: - Лиза, следователь без тебя во всём разберётся. К тому же Яровой - очень крутой адвокат. Он твоего Горина в два счёта вытащит, ну, разумеется, если тот невиновен.
   - Он невиновен!
   - Тогда тем более не о чем беспокоиться, - поспешил успокоить собеседник.
   Он слишком явно старался увести меня от опасной темы, но после подслушанного телефонного разговора в благополучный исход всей этой дикой истории как-то не верилось.
   - А как зовут любовницу? Где она сейчас?
   - Тебе зачем? - насторожился парень и, посмотрев в сторону, очень неубедительно заявил: - Понятия не имею. Я с ней незнаком.
   Врёт ведь, вижу, что врёт. Жаль. Похоже, здесь я уже ничего не узнаю.
   - Ладно, спрошу кого-нибудь другого.
   - Зачем? - настойчиво повторил парень. - Что ты собираешься делать?
   Я вдруг поймала себя на мысли, что мы с ним как будто поменялись местами. Год назад я сама пыталась отговорить молодого амбициозного полицейского от несанкционированного вмешательства в расследование, а теперь в роли голоса разума выступал Артём. Неужели это дедушка его так запугал или отцовство сделало излишне ответственным и осторожным?
   - Ничего. Я не знаю, что тут можно сделать. Просто хотела на неё посмотреть, вдруг видела где-нибудь раньше.
   - Может и видела, городок у нас небольшой. Только что это тебе даст?
   Наш непродуктивный спор прервало появление разрумянившейся и довольной Яны. Он долго хвалилась новой, заметно укоротившейся мелированной шевелюрой, ядовито-алыми нарощенными ногтями и успокоилась только, получив десяток заверений в собственной неотразимости.
   - Угадайте, кого я встретила в салоне? - интригующим тоном протянула сестра, плюхнувшись на диван рядом со мной. - Безутешную вдову Дорохина! Она там тоже маникюр делала. Представляете, мужа завтра хоронят, а она красоту наводит! Куда катится мир?!
   - А разве его ещё не похоронили? - удивилась я. Обычно в Теменске усопших хоронили на второй день, а тут прошло гораздо больше времени.
   - Из-за экспертизы тело разрешили забрать только сегодня, - объяснил Артём.
   Значит, завтра похороны предпринимателя. Возможно, там будут... будет убийца! Мне нужно...
   Прежде чем мысль сформулировалась до конца, Яна категорично заявила:
   - Тёма, мы тоже туда пойдём! Ты ведь завтра не дежуришь?
   - Куда? - ужаснулся молодой муж и отец. - На кладбище? Ты же знаешь, что я ненавижу кладбища! Да и что нам там делать?!
   - Как что, почтим память земляка. Это тебе не какой-нибудь слесарь среднего звена, а очень известный человек. Там весь Теменск будет!
   Сомневаюсь, что главной целью Яны было "почтить память", скорее ей было просто скучно и хотелось поглазеть на церемонию прощания с местной знаменитостью, чтобы потом иметь возможность посплетничать на тему "куда катится мир" или что-нибудь в этом роде. Не самая уважительная причина, но в данный момент меня устроил бы любой повод.
   И когда Артём категорично заявил, что не намерен её сопровождать, я поддержала сестру и вызвалась пойти вместе с ней. Зачем? Пока и сама не знала, но чувствовала, что обязательно должна там быть.
   - Вот тебе туда точно лучше не ходить, - немедленно возразил парень. - Наслушаешься всяких гадостей. Горина там склонять будут вдоль и поперёк, ещё и тебе достанется.
   - А Лиза тут при чём? - нахмурилась Яна. - Она не имеет отношения к этому ужасному человеку, а в глупые сплетни я никогда не верила. Подумать только, он бывал в доме у дедушки и оказался хладнокровным убийцей! Жуть! Хорошо, что его так быстро арестовали.
   Я с трудом удержалась от резкого ответа (прав Артём, завтра мне придётся очень несладко) и сдержанно возразила:
   - Его вина ещё не доказана. Не забывай о презумпции невиновности. Лично я не сомневаюсь, что Игорь Дорохина не убивал!
