Смеклоф Роман: другие произведения.

Жить ярче!

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
 Ваша оценка:

Роман Смеклоф
Жить ярче!



Глава 1. Черный кот.



   Глупо замирать посреди улицы, но он выглядел точь-в-точь как во сне. Такой же родной и притягательный, единственный и необыкновенный. Повинуясь напряженно заколовшему сердцу, Настя сделала шаг. Девушке казалось, что парящий неподалеку купидон достал стрелу. Натянул тетиву и прицелился. Солнечные блики брызнули на оперенье. Необузданное чувство слетело с лука, пронеслось над серой бесчувственной толпой и врезалось в ее грудь. Внутри все сжалось. На короткий миг образ стал еще ярче и прекрасней, но стрела любви неожиданно отскочила и упала в грязь. Потерявшись среди десятков ног случайных прохожих.
   Она потянулась за незнакомцем, пытаясь продлить чудесные ощущения, но опаляющего чувства больше не было. Осталась пустота.
   — Ты чего? — удивилась подруга.
   — Показалось.
   — Давай поторопимся, а то перерыв скоро закончится, а я есть хочу.
   — Успеем.
   Настя перепрыгнула через низкое ограждение и вышла на трамвайные пути.
   — Давай здесь перейдем! — крикнула она, оборачиваясь.
   Мимо ларьков тянулся бесконечный поток людей. Сжатые, угрюмые лица. Скованные движения. Усталые мысли. Вместо подруги стоял притягательный незнакомец. Он обиженно покачал головой, и насмешливо проговорил:
   — Нельзя быть такой легкомысленной, везение отпугнешь!
   Издалека тревожно зазвенел колокольчик, и заскрипели колеса.
   Настя повернулась. Трамвай накатил и сбил с ног. Она даже увидела испуганное лицо водителя.
   Темную пелену и боль отогнал чужой голос.
   — Сходите?
   Она почувствовала, что ее трясут за плечо, и испуганно обернулась.
   — Сходите? — повторил сухой старик, с осуждением глядя на ее отсутствующий вид. — Встанут у дверей и стоят! — громко добавил он и, оттеснив Анастасию, пролез к выходу.
   Она ошарашенно огляделась, пытаясь понять, где находится и что тут делает. Автобус дернулся с места. Пришлось хвататься за поручень, чтобы не упасть. Что произошло? Она что, уснула?
   Анастасия встряхнула головой, разметав копну каштановых волос. Стоя только лошади спят, и то когда чего-то боятся, чтобы в случае опасности быстрее убежать. Но лучше признать, что это был сон, даже согласиться со званием 'кобылы', чем хотя бы на секунду представить, что видела галлюцинацию.
   На работе начало сезона. Все носятся, как оголтелые. В институте последний семестр, а потом диплом. Еще бабушка заболела. Пришлось занимать деньги на лекарства, своих не хватило. Цены на таблетки умопомрачительные, будто выпьешь и сразу поправишься. Еще эта геркулесовая диета. Так есть хочется, что уже сил никаких нет. Может, видение от нехватки витаминов?
   Анастасия помотала головой. Нет. Все-таки не да такой степени еще оголодала.
   Она вышла на следующей остановке. Из офиса сегодня отпросилась. Начальник недовольно пожевал губу, но отгул, после обещания отработать, все-таки дал. До института придется топать через парк, не ехать же еще на другом автобусе. Идти пешком, а потом слушать нудную консультацию жутко не хотелось, но Анастасия успокаивала себя, что это в последний раз. Скоро защита диплома и конец мучениям.
   Она устало вздохнула и свернула на заваленную желтыми листьями аллею. На скамейке сидел молодой человек, поглощенный толстой потрепанной книгой. Анастасия невольно присмотрелась. Острые скулы и нос с едва заметной горбинкой что-то напоминали.
   — Родной и притягательный? Единственный и необыкновенный, — удивленно прошептала она и остановилась.
   Анастасия огляделась, ожидая увидеть переливающийся силуэт купидона. Сама над собой посмеялась и подошла к скамейке.
   — Извините, вы из нашего института?
   Молодой человек недовольно оторвался от чтения и, подняв глаза, замер с открытым ртом.
   — 'Не везет', — подумала Анастасия. — 'Родной, единственный, но недалекий'.
   Она уже хотела уйти, но он прочистил горло и хрипло сказал:
   — Я тебя во сне видел.
   Сердце сжалось. Анастасия почувствовала вонзившуюся стрелу.
   — Берегись! — раздался испуганный голос сопровождаемый звоном колокольчика.
   Она повернулась, успев подумать: 'Откуда в парке трамвай?'. Велосипедист пытался повернуть, но руль прокручивался. Анастасия не успела отскочить и от удара ее отбросило назад. Она упала, ударившись головой об чугунную урну.
   — Не везет! — просипел молодой человек.
   Снова темнота.
   — Просыпайся! Вставай, лежебока, на работу опоздаешь!
   Настя повернулась, не отрывая голову от подушки.
   — Я отпросилась, — пробормотала она, и испугалась собственных мыслей.
   Бывает, снится, что спишь, но два раза увидеть во сне настоящую любовь и умереть — это уже чересчур.
   Она вскочила, оглядываясь. В комнате ничего не изменилось. Все по-прежнему, компьютерный стол, встроенный шкаф и столик с телевизором. Окно занавешивают те самые недавно купленные шторы.
   Настя пригладила растрепанные волосы. Институт она давно закончила, и никакого парка рядом с ним никогда не было. Да и где в наше время стоят чугунные урны, разве что на ВДНХ. Что за ерунда приходит во сне?
   Она встала и потянулась. Накинула халат и вышла в коридор.
   — Ну, наконец-то! — крикнула с кухни мать. — Поторопись. Завтрак я сделала, но времени уже много.
   — Я быстро, — соврала Настя, и заперлась в ванне, пробурчав. — Заболеть, что ли?
   Она разочаровано посмотрела на помятое отражение в зеркале. Чуть курносый нос. Немного пухлые губы. Слегка раскосые глаза. Все в ее внешности имело приставку 'пере' и не стремилось к совершенству.
   Настя включила воду. Набрала в ладонь и, закрыв глаза, окатила лицо. Вздрогнув, то ли от дверного звонка, то ли от ледяного умывания, она поморщилась. Кого принесло с утра пораньше?
   — Открой! У меня руки грязные, — попросила мать.
   Настя недовольно вышла из ванны в прихожую. Заглянула в глазок и чуть не вскрикнула. За дверями, переступая с ноги на ногу, нетерпеливо пританцовывал парень из сна. Так ведь не бывает? От него одни беды. Сначала трамвай, потом велосипед. Что дальше? Кран с шаром как в "Ну, погоди!", и дом в щепки?
   — Кто там? — не своим голосом спросила она.
   — Сосед новый! — крикнул молодой человек. — Не сверлите, пожалуйста, у меня штукатурка с потолка сыплется!
   — Мы не сверлим! — ответила Настя, оторвавшись от двери, и прижалась спиной к стене. — У нас дрели нет, — тихо добавила она и съехала на пол.
   Так, наверное, и сходят с ума. Сначала сны. Потом галлюцинации, а затем соседи-маньяки. Ведь не бывает же таких совпадений?
   — Кто там? — спросила мать, вытирая руки полотенцем.
   — Сосед, — растерянно сообщила Настя, поднимаясь с пола. — А тебе когда-нибудь снились мужчины, которых ты потом встречала?
   — Постоянно.
   — Я серьезно!
   — Давай завтракать и бегом собираться, а то опять опоздаешь!
   Анастасия надула губы, но на кухню пошла. С отвращением посмотрела на геркулесовую кашу. Сразу вспомнился сон, и перед глазами всплыла физиономия молодого человека.
   — А папа тебе снился?
   — Редко, — отозвалась мать. — Во сне бывает все как раньше, а потом просыпаешься, а его-то уже давно нет.
   — Извини, — пробормотала Настя.
   Отец умер пять лет назад. Воспоминания приходили все реже. Она начала забывать, как он выглядел. Не помнила голоса. Того, что он говорил и как смеялся, но тоска осталась.
   Подавив брезгливость при виде тянущейся склизкой жижи, Настя проглотила овсянку, запила чаем и, чмокнув мать в щеку, побежала одеваться.
   Второй раз за неделю опаздывать не стоило. Начальник обязательно впаяет штраф. Тем более, завтра суббота и можно будет вдоволь выспаться. Скоро мучения закончатся!
   Она вздрогнула. Снова дежавю. С этим надо что-то делать. Если так пойдет дальше, можно на самом деле получить нервный срыв. Стоит посоветоваться с Машкой, она психологический институт заканчивала.
   Написав смс, Настя оделась и подхватила сумочку. Крикнула 'До вечера' и выскочила из квартиры, захлопнув дверь.
   Вниз она всегда спускалась пешком. С четвертого этажа недолго, да и какая-никакая, а тренировка мышц.
   После утренних событий день не мог взять и вдруг стать обыкновенным. У почтового ящика стоял тот самый сосед снизу и напевая под нос, гладил развалившегося на перилах черного кота.
   Обернувшись на звук, он улыбнулся.
   — Здравствуйте!
   — Доброе утро, — сглотнув, пробормотала Настя и, оступившись, подвернула ногу. — Ай!
   Прихрамывая, она спустилась к двери.
   — Вот невезение. Вам помочь?
   Настя даже не оглянулась. Он как черный кот, попадается на пути и приносит несчастья. Стоит держаться от него подальше. Зачем он вообще переехал в их дом?
   Нога болела. Она долго ковыляла до остановки, пропустила автобус и, конечно же, опоздала. Резво влетев в офис, натолкнулась именно на того, на кого меньше всего хотела. Вместо того чтобы заниматься своими бесполезными делами, начальник стоял в коридоре, помешивая только что налитый кофе.
   — Опять опаздываем, Хвостова? — вместо приветствия крикнул он.
   — Доброе утро. Я ногу подвернула, — ответила Настя. — Может, даже сломала, но все равно геройски доскакала до работы.
   — Штраф за опоздание, чтобы в следующий раз скакала побыстрее.
   Он с недовольным видом отвернулся и зашагал в кабинет.
   — Тебя бы сначала трамваем сбило, потом велосипедом, а сверху урной по голове. Я бы на тебя посмотрела, — прошептала Настя и, поздоровавшись с секретарем на ресепшене, прихрамывая, побежала на рабочее место.
   День не заладился.
   Компьютер не хотел грузиться. Телефон выдавал короткие гудки. Подписанный директором договор, который она забыла вчера отправить с курьером, некстати подвернулся под чашку и жадно впитал утренний чай.
   — Надо было заболеть, — обиженно протянула Настя, пытаясь спасти договор, но заварка как назло попала именно на чернила, и подпись расплылась. А когда на мониторе наконец-то появилось изображение, то оказалось, что бесследно исчезли все ярлыки.
   — Я проклята, — расстроилась она, закрывая лицо руками.
   Пусть снова под трамвай, велосипед, лишь бы проснуться и начать все заново. Она сжала виски.
   — Ну, пожалуйста.
   Зазвонил телефон.
   — Тебя ждут в переговорной! — сообщила секретарь.
   — Кто? — удивилась Хвостова.
   — Какой-то Би-Ти-Ди Индастриал Инкорпорейтед.
   — Я таких не знаю! — вскрикнула Настя, но связь уже оборвалась.
   Она резко вскочила, и окаянная чашка совершила вторую подлость за пять минут. Перевернулась и обрызгала блузку, расплывшись чаем по брюкам. Вытираясь на ходу салфеткой, сдерживая предательские слезы, Хвостова выбежала в коридор.
   Приведя себя в более-менее презентабельный вид, она вошла в переговорную. Там уже сидело двое мужчин. Один седовласый раскладывал на столе яркие проспекты, второй, помоложе, теребил планшет.
   — Очень рады встрече, — заговорил старший. — Мы рассмотрели ваше портфолио и пришли к выводу, что наше сотрудничество может стать перспективным и взаимовыгодным.
   Настя кивнула и, выдавив улыбку, села напротив. Молодой человек оторвался от экрана и с интересом посмотрел на нее. Сосед снизу. Хвостова даже не удивилась. Только щека дернулась. Подруга Машка тут не поможет, нужен психиатр.
   Гости протянули визитки.
   — Давайте знакомиться!
   — Одну минутку, — попросила Настя, и выскочила из переговорной.
   Да что же происходит, в самом деле? Он ее преследует? Ишь, какой навязчивый — единственный и необыкновенный. Ее передернуло. Так ведь бывает только в кино. В настоящей жизни все наоборот.
   Она хотела принести визитку, но передумала. Вернулась в комнату, села и, впившись глазами в молодого человека, строго спросила:
   — Что вам от меня надо?
   Он улыбнулся.
   — Какая вы хваткая! Тридцатипроцентная скидка устроит и вас, и нас!
   — Конкретно от меня? — разозлилась Настя.
   Сосед снизу недоуменно пожал плечами.
   — С вами все в порядке? — уточнил старший гость.
   — Нет! — вскрикнула Хвостова.
   — Тогда, может быть, отложим переговоры до понедельника.
   Молодой человек, продолжая улыбаться, поднялся.
   — Не волнуйтесь. Это только начало, — пообещал он. — Два фантома уже скончались. Очередь за вами и еще одной несмышленой девицей. Не подскажете, где ее искать?
   Старший уже вышел в коридор, и Настя наклонилась к соседу снизу.
   — Что за чушь? Кого искать? Угрожаешь?
   Он кивнул, поклонился и вышел, с усмешкой притворив дверь.
   Из-за его шутовства почему-то стало еще страшнее. Настя осталась в переговорной, пытаясь собраться с мыслями. По спине бегали мурашки, а от недоброго предчувствия холодели руки. Время тянулось медленно, скрежеща минутной стрелкой по настенным часам. Решив, что все равно не сможет работать в таком состоянии, она пошла к начальнику.
   — Извините, — жалобно проговорила Настя, заглянув в кабинет. — Мне нужен отгул, я себя плохо чувствую.
   — Проходи, садись.
   Он снова пил кофе. Когда только успевает наливать.
   — Наши партнеры не получили договор.
   — Я случайно пролила на него чай. Я все исправлю! — заверила Настя.
   — Представители Би-Ти-Ди сказали, что ты неадекватная, и попросили другого менеджера.
   — Там, мой, снизу, — жалко пробормотала Хвостова.
   — Ты систематически опаздываешь на работу. У тебя двадцать пять незакрытых договоров. Я проверил. Самая низкая эффективность в департаменте.
   — Я...
   — Ты можешь идти домой, — перебил начальник. — И в понедельник можешь не приходить. Расчет получишь в бухгалтерии.
   Настя, сглотнув, кивнула и закрыла за собой дверь. А что еще ожидать от такого дня? Теперь остается одно ѓ— месть. Найти и убить соседа снизу, он заслужил. Глупость конечно, но она так злилась.
   Молча собрав вещи, не отвечая на вопросы коллег и, повесив голову, Хвостова вышла из офиса. Мама расстроится. Теперь бегать работу искать. Опять нервотрепка. Отвлек зазвонивший телефон. Взглянув на экран, она прижала мобильник к уху.
   — Привет, Маш! Да, хочу встретиться. Да хоть сейчас, меня с работы выгнали. Ага, давай в 'Шоколаднице'.
   Настя спустилась на улицу. До кафе можно было дойти пешком, но нога по-прежнему болела. О поездке на трамвае не хотелось даже думать. Такси дорого, а безработным надо экономить. Оставалось метро.
   Доковыляв до ближайшей станции, она спустилась по эскалатору, попав в давку. Под землей непрекращающиеся людские пробки стали такой же данностью, как на дорогах.
   — Почему вы все не на работе? — проворчала Настя, пробиваясь к платформе.
   — Поезда следуют с увеличенным интервалом, сохраняйте спокойствие! — объявили по громкой связи.
   Кто-то дернул за сумочку. Хвостова обернулась. Ее толкнули. Она оступилась, и подвернутая нога взорвалась от боли. Сделав еще один неловкий шаг, Настя наклонилась к приближающемуся поезду. Люди расступились, и она чуть не упала на рельсы. Женщина в длинном старомодном платье, перчатках и шляпке ловко придержала ее за локоть.
   — Аккуратней, милая, — ласково проговорила она.
   — Спасибо, — испуганно пролепетала Хвостова, но из открывшихся дверей хлынул поток пассажиров, и женщина в шляпке потерялась.
   С трудом выдержав одну остановку в душном вагоне, Настя выскочила на станцию и, старательно перепрыгнув начало эскалатора, поднялась наверх.
   Непрекращающиеся неприятности становились страшнее и опаснее. Добираясь до кафе, она чуть не попала под неожиданно выскочившую из подворотни машину. Водитель не только не извинился, а еще и обругал ее последними словами.
   Хвостова ввалилась в Шоколадницу совершенно разбитой, испуганной и удрученной. Заказала "Облепиховый твист" и с чувством решительного мазохизма калорийный салат.
   — Еще и пирожное съем, — мстительно заметила она своему отражению в окне.
   Маша пришла через пять минут. Как всегда нервная и нелепая в своих огромных очках, но все равно привлекательная. Несмотря на внешний вид заурядной школьной преподавательницы, она воспринималась мужчинами, как училка из эротических фантазий. Вызывая зависть и недоумение подруг.
   — Что с тобой стряслось? — чмокнув Настю в щеку, спросила она и заказала кофе.
   — Мне приснился парень, меня сбило трамваем, потом велосипедом. Он мой сосед снизу, а еще на работу пришел, из-за него меня уволили, — сбивчиво объяснила Хвостова. — Считаешь, я должна отомстить? Может, затопить его?
   — Я ничего не поняла!
   — Я сама запуталась, не пойму, что происходит. Меня преследуют неприятности. Даже страшно!
   Она рассказала о метро и машине, прибавила пролитый чай и подвернутую ногу. Картина вырисовывалась жуткая.
   — Считается, что человек сам создает себе проблемы с помощью подсознания, чтобы обратить внимание на то, что делается неправильно.
   — Я что сама во всем виновата?
   — Нет, — протянула Маша, крутя в руках кружку. — Тут что-то другое. Психология бессильна. Скорее уж колдун нужен.
   — Шутишь? Я же в них не верю.
   — Тогда не поможет. Чтобы сбылось, нужно верить.
   — Что же мне делать? — расстроенно спросила Настя.
   — В церковь сходи, свечку поставь.
   — Ты сегодня в ударе. Еще астролога мне предложи.
   — А что! — поправив очки, заметила Маша. — Может, у тебя крайне неудачный день по гороскопу.
   Хвостова без аппетита поклевала салат, но вопреки обещанию пирожное заказывать не стала.
   — Прости, позвони мне вечером. Я обязательно что-нибудь придумаю, проконсультируюсь с кем надо. У меня сейчас консультация очень солидного клиента, не могу отменить, не огорчайся, все будет хорошо.
   Неубежденная Настя кивнула. Допила облепиховый компот, проводив взглядом подругу. Домой идти не хотелось. Иначе придется рассказывать матери про работу, а этот неприятный разговор она надеялась отложить до понедельника.
   Грустно рассматривая облетающие деревья и россыпи желтых листьев за окном, она заметила старомодную шляпку и решительно встала. Странные совпадения и случайности перешли все положенные границы. Пора переходить в наступление!
   Вылетев на улицу, Настя подбежала к пожилой женщине. Та стояла посреди аллеи у огороженной строительной площадки с большим плакатом 'Московская гильдия добра и справедливости' на груди.
   — Спасибо! — заверещала Хвостова. — Я не успела вас поблагодарить. Вы меня спасли. Меня Настя зовут.
   — Варвара.
   — Очень приятно. Благодарю.
   — Ничего, я за этим тебя и искала. Два твоих фантома уже погибли. Если так будет продолжаться дальше, все закончится очень печально.
   — О чем вы говорите?
   На огороженной площадке взвизгнула электрическая пила.
   — О твоей судьбе.
   — Что? — переспросила Хвостова.
   Из-за шума она плохо расслышала последние слова.
   — Позволь, я посмотрю, — взяв за руку, попросила Варвара и вгляделась в ладонь. — Линия судьбы исчезла! — испуганно вскрикнула она.
   'Берегись' вперемешку с матом закричали сбоку. Забор смело. Из пыльного облака вылетела труба с приваренными кусками арматуры и с грохотом накрыла Настю.
   Темнота и боль. Это уже не невезение, а самый настоящий кошмар.
   Щипало пересохшие глаза.
   Анастасия несколько раз моргнула и с сомнением посмотрела в монитор.
   Она сидела за столом перед ноутбуком, укутанная в махровый халат. Простуда сжала горло, нос даже с каплями отказывался дышать, а тело бросало то в жар, то в холод. Она все еще пыталась работать, но больная голова обещала свести на нет все усилия.
   — Ночью снится трамвай и велосипед. Днем мерещатся строители-убийцы. Жуть какая-то, — пробормотала она. — Никакого покоя нет.
   Не найдя на экране ничего интересного, она переползла на диван и завернулась в одеяло. Размышления пытались пробиться через тяжелую, 'опухшую' от простуды, голову и сообщить, что не бывает таких снов и видений. Что подобные проблемы слишком серьезны, чтобы не обращать на них внимания, но не смогли. Хотелось спать и ни о чем не думать.
   Дремота обволакивала, затягивая в пучину сновидений.
   — Не каждый сновидец может стать сноходцем.
   — У нее вообще никаких талантов.
   Анастасия порхала среди мягких пушистых облаков. Вихрастые барашки вдалеке подсвечивались розовым сиянием, а вблизи сверкали белоснежной чистотой. Она зачерпнула ладонью. Похоже на пену для ванны.
   — Как тогда она оказалась здесь? Сюда не каждый сноходец доберется.
   — У нее серьезные проблемы.
   Краем глаза Анастасия заметила движение и резко повернулась. Ее закрутило вокруг своей оси. Облака клубились со всех сторон. Снизу. Сверху. Справа и слева. Тянулись бесконечными мохнатыми буграми. За один из таких пушистых барханов юркнула блестящая фигурка.
   Оглушительный звонок разметал облака, заставив Анастасию выбраться из-под одеяла. Она нехотя добрела до двери и, сощурившись, посмотрела в глазок. Молодой человек с острыми скулами и горбинкой на носу переминался с ноги на ногу.
   — Не шумите, пожалуйста, — гаркнул он. — Я с ночной смены, спать хочу.
   Анастасия распахнула дверь, чуть не задев его по плечу.
   — Кто ты такой? Что тебе от меня надо? — закричала она.
   Парень отступил на шаг и улыбнулся.
   — Три ноль. Ты следующая!
   — Что? — Анастасия хотела пнуть его ногой, но он, ловко отскочив, сбежал по лестнице.
   — Тебе конец! — весело крикнул он с другого этажа.
   Она захлопнула дверь и закрыла на цепочку. Потом на задвижку, и прошла на кухню. Поставила чайник и села за стол. Что происходит? Анастасия окончательно запуталась. В голове все перемешалось. Она смутно помнила какой-то трамвай. Потом вроде бы парк. Дальше противный начальник и потерянная работа. Варвара в старомодной шляпке. Разве обычному человеку снятся такие правдоподобные, подробные сны с предысторией? Или она сходит с ума. Вот подумала, почему мамы нет дома, но она живет в Саратове, а в Москве бывает редко. Не любит шум и бесконечную суету. Они уже давно не живут вместе. А память настаивает, что с утра ее разбудила мать, и приготовила овсянку. Ужас какой! Мерзкая каша с липкими комочками. Вот только если все это приснилось, а на самом деле она пыталась поработать, то почему этого не помнит?
   Анастасия налила чай, добавила меда и вернулась в комнату. Забралась под одеяло вместе с чашкой. Отпила и задумалась. В сновидении ее звали Хвостова, а в действительности фамилия Хвостикова. Дотянувшись до ноутбука, она вбила в поисковую строку фамилию из сна. Выскочило несколько вариантов. 'В результате несчастного случая на Сиреневом бульваре погибла девушка. Из-за нарушения техники безопасности при проведении строительных работ в районе дома 2А скончалась двадцатисемилетняя Хвостова А.Н...'
   Анастасия выронила чашку, залив подушку кипятком. Взвизгнула. Горячий чай пролился на коленку. Подскочив, она потерла ногу и шмыгнула за стол. Еще раз перечитала новость. Поискала в других Интернет-изданиях. Везде одно и то же. Несчастный случай и скоропостижная смерть.
   Не вспомнив других фамилий, она набрала 'девушку задавил трамвай'. Электронные газеты выдали 'Сегодня в первой половине дня по нелепой случайности двадцатилетняя гражданка Хвостовская погибла под колесами трамвая...'
   Анастасия закрыла лицо руками. Непонятно из-за чего и почему, она вдруг стала экстрасенсом и видит смерть своих тезок. Кто же тогда этот парень с острыми скулами, и зачем он ее преследует?
   Подобрав стакан, она повесила подушку на стул, чтобы просушилась. Наглоталась лекарств и оделась. Стоило во всем разобраться, пока с ней самой не случился подозрительный несчастный случай. Надо оповестить полицию, журналистов, телевизионщиков.
   Когда она подошла к двери, ее остановил ритмичный стук. В глазке красовалась старомодная шляпка.
   — Анастасия, откройте! Мне нужно с вами поговорить!
   Отперев дрожащей рукой дверь, она не стала снимать цепочку и проговорила в щелку:
   — Кто вы? Как меня нашли?
   — Следила за тем, кто перешел тебе дорогу.
   — За кем?
   — За скуластым парнем в черной одежде.
   — Кто он?
   — Черный кот. Приносит несчастья, неудачу и прочие бедствия. Его послали, чтобы уничтожить каждого фантома твоей души.
   — Вы сумасшедшая.
   — Тогда ты тоже, — отрезала Варвара. — Три смерти в один день. Ты должна все прекрасно помнить! Обычно люди моментально забывают жизнь своих фантомов. Списывают на сны, на усталость и болезни. На плохое настроение, галлюцинации и психические заболевания.
   — Я нормальная, — чуть не плача, заверила Анастасия.
   — Позволь тебе помочь.
   — Зачем вам это нужно?
   — Прошлой зимой погиб один из моих фантомов, а чтобы его восстановить, нужно совершить доброе дело. К тому же, меня к тебе отправили.
   — Кто? — вскрикнула Хвостикова.
   — Наблюдатели.
   — Я ничего не понимаю. Кто они? Кто вы? Почему это все творится именно со мной?
   — Я все объясню.
   Анастасия сняла цепочку и открыла дверь, махнув в сторону кухни.
   Варвара склонила голову, но прежде чем войти сделала странный знак. Сомкнула пальцы и потерла их друг об друга, помахав рукой сначала справа, а потом слева. Табличку 'Московская гильдия добра и справедливости' оставила в прихожей, прихватив с собой полиэтиленовый пакет.
   Хвостикова заперла дверь на замок и завела гостью на кухню.
   — Чаю хотите?
   — Не откажусь, но сначала покажи свою руку.
   Анастасия вспомнила аллею и строительную площадку. Прикосновение холодного металла.
   Протянутые пальцы дрожали, но она сдержалась, чтобы не отдернуть ладонь.
   — Пока все хорошо, — успокоила Варвара. — Ты не выходила из квартиры, когда пришел черный кот.
   — Нет. Он позвонил в дверь, а потом убежал.
   — Ну да, смелостью такие не блещут. Хорошо, что не выходила, значит, у тебя есть время и возможность все изменить. Наливай чай. Я пока начну рассказывать, — женщина поправила шляпку и, уставившись в пустой коридор, заговорила. — Обычно наблюдатели не вмешиваются, но Логос нарушил правила. Твоя судьба найти истинную любовь, объединить фантомы и получить высшее право самой выбрать свое предназначение. Это может каждый, но у тебя особый случай. Чтобы ты ни делала, как ни поступала, линия судьбы всегда указывает на истинную любовь. Поэтому Логос взбеленился и решил тебя уничтожить, подослав черного кота.
   — Почему? Что я могу?
   Варвара усмехнулась.
   — Боится, что своим предназначением ты отберешь у него власть.
   — Но я...
   — Ты еще не представляешь возможностей, которые тебе откроются. Ты станешь богиней!
   Анастасия скривила губы.
   — Мне это не нужно. Я не хочу быть богиней, и власть мне его не нужна.
   — Не важно. Он так думает, и все тут.
   Хвостикова налила чай и поставила на стол, потом спохватилась и достала с полки рулет с маком.
   — Почему мне ничего не объяснили сразу?
   — Он не позволил никому вмешаться. Обычно после предсказания провидиц отмеченного судьбой будят, но он запретил. Ты станешь угрозой его власти! Она вскружила ему голову, и он забыл, на какой стороне находится. Добро следует предназначению, своей судьбе. Это для зла уничтожить человека — пустяк.
   — Для меня — нет, — насупившись, пробормотала Анастасия.
   — Главное принять, что мир немного не такой, как ты думала. Душа может жить в нескольких телах. Каждая ее часть называется фантомом.
   — А сколько их всего?
   — Максимум семь. Но душа все равно целая, пусть и живет одновременно в семи телах, — поведала Варвара.
   — Если бы так было, я бы сошла с ума.
   — Ты же не чувствуешь все семь тел одновременно. Пока ты спишь, задумалась, размечталась, выполняешь монотонную работу или просто отвлеклась, ты управляешь другим телом.
   — Ерунда какая-то, — прошептала Хвостикова.
   — Понимаю, поверить трудно, но так оно и есть. То, что ты находишься в разных телах, ты обычно не помнишь. Тебе кажется, что это сон или фантазия, и ты быстро об этом забываешь.
   — Тогда получается, что я живу семью разными жизнями и даже не знаю об этом?
   — Конечно, — подтвердила Варвара, попивая чай и закусывая рулетом.
   — Но тогда выходит, что в одном теле я провожу больше времени, чем в другом.
   — Не совсем так. Обычно ты там, где тебе комфортнее. Вот если ты болеешь, то стараешься проводить в этом теле как можно меньше времени. Много спишь, находишься в задумчивости или отрешенности, а потом не можешь вспомнить, чем занималась вчера. Я уж молчу про несколько дней тому назад. Что уж говорить о прошедших месяцах или годах. Много ты помнишь из своей жизни?
   — Я не могу запоминать каждую прошедшую минуту.
   — Конечно, потому что находишься в другом теле.
   — Все равно, — возразила Анастасия, — семь — очень много.
   — Конечно, — согласилась Варвара. — Редко кто обитает сразу в семи телах. Фантомы болеют, умирают, погибают. У обычного человека один, максимум два.
   — Не могу поверить.
   — Это тяжело.
   Хвостикова вздохнула, но сжала кулаки.
   — Логос хочет уничтожить все мои фантомы? Кто он вообще такой? Что он там о себе думает? Я же его даже не знаю?
   — Ты привыкнешь и во всем разберешься. Это трудно, но у тебя получится. Все через это проходят.
   — Допустим, все это правда! — сухо сказала Анастасия. — Как мне избавиться от черного кота?
   — О, это несложно. Надо перейти ему дорогу, черные коты очень этого не любят. Я тебя научу.
   Варвара вынула из полиэтиленового пакета, лежащего на коленях, скрученный из газеты кулек, и разложила на столе. Внутри переплелись сушеные корни со странно знакомым запахом.
   — Что это? — полюбопытствовала Хвостикова.
   — Мяун, кошачья трава.
   — Валерьянка?
   — Ну да. Будем его приманивать. Без этого никак. Он же бродит неподалеку. Его чары долго не действуют. Хотя он уже твой дом пять раз кругом обошел и весь подъезд оббегал. Ты никак не выйдешь, чтобы не пересечь его следы.
   — Зачем ему это нужно? — не выдержала Анастасия.
   — Он не многомомерный, как ты или я. Фантомов у него нет, и энергия поступает к нему очень долго и медленно, вот и ворует ее у других. Не отвлекайся, доставай самую большую кастрюлю.
   — Зелье будем варить? — нервно хихикнула Хвостикова.
   — Вроде того.
   — Может, мне скорую вызвать? Это же безумие! Двадцать первый век на дворе.
   — Я бы тебе не советовала. В больнице он с тобой быстро разделается.
   Анастасия вздохнула и полезла в ящик за кастрюлей.
   — Наливай воду, — командовала Варвара. — Пусть закипит. Нам лекарственные свойства валерьянки неважны, нам запах нужен.
   — А дальше что?
   Хвостикова сделала огонь на полную и повернулась к гостье. Все происходящее казалось безумным сном. Может, у нее высокая температура, и женщина в старомодной шляпке, парень в черном и все остальное — это яркий бред, вызванный болезнью?
   Правильно истолковав ее напряженное лицо, Варвара сказала:
   — У тебя не осталось фантомов, так что лучше не рисковать.
   — Приманим мы его, и что? — не выдержала Анастасия.
   — Вот!
   На столе появился маленький горшочек со странным цветком. Длинный стебель облепили треугольные листья, усыпанные мелкими белыми бутонами с фиолетовым отливом.
   — Кошачья мята. Десять минут будет в полной нашей власти.
   Хвостикова пожала плечами. Она начинала чувствовать себя, как ветеринар-гомеопат на выезде.
   — Кастрируем? — поинтересовалась она.
   — Зачем? — удивилась Варвара.
   Анастасия замахала рукой.
   — Не знаю. Мне кажется, что я участвую в новом сезоне телешоу 'Розыгрыш', и сейчас из шкафа выскочит Валдис Пельш.
   — Ты лучше побеспокойся, чтобы остаться при своем.
   Вода закипела, и Варвара деловито забросила в нее корни валерьяны. Поставила посреди кухни табурет, водрузив на него кошачью мяту, и вышла в прихожую, открывать дверь.
   — Теперь ждем!
   Хвостикова представила, как будет рассказывать полиции, что ее загипнотизировали и вынесли все ценное из квартиры. Что во всем виноват черный кот и пожилая женщина с плакатом 'Московская гильдия добра и справедливости'. Вот тогда ее и отправят подлечиться вместе со всеми остальными, у которых не одна жизнь, а сразу несколько. Как сказала бы Маша: 'Осенью у шизофреников обострение, другие 'Я' начинают активную борьбу за власть'.
   Анастасия тяжело вздохнула. С кем еще посоветоваться, как не с подругой из сна.
   — Окно открой, чтобы сквозняк был. Так запах быстрее по подъезду разойдется! — распорядилась Варвара.
   От кастрюли уже шел характерный аромат. Если не придет парень в черном, то все кошки с округи сбегутся непременно.
    Женщина посильнее натянула шляпку и, прижав руки к груди, потирая пальцы, зашептала:
   — Кис, кис, кис.
   — 'Лежать нам в одной палате', — подумала Хвостикова.
   Решила взять телефон, но на пороге возник молодой человек. Скулы стали еще острее, а глаза запали. Он непрерывно двигал носом, а движения плавно перетекали одно в другое. Парень потерся спиной об дверь и, продолжая изгибаться, вошел в прихожую. Коснулся тумбочки ногой. Зацепил волосами свисающий абажур, распрямился, почесавшись об него затылком.
   Анастасия растерялась, а Варвара протиснулась мимо него в коридор и прикрыла дверь.
   — Попался, кис-кис.
   Черный кот, извиваясь, прошел на кухню и потерся боком о стену. Встал на колени и, обхватив табуретку руками, припал к горшку с кошачьей мятой.
   — Что теперь? — отступив подальше от молодого человека, спросила Хвостикова.
   — Выключай плиту, варево надо остудить, оно еще понадобится.
   Варвара схватила парня за плечи и усадила на табурет, вручив ему горшок с бело-фиолетовыми цветами. Он впал в помутнение. Лизал и кусал растение, при этом беспрерывно мурча и тряся головой.
   Анастасия ошарашенно смотрела на него, не веря своим глазам. Парень в самом деле вел себя, как кот.
   — Что ты делаешь? — всплеснула руками женщина в платке. — Залей холодной водой, мы же не пытать его собираемся.
   Хвостикова не поняла зачем, но команду выполнила. Обхватила кастрюлю полотенцем и перенесла в раковину под кран.
   — Брось, я сама доделаю. Давай, пока он не рыпается. Обойди его девять раз по часовой стрелке. Быстрее, скоро дурман рассеется.
   Анастасия вытерла испарину на лбу. Просто шабаш какой-то. Если бы не молодой человек с закатившимися глазами, неистово лижущий кошачью мяту, она бы никогда не решилась на шаманские пляски. А так, куда уж страннее. Хвостикова шустро обходила вокруг него, считая вслух круги.
   От кастрюли валил пар. Смердело валерьянкой.
   Варвара сунула палец в варево: — Пойдет! — она подхватила кастрюлю, закрутила полотенцем, и как только Анастасия произнесла 'девять', поставила парню на колени. — Держи настой! — приказала она и взяла молодого человека за шею сзади.
   — Забудь сюда дорогу! — потребовала Варвара и макнула его лицом в воду с корнями.
   Парень фыркнул и зашипел. Настя отпрянула, чуть не выронив кастрюлю. На миг его глаза выползли из-под век, но вместо нормальных зрачков проступили вытянутые кошачьи. Забыв про безумие, полицию и прочие глупости, она вцепилась в валерьяновое варево, а женщина в шляпке продолжала макать черного кота, держа за загривок.
   — Забудь ее навсегда и не вспоминай! Девять кругов держат тебя. Пойдешь за ней, отдашь сил вдевятеро больше, чем получишь. Увидишь фантом ее, хвост подожми и беги. Вспомнишь о ней, околеешь от страха!
   Парень отряхнул мокрое лицо. Он больше не походил на скуластого красавца с горбинкой на носу. Физиономия округлилась, губы сжались в тонкие линии, вокруг них к носу пролегли глубокие морщины. Нос сплющился, глаза уменьшились. Лоб вытянулся, став очень высоким. Волосы проредились, соединившись с бакенбардами и курчавой бородкой.
   — Брысь! — крикнула Варвара и шлепнула его по спине.
   Молодой человек взвизгнул и с разочарованным воплем метнулся в коридор. Выскочил в дверь и бросился наутек, продолжая орать.
   Анастасия удивленно смотрела вслед.
   — Почему он стал таким? — зачарованно спросила она.
   Женщина поправила шляпку и, охнув, присела за стол.
   — Голова кружится, — пожаловалась она. — Сейчас пройдет. Так всегда бывает. Температура, озноб. Давление. То в жар, то в холод. Люди говорят, что заболел, а на самом деле что-то с фантомом. Я доброе дело сделала, черного кота от тебя отвадила. Вот ко мне мой четвертый и вернулся, — она улыбнулась. — Такое чувство, будто влюбилась. На душе тепло, хорошо.
   — Почему он стал таким? — повторила Хвостикова.
   — Что ты заладила? Каким был, таким и стал. То лицо смазливое специально для тебя отрастил, чтобы внимание обратила.
   — Но откуда он знает?
   — Наверно, Логос сказал, — отмахнулась Варвара. — Любовные дела не по моей части.
   — Я думала, ты мне поможешь! — расстроилась Анастасия.
   — Тебе наставницу надо искать, она поможет.
   — А ты?
   — Я учить не умею, — отрезала женщина в шляпке и поднялась. — Вылей эту гадость в туалет. Воняет.
   Хвостикова подхватила кастрюлю.
   — Где искать наставницу? — заинтересовалась она, избавляясь от валерьянового варева.
   — Если ученик готов, учитель всегда найдется.
   — Мне бы поподробнее, — попросила Анастасия, ополаскивая кастрюлю. — Адрес, телефон. Фамилию, имя, отчество.
   Варвара цокнула языком.
   — Что за люди пошли? Все им на блюдечке подавай. Ладно. К магам и колдунам не ходи, среди них настоящего сложно найти. Сейчас одни шарлатаны. Тебе путь один — в центр занятости населения.
   — Куда? — изумилась Хвостикова.
   — Придешь, напишешь анкету. Ищу наставника, хочу объединить все фантомы и найти истинную любовь. Оставляешь контактные данные и ждешь.
   — Вы серьезно? А как же ваш Логос, если я ему так не нравлюсь, он же попытается снова. Найдет другого кота, а может, еще чего похуже!
   — Еще бы, поэтому тебе стоит поторопиться. Несколько дней у тебя есть, а дальше поможет наставница. А пока купи оберег. Съезди завтра утром на блошиный рынок у станции 'Марк' под мостом, там дед Валерьян. Ты его сразу узнаешь, у него фуражка приметная. Как у железнодорожника. Тулья синяя. На кокарде колесо с крыльями.
   Варвара обняла Анастасию, перекрестила и пожелала всех благ.
   — Может, свидимся еще.
   Хвостикова закрыла за ней дверь, устало вздохнув: 'Сумасшедший день'.
   Ночь оказалась не лучше. Снилось сущее безумие:
   'Логос оторвал покрытый испариной лоб от стекла. За пологом круглого павильона-оранжереи шел снег. Крепкие снежинки скатывались с купола, покрывая мраморную плитку на балкончике, но не успокаивали, а наоборот бесили. Он резко отвернулся от мелькающих белых пятен и дернул воротник изысканного сюртука с вышивкой.
   — Эта чушь стоила того, чтобы меня будить? — нервно спросил он, сдвинув алебастровую маску из папье-маше.
   Раздражало всё. Три фигуры в темных балахонах, перебирающие светящуюся нить в центре темного безликого павильона. Проклятые провидицы снова что-то увидели в пульсирующих узелках и подняли его и советниц посреди ночи. Фаталистка и фанатичка выводили не меньше. Даже сквозь вуали просвечивало их вызывающее всезнайство и высокомерие. После смерти жены Логоса они особенно ревностно блюли все возможные правила и традиции.
   — Новая богиня, — тихо сказала фаталистка.
   — Пусть отправляется вслед за предыдущими, — зло бросил он.
   — Она особенная.
   — Чушь!
   — Мы не ошибаемся, — заносчиво проговорила одна из провидиц гулким грудным голосом. — Такова ее судьба.
   — Что же вы предлагаете мне? — в отчаянии бросил мужчина. — Уступить? Пусть займет место моей жены? Пусть командует?
   Первая провидица зажала уши через темный балахон.
   — Она станет новой богиней и займет твое место. Это то, что будет.
   Вторая подняла руки и прижала к невидимому под капюшоном лицу.
   — Она станет новой богиней твоих врагов. Это то, что может быть.
   Третья прикрыла ладонью черный провал рта.
   — Она никому не отдаст свое желание.
   Логос брезгливо взглянул на скрюченное дерево за спинами провидиц. Голый тонкий ствол рябины выглядел неживым. Осыпавшиеся ягоды, валялись кровавой кашей под ногами.
   — У меня нет шансов?
   Все три одновременно покачали головами.
   Мужчина махнул рукой и сбежал по спиральной лестнице. За ним словно тени, шурша длинными платьями, поспешили советницы.
   Пройдя узким темным туннелем, они добрались до перекрестка и остановились.
   — Думай сердцем, Логос, — посоветовала фанатичка, взволнованно теребя ажурные черные перчатки.
   — Ты не должен вмешиваться. Полагайся на разум. Против судьбы идет неразумное зло. У нас иной путь, — бесстрастно проговорила фаталистка.
   — Я уничтожу ее, — тихо, но твердо сказал он.
   Женщины переглянулись.
   — И потеряешь все.
   — Тогда я займу его место. Пусть полюбит меня!
   — Ты же слышал предсказание, он не ты, — возразила фанатичка.
   — Вы предлагаете смириться? Отдать все неопытной девчонке? — раздраженно закричал Логос.
   Вокруг него разгорелся синий ореол.
   — Успокойся! Безумная ярость уже погубила твою супругу, — произнесла фаталистка. — Оставь шанс себе и этой девочке.
   — Не смей со мной так разговаривать! Все фантомы погибнут, и она тоже! Я отправлю за ней самого безжалостного убийцу!
   — Не надо! — завопила фаталистка.
   Синее пламя разрослось. Прозрачные языки лизали стены и низкий потолок. Женщины невольно отступили.
   — Ты скоро перестанешь отличать добро от зла, — испуганно вскрикнула фанатичка.
   — Вам меня не остановить! Сгиньте! — взревел Логос.
   Синий огонь хлынул в темные туннели, сметая все на своем пути. Гудение поднялось в павильон, заставив вздрогнуть провидиц. Клокочущее пламя ревело, но даже его яростный треск не мог перебить вопли ужаса и боли'.


