Невер Анна: другие произведения.

Обжигающий след 3. На пути к весне

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!
Конкурсы романов на Author.Today
Оценка: 8.94*4  Ваша оценка:
  • Аннотация:


    Быть рядом, но не иметь возможности коснуться. Смотреть, но не в силах сказать и слова. Насмешница-судьба до весны еще напотешится. Пока Тиса решает как ей быть, некто таинственный готовится отнять у нее будущее, призвав в подмогу безглазую свору невиданных существ.
    Ознакомительный фрагмент. Трилогия полностью дописана.




  
Невер Анна
  
Часть 3 На пути к весне
  


Пролог

  ГЛАВА 1 (25) - Ночное происшествие
  
   Заснула Тиса в ночь после бала невероятно быстро. Усталость придавила ее к постели словно гнет квашеную капусту. Видящая спала бы до обеда следующего дня, кабы не случись неожиданное ночное происшествие, из-за которого ее сон прервали посреди ночи бесцеремонным стуком - снежками в стекло. Сонно щурясь, Тиса выглянула в окно. Снег давно прекратился, и черное небо глядело на мир мутным оком ущербной луны. За забором Тиса различила серые фигуры Клима, Строчки и Клары. На дороге стояли сани. Войнова протерла глаза кулаком, видение троицы клубовцев не пожелало рассеиваться. Мало того, Строчка, заметив движение в окошке, замахал руками. В глубоком удивлении и недоумении видящая напялила на сонное тело домашнее платье, накинула на плечи пальто. Ноги всунула в ботинки, не утруждая себя их зашнуровыванием. Морозный воздух дунул в оголенную шею. Силач в будке даже не пошевелился. Сторож липовый.
   - Что случилось? - спросила Тиса, выйдя за калитку.
   Теперь она могла рассмотреть ночных пришельцев. Бледный свет луны это позволял. Обеспокоенное лицо Клары, раздосадованное Климентия. Улыбку Строчки, который не мог устоять на месте и притопывал, потирая ладони друг о друга.
   Клим шагнул навстречу:
   - Просим прощение за непростительно поздний визит, Тиса Лазаровна, - произнес учитель отрывисто. - Нужна ваша помощь.
   - Матушка Клары пропала, - пояснил Строчка.
   Тиса взглянула на брюнетку. Напряженная прямая спина, сжатые в прямую линию губы.
   - Как это пропала? - не поняла Войнова, вспомнив женщину в платке под балконом дворца. - Заблудилась?
   - Можно и так сказать, - кивнул Клим.
   - Так надо найти ее, - высказала очевидное Войнова.
   - Вот за этим мы и п-приехали, - усмехнулся Строчка, и тут же кашлянул под взглядом Клары.
   - Погодите, - туго соображала со сна Тиса. - А разве вы сами не можете это сделать? - она взглянула на учителя.
   - Я же сказала, это пустая затея, - подала голос Клара. - Поехали лучше в благочинную управу. Только время тратим.
   - Погоди, Клара, - оборвал ее речь Климентий. - Я не могу ее найти, - продолжил он, глядя в упор на ученицу. - Уже не могу.
   В глазах Тисы отразился вопрос. Блондин на пару секунд поднес к своему лбу кулак, затем отмахнулся им.
   - Я не могу найти ее, Тиса Лазаровна, потому что мой охват составляет всего четыре версты, - произнес он сухо. - Увы и к сожалению, ваш учитель не настоящий видящий. Он - недоразвитый искун.
   - Клим не говори так! - запротестовала Клара, коснувшись локтя Ложкина.
   - Я ее не вижу, из этого следует, что она находится за городом, - продолжил Ложкин. - Вам придется искать по именной, Тиса. Вы готовы попытаться?
   Видящая кивнула, осмысливая откровение учителя.
   Клим велел Кларе отдать гребень своей матери, но Тиса отказалась:
   - Не надо именную. Я видела эту женщину, - и взглянув на Клару, добавила: - Во дворе дворца, когда та приходила туда во время бала.
   При этих словах, глаза Клары вспыхнули, то ли злостью, то ли стыдом. А возможно и тем и другим.
   - Но мне надо освежить образ, - Тиса коснулась часиков на запястье, прошептала древние слова и постаралась вспомнить женское лицо. Она не видела, но знала, что в этот миг ажурные серебряные стрелки выстраивались в новое положение. Памятованы заработали, поскольку смазанный образ вдруг приобрел краски, и память послушно и в подробностях прокрутила сцену у балкона.
   - Мама, уходи! Я приду, но позже. Побудь пока с Февой, - недовольный голос Клары.
   Сквозь стекло Тиса увидела ее, женщину, нелепо закутанную в шерстяной платок поверх пальто. Седыми прядями волос играл студеный ветер. Памятованы позволили замедлить время и рассмотреть черты лица. Высокий лоб, выдающаяся линия скул, подбородок с ямкой, как у ее дочери. Только глаза иной формы, чем у Клары. Во взгляде - растерянность, словно у потерявшегося пса.
   Сбросив воспоминания, Тиса снова посмотрела на Клару. На сей раз брюнетка отвела взгляд в сторону, закусив губу.
   - Идемте в сани, - кивнула Тиса и первой направилась к повозке. - Мне нужно присесть. Вы знаете, Климентий Петрониевич, я не умею видеть стоя и в сознании.
   Сонное состояние окончательно исчезло. Тиса расположилась на санной скамье и закрыла глаза. Дар откликнулся мгновенно. Иного и быть не могло. Тиса знала, что у нее получится. Она найдет мать Клары.
   Туман растаял, снова возвращая ее в сумрак ночи. Она брела по заснеженной дороге, ведущей на вершину невысокого пригорка. Ноги почти закоченели, ныли от тяжести и переступали с трудом, однако продолжали нести свою владелицу вперед. Блуждающий взгляд не фокусировался ни на одном предмете. Даже утыкаясь взглядом в снег перед ногами, женщина смотрела будто сквозь него. Что же это такое? Какое-то время Тиса пыталась выловить примету в окружающем пейзаже, чтобы потом описать ее клубовцам. Однако у нее получалось это с трудом. Тогда Тиса рванула в сторону. Отстранение далось с третьей попытки, но далось. Она увидела мать Клары со стороны. В книгах писали, что сильные видящие имеют чутье, благодаря которому они способны указать на карте место нахождения пропащего объекта с точностью до полуверсты. Интересно, а смогла бы и она так же? На размышления не было времени. Дорога вывела на вершину пригорка, и Тиса узнала место, куда несли ноги заблудшую. Черный абрис кручи на фоне звездного неба, она такие очертания уже видела. И даже недавно забиралась на этот крутой холм. Теперь можно возвращаться.
  
   Тиса раскрыла глаза и выдохнула:
   - Каток у села Доброкурово на разлившейся Патве. Она направляется туда.
   - Ну, слава Единому! - воскликнул Строчка громко, и тем самым разбудил пса Голиковых. 'Ув-ув' - загавкал пес, как старый сыч.
   - Она сильно продрогла.
   - Едем, - сказал Клим. - По дороге будете отслеживать ее передвижения. Вы же не против отправиться с нами, Тиса Лазаровна?
   Конечно, видящая была не против. Ложкин забрался на козлы и подхватил возжи.
   Клара, которая похоже до сего момента изображала недвижимую статую, заявила:
   - Постойте! Ей же надо одеться, - брюнетка смотрела на Тису так, словно впервые видела.
   - Мне только бы шапку, - призналась видящая. - Еще я возьму шерстяное одеяло для твоей мамы и согревающую настойку.
   Не дожидаясь, что скажут клубовцы, Тиса побежала к дому. Что-то ей подсказывало, что нужно торопиться.
   Сани мчались в ночи. Прошло около двадцати минут, как они выехали из города, миновав заставу. Вокруг не было ни единой живой души. Лишь подточенная с одного края луна пристально следила за путниками. В последнем минутном видении Тиса увидела, как женщина ступила на припорошенный снегом лед катка и не разбирая пути, направилась по нему дальше.
   - Лучше бы она свернула с реки! - прокомментировал видение Клим с козел.
   - Боже, там же полыньи! - воскликнула Клара, кровь отлила от ее лица. Теперь в ночи брюнетка стала похожей на хладнокровную упырицу, готовую искусать собственные локти.
   С этого момента лошадям стало доставаться шлепков вожжой по крупу в два раза чаще.
   Тиса вспомнила, как учитель рассказывал ей о течениях Патвы и показывал черные пятна с высоты холма.
   За следующие пятнадцать минут видящая еще несколько раз уходила в поиск, и то, что она видела, не утешало. Мать Клары миновала каток и продолжила путь по реке - к чернеющим вдали полыньям. 'Вот мордоклювова селезенка!' - вспомнила Тиса любимое ругательство Управного ССВ.
   Когда они подъехали к сельскому катку, Клим не остановил сани, а пустил лошадей прямо на реку - держась ближе к берегу, где не зачищен был от снега лед.
   - Я вижу ее! - первым крикнул Строчка, указав пальцем туда, где вдали черной точкой на фоне серого снежного поля выделялась женская фигурка.
   - Мы успеваем, - выдохнула облегченно Тиса, вернувшись из очередного видения. Но еще бы минут пять, и женщина бы добрела до обширной полыньи. Свернула бы она с опасного пути, или угодила бы в реку - не известно.
  Клара первая спрыгнула с саней и побежала догонять мать. Кажется она что-то ей кричала. За брюнеткой поспешили мужчины. Клара обняла женщину и взяв ту за руку повела обратно к саням.
   - Слава Единому, - прошептала с улыбкой Тиса.
   Она смежила усталые веки и откинулась на спинку скамьи. Частые видения вымотали ее окончательно. Теперь бы поспать.
   Обратную дорогу видящая помнила смутно. Помнила лишь лицо Арины Гавриловны, так звали мать Клары. Ее растерянный взгляд и то, как она все оборачивалась, смотря на ускользающую из-под полозьев дорогу:
   - Твой батюшка идет домой, дочка. Надо его встретить, - бормотала она.
   - Он не придет, мам! - отвечала ей Клара. - То есть, сегодня отца не будет, он задерживается.
   Брюнетка закутывала мать в одеяло, проследила, чтобы та сделала несколько глотков согревающего снадобья.
   Как Войнова добрела до флигеля осталось загадкой для нее самой. На сей раз Тиса уснула так крепко, что даже проспала назначенный говор с Ганной, и это ее немало расстроило. Подруга должна была рассказать, как прошло празднество в Увеге и последние новости: о Кошкиных, Зое и ее маленьком сыне, Марике и Филиппе... Очнувшаяся ото сна в полдень, видящая немедля нырнула в поиск, но услышала только заключительную часть говора:
  
   - Еще Симон мне сказал комплимент, что я великое чудо Единого! Представляешь? Это конечно не так красиво, как пишет тебе твой вэйн в последнем письме, но я сказать честно прослезилась. Его подарок оказался таким неожиданным! Правда красивая шкатулка? Тайком от меня расписывал мой чудак, - Ганна любовно держала в руках покрытую лаком шкатулку с великолепным цветочным рисунком на красной крышке. - Ладно, дорогая, жду от тебя письма. У тебя хоть голуби почтовые еще остались? Или, может быть хватит тайны, и ты простишь своего вэйна? Даже я бы уже растаяла от подобных писем, - Лисова рассмеялась и подмигнула зеркальному отражению. - Пиши уж почтой, как все нормальные люди. Глядишь, он сам к тебе придет.
  