   - Игорь? - удивлённо повторила Яна, и её хорошенькое личико исказила гримаса брезгливости. - Так это правда? То, что про вас говорят? Не может быть! Он же старый и грубый!
   Я закатила глаза и вяло отмахнулась, не желая вступать в бессмысленный спор.
   - Неважно, что про нас говорят. Нельзя бездоказательно обвинять человека только потому, что он тебе не нравится, Яна. Ладно, мне пора. Встретимся завтра на кладбище.
   Домой я возвращалась с тяжестью на сердце и негативным осадком в душе. К тревоге за Горина присоединилось неприятное осознание того, что даже если хирурга оправдают, большинство членов моей семьи на один лишь намёк о романтических отношениях межу нами отреагируют так же, как Яна.
   ***
   Этой ночью мне снова приснился старый кошмар из жизни Вики Соболевй - обрывки её последнего дня и нелепая смерть. Проснулась, как раньше, в слезах, переполняемая её тоской, и ещё долго пребывала под впечатлением.
   Утро выдалось непривычно ясным и сухим - за ночь с неба не упало ни дождинки, я сочла бы это хорошим знаком, если бы не разбередивший душу сон, оставивший ощущение тревоги и дурное предчувствие. Но концентрироваться на чувствах и эмоциях было некогда.
   Глава 7
   Сделав вид, что собралась на рынок, я вышла из дома, сопровождаемая подозрительным взглядом дедушки, и на маршрутном такси добралась до нужного кладбища. Их в Теменске было всего два. Располагались они в разных концах города и назывались почему-то Верхним и Нижним.
   Яна оказалась права - проводить Дорохина в последний путь пришло очень много народа. Не весь город, конечно, но точно не меньше трети его взрослых жителей. Подъезд к кладбищу был забит автомобилями всевозможных марок и цветов, а свежевырытую могилу окружала толпа сочувствующих с цветами и венками в руках.
   Пока пыталась протиснуться поближе к основным действующим лицам драмы, как и предупреждал Артём, услышала много гадостей в адрес Горина. Мало кто сомневался в его виновности и не стыдился прилюдно перемывать хирургу кости, вспоминая заодно, как однажды "этот тип убил родного отца". О том, что Горин тогда был подростком и всего лишь защищал маму и брата, почему-то никто не упомянул. Как же коротка и избирательна людская память!
   Я с трудом сдерживала негодование и в качестве успокаивающего средства вспоминала вчерашний разговор с Кириллом Кравцовым. Молодой врач заверил, что никто из хирургии не мог подставить своего заведующего, подкинув злополучный нож. Он, конечно, был очень требовательным руководителем и не раз проходился по проштрафившимся сотрудникам хлёстким уничижительным словцом, но зато за своих всегда стоял горой. Кому-то не позволил скостить стимулирующие, для кого-то выбил непредусмотренную в штатском расписании ставку, ну а некоторым даже помог добиться получения жилья, чего в районной больнице не практиковалось уже лет сорок. Словом, коллеги его хоть порой и побаивались, почитали чуть ли не за отца родного, и, естественно, ни у кого из них не было мотива испортить Горину жизнь.
   Ну хоть кто-то оценивает его по достоинству, а не по сплетням и стереотипам! Это немного утешало.
   Впрочем, пока я пробиралась сквозь толпу, успокоилась окончательно. Здесь перемывали кости не только хирургу. На меня косились со значением, но хотя бы помалкивали, а вот усопшему досталось, несмотря на то, что о мёртвых плохо говорить не принято. Вспоминались, правда, в основном незначительные прегрешения, касающиеся спекуляции и отмывания денег. Прошлись сердобольные земляки и по его женщинам, которых, как выяснилось из недобрых шепотков, было гораздо больше, чем жена и любовница. И всё-таки о последней его пассии злословили чаще всего. Кто-то даже уверял, что Дорохин собирался бросить супругу и жениться на ней. Кирилл пересказал мне гуляющие по больнице сплетни, и суть их была примерно такой же: девушка отличалась настойчивостью в достижении целей и неоднократно заверяла коллег и знакомых, что скоро добьётся официального статуса супруги теменского миллионера.