Глава 2. Оберег



   Утро выдалось мокрым и холодным. Плащ задирало порывами ветра, пробирая до костей. Анастасия чувствовала настороженное внимание еще в вагоне, ощутив чужой взгляд. Но не случайный, пробегающий сквозь пассажиров и замерший на мгновенье, а пристальный, требовательный.
   Добраться до блошиного рынка оказалось не так-то просто. На станции 'Марк' электрички останавливались не часто. А от самой платформы пришлось идти пешком через пути.
   Взгляд в спину не оставлял ни на мгновенье. Хвостикова оглянулась, мельком увидев кого-то скрывшегося в поросли, облепившей железную дорогу. Сильнее закутавшись в плащ, она почти подбежала к мосту. Сверху проносились машины, а внизу все еще шумела поредевшая барахолка. Большая часть продавцов уже разошлась, остались самые стойкие.
   Напряженно озираясь, Анастасия миновала швейные машинки, утюги, чайники, старые вещи и игрушки. Разглядывая выставленное на продажу старье в обрамленном пожелтевшей рамой зеркале, она случайно заметила за спиной пожилую женщину с бледным лицом. Черты размазались, расплывшись в искаженном отражении, и выделялись только темные глаза и седые лохмы. Вздрогнув, Хвостикова резко обернулась. Сзади никого не было, только разрисованный граффити столб. Она испуганно посмотрела в зеркало, но туманный образ исчез. Внутри похолодело. Кто знает, чего еще ждать после черного кота. Только призраков и ведьм не хватало. Она побежала вдоль лотков, ловя недоуменные взгляды продавцов, пока не увидела старика в фуражке. Он стоял чуть на отшибе, точно такой, как описывала Варвара. Под козырьком лучились хитрые глаза, а на вытянутом морщинистом лице в седой бороде пряталась заговорщицкая улыбка. Старый синий сюртук и меховая жилетка, вкупе с высокими натертыми до блеска армейскими сапогами, выглядели дико даже на блошином рынке.
   — Здравствуйте, дядя Валерьян! — выпалила Анастасия.
   — Ты, девчонка, меня еще дедом назови. Так я тебе тогда по-любому помогу.
   — Извините.
   — Кто прислал?
   — Варвара сказала, что вы подберете оберег.
   — А! Новенькая, — усмехнулся старик. — Проснулась недавно. И кто же тебя разбудил, такое чудо чудное?
   — Сама проснулась. Логос черного кота подослал, — догадавшись, что имеет в виду Валерьян, ответила Хвостикова.
   — Диво дивное, — опешил старик. — Какой же тебе оберег нужен? Кровь господня?
   Он провел рукой над товаром. В деревянном ящике с раскладными ножками вперемешку валялись иконы размером с ладонь, тканевые мешочки, пучки перьев и соломы, непонятные знаки, вырезанные из дерева. Металлические кресты и звезды, пробирки и фляги.
   — Я не знаю, — растерялась Анастасия. — А что сколько стоит?
   — Не о том думаешь, ясно ясное. Логос могуч, если начал на тебя охоту, непременно закончит. Так что дело твое грустное.
   — Что же мне делать?
   — Сдаться, смириться.
   — Я не хочу! — возмутилась Хвостикова.
   Старик засмеялся, подкрутив белый ус.
   — Ишь ты, бойко бойкая. Ладно, есть у меня одна штука, на время поможет. От души отрываю, это тебе не просто доска размалеванная, — он зачерпнул горсть побрякушек из коробки. — Вещь ценная, незаурядная, да уникальная. Особо особенная. Редко редкая.
   Он вытащил из-под ящика рюкзак и достал из кармашка плоскую круглую стеклянную флягу с семью горлышками, заткнутыми пробками.
   — Только придется потрудиться, свето светлое, — заметил Валерьян, протягивая оберег. — В каждую сторону надо налить воды из семи святых источников. Когда она перемешается, то тебя от всякой мрази защитит. Вот еще, — он достал скомканную бумажку. — Здесь адреса храмов, где воду брать будешь.
   Анастасия приняла флягу с запиской, и спрятала в сумку.
   — Сколько я вам должна?
   — Что же ты меркантильная — то такая? — удивился старик. — Если добрых дел не делать, совсем без фантомов окажешься, запомни, краса красная. Я долго живу в правде, в ней и умереть хочу. Плата у тебя одна будет. Поцелуй меня в щеку да вспомни добрым словом, когда воду наливать будешь.
   Хвостикова огляделась и, быстро перегнувшись через ящик, чмокнула его в бородатое лицо.
   — Спасибо, — смущенно пробормотала она.
   — Обращайся, слава славная. Всегда здесь стою, и в мороз, и в зной.
   — Спасибо. До свидания.
   — Добро доброго!
   Анастасия повернулась и, не оглядываясь, пошла к мосту. Навязчивый взгляд в спину не отпускал. Хотелось быстрее убраться прочь. По узкой тропинке она вышла к дороге и, осмотревшись, повернула в сторону автобусной остановки.
   Рядом притормозил автомобиль. Опустилось стекло, и водитель, наклонившись, проговорил:
   — Извините. Я видел, что вы говорили с Валерьяном. Наверное, оберег брали. Я тут по тому же вопросу, — он махнул массивным перстнем с темно-синим камнем. — Не хотел вмешиваться, но вы, видимо, новенькая и могли не заметить, что за вами следует теневик.
   Анастасия остановилась.
   — Кто вы?
   — Меня зовут Семен. Я сноходец.
   — Кто такой теневик?
   — Очень неприятная сущность. Высасывает энергию из людей. Хотите, я могу вас подвезти, вам куда?
   Хвостикова нерешительно замерла, пытаясь придумать причину для отказа, но в голову ничего не шло. Вынув из сумки, она пробежала глазами скомканную бумажку, и назвала первый адрес в списке.
   — Храм Воздвижения Креста Господня в Алтуфьево.
   — Тут недалеко, — обрадовался Семен.
   Анастасия неуверенно подошла к машине. В боковом зеркале мелькнул смазанный белый силуэт. На этот раз она повернулась так быстро, что успела разглядеть нырнувшую за опору моста тень.
   Вздрогнув, Хвостикова распахнула дверь и села.
   — Если вам не сложно, буду очень благодарна.
    Из-за жуткого существа у Анастасии начала кружится голова.
   — Не волнуйтесь, потрите виски, поможет, — убежденно предложил сноходец. — Вы не думайте, у нас так принято. Когда я проснулся, мне тоже помогали. Так что я сейчас возвращаю долг.
   Он повернулся к дороге, и Хвостикова, прислонив пальцы ко лбу, смогла его рассмотреть. Около сорока лет, густые темные волосы, острые скулы, нос с горбинкой, суровые брови, но глаза добрые. Он походил на молодого человека из ее сна, только возмужавшего. Возникло странное чувство, что они уже встречались или он и есть тот самый.
   — Меня Настя зовут, — сообщила она.
   — Очень приятно.
   Семен улыбнулся, и его лицо ожило, осветившись внутренним светом.
   — Сколько прошло с момента вашего нового рождения? — поинтересовался он.
   — Сегодня второй день.
   — Так вы новорожденная. Как вам мир с другой стороны?
   — Странный и пугающий, — задумчиво сообщила Анастасия, продолжая массировать виски.
   — Таким он был раньше! — пошутил сноходец. — Поверьте, вам понравится, когда обвыкнитесь. Ведь он в первую очередь удивительный.
   Они переехали мост и выскочили на кольцевую.
   — Вам повезло. Люди идут к осознанию истинной природы вещей всю жизнь. Многие так и не узнают правды, а вам она открылась. Вы чем-то занимались? Йога?
   — Нет.
   — Тем более. Представляете, Будда медитировал годы, чтобы достичь просветления. Иисус освободил фантомов, а вам знания достались просто так.
   — И теперь за мной бегает теневик, — вздохнула Хвостикова.
   — Не стоит так переживать, — обнадежил Семен. — Большого вреда он не нанесет. Это тень, оставшаяся от человека, который не хотел умирать. Он или она, так сильно боялись перехода в другой мир, что навечно застряли в этом. Чтобы хоть как-то существовать, им приходится брать энергию у людей, но высосать ее у самого человека они не могут. Поэтому дожидаются, когда он уснет, отвлечется или задумается, и отбирают у его фантома. Не бойтесь, они живут и охотятся там, где погибли. Далеко не уходят. Вот, кстати, и ваша церковь.
   Он свернул с кольцевой и через две сотни метров остановился на обочине. Храмовый комплекс Воздвижения Креста Господня расположился у живописного пруда.
   — Спасибо.
   — Идите, я вас подожду.
   Анастасия хотела отказаться, но в зеркале заднего вида мелькнула размазанная тень.
   — Вы же говорили, она не уйдет со своего места? — сглотнув, испуганно протянула Анастасия.
   Темная фигура, крадущаяся за ней все утро, ползла вдоль дороги.
   — Странно, — удивился сноходец. — Обычно они так себя не ведут. Она будто вас выслеживает! Давайте, провожу.
   Он вышел из машины и, обойдя, открыл перед Хвостиковой дверь. Она вылезла, опираясь на его крепкую руку. Повторила 'спасибо', думая про себя, зачем ему все это надо? Все эти люди, живущие среди фантомов и прочих чудес, слишком уж бескорыстные. Варвара безвозмездно избавила ее от кота. Валерьян подарил ценный оберег. Семен бесплатно возит, забыв о своих делах. Что с ними не так? Или, наоборот, с ними все так, это с обычными людьми что-то не в порядке?
   — Простите, — пробормотала она, спускаясь к асфальтовой дорожке. — У вас же свои дела есть. Сегодня выходной. Семья, наверное...
   — Моя жена умерла, — серьезно сказал Семен. — Детей нет. Родственников не осталось. Я совсем один. А вы, если честно, мне очень понравились. Так что считайте, что я за вами ухаживаю.
   Анастасия почувствовала, как розовеют щеки, и прибавила шаг.
   — Я тоже одна, — брякнула она, и сразу пожалела о своих словах, прозвучавших, как предложение к дальнейшему знакомству. — Но это не значит, что собираюсь...
   — Я ничего и не думал, — мягко прервал он. — Мог бы сказать что-то другое, но решил не начинать общение с вранья.
   Она кивнула, не найдя подходящих слов.
   Церковь с колокольней выглядывали из-за голых деревьев и бело-красных столбов забора, выделяясь чистым пятном на фоне осенней ржавчины. Не в силах сдержаться, Анастасия обернулась, наткнувшись взглядом на ползущие следом клоки черного тумана. Теневик больше не скрывался. Грязное пятно ворочалось в жухлой траве, сдвигаясь в ее сторону.
   — Пока ты сосредоточена, он не нападет, — уверенно заявил Семен.
   — Хорошо.
   Его слова не убедили, Хвостикова нервничала все сильнее. К тому же от сущности, подобравшейся совсем близко, распространялась нестерпимая сладкая вонь. Запах смерти.
   — Вот и все, — возвестил сноходец. — В церковь она не полезет.
   Они прошли в кирпичную арку, под образ, и Анастасию оглушил звон. Зажав уши, она чуть не упала на колени.
   — Что происходит?
   — Не бойся.
   Семен оглянулся. Тень раздвоилась. Одна, белесая, часть удирала без оглядки. Набат каждым колокольным ударом вздымал ее, норовя разметать на куски. Вторая, черная, осталась у ворот. С искаженного лица угрожающе смотрели бездонные провалы глаз. Огромный рот скалился в беззвучном рычании.
   — Святые свидетели, — пробормотал сноходец и добавил громче, стараясь переорать шум. — Как ты себя чувствуешь?
   Анастасия оперлась на его плечо. Голова кружилась еще сильнее, в боку кололо. Даже начало подташнивать.
   — Плохо.
   Ноги подгибались, она еле держалась, чтобы не упасть.
   — Значит, эта мерзость успела присосаться к тебе.
   Он подвел ее к скамейке у забора.
   — Сядь. Что тебе здесь было нужно?
   Хвостикова сунула руку в сумку, и достала оберег.
   — Налей воды, — попросила она.
   Взяв флягу с семью горлышками, Семен убежал.
   Через три удара звон стих. Анастасия облокотилась на спинку скамейки, зажмурившись. За что ей все это? Коты — убивающие фантомы. Тени — пьющие силы. Так хотелось вернуть назад тихую спокойную жизнь. Она прижала руки к животу. Внутри все переворачивалось и горело.
   — Выйди ко мне! — раздался скрипучий голос.
   Согнувшись от очередного спазма, Хвостикова открыла глаза и обернулась. Перекошенный черный силуэт за воротами расправил когтистые лапы. Вокруг головы вились белые спутанные волосы. От лица остались лишь угольные дырки глаз и огромный зубастый рот. Крик застрял в ее горле, силы таяли.
   Сноходец подбежал и, встав на колени, вложил ей в руки оберег. В центре фляги переливалось голубое пламя. От него по пальцам поползло лазурное сияние. Распространилось и впиталось в кожу.
   Анастасия облегченно вздохнула. Жжение проходило. Головная боль стихла.
   — Лучше? — заботливо спросил Семен.
   Она кивнула.
   — Что со мной?
   — Тебе не повезло, под теневика замаскировался шатун. Представь, что из твоего тела вырвали длинную зазубренную занозу. Вот это то же самое, и теперь из раны вытекает ваша общая энергия. Твоя и фантомов.
   — Я больше не хочу, — простонала Хвостикова. — Отвезите меня в психушку, в больницу, куда угодно, только верните мою жизнь обратно.
   — Я не могу.
   — За что мне это?
   — Не волнуйтесь, я буду рядом. Вам, наверное, нужно посетить семь церквей? — сноходец поднял ее, поддерживая под руку. — Давайте я вас отвезу. Когда оберег наполнится, вы будете чувствовать себя великолепно.
   — Откуда вы знаете, — прошептала Хвостикова. — Логос могуч, если начал охоту, обязательно закончит.
   — О! ѓ— удивился Семен. — Это он подсылает к вам этих тварей?
   Девушка кивнула.
   — Что я ему плохого сделала?
   — Не важно. Валерьян дал вам очень сильный оберег. Давайте попробуем его зарядить. Какая следующая церковь?
   Продолжая сжимать в руке сияющую стеклянную флягу, Анастасия вытащила бумажку.
   — Храм Троицы Живоначальной в Старом Свиблово.
   — Знаю. Это рядом с Ботаническим садом. Едемте. Вы даже можете посидеть в машине, я сам наберу.
   — Я боюсь.
   — Я его задержу, а вы бегите. Сможете?
   — Наверно.
   Хвостикова всхлипнула. Доведя ее до ворот, сноходец выставил перед собой руку с перстнем и сделал шаг вперед. Повернув кольцо камнем вниз, он начал растворяться в воздухе, разделяясь на три одинаковых прозрачных фигуры. Они завертелись. Поднялся маленький смерч, закрутил опавшие листья, заполнил трепещущей желтой волной проем арки и выскочил наружу. Порыв ветра смел шатуна, перевернул и потащил к пруду. Листья осыпались на асфальт, шурша:
   — Беги!
   Барахтающуюся тень, облепленную листьями, затянуло в воду, подняло и, подбросив, ударило о ребристую гладь пруда.
   Анастасия добежала до пригорка, поднялась и оперлась на капот. Дыхание сбилось. Сердце вылетало из груди. Появившийся из ниоткуда Семен распахнул дверь и втолкнул ее на заднее сиденье.
   — Попробуйте поспать, — бросил он, усаживаясь за руль.
   Хвостикова не ответила. У нее будто открылась рана в боку, через которую стремительно утекали силы. Она сжалась, укрывшись плащом. Вернулся вчерашний озноб. В тяжелой голове вертелась единственная мысль 'Пусть все происходящее будет горячечным бредом, а после выздоровления вернется тихая спокойная жизнь'.
   Машина тронулась. От мерного качания навалилась дремота, но когда подбирался сон, перед глазами вставала жуткая фигура с огромным ртом.
   — Иди ко мне! — требовал скрипучий голос.
   Она так и не смогла заснуть. Автомобиль затормозил, и сноходец перегнулся через сиденье.
   — Как вы? — спросил он.
    Анастасия молчала.
   — Я быстро, потерпите.
   Он взял оберег и хлопнул дверью.
   Наступила долгожданная тишина.
   Хвостикова лежала с закрытыми глазами. Холод отступил, и осталась опустошенность. Пульсирующая боль спала, а мир погрузился в сумерки.
   Она чувствовала, что темная тварь бежит следом. Осталось несколько минут. Шатун догонит, вцепится и больше не отпустит, но ее это уже не беспокоило. Она устала бороться. Хотелось лишь покоя и тишины.
    Потянуло сквозняком. Даже сквозь веки пробралось голубое сияние. К ее рукам прижалась холодная стеклянная фляга, и она жадно сжала пальцы. Как только небесный огонь пробежал по коже, Анастасия почувствовала себя лучше. Выдохнув вязкий пар, она села и, сбросив сапоги, поджала под себя ноги.
   Семен завел машину.
   — Куда дальше?
   Хвостикова облизала пересохшие губы и протянула мятую бумажку.
   — Покровский Ставропигиальный женский монастырь. Церковь Святой Матроны на Таганке, — прочитал сноходец. — Слышал. Это почти в центре.
   — Он не отстанет, я чувствую, — прошептала Анастасия.
   — Вы правы, — согласился Семен. — Не хочу вас пугать, но Шатун всегда добивается своего. Он ищет проснувшихся и уничтожает. Единственный шанс выжить, победить его в схватке.
   — Но как?
   Сноходец съехал с обочины и вывел машину в правую полосу.
   — У тебя уже есть наставница?
   — Я хотела сегодня подать заявку.
   — Придется пока пересидеть за монастырской стеной. Я попробую договориться.
   Он настороженно всмотрелся в зеркало заднего вида, и Анастасия, вздрогнув, обернулась.
   Отталкиваясь четырьмя ногами, как собака, вдоль дороги стремительно неслась черная тень. Зубастая рожа вытянулась. Провалы глаз стали еще глубже.
   Семен прибавил скорость. Над головой промелькнул железнодорожный мост. Тварь подпрыгнула, перескочила ограждение и снова побежала вдоль отбойника.
   — Не волнуйся, — пробормотал сноходец. — Сейчас выскочим на Проспект Мира, прибавим.
   Хвостикова прижала к груди оберег и зажмурилась, но темное пятно продолжало скакать рядом даже под стиснутыми веками.
   — Откуда он взялся? — чтобы прервать тягостное молчание, уточнила она.
   — Из ада, — ответил Семен. — Противопоставление созидательной силе. Ему не нужно питаться, без надобности наша энергия, он просто убивает ради самого убийства. Им движет ненависть.
   — Лучше бы я не спрашивала, — пробормотала Анастасия. — Ад есть?
   — Да, только без котлов, демонов и прочего. Просто бесконечная череда кошмаров, от которых нельзя проснуться.
   — Еще лучше. Если шатун добьется своего, я попаду в ад? — вскрикнула Хвостикова.
   — Тебе лучше постараться этого не допустить.
   Они вывернули на широкую улицу и сноходец прибавил скорость, и скачущая тень отстала.
   — Как его победить?
   — Лучшее оружие против ненависти — любовь!
   — Очень смешно.
   Анастасия насупилась.
   — Я не шучу. Мы что-нибудь обязательно придумаем, а пока побудешь в монастыре. Не бойся, монахини не откажут.
   — Спасибо, — пробубнила Хвостикова. — Всю жизнь мечтала уйти в монастырь.
   — Это временно.
   — А кто такой сноходец? Чем вы вообще занимаетесь?
   — Спасаю молодых красивых девушек!
   — Мне повезло, что я не старая и страшная.
   — Перестаньте, я бы вас любую...
   — Так чем же вы занимаетесь в свободное от спасения девушек время? — перебила она.
   — Сноходец — это второй уровень. Вы вот, например, скоро станете сновидцем. Когда пройдете посвящение и почувствуете своих фантомов. А потом научитесь переключаться между фантомами по собственному желанию и станете сноходцем.
    — А у вас их много?
   — А что, не видно? — улыбаясь, проговорил Семен и сам себя оборвал. — Извини, у меня три фантома.
   — Тяжело с ними управляться?
   — Не очень, — заметил он. — Я привык.
   — Мне кажется, можно сойти с ума, если одновременно жить несколькими жизнями. Это же как шизофрения!
   — Вовсе нет. Раздвоение личности — это когда человек ведет себя по-разному, а вы во всех телах одинаковая, и поступаете одинаково. Сами все поймете со временем. Тем более, они прекрасно обходятся и без вас.
   — Они что, еще и самостоятельные?
   — Конечно. Как, вы думаете, они живут, пока вы не проснетесь? А если вы вообще не проснетесь? Просыпаются единицы.
   — Я совсем запуталась, — пожаловалась Анастасия.
   — Разберетесь. Только представьте, сколько в мире похожих людей с одинаковыми судьбами. А двойников?
   Хвостикова отрешенно кивнула. Пока они неслись по полупустой дороге, а темная тень шатуна скрылась, чудеса снова казались нереальными, и только лучившийся голубым светом оберег не давал забыть об опасности. Она боялась закрывать глаза, страшась снова увидеть зубастую пасть.
   — Все довольно сложно, но с другой стороны — просто. Вам наставница объяснит. У них лучше получается, — добавил Семен и замолчал, тревожно поглядывая в зеркало заднего вида.
   Когда они съехали с многополосного шоссе, она почти спала, не смыкая век. Дома закончились, и за тротуаром и лужайкой потянулась крепостная стена с фальшивыми бойницами. Углы венчали островерхие башни из красного кирпича и еще более высокая колокольня со шпилем.
   — Добрались, — заметил сноходец. — Припаркуюсь у столба, и бежим внутрь.
   Он остановился, загнав машину на тротуар, и выскочил, помогая вылезти Анастасии. Сделав несколько шагов, она споткнулась и чуть не упала. За ними прямо по проезжей части неслась искаженная тень. Проскакивала между автомобилями, задирая вверх оскаленную морду. Водители не видели жуткое пугало, но инстинктивно отворачивали в сторону.
   — Быстрее!
   Семен подхватил обмякшую Хвостикову, затащив ее в поток идущих к воротам монастыря. Она еле передвигала ноги. От нового приступа не помогал даже оберег. Тварь приближалась. Перескочив улицу, шатун бросился к высокой кирпичной стене.
   — Пожалуйста, старайся, — попросил Семен, но она не шевелилась.
   Ее тело не слушалось, а тень надвигалась.
   Люди расступились, настороженно осматриваясь и крестясь. Дети заплакали, закрывая испуганные лица.
   — Брысь! — прохрипел сноходец. — Изыди! Я ее не отдам!
   Подняв Анастасию на руки он медленно отступал. Она видела все словно в тумане. Тварь скалила огромную пасть, пригнув голову к земле. Испуганные прихожане жались к стене, не понимая, что происходит, но чувствуя гнетущее беспокойство и страх. Они не понимали с кем разговаривает побледневший Семен, но от этого становилось еще страшнее. Он пятился. До раскрытых ворот оставался десяток шагов.
   — Моя, — проскрежетала тень.
   — Нет! — яростно крикнул сноходец.
   Повернувшись к воротам, он бросил Хвостикову. На пальце ярко вспыхнул камень в перстне. Черная тварь решительно прыгнула. Клоки угольного тумана заострились, превращаясь в когти. Анастасию подхватил поток и, закружив, понес. Она видела, как дрожат руки сноходца, и приближается раззявленная пасть шатуна. Сильный ветер втащил ее под арку крепостной стены. Тень навалилась на Семена, сбив с ног, и во все стороны брызнула ярко-красная на фоне серого асфальта кровь.
   Хвостикова сжала губы и попыталась подняться, но чьи-то руки обхватили ее за плечи и потянули внутрь монастыря. Она ревела, пытаясь вырваться, но силы окончательно иссякли.
   — Не дергайся, — попросил зычный голос. — Его уже не спасешь!
   К ней подбежали молодые монахини и, закинув руки на плечи, помогли идти. Бородатый священник, оттащивший Анастасию от ворот, взял оберег и, встряхнув, кивнул самому себе.
   — Я наберу воды из источника, — сообщил он. — Отнесите ее в приют.
   Мимо тянулась колокольня, разрывая шпилем серое небо. Хвостикова почувствовала на лице редкие капли, попыталась смахнуть, но зажатые монахинями руки не слушались. Дождь усиливался, и пока они доплелись до желтого двухэтажного здания, совсем промокли.
   Ее завели в крошечную комнату и, сняв мокрый плащ, уложили на кровать.
   — Поспите.
   Как только она закрыла глаза, на нее бросилась черная тень. Вскрикнув, Хвостикова села. По щекам полились слезы.
   Она плакала, пока священник не принес оберег. Только почувствовав его отрезвляющий холод в руках, Анастасия успокоилась.
   — Отдохните, здесь вы в безопасности. Мы не отказываем в приюте нуждающимся.
   Он ушел, а Хвостикова, стиснув в руках стеклянную флягу, уснула.
   Ей снились пушистые барашки облаков, подсвеченные розовым сиянием. Их полупрозрачная пена разлеталась и таяла от прикосновений.
   — Ее судьба предрешена. Осталось только выбрать, кого полюбить.
   — Это очень важно.
   Анастасия оттолкнулась руками и полетела. За мягкими боками облаков, подергивая крыльями, витали две глянцевые фигурки, похожие на морских коньков. Одна белая. Другая черная.
   Она проснулась, все еще держа оберег. Голубое пламя потускнело, но еще вспыхивало синими сполохами.
   Выбравшись из узкой кельи, Хвостикова прошла по коридору и натолкнулась на сдержанно улыбающуюся монахиню.
   — Хочу заказать отпевание моего друга, — сообщила Анастасия.
   Девушка замотала головой.
   — Или как у вас это называется.
   — К вам пришли, — тихо проговорила монахиня, и махнула в сторону выхода.
   Хвостикова вздохнула и открыла дверь. У маленького крыльца стоял мужчина с густыми темными волосами, острыми скулами, носом горбинкой, широкими бровями и смеющимися серыми глазами.
   — Мне от дома ближе было добираться до оставшихся четырех церквей, — проговорил Семен. — Пришлось, конечно, расстаться с одним фантомом.
   Анастасия охнула и бросилась на него с кулаками. Несколько раз стукнув в грудь, она вцепилась в его шею, крепко-крепко сжав в объятиях.
   — За меня никто не рисковал жизнью. Никогда.
   Снова полились слезы, только теперь она улыбалась.
   — Мне правда начинает нравиться новый мир. Ты все помнишь?
   — Да. Я же сноходец.
   Хвостикова отстранилась, вытирая глаза.
   — Я набрал воды в других храмах, и сразу к тебе, — Семен потряс целлофановым пакетом с пластиковыми бутылками.
   — Сколько же времени я спала? — удивилась она.
   — Часов пять-шесть.
   Они отошли к беседке между деревьями. Сноходец аккуратно влил воду в подставленную стеклянную флягу, по очереди в каждое горлышко. Оберег засиял. Голубой огонь посветлел, став почти прозрачным. Но когда, обвив пальцами, Анастасия прижала его к себе, вспыхивал аквамариновым блеском с каждым ударом сердца.
   — Тебе лучше?
   Хвостикова открыла глаза.
   — Намного.
   — Это хорошо. Тебе все равно придется победить шатуна. Он так и бродит вокруг монастыря, я видел, когда подъезжал.
   Анастасия замотала головой.
   — Я не смогу. Я до жути его боюсь. После того, что он сделал с тобой, я близко к нему не подойду.
   — Этого и не потребуется. Пока я добирался, кое-что придумал. Правда, тебе придется пустить меня в свой сон. Тебе что снилось в последний раз?
   — Облака.
   — Я так и думал, но это плохо, — расстроенно сообщил Семен. — Это значит только одно. У тебя не осталось фантомов, поэтому ты так уязвима. Ты фанатичка?
   — Что? — не поняла Хвостикова.
   — Фанатики так будят своих адептов. Собирают всех вместе и убивают.
   — Но я не...
   — Не волнуйся, я верю. Ты фаталистка. Ну, ничего. Мы справимся. Тебе выделили комнату?
   Она кивнула.
   — Пойдем! Не будем тратить время. Если ты, конечно, не хочешь пожить здесь несколько дней.
   Анастасия покачала головой.
   — Не хочу. Только не дай мне опомнится, я боюсь.
   Они вернулись к двухэтажному зданию и прошли в крошечную келью с кроватью.
   — Твой оберег должен стать проводником, он поможет мне попасть в сновидение.
   — Я не смогу уснуть, — пожаловалась Хвостикова.
   — Это еще проще, — усмехнулся сноходец и сел рядом с кроватью. — Ложись на бок. Глаза закрой.
   — Зачем?
   — Прекрати. Мне не до глупостей!
   Она подчинилась.
   — Расслабься. Пусть твое дыхание успокоится.
   Анастасия постаралась выбросить из головы все лишнее. У нее начало получаться. Лоб разгладился, исчезли морщинки у глаз и губ.
   — Молодец, — похвалил Семен. — Ты очень спокойная и необыкновенно красивая.
   Хвостикова попыталась открыть глаза, но он приложил ладонь, накрыв верхнюю часть лица, а другой взялся за оберег.
   — Сейчас ты почувствуешь тепло. Придет мягкая успокоительная дремота. Забудь обо всем и спи.
   Она даже не заметила, как ее окружили облака. Только в этот раз среди косматых туч рядом был сноходец. Он держал ее за руку и улыбался.
   — Не бойся, мы победим! — прошептал Семен, — Повторяй за мной.
   — Перед наблюдателями за сущим и святыми свидетелями, вызываю на поединок шатуна! — закричала Анастасия.
   Облака на горизонте потемнели. Налились ядовитой синевой. Контуры растворились, превратившись в сплошную черную стену. Раздался далекий гром.
   Сноходец сжал ее ладонь.
   Непроглядная мгла наползала. Клубились яростные густые тучи, вгрызаясь в пушистые облака и поглощая их. Они занимали новые территории, пока из центра грозы, осветив клокочущее сердце тьмы, не ударили росчерки молний. На самом краю, уже совсем близко кралась зубастая тень.
   Хвостикова задрожала.
   — Не бойся! — уверенно объявил Семен. — Главное, помни, ты необыкновенная. Самая лучшая! Восхитительная и прекрасная!
   — Сейчас неподходящее время, — перебила Анастасия.
   — Отнюдь, — улыбнулся сноходец. — Как раз самое то. Когда я увидел тебя сегодня утром, то не смог уехать. Во мне что-то перевернулось. Среди похожих один на другой тоскливых дней разгорелся калейдоскоп ярких красок.
   Тварь пригнулась, заворчав сквозь ряды кривых клыков. От ее задних лап до самого горизонта тянулась тьма. В косматых облаках нарастал гул приближающихся раскатов. Только вместо озона пахло серой.
   — Я понял, что ты та самая единственная и необыкновенная, мимо которой нельзя пройти. Та, ради которой стоит умереть. Лучшая и потрясающая! Та, о которой я мечтал! Предназначенная судьбой.
   Вокруг них начал разгораться свет. С каждым новым словом становясь ярче и ослепительней.
   Уродливая тень замерла в нескольких шагах. Распахнутая пасть захлопнулась. Углы рта опустились. Загородившись лапой от невыносимого сияния, она вжалась в темные клоки тумана.
   — Мы пройдем до конца наших дней рука об руку! И ничто не сможет встать на нашем пути, разлучить нас или заставить забыть друг о друге. Ведь линии жизни не врут, а они показывают, что мы всегда будем вместе!
   Тварь сощурилась. В зрачках блеснул огонек. Она взвизгнула и встряхнула мордой. Глаза вспыхнули. Начала светлеть голова. Волосы свернулись кольцами, скукожились и задымились. Тень померкла, а следом за ней заалели облака. Где-то далеко за темными тучами разгорался рассвет.
   Морские коньки закружились, слившись в гигантский знак Инь-Ян.
   — Мы победили! Пора просыпаться, — сообщил Семен.
   Он выпустил оберег и встал, потянувшись и расставив руки.
   — Что ты там наплел? — недовольно проговорила Анастасия, поднявшись.
   — Самая сильная магия это любовь, и наиболее страшная для таких тварей, как шатун. Она для них словно священный огонь, сжигает дотла.
   — Но я...
   — Вот! — воскликнул сноходец. — Представляешь, на что способны истинные чувства! То-то.
   — Я домой хочу, — обиженно заметила Хвостикова. — Подобные, как ты там заметил, глупости меня не интересуют.
   Она не была готова к публичному признанию в любви, тем более такому преждевременному, но заведомая наигранность происходящего ее обидела. А может она устала. Длинный день, начавшийся ранним утром, никак не хотел заканчиваться, по количеству произошедших событий пытаясь посоперничать со всей предыдущей жизнью.
   Семен подал просохший плащ и помог надеть.
   — А как же биржа труда? — напомнил он.
   — Не сегодня.
   — Они в выходные не работают, но анкету можешь оставить и завтра.
   — Я подумаю.
   — Пойдем, я тебя отвезу домой.
   Она кивнула и вышла в открытую дверь.
   Священник поджидал на крыльце.
   — Вы расправились с нечестивым, — поздравил он. — Пусть господь и дальше помогает вам во всех делах. Я буду молиться за вас.
   Анастасия склонила голову.
   — Спасибо, святой отец, — поблагодарил сноходец. — С полицией проблем не возникло?
   — Нет. У нас договоренность. Они с проснувшимися не разбираются, слишком хлопотно.
   Священник протянул тесемку.
   — Это для оберега. Я не поощряю подобных талисманов, но вам он пока необходим.
   Выйдя за ворота, Хвостикова с тоской посмотрела на монастырь. Уже стемнело, но над золотыми крестами еще светились закатные облака. Она вздохнула.
   — Не волнуйся, теперь все будет хорошо, — пообещал Семен, помогая ей сесть в машину.
   Анастасия не заметила, как они добрались до дома. Вечерняя Москва стремительно пролетела мимо, не оставив воспоминаний. Очень хотелось спать.
   — Спасибо. Дальше я сама, — проговорила она, вылезая из машины.
   — Я только знаки защиты нанесу и уйду, — сказал сноходец, беря ее за руку. — На всякий случай. У меня душа не на месте.
   Анастасия кивнула. Пусть делает что хочет, лишь бы побыстрее.
   Они поднялись в квартиру. Семен, деловито скинув ботинки, прошел на кухню.
   — Соль нашел, — сообщил он. — А где у тебя аптечка?
   — Там же. В полке над раковиной, — устало ответила Хвостикова.
   Загремев посудой, он вскоре вышел в коридор. В прозрачном стакане пенилась темная жидкость.
   — Готово.
   Сноходец открыл дверь и, макая палец в приготовленный раствор, вывел на внешней панели странные знаки, похожие на пляшущих человечков. Они заполонили все, не оставив на дверной панели ни одного свободного места.
   — Не волнуйся, высохнут, и их почти не будет видно. Зато без твоего разрешения в эту дверь никто не войдет, — улыбнулся он, но собрался и строго добавил. — Твой дом — твоя крепость. Не пустишь, и зло не войдет.
   Склонившись, Семен поцеловал Хвостикову в щеку.
   — Спокойной ночи. До завтра.
   — Спокойной ночи, — согласилась она и заперла дверь.
   Сняв плащ, Анастасия распахнула окно на кухне. Устойчивый запах валерьянки еще чувствовался. Она хотела поставить чайник, но отвлек дверной звонок. Вздохнув, нехотя пошла в коридор. Навязчивость сноходца только раздражала. Она приготовилась высказать все что накипело за день, но по привычке заглянув в глазок, замерла. За дверью стоял седой мужчина в длинном сюртуке с кружевными манжетами. У Хвостиковой похолодело внутри. Тот самый, что приходил в офис к ее фантому вместе с черным котом.
   — Что вам нужно? — взвизгнула она.
   — Добрый вечер, — отозвался он. — Меня зовут Дон Кей. Поздравляю вас с пробуждением и хочу предложить вам помощь.
   — Где вы были раньше? Могли бы забрать своего котика.
   — Он не мой, — расстроился Дон Кей. — Не буду скрывать, что хотел избавиться от вас до того, как вы проснулись. Всему виной предсказание. Только теперь у меня есть к вам предложение. Хочу, чтобы вы отступили от своей судьбы, тогда я гарантирую вам безопасность.
   -Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое! Верните мою жизнь!
   — У вас ее никто не отнимал. Это ваш выбор. Вы сами хотели проснуться! Чтобы жизнь стала ярче и интереснее. Мечтали о приключениях. Романтике? Вот и получили.
   — Откуда вы знаете?
   — Я много чего о вас знаю. Помните об этом, — предупредил Дон Кей.
   — Я не понимаю.
   — Скоро во всем разберетесь. У вас будет два дня, а потом я приду за ответом. До скорой встречи!
   Седой мужчина скрылся, а Анастасия прижалась лбом к холодному глазку. Она действительно редко выходила из дома, каждый следующий день походил на предыдущий. Такой же скучный и бессвязный. Поэтому закрывая глаза, она думала, что настанет время и все изменится. Жизнь станет ярче! Только в фантазиях не было черных котов и тварей из ада, а мужчины признавались в любви, чтобы добиться ее расположения, а не уничтожить шатуна.