   После говора Тиса поспешила встать и умыться. С удивлением поняла, что спала она в платье и в шапке. Пальто лежало на полу, как и ботинки. А зеленое красивое платье висело на дверце шкафа. С особой тщательностью Войнова надраивала себе мылом щеки. Голова трещала от того, что просто не в состоянии была уварить всю кашу из воспоминаний. События последних двух суток впечатляли.
   - Бог мой!
   Одно только радовало - Арину Гавриловну успели перехватить у полыньи. Но остальное... да-а...
  
   ***
  
   Агата Федоровна корить за своевольное распитие снадобья не стала, лишь смеялась от души. Тисе же было не до смеха. Уже не до смеха. Заставь дурака богу молиться - он лоб расшибет. Дай глупой травнице снадобье - она с мерой напортачит. Как она могла так бездумно наглотаться снадобья для улыбок? Где ее разум был? Ходоком в столицу, наверно, отбыл.
   - Ну, дорогая, жди теперь ответной волны, - предупредила вэйна, пряча книгу на полку в библиотечном шкафу. Тиса впервые оказалась в библиотеке Агаты, богатой на интересные экземпляры по траволечению, а также и на вэйновские книги. В другой раз она бы впечатлилась и пожелала поселиться в ее синих стенах на полгода, как минимум, но не сегодня. - Будет видеться все хуже, чем оно есть на самом деле. Благо, непродолжительно. Денек помучаешься.
   - Целый день? - простонала помощница.
   - А ты думала как? Если бы не превысила количество капель, так и горя б не знала. А так - терпи, ласточка. Зато наверняка твой промах стоил того. Отлично погуляла, я права?
   - Слов нет, - ответила расстроенная Тиса, вспоминая свои подвиги. Чуть до удара старушку не довела, лаялась с собакой как умалишенная, на балу смеялась так - лошади и бы от зависти передохли. А графу Озерскому ответила как! Наверняка он теперь затаил на нее смертельную обиду. И еще история с кражей подозрительная. Быть закрытой в спальне, в безлюдном крыле огромного дворца. Нет. Ее беспечность могла ей дорогого обойтись. Видящая накрыла горячие щеки ладонями.
   Конечно, была у этих дней и приятная сторона. Тиса вспомнила танцы, яркие костюмы, щебетание счастливой Люси, смущение учителя от шутливых объятий. Общение с безответно влюбленным 'драконом' оставило на сердце теплую печаль - есть же еще интересные мужчины на свете, не сходится свет клином на одном титулованном вэйне. Уж он-то, наверно, более плодотворно провел время на балу с Разумовской, в отличие от нее.
   Тиса качнула головой, отгоняя мысли о Демьяне. Пока ей это удается, а что она будет делать завтра, когда на нее набросится та самая обратная волна?
   Мысли переключились с одного сероглазого на другую. Она уже два дня не была у Пони. Вертихвостка и сумасбродка! Забыла про ребенка! Чтобы она еще раз хоть каплю в рот взяла этого зелья!
   - Повеселила ты меня сегодня рассказом. А Озерского на самом деле обходи стороной. Этот молодой граф ловко водит за нос весь Оранск и женщин меняет, как перчатки. Кровь помогает Есю очаровывать дурех. Однако еще ни одна обманутая открыто его не обвиняла. Не удивлюсь, если каждая дурочка его портрет под подушкой хранит. Несносному мальчишке все сходит с рук.
   Тиса вздохнула:
   - Кровь упырей.
   - О, кто-то тебя уже просветил, - кивнула вэйна. - Ты, видимо, отличный искун, ласточка, раз на тебя его влекущие чары не подействовали. Значит и чтецы тебе головы не взломают так просто. Я бы хотела знать, как твои успехи в поиске, да вижу по глазам, что ты уже куда-то торопишься.
   Тиса кивнула. Образ в памяти маленькой девочки из приюта, теперь не давал ей усидеть в гостях у колдуньи.
   - Что ж, работы пока особой нет, птичка моя. Можешь не волноваться и отдыхать седмицу. В лавке вполне управляется Пантелеймон с бабоньками. Но коли пожелаешь в гости зайти сама или с юной Перышкиной, всегда буду рада.
   Агата спустилась с помощницей на первый этаж в аптеку, в намерении проводить Тису до двери с колокольчиком. Помощница уже собиралась прощаться, когда услышала знакомый голос. Благочинник Лыков покупал у Пантелеймона несколько видов мазей и настоек, зачитывая названия с листика в руке.
   - Как много берет, - произнесла Тиса. И настои-то все от болезни серьезной.
   - Отец у него больной, - покачала головой Агата Федоровна с сочувствием. - Боюсь, там уже ничего не поделаешь. Но мальчишка упрямый.
   - Вы его знаете?
   - Сережку Лыкова-то? Конечно. Одна моя поставщица сырца рядом с ними живет. Хороший парень, только жизнь у него не так легка, ласточка. Я его еще ребенком помню. Детвора его тогда дразнила из-за отца.
   - А что с его отцом? - Тиса понимала, что выглядит любопытной Варварой.
   - Косеслав из приюта сам. Увы, это для некоторых глупых заносчивых людей показатель блудливого и паршивого рода. Но мальчишка справился со сплетнями. Выучился. Благочинником стал, настоящим мужчиной. Теперь больного отца и сестру-вдову с детьми содержит.
   Тиса кивнула. Когда Лыков отошел от прилавка, видящая поспешила отвернуться. Однако Сергей заметил девушку и поздоровался как с вэйной, так и с ней. Несмотря на вежливое приветствие, взгляд благочинника оставался тусклым. Тиса вновь ощутила стыд за свое невменяемое поведение давеча. Парень покинул аптеку. В сумке его звякали склянки с лекарством.
   Настало время и ей прощаться и бежать в приют. Что Тиса и сделала. По дороге Войнова ворчала, поминая разговор. Это же надо! Приютные, значит, обязательно 'блудливого и паршивого рода'? Да на себя бы взглянули, сплетники!
   ***
   Спустя полчаса Тиса торопливо входила во двор 'Сердечного крова'. Она с облегчением выдохнула, когда издалека заметила у беседки ребенка. Поня самозабвенно крошила хлеб прожорливым сизарям.
   - Здрасте.
   Тиса обернулась. К ней обращалась молодая девушка Настя. Она видела эту девочку среди прачек. Довольно миловидная, только одежда больше монахине бы подошла.
   - Вы же к Поньке-птичнице нашей? Она у беседки, как всегда, - подсказала собеседница, пряча за спину пустое кривобокое ведро.
   Тиса кивнула, улыбаясь.
   - Смешная. Голубей кормит, все надеется, что крылья вырастут, - продолжила юная прачка. - А у вас красивая шаль. Можно взглянуть?
   Тиса позволила, и Настя, сняв рукавицы, потрогала осторожно вязаную ткань.
   - Крылья вырастут? - переспросила видящая.
   - Да, - хмыкнула девушка. - Понька думает, что ежель она будет много кормить птиц, то у них вырастут большие крылья. Тогда голуби поднимут ее и унесут далеко-далеко отсюда к ее маме. Вот выдумщица, да? А вы не знали что ль?
   Тиса отрицательно покачала головой. Она отступила от Насти. Ноги сами понесли ее к беседке.
   - Поня!
   Девчушка увидела свою взрослую подругу и на детском лице, до сего момента серьезном, отразилось удивление, а потом и запоздалая радость. Малышка побежала навстречу. Но за пару шагов до видящей резко остановилась, не решаясь обнять пришедшую, и Тиса это сделала сама. Она схватила в охапку девочку и крепко обняла. Потом спустила с рук на землю и оглядела с ног до головы. 'Ребенку нужно прикупить новый тулуп и сапожки. Эти никуда не годятся', - отметила она про себя.
   - Ну, как ты, душа моя? Пойдешь со мной гулять?
   - Пойду!
   После разговора со Степанидой, когда они выходили за ворота приюта, Поня поделилась своими опасениями:
   - Я думала, вы не придете.
   - Почему же? - Тиса сжала в руке ладошку девочки. Казалось, что не пара дней прошло с последней их встречи, а неделя.
   - Думала, вы уехали. По праздникам в семьи уезжают.
   Они зашагали по тротуару, направляясь как обычно в сторону центра Оранска. Поня рассказала, что некоторых детей забрали родители из приюта, многие к родственникам разъехались.
   - Моя семья далеко, - покачала головой Тиса. - За тысячу верст отсюда.
   - Ваши папа и мама? - девочка заглянула в лицо взрослой.
   - Только отец.
   - А мама?
   Пришлось объяснить любопытной барышне, что та улетела к Единому, когда она, Тиса, была маленькой.
   - А меня моя мама потеряла, - проговорила малышка. - Вот найдет и заберет к себе.
   - Конечно, - от жалости к малышке защемило сердце.
   Из-за поворота дороги показались знакомые сани, Тиса вздернула в удивлении брови. Перышкина, заметив идущую по тротуару парочку, помахала рукой.
   - Так и знала, что найду тебя здесь, - воскликнула Люсенька. - Агата Федоровна сказала, ты заходила в аптеку, а потом сбежала. Единый! Мне Строчка все рассказал, что произошло ночью! Ужас! Тиса, ты нашла Арину Гавриловну! Ты такая сильная видящ...
   - Тише, Люся, пожалуйста, - огляделась по сторонам Войнова.
   - Ой, прости, - прикрыла ладонью рот Перышкина, затем зашептала. - А вы куда шли? В центр? Можно мне с вами?
   Видящая присела перед Поней, что с интересом разглядывала упряжку лошадей,
   и поправила у той шарф под тулупом:
   - Что скажешь? Возьмем с собой тетю Люсю с нами на прогулку?
   Поня была не против. Совершенно. Дайте только покататься на санях. И, конечно, на ледяных горках тоже. И они поехали.
   Троица провела на свежем воздухе за гуляньем и развлечениями пару часов. Ничего не омрачало радости, только лишь раз видящая замерла, когда услышала зов одной из матерей, чьи дети не хотели уходить с горки. 'Трихон! Демьян! - кричала женщина. - Пора возвращаться! Сколько я буду ждать?!'. Тиса смотрела вслед спешащим к матери мальчишкам так пристально, будто ожидала, что эти двое превратиться в того одного, кого она потеряла. Тряхнула головой, сбрасывая наваждение.
   Она знала как можно ухватить за хвостик ускользающее радостное настроение. Идея отправиться в пекарню Творожковых родилась неожиданно и была воспринята всеми участницами прогулки на ура. С жалованием, что имела в аптеке, Войнова теперь могла позволить себе купить такие сладости, какие захочет, даже в этой дорогой пекарне. Еще ей так хотелось побаловать Поню.
   Они вошли в заведение под радостный звон дверного колокольчика. Привратник в расшитом переднике, поклонился:
   - Добро пожаловать к самовару, барышни.
   Чайная была такой, какой Войнова помнила с того единственного раза, когда заходила в нее. Чистая, ароматная. Столики и стулья из светлой березовой древесины. Хрустящие белоснежные скатерти пестрели яркой вышивкой по краю. Латунные пузатые самовары изливали чай в расписные фарфоровые кружечки. Посетители тихо переговаривались. За окнами морозный вечер, а тут тепло и уютно. Девушки и ребенок расположились за одним из столиков. Люся пару раз оглядывалась на прилавок, разглаживая юбку на коленях. Перед ними появился разносчица с тележкой:
   - Чего желаете, сударыни?
   При виде сладостей серые глаза Пони в восторге загорелись. Пирожные, вафельные трубочки с кремом, кексы с изюмом, пироги с вареньем... Чтобы не гадать, Тиса заказала всего понемногу. И когда поднос со сладостями перекочевал на столик девчушка счастливо пискнула и тут же взялась пробовать все подряд, полностью отдаваясь этому занятию.
   - Клара теперь точно никогда не скажет, что ты обманщица, - продолжила тему ночного происшествия Люся.
   - Да уж, сомнительное везение, - усмехнулась Тиса.
   - Это ей повезло, что ты помогла. Строчка сказал, что еле успели. Странно. Арина Гавриловна зимой еще ни разу не уходила.
   - Она встречать мужа шла, но почему ночью и одна.
   - Ты ведь не знаешь, - замялась Люся.
   - Что именно?
   - Как же объяснить-то. Только не говори Кларе, что я тебе сказала, ладно? Мама Клары - она очень добрая женщина и обычно нормальная. Только изредка бывает так, что она уходит из дома, куда глаза глядят.
   Со слов Перышкиной выяснилось, что у матери Клары бывают временные помутнения рассудка, и тогда она идет встречать мужа, который уже десяток лет как ушел из семьи, оставив жену и детей на волю судьбы.
   Сказанное заставило глубоко задуматься. Люсенька продолжила разговор о бессовестных мужчинах, которые уходят к другим женщинам, и видящая закусила губы. Вопрос разносчика застал ее врасплох.
   - Вы желаете Демьяна?
   - Ч..что? - Тиса подняла глаза на молодого юношу с самоваром в руках.
   - Демьяна, говорю, вы желаете? - повторил вопрос парень, и Войнова захлопала ресницами. - Простите, мне передали, что ваш столик просил самовар чая с тимьяном...
   Тут видящая поняла, что ее уши сыграли с ней дурную шутку.
   - Да-да, - подтвердила она заказ, усмиряя торопливый стук сердца медленным выдохом.
   После такого она бы точно унеслась бы мыслями в прошлое, если бы в следующую минуту к столику не подошел молодой владелец пекарни. Парень поздоровался, комкая в руке снятый с себя передник:
   - Счастлив видеть вас в нашей пекарне, Люсия Аркадьевна. В последний раз вы заходили сюда восемь месяцев назад в канун...
   - Дня святого Небела, - добавила Люсенька. Улыбка у нее вышла менее радостной, чем обычно, хотя блеск светло-голубых глаз говорил о том, что она рада видеть поклонника. Тиса только сейчас сообразила, кого Перышкина выглядывала за прилавком. А ведь ни один кавалер на балу не удостоился подобного нежного румянца ее щек.
   - Позвольте сделать вам подарок от заведения, - произнес Илья, превозмогая робость, - как самым желанным гостьям.
   Он обернулся и подозвал паренька разносчика. Заговорил бегло и тихо, отойдя в сторону. Куда только неуверенность парня девалась?
   - Принеси пирог по новому рецепту.
   - Но Илья Михайлович, это же ваш именинный. Батюшка ваш гостям обещал...
   - Знаю, что обещал. Я с ним сам потолкую. А пока неси, родимый. У меня радость сегодня, а завтра гостям вынесем 'Розу'.
   Этого разговора Тиса не слышала, так же как и Люсенька, что продолжала смотреть на молодого Творожкова. Вскоре к столику подкатили аппетитный трехъярусный пирог, украшенный кремовыми завитками и засахаренными ягодами.
   - Ого-го! Какой большущий! - воскликнула Поня, широко распахнув глаза от восторга.
   Попытки Люси отказаться от такого дорогого угощения привели только к большей насыщенности румянца на ее щеках и расцвету упрямства Творожкова. Тогда девушки пригласили парня к столику, разделить с ними угощение. Но Илья отказался, искренне сожалея, что ему нужно уйти именно сейчас и лично принять важный привоз.
   - Смею надеяться, Люсия Аркадьевна, что вы будете захаживать теперь на чай в нашу пекарню? - с надеждой спросил он перед тем, как покинуть компанию посетительниц.
   Всегда такая открытая и разговорчивая Перышкина так и не пообещала парню ничего определенного, что Тису удивило.
   - Приятный молодой человек, - сказала видящая Люсе, смотря в след уходящему Илье. - И ты, судя по всему, ему очень нравишься.
   - Наверно, - вздохнула Люсенька.
   - И он тебе тоже. Я права? - улыбнулась Тиса. Подаренный пирог оказался умопомрачительно вкусным, такого она еще не пробовала.
   - Угу.
   Видящая наблюдала, как Люся уткнула нос в свою чашку. Хорошо не макнула им в чай.
   - Но ты не поощряешь его знаки внимания. Может быть, он не так уж и хорош.
   В ответ - взгляд голубых глаз полный негодования:
   - Нет, мне он нравится! Сильно!
   - Тогда я не понимаю, - вздернула брови Тиса.
   - Клара говорит, мы друг другу не пара, - вздохнула горько Перышкина тоном жалующегося ребенка.
   - Вот как.
   А ведь действительно на катке Клара что-то имела против Творожкова.
   - Она говорит, мне больше подходит Слава Соковский.
   - Кто это?
   - А помнишь, в маске Лиса на балу, что со мной танцевал? Такой с ушками. У него титул со-барона, хоть имение маленькое и бедное. А мне нужен титул, - уныло промямлила Перышкина.
   - Это ты так считаешь, или Клара?
   Конечно Люсенька сама бы не додумалась до подобных тщеславных планов.
   - Люся, а твои родители тоже желают титулованного зятя?
   - Нет, - улыбнулась Перышкина. - Они хотят, чтобы я была счастлива.
   - Мудрые люди.
   - Ты хочешь сказать, что мне не нужен титул, да?
   - Я не знаю, Люся, - покачала головой Войнова. - Подумай хорошенько, чего ты хочешь, сама.
   И молись Единому, чтобы он был благосклонен к твоим желаниям, мысленно добавила Тиса. Иначе каждый новый день станет тебе напоминанием об упущенном счастье.
   Думы мрачнеют. Не иначе обратная волна подбирается. Ну уж так просто она не сдастся. Остаток вечера Тиса следила за собой и старалась оставаться в добром расположении духа, пресекая коварные поползновения грусти завладеть ее сердцем. И у нее почти что получилось. Когда видящая покинула уютную пекарню, она улыбалась. И когда садилась в сани, чтобы доставить юную сладкоежку в приют, тоже. Лошади потянули повозку, и видящая ощутила на себе чей-то взгляд. Или ей показалось.
  ГЛАВА 2 (26) Зеркало Устиньи Сладчайшей
  