   Я вспомнила, что Горин тоже упоминал о предстоящем разводе предпринимателя и укрепилась в желании получше присмотреться к этой особе, кем бы она не была.
   Но первой я увидела вдову убитого - Ларису Дорохину. Стройная блондинка в длинном чёрном платье и миниатюрной шляпке застыла возле пока ещё не опущенного в землю гроба безжизненным каменным изваянием. Её лицо было скрыто под короткой тёмной вуалью, и оставалось только догадываться, что она чувствует в этот момент: страх одиночества, горечь потери или... радость освобождения?
   Невольно представила женщину в свадебном наряде и задалась вопросом, имела ли она тогда хоть малейшее представление о человеке, за которого вышла замуж? Наверняка по маленькому городу ходили слухи о том, как Дорохин обращался с первой женой. Скорее всего, влюблённая Лариса в них просто не поверила или расчётливо решила, что пара-тройка синяков - это не страшно, если их можно прикрыть бриллиантами?
   Любовницу Дорохина я нашла благодаря тем же неодобрительным перешёптываниям строгих блюстителей нравственности. Нет, пальцем на неё не показывали, но осуждающе кивали в сторону девушки все, кому не лень. Кроме вдовы, которая, словно не замечала ничего и никого вокруг.
   Её соперница стояла поодаль, в стороне от толпы и горько плакала, поддерживаемая женщиной в возрасте. Девушка была совсем молоденькой, светловолосой и очень симпатичной, а её лицо мне показалось знакомым. Вглядевшись внимательнее, вспомнила, что в начале декабря писала о ней небольшую заметку, как об участнице краевого конкурса молодых медиков "Новая смена", занявшей призовое место. Но информация в материале была исключительно о мероприятии, так что из недр памяти я извлекла лишь её имя - Галина Лукина и тот факт, что она потомственный медработник, кажется, в третьем поколении.
   Могла ли она убить Дорохина, если, например, он отказался на ней жениться или избил, как Ларису? Вполне, поскольку владела ключом от дома, а значит, имела возможность беспрепятственно войти в него в любое время, и, наверное, знала, как отключить сигнализацию и видеонаблюдение. К тому же Галина работала в больнице и легко могла взять фигурирующий в деле нож. Но как её уличить? Не напрямую же спрашивать?
   Задумавшись, я скользила взглядом по знакомым и незнакомым лицам горожан и вдруг заметила среди них Яну. Артёма рядом с ней не было, видимо, парню всё же удалось увильнуть от неприятной миссии. Сестра стояла совсем рядом с плачущей блондинкой, и меня озарила безрассудная, нелепая идея, которая в тот момент показалась единственно верным решением.
   Не позволяя себе передумать, я протиснулась сквозь толпу, подбежала к Яне и достаточно громко, чтобы стоящая неподалёку Галина обязательно услышала, взволнованно затараторила:
   - Яна, Артём с тобой? Он мне нужен! Представляешь, мне только что позвонил какой-то человек! Он не представился, но заявил, что знает, кто убил Дорохина и у него есть доказательства невиновности Горина. Он запретил обращаться в полицию и предложил встретиться сегодня вечером.
   - Артёма вызвали на работу, - растерялась Яна, удивлённо захлопав ресницами. - Да какие там могут быть доказательства?
   - Не знаю, он говорил что-то про видеозапись, - краем глаза я наблюдала за медсестрой и с удовлетворением отметила, что девушка перестала плакать, замерла и явно прислушивается к моим словам.
   - Почему тогда он именно тебе позвонил?
   - Наверное, из-за Горина. Похоже, я тут единственная, кто верит, что он не убийца.
   - И... что ты собираешься делать? - нахмурилась Яна на дух непереносящая малейшие сложности и проблемы.