Глава 3. Наставница



   Добираться своим ходом не хотелось, но Анастасия решила не дожидаться сноходца. Он вчера и так слишком много всего наворотил, и теперь она не могла понять, как к нему относится. То ли он и правду начал ей нравиться, то ли все дело в благодарности. Хвостикова запуталась и решила не торопиться. Стоило разобраться в себе и понять, чего она хочет, а главное — как жить дальше.
   Выйдя со станции метро на улицу, Анастасия огляделась. Бывать в центре занятости ей еще не приходилось, и в глубине души она надеялась, что никогда в него не обратится. Однако пришлось. Приемная расположилась на первом этаже старого пятиэтажного здания. На крыльце, обложенном гранитной плиткой, курила пожилая охранница. Даже на вид далеко за пятьдесят пять.
   Она странно посмотрела на Хвостикову и поднялась по ступеням.
   — Простите! — начала Анастасия. — Можно мне оставить анкету?
   Та кивнула и махнула рукой, открывая стеклянную дверь.
   — Как хочешь, детка, мне плевать, я за работу не держусь. Только не натопчи, не люблю грязь.
   Пожав плечами, Хвостикова пошла следом.
   — Думаешь, ответят? — поинтересовалась охранница.
   — Мне обещали, что обязательно.
   — Да ты по блату, и чего хочешь? Ничего не делать и много получать?
   Анастасия неодобрительно на нее посмотрела.
   — Мне наставница нужна.
   — Да я вижу, — усмехнулась та. — Два дня как проснулась, а уже такого натворила. За тобой присматривать надо.
   Хвостикова удивленно подняла брови.
   — Вы...
   — Зинаида Варфаламеевна. Давай анкету.
   Протянув бумаги, Анастасия посмотрела на охранницу по-новому. Несмотря на неказистую внешность, по-старушечьи собранные в пучок волосы, что-то в ней притягивало взгляд. Внутренняя мощь, опыт, мудрость и большое количество дорогих украшений. В ушах сережки с крупными красными камнями, похожими на рубины. На крыле носа крошечный гвоздик с драгоценной карминной каплей, на шее толстая цепь с непонятным амулетом, на пальцах бессчетные золотые кольца.
   — Во как! Шатуна ушатали! Кота замочили! — Зинаида Варфаламеевна прыснула со смеху. — Хвастаешься, детка?
   Хвостикова замотала головой.
   — Я просто не знала, что писать.
   — Дай руку.
   Перевернув ладонь, охранница наклонила над ней перстень и, сдвинув большим пальцем сверкающий рубин, брызнула из него несколько кровавых капель, сразу размешав ногтем по коже. Жидкость растеклась по бороздкам, заполнив линии на руке.
   — Я...
   — Десницу убери! — приказала Зинаида Варфаламеевна.
   Анастасия отдернула кисть, но красные линии остались на месте, повиснув в воздухе перед пальцами охранницы.
   Та ловко перевернула алую паутину, и цокнула языком.
   — Во как! Пересечения и знаки. Острова силы. Абсолютно прямая судьба. Ха-ха. Тебя даже не надо ничему учить, ты все равно добьешься цели!
   — Как это?
   — Против судьбы не попрешь! Держи! — охранница передала визитку. — Сегодня в три часа. Чтобы без опозданий, терпеть этого не могу. Все, давай, выметайся. Мне дежурство скоро сдавать, не до тебя. Иди пока настраивайся!
   Ошарашенная Хвостикова вышла на крыльцо, и дверь за ее спиной захлопнулась. Подняв визитку, она прочитала 'Московская гильдия добра и справедливости. Хворостовская Зинаида Варфаламеевна. Наставник высшей категории. 125009, Москва, улица Тверская, 22М. Электронная почта [email protected] Сайт great-heart.ru'.
   Появилось навязчивое желание зайти в Интернет и набрать great-heart.ru, Анастасия даже потянулась за смартфоном, но отвлек припаркованный у будки 'Печать' синий мерседес, просигналивший три раза. В открытой двери торчал улыбающийся Семен, размахивая букетом. Не сдержавшись, она улыбнулась в ответ и подошла к машине.
   — Тебя сдали бабки у подъезда. Сказали 'с ранья деловая упрыгала'. Будь начеку. Пожилые женщины меня обожают.
   — Может, тогда подождешь, пока я состарюсь.
   — Не, я лучше за этим понаблюдаю.
   Он протянул букет.
   — Может, тогда вот эту старушку обаяешь?
   Хвостикова обменяла цветы на визитку.
   Разглядев надпись, сноходец вздрогнул.
   — Только не она!
   — Что?
   — Почему именно эта сумасшедшая? — горестно спросил он.
   — Настолько плоха?
   — Нет! Лучшая наставница в Москве, а то и во всей России, но Война невыносима.
   — Кто? — удивилась Анастасия.
   — Ее так прозвали из-за отчества Вар-фаламеевна. Вар на английском война. Да и характер у нее под стать.
   — Повезло.
   — Ничего. В качестве компенсации предлагаю обед.
   — Давай, но в три я должна быть на Тверской, иначе...
   — Будет война, — зловеще закончил Семен. — Знаю! Терпеть не может, когда опаздывают. Я о ней все знаю, у нас взаимная антипатия. Поругались прошлой зимой и больше не общаемся.
   Открыв перед Хвостиковой дверь, он дождался, когда она сядет, и аккуратно захлопнул.
   — А есть ресторан для таких как мы? — полюбопытствовала Анастасия, после того, как он сел за руль.
   — Без сомнения. Здесь недалеко на набережной есть шикарное заведение, 'Внутри кошмара' называется. Интерьер соответствующий. Для ознакомления с традициями — в самый раз.
   — Отлично, — согласилась Хвостикова.
   Они развернулись и поехали в сторону третьего кольца.
   — Твоя победа наделала много шума, — сообщил он. — В нашем мире слухи быстро расходятся. Про тебя уже болтают, что твоя судьба найти истинную любовь.
   — Мне уже говорили.
   — Да ладно. Ты хоть представляешь, что это значит? Ты сама сможешь выбрать свое предназначение. А наблюдатели исполнят твое желание, понимаешь?
   — Любое? — не слишком заинтересованно уточнила Анастасия.
   — Ты даже не представляешь. Абсолютно любое.
   — Замечательно.
   Удивленно взглянув на нее, сноходец свернул с кольца на Звенигородское шоссе. Он хотел что-то добавить, но выскочивший неизвестно откуда гаишник замахал палочкой.
   — Этому еще что надо, — недовольно пробурчал сноходец.
   Остановив мерседес, он вальяжно опустил стекло. Подошедший сотрудник полиции представился и попросил предъявить документы.
   — Может, сразу денег? — пошутил Семен.
   Гаишник наклонился, прижав толстое пузо к двери машины.
   — Хамим? — зло протянул он. — Выходите! Будем составлять протокол. Пройдем медицинское освидетельствование.
   — Вряд ли, — усмехнулся сноходец. — Времени нет. Война не любит, когда опаздывают, а нам еще пообедать надо.
   Повернув перстень камнем вниз, он ловко стукнул полицейского по обширному животу. Раздался глухой звон, как от барабана, и поползли синие круги. Опутав гаишника сиянием, они подсветили мундир, поменяв его цвет на ярко-фиолетовый.
   — Думай, кого тормозишь, — бросил Семен, закрывая окно.
   Быстро набрав скорость, он через несколько сотен метров съехал на второстепенную дорогу и завилял между жилыми домами.
   — Зачем ты так? — спросила Хвостикова.
   — Чтобы знал, — неопределенно брякнул сноходец. — Если бы он так умел, он еще не то бы сделал. Вообще, такие как он жизнь бы отдали за наши возможности!
   — Легко разбрасываться жизнями, когда их четыре.
   Он не нашелся, что ответить, и, проскочив через пустынный грязный двор, расчерченный бельевыми веревками, выбрался к почти скрытым деревьями железным воротам.
   Семен посигналил, и створки со скрипом разъехались.
   Узкая аллея утопала в желтой с окалиной листве. За голыми кустами скрывались статуи с непропорциональными руками и ногами, похожие на слонов с картин Дали. Витые скамейки вдоль тропинок выглядели, как торчащие из земли пальцы. Даже урны скалились гигантскими черепами со срезанной макушкой.
   — Здесь мило, — саркастично протянула Анастасия.
   — Скорее необычно.
   Они выехали на асфальтированный пятачок, обрывающийся крутым склоном, падающим в реку. Набережную перегородил высовывающийся из воды парусник. С пяти мачт сиротливо свисали оборванные закопченные паруса. В смотровом гнезде покачивался скелет. К распахнутым дверям, занявшим место пушечных люков в корме, тянулись хлипкие деревянные лестницы.
   Сноходец остановился на парковке перед кораблем, вышел, распахнул дверь и подал Хвостиковой руку.
   — Пойдем, дальше еще интереснее.
   Перила перевивали грубые канаты. Дощатые ступени скрипели под ногами. В темных нишах у входа прятались скрюченные изваяния карликов. Впечатления добавлял Born To Die Ланы Дель Рей, вытекающий мистическими руладами из недр парусника.
   В темном холле мертвенно-бледный администратор, не сказав ни слова, повел их к столику. Он глядел под ноги, стараясь не поднимать глаз.
   Внутреннее убранство воскрешало в памяти фильмы о пиратах. Грубая деревянная мебель, полумрак, чадящие факелы на стенах.
   Анастасия закашлялась.
   — Можно в какой-нибудь уголок, чтобы дыма поменьше.
   Администратор не отреагировал, вышагивая по черному полу, словно кукла-марионетка. Семен положил ему руку с зажатой купюрой на плечо, только тогда он сбавил темп и, забрав деньги, повернул в ближайший проем.
   Между деревянными столбами в распахнутый люк задувал ветер. У столешницы, накрывающей деревянный станок, когда-то служивший подставкой под пушку, стояли две бочки с кожаными сиденьями и прибитыми спинками.
   Передав два увесистых тома меню, администратор степенно удалился.
   — Присаживайся, — предложил сноходец, отодвигая импровизированный стул.
   Хвостикова села, оглядываясь. В небольшом зале стояли еще три столика, но занят был только один. Два молодых парня, покрытых татуировками, громко спорили, чокаясь бокалами и разбрызгивая вино. Их раскрашенная кожа в пирсинге противоречила старинным нарядам с вышивкой и кружевами.
   — Я просто так не буду спорить!
   — Хорошо, — завопил второй с черным крестом через лоб и, вскочив, показал пальцем на Анастасию. — Давай на нее!
   — А мужик? — протянул первый, с розами, переплетающимися буквами 'С3Н'.
   Крестоносец оскалился.
   — В расход. Проигравший мочит. Выигравшему девка.
   — Не уверен.
   — Твой фантом из своего Бибирева не доберется?
   — Да пошел ты.
   — Давай! — взревел крестоносец.
   Они уперлись друг в друга решительными взглядами и подняли пистолеты. Черные револьверы угрюмо уставились в татуированные лбы.
   — Смерть не наступит никогда.
   — С3Н!
   Выстрелы гулко прокатились по ресторану. Хвостикова взвизгнула от неожиданности, а вошедший официант испуганно посмотрел на трупы с развороченными головами.
   — Что будете заказывать? — заикаясь, спросил он, оглядываясь в угол.
   — Принесите два кофе, — попросил Семен и повернулся к бледной Анастасии. — Прости! Не думал, что так получится, у фанатиков обычно к вечеру обостряется.
   — Зачем? — выдавила Хвостикова.
   Он протянул руку, накрыв ее ладонь, но она дернулась, отклонившись назад. Мертвые тела утащили бледные сотрудники ресторана, быстро помыв пол и прибрав за столом. Не осталось никаких следов, будто и не было двух сумасшедших холоднокровно застреливших друг друга. Только колени у Анастасии еще тряслись. Она никогда не видела смерть, такую близкую, страшную и бессмысленную.
   — Понимаешь, — проговорил сноходец, сохраняя хладнокровие. — Для фанатиков жизнь игра, они не ценят ничтожные тела, ведь 'С' три 'Н' — смерть не наступит никогда! Они восстанавливают фантомы с помощью жертвоприношений.
   Хвостикова раздражено молчала. С каждым следующим фактом новый мир приобретал все более отвратительные черты.
   — Мерзавцы есть везде, но большинство людей все же хорошие. Правильно? Проснувшиеся, которые тебе встречались до этого, берегут свою карму и стараются...
   — Может, просто не знают других путей или боятся замарать руки? — перебила Анастасия.
   — Ты так не думаешь, просто произошедшее тебя шокировало. Подумай о другом, если ты получишь желание, то сможешь все изменить.
   — Если до этого меня не убьет Логос.
   — Он не хочет тебя убивать, — мягко пояснил Семен. — Когда-то он был на твоем месте. Тоже пошел за своей судьбой и нашел истинную любовь. Он хотел изменить мир, сделать его лучше, но...
   — Что! — вскрикнула расстроенная Хвостикова. — Не получилось! Мерзавцам не нужен другой мир?
   — Нет. Его вторая половинка погибла, и он остался один.
   — И что? — чуть спокойнее спросила Анастасия.
   — Он стал слабее и несчастнее. На великие замыслы уже не осталось сил. Он не идеален, но никогда бы не пошел на уничтожение. Это не он. Может, у тебя есть враги? Тебе никто не угрожал?
   Принесли кофе, и Хвостикова сердито уставилась в чашку. Белая пенка напомнила облака в странном сне. Хотелось пить, но она не могла себя заставить. Глаза сами косились на столик в углу, где совсем недавно орали фанатики.
   — Вчера. После твоего ухода ко мне приходил Дон Кей. Он сказал, что больше не будет пытаться меня уничтожить...
   Ее перебил назойливый шум, оттолкнув официанта, в зал влетел молодой человек с крестом на лбу. Он почти не отличался от убитого, только вместо коротких волос голову покрывали татуировки.
   — Успел! — вскрикнул он.
   К нему подошел администратор.
   — Вы должны оплатить счет. Услуги утилизации. Причиненный ущерб и беспокойство посетителей.
   Не удостоив даже словом, крестоносец воткнул ему в карман пиджака банковскую карточку и, закатав рукав кожаной куртки, с упоением посмотрел на дорогие часы.
   — Рекорд!
   Он продолжал еще что-то орать, когда в зал вбежал второй, но, увидев приятеля, выругался.
   Сноходец уверенно посмотрел на Анастасию и поднялся.
   — Не будем доводить до... — громко сказал он.
   — Что, шкуру свою пожалел? — перебил крестоносец. — Или девка так сильно нравится?
   — Очень, — улыбнулся Семен.
   — Тогда давай так, мы ее не тронем, ну а тебе пуля!
   — Может, на кулаках...
   — Да чего ты с ним разговариваешь, — завопил второй.
   Хвостикова не успела разглядеть, что произошло. Начавший растворяться в воздухе сноходец дернулся и упал навзничь. На груди расплылось кровавое пятно.
   — Какой ты нервный! — брякнул крестоносец, вырывая пистолет у приятеля. — На кой ляд стрелять без предупреждения? Нас больше сюда не пустят.
   Уставившись на неестественно выгнувшееся тело Семена, Анастасия не могла подняться. В глазах потемнело. Все происходящее казалось глупым и нереальным.
   Вернулся администратор и, удрученно покачав головой, проговорил:
   — Немедленно покиньте ресторан. Вам запрещено появляться у нас в течение года любым из своих фантомов.
   В чувство Хвостикову привел телефонный звонок. Вынув мобильник из сумки, она нажала прием и приложила к уху.
   — Я в порядке, но тебе надо вызвать такси, чтобы не опоздать на занятия.
   — Как ты можешь так спокойно, — сорвавшимся голосом начала она, но не смогла закончить.
   — Привык, ты тоже привыкнешь.
   — Ни за что!
   — К сожалению, от тебя ничего не зависит.
   Анастасия зло посмотрела на телефон.
   — А от кого зависит? — крикнула она.
   — От судьбы.
   — Тогда наши пути расходятся, — заявила Хвостикова. — Я больше не хочу смотреть, как тебя убивают. Для меня это чересчур.
   — Согласен, — вяло проговорил Семен. — Наши встречи приносят только несчастья. Будь очень осторожна, но не опоздай на занятия.
   Он разорвал соединение, и Анастасия едва сдержалась, чтобы не грохнуть смартфон об пол.
   Татуированных фанатиков вывели. Администратор извинился, сообщив, что все расходы за счет заведения, и любезно вызвал такси.
   Через десять минут Хвостикова с облегчением покинула ресторан, заняв заднее сиденье желтой иномарки с черными полосами. Молчаливый водитель спросил 'не мешает ли радио', и больше не произнес ни слова. Адрес ему сообщили заранее.
   Самое неприятное, что Анастасия чувствовала себя виноватой и совершенно разбитой. Хотелось, чтобы все вернулось обратно. Простая спокойная жизнь, но вместо этого каждый последующий день только сильнее затягивал в пучину нового мира. Вспомнились слова Дон Кея: 'Это ваш выбор, сами хотели проснуться и сделать жизнь ярче, романтичнее'.
   — Вот и получила, — прошептала она.
   Машина остановилась на Тверской улице. Центр Москвы, как всегда, кипел, переполненный людьми.
   Пробормотав казенное 'спасибо', Хвостикова взглянула на номер дома. Тот, что надо. Старое зелено-голубое здание нелепо смотрелось рядом с современным офисным центром, своими четырьмя этажами словно бросая вызов жестокой действительности.
   Анастасия приблизилась к зеркальной двери и остановилась.
   — Да пошли вы все! Не хочу так жить, и не буду, — она повернулась и пошла к подземному переходу.
   Тянуло на Патриаршие пруды. Хвостиковой нравилось сидеть у воды и кормить лебедей. Она всегда так делала, когда удача поворачивалась спиной, а душу разрывало на части. Нехитрый ритуал помогал отгородиться от враждебного мира и расслабиться.
   От успокаивающих мыслей отвлек раздражающий сигнал телефона. Анастасия поднесла трубку к уху.
   — У тебя проблемы с пунктуальностью? — сердито спросила Зинаида Варфаламеевна.
   — Откуда у вас мой номер?
   — Из анкеты. Где ты ходишь? Я ненавижу ждать!
   — Я не хочу жить по вашим правилам, — сухо проговорила Хвостикова.
   — Не будешь приходить вовремя?
   — Нет. Сделайте так, чтобы я снова уснула. Верните мою жизнь. Без сумасшедших Логосов! Что ему от меня надо? — закричала Анастасия, остановившись посреди улицы.
   Прохожие обходили ее стороной. Глядя кто с сочувствием, кто с недовольством.
   — Ты не в себе? Что-то случилось? Приходи поговорим!
   — Нет!
   — Хорошо, — не стала спорить Зинаида Варфаламеевна. — Только не наделай глупостей. Ты еще многого не знаешь.
   — О чем? Что можно безнаказанно убивать? Платишь штраф и пали в кого хочешь. Знаю, видела! — Хвостикова так распалилась, что ее трясло. — Ваш мир отвратителен. Верните обратно мой!
   — Это не в моих силах. Я только могу научить тебя, как выжить. Или ты уже не хочешь жить?
   — Хочу, только не так.
   — Ты далеко?
   — Нет.
   — Тогда заходи. Мы просто поговорим.
   Анастасия с сомнением взглянула на старое зелено-голубое здание.
   — Заходи, — предложила Зинаида Варфаламеевна. — Я даже забуду про опоздание. Пообщаемся, как подруги.
   Хвостикова сделала несколько шагов и отключила телефон.
   — Просто поговорим, — пробормотала она и вернулась к дому 22М.
   Открыв зеркальную дверь, Анастасия попала на проходную и, растерявшись под требовательными взглядами охранников, протянула визитку. Ее пропустили внутрь, не спрашивая документы.
   — Второй этаж. Справа кабинет 777.
   Поднявшись по мраморной лестнице, она и распахнула массивную дверь. В небольшой комнате с высоким потолком, за рядами парт, на громоздком столе, закинув ногу на ногу, сидела женщина в длинном черном платье. Она курила сигарету в длинном мундштуке, выпуская кольца дыма. Хвостикова не сразу узнала охранницу из центра занятости, так сильно макияж и изысканная одежда изменили ее будущую наставницу. Хотя эта женщина была моложе, наверное, фантом.
   — Рада, что приняла верное решение, — заявила Зинаида Варфаламеевна. — Садись, ты устала. Новый мир пугает. У тебя много вопросов и ты хочешь получить ответы.
   — Как стать прежней? — спросила Анастасия, заняв первую парту.
   — Найди истинную любовь. Объедини семь фантомов. Получи заветное желание и вуаля! Больше никак.
   — Что для этого надо?
   Наставница усмехнулась, вдохнув слишком много дыма, и закашлялась.
   — Слишком ты шустрая, детка.
   — Я не хочу так жить, — отрезала Хвостикова.
   — Что случилось?
   Анастасию прорвало, она в подробностях рассказала происшествие в ресторане, не упустив кровавых деталей и телефонного разговора.
   — Считай, что ты повзрослела, — жестко сказала Зинаида Варфаламеевна, вытащив окурок из мундштука и затушив в пепельнице. — Не все хотят взрослеть, но так устроена жизнь. Смирись!
   Хвостикова упрямо сжала губы.
   — Мир жесток. А ОТКП — общество тех, кто проснулся, еще хуже. Оно моментально превращает людей в скотов, и не важно, фаталист ты или фанатик. Безнаказанность из ангела сделает черта. Когда нельзя умереть по-настоящему, и жить по-настоящему не хочется.
   — Кто такие фанатики и фаталисты? — уточнила Анастасия.
   — Пробуждение фаталистов предсказывают провидицы. После этого совет проводит ритуал просыпания. Находят всех фантомов и приводят в выбранный храм. Играется специальная мелодия пробуждения или ее поет хор.
   — Значит, я не... — заволновалась Хвостикова, но наставница ее перебила.
   — Не болтай ерунду. Просто Логос запретил тебя будить.
   — Почему?
   — У него спроси. Откуда я знаю, что у него на уме. Когда он услышал твою судьбу, то взбесился, — Зинаида Варфаламеевна вздрогнула. — Варвара лишилась своего фантома, а мне пришлось лечить ожоги.
   — Вы знакомы?
   — Нас не так много, поэтому в этом нет ничего удивительного.
   — А фанатики? Вы знаете Дон Кея?
   — Еще бы. Он один из их предводителей. Держатель книги перемен. Из нее фанатики узнают, кого нужно будить. У них собственный обряд. Они собирают фантомы на кладбище, это, по их мнению, показывает, что смерть не для всех, и убивают их. Вот такое вот пробуждение.
   — Жуть, — пробормотала Анастасия. — Они сумасшедшие, а если бы у моего друга не осталось ни одного фантома?
   — Аура показала. Ты что, не видишь ауру? На это способны даже не проснувшиеся, — наставница стянула со стола чистый лист бумаги. — Приложи руку и смотри рассеянным взглядом, не моргая и не отводя глаза. Сосредоточься.
   Хвостикова уставилась на свои пальцы. Вскоре вокруг ладони появилось слабое сияние алого оттенка.
   — Ну что?
   — Красное свечение.
   — Конечно. А ты как думала? В тебе великая любовь, и линия судьбы и сердца это подтверждают. Потренируешься и будешь видеть кольцо в ауре. Это фантом.
   — Значит...
   — Ничего не значит, — оборвала Зинаида Варфаламеевна. — Фанатикам все равно. Они ничего не ценят, кроме своего раздутого эгоизма. Хотя к этому сейчас склонны почти все. Если бы они убили фаталиста, не имеющего хотя бы одного фантома, вмешался бы Логос. Конечно, не он сам, а Консилье. Он никогда не оставляет безнаказанными бессмысленные уничтожения. Уж в чем в чем, а в этом его нельзя упрекнуть.
   — Ему очень плохо? — неожиданно даже для себя поинтересовалась Анастасия.
   — Кому? — опешила наставница.
   — Логосу? Как жить дальше, потеряв единственную?
   — Прекрати! Он сам ее довел. Он не контролирует свою ярость! А после ее смерти наоборот опустил руки. Сдался. Благодаря его равнодушию по нашему миру бродят шатуны и прочая нечисть.
   — Как это? — не поняла Хвостикова.
   — Логос — образ Бога, его материальное отражение. Он был способен на все, пока оставался целым, пока жила его любимая, но она не выдержала, и чтобы прекратить его безумства, уничтожила себя, — Зинаида Варфаламеевна достала еще одну сигарету, прикурила. — Между прочим, именно она соединила семь фантомов. В ней было столько любви и силы. Столько жажды жизни. Без нее, он так бы навсегда и остался никем.
   — Вы были знакомы?
   — Теперь это уже неважно. Ненавижу его, — наставница выпустила струю дыма. — Давай сменим тему. Можешь не думать о нем. Оберег защитит тебя. По крайней мере, пока. А до того времени, я тебя научу. Ты получишь свое желание и свергнешь его. Иначе скоро земля превратится в ад.
   — Для меня может превратиться уже завтра. Ваш Дон Кей угрожал меня уничтожить, если я не отрекусь от своей судьбы.
   — Не бойся. С этим хлыщом я разберусь. У тебя другая цель.
   — Но как я найду свою истинную любовь? — удивилась Анастасия.
   — Есть куча способов, — отмахнулась Зинаида Варфаламеевна. — Обо всем по порядку. Как можно научить вычислять интегралы того, кто не умеет складывать?
   Хвостикова открыла рот.
   — Это риторический вопрос, — перебила ее наставница. — Я сделаю все, что от меня зависит, ты же поняла, что я сама хочу, чтобы ты победила. На сегодня закончим, если у тебя, конечно, нет вопросов.
   — Есть один. Зачем вы работаете охранницей?
   — У меня хроническая бессонница. По ночам дома нечего делать, а в службе занятости очень интересно. Но, самое главное, я всегда могу выбрать наилучших учениц.
   — Еще один. Все происходящее реально или я сошла с ума? — как бы между прочим произнесла Анастасия.
   — Для тебя было бы лучше, если бы ты рехнулась. Но, к сожалению, ОТКП реально. Все, хватит вопросов. Хочешь вернуть свою жизнь? Хорошо. Научись как. Думай, до завтра время есть. Решишься, приходи.
   — Я подумаю.
   Хвостикова вышла из класса, спустилась по лестнице и попрощалась с охраной. Улица сверкала огнями. Фасады светились желтыми и голубыми окнами, рекламные щиты пестрой подсветкой, а яркие табло неземными, привлекающими внимание, цветами. Казалось, город пытается поразить людей богатством и щедростью. Заманить ночной жизнью и подчинить. Анастасия не видела торжественной иллюминации, чувствуя себя одинокой.
    Переполненное метро только усилило ощущение отчужденности, а когда она добралась до дома, это чувство переросло в панику. Пустой подъезд выглядел брошенным и безжизненным. Она поднялась по лестнице и растерянно остановилась у квартиры. На дверной ручке висел черный непрозрачный пакет. Хвостикова, затаив дыхание, сняла его и, потянув за края, раскрыла. Внутри лежал деревянный прутик, скрученный кольцом и перетянутый белыми нитками, словно паутина. Его украшали светлые птичьи перья. А рядом лежала неровно оторванная картонка с надписью 'Ловец снов для тебя. Семен'. Вздохнув, она отперла замок и прошла в прихожую, захлопнув дверь. Сняла обувь и бросила индейский амулет на тумбочку у кровати. Переоделась и с головой забралась под одеяло, свернувшись калачиком. В голове еще гремели бурные события прошедшего дня, и Анастасия думала, что ни за что не уснет, полежит немного и примет душ. Может быть, выпьет кружку чая, съест йогурт. Даже посмотрит телевизор. Но двигаться не хотелось. Она тяжело дышала, а потом пригрелась и незаметно уснула.
   Привиделось огромное плато с крутыми обрывами и сочным зеленым полем. По траве медленно топали белые овцы, понукаемые пастухом. Бесформенная одежда скрывала его тело, а высокая широкополая шляпа — лицо. Он опирался на изогнутый посох с сучками и бормотал:
   — Когда я был ребенком, то меня часто мучили кошмары. Снились горбатые старухи с длинными крючковатыми носами и мерзкие твари, вылезающие из-под кровати. Я подолгу лежал, прячась под одеялом, и не мог сомкнуть глаз. Мир казался темным, опасным и пугающим. Прошло много времени, и теперь я точно знаю, что так оно и есть. Но это уже не важно. В детстве меня научили справляться со своими проблемами, перебарывать страхи, преодолевать трудности, чтобы идти вперед. Считай овец!
   Пушистые животные, похожие на маленькие облачка, брели по траве, подергивая ушами. Пока Хвостикова не начала счет, они казались смирными и безразличными, но как только сказала 'раз', они проявили неожиданную прыть. Быстро перемешались и заскакали через ровные линии кустов.
   — Будь внимательнее, не позволяй своим мыслям двигаться свободно, ты должна их контролировать.
   — Семен? — догадалась Анастасия.
   — Я хотел подготовить тебя и научить, как надо держаться.
   Он остановился и сбросил шляпу.
   — Я бы предпочла свидание лекции, — нахмурилась она.
   — Как пожелаешь, — сноходец щелкнул пальцами, и поле поползло под ногами, щекоча икры травой.
   Овцы скрылись за кустами, а кусты сползли со скалы вниз, остановив Хвостикову и Семена на краю обрыва. Между ними появились два мягких кресла с пушистыми пледами и крошечный стеклянный столик с фруктами.
   — Присядем? Полюбуемся закатом?
   Анастасия опустилась на бархатное сиденье и, подперев подбородок кулаком, устремила взгляд вдаль. Горизонт расплывался в серой пелене.
   — На что смотреть? — проворчала Хвостикова.
   — Это зависит от тебя. Сейчас в твоей душе неопределенность, поэтому ты видишь непроглядную мглу, но если ты поверишь...
   — Я что-то забыла, — прервала Анастасия, — У нас лекция или свидание?
   — И то, и другое.
   — Я даже в школе никогда не хотела встречаться с преподавателем, понимаешь.
   — Неужели тебя ничего не беспокоит? — взволновано спросил сноходец.
   — Ты хочешь все испортить? — обиделась Хвостикова. — Хорошо. Пожалуйста. Мне страшно, плохо и одиноко. Я действительно не понимаю, что будет в будущем. Как мне жить со всем этим и в этом, — она сорвалась на крик. — Я не понимаю, что делать? А если меня убьют или моего фантома? Я до сих пор вижу твою кровь на асфальте. Татуированных мерзавцев запросто стреляющих друг в друга!
   Семен обнял, прижав ее мокрое лицо к своему плечу.
   — Я всегда буду с тобой. Буду защищать и оберегать. Моих сил хватит на нас обоих. Тебе не о чем беспокоиться. Поверь, ты станешь настоящей богиней!
   — Я не хочу.
   — Значит, не станешь, — спокойно сказал сноходец.
   Анастасия задумалась, пытаясь разглядеть небо за серой дымкой. Его покладистость раздражала, но она не хотела остаться одна. Поэтому, вместо того чтобы выгнать Семена из своего сна, перевела тему.
   — Как это — умереть и потерять фантома? — наконец проговорила она.
   — Больно, как лишиться друга, а заодно с ним всех прекрасных моментов, которые вы пережили вместе. Тоскливо. Не можешь найти себе место. Чувствуешь пустоту.
   — Не хочу пережить такое, — тяжело выдохнула Хвостикова.
   — Тебе и не придется.
   — Правда?
   — Да. Ты можешь все изменить, но ты должна учиться. Чтобы я не думал о Войне, она лучшая наставница какую можно пожелать.
   Сноходец щелкнул пальцами, и серое марево растаяло, уступив место голубым небесам разукрашенным золотыми полосами. Солнце ушло за морскую гладь, но оставило богатое сияние на чистой лазури.
   Он поднял хрустальную вазу со столика.
   — Хочешь персик?
   Анастасия кивнула.
   — Никогда еще не ела во сне.
   — Все когда-нибудь бывает в первый раз. Главное, ничего не бояться.