   Белесый полог соскользнул, открывая взору знакомый кабинет.
   - Ну наконец-то наше сиятельство соизволило к нам явиться! - Юлий кривил губы в говорящей ухмылочке. - И как прошли бурные ночи? Все как я предрекал? Жар-Птица упала к тебе в объятия, а затем, вцепившись в тело, не отпускала двое суток?
   Демьян отвернулся и, раскрыв с щелчком серебряный портсигар, выудил сигару. Затем неторопливо раскурил.
   - Нет, ну это издевательство, мне же не пробиться в твою черепушку! - возмутился чтец. - Расскажи хоть что-нибудь, ты ж меня знаешь, я не отстану.
   Клуб горького табачного дыма замылил очертания кабинета.
   - Прорицатель из тебя пустобрехий, Юлька.
   - Ох ты ж, - крякнул чтец, потирая подбородок. - Хочешь сказать, отвергла? И снова на балу. Ну, брат, тебе везет, - цокнул языком он.
   Демьян не ответил.
   - Так может быть ну ее, кралю твою? Столько кущевых птах вокруг, а? Только руку протяни, князь. Чего стоит только одна...
   - Я. Не. Князь, - перебил чтеца главвэй, чеканя слова.
   - Ладно-ладно, - хмыкнул Юлий. - Ты всего лишь наследник титула.
   - Это недоразумение.
   - Мне бы такое недоразу...
   Невзоров медленно опустил руку с сигарой, глядя на друга, и тот смолк.
   Пару минут, в кабинете раздавалось лишь тиканье напольных часов. Двое мужчин отвернулись к окну и смотрели в серое небо раннего утра. Ветер раскачивал тополя и гнал поземку по освещенному фонарями тротуару.
   - Могу помочь закопать соперников, - все же не выдержал непоседливый чтец.
   Тонкие губы главвэя растянулись в скупой улыбке.
   - Ты хоть лопату когда-нибудь в руках держал, головоломщик?
   - Нет. Но чего ради друга не совершишь, - усмехнулся Юлий и серьезней добавил: - Гляжу, зацепила тебя она крепко, опервэйн.
   Очередная затяжка и молчание, как знак согласия.
   - И что будешь делать?
   Демьян взглянул на Юлия:
   - Заслуживать право быть с ней.
   Чтец собирался было что-то сказать, но промолчал, удивительное дело. Невзоров открыл форточку, впуская клуб пара и горсть снежных искр.
   Спустя минуту тишину разорвал хлопок двери. В кабинет вломился управной. За Политовым следовал мрачный главвэй Игнат Горохов.
   - Плохая новость, Невзоров, - рыкнул управной. - Все голубчик мой, мне плевать с высоты Вэйновия, что ты князь. Поигрался и будет! - выдал Политов. - Принимай опертивный отдел обратно!
   - Что случилось-то? - Демьян ловко отправил смятую сигару в пепельницу.
   - Дрын драконов случился! - выматерился управной. - Знакомец твой, Войслав Гранев, сбежал из Мракота, как тебе эта весть-то? Эти олухи его только хватились. Ты понимаешь, что это значит? Что, если узнает император? А он узнает. Очередная угроза власти, - с досадой произнес управной. - Прорицатели раскудахчутся. Министерство по вэй-безопасности из нас все кишки выдавит, будет жать до последнего.
   - Гранев, говорите? - встрял в разговор Юлий. - Тот сумасшедший дед с железным лбом, что поклялся стереть с лица Хорна Панокию? Но это же невозможно, - хмыкнул чтец. - Он пять лет во Мракоте отсидел на нижнем уровне для безвозвратных отступников. Три года как должен был потерять разум.
   - Получается, что не потерял. Вот как это стало возможным, вы мне и ответите, - Политов обвел тяжелым взглядом подчиненных, и остановив его на Невзорове. - Отправляйтесь в острог. Чтобы к концу недели явились с докладом.
  