   Я растерянно осмотрелась по сторонам, выражая полное замешательство и, вжившись в роль, тяжело вздохнула:
   - Не знаю, сначала хотела с Артёмом посоветоваться, но теперь, думаю, не стоит. Он ведь тоже полицейский. Схожу туда, посмотрю. Вдруг, правда, удастся помочь Горину. Только никому не говори!
   - Дался тебе этот Горин, а если это опасно?! - рассердилась сестра. - И где он предлагает встретиться, не в полночь в лесу, надеюсь?
   Заметив, что на нас оборачиваются и другие любопытствующие, я перешла на громкий шёпот, чтобы лишние свидетели не смогли ничего разобрать, и выпалила первое, что пришло на ум:
   - Нет, в здании заброшенного кинотеатра, в половине пятого.
   В этом полуразвалившемся помещении по вечерам иногда собирались подростки, но исключительно после захода солнца, а при свете дня оно всегда пустовало.
   Судя по тому, как напряглась Галина, она услышала всё, что должна была, а я испытала странное двойственное чувство - дискомфорт, смешанный с окрыляющей надеждой.
   Да, врать не хорошо и мне потом ещё долго будет стыдно перед Яной. Да, шанс, что на столь неуклюжую и неубедительную приманку вообще клюнут - ничтожно мал, и даже если Галина придёт, прямых улик и доказательств в деле не прибавится, но я хотя бы буду знать, что мои подозрения не беспочвенны. А это тоже результат. По крайней мере, станет ясно, в каком направлении двигаться дальше.
   ***
   Разумеется, Яна молчать не стала, но я на это и не рассчитывала. Идти на встречу с предполагаемой преступницей одна не собиралась - умирать мне не понравилось ещё в прошлом году, а тревожное предчувствие по-прежнему не отпускало. Поэтому её порыв позвонить Артёму я не остановила, а потом информация дошла и до дедушки. Пришлось признаться, что никакого звонка не было, но от своего плана я отступаться не собираюсь...
   - Не ожидал я от тебя такого безрассудного поступка, Лиза! - укоризненно выговаривал расстроенный дедушка, нервно прохаживаясь из угла в угол. - Неужели история с Киселёвой тебя ничему не научила?!
   - Научила, что полагаться только на полицию нельзя, - было стыдно заставлять его волноваться, но и сидеть сложа руки я не могла.
   - Господи, ну на что ты рассчитываешь? Сама говоришь, на похоронах была куча народа. Если тебя слышала не только Галина, туда может заявиться кто угодно просто из любопытства!
   Разочарованно вздохнула, признавая его правоту. О таком исходе я как-то не подумала.
   - Вряд ли. Адрес слышала только она. Я старалась не привлекать лишнего внимания.
   - А с чего ты вообще взяла, что убийца - именно Галина?
   - У неё нет алиби, ну и... женская интуиция, наверное.
   Дедушка мученически закатил глаза и предпринял ещё одну попытку до меня достучаться, терпеливо объяснив:
   - Лиза, даже если придёт твоя подозреваемая, для Игоря это ничего не изменит. Тут нужно признание или веские доказательства.
   - Я понимаю, - ещё один тяжёлый вздох.
   Сейчас, спустя несколько часов, мой спонтанный план уже не казался такой уж хорошей идеей, в нём находилось всё больше недостатков и противоречий, но другого не было, а время шло.
   - Тогда чего ты добиваешься?
   - Правды. Если она придёт, я хотя бы буду знать, кто убийца. А насчёт признания... что-нибудь придумаю.
   Поняв, что нравоучительными беседами до меня не достучаться, огорчённый дедушка привёл более убедительный и неприятный аргумент:
   - Значит, не успокоишься? Разве Игорь не просил тебя не вмешиваться и не рисковать собой? Он будет расстроен, когда узнает, что ты не держишь слово.
   Зябко передёрнула плечами. Нет, обманщицей я себя не чувствовала, поскольку обещала не вмешиваться, если буду уверена в благоприятном исходе дела, но такой уверенности как раз нет.