Глава 4. Обряд посвящения



   За белыми облаками она увидела знакомое лицо. Хвостикова вскрикнула и побежала. Чем интенсивнее она перебирала ногами, тем сильнее отдалялся мужчина. Она не могла даже приблизиться. Он растворился среди белоснежных барханов. Силуэт распался на семь одинаковых фигур и сгинул.
   — Постой! — крикнула Анастасия и проснулась.
   Она лежала, глядя в потолок, пытаясь удержать черты его лица. Знакомый и незнакомый одновременно. Хвостикова наконец-то поняла, что Семен только напоминал его.
   Сбросив оковы сна, Анастасия встала и потянулась. Сегодня никакой работы, там все еще думают, что она болеет, а значит, стоит этим воспользоваться. Чтобы добиться цели, надо трудиться по-другому. Она приняла решение научиться жить в ОТКП, получить желание и изменить все так, как мечтала.
   После легкого завтрака ее ждал новый день и новые открытия. Подкрутив волосы и подкрасив глаза, Хвостикова выбрала подходящее платье, сразу отбросив мысли о брюках и джинсах. Стоило произвести хорошее впечатление. К тому же, она заметила, что проснувшиеся одеваются в стиле девятнадцатого века. А в незнакомой компании всегда лучше быть в общем тренде.
   Дорога пролетела незаметно. Войдя в зелено-голубое здание, Анастасия поздоровалась с охранниками и, махнув визиткой, поднялась на второй этаж. Распахнув дверь, она зашла в класс и в нерешительности остановилась. На нее заинтересованно уставились три пары глаз. Женщина средних лет со стрижкой 'Пикси' на выбеленных волосах, затянутая в коричневое кружевное платье с немыслимым количеством оборок, кружев и бантов. Мужчина с зачесанной назад черной гривой, в строгом черном камзоле, и молодой человек. Именно он заставил Хвостикову замереть. Обычная белая рубашка и черный узкий галстук. Лицо расслабленно, но уголки губ приподняты, а на щеках играют смешливые ямочки. Острые скулы и подбородок. Красивый ровный нос. Прищуренные глаза с азиатским разрезом. Темные брови и копна неподатливых волос, не слишком длинных, но и не коротких.
   — Догнала, — пробормотала она, но справившись с собой, громко произнесла. — Доброе утро! Меня зовут Анастасия.
   Представились все трое, но Хвостикова услышала только имя молодого человека. Денис. Он поднялся и отвесил шутливый поклон.
   — Простите, мы не ожидали увидеть поутру такое чудо. Однако каждый должен блеснуть и запомниться. Ты новенькая и обязана пройти обряд посвящения, иначе не сможешь войти в братство проснувшихся.
   — Что мне, скелет поцеловать или стырить фикус из кабинета директора? — усмехнулась Анастасия.
   Денис скривился.
   — У нас тут не детский сад. Все очень серьезно, я бы даже сказал, драматично. Нас не много. Отношения близкие, доверительные. Я бы сказал интимные, — он покосился на барышню со стрижкой 'Пикси', и она хихикнула в ответ. — Мы должны хорошо узнать тебя, чтобы между нами не осталось недопонимания и преград. Раздевайся!
   Хвостикова смотрела на него, чуть склонив голову. Вот тебе и настоящая любовь. Клоун и трепло? Она хотела бы усомниться, что именно его видела еще фантомами перед тем, как попала под трамвай в парке, но не могла. Это был именно он, а Семен всего лишь на него похож.
   — Давай! — вызывающе предложила она. — Только раздеваться будем одновременно. Я твоего посвящения тоже не видела. Слабо?
   Мужчина с зачесанной назад черной гривой не обращал на болтовню внимания, что-то упорно чертя в блокноте. Только дама со стрижкой 'Пикси' внимательно следила за спором.
   Денис пожал плечами, правая сторона рта поднялась в полуулыбке.
   — Как скажешь, моя леди.
   Он быстро распустил галстук и начал расстегивать рубашку. Анастасия медленно оголила плечи, и в этот момент вошла наставница. Окинув взглядом полуголых учеников, она бросила:
   — Если не успокоитесь, разденусь я! — и прошла за массивный стол.
   Денис накинул рубашку и сел на свое место. Хвостикова поправила платье и тоже прошла за парту, бросив на соперника уничижающий взгляд.
   — Сегодня краткий экскурс в историю, — сообщила Зинаида Варфаламеевна, грохнув о стол огромные песочные часы. — Помогать мне будут самые активные посвятители новеньких, да, Корнеев? Конечно, да. Итак, один ненормальный друид или ведун, называйте, как хотите. Его имя все равно не сохранилось в истории. Решил, что чары станут сильнее и точнее, если использовать двойников, которых можно контролировать. С учениками так не получалось, эти бестолочи постоянно занимались не тем, чем нужно, — она метнула красноречивый взгляд на Дениса. — Посвящали новеньких. Шутили и бессмысленно прожигали жизнь, будто фанатики. Поэтому ведун создал собственные копии. Вместе у них получилось такое мощное колдовство, что заволновались боги и решили погубить выскочку. Да, Корнеев, их никто не любит. Друид погиб, но его душа продолжала жить в созданных копиях. Разделенная, но живая. Сначала она существовала только во снах, но ее сила росла пока она не получила полный контроль над телами, так началась история проснувшихся.
   Мужчина с зачесанной назад черной гривой быстро писал в блокноте, а барышня Пикси отстраненно играла с бантом на платье.
   — Все понятно? — уточнила наставница, и Анастасия кивнула. — Хорошо. Тогда Корнеев сейчас расскажет нам, кто были известные потомки ведуна? — бросив быстрый взгляд на песочные часы, она рассеянно уставилась в окно.
   Денис встал. Тоже взглянул на облетающие ржавыми листьями деревья и произнес:
   — Гай Юлий Цезарь. Всем известно, что он мог одновременно делать несколько дел. Ему это действительно удавалось, так как он использовал фантомов.
   — Хорошо, еще!
   — Леонардо да Винчи, Наполеон Бонапарт, Ленин, Гитлер.
   — Садись! — Зинаида Варфаламеевна закурила, выпуская сизые кольца дыма. — Умения и возможности известных людей породили множество слухов и небылиц. Многочисленные покушения, обернувшиеся провалом. Предчувствия, спасавшие им жизнь, и прочие таланты возвысили их над остальными, навсегда вписав в историю. Но вам стоит помнить об одном, ОТКП — прежде всего организация! Которая поддерживает, финансирует и помогает преодолевать испытания, — она посмотрела на последние слетевшие в нижнюю колбу песчинки и добавила. — Сегодня я вам это продемонстрирую, собирайтесь, мы едем на экскурсию.
   Мужчина с зачесанной назад черной гривой оторвался от блокнота. Барышня Пикси удивленно раскрыла прояснившиеся глаза.
   — Это не долго? Мы не опоздаем на вечерний бал?
   — Конечно же нет. Всем напоминаю, что сегодняшний бал очень важен для всех вас, не опаздывайте. Я еще вернусь к этому позже.
   — Опять в хранилище тел? — тоскливо протянул Корнеев.
   — Я не виновата, что ты никак не можешь поверить в пробуждение и ходишь ко мне третий месяц, — отрезала наставница.
   — Логос тоже долго не мог поверить в ОТКП, — пробормотал Денис.
   — Только он не был таким разгильдяем, — строго сказала Зинаида Варфаламеевна. — Идемте!
   Они не пошли через центральный вход, а протиснулись в маленькую незаметную дверь за массивным столом наставницы и спустились по винтовой железной лестнице в подвал. В сыром подземелье их уже ждал темный микроавтобус.
   Как только они расселись, Анастасия почувствовала движение, но за занавешенными окнами ничего нельзя было рассмотреть.
   — Запомните, — инструктировала наставница. — Умерщвленные тела отвозят в специальные хранилища, где их содержат при определенной температуре в подходящих условиях. Чем лучше сохранилось тело, тем легче его восстановить. Есть даже формула, да, Корнеев?
   — Две тысячи калорий помножить на количество дней, прошедших от смерти, и умножить на коэффициент, равный состоянию тела. Рассчитывается по таблице.
   — Не знаю, какой умник решил считать энергию в калориях, но суть от этого не меняется, — проговорила Зинаида Варфаламеевна. — Чем больше прошло времени и сильнее пострадало тело, тем больше энергии потребуется, чтобы восстановить фантом.
   — А откуда брать энергию? — не поняла Хвостикова.
   — Фаталисты собирают позитивную энергию. Радость, счастье и прочее, особенно любовь. Она накапливается при совершении так называемых добрых дел. Чем больше фантомов, тем больше можно накопить. У фанатиков все то же самое, только в негатив. Боль, страх, отчаяние и, естественно, ненависть. Говорят, им намного проще жить. Я не буду вас обманывать, это правда.
   Анастасия задумалась. Похоже на компьютерную игру. Белые маги и темные. Мана. Заклинания.
   — Мы больше ничем не отличаемся?
   — Отношением к фантомам, — заметила наставница. — При пробуждении фанатики убивают своих фантомов, лишая их самостоятельности. Они полностью порабощают их, не оставляя никаких шансов на свободу. Мы же собираем своих фантомов, как близких родственников. Мы словно семья. Фаталисты лишь арендуют другие тела, чтобы исполнить предназначение.
   Хвостикова поджала губу. Странно все это! С одной стороны, конечно, понятно, случилась неприятность, пожар или потоп, родственникам негде жить и они приехали погостить, пока жизнь не наладится, а потом остались навсегда. С другой стороны, представить практически невозможно. Она вздохнула.
   — Я не понимаю.
   — Это надо почувствовать, — сказала Зинаида Варфаламеевна. — Восстановишь своих фантомов. Станешь сновидцем — во всем разберешься. Трудно представить, каково это — водить машину, пока не попробуешь. Тут, то же самое.
   Микроавтобус затормозил.
   Они вышли, оказавшись в точно таком же подвале. Будто никуда и не ездили. Темно, сыро и жутко.
   Наставница провела их между рядов колонн в грузовой лифт, и они поднялись на несколько этажей.
   Их ожидал подсвеченный синими лампами зал, перегороженный рядами двухдверных шифоньеров. Зинаида Варфаламеевна подошла к ближайшему, украшенному изысканной резьбой с фигурками ангелов, и распахнула темные лаковые дверцы. Вместо полок внутри шкафа стояла массивная стеклянная колба. В сияющей жидкости застыл окруженный мелкими пузырьками воздуха человек. Они облепляли каждый изгиб тела, сталкивались и дрожали, как тонкая одежда на сильном ветру.
   Анастасия зачарованно смотрела на фигуру в шифоньере. По отрешенному лицу и закрытым глазам невозможно было определить, что с ним. Казалось, он вот-вот очнется и начнет двигаться.
   — Обратите внимание, это лучший способ хранения тел. В этом хранилище около двухсот фантомов. Здесь самые благоприятные условия, чтобы восстановление прошло быстро и энергетически не затратно, — сообщила Зинаида Варфаламеевна, и мужчина с зачесанной назад черной гривой стремительно зачиркал в блокноте.
   Все вместе прошли вдоль рядов, открывая дверцы и разглядывая тела в шифоньерах, пока наставница их не остановила.
   Хвостикова всмотрелась в девушку, облепленную пузырьками, и застыла с открытым ртом. Она почти смирилась с мыслью о двойниках, но одно дело представлять, а другое — увидеть своими глазами.
   — Без платья ты ничего. Игра стоила свеч, — ухмыльнулся Денис.
   — Чего не скажешь о тебе, — отмахнулась Анастасия и повернулась к Зинаиде Варфаламеевне. — Я могу ее оживить?
   Наставница подошла ближе, подняв прикрепленную к дверце шифоньера табличку.
   — Анастасия Хвостова, двадцать семь лет. Степень свежести высшая. Расчетная категория: три дня. Корнеев?
   — Коэффициент нулевой. Значит, потребуется шесть тысяч калорий.
   — Ого! — протянула Хвостикова. — И где столько найти?
   Зинаида Варфаламеевна взяла ее под руку и повернулась к остальным.
   — Все могут быть свободны. Готовьтесь к баллу. Встречаемся в девять на станции метро 'Тверская' у первого вагона в центр. Пока отдыхайте! Машина ждет. Дорогу найдете? Отлично, — она серьезно посмотрела на мужчину с зачесанной назад черной гривой. — Проконтролируйте! Я на вас рассчитываю.
   Он сосредоточенно кивнул.
   Наставница подождала, пока они загрузятся в лифт и уедут.
   — У тебя слишком много недоброжелателей и завистников. Проснувшийся с такой судьбой невольно притягивает неприятности, ведь каждый хочет быть на твоем месте. Получить шанс на великое будущее и желание. Поэтому к сегодняшнему балу стоит подготовиться. Троих ты не потянешь, — Зинаида Варфаламеевна махнула на соседние шкафы, в которых стояли еще две девушки. — Но одну точно.
   Анастасия с дрожью посмотрела на табличку ближайшего шифоньера с красивым орнаментом напоминающем перышки: 'Настя Хвостовская, двадцать лет. Степень свежести высшая. Расчетная категория: три дня'.
   Наставница махнула в сторону автомата, стоящего у входа. Такие предсказывают судьбу в парках аттракционов.
   — Суй по запястье.
    В центре устройства темнело приемное отверстие. Хвостикова протянула руку, почувствовав, как что-то сыпется на ладонь.
   — Потряси. Сильнее.
   Анастасия задергала пальцами.
   — Вынимай!
   Невидимая пыль, облепившая запястье, уплотнялась, превращаясь в новомодный гаджет, отслеживающий состояние человека, питание и физические нагрузки. Как только она перестала дергать ладонью, браслет потемнел в тон платья и застыл, приняв окончательную форму.
   — Эта штука всегда покажет тебе запас энергии. Надави на металлическую заглушку.
   Хвостикова прикоснулась к гаджету. Вспыхнул синий индикатор, и на поверхности браслета появились цифры 7987.
   — Как раз хватит на одного фантома и еще останется на себя.
   Наставница подвела ее к первому шифоньеру.
   — Всмотрись в нее. Представь, что стоишь перед зеркалом. Что она твое отражение. Получается?
   Анастасия покачала головой. Она не могла поверить, что девушка, облепленная микроскопическими пузырьками, ее фантом. Ей казалось, что она на похоронах и смотрит на тело в гробу.
   — Ты хочешь остаться между мирами, как Корнеев? Думаешь, ты человек? — разозлилась Зинаида Варфаламеевна. — Станешь бесполезным изгоем. Таких хватает. Они не приносят пользы и не нужны ОТКП, у них нет привилегий проснувшихся. Этого потрясающего хранилища. Они сами по себе. Не нужны людям! Не нужны нам!
   — Но я...
   — Соберись! Нет времени на бесполезные рассуждения! Действуй!
   Хвостикова уставилась в знакомое лицо, и навязчивое наваждение рассеялось. Она действительно всю жизнь смотрела на него в зеркало. Оно привычное и знакомое. Немного не такое, будто с другой прической или необычным макияжем, но все-таки ее, родное.
   — Закрой глаза! — прошептала наставница. — Почувствуй теплую воду. Щекотание пузырьков. Спокойствие и тишину. Ты будто на грани сна. В голове еще бродят его отголоски, но ты уже не спишь.
   Анастасия зажмурилась так сильно, что под веками запрыгали белые пятна.
   — Тебе хорошо. Комфортно.
   Голос удалялся, теряя громкость, интонацию и смысл. Хвостикова ощущала тепло. Ее омывали нежные потоки воды. По телу скатывалась воздушная пена. Мягкая, как облака во сне, но она не спала, чувствовала, что пришло время просыпаться. Открыв глаза, Анастасия увидела искривленную водой Зинаиду Варфаламеевну и себя. Вскрикнув от неожиданности, она хлебнула соленой жидкости. Легкие обожгло и сдавило. Замахав ногами и руками, она ударила в стекло.
   Слишком прочное, чтобы разбить.
   Снаружи наставница активно жестикулировала, пытаясь что-то объяснить, но Хвостикова слишком испугалась, чтобы успокоиться и разобраться в инструкциях. Воздуха не хватало. Внутренности пылали огнем. Руки с трудом проталкивались через слои воды, продолжая колотить по стеклу. Случайно зацепившись локтем, она взглянула на стенку колбы. В завихрениях пузырьков с трудом рассмотрев рычаг, вцепилась в него и потянула вниз.
   Зинаида Варфаламеевна перестала подавать знаки и подняла вверх большой палец.
   Сначала Анастасии показалось, что ничего не изменилось, но вскоре она почувствовала воронку под ногами. Вода начала спадать. Оттолкнувшись от дна, она вынырнула в верхнюю часть колбы и вдохнула. Хотя легкие еще разрывало горечью, набранного воздуха хватило, чтобы дотерпеть, пока уровень жидкости не опустится. Уже тогда, опираясь на стекло руками, она задышала полной грудью, пытаясь разогнать жар внутри.
   Как только схлынули последние капли воды, стекло растаяло, исчезнув. Хвостикова выпала из шифоньера и, сжавшись, задрожала. В хранилище было очень холодно.
   — Почему вы не предупредили? — пробормотала она, откашлявшись.
   Наставница достала из висящего на стене ящика огромное толстое полотенце и, накрыв трясущееся тело, объяснила:
   — Если бы я рассказала, ты никогда бы не полезла в свою копию!
   — Я хочу обратно.
   — Так в чем же дело? Привыкай! Ты должна делать это не задумываясь. Так что тренируйся.
   Анастасия завернулась в полотенце, но ноги продолжали мерзнуть. Окинула взглядом свое тело в платье, замершее с закрытыми глазами в том же положении, в котором она его оставила.
   — Давай! Отправляйся обратно. В нем тепло и сухо, — усмехнулась Зинаида Варфаламеевна.
   Хвостикова вгляделась в другое тело. Вспомнила об отражении. Сосредоточилась и зажмурилась.
   — Там лучше, комфортнее, — убеждала она себя, пока не почувствовала изменения.
   Открыв глаза, Анастасия вперилась в скрюченную копию в полотенце.
   — Жуть!
   Попыталась осмотреть себя. Все было на месте, такое же, как она оставила несколько минут назад, только оберег пылал на груди.
   — Что с ним? — удивленно спросила Хвостикова.
   — Почувствовал, что ты обрела свою копию. Теперь будет защищать тебя еще лучше. Валерьян подарил тебе очень могущественный талисман.
   — Насколько? — не поняла Анастасия.
   — На сколько я могу понять, его сила будет расти вместе с твоей, и каждый следующий фантом, которого ты вернешь, сделает его еще мощнее, — объяснила Зинаида Варфаламеевна.
   — Ясно, чем быстрее я соберу все копии, тем лучше буду защищена от Логоса. Идемте! Я замерзла.
   — Ой! — наигранно удивленно проговорила наставница. — Совсем забыла, твоего фантома надо отвезти в реабилитационный блок. Там быстрее вернется память и другие функции, и оно начнет функционировать самостоятельно.
   — Нет! — отшатнулась Хвостикова. — Я больше в него не полезу.
   Она невольно взглянула на браслет. 1687. Шести тысяч трехсот калорий энергии, как не бывало.
   — Придется, милочка, — заверила Зинаида Варфаламеевна. — Если оставить ее здесь, она замерзнет и снова умрет. К тому же, сюда может войти любой проснувшийся.
   — Хорошо, — огрызнулась Анастасия. — Сразу нельзя было сказать.
   Заставить себя перейти в окоченевшее тело оказалось сложнее. Воззвания, типа так лучше и комфортнее, звучали слишком неубедительно. Хвостикова упорно жмурилась, но попытки неизменно заканчивались неудачей.
   — Могу позвонить Корнееву, чтобы вернулся и отнес твой фантом в палату?
   Анастасия прошипела что-то нелицеприятное, но продолжила стараться. Уговорив себя, что другого выхода нет, она сдавила веки, сжала кулаки, и вновь почувствовала пронзительный холод.
   — Куда идти, — спросила она севшим голосом, кутаясь в полотенце.
   — Сейчас покажу.
   Тренировки продолжались около часа. Наставница придумала еще два повода, заставив Хвостикову снова поменять тело. С каждым разом становилось легче, но уставшая Анастасия злилась все сильнее. Она вымоталась, перестав осознавать, где ее собственное тело, а где фантом. Граница растворилась.
   С последним перемещением она подняла руку, вглядевшись в браслет. 787.
   — Я скоро умру от истощения, — недовольно бросила она.
   — Запомни навсегда! Каждое перемещение — триста калорий! Если у тебя когда-нибудь останется меньше, ты не сможешь воспользоваться фантомом! Это будет страшно!
   — Я погибну? — безучастно уточнила Хвостикова.
   — Хуже! — зловеще проговорила Зинаида Варфаламеевна. — Отправишься в лимбус.
   — Понятно, — ответила расстроенная Анастасия, — даже знать не хочу, что это и где находится.
   — Нигде.
   — Ясно, ясно. Я же говорю, не надо объяснять.
   — Не буду, — согласилась наставница. — Потерпи еще чуть-чуть. Посмотри на нее внимательно.
   Хвостикова перевела взгляд на больничную койку, на которой лежал ее фантом. Копия отстраненно смотрела в потолок.
   — Когда вернется память, она будет совсем как человек. Не то, что эта бледная кукла, — Зинаида Варфаламеевна усмехнулась. — Тогда будет полегче. Ладно, на сегодня хватит. Ты заслужила отдых.
   Они покинули палату, минули длинный коридор реабилитационного блока, вернулись в лифт и спустились в подвал. Микроавтобус стоял на прежнем месте, будто и не отвозил остальных учеников.
   — Может быть, тебя сразу доставить домой? — предложила наставница.
   — Я есть хочу, — пожаловалась Анастасия. — Высадите меня где-нибудь у метро. Я перекушу и сама доберусь.
   — Как скажешь, — Зинаида Варфаламеевна пожала плечами.
   Проехав буквально десять минут, микроавтобус остановился, и Хвостикова вышла.
   — До вечера! — попрощалась наставница. — В девять на 'Тверской'.
   Анастасия кивнула. Ее высадили недалеко от зоопарка. Осмотревшись, она нашла подходящее кафе и принялась восстанавливать калории.
   Съев столько, сколько еще ни разу в жизни не ела, она купила билет и побродила по зоопарку. Домой идти не хотелось. Пустая квартира неожиданно стала чужой. После перемещений между телами Анастасия перестала понимать, кто она на самом деле. Вроде бы была самой собой, но при этом еще и кем-то другим. Все выглядело по-прежнему, но у некоторых людей вокруг тел появилась аура. А еще что-то проскакивало на грани видимости. На самом краю обзора. Белая точка, все время смещающаяся вниз.
   Покинув зоопарк, Хвостикова снова перекусила, но число на браслете осталось прежним, а вот состояние ухудшилось. На нее навалилась апатия.
   — Вы не здоровы? — обеспокоенно спросила женщина, когда выйдя из кафе, Анастасия устало оперлась об металлическое ограждение, тянущееся вдоль проезжей части.
   — Все изменилось, я больше не знаю, что и как делать. Как жить дальше, — неожиданно для самой себя, пожаловалась Хвостикова.
   Женщина нахмурилась, пробормотав 'пить меньше надо', и торопливо ушла.
   Часы на столбе показывали шесть вечера, но Анастасия все равно решила поехать на 'Тверскую'. Лучше уж сидеть там, чем бесцельно шататься по городу еще три часа.
   Ей казалось, что она видит больничную палату. Ту самую, в которой оставила фантом. Мимо проплывали пассажиры метро, спешащие по своим делам, а ей грезилась белая комната с медицинскими приборами.
   Светло-серые стены, закругляющиеся к потолку. Пол из красного гранита. Пролетающие мимо голубые вагоны. Настя не могла вспомнить, как попала на станцию Тверская.
   Хвостикова сидела на скамье, безучастно глядя сквозь толпу. Если верить электронному табло над въездом в туннель, показывающему двадцать ноль-ноль, прошло два часа.
   — Решила приехать пораньше? — усмехнулся знакомый голос.
   Анастасия повернулась. У скамьи в строгом черном фраке с кружевными манжетами стоял Денис.
   — Только тебя не хватало, — пробормотала она.
   — Плохо себя чувствуешь?
   — Поплохело, когда тебя увидела.
   Корнеев присел рядом, бесцеремонно взяв ее руку, и посмотрел на браслет.
   — Оголодала, — ухмыльнулся он.
   — Пошел к черту! — разозлилась Хвостикова, отмахнувшись.
   — Ты не поняла. Наверное, есть пыталась? Только тебе нужна другая энергия. Наставница же говорила.
   Анастасия помотала головой. Хотелось отделаться от навязчивого парня, но сил уже не осталось.
   — В ее стиле. Война любит забросить ученика на глубину и смотреть, как он барахтается. По ее мнению, каждый должен выплыть сам, только тогда можно чему-то научиться и почувствовать цену полученным знаниям.
   Хвостикова откинулась назад, прижавшись к холодной стене.
   — Сама разберусь, — нахмурившись, проговорила она.
   — Ты зря на меня злишься, — заметил Денис. — Я, конечно, могу заткнуться и даже уйти, но лучше я тебе помогу.
   Анастасия бросила на него красноречивый взгляд.
   — Безвозмездно, — торопливо добавил Корнеев. — Оглянись, вокруг тысячи людей. Конечно, здесь проще собирать негативную энергию, но и для нас найдется подпитка. Смотри! — он показал пальцем на обнявшуюся парочку.
   Они медленно брели в суетящемся потоке, засунув руки в задние карманы джинсов друг друга. Их окружало нежно бирюзовое сияние. Аура сверкала и лучилась, переливалась, освещая мрачный переход.
   — Из них можно пить, будто из чистого колодца. Долго и свободно.
   — Как? — пробурчала Хвостикова.
   — Для начала распрями спину. Расправь плечи. Почувствуй себя расковано, — он вздохнул, глядя в ее недоверчивые глаза. — Без сексуального подтекста. У физического тела есть причины, по которым оно теряет энергию. Сутулость, сгорбленность, хронические болезни. Мышечные зажимы.
   — Откуда ты знаешь?
   — Я практиковал до того, как меня разбудили, — он вздохнул. — Занимался с детьми в основном. Я психотерапевт.
   — Да ладно? А я проектировщик.
   — Не отвлекайся! Тебе надо успеть подзарядиться. Распрямись!
   Анастасия оторвалась от стены и села ровно.
   — Теперь дыши. Метро, конечно, не лучшее место для этого, но все-таки. Глубокий вдох и выдох. Легкие должны насыщаться. Хорошо. Ты наверняка много думаешь о том, как вернуть прежнюю жизнь. Грызешь себя, пытаешься понять, почему все это случилось с тобой? Да, — дождавшись кивка Хвостиковой, он продолжил. — От этого надо избавиться. Прошлое не дано вернуть никому. Оно прошло, погружаясь в него, ты тратишь энергию на оживление воспоминаний, вот только воскресить их нельзя, а значит, ты разбазариваешь силы впустую. Смирись с этим. Ты, конечно, можешь злиться на себя и на весь мир в придачу, но легче от этого не станет.
   — Никогда не была на приеме у психолога, — пробормотала она.
   Денис не обратил на ее слова внимания.
   — Откройся окружающему миру. Представь, что ты могла бы поделиться с той парой. Улыбнись им. Подари частичку хорошего настроения. У тебя же хорошее настроение?
   Анастасия покачала головой.
   — Ты каждый день бываешь на балах? — удивился Корнеев. — Это же удивительно, потрясающе и необыкновенно. Надо уметь удивляться и видеть во всем положительные стороны.
   — Ну интересно, наверное, — нехотя протянула Хвостикова.
   — Вон смотри, пожилая пара. Он несет ее сумку, держит за руку. Смотрит в глаза. Аура переливается. Представь, что приглашаешь их на бал. Делишься с ними праздником. Они кружатся в прекрасных нарядах под чарующую музыку.
   Анастасия закрыла глаза. В памяти всплыл старый фильм. Красивые танцоры. Изысканный зал. Ностальгическая музыка. Старая грустная история.
   — Улыбнись! — попросил Денис. — А теперь открой глаза.
   Пожилая пара уже ушла, но над головами бесконечного потока пассажиров струился переливающийся ручеек, петли завихрений опутывали Хвостикову, смешиваясь с алой аурой. Цифры на браслете менялись, словно на электросчетчике под большой нагрузкой сети. Быстро подползая к тысяче.
   — Смотри! Вон студенты! Счастливые, веселые, беззаботные! Подари им частичку своего тепла, спокойствия тех людей, от которых только что подпиталась, и они вернут тебе в три раза больше.
   Анастасия представила, как рассказывает молодым людям о студенческих годах, помогает сдать экзамены, передает спокойствие и уравновешенность пожилой пары.
   Стало еще легче. Сдавливающая тоска отступила. Хотелось смеяться и веселиться. Хвостикова мысленно обняла толпу, щедро раздаривая улыбку. Цифры на браслете менялись так быстро, что превратились в пылающую полосу.
   — Притормози! — сказал Корнеев, положив ей руку на плечо. — Не бери слишком много, а то у тебя будет энергетическое отравление. Начнется эйфория, и ты не сможешь себя контролировать.
   — Хорошо, — согласилась Анастасия.
   Сверкающие нити истончились, втянувшись в алое сияние вокруг ее тела. Она взглянула на браслет. 19999. Повернулась к Денису.
   — Спасибо.
   Он улыбнулся.
   — Обращайся, — поднялся. — Сейчас начнут наши собираться. Я лучше отойду, а то слухи поползут.
   Хвостикова прижала руки к груди. Ее переполняло хорошее настроение. Хотелось плясать, обнимать незнакомых людей, кричать, но она сдерживалась.
   Первым пришел мужчина с зачесанной назад черной гривой, взглянув на Анастасию, кивнул и, прислонившись к стене, уставился в свой блокнот.
   За ним появилась барышня Пикси. Ее новое пышное платье с длинным шлейфом настолько неуместно выглядело в метро, что Хвостикова невольно захихикала, прикрывшись рукой.
   За ней вернулся Корнеев, а ровно в девять подошла наставница. Она выглядела на десять лет моложе. Высокая, статная, в изящном вечернем наряде.
   — Все в сборе, — довольно сообщила она, пристально взглянув на Анастасию. — Очень хорошо. Идемте.
   Она приблизилась к окончанию платформы, распахнула железную калитку и, пропуская учеников, с сомнением взглянула на барышню Пикси.
   — Будьте внимательны, милочка, иначе ваш наряд может пострадать.
   Закрыв калитку, Зинаида Варфаламеевна протиснулась вперед и провела их в техническое помещение.
   — Две сбойки справа по 2-му пути в сторону Театральной, перед правой кривой, — бормотала наставница.
   Идти приходилось гуськом через узкие камеры с низкими потолками. Хвостикова не запоминала дорогу, стараясь смотреть под ноги. Невольно обернувшись, она наткнулась на смеющийся взгляд Дениса и улыбнулась в ответ.
   Сквозь дырявую стену виднелся темный туннель, опутанный проводами. Два раза мимо пролетали визгливые поезда. Барышня Пикси неизменно вздрагивала и громко жаловалась, пока после поворота не начался спуск. Тогда шум метрополитена сошел на нет, стало тихо и холодно.
    За следующим поворотом из мрака проступили гигантские кованые ворота. Зинаида Варфаламеевна взмахнула рукой, перстень с красным камнем вспыхнул, и створки разошлись.
   Из длинного коридора, охраняемого пустыми латами, вытекала живая музыка. На фоне органа всхлипывали скрипки, изредка поддерживаемые барабанами. Под купольным потолком чадили факелы, а ниже в глубоких нишах, меняя цвет, подсвечивали стены прожектора.
   Следуя за наставницей, ученики вышли в огромный зал. В высоких зеркалах отсвечивали огненные сполохи от горящих в канделябрах свечей. В конце гигантского пространства возвышалась громадная статуя, окруженная витыми колоннами, тянущимися вверх и теряющимися во мраке.
   — Ведите себя тихо, пока вы не прошли испытания и еще не стали официальной частью ОТКП! — предупредила Зинаида Варфаламеевна.
   Зал переполняли нарядные гости в масках. Они разговаривали, почти перекрывая звуки музыки. Монотонный гул тысячи голосов заполнял грандиозное помещение, отражался от стен, невидимого потолка и срывался вниз.
   Хвостикова растерянно осматривалась. Потрясающее настроение не исчезло, но порядком поутихло. На них смотрели с презрением, почти так же, как на приблизившегося официанта с подносом шампанского.
   Анастасия взяла бокал и пригубила. От странного вкуса запершило в носу.
   — Оно необыкновенное, правда, — запищала барышня Пикси. — В нем перемешаны самые изысканные эмоции. В каждом пузырьке по толике самых противоположных чувств. Говорят, сам Логос приложил руку к изобретению этой шипучей смеси!
   — Да, вкус исключительный, — согласилась Хвостикова.
   — В ОТКП все самое выдающееся и незаурядное. Особенно богиня. Я, конечно, сама не видела, но говорят, она была потрясающе красива, умна и талантлива. Одно слово, богиня. Она заботилась обо всех и каждому уделяла столько времени, сколько было нужно.
   — Что же с ней случилось?
   — Муж приревновал, — шепотом проговорила барышня Пикси, оглядываясь. — Валерьян Эвклидович продал ей чудесный амулет, который обладал чрезвычайной силой, способной перевернуть мир. Даже наблюдатели завертелись бы на облаках. Но Логос пришел в ярость. С ним такое бывает, он перестает себя контролировать, и бешенство превращается в адское пламя. Оно сжигает и уничтожает все на своем пути, живое и неживое. Представляешь?
   Анастасия не успела ответить. Сквозь толпу пробрался изысканно одетый мужчина в маске улыбающегося лиса. Обойдя наставницу, он приблизился к Хвостиковой с другой стороны и проговорил:
   — Добрый вечер. Наши встречи наяву приносят только несчастья, но теперь я знаю почему.
   — Не ожидала, — проговорила Хвостикова.
   — Здесь все проснувшиеся, кроме официантов, — пояснил Семен. — Такие мероприятия лучше не пропускать, но это неважно, я не отниму у тебя много времени, — он потер нос лиса на маске. — Я разнюхал про твой оберег. Валерьян отдал тебе чудеснейшую вещь, но очень опасную. Он с тобой?
   Анастасия кивнула, прижав руки к груди. Маленькая фляга с семью горлышками висела на тесемке под платьем.
   — Он защищает тебя от всех бед, переводя несчастья на тех, кто рядом. Из-за этого я погибал. Так что будь осторожна, иначе твоим новым знакомым может не поздоровиться.
   — Откуда ты знаешь?
   — Я разговаривал со стариком. Тебе надо быстрее вернуть свои фантомы, тогда негативное действие талисмана ослабнет. Удачи!
   Он поклонился и пошел дальше. Хвостикова хотела крикнуть 'Подожди', но ее перебила Зинаида Варфаламеевна.
   — Кто это был? — спросила она.
   — Друг, о котором я рассказывала.
   Наставница оглянулась, пытаясь найти его среди толпы, но тщетно. Зато она заметила оживление у статуи и взяла Анастасию за руку.
   — Идемте! — громко сказала она. — Нам пора.
   В другом конце зала заревели трубы. Гости оживились, медленно отходя к стенам. Они кричали, показывая на Зинаиду Варфаламеевну и ее учеников. В центре освободилась узкая тропинка, по которой они шли, опустив головы, только Хвостикова поглядывала вокруг. Она чувствовала, что каждый шаг отнимает силы. Под ногами паркет потерял прежний глянец, потемнел и начал прогибаться от веса идущих. Хуже всех приходилось Корнееву. Он побледнел, с трудом передвигая ноги.
   Статуя с колоннами поднялась. Тропинка превратилась в лестницу, идти стало еще тяжелее. На каждой ступени буйствовали гости. Они кричали, качая чудными масками. Дамы брезгливо обмахивались веерами, а кавалеры трясли зажатыми в руках перчатками. Анастасии показалось, что она увидела синюю фуражку, из-под которой с интересом таращились хитрые глаза Валерьяна.
   Хвостикова показала на него рукой, но Зинаида Варфаламеевна ее оборвала.
   — Терпите, — прошипела она.
   Она тоже выглядела неважно. Кожа приобрела землистый оттенок, на лбу выступили красные пятна.
   Лестница тянулась вверх, не собираясь заканчиваться. Что за нелепые издевательства? Хотелось плюнуть на все, послать всех к черту и уйти. Глядя на несчастного Дениса, стиснувшего зубы и еле волочащего ноги, Анастасия не выдержала.
   — Хватит! — закричала она.
   Гости засвистели в ответ. Раздались недовольные восклицания.
   Последние ступени выпрямились, открыв взорам постамент со статуей. Каменный старец с бородой на полусогнутых ногах держался за крест. Его правая рука взметнулась в благословляющем жесте, но глаза смотрели в другую сторону.
   У центральной колонны в белой маске из папье-маше стоял высокий мужчина в изысканном черном сюртуке с вышивкой.
   — Поздравляю! — хрипло сказал он, и его голос разлетелся по залу. — Мы приветствуем вас в обществе тех, кто проснулся! Наши судьбы навечно сплелись, но вы должны доказать, что достойны быть среди нас!
   Логос взмахнул рукой, и стена за статуей разрушилась, обнажив бездонный провал. Колонны покачнулись и рухнули с обрыва в морскую бухту, опоясанную острыми серыми скалами. Под мрачными дождевыми тучами проплывали осенние клинья перелетных птиц. От их тоскливого клекота по спине бежали потоки мурашек. Ветер ворвался в зал, погасив свечи в канделябрах и погрузив его в полутьму.
   Анастасия вдохнула сырой морской воздух.
   — Каждый получает то, что заслуживает! — вскрикнул Логос и вытянул вперед раскрытую руку.
   В его ладони появились четыре карточки.
   — По очереди, — прошипела наставница, подтолкнув в спину Корнеева.
   Он первым подошел и вытащил верхнюю.
   — Надеюсь, в этот раз получится, — искренне пожелал мужчина в белой маске.
   Выбрали свои задания и остальные. Хвостикова подошла последней. Взяв карточку, она перевернула ее, прочитав 'Оживи всех фантомов и будь счастлива'.
   — Я не против вас, наоборот, желаю вам победы, — душевно проговорил Логос и повернулся к Зинаиде Варфаламеевне. — И тебе я не враг!
   — Заметила, как встречаешь, — прокряхтела она, махнув в сторону крутой лестницы.
   Он пожал плечами и отвернулся. По взмаху руки бухта со скалами растворилась и возникла стена, а в зале зажглись свечи.
   Гости подняли невообразимый шум, а Логос незаметно исчез.
   — Пора танцевать! — вскрикнула барышня Пикси, даже не взглянув в карточку.
   Лестница пропала, зал выпрямился. Среди толпы забегали официанты с шампанским.
   Анастасия отошла в сторону, еще раз перечитав задание.
   — Семь, так семь, — пробормотала она. — Я так и собиралась.
   Хвостикова не заметила, как над ней нависла ослиная маска.
   — Я пришел за ответом!
   Она вздрогнула, отступив на шаг. Стиснула в руках карточку и, сжав губы, сухо проговорила:
   — Я не сверну со своего пути, и вам меня не запугать.
   — Я не угрожаю, — заметил Дон Кей, поднимая маску. — Предупреждаю.
   — О чем это ты, Гаврюша? — уточнила Зинаида Варфаламеевна, кладя Анастасии руку на плечо. — Что тебе нужно, малыш?
   Седого мужчину передернуло.
   — Тебя не касается.
   — Еще как касается, я ее наставница. Она делает то, что я скажу, а не то, что нужно тебе!
   — Я предупредил...
   — Ты думаешь, надел это сатанинское чучело на голову и стал страшным? — прошипела Зинаида Варфаламеевна. — Испепелю, растворю, лишу мужского достоинства! — она направила на него палец с перстнем, прищурив глаз. — Исчезни, не доводи до греха.
   Дон Кей поклонился, развернулся и пошел прочь на ходу так толкнув официанта, что тот уронил поднос и растянулся на полу.
   — Не волнуйся, детка, — проговорила наставница. — Он, безусловно, будет делать гадости, но на прямую конфронтацию не пойдет.
   Хвостикова кивнула.
   — Я не боюсь. А почему вы его Гаврюшей назвали?
   — Зовут его так, фамилию не помню. А Донкей этот, псевдоним, чтобы ужасу навести.
   — Понятно.
   — Вот и умница, развлекайся.
   Анастасия спрятала карточку и поискала глазами Корнеева. Он стоял неподалеку, с интересом рассматривая деревянную дверь с массивным навесным замком.
   — Ты чего? — спросила Хвостикова.
   — Неужели ты не слышала? — пробормотал он, ковыряя ногтем потемневшее железо.
   — Я как бы новенькая, — напомнила Анастасия.
   — Это кабинет индигового футляра, — страшным голосом прокряхтел Денис.
   — Я в ужасе, — сухо сказала Хвостикова и отвернулась.
   — Ты чего, — обиженно протянул Корнеев. — В этой комнате погибла богиня! Она вошла в нее за таинственным амулетом и больше не вышла. Никто не знает, что именно произошло. Остался только индиговый футляр! Он словно прирос к столу и до сих пор лежит там. Никто, даже Логос, не смог сдвинуть его с места.
   — Я слышала, что амулет ей передал Валерьян...
   — Это болтовня. Валерьян Эвклидович уважаемый фаталист. Знаешь, скольким проснувшимся он помог? Защитил. Подобрал нужные обереги. Он честнейший член ОТКП.
   — Чего ты его защищаешь? — удивилась Анастасия.
   — А ты на него нападаешь? — парировал Денис.
   — Я не нападаю. У меня был тяжелый день, и мне меньше всего хочется смотреть на этот футляр индигового цвета, хочется уже отдохнуть.
   Он пожал плечами, грустно оглядывая зал.
   — Чувствую себя чужим.
   — Откройся окружающему миру. Представь, что ты мог бы поделиться с ними. Улыбнись, подари им частичку хорошего настроения. У тебя же хорошее настроение? И, наконец-то пригласи даму танцевать.
   Денис усмехнулся и, встав на одно колено, протянул руку.
   — Не соблаговолите закружить меня в танце?
   — Определенно, да.