  
  ***
   Черные дни случаются у каждого. Когда жизнь кажется бесконечной дорогой потерь и неудач. Тогда думаешь, ну почему, Боже? Почему ты со мной так жесток? Стонешь и ропщешь на жизнь. Или вообще ни о чем не думаешь, погрязая в болото мрачного равнодушия. Но как бы ни было тебе тошно, всегда нужно помнить, что нет ничего постоянного. Так и твое горе не может длиться вечно.
   Рано или поздно затмение души закончится, и луч света прониккнет во тьму. Тогда ты оглянешься, и словно по-новому оценишь этот мир, умытый твоей слезой, и возблагодаришь Единого за шанс прикоснуться к его совершенству.
  
   На следующий день свет покинул душу Тисы Войновой. Помахал ручкой, и даже не обещал вернуться. Обнимания со старой вишней не помогли. Урок по поиску также оказался провальным. Радужный мост не захотел появляться ни в какую. Учитель терял терпение.
   - Тиса Лазаровна, прошу, сосредоточьтесь! Давайте еще раз.
   - Зачем? У меня все равно не получится. Я не способная-я, - заныла видящая.
   Ложкин поднялся со своего места и прошелся кругами по комнате, затем растерянно остановился:
   - Это никуда не годится! Что с вами случилось? Что за нюни вы мне здесь устроили?
   - Это из-за снадобья, что я выпила, - промямлила ученица. - Зачем только мне Агата ключи от кладовых дала. Мне нельзя ничего доверять.
   Снова вздох.
   - Ах вот оно что, - сощурил зеленые глаза Ложкин. - Выпили? Никак хмельное снадобье? Единый, Тиса Лазаровна, вам сколько лет?
   - Много, я знаю. Так и останусь в старых девах, - тут Войнова уже чуть слезу по себе и своей судьбе не пустила.
   - О Боже! - блондин провел пятерней по своему лицу. - Не знаю, что вы там выпили, но больше эту дрянь даже в руки не берите. Вы слышите меня?
   - Угу, - покорно выдохнула ученица.
   Он уселся коршуном за письменный стол и принялся что-то писать в тонкой тетради размашистым почерком.
   - Что вы пишете? - затревожилась Тиса.
   - Приговор вам.
   - Какой еще приговор?
   - Не смертельный, не волнуйтесь. Но душу стрясу с вас, коли не выполните сии предписания.
   Учитель расстарался на славу - составил для ученицы список задач на каждый день. В него входили чтения новых параграфов, шуйские мечтания, и само собой, - поиск. Последнему было отдано наибольшее внимание и время.
   - Держите, - блондин обошел стол и вручил девушке тетрадь. - Запаситесь чернилами. Поскольку теперь жду от вас письменные отчеты по исполнению практики.
   - Я не осилю столько видений в день, - охнула Тиса, заглянув на первую станицу.
   - Если вы будете и далее распивать снадобья, то точно не осилите. Поймите же. Я желаю от вас одного, чтобы вы полностью настроились на обучение. Легко только в кущах Единого. В жизни за каждую веху на пути к своим целям надо бороться. Добиться поиска по именной вещи - вот должна быть ваша ежедневная основная забота. Вы меня понимаете?
   Климентий взял за плечи девушку и чуть встряхнул, заставляя ту поднять лицо. Несколько секунд мужчина молча искал в медового цвета глазах искру жажды к знаниям... Тщетно.
   - Что вы делаете со своим даром, Тиса Лазаровна, - зеленые глаза неожиданно блеснули негодованием.
   - А что я с ним делаю? - видящая безропотно приготовилась к новой череде нравоучений.
   Учитель невольно сильнее сжал плечи девушки:
   - Вы безразличны к нему, и совершенно не цените, что вам дано. Знаете какого иметь дар, который приносит лишь чувство собственной неполноценности? А я знаю. Мой охват ничтожен в сравнении с вашим. Мелкий поиск в пределах Оранска - все, на что я способен. Даже пригород порой мне не доступен. Мой дар смешон. Как искун я никогда не смогу подняться выше этого кабинета. Вы же, уважаемая, разбрасываетесь сокровищем!
   'Эка учителя понесло', - вяло подумала в свою очередь Войнова, когда он вновь ее встряхнул, как бездыханную куклу.
   - Да что я вам объясняю, - с досадой проворчал Климентий. - Вы все равно не готовы сейчас внимать. Скажите хотя бы, что за зелье вы выпили, чтобы я запомнил, какую пакость покупать в аптеках не следует?
   - Снадобье для улыбок, - поделилась со вздохом видящая.
   - Тото я гляжу, обхохотались уже, - блондин опустил взгляд на губы ученицы, и в следующую секунду Тиса пошатнулась, поскольку мужские руки отпустили ее плечи. Клим отступил на пару шагов.
   - Паленое ваше снадобье, Тиса Лазаровна, - проворчал блондин, отворачиваясь к полкам и хватая одну из книг. - Выбросьте его. И... идите, пожалуй, домой. Отоспитесь, или что там нужно, чтобы привести себя в достойный вид. Завтра жду вас после обеда.
   Тиса покорно покинула кабинет. Если она доживет до завтра, то может быть и придет.
   В гостиной горемыку приняла в свои объятия Люсенька. Напоила чаем, укутала пледом для согрева, и лишь затем проводила до ворот с крылатой старухой Евсифоной. Благо, что бдила по пути. Услышав стоны Манилы, Войнова чуть было не отправилась в 'трещину'. Ей видите ли показалось, что призрак ее сейчас поймет лучше кого живого.
   - Пусть Манила скинет меня с крыши, - хныкала Тиса. - Будет у школы одаренных два привидения. А что она одна в таком большом общежитии живет?
   Люся не дала сбыться призрачным мечтам видящей, и благополучно дотолкала последнюю до ворот.
   - Тебе надо к Агате Федоровне, - наказывала ей Перышкина. - Пойдешь? Вот и хорошо. Должно же быть что-то от такого противного снадобья!
   Люся снова рассыпалась в сожалениях, что не может уйти с работы, поскольку обещала Кларе подменить ее, пока та сидит дома с матерью. Арина Гавриловна, как и следовало ожидать, подхватила простуду.
   Как только Тиса осталась наедине со своими мыслями за воротами, то чуть ли не побежала в аптеку. Будто за ней гнался изнань. Хотя у этого изнаня имелось человеческое лицо - лицо вэйна с проницательным взглядом, жесткой линией губ и горячими объятиями. О, Единый! Он никогда не любил меня по-настоящему. Никогда. Зачем ему неудачница-провинциалка, когда у него есть эта Жар-Птица баронесса Разумовская?
   Через полчаса Войнова уже ворвалась в аптеку с воплем отчаяния:
   - Агата Федоровна, спасите! Я больше не выдержу!
   Пришлось колдунье оставить прилавок на Пантелеймона и провести помощницу к себе, пока Тиса не распугала покупателей.
   - У-у, ласточка моя, - протянула вэйна. Взяв за подбородок девушку, она по очереди оттянула ее веки, рассматривая радужку глаз. - Гляжу, сильно накрыла тебя откатная волна. Обожди-ка милая на диване, принесу тебе настоя.
   Вскоре Тиса пила из кружки горький травяной отвар. Он вливался в желудок, обжигая нутро. А вэйна с невозмутимым видом листала на диване 'Вэйновский глас'.
   - Все из-за приворота, - шмыгнула мокрым носом Тиса, ощущая, как потихоньку притупляется острота чувств. - Из-за него мне так плохо-о.
   Вэйна отложила газету и уставилась из-за окуляров очков на помощницу.
   - Какого приворота, девочка?
   - Любовного.
   Брови колдуньи в удивлении изогнулись:
   - Ну-ка, пташечка моя, расскажи подробней.
   - Я приворожена, - тоном великомученицы протрубила девушка в полупустую кружку. - Вэйн приворожил меня к себе. Сам мечтает теперь о другой, а меня бросил на страданья-я.
   Тут она все же разразилась-таки всхлипами. Колдунья с улыбкой покачала головой, достала из кармана носовой платок и всунула в руку помощницы.
   - Я знаю, как ведут себя привороженные, - мягко возразила женщина. - Сомневаюсь что ты под любовным накладом, детка.
   - Но он мне сам написал, что приворожил, - упрямо всхлипнула Войнова.
   - Вот как. Это не тот ли молодец, который помятованы зарядил?
   Тиса кивнула.
   - Ну, такой силы колдун, может и наложить скрытый приворот на бессознательную составляющую, - подумав, признала Агата Федоровна. Она на какое-то время замолчала, пристально разглядывая помощницу.
   - Говорят, приворот снять невозможно, что нужно ждать, пока пройдет, - вздохнула Тиса. - Неужели это так? А вы не сможете меня освободить от него? - девушка с надеждой взяла колдунью за руку. - Ваша бабушка могла ведь вам передать умения. Пожалуйста! Я очень прошу!
   Агата Федоровна, услышав о родственнице, на миг замерла, затем произнесла с иронией:
   - Слухи не иссякают. Ну хоть что-то в этом мире постоянно. Все верно, ласточка. Приворот должен исчезнуть сам по себе со временем. Увы, снять его я не смогу. И... моя покойная бабуля бы ничем не помогла.
   Плечи девушки снова опустились будто под тяжелой ношей. Колдунья какое-то время наблюдала за помощницей, затем поднялась с дивана, увлекая за руку девушку за собой.
   - Пойдем, Царевна-Несмеяна, - сказала она.
   - Куда?
   - Снять до срока приворот никто не в силах, это так. Но вот узнать наверняка, есть ли он на тебе, возможно.
  