   Невольно вспомнила осунувшегося Горина в тесном кабинете отделения полиции, тепло его руки и непривычную мягкость взгляда. А вдруг это была наша последняя встреча? Вдруг его жизнь перечеркнёт и сломает незаслуженный приговор?!
   Страх за мужчину выплеснулся в излишне эмоциональном ответе:
   - Мне всё равно расстроится он или рассердится! Главное, чтобы не оказался в тюрьме за убийство, которого не совершал! Как ты не понимаешь, я не могу просто сидеть и ждать, когда это случится!
   Дедушка вдруг остановился и посмотрел на меня растерянным, даже немного испуганным взглядом, словно только сейчас понял нечто важное и неприятное.
   - Я должен был догадаться, что твоё отношение к нему изменилось, но надеялся, что мне только кажется. Неужели ты... и он... вы...
   Я вспыхнула и резко возразила:
   - Сейчас всё это не важно! Моё отношение к нему не имеет значения, я просто хочу помочь.
   Я действительно старалась не вспоминать нашу короткую почти романтическую встречу и запрещала себе думать о возможном совместном будущем. Решению проблемы это не способствовало, а лишь сильнее расстраивало.
   - Таким опасным способом?! - дедушка, к счастью, не стал развивать тему, которую я была не готова обсуждать, и вернулся к первоначальной. - Никуда ты не пойдёшь! Ну почему не один август у нас не обходится без происшествий, прямо злой рок какой-то!
   Я не сразу поняла, что он имел в виду, а потом, сопоставив факты, вынуждена была признать: все мои самые большие неприятности, нередко заканчивающиеся реальной угрозой жизни и реанимацией, приходились на конец августа, а точнее на день смерти Вики. И почему я этого раньше не заметила?! Посмотрела на календарь и вздрогнула, а ведь сегодня как раз двадцать шестое августа! Ещё и сон этот странный, ох, не к добру! Что же делать? Перевела взгляд на часы - половина четвёртого, в запасе всего час, отступать поздно и осторожно уточнила:
   - Я и не собиралась идти туда одна. Пойдём вместе.
   Дедушка снова закатил глаза с видом мученика и обречённо проворчал:
   - В кого же ты такая упёртая? Ладно, вижу, всё равно не успокоишься. Схожу я в этот твой кинотеатр, раз уж так приспичило, но без тебя. И не спорь!
   - Но... возьми хотя бы Артёма, - только сейчас до меня в полной мере дошло, что опасность, о которой он говорил вовсе не мифическая. Я метнулась в свою комнату, принесла электрошокер и сунула ему в карман брюк. - Вот, на всякий случай пусть будет. И... лучше появиться там пораньше, чтобы не спугнуть... эм... подозреваемую.
   - Хорошо, только зря это всё, - отмахнулся собеседник, направляясь к входной двери. - Туда либо вообще никто не придёт, либо целая толпа припрётся.
   - А может, я всё же с тобой... - отпускать его одного было тревожно. Мы как будто поменялись местами, и теперь уже я за него переживала.
   - Не может! - категорично отрезал родственник. - Ты будешь ждать меня дома или...
   - Или что? - неожиданный ультиматум удивил, дедушка раньше мне никогда не угрожал и не ставил перед выбором.
   - Или я твоего Горина на порог больше никогда не пущу! - сурово заявил родственник и вышел во двор, продолжая что-то недовольно бурчать.
   Я догнала его и проводила до калитки, переполняемая несочетаемыми эмоциями: тревогой за него и нелепой, почти детской радостью, вызванной фразой "твоего Горина".
   Глава 8
   Время тянулось бесконечно медленно. Неизвестность изводила и пугала. Немного успокаивал тот факт, что рядом с дедушкой был Артём. Я всё же позвонила ему и попросила сопроводить родственника, а теперь гипнотизировала взглядом едва передвигающиеся стрелки часов и гадала, не совершила ли роковую ошибку.
   Верно подмечено - влюблённые глупеют, мой поступок был импульсивным и необдуманным. Руководствовалась я не логикой, а эмоциями и что получилось? Хотела помочь одному человеку, а в результате, возможно, подвергла опасности двоих...