Глава 5. Коробок ужасов



   Хвостикова проснулась от телефонного звонка. Легла очень поздно, всю ночь снилась больничная палата, а теперь еще и будят. Кому она понадобилась в такую рань? Невольно взглянув на время, всего-то пол-одиннадцатого, нажала на экран мобильника.
   — Доброе, — прохрипела она. — Еще болею. Срочный проект! Да, постараюсь. Присылайте на почту. Ага. Спасибо.
   Выключив телефон, Анастасия уныло посмотрела на ноутбук.
   — Сказка закончилась, началась обычная жизнь? — заныла она. — Не хочу!
   Позвонили в дверь. Оглядев помятую пижаму, Хвостикова вздохнула и, ругаясь, пошла в прихожую.
   — Кто тебе так дверь разрисовал? — хохотала снаружи Зинаида Варфаламеевна.
   Хвостикова еще тяжелее вздохнула и решила притвориться, что ее нет дома.
   — Дурочку не валяй, открывай! Я тебя насквозь вижу.
   Взглянув на всякий случай в глазок, Анастасия отодвинула задвижку, сняла крючок цепочки и повернула ручку замка.
   — Что за художник баловался? — заинтересовалась наставница, заходя в квартиру.
   — Друг, о котором я рассказывала, — пробормотала Хвостикова, посторонившись.
   — Интересно. Чаем напоишь?
   — Я только встала, налейте сами, я пока умоюсь. Подозреваю, вы не просто так пришли.
   — Правильно подозреваешь, — сбросив туфли, сообщила Зинаида Варфаламеевна и прошла на кухню.
   Анастасия заглянула в ванну и привела себя в порядок, пока наставница кипятила и заваривала чай.
   — Что вы хотели? — уточнила Хвостикова.
   — Как — что, — удивилась Зинаида Варфаламеевна. — Пора воскрешать остальных фантомов. Проверять, не было ли у тебя еще, и создавать новых.
   Анастасия посмотрела на браслет. 11090.
   — На двоих не хватит, — грустно заметила она, заходя на кухню.
   — Вот! Значит, еще подпитаться надо. Собирайся! Буду тебя тренировать.
   — Мне Корнеев вчера объяснил.
   Хвостикова налила чай и, вздрогнув, посмотрела на нахмурившуюся Войну.
   — Я что-то не поняла, — протянула та. — Кто твой наставник? Я или этот бесполезный болтун.
   — Он не...
   — Лучше не выводи меня, — перебила Зинаида Варфаламеевна.
   — Конечно, вы, — решила не спорить Анастасия.
   — То-то же. Хочешь с ним шашни крутить, пожалуйста. Только не забывай о главном!
   Хвостикова кивнула, припивая чай. А потом вспомнила последний аргумент:
   — У меня работа!
   — Про свои схемочки забудь. На работу больше не пойдешь!
   — А жить я на что буду?
   — Не волнуйся, ОТКП тебя обеспечит до конца времен. У нас есть недвижимость, производство, я уж молчу про патенты и ценные бумаги. С официальными властями тоже все обговорено. Фантомам выпишут новые документы. Предоставят несложную работу, общежитие. А потом, когда станешь богиней...
   — Превращу ваш мерзкий мирок в рай! — воодушевленно сообщила Анастасия, и, не обращая внимания на усмешку наставницы, заносчиво продолжила. — С работой разберусь позже.
   Ей самой давно хотелось избавиться от опостылевшего проектирования, но страх остаться безработной пересиливал. От привычек сложно избавляться. К тому же не хотелось попадать в зависимость от ОТКП.
   — На нее нет времени!
   — Я так сразу не могу, — упорствовала Хвостикова.
   — Да не будь ты уже человеком!
   — Вам-то легко говорить, — прошептала она, отворачиваясь к мойке. — Вы уже сто лет, как не человек.
   — Ладно, — чуть мягче проговорила Зинаида Варфаламеевна. — Не стану на тебя давить, сама разберешься. А пока собирайся, идем тренироваться!
   Далеко отправляться не пришлось. Слушая перечень правил и мудреных законов сохранения энергии, Анастасия в сопровождении наставницы добралась до районного ЗАГСа. Здесь уже вовсю кипела жизнь. Суетились люди, сновали машины и лимузины.
   Зинаида Варфаламеевна остановилась, прищурив глаз.
   — Вот, гляди!
   Хвостикова посмотрела. На краю толпы стояли двое молодых людей в старомодной одежде. Они бы не сильно выбивались из нарядной свадебной ватаги, если бы не банты на шеях и татуировки на лицах.
   — Смерть не наступит никогда, — пробормотала Анастасия.
   — Да, для них тут тоже поле непаханое. Разводы. Свидетельства о смерти.
   Хвостикова кивнула.
   — Гляди внимательно, — скомандовала наставница.
   Анастасия старалась смотреть рассеянным зрением и, наконец, увидела их ауру. Над фанатиками, вздрагивая, клубился черный ореол, к которому тянулись рваные клоки тумана. Они хлопьями разлетались от женщины, уткнувшейся в платок, и собирались над головами молодых людей, втягиваясь в ауру.
   — Ей полегчает? — с надеждой спросила Хвостикова.
   Зинаида Варфаламеевна покачала головой.
   — Станет только хуже. Ты что, меня совсем не слушала? Мы умножаем, возводим в степень. Получая позитивную энергию, мы делаем людей счастливее, и наоборот.
   Женщина с трудом спустилась по ступеням, тяжело опираясь на перила. Тьма вокруг нее сгущалась. Покрасневшие глаза над платком излучали глубочайшую муку и отчаяние.
   Анастасия отвернулась.
   — Это ужасно. Неужели нельзя ей помочь?
   — Чем? — не поняла наставница. — Воскресишь ее мужа?
   — Откуда вы...
   — Чувствую! — перебила Зинаида Варфаламеевна. — Перестань их жалеть. Они этого не заслуживают. Каждый должен испить свою чашу до дна, и если нет для этого сил, нечего занимать место. На смену придет более сильный.
   — Но это... — попыталась Хвостикова.
   — Установившийся порядок вещей. Не нам его менять, хотя у тебя есть шанс. Осталось его заслужить.
   Анастасия поджала губы, упрямо встряхнув головой, и, не обращая внимания на предупредительные крики наставницы, пошла к крыльцу ЗАГСа.
   Обойдя свадебный гвалт, она подбежала к женщине и взяла ее под руку:
   — Вам плохо?
   Та подняла опухшее лицо, с ненавистью уставившись на Хвостикову.
   — Тебе бы так, — зло процедила она.
   Анастасию окутало облако пепла. Отшатнувшись, она отступила на несколько шагов назад и потрясенно вытаращилась на ту, которой хотела помочь.
   Женщина сплюнула и прикрыла платком лицо. Проходящая мимо пара вздрогнула, отвернув в сторону. Стоящие поодаль молодые люди в старинных костюмах зааплодировали, кланяясь Хвостиковой и улюлюкая.
   Анастасия возвратилась к наставнице, опустив голову.
   — Поздравляю, — сообщила та. — Тебя только что чуть не прокляли. Ее пожелание чудом тебя минуло, скорее всего, задев тех людей.
   — Но почему?
   — Потому. Посмотри на фанатиков, помнишь, я говорила, что им легче живется! Так и есть. Они думают только о себе, а на других плевать. Для них люди корм! Еда! Они словно львы и пантеры играют с добычей, доводят ее до отчаяния. Потому что в процессе мучения выделяется нужная энергия. Так поступают все маньяки и людоеды, перед тем как сожрать жертву, ее загоняют. Дают попытку сбежать, потому что мясо испуганного человека вкуснее. С душой то же самое. Ее нужно подготовить! Только тогда можно отдать и получить необходимую энергию. Ты только что помогла им насытиться.
   Хвостикова оглянулась. Молодые люди, довольно похлопав друг друга по плечам, шли прочь.
   — Я должна относиться к людям, как к еде?
   — Именно. Большего они не заслуживают. Взгляни на молодоженов! Они радуются, смотрят влюбленными глазами, но это только пока не пришлось столкнуться с трудностями. А потом — все! Каждый сам за себя! Думаешь, почему сейчас разводится каждая вторая пара? Эгоисты. Думают только о себе.
   Со ступеней ЗАГСа спускалась очередная волна нарядных людей с цветами. Хлопало шампанское, разносились поздравления, но Анастасия не могла влиться в общее настроение.
   — Смотри, какая над ними пылает зарница. Втяни ее, как коктейль из трубочки.
   Над толпой светилось северное сияние, но Хвостикова не могла получить ни капли их радости, любви и счастья. Энергия не шла к ней. Она ощущала поток, слышала странный звук, словно ток гудит в проводах, но воспользоваться не могла. Попробуй, используй электричество без специальных приборов.
   — Не получается.
   — Поверь, я желаю тебе лишь добра. Хочу, чтобы ты с самого начала избавилась от иллюзий. Рано или поздно ты все равно придешь к этому, — сказала Зинаида Варфаламеевна.
   Анастасия попыталась еще раз и еще, но ничего не происходило. Как бы она ни относилась к наставнице, воспринимать людей, словно корм, она не могла.
   — Ладно, — вздохнула та. — Питайся методом Корнеева.
   Хвостикова кивнула, вспоминая слова Дениса. Представила, сколько потрясающих моментов ждет в жизни влюбленную пару, сколько будет у нее самой, как здорово было бы встретиться и рассказать об этих волшебных ощущениях. Поделиться. Она смотрела на искренние улыбки, сияющие глаза и чувствовала, что вот-вот хлынут слезы. Как же это прекрасно, найти того, кто будет рядом. Кто скажет 'да' и поведет за руку в счастливое будущее.
   Энергия захлестнула ее, заполнив всю без остатка.
   — Угомонись, — причитала Зинаида Варфаламеевна, тряся за плечо.
   Анастасия вздрогнула и взглянула на браслет. 23400. Голова кружилась. Ноги подгибались, вдруг став ватными. Кололо кончики пальцев.
   — Будь осторожнее, так и захлебнуться можно, — предупредила наставница, недовольно зыркнув на сумочку. — Кому еще понадобилась? — забормотала она, доставая мобильник. — Вот! На ловца и зверь! Здравствуй, Корнеев! Никак, соскучился? Нет? Обидно. Да прекрати ты свои глупости. И так уже наворотил делов, испортил мне ученицу. С ней и хочешь пообщаться? Серьезное дело, — Зинаида Варфаламеевна вопросительно посмотрела на Хвостикову. — Хорошо, она рядом со мной, сейчас дам трубку.
   Анастасия прислонила к уху старый телефон с маленьким треснутым экраном.
   — Привет!
   — Доброе утро! Нам нужно срочно встретиться, — взволнованно сообщил Денис.
   — Приглашаешь на свидание? — улыбнулась Хвостикова.
   — Хотелось бы, но дело в другом. Я должен тебе признаться кое в чем.
   — Ладно, — она взглянула на наставницу. — Вы меня отпустите?
   Зинаида Варфаламеевна со вздохом кивнула.
   — У него же лучше получается тебя учить. Иди!
   Анастасия смущенно улыбнулась и спросила в трубку:
   — Где?
   — На Кропоткинской. Выйдешь к Храму Христа Спасителя. Я там буду тебя ждать. Договорились?
   — Хорошо. Скоро буду.
   Отдав телефон, Хвостикова сказала:
   — Простите. У него что-то серьезное.
   — Отработаешь потом, — проворчала Зинаида Варфаламеевна. — Ладно, беги, но чтобы в шесть вечера была у меня на Тверской. Хочешь, не хочешь, нам с тобой еще фантомов оживлять.
   — Обещаю! — крикнула Анастасия и, выбежав к краю проезжей части, махнула рукой.
   Остановилась первая же машина. Водитель благосклонно согласился подбросить ее за полтысячи рублей. Хвостикова села сзади, задумчиво перебирая в памяти прошедший вечер. Она танцевала только с Корнеевым. Он вел себя достойно, будто другой человек. Не предлагал никаких глупостей, как при первой встрече. Они болтали о человеческой жизни, о привычках. Делились переживаниями. С ним было просто и комфортно, как со старым другом. При этом Анастасия постоянно ловила себя на мысли, что пристально изучает черты его лица, с удовольствием дотрагивается и смотрит в глаза. Теперь она точно была уверена, он тот самый, из сна.
   — Приехали.
   Хвостикова не сразу сообразила, что обращаются к ней, а машина давно остановилась.
   — Извините, — сказала она, рассчиталась с водителем и вышла.
   Храм возвышался над мостом, городом, людьми. Золотые купола подпирали пузатые тучи, гордо взирая на повседневную суету. Корнеев стоял на одном из мостов под чугунным фонарем. Напряженное лицо разгладилось, когда он увидел Анастасию.
   — Привет!
   Подбежав, он поцеловал ее в щеку и взял за руку.
   — Пойдем туда, к воротам. Каяться лучше в храме.
   — Что случилось-то?
   — Если по порядку, все началось еще до нашего знакомства. Два дня назад меня навестил сам Логос и попросил приударить за тобой.
   Хвостикова остановилась, вырвав ладонь.
    — Я сам во всем сознался! — напомнил Денис. — Чистосердечное признание смягчает вину! Он ничего не предлагал взамен, сказал, что это важно.
   — Поэтому ты так гениально начал знакомство?
   — Внимание решил привлечь, — не слишком уверенно ответил Корнеев.
   — Давай дальше. Чего ждать! Я лучше тебя сразу за все грехи укокошу.
   — Сегодня ко мне пришел Дон Кей. Сказал, что у меня один выход изменить свою судьбу, иначе мне конец.
   — Не поняла?
   — Ну, — протянул Денис, — остановившись под фонарным столбом. — Мне всегда снился один и тот же сон. Что я попадаю в стеклянную колбу и не могу из нее выбраться.
   Анастасия вздрогнула.
   — Поэтому ты не хочешь оживлять своих фантомов?
   — Да. Я рассказываю всем, что не могу поверить во все, что происходит, и проснуться окончательно. А на самом деле не хочу воскрешать свои копии. Я всегда знал, что если попытаюсь, умру.
   — А причем здесь Дон Кей?
   — Он сказал, что видел мою судьбу! — Корнеев криво усмехнулся. — Я обязательно погибну, если попытаюсь воскресить фантом, но этого можно избежать. Я должен примкнуть к фанатикам. У них все по-другому. Они с радостью возьмут меня, я только должен отдать тебе это.
   Денис вытащил из кармана обычный спичечный коробок с зеленой наклейкой 'Череповец — порт пяти морей'.
   — Что это? — напряженно спросила Хвостикова.
   — А! Черти!
   Корнеев махнул рукой, пряча коробок обратно в карман. Проследив недоуменный взгляд Анастасии, он пояснил:
   — Мелкие вредители, — Денис почесал подбородок. — Вид негативной мыслеформы.
   — Прямо все понятно, — нахмурилась Хвостикова.
   — Черти призваны губить людские души. Они залезают в голову и заставляют тебя делать ужасные вещи.
   — Ясно. Давай коробок!
   — Ты с ума сошла? — Корнеев отпрянул, будто она могла отобрать его силой. — Даже не думай!
   — Зачем ты тогда мне все это рассказал?
   — Влюбился.
   — Что?
   — Ты необыкновенная.
   — Я точно тебя укокошу!
   Анастасия махнула рукой, но он ловко увернулся.
   — Я серьезно. Я хочу быть с тобой! Мне плевать на Логоса, на фанатиков. Даже на свою судьбу! Со мной такого никогда не было. Я не спал всю ночь, думал. Я тебя люблю. Очень хочу быть с тобой, но я обязан тебе признаться в том, что никогда не стану проснувшимся. Не смогу переселиться в другое тело. Я остаюсь человеком, не обычным, а который слишком много знает. Ты должна знать все, прежде чем сделать выбор.
   — Какой выбор? — Хвостикова продолжала наступать, пока он не прижался спиной к чугунному ограждению.
   — Быть со мной или нет.
   Анастасия остановилась.
   — Мне нечего дать! — продолжил Денис. — Я с трудом могу предположить, как жить дальше и буду ли жить вообще. Но, несмотря на это, я буду искренне любить тебя.
   — Наставница была права, ты бесполезный болтун!
   Хвостикова отвернулась, разглядывая набережную и храм. Хотелось врезать ему и одновременно броситься на шею. Иногда так сложно выбрать.
   — Думай, только не очень долго, а то ведь неизвестно, сколько мне осталось...
   — Зачем ты вообще меня сюда притащил? — перебила Анастасия.
   — Хотел пригласить в 'Дежавю'.
   Анастасия повернулась.
   — Все-таки свидание?
   — Естественно, я же не мог обмануть твоих ожиданий, — проговорил Корнеев, пятясь вдоль забора. — Это частный музей, кафе и павильон-оранжерея.
   — Я не люблю выставки!
   — Эта тебе понравится, — он протянул руку. — Тебя не укачивает?
   Хвостикова сощурилась и с опаской взглянула на его ладонь.
   — Это никак не влияет на мое предложение. Можешь жестоко отвергнуть меня в любой момент.
   — Ладно, — она сжала его пальцы. — С вестибулярным аппаратом у меня все в порядке.
   Они перешли дорогу. Среди облезлых деревьев прятались желтые двухэтажные домики. Пройдя вдоль бледного бетонного забора, они свернули в открытую калитку и, обойдя старинное здание, зашли с черного хода.
   Старинная лестница подняла их на второй этаж. В чистом темном коридоре не встретилось ни одной живой души, зато сразу за дверью начинались чудеса. С левой стороны, глядя в окно, застыли два десятка космонавтов. Из открытых шлемов на проходящих смотрели пятилетние мальчишки, похожие на маленького Юрия Гагарина.
   — Это неосуществившиеся мечты, — пояснил Денис. — Многие хотели быть покорителями космоса. Только не я.
   Анастасия кивнула.
   — Ты с детства мечтал стать Дон Жуаном?
   — Фу, — скривился Корнеев, — ты за кого меня принимаешь? Я хотел быть юристом в банке.
   — Ты еще и жадный, — коварно хихикнула Хвостикова. — У меня богатого приданного нет, даже не надейся.
   Денис фыркнул и повел ее в следующий зал. Здесь лицом к стене выстроилась очередь. Одинаковые люди в идентичной серой одежде. Они отличались друг от друга, но при этом оставались неразличимыми.
   — А вот кем стали, — грустно добавил Корнеев.
   — Скафандров на всех не хватило, — поддакнула Анастасия.
   — Не думал, что ты такая язва.
   — А ты меня вообще не знаешь, любимый.
   Он вздохнул.
   — Ты ищешь подвох там, где его нет. Я рассказал тебе чистую правду. Всю, что знаю.
   — Хороший мальчик.
   В следующем зале их ждали семь статуй. Одна стояла в центре коридора прямо посреди дороги. Остальные прятались, хотя к ним вели заметные тени от центральной фигуры. Кто-то скрылся за занавеской, кто-то присел за массивным креслом. Третий двойник накрылся абажуром, прикидываясь старинным торшером. Четвертый держал в руках картину, скрываясь за ее полотном. Пятый, судя по бугру на ковре, залез под него. Только шестого Хвостикова никак не могла найти. Темная полоса от центральной статуи пересекала зал, поднималась по стене, проходила по потолку, и возвращалась обратно.
   — Это аналогия к жизни в ОТКП. Каждый проснувшийся считает себя важным и значительным, но при этом прячется всю долгую жизнь, борясь со страхом.
   — А где последний фантом? — спросила Анастасия.
   — Его так просто не найти. Только любимые открывают любимым последних фантомов.
   Они покинули прибежище статуй, перейдя в следующую комнату. Обширное помещение пустовало, но стены, потолок и даже пол устилали зеркала. Хвостикова нагнулась, но ничего не увидела. Отражались только другие зеркала.
   — Копий на самом деле нет? — догадалась Анастасия.
   — Да, мы забираем чью-то жизнь. Используем чужое тело, а потом, когда оно стареет или умирает, выбрасываем, — побледнев, сказал Денис.
   — Это правда?
   — Я не знаю.
   Странно не видеть свое отражение. Есть в этом что-то потустороннее, мистическое. Хочется идти на цыпочках, а потом неожиданно прыгнуть, чтобы увидеть отблеск или тень в гладком стекле, но их нет. Они пересекли зеркальную комнату, выйдя в гигантский зал. Напротив входа из маленького круглого бассейна, обложенного галькой, бил фонтан. Струи воды сверкали всеми цветами радуги, изгибались, образуя странную фигуру. Приглядевшись, Хвостикова различила обнявшиеся, прижатые друг к другу силуэты. Они размывались и таяли, но ошибиться было невозможно. Перед ней сверкал ее собственный двойник, целующий копию Дениса.
   — Этого не может быть, — пробормотала она.
   Сверху в фонтан бил столб света, но от водянистой пары не падало ни одной тени.
   — Это памятник любви, — проговорил Корнеев и его голос дрогнул. — В нем каждый видит свое.
   За бассейном начинались каменные ступени, через сотню метров переходившие в земляную тропу. Она бежала среди жухлой травы и уходила на холм к павильону-оранжерее. За ее стеклянным куполом алел закат. Солнце уже село за далекие горы, но редкие облака еще несли на себе золотые доспехи.
   Анастасия оглянулась. За спиной по-прежнему оставалась стена с открытыми дверями, сквозь которые виднелась часть зеркальной комнаты.
   — Кто это сделал? — вскрикнула она.
   — Ты уже поняла, — облизнув губы, заявил Денис.
   — Логос заставил заманить меня сюда?
   Он покачал головой.
   — Нет! Еще до того, как проснуться, я участвовал в подготовке залов.
   — Ты еще и художник?
   — Это мое хобби.
   Хвостикова с сомнением рассматривала его, пытаясь разобраться, можно ли верить в то, что он говорит. Вот почему так, когда человек откровенно говорит неприятную правду, его начинаешь подозревать буквально во всем?
   — Как ты мог все это знать, до того как проснулся? А создать все это?
   — Детские мечты — просто куклы в скафандрах. То, во что они превратились, не более чем манекены в старой одежде. Семь фантомов — всего лишь гипсовые статуи. Вместо зеркал обычные телевизионные экраны. Они показывают ту самую комнату, заснятую пустой без единого человека.
   — А этот зал?
   — Тут я ни при чем. Его сделал Логос.
   — Зачем мы сюда пришли?
   Корнеев показал налево. Там за распахнутой дверью начиналась еще одна лестница.
   — Здесь очень вкусно кормят, — напомнил он. — А я ужасно хочу есть.
   Анастасия все еще сомневалась.
   — И все?
   — Нет. Еще хочу, чтобы ты рассказала, что увидела в фонтане.
   — А ты?
   — Я видел нас с тобой, — с надеждой проговорил Денис. — А ты?
   Хвостикова замотала головой.
   — Это нечестно, — с грустной улыбкой заметил он.
   — Я подумаю.
   — Хорошо, пойдем кушать.
   Они повернули налево. Анастасия бросила прощальный взгляд на павильон-оранжерею.
   — Мы туда не пойдем? — спросила она напоследок.
   — Не сможем, даже если очень захотим. Я пробовал. Идешь и идешь, но стеклянный купол не приближается. Логос открывает тропу только в особых случаях.
   Хвостикова вздохнула.
   — Я почему-то так и думала. А так хотелось увидеть настоящее чудо.
   — Увидишь, — пообещал Корнеев.
   — Расскажи о нем?
   — Обычный человек, такой как ты и я. Говорят, из-за смерти жены он стал замкнутым и агрессивным, я этого не почувствовал. До того, как проснуться, Логос был художником. Довольно популярным, его работы хранятся во многих частных коллекциях и даже в музее современного искусства.
   Они прошли проем и спустились по лестнице. Свет померк. В полутьме плескалась вода.
   — Что вы хотели? — спросил сдавленный голос.
   Анастасия взвизгнула от неожиданности. Денис нашел в темноте ее руку и сжал ладонь.
   — Мы желаем пообедать, — сообщил он.
   — Проходите.
   Зажглись тусклые фонарики. Они плавали на огромных листьях кувшинки. Между ними бежала узкая дорожка из морской гальки. Она вела к деревянной лодке, в которой стоял круглый стол и два изящных кресла. Пахло жимолостью и жасмином.
   — Это же все не по-настоящему? — уточнила Хвостикова.
   — Я бы не был так уверен. Ты только не волнуйся, здесь не совсем обычный персонал.
   — Какой?
   — Кикиморы.
   — Ты шутишь? — Анастасия нервно рассмеялась.
   — Пытаюсь, — сказал он, отодвигая кресло и помогая ей сесть.
   — Никогда не прощу тебе этого свидания.
   — Спасибо. Ты так сказала, как будто у нас есть совместное будущее. Словно через много лет мы будем сидеть в обнимку на диване и вспоминать этот день.
   Хвостикова пожевала губу.
   — Не дождешься, — она настороженно огляделась. — Как здесь можно есть?
   — С удовольствием.
   Заиграла медленная чарующая музыка. Она приближалась, закручивая неторопливый хоровод. Лодка закружилась, покачиваясь и плывя по течению. Вокруг засияли точки. Они вертелись в такт мелодии, то приближаясь, то удаляясь.
   — Светлячки! — воскликнула Анастасия.
   Крылатые создания собирались в узоры и светились все сильнее. На столе появились высокие бокалы и воздушные безе в вазочках.
   Денис молча смотрел на Хвостикову. Его глаза лучились.
   — Я слышала эту музыку в детстве. Она всегда навевает на меня счастливую грусть.
   — А наше окружение?
   Анастасия потупилась.
   — Из диснеевского мультика 'Русалочка'.
   — Да! — протянул он. — Мечты сбываются. Поэтому это место называется 'Дежавю'.
   — Это же когда кажется, что уже был в подобной ситуации.
   — Нет! Это придумали люди. Они чувствуют такое, когда при посещении какого-то места всплывают воспоминания фантомов, которые там уже были. У проснувшихся дежавю — осуществление фантазий.
   На столе появились фрукты, изысканный салат, украшенный очищенными дольками красного апельсина. В бокалы полилось вино.
   — Я надеюсь, ты сделаешь правильный выбор! — напомнил Корнеев.
   Хвостикова улыбнулась и подняла фужер навстречу. Тонкое стекло столкнулось, и хрустальный звон стал частью нежной мелодии.
   — Я дам тебе шанс, если мы попробуем оживить твоих фантомов.
   — Это невозможно, — замотал головой Денис. — После того, как их помещают в колбы, открыть снаружи нельзя. Это не под силу даже Логосу.
   — Но что-то же надо придумать. Ты же можешь погибнуть. Как так жить?
   — Как все люди. Они погибают ежедневно. Умирают от старости, болезней, несчастных случаев и собственной глупости.
   — Это нечестно, — надув губы, заметила Анастасия.
   — Если тебя это так беспокоит, я готов рискнуть.
   — Нет уж, хватит. Я не готова.
   Она допила вино и взяла кусочек безе.
   — Но я обязательно что-нибудь придумаю.
   — Как пожелаешь, — Денис усмехнулся и подбросил бокал.
   Фужер подхватили светлячки и закрутили, ловя световые блики.
   Хвостикова захлопала в ладоши. С каждым хлопком в темноте вспыхивали беззвучные салюты, разлетаясь разноцветными снопами искр.
   — Пора съесть что-нибудь существенное, — сообщил Корнеев, и перед ним появилась тарелка с дымящимся куском мяса.
   Он потянулся к серебреной вилке, но скривившись, передернул плечами и закинул руку за спину. Почесал плечо, шею и расширившимися глазами вперился в воротник. По изогнутому краю пиджака полз маленький, черненький, лохматый, с длинным хвостом, копытами и рожками, чертенок.
   Денис вытащил из кармана открытый коробок и с ужасом посмотрел на Анастасию.
   — К берегу немедленно, — закричал он.
   Музыка оборвалась. Лодку качнуло, от столкновения задрожали тарелки, и накренились кресла. Посуда посыпалась в воду.
   — Беги! — завопил Корнеев.
   Хвостикова выпрыгнула на дорожку из окатышей. Темные фигурки с победными воплями скрылись в волосах Дениса. Он пытался сбросить чертей, но они ловко уворачивались, упорно пробираясь к ушам.
   — Уходи! Я скоро перестану себя контролировать и могу причинить тебе зло.
   Анастасия отступила на шаг. Вынула телефон и набрала наставницу.
   — Часа без меня обойтись не можешь, — проворчала та. — Я же отпустила тебя до вечера.
   — Дон Кей подкинул нам чертей! Что делать?
   — Все у тебя не слава богу, — вздохнула Зинаида Варфаламеевна. — В церковь беги. Они ладана боятся, неужели не слышала. Обкурить их надо.
   — Спасибо.
   Корнеев сжал голову руками и, выскочив из лодки, двинулся на Анастасию. Его глаза потемнели. Мышцы на лице вздрагивали, будто от нервного тика.
   — Пожалуйста, — бормотал он. — Уходи.
   Хвостикова отступала, пока не наткнулась на ступеньку.
   — Тебе хана, девка! — не своим голосом взревел Денис и бросился на нее.
   Она обернулась, взбежала по лестнице и, схватившись за дверь, захлопнула ее.
   — Мы порвем тебя на части! Доберемся до твоих фантомов! Изничтожим всех!
   Упираясь проскальзывающими по полу туфлями, она сдвинула заржавевшую задвижку и тяжело вздохнула.
   Изнутри раздался яростный стук.
   — Выпусти! Мы все равно доберемся до тебя!
   Анастасия отпрянула от двери и, оглядываясь, побежала к зеркальной комнате. Проскочив через все залы, она вылетела на улицу и помчалась к Храму Христа Спасителя. Мысль о том, что он не действующий и больше похож на музей, неотступно преследовала ее, но перейдя дорогу, Хвостикова с облегчением увидела церковную лавку.
   Скучающая женщина в платке привстала навстречу.
   — Здравствуйте! — запыхавшись, с трудом выговорила Анастасия. — У вас есть ладан и в чем его можно сжечь?
   — Есть и лампада, и ладан, — удивленно ответила та.
   — Давайте, быстрее.
   Расплатившись, Хвостикова побежала обратно. Налетев по дороге на задумчиво курящего мужчину, она пролепетала:
   — У вас есть спички?
   Раздосадовано покачав головой, он все же достал зажигалку и протянул. Выхватив, Анастасия бросилась наутек, прижав пакет с лампадой и ладаном.
   — Что за люди пошли, — проворчал мужчина, глядя ей вслед.
   Не обращая внимания на бесконечно звонящий телефон, Хвостикова добежала до зала с фонтаном и испуганно замерла. Дверь в 'Дежавю' висела на одной петле. Оглядевшись, она прижалась спиной к стене и трясущимися руками подожгла фитиль для лампады. Разорвала пакетик и положила сверху ладан. Вскоре пошел дымок с едва различимым смоляным ароматом.
   Немного успокоившись, она нажала на экран дребезжащего телефона.
   — Ты чего не отвечаешь? — взволнованно закричала наставница.
   — Некогда было.
   — Ладно, тебя уже засекли по сигналу телефона, к тебе едут.
   — Он сбежал, — вертя головой, сообщила Анастасия.
   — Куда?
   — Не знаю. Пока я бегала за ладаном, он выломал дверь и исчез.
   — Будь осторожна. Пока внутри него эти бестии, он способен на все.
   Почувствовав дуновение ветра, Хвостикова повернулась. Денис стоял в дверном проеме. Глаза налились кровью. Губы дрожали, обнажая зубы.
   — Мы хотим в твою голову, — ссутулившись, прохрипел он.
   Анастасия выставила перед собой дымящуюся лампаду.
   — Отпустите его!
   — Можем, — неожиданно согласились черти. — Если ты впустишь нас к себе.
   — Не вздумай! — заорала Зинаида Варфаламеевна из телефона.
   Хвостикова нажала отбой и спрятала мобильник.
   — Договорились, — она поставила лампаду на пол, обошла ее и протянула руку. — Никто не должен мучиться из-за меня.
   По лицу Корнеева пробежала кривая ухмылка. Глаза посветлели. Анастасия заметила, как по шее спустилось несколько лохматых фигурок. Встряхивая рогатыми головами, они перелезли на воротник рубашки и спустились по руке. Прихрамывая, черти призывно махали копытами.
   Бледные губы Дениса проговорили 'Дотронься до меня', и тут же добавили.
   — Пожалуйста, беги.
   Он даже попытался убрать ладонь, но черти недовольно закричали. Задрожали пальцы, и Корнеев крепко вцепился в протянутое запястье Анастасии.
   — Не бойся, — проговорил его непослушный рот, а голова противоречиво мотнулась из стороны в сторону.
   Лохматые фигурки, царапая кожу грубыми копытами, пробежали по руке и, вскарабкавшись по платью, уцепились за волосы. Хвостикова вздрогнула. Висящий на груди амулет оледенел, и от него во все стороны брызнула синяя волна.
   Холодный свет заморозил крошечные рогатые тела, и они осыпались горстками серых снежинок.
   — Борись с ними! — заверещала Анастасия и, подняв лампаду, дунула в нее со всех сил.
   Горячий воздух со смоляным благоуханьем окутал лицо Дениса. Он глубоко вдохнул и закашлялся. Согнувшись, он замотал головой, а из его волос посыпались мелкие лохматые твари.
   Хвостикова старалась задавить их туфлями, но проворные черти разбегались, влезая в щели и трещины.
   Снова зазвонил телефон. Анастасия прижала трубку к уху.
   — Все хорошо. Кажется, я сама справилась.
   — В шесть вечера, чтобы была у меня на Тверской, и не вздумай опоздать, — отрезала Зинаида Варфаламеевна. — Не придешь вовремя, на мою помощь не рассчитывай.
   — Будет исполнено, — пошутила Хвостикова и отключила смартфон.
   Корнеев перестал кашлять и, поднявшись с колен, посмотрел на нее.
   — Жуткое ощущение, — поведал он.
   — Никогда не прощу тебе этого свидания, — строго проговорила Анастасия.
   — В одном я точно уверен, — заметил он. — Ты его никогда не забудешь.
   — Сохраняйте спокойствие!
   Хвостикова вздрогнула от незнакомого голоса, но Денис встал между ней и незнакомцами, пригнув голову и глядя исподлобья.
   — Я же сказал, спокойно, — повторил мужчина в строгом черном костюме с белым галстуком.
   Его пытливые глаза не двигались, даже когда он вертел головой, напряженно рассматривая Корнеева. Рядом застыл его брат — близнец. Такой же высокий, бородатый, с короткой боксерской стрижкой.
   — Мы экзорцисты, — сообщил мужчина в костюме. — Сейчас проведем обряд изгнания и очистки.
   — Черти уже разбежались! — заверила Анастасия.
   Молчавший близнец тяжело вздохнул и прислонился к косяку у дверей в зал.
   — Жаль, — искренне заметил экзорцист. — Теперь нам за ними по всему зданию бегать. Нельзя исключать того, что кто-то из бесенят мог спрятаться. Позвольте, я вас осмотрю, молодой человек.
   Он приблизился, на ходу доставая из нагрудного кармана странный инструмент, похожий на те, которыми пользуются врачи-лоры.
   — Пожалуйста, — согласился Денис, распрямившись.
   Мужчина в костюме нацепил резиновые перчатки и, потрогав лоб, оттянул веко, с интересом рассматривая белки глаз. Кивнул и использовал инструмент, чтобы заглянуть в нос.
   — Насколько я вижу, вредители, и правда, бежали, но жутко наследили перед уходом.
   Он достал воронку и полез в ухо.
   Его близнец по-прежнему подпирал стену, внимательно следя за происходящим.
   — Они ладана испугались, — сообщила Хвостикова.
   — Пугливые, значит? — усмехнулся экзорцист. — Что же, это к лучшему.
   Закончив с осмотром Корнеева, он достал из кармана исписанную мелкими символами ленточку и, послюнявив, прилепил ему на лоб. Денис вздрогнул, но промолчал.
   Мужчина в костюме подобрал лампаду и, запалив ее, закружил вокруг Анастасии.
   — Когда нечистый дух выйдет из человека, то ходит по безводным местам, ища покоя, и не находит. Он возвращается обратно, откуда пришел. И, придя, находит того, кто примет его. Тогда он берёт с собою семь других духов, злее себя, и, войдя, живут они в новой обители и для человека того, последнее хуже первого.
   Его близнец отошел от двери и, склонившись, медленно двинулся вдоль стены, заглядывая в каждую трещинку. Он постоянно доставал что-то из кармана пиджака и рассыпал вокруг.
   — Избавит от всякого зла, очисти многое множество от скверны — бубнил экзорцист. — Подай исправление злу и очищение окаянному. Лиши грядущих грехопадений, гнева, гордыни и похоти. Воздай человеколюбие, закрой от бесов, страстей и злых человеков. От врагов видимых и невидимых запрети, руководствуя другие пути и желания.
   Он встряхнул лампаду и проговорил:
   — Вы можете идти. Насколько я знаю, вы опаздываете, и вам лучше поторопиться. За вашим другом мы присмотрим.
   Корнеев закивал головой.
   — Поторопись. Война терпеть не может, когда опаздывают.
   — Я тоже много чего не люблю, — отмахнулась Хвостикова, и вышла в зеркальную комнату.
   Ей вслед неслись завывания экзорцистов.