   Тиса послушно последовала за колдуньей и вскоре оказалась в 'синей' библиотеке. Вэйна попросила помощницу подождать ее, а сама скрылась за книжными шкафами. Без воодушевления, Тиса оглядела полки, содержащие в большинстве своем, старые, с желтыми страницами, потрепанными на уголках книги. 'Энциклопедия по травам и кореньям', 'Составы травяные. Секреты древности', 'Лечебные омовения'... Все это ей сейчас не было столь интересно. Как зубная боль не дает нам думать ни о чем, кроме как о злостном недуге, так тяжесть на душе Войновой перекрывала собой любые интересы, что не относились к ее переживаниям. Не желая присаживаться в кресло у столика, девушка прошла вглубь библиотеки, скользя взглядом по корешкам книг. Остановилась у шкафа из красного дерева. Под стеклом хранились книги по вэйновскому ремеслу. Ажур вензелей, непонятные знаки и древние письмена.
   - Я никогда не пойму, что в них написано, - вздохнула девушка в сотый раз на дню, - как никогда не пойму его.
   Сейчас она в малодушии своем почти жалела, что не родилась, как бабушка, вэйной. Тогда бы возможно у нее был бы шанс.
   - Тиса, где ты? Иди сюда, душечка, - позвала ее Агата Федоровна.
   В руках колдунья держала круглое маленькое зеркальце в простой бронзовой оправе. Такое невзрачное на вид, то Тиса не придала ему поначалу значения. Однако, вещица оказалось не простой, а волшебной, прям, как в старых сказках.
   - Это 'Проява' Устиньи Сладчайшей, - пояснила Агата. - Слышала о такой вэйне?
   Тиса неопределенно качнула головой. Если когда и слышала, то уже забыла.
   - Вот уж кто в своем веку нагрешил с приворотами! Да-а. Любила она молодых да красивых юношей. Это ее зеркальце с накладом. И ведь как сделано-то! Никто прощупать не может, фона никакого нет! - с гордостью добавила колдунья о непонятном. - Потому-то еще у меня, а не в секретке имперской за семи замками.
   Не получив эмоционального отклика от помощницы, вэйна вернулась к делу:
   - Ладно, давай, возьми его в руки, горе луковое, и повторяй за мной. Sato fer honom losa. As vinor renay...
   Как только последнее слово было произнесено, ничего особенного не случилось, разве что на ручке четче проступил рисунок клубники. Видимо, Устинья любила ягоды.
   - Ну? - спросила Агата Федоровна. - Видишь?
   - Угу, - Тиса наблюдала свое унылое бесцветное отражение. Бледное лицо, непослушные каштановые волосы, что так и лезут, куда не следует, круги под глазами. Это вам не рыжеволосая баронесса с сапфировыми глазами и коралловыми губками. Эх.
   - Ну? Чего молчишь? Тот самый вэйн, да? - спросила Агата.
   - Где?
   - В зеркале, где же еще.
   Заметив замешательство Тисы, колдунья ухмыльнулась:
   - Скажи, кого ты видишь в зеркале, птичка моя?
   - Себя, - промямлила Тиса.
   - И только?
   Тиса кивнула.
   - Что я и говорила, - развела в стороны руки вэйна. - На тебе нет приворота!
   - Как это? - Тисе даже дышать перестала.
   - Вот так, дорогая. Если бы был приворот, ты бы видела в зеркале не себя, а того, кто тебя приворожил.
   - То есть... - Тиса опустила руку с зеркалом, бледнея еще сильнее, - я...
   'Люблю на самом деле', - закончила мысленно она.
  
   ***
   В оранском соборе догорали свечи. Служба отпела, и прихожане покидали святое место. Только одна молодая женщина продолжала стоять на коленях пред жертвенной звездой, молилась. Умиротворение так и не посетило ее душу. Когда святой батюшка спустился с царского мостка, чтобы отойти во светличную, прихожанка кинулась ему в ноги.
   - Прошу благословите, отче, - прошептала горячо она.
   - Бог с тобой, дитя, - разрешил говорить служитель.
   - Что мне делать? Я молюсь, но мне кажется Единый не слышит! Он отвернулся от меня, а мне так нужна его помощь, - в отчаянии проговорила прихожанка.
   Святой батюшка осенил святым знамением страждущую.
   - Бывает, нам чудится, что Единый оставил нас, - кивнул он, - но это не так, Бог всегда рядом с нами, - жестом батюшка указал на ту самую фреску с замыленной фигурой на фоне рек и лесов. - Как не может мышь ползущая в кустах охватить взглядом свой путь с высоты птичьего полета, так не может человек узреть промысел божий. Положись на Единого, дитя, и продолжай молиться.
   Молодая женщина поцеловала звезду, после руку батюшки, отступила.
   При выходе из собора, у крыльца прихожанка выгребла имеющиеся деньги из своего кошеля и раздала нищим до последней копейки. А затем, странные дела, уселась с просящими милостыню прямо на снег и долгое время сидела молча, шмыгая носом в платочек.
   - Не горюйте, барынька, - подсела к ней старушка. - Думаете, у вас бяда, что ль? Вона Митрофаныч наш, - она указала на юродивого, завернутого в дырявое одеяло. - Знатный барин был, землями даже владел, пока разор не случился.
   - Бац! И съехала крыша-то у бедолаги с горя. Теперича дурачина дурачиной, - добавила косоглазая тетка в грязном халате. - А вы вон при копейках, в светлом уме, одеты-обуты. Чего печалиться, то?!
   - Да у ней никак любовь окаянная, - поддержал разговор тщедушный старичок.
   - Тьфу! Да мужиков на свете, ходи да спотыкайся! Нашли ради кого слезы лить! - тетка окинула свирепым взглядом мужичонку. Тот отступил от бой-бабы на пару шагов.
   Так нищие и обсуждали жизнь незнакомки, пока та не поднялась в какой-то момент. Пересуды смолкли, все прислушались.
   Барыня отряхнула неспешно коленки, спрятала платочек в карман и произнесла:
   - Спать охота. Пойду.
   - Вот и верно! Утро вечера мудренее! - одобрили хором просящие.
   - Глина душит, камни кусают! - даже Митрофаныч высказался в пользу здравого решения молодой прихожанки.
  
  ГЛАВА 3 (27) - Манила
  
  
   Теплая мгла обернулась тьмой и спертым запахом сырости. Она следовала за низкорослым человеком, что нес в руках фонарь, освещающий все вокруг тусклым голубым светом. Свет выхватывал гранитные стены и низкий заплесневелый потолок.
   - Щ-щюда, гощ-щпода вэйны.
   Человек обернулся, и душа Тисы дрогнула. Лицо проводника имело мало человеческих черт. Морщинистую кожу покрывала редкая белесая шерсть. Вытянутый как у крысы нос. Большие глаза затянуты бельмами. Бельмоглаз, - догадалась видящая, вспоминая знания почерпнутые из истории. Она во Мракоте - подземном остроге, вырытом и обслуживаемая подземной расой. В Панокийскую войну лароссийские войска отвоевали северные земли Хинв и тюрьма отошла империи, а с нею и бельмоглазы. В книге говорилось, что они умеют говорить с камнем. Что это значило, Тиса могла только догадываться.
   - Сколько еще? - недовольный рык Горохова за спиной.
   - Ещ-ще одна нора, - прошипел проводник. Впереди показался тупик, но стоило им подойти, бельмоглаз что-то прошипел, и в стене открылся круглый проход.
   Только теперь Тиса заметила, в земляном полу под ногами встроены решетки из черного камня.
   - Да уж, приятное местечко, - это Юлий нагнал ее со спины. - По сравнению с верхними ярусами, этот скорее могила для живых.
   - Так и есть, - ответил Демьян.
   - Чтобы попасть сюда, нужно искупаться в крови, - подал голос Горохов. - А Войслав насколько знаю не гнушался экспериментами. Несколько деревень положил. Ты же его скрутил тогда?
   - Я был не один. Мы тогда загоняли его тремя группами, - возразил Невзоров.
   - Щ-щдесь, - объявил бельмоглаз, опуская фонарь к каменной решетке, что тут же легко распахнулась. - Войщ-щлав Гранев сидел щ-щдесь. Ищ-щез двадцать два отлива назад.
   - Как они легко управляются с этими каменюками, да? - восхитился Юлий.
   Игнат Горохов первым полез в черный провал. За ним двинулся Демьян, ступая по скользким ступеням.
   Сначала Тиса не в силах была что-то увидеть в кромешной тьме, лишь слышала тихий шепот, срывающийся с губ главвэя. Затем увидела, как белый поток вэи, сошел с конца скипа Демьяна и стал расходиться вокруг белым кольцом. Вэя касалась каждого бугра на стенах, каждого камушка острожьей норы, образовывая на своем пути новые круги.
   - Он покинул это место давно, - удивленно протянул Игнат.
   - Около полугода тому назад, - уточнил Демьян, и в его голосе слышалась крайняя досада.
   - Как так вышло, что они не хватились арестанта? Ладно эти лупоглазые, но стража?
   - Смотри.
   Белая вэя оплела какой-то большой предмет, который с каждой секундой принимал человеческие очертания - ширококостного, но исхудавшего мужчины в рваной хламиде. Жесткое лицо с глубокими носогубными морщинами, белые глаза без зрачков, как у бельмоглазов. На миг видящей показался этот человек смутно знакомым, но подумав, Тиса пришла к решению, что все же не знает его. Меж тем цвет фигуры стал изменяться, приобретая сиреневые оттенки, а затем сгустился до фиолетового.
   - Слепок, - выдохнул Горохов. - Он сделал свой иллюзорный слепок, и тот недавно, видать, иссяк без подпитки.
   - Драконья чешуя! - оборвал соратника Демьян. - Вэйцвет...
   - Фиолетовый.
  
  
  