   Шумно вздохнула и в который раз за день побрела к уличной калитке в надежде, что она вот-вот откроется и впустит живого и невредимого дедушку. Звонить пока не решалась - времени прошло немного, вдруг у него телефон сработает в самый неподходящий момент.
   Снова, как и десять раз до этого, вышла за калитку, постояла, вглядываясь вдаль и, погрустнев ещё больше, вернулась в дом. Помчаться сию минуту к кинотеатру мне не давала вовсе не угроза дедушки не пускать Горина в дом (я её даже всерьёз не восприняла), просто очень не хотелось его снова разочаровать. И так проявила себя не с лучшей стороны.
   В половине шестого, не выдержав напряжения, и, намотав по дому и двору не один километр, я всё же потянулась к мобильнику. Дедушка не отвечал, а телефон Артёма вообще находился вне зоны доступа. Когда я уже успела напридумывать кошмаров и решительно метнулась на улицу, собираясь всё-таки наведаться к развалинам, дедушка, наконец, появился. Вполне здоровый и невредимый только заметно уставший.
   Я молча обняла его, испытывая огромное облегчение, он успокаивающе поцеловал в макушку и тоже, ни говоря ни слова, повёл в дом. Только когда волнение улеглось, а дедушка расслабился за чашкой чая, я дала волю другим, затаившимся до поры чувствам, и нетерпеливо спросила:
   - Ну что, туда... она... кто-нибудь пришёл?
   - Пришёл, - усмехнулся дедушка, - только не Галина.
   - Неужели толпа, как ты и предсказывал? - я не скрывала разочарования. - Получается, всё было зря?
   - Не Галина, а... её мать, - выдержав эффектную паузу, выдал бывший участковый.
   - Мать? - растерянно повторила я, вспомнив невзрачную женщину в возрасте, на плече которой рыдала блондинка во время похорон любовника. - Почему, она тоже замешана?
   - Её появление можно было бы списать на любопытство, если бы, увидев Артёма в форме, женщина не бросилась убегать.
   - И... что это значит? - сердцебиение участилось, надежда снова расправила крылья, но дедушка неожиданно резко сменил тему, спросив:
   - Объясни, пожалуйста, почему ты решила, что дела Игоря очень плохи, и что его чуть ли не завтра в тюрьму отправят?
   - Слышала, как Яровой обсуждал это кем-то по телефону.
   - А с чего ты взяла, что он говорил именно о нём?
   Вопрос удивил и вызвал лёгкое раздражение. Мне безумно хотелось услышать подробности его визита к развалинам кинотеатра, к чему этот странный допрос?
   - О ком же ещё, если речь шла об убийстве?
   - То есть имени ты не слышала?
   - Ну... нет, и что?
   - А то, что Яровой работает по всему краю, у него не один клиент, и говорил он вовсе не об Игоре, - с лёгкой усмешкой огорошил новостью дедушка. - Там ситуация как раз налаживается. Полиции удалось отследить анонимный звонок и найти того, кто сообщил о выброшенном ноже. Это, кстати, была она.
   - Кто она? - я так растерялась от полученной информации, что не сразу поняла о ком речь.
   - Мать Любовницы Дорохина - Алевтина Лукина. Следователь с ней буквально вчера по этому поводу общался. Когда отвертеться не получилось, она призналась, что якобы видела, как Горин выбросил нож, но постоянно путалась в показаниях.
   - Она же раньше говорила, что дома была вместе со спящей дочерью, - вспомнила подробности нашего первого обсуждения убийства предпринимателя, испытывая сильное волнение. - Нестыковка получается.
   - И не единственная. Ну а когда сегодня она бросилась убегать от Артёма, я связался с его отцом, рассказал о нашем несанкционированном эксперименте и попросил пообщаться с ней снова. Он, кстати, тоже не одобрил твой рискованный порыв.
   - И... что было дальше? Ну не тяни, пожалуйста! - я уже чуть ли не подскакивала на стуле от нетерпения и радостного предвкушения хороших новостей. Судя по снисходительной, но добродушной улыбке дедушки, плохими они быть не могли.