Глава 6. В дебрях памяти



   После того, как приехавшие от наставницы экзорцисты провели очистку помещения и души Дениса, Хвостикова поспешила на Тверскую. Выскочив из метро, она приподняла подол платья и побежала. Оставалось пять минут до назначенного часа, и, чтобы окончательно не испортить непростой день, Анастасия постаралась успеть.
   Зинаида Варфаламеевна сидела на столе, закинув ногу на ногу, и отрешено курила, поглядывая на песочные часы. Когда раскрасневшаяся Хвостикова ввалилась в дверь, последняя песчинка, кружась, уже летела вниз.
   Наставница сморщила губы и затушила сигарету.
   — В следующий раз превращу в крольчиху!
   — А почему не в жабу?
   — Она скачет медленно. Идем!
   Как и в прошлый раз, они спустились в подвал и сели в темный микроавтобус.
   — Как себя чувствует Корнеев?
   — После обряда экзорцизма весь разбитый, но здоров и бодр.
   — Я так и думала, — пробурчала Зинаида Варфаламеевна. — Его башке такая ерунда не повредит. Там целая битва, наверное, была с тараканами.
   — Почему вы так плохо о нем говорите? — обиделась Анастасия. — Он хороший, честный. У него доброе сердце.
   — Он трус! — отмахнулась наставница.
   — Зачем вы так, если бы у меня...
   — Шифоньеры не могут не открыться! Так не бывает. Не знаю, что у этого парня на уме, но я ему не верю. Ты знаешь, что они знакомы с Логосом и вместе создавали свою ненормальную выставку, на которую он тебя притащил?
   Хвостикова кивнула.
   — А зачем он принес чертей? Это что, шутки?
   — Это Дон Кей...
   — Надо было их выбросить. Замотать скотчем, залить клеем, закрутить в банку, в целлофановый пакет и выбросить!
   Зинаида Варфаламеевна отвернулась, рассерженно сверкая глазищами.
   — Не напоминай мне о нем! У нас с тобой серьезное дело, оживить двух фантомов.
   — Как скажете, — пробормотала Анастасия, — только не сегодня, я устала.
   — Шутишь? Тебе еще повезло, что не надо приводить в порядок карму. Совершать добрые дела. Переводить старушек через улицу, возвращать потерянные кошельки. Колоть дрова и доить коров для пожилых крестьян. Так бывает только в первый раз. Дальше такой удачи не будет. Чтобы воскресить свои копии, придется усиленно творить добро. Так что помалкивай и делай то, что я говорю. Другого шанса у тебя не будет.
   — Обязательно будет.
   — Ты что подросток? Или считаешь себя незаменимой? У тебя почти нет времени. Скоро на твое место придут другие претендентки. Все желают стать богинями. А что будет с тобой? Ничего. Так же как со всеми другими кто упустил свой шанс. Тебя забудут! У тебя не останется ничего, даже шанса вернуть все так, как было.
   Наставница смерила Хвостикову пытливым взглядом. Анастасия сжала губы, но отвечать не стала. Поссориться легко, а восстановить отношения, ой как сложно. Иногда лучше промолчать, даже если очень хочется поставить жирную точку в разговоре.
   Они молча доехали до хранилища, пересекли темный подвал и загрузились в лифт. Двери разъехались на нужном этаже, но выйти им не дали. Двое полицейских перегородили проход. Из заставленного шифоньерами зала вышел и неспешно приблизился мужчина среднего возраста в элегантном сером костюме тройке.
   — Чем могу помочь? — поинтересовался он.
   Наставница смерила его оценивающим взглядом и процедила сквозь зубы:
   — Бросьте свою тошнотворную любезность, Капитон Карпович. Что здесь происходит?
   — Пропали карточки фантомов. Время приема, фамилии, имена, отчества. Неизвестен возраст. В сущности, не осталось совсем никаких данных. Теперь мы не знаем, когда их привезли, и абсолютно не имеем понятия о коэффициенте их состояния, — он махнул в сторону шифоньеров с распахнутыми дверцами, бледные тела в воздушных пузырьках выглядели неестественно белыми. — Мы даже не знаем, кто они такие. На систематизацию и восстановление информации уйдут месяцы.
   — Перестаньте, Капитон Карпович! Мы прекрасно знаем, где находятся нужные копии, их свежесть и прочую информацию. Нам срочно нужно их оживить.
   — Сегодня никак невозможно, — печально ответил он. — При удачном ходе следствия и самом оперативном проведении следственных мероприятий в лучшем случае завтра. Предварительный осмотр показал, что сами тела не пострадали, но пока мы не можем сделать окончательного вывода.
   Зинаида Варфаламеевна зашипела в ответ, но все же кивнула.
   — В реабилитационный блок попасть можно?
   Капитон Карпович благосклонно кивнул.
   — Как пожелаете. Он полностью в вашем распоряжении.
   Не в силах смотреть на его слащавое лицо, наставница отвернулась, со злостью стукнув по кнопкам.
   — Говорю же, от твоего Корнеева одни проблемы. Если бы он не отвлекал тебя всякими глупостями, мы бы уже восстановили связь с твоими телами. А он будто нарочно вызвал тебя, чтобы мы задержались еще на день!
   — За один день ничего не случится, — попыталась ободрить Хвостикова.
   — Все это неспроста, — продолжала бубнить Зинаида Варфаламеевна, не обращая внимания на ее жалкий лепет. — Они что-то задумали и водят нас за нос.
   Лифт остановился в реабилитационном блоке и, преодолев длинный коридор, они вошли в палату. Фантом лежал на белоснежной койке, тупо глядя в потолок. В той же самой позе, в которой они оставили ее вчера. Бледная почти синяя. Со стеклянными, пустыми глазами и лицом фарфоровой куклы. Руки подрагивали, словно копия пыталась что-то от себя оттолкнуть. При этом, каждое движение давалось ей с великим трудом.
   — Это еще что значит! — всплеснула руками наставница и завопила. — Дежурный!
   — Что с ней, — сглотнув вставший в горле ком, прошептала Анастасия.
   Буквально через несколько секунд в комнату вошел хмурый седобородый мужчина с кудрявыми бакенбардами. Окинув всех усталыми глазами, он поправил белый халат и безучастно произнес:
   — Память не вернулась. Она как кукла. Использовать удобно, но на самостоятельную жизнь не годится.
   — Почему? — взвыла Зинаида Варфаламеевна.
   — Кто его знает, — бесцветно заметил бородач. — Может быть, стресс, вызванный внезапной мучительной смертью. Может быть, неумелое пробуждение. Кто знает, — повторил он и пожал плечами.
   — Спасибо, — ядовито проговорила наставница. — Вы нам очень, ну очень помогли.
   Он задрал подбородок и гордо удалился.
   — Я тебе говорю, вокруг тебя плетется заговор, и если ты не поторопишься, станешь достойной парой своему Корнееву. Только в отличие от него, у тебя будет некого воскрешать и незачем.
   — Я постараюсь, — заверила Анастасия.
   — Ты хоть представляешь, сколько тебя теперь ждет проблем? От такого фантома толку, что от умственно отсталого.
   — А правда, что они на самом деле не наши копии? Мы забираем их жизнь. Используем тело, а когда оно стареет или умирает, выбрасываем.
   — Опять Корнеев? — отчаянно прошептала Зинаида Варфаламеевна. — Я сама его уничтожу!
   — Перестаньте! Я просто осведомилась.
   — Лучше бы ты хотела узнать, что делать дальше! — бушевала наставница.
   — Восстановить память?
   Зинаида Варфаламеевна зыркнула в ответ и неожиданно утихомирилась.
   — У тебя камера на телефоне есть? — спокойно спросила она.
   — Да! — Анастасия вытянула мобильник, демонстрируя объектив на тыльной стороне.
   — Щелкай фантом и поехали. Может сработать.
   Хвостикова сфотографировала безразлично лежащую копию, и они вернулись в подвал к микроавтобусу.
   — Пожалуйста, не сболтни лишнего, — строго сказала наставница. — Сейчас отправимся не в самое приятное место. У тебя, конечно, кругом враги, но там друзей точно нет, поэтому лучше не выделяться.
   Покопавшись в кармане чехла за сиденьем, она вынула измятую шляпку с вуалью.
   — Вот! Наденешь, когда приедем.
   Анастасия нехотя взяла изношенный головной убор.
   — Что вы задумали?
   — Отвезу тебя на экскурсию в Царицыно. Там собираются отщепенцы. Заодно посмотришь, как придется жить, если будешь продолжать вести себя словно избалованная девчонка.
   Хвостикова вздохнула. Микроавтобус уже несся по дороге, подскакивая на кочках, но за плотными занавесками ничего не было видно. От мерного укачивания, измученная переживаниями тяжелого дня, она задремала.
   Перед глазами стояла больничная палата. Сверху давил белый потолок. Чтобы облегчить неприятные ощущения, достаточно отвернуть голову, но для этого надо вспомнить, как это делается. Память не возвращалась, а ее место в голове заняло жуткое ощущение обделенности, ненужности и одиночества.
   — Пора!
   Анастасия проснулась, обхватив руками плечи, и, непонимающе оглядываясь, вышла из микроавтобуса. Их окружали темные скелеты деревьев. Студеный ветер гонял по земле листья, забрасывая дорожки. Она замерзла и, даже несмотря на неприятный сон, хотела спать еще.
   Нахлобучив мятую шляпу, Хвостикова пошла за наставницей. Та быстро вышагивала по темному парку, избегая освещенных участков. Редкие прохожие не обращали на них внимания, спеша по своим делам.
   Спустившись по лестнице, они завернули на очищенную от листьев дорожку и остановились у каменного грота. За железной решеткой, сжавшаяся, от холода застыла белая статуя. Голая девушка, завернутая только в тонкую ткань на бедрах, скрестила руки на груди и готова была задрожать от холода.
   — Набери теплого воздуха и подуй ей в лицо, — скомандовала Зинаида Варфаламеевна.
   Анастасия взялась за ледяную решетку и дунула.
   — Теперь лоб потри!
   — А сами не можете? — пробормотала Хвостикова, но все же просунула руку.
   Статуя отдернула голову.
   — Ключ! — прошелестела она.
   Анастасия испуганно отскочила, но ее место уже заняла наставница.
   — Не выпендривайся, Галатея, открывай!
   — Ни за что! — мрачно процедила статуя.
   — О, как же я люблю вас, прекрасное создание. Люблю ваш облик нежный и этот чудный взгляд! — отчеканила Зинаида Варфаламеевна.
   — Проходите! — надменно выдавила статуя.
   Решетка распахнулась, и наставница протиснулась в грот, а Хвостикова последовала за ней. За скульптурой открылся проход. Ступени уходили вниз, в темноту.
   — Все отреставрировали. Статую эту чертову вернули, а освещение не сделали, все как всегда, наполовину, — брюзжала Зинаида Варфаламеевна, наощупь ступая по лестнице.
   В конце спуска за длинным коридором замаячил свет.
   — Конспираторы недоделанные.
   Анастасия удивленно оглядывалась, все еще трясясь от холода.
   — Вуаль набрось! — рявкнула наставница.
   Они добрались до выхода. В подземелье горели шипящие факелы, а издалека долетала старинная музыка. Пещеру наполняли не только звуки, но и запахи. От потрясающего аромата жареного мяса с луком и картошкой у Хвостиковой свело челюсть. Она так ничего и не поела за весь день, если не считать едой утренний чай и вино с кусочком безе в 'Дежавю'.
   Вокруг сновали подозрительные личности в потрепанных сюртуках и тусклых платьях. Меха и кружева изъела моль, а ткань настолько выцвела, что различить ее цвет не представлялось возможным.
   Каменный пол устилали потемневшие ковры с сомнительными пятнами, на которых вдоль длинного прохода расположились шатры и павильоны, пестрящие вывесками. Помимо обычных предложений постричься и покраситься здесь обещали вывести вшей, блох, клещей, а также мелкую домовую нечисть. Погадать, приворожить и вызвать духа. Навести порчу, проклятье и бесплодье. Помочь выиграть в лотерею и пополнить запасы энергии.
   — Не крутись, нам дальше.
   — Я есть хочу, — пожаловалась Анастасия.
   — Забудь, если ты, конечно, не любишь крыс.
   Хвостикова с трудом проглотила вставший в горле ком.
   Они, не останавливаясь, шли мимо разноцветных шатров. Зазывалы к ним не приставали, натыкались на железный взгляд Зинаиды Варфаламеевны и предпочитали не связываться.
   У небольшой палатки с синими бабочками она резко остановилась и, откинув полог, юркнула внутрь. 'Потомственная колдунья в третьем поколении Галина', успела прочитать на вывеске Анастасия и полезла следом.
   Под навесом стоял небольшой круглый стол с хрустальным шаром на фарфоровом блюдце, и семь сундуков вокруг. В одном из них рылась толстая женщина в цветастом наряде цыганки.
   — Бросай дела, помощь нужна! — без предисловий вступила наставница.
   Потомственная колдунья резко обернулась и выпрямилась.
   — Ни нам здрасьти, ни вам до свидания, — протянула она. — Давно не виделись, Зойка.
   — Еще бы столько не видеться, — отрезала Зинаида Варфаламеевна. — Найти кое-что надо, — сняв с мизинца золотое кольцо, она бросила его на блюдце. — Срочно!
   Галина села за стол.
   — Что пожелаете? — состроив оскорбленное выражение лица, протянула она.
   Наставница пихнула Анастасию локтем.
   — Покажи!
   Хвостикова торопливо достала телефон и открыла фотографию фантома. Потомственная колдунья мимолетом взглянула на изображение.
   — А что ее искать, — поведала Галина, сграбастав кольцо с блюдечка. — Она в хранилище, адрес сама знаешь.
   — Дошутишься, — строго проговорила Зинаида Варфаламеевна. — Внимательнее смотри.
   Потомственная колдунья дотронулась до экрана, покрутила пальцем, отдернула, стряхнув на хрустальный шар. Через мгновенье в завитушках волшебного тумана проступил портрет фантома.
   Анастасия зачарованно посмотрела на телефон и, выключив, спрятала.
   Галина задвигала руками, вертя их вокруг сферы, словно поглаживая.
   — Бросай свои 'кручу-верчу', — нетерпеливо вздохнула наставница. — Где она потерялась?
   — В безвременье.
   — Ты уверена?
   Потомственная колдунья примерила кольцо на мизинец и, любуясь им, неторопливо откликнулась.
   — К гадалке не ходить!
   Зинаида Варфаламеевна отвела Хвостикову в сторону, склонилась и прошептала на ухо.
   — Ничего страшного, с фантомом без памяти даже лучше работать. Никакой самодеятельности, будет строго выполнять твои команды, и все. Никаких проблем.
   Анастасия замотала головой.
   — Нет. Ей очень плохо. Я чувствую. Нельзя ее так оставлять.
   — Что за ерунда. Фантом без памяти намного удобнее. Фанатики своим ничего не оставляют, никаких посторонних мыслишек.
   — Она страдает, — не отступала Хвостикова. — Вы же сами говорили, что они для нас, как семья. Разве я могу бросить родного человека в такой ситуации?
   — Она не человек. Перестань.
   — Я могу вернуть ее память? — настаивала Анастасия.
   Наставница всплеснула руками.
   — Знала бы, что с тобой будет столько проблем, выбросила бы твою анкету в мусорное ведро.
   — Уже поздно жалеть, — отрезала Хвостикова.
   — Ты не представляешь, что это за место. Предупреждаю, ты можешь не вернуться!
   — Отлично!
   Зинаида Варфаламеевна повернулась к потомственной колдунье, приблизившись к столу.
   — Отправь ее в безвременье.
   Галина улыбнулась, обнажив золотые зубы.
   — Шутишь? Только что проснувшуюся глупышку в безвременье? — она всплеснула руками. — Я бы сама туда не полезла!
   — А она вот хочет, — красноречиво оглянувшись на Анастасию, заворчала наставница. — Надо ей, понимаешь, в глубины неизведанные забраться.
   — Да, — встряла Хвостикова, — потому, что мне не все равно. Это мой фантом!
   — Вот как. А мы значит равнодушные? Что же, — Зинаида Варфаламеевна кинула на блюдце еще одно кольцо. — Отправь ее, да поглубже.
   — Как скажешь. Но помни, никаких гарантий не дам! — согласилась потомственная колдунья, сграбастав золотое украшение.
   — Знаю, — отмахнулась наставница. — Застрянет в безвременье, будет ей наука.
   Анастасия задрала подбородок.
   — Хорошо, детка, иди сюда, — скомандовала гадалка.
   Хвостикова подошла ближе, и Галина освободила свое кресло.
   — Садись!
   — Давай по всем правилам! — вмешалась наставница.
   — Конечно, — согласилась потомственная колдунья, усаживая Анастасию.
   Наклонившись, она привязала к ножке кресла платок. Со скрипом разогнулась, и перевернула блюдечко кверху дном.
   — Разговаривай с ней, — приказала Галина, ткнув пальцем в изображение фантома в шаре.
    — Как дела, Настенька? Как себя чувствуешь? — начала Хвостикова болтать первое, что приходило в голову.
   — Духи-братишки скорее идите, искать помогите. Во имя этого и другого. В то время, до тех пор, до того часа, до той минуты, пока не вернется, что пропало.
   Продолжая бормотать, потомственная колдунья вытянула из ближайшего сундука длинную шерстяную нить, и, сложив семь раз, опустила Анастасии на колени.
   — Обвяжи вокруг пальца, — скомандовала она.
   Зинаида Варфаламеевна кивнула.
   Хвостикова одарила ее холодным взглядом, намотала нитку на большой палец и затянула узел.
   — Теперь смотри в шар! — повелела Галина. — Представь, что та девушка глядит на тебя. Ваши глаза встречаются, она протягивает руку, и ты привязываешь к ней нитку.
   Анастасия впилась глазами в фантом, но та продолжала лежать с повернутым к потолку лицом.
   — Не шевелится.
   — Ты все еще здесь, — возмутилась наставница, — а должна быть в палате!
   Хвостикова вздохнула, продолжая смотреть на шар. Не объяснят ничего, а ругаются. Попробуй еще туда попади. Она наклонилась, всматриваясь в свою копию, и уже хотела сказать, что ничего не получится, но девушка-фантом неожиданно повернулась и открыла глаза.
   — Помоги! — жалобно протянула она.
   Анастасия вздрогнула.
   — Как? — прошептала она в ответ.
   — Я совсем одна. Мне страшно, — испуганно проговорила копия.
   — Не волнуйся, я тебя выручу, — пообещала Хвостикова.
   Поддавшись внезапной мысли, она прижалась лбом к шару. Волшебный туман вылился из сферы и моментально затопил шатер. Во мгле пробегали жуткие фигуры. Издалека долетал сухой треск. Стол скрылся в мареве, а вместе с ним потерял плотность и растворился шар.
   Анастасия вскочила.
   — Зинаида Варфаламеевна! — отчаянно вскрикнула она.
   Наставница не ответила.
   — Галина! Кто-нибудь!
   В ответ на ее вопли, заглушаемый туманом, раздался раздражающий скрип.
   Хвостикова сделала несколько шагов, вытянув перед собой руки, но на полог палатки так и не наткнулась. Шатер исчез. Она прошла влево, потом вправо. Развернулась и побежала назад. Туман стал гуще, каждое движение отнимало силы.
   Анастасия подняла руку к лицу, взглянув на браслет. Цифры отщелкивались в обратную сторону, отнимая энергию за любое движение.
   Сердце испуганно стучало в ушах, вздрагивая от каждого шага. Муть наполнялась скрипами, щелчками и стонами.
   — Помогите! — крикнула она, останавливаясь.
   Ответило только искаженное эхо. Из-под ног вынырнула маленькая фигурка и с плачем унеслась во мглу. Хвостикова взвизгнула, но все-таки последовала за ней, и почти сразу выскочила в темный коридор. Ее обступили серые стены с неразличимыми тусклыми картинами. Невзрачные свинцовые люди монотонно брели в пасмурную даль. На покрытых толстым слоем пыли полках, обернутые в обложки из паутины, томились книги. Все они заканчивались плохо. Герои умирали, а злодеи пировали над их поверженными телами.
   Темный пол проваливался во мрак. Неразличимый потолок терялся в пустоте.
   Анастасия обхватила плечи руками, невольно вжав голову. Она все еще тряслась, но уже не от холода.
   Из-под дверей, рассекающих бесконечную стену коридора, выбивался мертвый свет. Его тусклого сияния хватало, чтобы озарить лишь крошечную полоску пола, усыпанную мышиными костями. Из-за них каждый шаг отдавался пронзительным хрустом, от которого сводило скулы.
   Хвостикова подошла ближе, дрожащими пальцами коснулась ручки и попыталась повернуть. Заперто. Она отчаянно забарабанила в дверь. Внутри зашуршали, заохали, но никто не открыл. Настя бросилась по коридору, стуча и дергая ручки. Закрыто.
   Она бежала в темноту, поднимая густую пыль. В зловещих комнатах, перемежаясь вздохами и стонами, раздавались торопливые удаляющиеся шаги. Анастасия хваталась за шершавые ручки, лупила по дверям, боясь, что одна из них откроется, но не могла остановиться. Страх гнал ее вперед, пока не кончился коридор.
   Безжизненный тупик зиял черным провалом, который охраняли безобразные демоны-колонны оскаленные яростными улыбками. Их хвосты сплелись над головами, а воздетые руки с непомерно длинными когтями образовывали арку. За вздутыми телами, покачиваясь от сквозняка, скрипела полуоткрытая дверь.
   Хвостикова остановилась в нерешительности. С той стороны ее поджидало что-то отвратительное, но остаться в коридоре было еще хуже. Что-то приближалось из-за спины, хрустя по полу. Не решившись обернуться, Анастасия бросилась вперед. Пробежала под лапами демонов, перепрыгнула порог и захлопнула дверь.
   В дальнем углу огромного темного зала догорал камин. Хвостикова пошла по узкой полоске света, вглядываясь в пестрые тени у очага. На полу сидела маленькая девочка с растрепанными волосами. Перед ней валялись игрушки. Кукла с оторванной головой. Табакерка с повисшим, безжизненным, но от того не менее жутким чертиком. Старый плюшевый медведь с разошедшимся швом на брюхе, из которого торчали клоки грязного пуха. Резиновая лошадь с облезшими ушами и обгрызанным хвостом.
   Анастасия сглотнула. Она их помнила. Не хватало только шкатулки с бижутерией и цветными стеклянными камушками.
   — Настенька, — позвала Хвостикова.
   Девочка продолжала раскачиваться из стороны в сторону, закрыв лицо руками. Она нервно передернула плечами, но не ответила.
   — Настенька, идем со мной.
   Та испуганно замотала головой.
   — Пожалуйста.
   Хвостикова подошла и протянула руку, девочка дернулась и отползла ближе к камину. На бледном лице играли желтые отсветы пламени.
   — Знаю тебя, — хрипло сказала она. — Ты мне снилась.
   — Конечно, — улыбнулась Анастасия. — Мы с тобой одно целое. Мы родные.
   — Нет!
   — Почему?
   — Ты хочешь забрать мое тело, чтобы заставлять делать всякие гадости.
   — Что ты говоришь? — удивилась Хвостикова.
   — Что говоришь-говоришь. Ты уже так делала, — передразнила девочка. — Я хочу остаться здесь. Тут страшно, но зато меня никто не заставляет быть другим человеком. Ослик сказал, я могу остаться навсегда.
   Анастасия села рядом.
   — Какой ослик?
   — Серый, с длинными ушами, только страшный. Я хотела уйти, но он не разрешил. Сказал, ты плохая, и отберешь мое тело.
   — Никогда! Но я могу помочь. Мне без тебя не выбраться, — мягко проговорила Хвостикова. — Ты заблудилась, тебе страшно, но я буду рядом. Вдвоем мы победим твоего ослика.
   — Здесь лучше.
   — Жутко, темно и холодно.
   — Лучше, — упрямо повторила девочка.
   — Пойдем со мной. Обещаю, что никогда не буду заставлять тебя делать гадости.
   Анастасия протянула руку.
   Огонь в камине вспыхнул и опал. Остатки углей провалились, скатываясь по ступеням появившейся лестницы.
   — Идем!
   Девочка с сомнением посмотрела на Хвостикову и, вцепившись в ее ладонь, прошептала:
   — Обещай не отбирать мое тело!
   — Клянусь.
   Анастасия торжественно подняла руку, оглядываясь на дверь.
   — Ладно.
   Вскочив, Настенька подбежала к камину и, сняв с каменной полки шкатулку, скомандовала:
   — Идем!
   Хвостикова бросилась за ней, но ее кто-то ухватил за волосы.
   — Беги!
   Девочка кинулась к лестнице и торопливо сбежала по ступеням. Собрав всю смелость, Анастасия сжала оберег на груди и обернулась. Зинаида Варфаламеевна стояла за ее спиной, тревожно сжав губы.
   — Успела? — спросила она.
   Хвостикова огляделась. Она сидела в кресле перед хрустальным шаром. Ее фантом в палате поднялся с кровати и, улыбаясь, помахал рукой.
   — Кажется, да!
   — Вовремя. Нам пора убираться.
   — Что случилось? — Анастасия подскочила, ударившись коленом об стол. — Где Галина?
   — Мерзкая ведьма сбежала. За нами следили фанатики, и тем путем, что мы вошли, нам уже не выбраться.
   Хвостикова поежилась. В шатре стало еще прохладнее.
   — Есть другой выход? — спросила она.
   — Выход есть всегда, — отмахнулась наставница. — Достаточно переселиться в фантома.
   — Нет, — замотала головой Анастасия. — Я обещала не отнимать ее тело.
   — Что? — ошарашенно проговорила Зинаида Варфаламеевна, схватив ее за плечо. — Ты с ума сошла?
   — Она не хотела возвращаться!
   — Надо было привести силой!
   Наставница вздохнула.
   — Это я во всем виновата, старая дура. Сама разрешила тебе туда отправиться. Зачем? О чем я думала?
   Из-за полога шатра прилетел отчаянный крик, а за ним тонкий визг и гул, будто выпустили ракету.
   — Дождались! — всплеснула руками Зинаида Варфаламеевна. — Остается только сражаться.
   — Я не умею, — заволновалась Хвостикова.
   — Ага, ты только обещания раздаешь.
   Они выбрались из палатки. В подземелье царил хаос. Подозрительные личности в потрепанных сюртуках и тусклых платьях разбегались от темного потока фанатиков. В потолок летели цветастые искры, которые те с грохотом выстреливали из бронзовых труб. Другие проснувшиеся несли на длинных шестах странное чудище с хоботом слона, рогами быка и лапами тигра на теле носорога. От чудовища, стремительно шаря по павильонам и шатрам, разлетались тучи мелких птиц с бумажными крыльями.
   Наставница сложила подзорную трубу из рук и всмотрелась в беснующуюся толпу.
   — Баку — японский пожиратель снов. Ищут, и не трудно догадаться, кого!
   — Что нам делать?
   — Ничего. Их слишком много.
   — Но...
   — Замолкни. У нас не осталось другого выхода, — Зинаида Варфаламеевна недовольно сморщилась, провернув на пальце перстень в форме ящерки.
   Золотые лапки проткнули кожу, расцарапав ее до крови.
   — За это будешь по гроб жизни должна, — сообщила наставница.
   До них долетела стайка птичек и, затрепетав бумажными крыльями, пронзительно засвистела.
   Анастасия зажала уши, не отрываясь глядя на перстень. Наплевав на законы всемирного тяготения, кровь не скатывалась с пальца, а поднималась по золотой спине и вливалась в распахнутую пасть ящерицы.
   — Приди! — закричала Зинаида Варфаламеевна, перекрывая свист.
   В подземелье громыхнуло так, что заложило уши. Под потолком вспыхнули росчерки молний. Сгустились темные тучи, через которые пробивался нестерпимый яркий свет. Ближайшие палатки вспыхнули, мгновенно сгорев дотла.
   Из грозовых облаков, окруженный ореолом сверкающих молний, спустился Логос. В том же черном сюртуке с изысканной вышивкой и маске из папье-маше, что и на балу.
   Фанатики остановились, растерянно переглядываясь.
   Наставница опустилась в глубоком реверансе, склонив голову.
   — Рассуди! Не дай свершиться несправедливости! — отчаянно вскрикнула она и снова согнулась в поклоне.
   Хвостикова испуганно смотрела на маленькую грозу. Молнии рассыпались искрами, а черная туча продолжала изрыгать новые раскаты. Логос прошел мимо Зинаиды Варфаламеевны, и бесцеремонно взял Анастасию за руку.
   — Обещай, что не перейдешь на сторону фанатиков, никогда!
   Хвостикова попыталась вырваться, но он крепко сжимал ее ладонь.
   — Клянись, что никогда не будешь с ними заодно!
   — Хорошо, только отпустите. Обещаю!
   Высокий мужчина бросил на нее торжествующий взгляд, так что его глаза засверкали даже из-под маски, и повернулся к фанатикам. Темная толпа проснувшихся замерла. Болтающийся на шестах Баку поник. Птицы с бумажными крыльями с жалобным писком спряталась под его обширным брюхом. Из опущенных труб курился бесцветный дымок.
   — Падите ниц! — прогрохотал Логос, и подземелье вздрогнуло от его голоса.
   Затрясся пол, попадали оставшиеся палатки, потрескались уцелевшие павильоны. Люди согнулись, повалившись на колени.
   — Покуда я глас всевышнего, несправедливости не будет!
   Хвостикова подняла опущенные глаза, почувствовав тяжелый взгляд. Из толпы фанатиков, склонившись, на нее смотрел Дон Кей. Его искривленное лицо дрожало от плохо сдерживаемого гнева, а по движениям губ читалось 'Подождем'.
   Логос взмахнул рукой, и поднявшийся ветер задул по проходу между палатками. Задрались ковры. Поднялись остатки шатров и куски павильонов. Кружась в кривых вихрях, по воздуху понесся жалкий скарб живущих в подземелье, а следом за ним воздушный поток поднял фанатиков и потащил к выходу.
   — Иди, тебе ничего не угрожает!
   — Тебя отвезет домой микроавтобус, — подтвердила наставница.
   Анастасия нерешительно шагнула к выходу.
   — Иди, я сама его вызвала. Мне нужно остаться, — глухо проговорила Зинаида Варфаламеевна.
   — Я тоже... — начала Хвостикова.
   — Позже! — усмехнулся Логос. — Твое время еще не пришло, но оно наступит. Не терзайся, я не причиню вреда твоей наставнице. Держи данное слово и все будет хорошо.
   Анастасия вздохнула. Она уже давно не чувствовала себя маленькой девочкой, которую родители отправляют в другую комнату, чтобы обсудить взрослые дела.
   Повесив голову, она, не оглядываясь, добрела до лестницы, поднялась и села в микроавтобус.
   Всю дорогу она пыталась привести в порядок собственные мысли. Обычная спокойная жизнь казалась давно прошедшей и нереальной. Она, безусловно, хотела ее изменить, но неужели она желала именно этого?
   Микроавтобус затормозил у подъезда и унесся, как только она вышла.
   В лифте перегорела лампочка, и Хвостикова решила подняться по лестнице. Перед квартирой ее тоже ждала темнота.
   — Да что сегодня за день такой, — пробормотала она. — Не о такой жизни я мечтала.
   За дверной ручкой торчал огромный букет крупных ромашек с запиской 'Прости! Обещаю, что следующее свидание будет намного лучше! Денис'.
   Она зашла в прихожую, разделась и, прошлепав голыми ногами на кухню, поставила цветы в вазу. А после ванны, укутавшись в полотенце, Анастасия перешла в комнату и рухнула на кровать. Сил не осталось ни на что, даже чтобы протянуть руку за пультом от телевизора. Вздохнув, она взглянула на ловца снов на тумбочке и отвернулась. Несмотря на усталость, спать не хотелось. Она нуждалась в покое и тишине, чтобы никуда не бегать, ни от кого не прятаться и ни кого не спасать. Ведь бывает же так у обычных людей, лежишь себе всю жизнь и никуда не торопишься.
   Хвостикова не заметила, как уснула.
   Она снова сидела на краю обрыва, вглядываясь в золотой закат.
   — Все не так, как ты думала? — спросил Семен.
   — С каждым днем я все больше жалею, что разбудили именно меня, — созналась Анастасия. — Мне не нравилась моя тусклая скучная жизнь, но это уже перебор.
   — Так всегда бывает, когда оказываешься в новых непривычных условиях. Это стресс. Тебе все незнакомо и необычно. Кажется пугающим и враждебным. Это пройдет.
   — Не уверена. Сегодня я поклялась, что никогда не буду вместе с фанатиками, но...
   — Забудь! Надо уметь сосредоточенно двигаться к цели, но и расслабляться тоже. Ты когда-нибудь летала во сне?
   — Все летали. Летаешь, значит растешь!
   — Тогда полетели, — предложил сноходец, протягивая руку.
   Хвостикова с сомнением посмотрела на него.
   — Давай! Это сон. Здесь можно все. Есть и не заботиться о фигуре. Не ходить на работу. Не выполнять обещанное. Хулиганить и летать.
   — Ладно, — она встала, взявшись за его ладонь.
   — Навстречу ветру, — провозгласил Семен и шагнул с обрыва, увлекая ее за собой.
   Анастасия взвизгнула, растопырив руки, но они не рухнули вниз, а, вопреки ее страхам, поднялись, и как птицы воспарили над морской гладью.
   — Потрясающе! — закричала она.
   — Во всем есть плюсы, — согласился сноходец. — Просто не все умеют их находить!