   ***
   Миновало полторы седмицы со дня отката после снадобья. Того черного дня, когда Тиса ощутила себя на самом дне. Удивительно, но именно это темное время для души подарило ей впоследствии волю к жизни. Как ни противоречиво звучит, оказывается, чтобы побороть страх, иногда нужно потерять то, чем дорожил, или же представить, что уже потерял. Тогда на смену страху являются смирение, благодарность к жизни, какой бы та ни была, и стойкость. И эта троица уже не дает тебе низко упасть в дальнейшем пути.
   Тиса усердно выполняла задания Климентия Ложкина. Обычный поиск мало знакомых людей с каждым днем ей давался все легче. И пусть у нее еще не получалось найти хозяйку учителя по ее ключу, зато она за пять минут выстраивала радужный щуп. Только пройти по этой радуге оказалось задачей непростой. Иногда видящая срывалась с щупа, и выскальзывала в явь. Иногда же сознание Войновой отправлялось к главвэю Демьяну Невзорову. Но теперь Тиса уже не терзалась, как раньше. Она наблюдала колдуна с щемящим теплом в сердце. Да, она признала, что любит, но также признала, что потеряла место в его сердце. Упустила свой шанс. Спешить в к вэйну, признаваться в любви и предлагать себя вместо Разумовской - гордость не позволит. Демьян тешит себя надеждами в будущем завоевать расположение красавицы баронессы. Зачем же стоять коровой на пути у телеги, как говорят торговцы в Увеге? А вот изредка заглядывать в его жизнь, как в дверную скважину, дабы убедиться, что жив-здоров, уже была не против.
   С того раза, как Тиса увидела Демьяна во Мракоте, он постоянно пропадал в разъездах, с какой-либо из семи групп, что состояли теперь в его подчинении. Ниточки расследования плелись постепенно. Дав задание подчиненным прочесать окрестности Мракота и отправив послание в Политову, сам главвэй за несколько дней успел посетить несколько мест. А именно побывать на у границ четырех губерний, где пропадали люди, лично обследовать побережье каменистой горной реки. Встретиться с главарями пустоши и напомнить о каком-то долге и услышать их заверение в помощи в поиске. Отправиться на морской залив близ Тунды, где на скале стоял скит. Выпить по стаканчику с живущим в нем стариком-отшельником, что некогда считался единственным другом Гранева со времен Панокийской войны. Так Тиса наблюдала маленькие отрывки из жизни того, кого любила, и на тем была по-своему счастлива. Еще, благодаря этим видениям, она впервые увидела пустыню и море. Восхитительные в своей бесконечности просторы. Но если пустыня казалась застывшей во времени, как смола на сосне, то море переменчивым, подобно облачному небу в бурю, оно несло свои волны к берегам и никогда не знало покоя.
   Было бы здорово отправиться к морю с Поней. Наверняка, девочка была бы в восторге.
   Но мечты мечтами, а делу - время. Полезные занятия позволяли чувствовать себя нужной.
   Сегодня Тиса была приятно удивлена - учитель соизволил похвалить ее, когда она вышла из пятого по счету поиска и в подробностях описала, какие колбы в данный момент изучает Клара. Кстати о последней. После той ночи, проведенной в поисках Арины Гавриловны, меж видящей и брюнеткой установился худой мир.
   - Вы изменились в лучшую сторону, - Климентий Ложкин одарил улыбкой видящую. - Наконец, я наблюдаю в вас усердие.
   - Я на самом деле хочу освоить дар, - кивнула прилежно Войнова.
   - Похвально. Неужели все же решили выбрать стезю искуна? - вопрос с ноткой иронии.
   - Не дождетесь, - фыркнула ученица. - Я просто хочу быть готовой помочь людям, если представится случай.
   - Так это и называется работа искуном, уважаемая Тиса Лазаровна.
   - Нет, Климентий Петрониевич - покачала головой видящая. - Я никогда не буду заниматься поиском на службе империи или какого-нибудь противного толстосума, подобно Аристарху Фролову, - видящая не удержалась от нотки презрения в голосе. - Мой поиск если и будет когда служить, то только простым людям. Лишь по сердцу и безвозмездно. Помните высказывание Ликардия Фоля? 'Настоящий искун обязан видеть еще дальше. Он должен читать лица людей, подобно умелому физиономику, дабы не стать орудием в руках лжеязыкой корысти'. Я хочу помогать людям далеким от корысти.
   - Вы упрямая, - усмехнулся блондин, не сводя глаз с девушки.
   - Вы тоже.
   За эту неделю отношения с учителем стали более открытыми и приветливыми. Иногда Климентий даже выделял время и провожал девушку до ворот школы. Затем долго глядел той вслед. Она никогда не оборачивалась, чтобы заметить это.
   Сегодняшний урок окончился, и Ложкин впервые за все время знакомства подал ей пальто. Девушка не показала удивления и поблагодарила.
   - Значит, вы уже справились с непрошеными видениями того человека? - осведомился блондин несколько сухо. Видящая замерла, забыв застегнуть верхнюю пуговицу. Затем подняла глаза на учителя:
   - Не совсем. Они иногда посещают меня, - ответила она. - Но теперь я могу выходить из них, когда пожелаю.
   - Это несомненно успех, - кивнул учитель.
   - Он достигнут благодаря вам.
   Перед выходом Тиса заглянула в опытную и помахала рукой Строчке, кивнула неразговорчивой Кларе. Странно, что Люся еще не появилась в клубе. Климентий попрощался с ученицей, затем вернулся к расчетам, которые обещал предоставить Мо Ши этим вечером.
   Тиса вышла на крыльцо общежития и вдохнула свежего морозного воздуха. Учитель, сам того не ведая, вызвал в ней новую череду воспоминаний. В задумчивости девушка по привычке свернула на тропинку, ведущую к главному зданию школы, когда ее нагнал стон Манилы. Снова мольба и легкое дуновение в шею, от которого по телу бегут беспощадные мурашки.
   - Помоги мне, Тиса... - шептал еле слышно призрак. - Поднимись сюда...
   Видящая остановилась и обернулась. Вгляделась в серое здание с трещиной, что просвечивалось сквозь черные деревья сквера. А ведь она уже не ощущает того притяжения, что раньше влекло ее к 'трещине'. И голос привидения стал будто тише. Наверно, стоило бы радоваться, да только Войнова все продолжала стоять, не в силах тронуться с места.
   - Молю, поднимись ко мне! - шелестело едва.
   Скоро Манилу изгонят из трещины, вспомнила Войнова слова Мо Ши, что теперь частенько заходил в увлеченный клуб справиться об успехах видящей. Заведующий договорился с потусторонником. Манила исчезнет из этого места, перестанет досаждать своими мольбами ей и Люсе. И больше не будет мучить выбор - отправиться на помощь или пройти мимо. Странно, но почему-то именно эта мысль стала решающей этим днем. И не было рядом Люсеньки, чтобы уволочь ее к воротам. Однако, стоило Тисе сделать несколько шагов к 'трещине', как на ее сердце легла уверенность в правильности своих действий. Она больше не боится принимать решения.
   Войнова, увязая в снегу, приблизилась к черному зданию с тещиной до четвертого этажа. Лаз в заборе нашелся не так сразу. Девушка протиснулась в него, подбирая подол юбки. Даже окрик за спиной, похожий на Люсенькин, уже не смог ее остановить. Видящая уверенно вошла по сбитому из неотесанных досок мостку в трещину. Тьма навалилась на нее. Только страха нет. Ничуть. Она ведь всегда была не такая, как все. Ее поступки с самого детства часто осуждались обществом. Подумаешь, плюс один в кучу. И еще... теперь она снова слушала сердце. Оно подсказывало - вперед.
  
   Глаза привыкли к темноте, и Тиса огляделась. Она оказалась в большом помещении, которое некогда служило парадной общежития. Гнилые половицы были усыпаны отсыревшими обломками кирпичной кладки. Окна забиты досками, затянуты густой сетью паутин. Со стен свисали лохмотья, в которых с трудом угадывалась бывшая тканевая обивка. Девушка обошла валяющийся стул, где-то потерявший одну ножку в этом хаосе. Под ботинком хрупнул грязный осколок блюдца. Лестница, что вела на этажи, выглядела не менее удручающе. Деревянные ступени прекрасно послужили бы дровами для костра, чем для подъема по ним. Сырые, кривые, местами проваленные. А перила! Лучше их вообще не трогать. Тиса подняла глаза и оценила свой предстоящий нелегкий путь наверх.
   - Да-а, - проворчала она. - Ну, коли рухну здесь, то придется Мо Ши заплатить потустороннику вдвое больше, чтобы тот выгнал сразу обеих. Ладно, раз решила, значит надо идти, - подстегнула она себя.
   Первый шаг по ступеням ознаменовался протяжным скрипом. И второй тоже, и следующий. В этом месте даже лестницы стонут. Слава Единому, до второго этажа она добралась без происшествий, и воспаряла духом.
   'А Манила какова, - продолжала сетовать себе под нос девушка, двигаясь осторожно дальше. - Хоть бы встречать вышла, хозяйка? Нет, тащись к ней под самую крышу, никак тоже благородных кровей в прошлом была? Хотя вряд ли, какой благородный будет жить в школьном общежитии?'.
   Какая-то мягкая грязь, что прилипла к ботинку, заставила ее брезгливо очистить подошву о ребро ступени. Раз земледрожание случилось спустя несколько лет после войны, значит, этой пыли уже больше полувека? Боже, дай добраться живой и невредимой до этого изнанего четвертого этажа!
   Последний пролет светился прорехой на месте второй и третьей ступени, и девушка на несколько секунд застыла, наблюдая пропасть глубиной в неполные четыре этажа. Это уже слишком!
   - Манила? - несмело позвала она привидение. - Я дальше не пойду, слышишь? - крикнула в пустоту.
   Гул сквозняков, что пронизывали старое общежитие при порывах ветра - был ей ответом.
   - Либо говори сейчас, что ты от меня хочешь, либо я ухожу! - на сей раз более уверенно заявила видящая. - Ну, как хочешь.
   Тиса на показ медленно развернулась, и в тот же миг в ужасе вскрикнула. Призрачная женщина стояла прямо перед ней, в нескольких шагах, перекрывая обратный путь. Красавицей ее при всем желании нельзя было назвать. В ночной сорочке до самых пят. Белая ткань которой постоянно колыхалась, будто ее овевал сильный ветер. Босые ноги. На мертвенно белом лице - черные провалы глаз. Стянутый в нитку рот. Сломанные брови. От виска к затылку тянулась страшного вида рана бурого цвета запекшийся крови. За спиной Манилы змеей развевалась длинная полураспущенная коса.
   Не сводя с призрака глаз, Тиса отступила на пару шагов, мысленно уже назвав себя умалишенной, что заявилась сюда.
   - Не уходи, - прошептала Манила, при этом бескровные голубые губы девы оставались сжатыми. По спине Тисы проскользил холодок.
   - Ты пришла! Помоги!
   - Что ты хочешь? - сипло ответила Войнова, в горле неожиданно пересохло.
   Прежде чем ответить, призрак принялся раскачиваться, и только теперь стало видно, что он не стоит на полу, а парит над ним.
   - Я обещала, что вернусь. Обещала не бросать его! - решив, что хватит качаться, Манила заметалась из стороны в сторону. Подол ее сорочки размывался в пространстве, оставляя за собой на призрачный след. Кажется, ей было плохо. - Не сдержала слово! Оставила одного в этом мире!
   - Кого? - сморгнула, завороженная зрелищем, Тиса.
   - Братца моего Косеньку! Я оставила его! Я плохая сестра!
   - Пожалуйста, остановись! - воскликнула видящая, когда Манила взялась пугающе быстро исчезать и появляться то под потолком, то в лестничных пролетах.
   - Найди его! - на сей раз призрак навис прям над ее головой, и Тиса на мгновения зажмурилась, благо ноги не подкосились.
   - Если ты хочешь, чтобы я помогла, - прошептала Войнова, - перестань носиться как помело и расскажи мне о своем брате.
   - Тогда слушай с самого начала, - согласилась призрачная дева и повела свой рассказ. Слишком подробный, но Тиса не перебивала.
  Удивительно, но шутливые догадки о том, что Манила при жизни была из благородных, оказались верны. Савелия Антиповна, так звали в миру эту девушку, принадлежала к древнему роду графов Зыковых. Их имение лежало в Коверской губернии, которая граничила с Шуей, а не с Панокией. Жители губернии по праву считали, что ужасы многолетней войны не докатятся до них. Однако в 8951 году панокийцы добрались и до этих мест, коварно подписав с Шуей военной соглашение о предоставлении коридора. Нападение было внезапным. Графья Зыковы - мать и отец, единственно, что успели, так это спасти своих детей, отправив их в числе других отпрысков знатных семей с наместным погодником. Переместившись порталом в соседний город, пятнадцатилетняя сестра с годовалым братом пересели на обозы, катившие в тыл империи.
   Прибыв на оживленную станцию города Ступовецка, дети провели в ожидании на лавке трое суток. Люди, что должны были их встретить, так и не явились. Там, на станции, их приметила добрая пожилая пара, что и пригрела в дальнейшем безпризорных детей. Три года брат и сетра Зыковы прожили в поселке Жуки. Их благодетели Анисья Петровна и Потап Тавелич, в прошлом учителя местной гимназии, были бездетны и бедны. Кошель, что дали детям родители с собой, быстро опустел. Уже спустя год, образованная Савелия стала преподавать поселковым детям словесность. Все это время она писала письма родителям в имение, но безответно. Однако толк от них все же был. Через полгода после окончания войны, на почту поселка пришло послание от имперского судебного поверочного Артемия Вазорова. Он писал, что имеет бумаги и деньги, которые обязан передать наследникам графов Зыковых, в связи с кончиной графа и графини, давностью в три года. Однако, из-за дел, удерживающих его на востоке империи, путешествовать из-за одних бумаг Зыковых он не имел возможности, и потому в письме предлагал наследникам самим прибыть за причитающимся наследством - к примеру, они могли пересечься с ним в Оранске, где исполнитель собирался задержаться на пару месяцев. Так Савелия узнала, что родителей больше нет. Они все же не пережили того нападения.
   Дорога в Оранск оказалась тяжелой и долгой. Потрепанная войной империя только-только начинала восстанавливаться от потерь, с трудом справляясь с нищетой и разбоем. Когда сестра с четырехлетним братом все же прибыли на Оранскую станцию, у них не оставалось ни единой копейки в карманах.
   - А Кося все время просил есть, а я только и могла, что говорить ему: 'потерпи еще немного', у меня самой желудок сводило от голода, - шепот привидения струился потоком, и если не прислушиваться, то был бы похож на шелест ветра в листве. - Но найти поверочного в тот день не удалось. Судебный дом был закрыт. В отчаянии я не знала, что делать. И когда случайно увидела приютных детей. Тогда мне показалось, что оставить на время Косю в приюте, где он хотя бы получит миску горячей тюри, есть самое верное решение. Пообещав, что скоро за ним вернусь , я заставила Косеньку зайти в 'Сердечный кров', а сама сбежала. Ночевала на почтовой станции, а на следующий день снова отправилась в судебный дом. На сей он оказался открыт, там мне сказали, что тот, кто мне нужен, а именно поверочный Вазоров в отъезде и должен прибыть на днях или позже. Несколько дней - всего нечего, коли у тебя есть еда и крыша над головой, а я этого не имела. Чтобы продержаться, взялась за работу - таскать мешки с просом, но вскоре поняла, что такой труд мне не по силам. Судьба меня привела в школу одаренных. Нет, я не устроилась учителем, поскольку школа тогда еще служила лазаретом. Устроилась сиделкой. Помню как радовалась, что мне разрешили поесть в столовой и дали койку под чердаком. Это был пятый день, как я оставила брата в приюте. Можно было уже забрать Косю, перебиваться с ним одной тарелкой на двоих, но я малодушно не сделала этого, решив забрать его после того, как получу бумаги от судебного поверочного. И не ожидала, что он сам меня найдет, следующим днем, после моей смены. Верно, я столь надоела в судебном доме привратнику, что он передал мои слова поверочному первым делом, как только тот прибыл в Оранск. Так или иначе в тот поздний вечер мы с Косей стали богатыми! Маленькая шкатулка, что отдал мне Артемий Вазоров, оказалась с накладом и вмещала огромную пачку бумаг, векселя и фамильные драгоценности, которые не вместились бы даже в ящик стола. Если бы я не стала ждать утра, а отправилась за братом тотчас, наняла бы коляску и уехала, как подсказывало поступить мне сердце, то все бы сложилось иначе. Но я решила не торопиться.
   Привидение замолкло и снова закачалось из стороны в сторону.
   - Что случилось потом? - спросила видящая, стараясь лишний раз не дышать.
   - Ночью я проснулась от того, что пол и стены заходили ходуном. Было страшно! С грохотом рушились балки и потолок. Я хотела пробраться к лестнице, но по дороге к ней под моими ногами треснул пол, и разверзлась черная пропасть, из которой гремел гром. Я сорвалась в нее... ушла из мира живых, оставив братика одного.
   Какое-то время установилось молчание. И первой его нарушила видящая.
   - Прошло столько лет, твоего брата может быть уже тоже нет в живых, - задумчиво произнесла она.
   - Нет! Косеслав живой! Я знаю! - зашипела Манила, и коса ее вновь взвилась к потолку. - Пожалуйста, найди его и отдай шкатулку! Пусть он не серчает на меня, что я бросила его.
   - Косеслав... - Тиса вдруг замерла. А ведь она слышала недавно от Агаты об одном пожилом человеке из приюта, что носил такое имя. Неужели? Единый, имя распространенное, но если это он, то...
   - Скажи, у него есть какая-то примета? Родинка или еще что, чтобы опознать наверняка? - встрепенулась видящая.
   - Две родинки, над бровью, вот здесь.
   - Мне нужно немного времени, чтобы проверить предположение, - Тиса оглянулась, понимая, что где бы она не присела, все одно - испачкается. Ну да ладно. Одежду можно потом почистить. Предварительно поелозив сумкой по половицам, девушка уселась прямо на холодный пол. Прислонилась спиной к жесткой стене и закрыла глаза.
   - Ты видящая?! - прошелестело благоговейно привидение. - Я чуяла! Я знала, что ты мне поможешь!
   - Пожалуйста, тише, - прошептала Войнова, не разлепляя век.
   Агата сказала, что больного отца благочинника зовут Косеслав, он бывший приютный, потому вполне мог являться тем самым братом призрачной Савелии. Да и Зыков от Лыкова отличается одной буквой. Ребенок вполне мог не выговаривать фамилию и в приюте числиться неверно.
  