   Он сжалился и рассказал, что испуганная Алевтина на допросе созналась в убийстве Дорохина. Мотив был простым и понятным. Она работала медсестрой в травматологическом отделении, видела, в каком состоянии поступила туда первая жена местного миллионера, и так вышло, что именно ей умирающая женщина рассказала правду о жестокости мужа. А когда дочь заявила, что выходит за этого человека замуж, решила спасти её любой ценой.
   В тот роковой вечер женщина подсыпала Галине снотворное, взяла её ключи от дома предпринимателя и нож, который дочь когда-то принесла из отделения. Она увидела, как Горин выходил из особняка Дорохина, но поначалу не придала этому значения. Лишь позже, когда хирурга срочно вызвали в травматологию на консультацию, поняла, что у неё есть шанс избежать наказания. В тот день у одного из докторов был юбилей, и Горина уговорили принять участие в праздничном застолье. Быстро сориентировавшись, Алевтина подсунула ему нож, идентичный орудию убийства, затем, постаравшись сохранить отпечатки, подбросила его в кусты сирени и позвонила в полицию.
   Но, действовавшая на эмоциях женщина, не была хладнокровной убийцей. Она тяжело переживала сложившуюся ситуацию и сильно нервничала, а услышав на кладбище мои слова, запаниковала ещё сильнее. Устав от неизвестности, она всё же пришла к кинотеатру и пережила настоящий шок, увидев там, словно поджидающего её полицейского. В итоге на допросе медсестра не стала юлить и во всём призналась, испытав при этом, по её собственным словам, облегчение.
   - Так что её в любом случае подозревали и готовились вывести на чистую воду, твоя авантюра лишь ускорила процесс, - подвёл итог дедушка и тут же, нахмурившись, добавил: - только не думай, что я одобряю такое поведение! Ты очень сильно рисковала!
   - А ещё и вас с Артёмом подставила, прости. - Я вдруг замерла, только сейчас до конца осознав, что этот кошмар, наконец, закончился. Совсем. - Значит, Горина теперь отпустят?!
   - Да, возможно, уже сегодня, но скорее всего завтра - там много бумажной волокиты предстоит. Лиза, послушай, это насчёт Игоря...
   Голос дедушки стал неприятно серьёзным, взгляд тяжёлым и тревожным. Поняв, о чём пойдёт речь, отчаянно запротестовала:
   - Не надо, пожалуйста! Я сама разберусь, это моя жизнь. Моя!
   Я была всё ещё не готова обсуждать такую личную тему и поспешно ретировалась во двор - под шатёр свисающих до земли ивовых ветвей, украшенных тоненькими молодыми листочками. Там я, наконец, позволила себе расслабиться и посмотреть в будущее без страха. Теперь, когда арест Горину больше не грозил, можно было снова мечтать и строить планы...
   ***
   Примерно через час я стояла перед зданием районного отдела полиции и нервничала, ругая себя за то, что поддалась порыву. Дедушка ведь сказал, что Игоря отпустят завтра, так что я здесь делаю? Просто тревожное предчувствие по-прежнему не отпускало, отравляя ожиданием беды, я не знала с чем его связать и очень переживала за хирурга, вдруг опасность грозит именно ему?
   Но потом открылась дверь отдела, на пороге появился Горин собственной персоной, и все тревоги и проблемы отступили на дальний план. А когда, встретившись со мной взглядом, он широко улыбнулся и назвал по имени, меня затопили радость и лёгкость. Больше не сомневаясь и не раздумывая о том стоит ли навязываться, я молча шагнула навстречу мужчине, обняла его и окончательно за была обо всём, почувствовав крепкое ответное объятие.
   - Ты когда-нибудь будешь слушать старших, невозможная девчонка? Разве можно было так рисковать! - тихо проворчал он, касаясь губами виска и обжигая тёплым дыханием. Видимо и до него уже дошли слухи о моём сомнительном "подвиге". Впрочем, в голосе совсем не было строгости, он звучал мягко и устало.