Глава 7. Воскрешение.



   Рябина согнулась, касаясь ветками украшенного россыпью ягод сугроба. Хвостикова протянула руку, дотронулась до колючего снега и отдернула пальцы. Холодные, покрытые инеем ягоды рябины сложились символом Инь-Ян и рассыпались. Из-за дерева, подергивая крыльями, выпорхнули две глянцевые фигурки похожие на морских коньков. Одна белая. Другая черная.
   — Ты запуталась и не получишь желаемого, если будешь смотреть только с одной стороны.
   Ее качнуло вперед, и она ударилась лбом об сиденье. Распрямившись, Анастасия потерла ушибленное лицо. Казалось, скоро она переедет жить в микроавтобус. По крайней мере, спать в нем она уже начала.
   Откинувшись на сиденье, она закрыла глаза. Наставница разбудила очень рано, в приказном порядке заставив немедленно ехать в хранилище. Настя напялила толстую кофту с горлом и пальто с длинным пушистым шарфом, и теперь куталась, так и не согревшись после вчерашнего. Приятной неожиданностью оказалась упаковка со свежими пирожными корзиночками, обвязанная шелковой лентой с бантом, которую Хвостикова нашла на коврике перед дверью.
   Улыбнувшись, она положила пирожные на колени и собралась еще подремать, но назойливо задребезжал телефон.
   — Немедленно поднимайся, или собираешься все утро просидеть в гараже? — заголосила Зинаида Варфаламеевна. — Бегом наверх!
   Анастасия встряхнула головой и молча вылезла из микроавтобуса, прижимая к себе коробку с корзиночками. Сонно пересекла темный подвал, вошла в лифт и поднялась в хранилище.
   Наставница ждала у входа.
   — Поторопись! Данные по фантомам уже восстановили, но скоро припрутся ищейки со своими следственными мероприятиями, и мы потеряем еще один день.
   — Спешу, спешу, — улыбнулась Хвостикова. — Мне бы кофе выпить и немного сладкого для восстановления сил.
   Она демонстративно потрясла упаковку с пирожными.
   — Времени нет.
   — Ну, пожалуйста, — протянула Анастасия.
   Зинаида Варфаламеевна вздохнула.
   — Ты невыносима. Тебе суждено великое будущее, но тебе лишь бы пожрать.
   Она распахнула дверь технического помещения. В крошечной каморке скрывался здоровенный кофейный автомат, метровая барная стойка, два круглых стула на ножке и железный шкаф.
   Налив капучино в высокие бумажные стаканчики, они сели и принялись за корзиночки.
   — Чем все вчера закончилось? — невинно уточнила Хвостикова, отпивая кофе.
   — Клятвой, естественно, — отмахнулась наставница. — Теперь я должна Логосу, и от этого никуда не деться. Ты, кстати, тоже.
   — А нарушить нельзя? — как бы, между прочим, спросила Анастасия.
   — Можно, — резко заявила Зинаида Варфаламеевна. — Ты все еще живешь в мире людей, и опираешься на их принципы. Забудь! Здесь, все по-другому. Нельзя нарушить обещание и остаться безнаказанным. Ты вчера надавала кучу обещаний. Дала слово фантому, что не отнимешь ее тело, поклялась Логосу, что не будешь с фанатиками. Тебе придется выполнять взятые обязательства.
   — Иначе, — подтолкнула Хвостикова задумавшуюся наставницу.
   — Иначе ты потеряешь свою копию навсегда. А что потребует Логос, я даже боюсь предположить.
   Молча допив кофе, они вышли в зал.
   — Начнем с Хвостовской, — скомандовала Зинаида Варфаламеевна. — Сколько дней прошло?
   — Четыре.
   — Значит?
   — Две тысячи калорий умножить на четыре, и умножить на коэффициент равный состоянию тела. А оно какое?
   — Пока еще единица. Так что всего восемь тысяч калорий.
   Хвостикова непроизвольно взглянула на браслет. 19200. Хватит на оба воскрешения и еще останется.
   Они нашли нужный шифоньер, и Анастасия с интересом разглядывала свой фантом. Те же пузырьки воздуха и прозрачная жидкость. Та же прямая гордая поза и лицо без всякого выражения. Копия выглядела почти как предыдущая, только моложе.
   — Чего таращишься? Приступай! — скомандовала наставница.
   Хвостикова пожевала губу. Правильно говорят 'Первый раз прыгать с парашютом не страшно. Страшно второй!'. Она никак не могла решиться, даже расстегнула пуговицы на пальто, будто надо было раздеться и сигануть в воду.
   — Будет намного легче, — подбодрила Зинаида Варфаламеевна. — Где рычаг, ты теперь знаешь. Давай! Не тяни.
   Анастасия выдохнула и всмотрелась в знакомое лицо. Как в зеркале десять лет назад. Будто только закончила институт. Настроение прекрасное, весь мир перед ней, достаточно лишь захотеть и протянуть руку. Все сбудется, все получится. Она отогнала радужные воспоминания. Представила теплую воду, щекотание пузырьков. Закрыла глаза и окунулась.
   Уши заполнил стрекот и гул электрических проводов, а еще странный запах. Хвостикова сфокусировала расстроенное зрение, пытаясь понять, куда попала. Сверху нависали ряды гигантских деревянных небоскребов. С другой стороны высилась бесконечная стена. Она вздрогнула, увидев перед лицом длинные усы-вибриссы, но вместо крика из ее рта вырвался тонкий писк. Попытавшись двинуться, она запуталась в лапах и упала на бок.
   — 'Что-то пошло не так, тебе просто надо вернуться в свое тело. Не волнуйся', — успокаивая себя, Анастасия постаралась детально вспомнить собственную внешность, одежду, простую прическу, кое-как собранную ранним утром.
   Вроде получилось, она сосредоточилась, и все изменилось. Запах рассеялся. Шум стих. Шифоньеры съежились, вернув обычные размеры.
   — Я была мышью! — завизжала Хвостикова, оглядываясь.
   Что-то мелькнуло у стены, скрывшись за отогнутым плинтусом.
   — Я переместилась не в свой фантом, а в мышь. Терпеть их не могу!
   Анастасия заскочила бы на стул, но в огромном зале не было ничего кроме шкафов.
   — Странно, — задумчиво произнесла Зинаида Варфаламеевна. — Не думаю, что это случайность. Стоит проверить оборудование, оно способствует переходу из тела в тело и может повлиять на процесс. Стой здесь! Ничего не делай! Я вызову техника.
   Она вернулась к лифту, а Хвостикова осталась у шифоньера, настороженно глядя по сторонам. Ненароком посмотрев на браслет, она увидела '18900'. Цифры дрогнули, уменьшившись на триста, и у Анастасии померкло перед глазами.
   Она снова переместилась, на этот раз не прилагая никаких усилий. Перед ней на столе замерли широкие мужские руки, торчащие из белых рукавов. Хвостикова свела глаза к носу. Увидела неопрятную седую бороду и заорала, но вместо вопля получился сдавленный стон.
   Повернув голову, она увидела круглое зеркало на белой стене, а в нем дежурного врача с кудрявыми бакенбардами. Подавив очередной крик, Анастасия закрыла глаза.
   — 'Это все неправда и происходит не со мной. Я стою в хранилище в пальто. На шее пушистый шарф. А еще кофта с высоким воротом'.
   Хвостикова упорно тянулась обратно, и у нее снова получилось. Она вернулась в свое тело.
   Наставница трясла ее за руку.
   — Зачем ты это сделала? — кричала она.
   — Я ничего не делала, — со слезами на глазах, резко ответила Анастасия, вырвав руку. — Меня закинуло в реабилитационный блок в тело дежурного. Он непристойные картинки в тетради рисует!
   — Не шуми! — оборвала Зинаида Варфаламеевна. — Техник уже проверяет оборудование.
   — Я больше не выдержу! — испуганно сообщила Хвостикова.
   Она не успела договорить, в глазах снова потемнело. Теперь она попала в колбу. Вот только гипертрофированное тело ей не принадлежало. Одутловатые руки с трудом шевелились, едва двигая пальцами. Почти не гнулись, мешая дотянуться до рычага. Узкая коробка давила, вода стягивала кожу, а мелкие пузырьки воздуха назойливо лезли в глаза. Чтобы окончательно не потерять самообладание, Анастасия зажмурилась, повторяя про себя как мантру.
   — 'Спокойствие, только спокойствие'.
   Вспомнив предыдущие перемещения, она сосредоточилась на настоящем теле и перешла в него.
   — Нашли! — крикнула наставница, когда Хвостикова согнулась, сделав глубокий вдох.
   — Я больше не... — начала Анастасия.
   — Нет, — пообещала Зинаида Варфаламеевна. — Кто-то поставил злого духа!
   Она продемонстрировала небольшой металлический цилиндр со странными символами. Вокруг него мерцало багровое сияние, а изнутри раздавалось сдавленное рычание.
   — Что это? — разнесся удивленный голос.
   Они обернулись одновременно. Опираясь на трость, с достоинством чеканя шаги, к ним приближался Капитон Карпович, свободной рукой придерживая монокль.
   — Твоя отставка! — разъяренно заорала наставница. — Вы не проверили оборудование, олухи! Моя ученица могла погибнуть! Уничтожу! Испепелю!
   Хвостикову все еще трясло, но она тоже недовольно посмотрела на пришедшего.
   Капитон Карпович побледнел и отступил на шаг.
   — Мы все проверили, — пробормотал он и попятился.
   Зинаида Варфаламеевна запустила в него цилиндром и отвернулась. Металлический стержень ударился об пол и треснул пополам. Багровое сияние вытянулось, превратившись в уродливый гротескный призрак.
   Капитон Карпович откинул трость и бросился наутек. Злой дух взвыл и полетел следом.
   — Подите прочь! — бросила наставница через плечо, и добавила для Анастасии. — Накатаю на него жалобу. Мало не покажется.
   Хвостикова, все еще вздрагивая, спросила:
   — А бывают добрые духи?
   — Безусловно, но их не заключают в предметы. Добрые духи слишком ленивые. Они могут веками сидеть в позе лотоса, оставаясь счастливыми и всем довольными. Со злыми другое дело, у них нет времени. Их в любой момент могут разоблачить, найти и уничтожить, поэтому они всегда норовят принести как можно больше вреда, пока могут. Как ты себя чувствуешь?
   — Странно.
   — Мне жаль, но тебе придется закончить начатое.
   — Я боюсь.
   Анастасия передернула плечами, искоса взглянув на шифоньер со своим фантомом.
   — Теперь все будет в порядке. Надо быстрее воскресить твои копии. Ты же видишь, что происходит. Кто-то сильно не хочет, чтобы твоя судьба осуществилась. Поэтому, надо спешить. Будь умницей!
   — А оберег? Почему он не подействовал? — вздрогнула Хвостикова.
   — Прямой угрозы не было, наверное. Потому будешь с этим разбираться, давай за работу.
   Анастасия вздохнула и закрыла глаза.
   — Отнесись к произошедшему с оптимизмом. Ты получила потрясающий урок. Теперь тебе будет еще легче перемещаться.
   Хвостикова махнула головой и представила фантом.
   Звуки растворились. Ее окружила благословенная тишина. Стараясь не волноваться, она открыла глаза. За стеклом стояло ее тело в пальто и напряженная наставница. Анастасия повернула голову направо, дотянулась до рычага и надавила вниз. Зажав нос рукой, она стояла, переступая с ноги на ногу, дожидаясь, пока схлынет вода. Когда слились последние ручейки и стекло исчезло, она вылезла наружу под теплое полотенце. В хранилище по-прежнему было холодно.
   Наставница похлопала ее по плечу.
   — Пойдем сразу в реабилитационный блок, а потом вернемся за вторым фантомом.
   Хвостикова проделала путь до палаты, отстраненно думая о новой жизни. Сегодня она впервые увидела жуткое приведение и даже не удивилась. Как будто каждый день встречалась со злобными духами. Недаром говорят, человек привыкает ко всему.
   — С тобой точно все в порядке? — уточнила Зинаида Варфаламеевна.
   — Более чем, — сухо ответила Анастасия.
   — Тогда давай оживим еще одну, и я оставлю тебя в покое.
   — Как скажете.
   Хвостикова так же быстро переместилась в следующее тело, спокойно сдвинула рычаг, дождалась спуска жидкости и вылезла, закутавшись в поданное полотенце.
   — Домой хочу, — пробормотала она.
   — Еще немного, — пообещала наставница.
   Они еще раз поднялись в реабилитационный блок и спустились обратно. Точнее, Зинаида Варфаламеевна съехала на лифте, а Настя переместилась в свое тело. Она устало оперлась об пустой шифоньер и подняла к глазам браслет. 1599. А должно было быть 1700. Пока она рассматривала счетчик калорий, цифры уменьшились еще на единицу.
   — Почему так? — спросила она подошедшую наставницу.
   — Из-за злого духа. Он нарушил естественный ход энергии. Должно пройти время, чтобы баланс восстановился. Тебе надо отдохнуть. Выспаться. В тишине и спокойной обстановке. Я тебя отвезу, идем.
   Анастасия чувствовала себя полностью выжатой. Она спала с открытыми глазами. Вроде двигалась. Шла. Садилась в машину, но при этом постоянно видела реабилитационный блок и белые стены палат. Слышала тяжелое дыхание. Ощущала специфический больничный запах.
   — Я с ума сойду, — прошептала она.
   — Потерпи, — попросила Зинаида Варфаламеевна, обняв ее за плечо. — Привыкнешь, притрешься. Станет легче.
   — Я больше не могу.
   — Перестань, что за глупости. Ты просто устала, вот тебе и видится все в серых тонах.
   — Я слабая.
   — Что еще за ерунда? Плакаться будешь кому-нибудь другому, я не по этой части, — строго сказала наставница.
   Хвостикова потянула носом.
   Всю дорогу они обиженно молчали. Только когда микроавтобус подъехал к подъезду, Зинаида Варфаламеевна наклонилась к Анастасии и серьезно проговорила:
   — С мужиком переспи, поможет.
   Хвостикова удивленно кивнула и вылезла из машины. На скамейке перед ее домом, с огромными букетами в руках сидели Семен и Денис. Они напряженно смотрели в разные стороны.
   — С которым? — заморгав глазами, уточнила Анастасия.
   — Эти не подходят! — заявила наставница. — Ты специально выбираешь самых бестолковых? Один хлеще другого. С ними не будет будущего! Ни один из них не сделает тебя богиней, понимаешь? Своей цели ты не добьешься!
   Она выскочила на тротуар, грозно взглянув на мужчин.
   — Проваливайте! Оба! Моя ученица устала. Ей только разбирательств с двумя обалдуями не хватает!
   Семен закатил глаза, скривившись при виде Зинаиды Варфаламеевны. Корнеев, наоборот, потупился. Не глядя на наставницу, они прошли мимо, вручив Хвостиковой цветы. Денис приложил кулак с оттопыренным большим пальцем и мизинцем к виску, и подмигнул.
   — Брысь! — цыкнула на него наставница, направив мигнувший красным перстень.
   — Ухожу, ухожу! — подняв руки, торопливо проговорил Корнеев.
   — А ты немедленно домой, спать!
   Анастасия подошла к ней вплотную и грозно прошептала на ухо.
   — Я саму реши с кем, когда и что мне делать.
   — Делай что хочешь! Только это не приблизит тебя к цели ни на миллиметр!
   — Все равно, — упрямо сказала Хвостикова и зашагала к подъезду.
   Несмотря на усталость и мучительные видения, больничная палата все еще стояла перед глазами, она почувствовала себя лучше. Женихи, пусть и обалдуи, подняли настроение, и жизнь уже не казалось такой беспросветной.
   Зайдя в квартиру, Анастасия расставила цветы по вазам, приняла душ и, завернувшись в махровый халат, уютно устроилась на диване. Казалось, она не уснет, но сон пришел неожиданно быстро.
   Точеный замок нависал над пропастью. Острые шпили вспарывали кровоточащие небеса. Солнце уже село, но красные облака нависали над балконом, на котором стояла Хвостикова. Она смотрела вниз. Во внутреннем дворе в драматическом молчании готовились к схватке два рыцаря. Латные рукавицы сжимали длинные мечи. На лезвиях мерцали алые отсветы заката. Открытые забрала не скрывали сосредоточенные лица. Семен против Дениса.
   Анастасия махнула платком и он, кружась, полетел к соперникам.
   Клинки столкнулись, и от сокрушающего звона содрогнулся замок. Латы с хрустом разломились и посыпались на булыжники. Под ними обнажились кровавые бинты. Хвостикова выбежала с балкона и попала в больничную палату. Ту самую, где размещали фантомов.
   Она проснулась с тяжелой головой, щурясь взглянула в окно. Уже стемнело, но за высокими домами еще алел закат.
   Поставив чайник, Анастасия села к кухонному столу. Положила перед собой телефон и провела пальцем по экрану, задумчиво пролистывая список. Хотелось позвонить, но она не могла решиться и выбрать, кому. Ее 'обалдуи' так трогательно, словно школьники, ждали ее у подъезда, что она не могла обделить вниманием ни одного, ни другого.
   Промучившись полчаса, выпив две кружки чая, она неожиданно догадалась, что надо делать. Она могла осуществить тайную мечту юношества и встретиться сразу с обоими. Не зря же она воскрешала фантомы. Пообещав своей копии не забирать ее тело, Хвостикова, безусловно, могла рассчитывать на ответную услугу.
   Анастасия набрала наставницу.
   — Добрый вечер!
   — Выспалась?
   — Более или менее, но мне как-то неуютно и одиноко. Могу я забрать фантом к себе?
   — Что? — удивилась Зинаида Варфаламеевна.
   — К ней вернулась память, так что я подумала, что могу пообщаться с ней по-дружески.
   — Ты сумасшедшая, — вздохнула наставница. — Нельзя относиться к копиям, как...
   — Вы же сами говорили, что они наша семья!
   — А! Как хочешь! Я позвоню в хранилище, тебе привезут ее в течение часа.
   — Спасибо, — обрадовалась Хвостикова.
   Она отключила связь и набрала Семена.
   — Привет!
   — Выспалась? — доброжелательно произнес он. — Твоя мегера так неожиданно выпрыгнула, что я и словом обмолвиться не успел.
   — Ты больше не боишься со мной видеться? — уточнила Анастасия.
   — Я и не боялся. Фантомы я уже восстановил, так что у меня надежный тыл. Готов к любым непредвиденным обстоятельствам. Да и ты зря время не теряла. У тебя уже три копии, а это значит, что оберег не будет таким жестоким.
   — Хорошо. У меня есть необычное предложение. Хочу пригласить тебя в гости, -Хвостикова взглянула на свое отражение в далеком зеркале прихожей и решилась. — Будет пижамная вечеринка.
   — Неожиданно.
   — Даже не представляешь, насколько. Ты же успел познакомиться с Денисом.
   — Ну.
   — Я приглашу подругу.
   — То есть ты зовешь меня, чтобы подруга не скучала?
   — Не обижайся, — попросила Анастасия. — Она не просто подруга. Это мой фантом.
   Семен издал непонятный звук, и в телефонной трубке раздался скрежет.
   — Я думал, меня уже ничем не удивить, — наконец сказал он, севшим голосом. — Но ты способна даже на это.
   — Придешь?
   — Сейчас?
   — Именно.
   — Буду через час.
   — Пижаму не забудь, — крикнула она, но в телефоне уже пошли короткие гудки.
   Хвостикова набрала Корнеева.
   — Я уж думал, ты не позвонишь! — обеспокоенно проговорил он. — Как раз собирался штурмовать твой дом!
   — Не стоит. Я тебя приглашаю в гости.
   — Здорово! — обрадовался он.
   — Ты только ничего себе не фантазируй, — предупредила Анастасия. — Ты будешь не один. У тебя есть пижама?
   — Зачем? — не понял он. — Чтобы при гостях не щеголять в дырявых трусах?
   — У нас будет тематическая вечеринка.
   — Ладно, найду что-нибудь.
   — Отлично, жду через час.
   Она сама отключила связь, не дав ему задать больше ни одного вопроса.
   Стоило подготовиться к встрече гостей.
   Пошарив в шкафу, Хвостикова нашла скромную голубую пижаму с плюшевым лопоухим зайцем на груди и еще одну нежно-желтую с мохнатыми котятами. Навряд ли у фантома есть личные вещи, кроме больничного халата.
   Заглянув в холодильник, она с сомнением осмотрела запасы. Судя по всему, вместо угощения будут канапе из соленых огурцов и докторской колбасы. А в качестве напитков молочные коктейли с бананами. Главное ведь хорошая компания!
   В дверь позвонили.
   — Кто там? — крикнула Анастасия, выбежав в коридор.
   — Я!
   Хвостикова отперла замок. Ее копия выглядела сконфужено и зажато.
   — Рада тебя видеть, — весело сообщила Анастасия, обнимая фантом. — Проходи! Я решила, что тебе надо привыкать к новой жизни. Немного развлечься. Вот, хочу познакомить тебя со своими друзьями. Выкидывай больничные шмотки. У нас сегодня пижамная вечеринка, — она провела ее в комнату. — Тебе какая больше нравится?
   Копия нерешительно взглянула на комплекты, ткнув пальцем в голубой с зайцем.
   Хвостикова усмехнулась.
   — Мы точно похожи. Я бы тоже ее выбрала. Переодевайся и приходи на кухню. Поможешь готовить!
   Накрыв нехитрый стол, они привели себя в порядок, настолько, чтобы не выбиваться из стиля вечеринки, и сели ждать гостей.
   Фантом не произнесла ни слова, продолжая смущенно молчать.
   — Ты чего такая несчастная? — спросила Анастасия.
   — Все думают, что я мертвая, — тихо сказала та.
   — Кто все?
   — Мама, — всхлипнула копия. — Машка!
   — Неприятно, — согласилась Анастасия.
   — Мне выдали новые документы. Там другая фамилия, дата рождения. Я больше не я.
   — Ну, ты не волнуйся. Мы обязательно чего-нибудь придумаем.
   Она не успела рассказать, что именно, в дверь опять позвонили и пришлось бежать открывать.
   Семен переступил порог с двумя пакетами в руках. Один отдал Хвостиковой.
   — Торт и шампанское, — пояснил сноходец.
   — А ты чего не в костюме? — убегая на кухню, бросила через плечо Анастасия.
   Семен повесил куртку на крючок.
   — Я купил, — вздохнув, ответил он. — Но можно без нее, чувствую себя полным дебилом.
   — Без нее это как? Голым, что ли? Нет уж, я подруге обещала, что будет все прилично.
   — Ладно, — пробормотал сноходец и закрылся в ванне.
   Хвостикова хихикнув, вернулась в комнату с бокалами, но в дверь снова позвонили.
   Денис стоял на лестничной клетке в черно-белой пижаме, с белым медвежонком из детского мультика.
   — Шикарно выглядишь, — пропыхтела Анастасия, прикрывая рот рукой.
   — А как таксисту понравилось, — поделился Корнеев. — Сказал, что на Хэллоуин разных клоунов видел, но такого еще не приходилось.
   — Не замерз? — простонала Хвостикова, давясь от смеха.
   — Не успел.
   Заперев дверь, они прошли в комнату.
   — Знакомьтесь, — представила Анастасия. — Я на секунду.
   Она убежала на кухню, встретив по дороге Семена. Тот робко поправлял свой темно-синий наряд со звездами и планетами. Хвостикова подняла большой палец.
   — Мне нравится.
   — Только никаких фото, — потребовал он.
   — Безусловно, — пообещала Анастасия.
   Подхватив торт, ложки и блюдца, она вернулась к гостям.
   — Познакомились?
   — Еще бы, — усмехнулся Денис. — У тебя красивая подруга. Где ты ее прятала?
   — В морге, — глухо проговорила копия.
   — Хорошее место. Говорят, от холода сохраняется молодость, — как ни в чем не бывало, сказал Корнеев.
   Семен хмуро смотрел перед собой. Прожевав канапе, он разлил шампанское и залпом осушил бокал.
   — Ты чего такой нервный? — не унимался Денис.
   — Никогда не сидел с фантомом. Чувствую себя глупо.
   — Барин не доволен?
   — В чем дело? — возмутилась Хвостикова, отпив шампанского, и почувствовав странное послевкусие, отставила.
   Сноходец покачал головой.
   — У некоторых проснувшихся, — объяснил Корнеев. — Есть предубеждения относительно фантомов.
   — Прекрати! — раздраженно шикнул Семен.
   — Но мы же не фанатики. Мы собираем фантомов, как близких родственников. Мы семья. Мы арендуем другие тела, чтобы исполнить предназначение? — разволновалась Анастасия.
   Сноходец хмуро молчал, а Денис улыбался, мотая головой.
   — Перестань! Ты же должна понимать, что это не так. Мы их эксплуатируем, чтобы жить долго и беззаботно. Они хранилища украденной нами энергии...
   — Заткнись! — прошипел Семен.
   — Она имеет право знать! Не может же она считать, что никому не известный ведун в дремучие времена придумал скопировать себя, чтобы эффективней колдовать.
   Копия прижала руки к лицу, в глазах стояли слезы. Сноходец брезгливо взглянул на нее и повернулся к Хвостиковой.
   — Пусть поспит!
   — Что?
   — Прикажи ей уснуть!
   — Ты обещала, — обреченно протянул фантом.
   — Ей же будет лучше, — согласился Корнеев.
   Анастасия зажмурилась и представила, что ее копия закрывает глаза и склоняется на диван.
   — Теперь говорите! — зло бросила она, убедившись, что фантом действительно спит.
   — Все не совсем так, как тебе рассказывали, — начал Семен.
   — Все совсем не так, — перебил его Денис. — Мы паразиты, используем и выбрасываем фантомов и людей. Но самое неприятное даже не в этом, на ее месте могла бы быть ты.
   — Что ты несешь! — Семен подскочил.
   — А что? Так и есть. Ей просто повезло, как мне и тебе, — Корнеев ткнул пальцем в фантом. — Могли бы разбудить эту куклу, а ты бы стала ее тенью. Семь людей связаны, но никто не знает, кто из них главный. Поэтому все дело в случае, кого разбудят, тот и станет избранником судьбы. Остальные навсегда превратятся в его бледные копии.
   Хвостикова тоже поднялась. Сжав губы и прищурив глаза, она переводила взгляд с одного на другого.
   — Она не кукла.
   — Ты никак не поймешь. Здесь нельзя дружить с фантомами. Думала пригласишь ее и все будет, как обычно? Вот только она не человек.
   — Прекрати!
   — Тебе придется привыкнуть, иначе ты не выживешь в ОТКП, — сочувственно посмотрев на нее, проговорил сноходец. — Ты можешь делать с ней что угодно, и она будет беспрекословно выполнять любые твои приказы.
   — Нет!
   — Ты хочешь стать изгоем?
   — К сожалению, он прав. Тебе не позволят дружить с фантомами. У проснувшихся это не принято, — встрял Денис. — Так же, как жить обычной человеческой жизнью. Ведь они тупое стадо, а мы венец творения.
   — Люди этого не заслуживают! — вскрикнула Анастасия.
   — Никогда мне не нравились костюмированные вечеринки, — задумчиво заметил Корнеев, и шумно втянул коктейль через трубочку. — Все слишком неправдоподобно.
   — Похоже на наше существование, — тяжело сказал Семен. — Вдумайся, вспомни свою собственную жизнь, окружающих тебя людей. Они не хотят думать. Их устраивает, что за них все решают. Говорят, что надо делать, что есть, во что одеваться, как выглядеть. О чем мечтать! Разные извращенцы, выскочки и просто ненормальные ежедневно с экранов телевизоров, модных журналов и радио вещают, кем они должны быть. Программируют их поведение гороскопами, убеждают, что все обязаны послушно мечтать об одном и том же. Копить деньги! Для них ничего не меняется! Либо ими управляем мы, либо другие люди. Третьего не дано. В большинстве своем, они ни на что не способны!
   — Я не хочу так, — прошипела Хвостикова.
   — Ура! — вскрикнул Денис. — Будешь как я! Я знал, что ты сделаешь правильный выбор.
   Он протянул руку.
   Она стукнула его по пальцам, глухо процедив:
   — Уходите оба!
   Корнеев удивленно захлопал глазами. Семен молча поднялся и вышел в коридор. Накинув куртку поверх пижамы, он остановился и позвал:
   — Идем!
   — Ты меня прогоняешь? — спросил Денис, стараясь заглянуть Анастасии в глаза.
   Она кивнула, не в силах выговорить ни слова.
   — Идем, — повторил сноходец.
   Они вышли на лестничную клетку, в один голос сказав 'Извини'.
   Хвостикова сглотнула вставший в горле ком и заперла дверь. Слезы текли сами собой. Почему все не бывает так, как хочется, и даже самые светлые искренние надежды превращаются в черные разочарования.
   Она вернулась в комнату с тоской глядя на фантом. Как можно относиться к живому человеку, как к бездушному предмету? Использовать, манипулировать, заставлять быть другим человеком. Постоянно притворяться. Ведь в настоящей жизни так не бывает? Или бывает? Анастасия легла рядом со своей копией, взяв ее за руку.
   — Я не дам тебя в обиду.