   Туман разошелся, лицо защипал мороз. Тиса отстранилась и увидела благочинника со стороны. Сергей и Иван в числе дюжины сослуживцев, шагали по дороге, кутаясь в шинели. Несколько благочинников несли стрелометы. Мимо прокатили дроги. На них горкой лежал пушной зверь. Вечерело. Вдали за полем чернела опушка.
   - Сколько еще будет длиться этот бредовый поиск? - произнес тоскливо Лыков. - Понятно же, что оборотни давно свалили из наших мест.
   - Пока Кречет не успокоится, придется рыть.
   - Они еще здесь где-то! - Алешка нагнал товарищей. - Степан же слышал, что вэйны, мол заверяли.
   - Эти ради потехи еще не то скажут, - Сергей отвел задумчивый взгляд в сторону, там где стремительно темнело небо.
  
  
   Тиса вынырнула из поиска, снова оказавшись в темной 'трещине'. Проверка провалилась - благочинник на службе, а не дома. Привидению пришлось еще раз набраться терпения, поскольку видящая подняла руку с вытянутым указательным пальцем, призывая к молчанию. Затем девичья ладонь накрыла серебряные наручные часики. Теперь вспомнить день, когда она хохотала при виде влюбленной парочки: Сергей обнимает Лизу и называет губернатора старым мухомором. Да уж, понятно, посему Отрубина испугалась. Так смеются только сумасшедшие! Чтобы еще раз хоть каплю!.. Скрипнув калиткой, на улицу вышла простоволосая женщина в полушубке с малым ребенком на руках. Смотрит, брови хмурит:
   - Сережа, тебя отец к себе зовет.
   Как же хорошо иметь памятованы, спасибо, мамочка! И снова в поиск!
  
  
   Она оказалась в сумрачной комнате, где единственным источником света служила свеча у изголовья больного человека. В нос ударил затхлый запах болезни, и Тиса невольно отстранилась. Круглолицая женщина поставила поднос на тумбу: стакан с сизым киселем горечанки и саморного мака - сильнейшего лекарства от воспаления и боли. И раз больной пьет его уже в таком количестве, то дело худо. Сестра Сергея склонилась над стариком и вытерла полотенцем испарину с лица больного. Провела над бровью, там где чернели две родинки. Косеслав Зыков, потомок графского рода, угасал. Нет, не в нищете, но и не в подобающем владельцу титула достатке.
   Старик повел мутным взором.
   - Опять очередную гадость принесла, - простонал он, наблюдая, как перед его ртом появляется стакан. - Деньги на ветер. Все равно от смерти не убежать, Дарья.
   - Что ты такое говоришь, отец? Ты еще поживешь, - дочь придержала голову больного, пока тот отпивал зелье. С трудом справившись с третьей частью стакана, Косеслав устало опустил голову в подушку. Смежил веки.
   - Я прожил жизнь честно, - прошептал он. - Пусть поздно, но родил двоих, как мог поднял. Теперь можно отправиться вслед за Марьей.
   Дарья присела на край кровати, держа отца за руку. Слышны были треск свечи и сиплое дыхание старика.
   - Держитесь друг друга с Сережкой, - прошептал Косеслав прежде, чем забыться сном. - Держитесь. В этом мире так легко потеряться.
  
   Тиса выскользнула из видения. И когда открыла глаза, то ее взору предстала неожиданная картина. На нескольких шагах от нее стояла Люсенька с ножкой от старого стула в руках, того самого, что Войнова видела валяющимся в парадной старого общежития. Судя по срывающемуся голосу Перышкина была сильно взволнована:
   - Что ты сделала с Тисой?! Почему она без сознания? Говори, иначе я...! - угрожающе затрясла Люсенька 'стульей' ножкой. - Не знаю, что я сделаю, но тебе не поздоровится! Клянусь!
   Удивительное дело, от тонкого голоска Люсеньки привидение забилось под потолок и мелко дрожало. И это робкая Люсенька, что боялась Манилы, как огня? В изумлении Тиса поднялась с пола. Перышкина заметила ее и облегченно опустила 'оружие'. Затем горячо обняла видящую.
   - Тиса, ты пришла в себя! Живая. Святая Пятерка, я так за тебя испугалась!
   Оказалось, что окрик Люсеньки Тисе не послышался. Люсенька действительно увидела, как видящая заходила в 'трещину', но была слишком далеко, чтобы удержать бедовую подругу. У входа в 'трещину' Люся заметалась, раздумывая, что предпринять. Бежать ли за помощью, или самой кинуться в 'трещину'. И слишком затянула с решением. В итоге, переборов страх, сама вошла в старое общежитие. Из коридора, что тянулся справа от парадной ей послышался стук. И Люся отправилась на него. Поплутала по первому этажу. Нашла форточку, которой играл ветер. Лишь позже, Перышкина поднялась по лестнице и увидела Тису, как ей показалось, лежащую без сознания на полу. Над видящей нависала с жадным взором Манила. Тут Люсенька и показала себя, как разгневанный потусторонник! Загнала бедное привидение в угол, да так бодро, что Манила не успела оправдаться.
   - Спасибо, - искренне сказала Тиса. - Только призрак мне никакого вреда не причинил. Я находилась в поиске.
   - В поиске? - повторила недоумевающе Люся.
   - Да, искала родственника Манилы, то есть Савелии, - Тиса подняла взгляд на призрака, что продолжал вжиматься в потолок, пригибая голову, будто ожидая удара. Воля потусторонника не давала ей возможности просочиться сквозь стены. - Ее брата. Я тебе сейчас все расскажу, только давай, ты позволишь ей спуститься. Этот призрак не опасен.
   Люся посмотрела вверх, только сейчас вдруг поняла, как повлияла на Манилу.
   - Ой! - воскликнула Перышкина. Из ее руки на пол шлепнулось деревянное оружие. - Сейчас.
   Через секунду гнет, что держал призрака, спал и Манила с опаской выслушала извинения.
   История Зыковых так растрогал и вдохновил Люсю, что Перышкина первая забралась на четвертый этаж, переступив храбро провалы на лестнице. Шкатулка оказалась спрятанной за плинтусом в углу, благо доступ к нему не оказался перекрыт обвалившимися балками.
  