   - Буду! - пообещала, уткнувшись лицом в его плечо, и прижалась ещё крепче, не желая терять это чудесное ощущение полной защищённости и единения с любимым человеком.
   Долго нежиться мне не дали. Приподняв пальцем мой подбородок, Горин остро и внимательно заглянув в глаза, тихо шепнул:
   - Ты хорошо подумала?
   Я поняла, что речь идёт уже совсем не о ситуации с Дорохиным. Щёки опалил жар смущения, но взгляд не отвела и вместо ответа робко потянулась к его губам. Было страшно, а вдруг я всё не так поняла и сейчас, как когда-то Вика, жестоко разочаруюсь? Но уже через секунду мои губы были жадно захвачены в плен, а ладонь мужчины уверенно легла на затылок, зарывшись в волосы, и время остановило ход...
   В реальность вернул чей-то окрик. Выглянувший полицейский попросил Горина вернуться и подписать какой-то важный документ.
   - А сюда его нельзя вынести? - недовольно проворчал хирург.
   Получив отрицательный ответ, Горин, словно извиняясь, погладил меня по щеке, попросил подождать и скрылся в помещении.
   Я смотрела ему вслед и пребывала в каком-то странном состоянии, которое бывает на грани яви и сна, когда, проснувшись, ты ещё настолько погружён в события сновидения, что с трудом можешь отделить их от текущей реальности. До сих пор не верилось, что всё происходит на самом деле. Вместе с тем меня не отпускало ощущение дежавю, а когда неизвестно откуда появилась Анна Васильевна Горина - мама Игоря, это ощущение усилилось в десятки раз.
   - В моё время девушки были скромнее и на мужчин не вешались, - холодно сказала она, сверля меня неприязненным взглядом. - Ты, надеюсь, понимаешь, что для Игоря это не серьёзно. Просто возраст такой - седина в бороду - бес в ребро, как говорится. Скоро он всё равно вернётся к Кате.
   - Это неправда, - возразила, стараясь не паниковать, но голос предательски дрогнул от волнения. - И вы меня совсем не знаете, чтобы судить.
   - Зато я знаю своего сына. Игорю нравятся умные и уверенные в себе женщины. А ты, говорят, у психиатра наблюдаешься. Ну и зачем ему такая неполноценная нужна?
   Она что-то ещё говорила, но я уже не слышала слов, погрузившись в некое подобие транса. Время больше не стояло на месте, оно с бешеной скоростью летело... назад. Я будто перенеслась в далёкое прошлое и снова стала Викой, переживающей один из самых горьких моментов своей недолгой жизни. Даже щека пылала как от пощёчины. Умом я понимала, что сейчас всё иначе, но не могла сопротивляться охватившему меня отчаянию. Оно наполняло горечью сердце и мысли, доводило до слёз, гнало прочь и я, не выдержав напряжения, побежала домой.
Оценка: 8.00*3  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  I.Eson "Паша и его друг - робот 3-Niti" (Научная фантастика) | | Д.Деев "Я – другой" (ЛитРПГ) | | М.Мистеру "Проклятые души" (Любовное фэнтези) | | С.Морошко "Ментальный террор" (Киберпанк) | | В.Василенко "Стальные псы 3: Лазурный дракон" (ЛитРПГ) | | Ф.Вудворт "Замуж второй раз, или Ещё посмотрим, кто из нас попал!" (Любовное фэнтези) | | А.Каменистый "Восемнадцать с плюсом (читер 3)" (ЛитРПГ) | | В.Соколов "Обезбашенный спецназ. Мажор 2" (Боевик) | | В.Фарг "Кровь Дракона. Новый рассвет" (Боевое фэнтези) | | Д.Гримм "Формула правосудия" (Антиутопия) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
П.Керлис "Антилия.Охота за неприятностями" С.Лыжина "Время дракона" А.Вильгоцкий "Пастырь мертвецов" И.Шевченко "Демоны ее прошлого" Н.Капитонов "Шлак" Б.Кригер "В бездне"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"