  
   ***
   По дороге к дому Лыковых Тиса то и дело оборачивалась, убеждаясь, что Манила летит за санями. Невидимая для окружающих, зримая ей и Люсе. Вэйновская шкатулка словно магнит притягивала призрака. Или как якорь держала ее в мире живых, не давая уйти.
   - Почему они тебя не замечают? - все же не удержалась от вопроса Тиса.
   - Обычно мы показываемся людям только тогда, когда сами того желаем, - прошелестел ответ. - Исключения - такие как твоя подруга. Они нас могут видеть независимо от нашего желания.
   Дом Лыковых встретил тусклым светом в окнах. На стук в калитку залаяла собака.
   - Я его чувствую! Он тут! - прошептал с благоговением призрак, устремляясь во двор сквозь закрытые ворота и пропадая в темноте позднего вечера. Тиса не успела его окликнуть.
   - Хоть бы старика не перепугала до смерти, он и так тяжел, - прошептала она Люсе.
   Перышкина кивнула, и видящая поняла, что та тут же мысленно передала призраку свое предостережение. Все же удивительный дар. Послышались шаги, калитка распахнулась и на пороге показалась Дарья, дочь Косеслава. Женщина с опаской оглядела незнакомок.
   - Вечер добрый, Дарья, - поздоровалась Тиса. - Простите, что явились без приглашения.
   - У нас для вас замечательная весть! - засияла широкой улыбкой Люсенька.
   Дарья не прониклась посулом и нахмурила брови.
   - Даш, кто там? - послышался голос Сергея, и вскоре благочинник сам предстал пред незваными гостьями. Шинель распахнута, под ней мундир с расстегнутым воротом. Похоже, парень сам только недавно объявился с дежурства.
   Узнав прибывших, благочинник поклонился и пригласил в дом девушек. Даже не выказал удивления. В глазах - все та же тоска и усталость.
  
  
  
   Хозяева сопроводили их в скромно обставленную гостиную. Пригласили присесть на стулья у круглого стола, накрытого льняной скатертью. Но ни Тиса, ни Люся не воспользовались приглашением, продолжая стоять. В гостиную заглянули две светлые головки. Мальчишки лет семи, близнецы. Дети не желали сидеть в своей комнате, когда можно было поглазеть на гостий. Однако Дарья шепотком выпроводила сыновей из гостиной, сказав, что скоро придет и велев не оставлять Тасеньку в одиночестве.
   - Что вы желаете нам сказать? - закрыв за детьми дверь, спросила Дарья с толикой нетерпения. Вдова с тремя малыми детьми и больным отцом на руках имела право поторопить пришедших.
   Сергей прислонился к подоконнику и на слова старшей сестры согласно кивнул.
   - Мы не займем у вас много времени, - сказала Войнова. Она достала из сумки шкатулку и положила на стол. Серебярную искусно выполненную вещь. Посреди украшенной сложным растительным узором был выгравирован вензель 'ЗЕ'. - Эта вещь принадлежит вам, Сергей. Вашей семье. Как и то, что в ней находится.
   По мере того, как Тиса продолжала говорить, эмоции на лицах потомков славной фамилии Зыковых сменялись с откровенного скепсиса до полного ошлеломления.
   - Хотите сказать мы графья? А наш отец - граф Зыков? Брат, ты в это веришь? - нервно хихикнула Дарья, схватившись рукой за голову.
   Сергей оторвал взгляд от шкатулки и посмотрел на видящую:
   - Надеюсь, это не чья-то забава?
   - Люсенька очень хороший потусторонник, - Войнова взглянула на довольную, как сто котов, объевшихся сметаной, Перышкину. - Если вы не страшитесь, то вы сможете увидеть призрака Савелии прямо здесь и сейчас. Это вам ничем не грозит. Вы сможете выяснить все подробности от первого лица.
   - Привидение? - Дарья округлила глаза.
   - Если боишься, выйди, - посоветовал ей брат.
   - Ну, нет, - покачала головой сестра. - Я хочу сама услышать.
   Тиса кивнула Люсеньке, а та мысленно призвала приведение в гостиную.
   Вот тут стало совсем весело. С появлением Манилы даже Тиса не смогла скрыть улыбку, наблюдая как вытягиваются лица новоиспеченных наследников графского титула. Дарья с визгом кинулась за спину брата. А Сергей, надо отдать ему должное, остался стоять на месте, прикрывая собой сестру.
   - Познакомьтесь, это ваша тетя! - улыбнулась широко Люсенька.
  
   Надо сказать, Манила при всей своей призрачности куда быстрее убедила живых племянников в истинности рассказанной истории. Сергей Зыков приблизился к столу и взял в руки шкатулку так осторожно, будто та состояла из хрупкого стекла и могла рассыпаться в любой момент. К брату присоединилась Дарья, разглядывая серебряную вещицу из-за его плеча.
   - Говорите, она с вэйновским накладом? - произнес благочинник.
   - Да, - прошелестело привидение. - Этот ларец - подарок на годовщину свадьбы вашей прабабушке Елизаветы Михайловны от прадедушки.
   - Елизаветы... - повторил Сергей. Он поднял глаза от шкатулки, и видящая наблюдала, как в них фениксом из пепла постепенно рождается надежда. - Я могу открыть ее?
   - Попробуй, - подбодрила его Манила. - Коли в тебе течет кровь Зыковых, откроется сразу. Иначе, вряд ли. Даже поверочный не мог ее открыть, сказал: только вэйны могут взломать, и то, если очень постараются.
   Мгновение, и крышка с щелчком откинулась - благочинник явно не любил гадать. Вот и еще одно доказательство.
   При взгляде Сергея в нутро шкатулки, брови его взметнулись. В глазах мелькнул испуг. Похоже, он видел больше того, что было доступно взгляду остальных. Тиса же со своего места только рассмотрела уголки желтых бумаг.
   - Бог ты мой, - прошептала Дарья, прикрыв ладонью рот.
   - Фамильные драгоценности, имперские ассигнации, векселя, бумаги по владениям... - шелестела Манила, перечисляя содержимое.
   - Я должен показать отцу, - произнес Сергей. - Он должен это видеть! Должен знать, что никогда не был безродним, как болтали злые языки.
   - Тогда вам лучше самим подготовить его к новости, - посоветовала Тиса. - И еще... - она взглянула на Манилу, - возможно он захочет поговорить с сестрой?
   Сергей медленно кивнул. А у видящей снова знакомо пробежал холодок по спине. Ушей достигло еле слышное ей: 'спасибо!'.
   Потянулись полчаса ожидания в гостиной.
   Тиса стояла у окна и размышляла о том, как несправедлива судьба, что шкатулка и правда о рождении нашла Косеслава только сейчас. Люся и Манила накручивали петли по комнатке в нетерпении. Когда появилась Дарья, потусторонница и привидение замерли на месте.
   - Он хочет видеть сестру! Он помнит ее. И вас тоже приглашает.
   Люся отпустила призрак с поводка, и Манилу из гостиной точно ветром сдуло.
   Перышкина рванулась было также прочь из гостиной, но Тиса удержала ее за локоть.
   - Не торопись, - прошептала. - Пойдем чуть позже.
   Люся распахнула глаза, затем согласно кивнула.
   - Как думаешь, он ее простит? - волнуясь, спросила она.
   - Надеюсь, что да, - Тиса погладила по плечу собеседницу. - Знаешь, ты сегодня показала себя очень храброй и сильной потусторонницей.
   На лице Люси заиграла смущенная улыбка.
   - Оказывается, привидения не такие и страшные, - призналась Перышкина. - Я теперь не боюсь их. Мне кажется, я знаю, как помочь дядечке с собачкой и тому мальчику в лодке. Надо узнать, что их держит...
  
   Дверь в комнату больного была открыта. Косеслав лежал в подушках. Старик и призрак глядели друг другу в глаза. По щеке больного текла слеза, но он улыбался - счастливо, как умеют улыбаться только дети.
   - Ты все таки пришла за мной, - шептал старик. - Я знал, что ты меня не бросила.
   Тиса отвернулась, не в силах наблюдать сцену. Похоже, здесь их с Люсей миссия завершена, пора бы собираться домой.
   - Отец, это те барышни, что привели ее, - произнес Сергей, заметив в дверях девушек.
   Благодарность старика была душевной и короткой. В порыве он чуть сжал в руке Люсенькину руку. Впрочем, Косеславу и Маниле сейчас почти никто не был нужен.
   Тиса первой попрощалась с больным и, пожелав выздоровления, выскользнула из комнаты. В тесной передней видящая забрала со спинки стула свое пальто. Люся не торопилась последовать за ней. Пусть. Она подождет Перышкину в санях. Застегнула пару пуговиц.
   - Погодите, Тиса Лазаровна! - в передней показался Сергей. - Вы уже уходите. Я бы хотел поблагодарить вас... Знаете, теперь у нас есть деньги и титул, - он будто сам не верил своим словам. - Мы обязаны этим вам и вашей подруге. Вот... - вынул из кармана пачку баснословно дорогих асигнаций и протянул ей. - Возьмите, пожалуйста.
   Тиса покачала головой:
   - Не надо, Сергей Косеславович, - серьезно попросила она. - Я помогла Савелии по велению души. Не нужно. Правда. И кстати, вам же еще предстоит весьма большая трата.
   Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза.
   - Мне кажется старый мухомор совсем не пара белой розе, не так ли? - позволила себе маленький намек видящая.
   Открытая, полная надежды улыбка Сергея стала еще одной наградой этого дня.
  ___
   конец ознакомительного фрагмента

  
  
  
  
скрипт счетчика
russian ladies homepage counter счетчик сайта

Оценка: 8.94*4  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  Д.Владимиров "Парабеллум (вальтер-3)" (Постапокалипсис) | | А.Каменистый "Существование" (Боевая фантастика) | | В.Соколов "Обезбашенный спецназ. Мажор 2" (Боевик) | | Д.Черепанов "Собиратель Том 2" (ЛитРПГ) | | В.Соколов "Мажор 4: Спецназ навсегда" (Боевик) | | Д.Черепанов "Собиратель Том 3" (ЛитРПГ) | | П.Эдуард "Кибер I. Гражданин" (ЛитРПГ) | | Д.Владимиров "Киллхантер 2: Цель - превосходство" (Постапокалипсис) | | Н.Любимка "Пятый факультет" (Боевое фэнтези) | | Л.Брус "Код Гериона: Осиротевшая Земля" (Научная фантастика) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
П.Керлис "Антилия.Охота за неприятностями" С.Лыжина "Время дракона" А.Вильгоцкий "Пастырь мертвецов" И.Шевченко "Демоны ее прошлого" Н.Капитонов "Шлак" Б.Кригер "В бездне"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"