Глава 8. На кладбище



   Хвостикова проснулась рано утром, решив съездить на работу. Она тихо оделась и, выпив чашку кофе, вышла из квартиры. В голове еще витали обрывки сна, глянцевые фигурки коньков говорили, что она выбрала неверный путь и судьба не будет благосклонна, если не одуматься.
   Анастасия вздохнула. Она и сама это чувствовала. Что-то изменилось вчера вечером, словно опустили рычаг в колбе, смыв все яркие краски и снова сделав ее жизнь скучной и однообразной.
   Она дошла до метро пешком, следуя серому потоку. Неприметные люди в бесцветной одежде монотонно двигались к невидимой цели. Напряженные лица с неподвижными глазами, смотрящими в никуда. Они не разговаривали друг с другом, не смотрели вокруг, не улыбались. Они устало брели по своим делам, будто приговоренные. Словно не выспались. Точно лунатики, которые двигаются и выполняют простые команды, но не могут проснуться.
   Хвостикова отрешенно спустилась под землю, стараясь не выбиваться из потока. Смотреть на прохожих было больно. Ей не хотелось соглашаться с тем, что говорил Семен, но то, что она видела, лишь подтверждало его слова. Просто раньше она не обращала на это внимания. Ведь она спала, как все остальные.
   Добравшись до центра, она поднялась на улицу и, свернув во дворы, через несколько минут дошла до офисного здания. Три современных стеклянных корпуса составляли 'Вежда Плаза', вмещающий в себя десятки преуспевающих компаний.
   Приложив пластиковую карточку к турникету, Анастасия прошла холл и лифтом поднялась на седьмой этаж.
   Офис пустовал, большинство сотрудников приходило в одиннадцать, а пока в просторном помещении царствовала уборщица. Недовольно взглянув на раннюю гостью, она продолжила пылесосить, кивая головой в такт мелодии в наушниках.
   Хвостикова заглянула в свою каморку. Тихо. Пыльно. Уныло. Остановившись в дверях, она тяжело рассматривала свой кабинет. Компьютер последней модели с двумя огромными экранами. Изогнутая эргономичная клавиатура. Дорогое кожаное кресло с ортопедической спинкой. Все то, чем она гордилась, как величайшими достижениями своей жизни, выглядело кусками мертвого пластика. Какой бы крутой логотип не был выдавлен на глянцевых поверхностях, он никогда не перевесит возможности жить так, как хочется.
   Анастасия поняла, что даже если очень пожелает, уже никогда не сможет вернуться к прежней жизни. Все изменилось. Стало не менее жестоким, злым и беспринципным, но определенно более ярким и насыщенным.
   Вытянув лист из принтера, она написала заявление и отнесла на стол начальнику. Выходя из офиса, она чувствовала, что больше никогда сюда не вернется.
   Решив позавтракать, Хвостикова зашла в любимое кафе и, заказав глазунью с тостами и зеленым салатом, села у окна. Телефон пиликнул, будто дожидаясь, когда она опустится на стул. Проведя пальцем, она открыла смс-сообщение 'Доброе утро! Мне дико стыдно, что я бессовестно проваливаю второе свидание, но может быть, ты дашь мне третий шанс. Молю! Денис'.
   Она задумчиво вертела салфетку, когда на экране появился входящий звонок от наставницы.
   — Доброе утро!
   — Думаешь, доброе? Я бы на твоем месте не рассчитывала? — проворчала Зинаида Варфаламеевна. — Собирайся, пришлю за тобой машину.
   — Не надо. Я недалеко от вас, сейчас позавтракаю и сама подойду!
   — Что ты там делаешь? — напряженно спросила наставница.
   — Ходила на старую работу, увольнялась. Теперь заказала яичницу. Жду, когда принесут!
   — Хорошо, — подобрела Зинаида Варфаламеевна. — Я тебе говорила, ты больше не человек, и тянуть не стоит. Лучше сразу отрубить все концы и ни о чем не жалеть! Ладно, кушай. Жду!
   — Приятного аппетита, — вместо нее проговорила Анастасия, слушая гудки.
   Она не стала торопиться, с удовольствием позавтракав и прогулочным шагом вышла на Тверскую. Говорят, ходить после еды полезно, тибетские монахи всегда так делают и живут по сто двадцать лет.
   Добравшись до двадцать второго дома, Хвостикова поднялась на крыльцо и прошла мимо охраны. Они больше не спрашивали, куда она идет, узнавая в лицо. Она поднялась на второй этаж и вошла в аудиторию.
   — Сколько тебя можно ждать? — возмутилась Зинаида Варфаламеевна. — У нас миллион дел, а ты еле шевелишься!
   — Привыкаю к привилегированной жизни, — заметила Хвостикова.
   Наставница бросила на нее тяжелый взгляд, но спорить не стала.
   — У тебя уже есть три фантома, осталось еще столько же. Но прежде чем искать новых, нужно проверить, не было ли у тебя копий, которые погибли или потерялись.
   — Так бывает? — удивилась Анастасия.
   — Сплошь и рядом. По мертвым большие специалисты фанатики, поэтому сегодня поедем в гости.
   — Они же хотят меня уничтожить, — заволновалась Хвостикова.
   — Да что ты говоришь? Правда? А я и не знала, — забрюзжала Зинаида Варфаламеевна. — Этот фанатик необычный, я бы даже сказала, особенный, но с ним тоже надо быть осторожной. Может быть, даже еще более осторожной, чем с остальными.
   — Может, тогда лучше...
   — Лучше него нет. Тебе просто надо ему понравиться.
   Анастасия вздохнула и, поджав губы, пошла за наставницей в потайную дверь. Спустившись в подвал, они залезли в микроавтобус и поехали.
   — Ничему не удивляйся, — напутствовала Зинаида Варфаламеевна, — но при этом старайся вести себя естественно. У тебя конечно теперь три фантома, но все-таки...
   — Почему вы не рассказали мне правду?
   — Какую?
   — Про то, что мы паразиты! Что фантомы безмолвные исполнители любой нашей прихоти. О том, что я могла сама стать копией одного из своих фантомов!
   — Ты слишком быстро взрослеешь, детка! И задаешь слишком много вопросов! Мир всегда страшнее, жестче и злее, чем кажется. Детям тоже не сразу говорят, что они умрут!
   Хвостикова отвернулась. Она ожидала чего-то подобного и не сильно удивилась ответу, но отступать не собиралась.
   Микроавтобус вскоре остановился, и они вышли в заброшенном дворе. Покинутые дома траурно смотрели забитыми окнами. Замусоренный тротуар сиротливо пестрел под ногами. Из черных подвалов пялились настороженные кошачьи глаза.
   Вздрогнув от звонка, Анастасия приложила телефон к уху.
   — Доброе утро! Как себя чувствуешь? — обеспокоенно спросил Семен.
   — Хорошо. Только ты не вовремя, — пробормотала Хвостикова, отворачиваясь от недовольного взгляда наставницы. — Война нечаянно нагрянет, когда ее никто не ждет, — добавила она шепотом.
   — Понял! Перезвони, как освободишься.
   — Договорились.
   Убрав мобильник в сумочку, Анастасия пошла следом за Зинаидой Варфаламеевной в один из грязных подъездов.
   Лестница вверх обрушилась и торчала обломленными костями арматуры. Зато вниз уходили чистые полированные ступени. Спустившись в подвал, они миновали развилку и прошли до конца сияющего люминесцентными лампами коридора. Дальше проход преграждала огромная металлическая дверь с вывеской 'Иннокентий Топер, проводник в мир мертвых. Сомневающихся просьба не беспокоить'. Наставница выбила условный стук и, после продолжительного молчания, хриплый голос уточнил через динамик:
   — Вам назначено?
   — Естественно.
   — Война? — усмехнулся голос. — Всегда рад, проходи.
   В стене затрещал сервомотор, и дверь плавно заехала в нишу. Внутри, освещая круглый зал, переливалась конусообразная хрустальная люстра. Изогнутые ступени спускались к изысканному, надраенному до блеска, паркету. Стены украшали грандиозные картины в массивных рамах, занимая все свободное пространство от пола до потолка.
   — Помни, что я говорила, — прошипела наставница.
   Хозяин ждал в центре зала. Его лицо сморщила обширная улыбка, демонстрирующая огромные ровные зубы. Под ней торчала бородка-эспаньолка, а сверху под нависшими мясистыми бровями безжизненно тускнели маленькие глазки. Упершись взглядом в Анастасию, он отвесил низкий поклон и церемониальным голосом возвестил:
   — Позвольте представиться, Иннокентий Топер, прошу любить и жаловать. А вы, видимо, та самая любимица судьбы?
   — Так говорят. Для удобства называйте меня Анастасией Хвостиковой.
   — Как скажете, — продолжая скалить лошадиную челюсть, пообещал хозяин. — Пройдемте в кабинет, милые дамы.
   Топер повернулся, взметнув длинные полы шелкового халата, и зашагал через зал. Невозмутимо переступил одну из рамок и вошел в картину. Пройдя мимо стола, он отщипнул кусочек хлеба и, обойдя апостолов, скрылся в темном проеме.
   Хвостикова задрожала. Почему-то Тайная вечеря Леонардо да Винчи всегда вызывала в ней смешанные чувства.
   — Идем, — взяла ее за руку Зинаида Варфаламеевна.
   Они так же перекинули ноги через раму и оказались перед холстом. Его специально отодвинули на полметра назад, оставив с двух сторон невидимые из зала проходы. С нескольких метров создавалось ощущение, что картина целая, а за счет специального освещения распознать оптическую иллюзию, не зная о ней, не смог бы даже самый внимательный человек.
   Вблизи апостолы выглядели старыми и несчастными, Иисус же оставался одухотворенным и готовым к смерти.
   За полотном скрывалась уютная комната, украшенная темными шпалерами и классическими английскими обоями. Хозяин занял громоздкий письменный стол из эбенового дерева и рылся в выдвижном ящике, не преминув кивнуть гостьям на кожаные кресла с подушками. Они сели, и наставница уточнила:
   — Что ты хочешь взамен?
   — Взамен чего? — удивился Иннокентий.
   — За поиски ее пропавшего фантома?
   — Ничего особенного, — пообещал Топер и вытянул массивный 'Полароид', сразу печатающий снятую фотографию. — Вот снимок оставлю на память.
   Зинаида Варфаламеевна недовольно втянула воздух.
   Иннокентий привстал, направив объектив на Анастасию.
   — Не шевелись! — предупредил он. — Улыбаться тоже не надо. Смотри на мою макушку. Внимание!
   Топер нажал кнопку, и Хвостикову ослепила яркая вспышка. Сощурившись, она заморгала глазами, пока перед ними не перестали бегать солнечные зайчики.
   — Великолепно! — прокомментировал Иннокентий.
   Из щели фотоаппарата выехал глянцевый прямоугольник. Закинув массивную камеру в выдвижной ящик, Топер положил снимок на стол и провел по нему пальцем.
   Анастасия почувствовала сквозняк и легкую щекотку на подбородке. Создавалось ощущение, что ее голую рассматривает совершенно незнакомый мужчина, не имеющий никакого отношения к медицине.
   — Смотрите! — вскрикнул Иннокентий, сжав свободную руку на бороде. — Явные четыре полосы. Кто-то не бережет своих фантомов! Зря! — он встряхнул фотографию, и у Анастасии по спине пробежали мурашки. — Все ясно! Закройте глаза!
   Хвостикова нехотя подчинилась.
   Топер мерзко захихикал и зашуршал бумагой. Чиркнула спичка.
   — Можете смотреть!
   Снимок горел, вспыхивая синим пламенем. Бумага сжималась, осыпаясь серым пеплом в подставленную миску с водой.
   — Теперь давайте руку! — потребовал Иннокентий.
   Анастасия тревожно оглянулась на наставницу, но та невозмутимо кивнула.
   Встав, Хвостикова наклонилась над столом, протянув раскрытую ладонь. Топер жестом фокусника извлек из подставки для карандашей длинную иглу с алым камнем и уколол ей палец. Выступившая капля скатилась по бледной коже и упала в миску с пеплом.
   — Теперь плюй!
   — Не волнуйся, детка! — успокоила Зинаида Варфаламеевна. — Так надо.
   Анастасия склонилась еще ниже и плюнула в миску. Топер махнул рукой, и она села в кресло, замотав кровоточащий палец платком.
   Иннокентий вынул карты и разложил на столе. Семь рядов по семь карт. Улыбнувшись гостьям, он положил мизинец на край миски и нажал. Розово-серая жидкость потекла по столешнице, заполняя невидимые до сих пор борозды.
   — Мы найдем истину, — поклялся Топер.
   Ручейки сошлись в центре, скопившись под одной единственной картой. Подцепив ногтем, Иннокентий поднял ее и продемонстрировал картинку. На белом коне восседал обглоданный скелет в рыцарских доспехах с косой и маленьким топориком в руках. Ему навстречу, кланяясь, бежал епископ в парчовых одеждах.
   — Без сомнений, один из ваших фантомов мертв, — недовольно проговорил Топер.
   Он неловко махнул свободной рукой, и карты посыпались на пол. Все перевернувшиеся картинками изображали мертвого всадника. Иннокентий довольно захихикал.
   Хвостикова тревожно посмотрела на наставницу, но та покачала головой.
   Довольный произведенным эффектом, Топер приподнялся. Чиркнул спичкой и бросил ее на стол. Вспыхнул огонь. Анастасия ахнула, а Иннокентий замахал руками. Беспросветный дым столбом поднялся вверх. Подчиняясь жестам хозяина, закрутился в воронку и начал сжиматься, пока не поместился в ладонях.
   Зинаида Варфаламеевна положила руку на локоть пытающейся вскочить Хвостиковой.
   Топер слепил из дыма темно-серый кулон и, резким движением вытянув из-под стола карту, провел над ней. Сверток раскрутился, и трепещущий сгусток задергался, пытаясь вырваться из пальцев Иннокентия. Он дрожал, менял форму, то вытягиваясь, то сокращаясь, покуда не растянулся, указав точку на чертеже.
   — Долгопрудненское кладбище. Ищите там!
   Топер откинулся в кресле, устало закрыв глаза.
   — Что ты хочешь взамен? — повторила наставница.
   — Сущую безделицу, — сообщил Иннокентий, приоткрыв один глаз. — Коль вы все равно будете раскапывать могилы, принесете мне кое-что.
   — А именно?
   — Брошку, — усмехнулся Топер. — Семейная реликвия. Я очень по ней скучаю.
   — Договорились, назови имена.
   Иннокентий достал из нагрудного кармана небольшой планшет и, покрутив пальцами, прочитал:
   — Теилштейн Анастасия Захаровна 1987-2001. Это ваш фантом. Записали? А нужная мне могила числится под именем Валах Ионэ. Очень древний монумент. Даты, к сожалению стерлись. На броши изображен ворон, держащий в клюве крест и звезду. По рукам?
   — Чего стоишь? Жми! — приказала Зинаида Варфаламеевна.
   Хвостикова протянула ладонь и почувствовала покалывание от рукопожатия. По коже пробежал озноб, а ногти покрылись сеточкой белых символов.
   — Прекрасно! У тебя семь дней! — предупредил Топер. — Надеюсь, ты меня не подведешь!
   Он снова растянул рот в широкой улыбке.
   — На этом, вынужден попросить вас уйти. Через полчаса у меня новая встреча, и мне надо подготовиться.
   Гостьи встали, попрощались и молча вышли. Только покинув негостеприимный подъезд, Анастасия решилась заговорить.
   — Что он со мной сделал? Зачем нам знать про кладбище?
   — Не пыли! — оборвала ее наставница. — Чтобы воскресить давно умерший фантом, нужно добыть часть ее тела. Хотя бы волос, кожу или даже пепел из урны после кремирования.
   — Мы что, будем раскапывать могилу? — в ужасе спросила Хвостикова.
   — Не мы, а ты. Я слишком стара для подобных приключений.
   — Ни за что.
   — Не воскресив все фантомы, ты не сможешь получить новых.
   — Я не буду рыться на кладбище, — отрезала Анастасия.
   — В таком случае тебе не повезло. Свою можешь не откапывать, но вот брошь Валах Ионэ тебе найти придется. Ты заключила с Топером сделку, и если через семь дней не отдашь ему обещанного, станешь его фантомом.
   — Как это? — оторопела Хвостикова.
   — У них свои пути. Именно так фанатики получают новых фантомов, а у Топера еще два свободных места.
   — Я...
   — У тебя нет другого выхода. Ты сегодня спрашивала, почему я не рассказала тебе правду. Вот она, пользуйся!
   Они перешли двор и сели в микроавтобус. Анастасия хотела задвинуть дверь, но увидела знакомую фигуру в потертом синем сюртуке и меховой жилетке.
   — Дядя Валерьян! — удивилась Хвостикова.
   — И что? — недоуменно вскинула плечи Зинаида Варфаламеевна. — Валерьян Эвклидович уважаемый торговец. Он достает разные вещицы для всех, даже для Логоса и Дон Кея.
   — Но, — протянула Анастасия, глядя, как синяя фуражка скрывается в подъезде.
   — Куда тебя отвезти?
   — Не знаю, — задумчиво пробормотала Хвостикова.
   Валерьян ее беспокоил. Его имя слишком часто всплывало в гуще событий. Стоило узнать поподробнее. Особенно про оберег.
   Не дождавшись вразумительного ответа, наставница проговорила:
   — Высажу у метро.
   Анастасия неопределенно кивнула. Она не ожидала ничего подобного и теперь переваривала услышанное от Топера и неожиданное появление Валерьяна Эвклидовича. Зинаида Варфаламеевна ее подставила, обманула и впутала в опасную авантюру. Зачем ей понадобилось такое коварное предательство? Да еще этот торговец артефактами. Почему все так сложно?
   — Не смотри на меня, как на Иуду, — отрубила наставница. — Другого выхода у нас все равно не было. Кроме этого безумца мало кто в состоянии узнать про давно мертвый фантом и точно сообщить ее координаты. Кроме него с нами бы все равно никто не стал сотрудничать.
   — Но... — попыталась вставить слово Хвостикова.
   — Я уже сказала, что слишком стара для ночного вандализма. Возьми обалдуев. Они с радостью побегут с тобой куда угодно.
   — Это...
   — Другого выхода нет, девочка. В жизни иногда приходится делать неприятные вещи, о которых вспоминаешь с содроганием, но ради будущих побед можно пойти на многое. Смирись и иди вперед с высоко поднятой головой!
   Анастасия не ответила. Вылезла из остановившегося микроавтобуса и поплелась вдоль улицы.
   — Удачи! — крикнула наставница.
   Хвостикова вышла на Тверской бульвар и уныло брела по дорожке. Что бы она ни придумывала, единственный реалистичный вариант — искать поддержки у 'обалдуев. Помощи просить больше не у кого, а отправляться на кладбище одной, об этом даже подумать жутко. Вот только после того, как она выставила их за дверь, просить помощи было неудобно.
   Первым Анастасия набрала Семена.
   — Привет, я освободилась, — проговорила она.
   — Что там еще Война придумала? — спросил сноходец.
   — Заставляет меня выкапывать давно умерший фантом. Теилштейн Анастасию Захаровну 1987-2001.
   — Этого следовало ожидать. Неприятно конечно, но другого выхода нет. А что Топер захотел за информацию?
   — Как ты узнал? — напряглась Хвостикова.
   — Он единственный, кто сотрудничает с фаталистами.
   — Ему нужна брошь из могилы с того же кладбища.
   — Ясно. Жить не может без древних побрякушек. Небось, какой-нибудь средневековый колдун?
   — Валах Ионэ.
   Семен выругался и не терпящим возражения тоном сказал:
   — Я иду с тобой. Где могилы?
   — На Долгопрудненском кладбище.
   — Хорошо. Заеду за тобой в десять. Уже достаточно стемнеет, и весь народ рассосется.
   — Я хотела позвать Дениса, — неловко заметила Анастасия.
   — Давай, — легко согласился сноходец. — В таком деле даже он не помещает. Готовься! До вечера!
   Хвостикова удивленно опустила мобильник. Развернулась и пошла обратно к метро, по дороге набрав Корнеева.
   — Привет!
   — Рад тебя слышать, — отозвался Денис.
   — Даю третий шанс, — сказала Анастасия. — Пойдешь ночью на кладбище?
   — В пижаме?
   — Нет, — улыбнувшись, ответила Хвостикова. — Можешь одеться соответствующе.
   — Будем раскапывать могилы?
   — Угадал.
   Корнеев усмехнулся.
   — В первый раз на меня напали черти. Второй раз ты пригласила двух мужиков в пижамах. На третий мы идем грабить могилы. Что будет на четвертом? Даже представить не могу.
   — Кстати. Семен тоже будет.
   — Куда же без него, — язвительно прокомментировал Денис.
   — Он приедет ко мне в десять.
   — Без меня не уезжайте.
   — Договорились.
   Анастасия выключила связь и убрала телефон. Получилось даже легче, чем она рассчитывала.
   Днем в метро оказалось не меньше народу, чем в часы пик. Бурлящий поток занес Хвостикову в вагон и, покачивая, повез к дому. К постным лицам и угнетенным позам прибавился стойкий запах пота и дешевой парфюмерии. Беспросветность унылой однообразной жизни снова накатила холодной волной, но Анастасия отогнала неприятные мысли про паразитов и захват чужих тел и, решив отвлечься, подключилась к Интернету на телефоне. Вбила в поиск 'Валах Ионэ', и первая же ссылка поведала, что это известный колдун восемнадцатого века, живший в селе Черная Грязь. Он проклял земли в Царицыно, и с тех пор на месте Царицынского дворца невозможно ничего построить. Любые сооружения обрушаются.
   Добравшись до дома, Хвостикова пообедала и влезла на антресоль. Чихая от скопившейся пыли, она сбросила на пол перетянутый скотчем пакет со старыми джинсами, жуткой коричневой кофтой и китайским пуховиком с вылезающими сквозь болонью перьями. Следом полетела коробка с тяжелыми туристическими ботинками, которые она надевала единственный раз в жизни.
   Анастасия так и не зашла в комнату, проковырявшись на кухне. Драя кухонный гарнитур, она не вспоминала о вчерашнем разговоре, а главное, жизнь казалась понятной и простой. Настолько увлеклась наведением чистоты, что чуть не проморгала время выхода. Быстро натянув выбранную одежду, Хвостикова спустилась к подъезду. Сноходец, как и обещал, прибыл ровно в срок. Следом за ним подтянулся Корнеев.
   — А где инструменты? — поинтересовался Семен.
   Денис и Анастасия переглянулись.
   — Вы чем копать собираетесь? А плиты сдвигать? Ясно! Радуйтесь, я подготовился, — сноходец махнул на багажник. — Думаю, вы и место не узнали. Да? А это одно из самых больших кладбищ Москвы. Как будете участок разыскивать?
   — Для этого есть пожилой специалист по загробной жизни, — усмехнулся Корнеев.
   — Садитесь, — скомандовал Семен, игнорируя насмешку. — Я все узнал.
   Ехали в тишине, даже неугомонный Денис молчал, разглядывая пролетающие огни ночного города. И только когда выскочили за МКАД, он встрепенулся, кивнув на проплывающую мимо мусорную гору.
   — Во навалили.
   После съезда с шоссе пыльная дорога потерялась в тусклом свете редких фонарных столбов. С одной стороны тянулся бесконечный железобетонный забор. С другой высились темные деревья.
   Загнав машину в тень, сноходец заглушил двигатель.
   — Сначала выкопаем брошь, боюсь, со старым колдуном могут возникнуть проблемы. Хотя его могила с краю на отшибе, и нам никто не помешает, в таких захоронениях обычно оставляют ловушки.
   — Если так, лучше и правда начать с броши, — согласилась Хвостикова.
   — Тогда идемте, что тянуть, — предложил Корнеев. — Всю жизнь мечтал пошарить ночью по кладбищу.
   Они вышли и вытащили из багажника лопату, лом, длинный тяжелый гвоздодер и фонарь. В темноте воняло краской и еще чем-то неуловимым. Странно знакомым, но все равно неприятным.
   — Хватай побольше, — скомандовал сноходец, обращаясь к Денису. — Пожилой специалист по загробной жизни не хочет таскать тяжелое.
   Анастасия покрутила головой, прошептав:
   — Как дети.
   — Да уж куда тебе, — уступил Корнеев, забрасывая лом с лопатой на плечо.
   Семен взял гвоздодер, а Хвостиковой достался фонарь. Сунув его подмышку, она вздохнула и, неумело перекрестившись, подняла глаза. Высоко, среди редких сизых облаков, выпирала почти полная желтая луна.
   Они шли вдоль дороги, пока не добрались до ограды кладбища. Низкие прутья не стали бы препятствием, но сноходец махнул головой в сторону калитки. Хотя на ней висела ржавая цепь, она была распахнута до половины.
   — Пожилые специалисты через забор не лазят, — поддел Денис. — Им статус не позволяет.
   — Посмотрим, кто первый трухнет...
   — Хватит уже, — отрезала Анастасия.
   Спорщики замолчали и по очереди протиснулись в щель калитки. За забором царствовал мрак. Сюда не доходил свет фонарных столбов, а яркую луну перекрывали высокие деревья.
   Хвостикова в растерянности остановилась. Темнота растворила все, кроме рядов надгробий и крестов.
   — Вдоль забора, налево, — распорядился Семен.
   Стараясь не оглядываться на могилы, Анастасия пошла в указанном направлении. Во мраке памятники походили один на другой. В отдалении раздавался хруст и невнятные шорохи. Потревоженные ветром деревья издавали раздражающий скрип, а в довершение ко всему где-то поблизости выла собака.
   — Говорят, так кричит выпь на болотах, — сострил Корнеев.
   — Почти пришли, — сообщил сноходец. — Посвети, где-то совсем близко.
   Хвостикова включила фонарь, направив на могилы. Под бледным лучом они выглядели еще страшнее. От массивных плит пролегали черные провалы теней, а бледные фотографии с памятников жутко таращились на потревоживших их покой людей.
   — Левее.
   Анастасия сдвинула фонарь, высветив последний участок. Стройные ряды надгробий заканчивались, но чуть в отдалении за голым кустом боярышника виднелся черный крест с вписанной в круг перекладиной, чем-то похожий на кельтский.
   — Нашлась, — обрадовался Семен.
   Хвостикова его восторгов не разделяла, оглядываясь и вздрагивая от каждого шороха.
   Они подошли к могиле, и в луч фонаря попала надпись 'Валах Ионэ', высеченная на прямоугольной плите.
   Корнеев скинул лопату и вбил лом в землю.
   — Поаккуратнее, — предупредил сноходец. — Не забывай про ловушки.
   — Может, лучше не надо, — вмешалась Анастасия. — У него фантома нет.
   — Как раз от него избавимся, — мрачно пошутил Семен.
   — Давайте лучше я, — не успокаивалась Хвостикова. — У меня целых три копии. Ой! — она обеспокоенно вскрикнула.
   — Ты чего? — заволновался сноходец.
   — Я совсем забыла про фантом. Она что, так и спит на диване?
   — Ты ее не будила?
   — Нет.
   — Тогда спит, куда ей деваться, — успокоил Семен.
   — Да не переживай, — отмахнулся Денис, — ничего с ней не случится. Со мной, кстати, тоже.
   Он навалился на лом, и плита сдвинулась. Сначала чуть-чуть, а потом резко отъехала в сторону, словно ее подтолкнули из-под земли.
   Все трое одновременно отскочили. Из черного провала повалил пар.
   — Не дышите, — прохрипел сноходец, прикрываясь рукой.
   За неровный край осыпающейся земли ухватилась когтистая лапа. Из ямы показалась змеиная голова. Моргнули желтые глаза, открылась пасть, и промелькнул длинный раздвоенный язык. Ящер подтянулся и выбрался целиком. На кончике хвоста болталась цепочка, спускающаяся во тьму.
   Анастасия даже не успела закричать. Быстрее всех сориентировался Корнеев, как только пресмыкающееся метнулось к кустам, в полную силу шарахнув ломом. Железный стержень прошел сквозь чешуйчатую спину и отбил угол плиты. Морок рассеялся. Сотканный из пара ящер побледнел, став совсем ненастоящим, а подувший ветер разорвал его на неровные куски тумана.
   Хвостикова продолжала обнимать прижатый к пуховику фонарь, нервно моргая. На краю ямы осталась блестящая цепочка. Она переливалась в неярком свете, притягивая взгляды. Все трое зачарованно смотрели на кромку черного провала. В ночной прохладе еще дрожало шафрановое марево, напоминающее про ящера.
   Первым не выдержал Семен. Прикрываясь воротом куртки, он приблизился к яме и провел рукой над цепочкой. Металл потемнел и рассыпался прахом.
   — Ну что, полезешь вниз? — спросил сноходец, отбежав к остальным.
   Денис замотал головой.
   — Тогда надо придумать другой вариант.
   — Давайте вместе.
   Все трое приблизились к провалу, и Анастасия посветила в яму. В пустой могиле не было ничего кроме сухой земли.
   — Вот тебе и ловушка, — пробормотал Корнеев. — Никакой броши здесь нет.
   — Не думаю, что Топер в это поверит, — отозвался Семен.
   — Но как же так, — расстроилась Хвостикова. — Я не хочу становиться его фантомом!
   — Что? — не понял сноходец.
   — Война сказала, если я нарушу обещание и не принесу брошь...
   — Чушь, — перебил Семен. — Ты проснулась, и никто не сможет превратить тебя в фантом. Если вы заключили сделку, максимум, что он может сделать, отобрать одну из твоих копий.
   — Я не хочу ему никого отдавать! — возмутилась Анастасия.
   — А что если он знал, что здесь нет никакой броши, — вставил Денис. — Может, фанатики специально разработали этот план, чтобы отнять у нее фантом?
   — Могли бы тогда сказать, что умерших нет, — предположил сноходец. — Зачем такие сложности?
   — А может, и нет.
   — Как так? — не поняла Хвостикова.
   — Вдруг они все придумали, и у тебя нет мертвого фантома. Тебя специально сюда заманили, чтобы потом отнять твоего, — пояснил Корнеев.
   — Все может быть, давайте проверим! — согласился Семен. — За госпожой Теилштейн придется отправиться к центральному входу. У нее нет могилы, только урна в стене. Предлагаю не разгуливать по кладбищу, а объехать.
   Анастасия кивнула и пока Денис подбирал инструменты, позвонила наставнице.
   — У нас проблема, — сообщала она.
   — Злобный дух расправился с обалдуями? — сонно проговорила Зинаида Варфаламеевна. — Я рада, позвони утром.
   — У Валаха Ионэ броши нет.
   — Зараза, — прошептала наставница. — Так и знала. Возьми земли из могилы. Часть памятника и цветок, травинку, хоть листик. Что угодно, но обязательно растительного происхождения.
   — Поняла.
   — Отлично. Завтра с сувенирами у меня.
    Хвостикова спрятала телефон и подняла осколок плиты, отбитый Корнеевым.
   — Подержите, — попросила она, и сноходец ухватил ее за руку.
   Наклонившись, Анастасия собрала горсть земли с края ямы и, кривясь, сунула в карман пуховика.
   — Доказательство собираешь, — полюбопытствовал Денис.
   — Помогите цветок найти.
   Семен сорвал засохший тысячелистник, притулившийся рядом с крестом, и протянул Хвостиковой.
   Забрав сувениры, они бегом вернулись к калитке и, прячась в тени, поспешили к автомобилю. Закинули лом с лопатой в багажник и расселись по местам.
   — Странно это все, — размышлял Корнеев вслух. — Зачем фанатики так упорно хотят с тобой разделаться? Чего они так боятся?
   — Не хотят, чтобы у фаталистов появилась новая богиня. Они ведь опять ни с чем останутся. У них богини уж лет сто, как не было.
   Сноходец завел двигатель, и выехал на дорогу.
   — Что-то тут не чисто, — не унимался Денис.
   — Определенно, — не стал спорить Семен.
   Проскочив по шоссе метров пятьсот, они опять свернули на второстепенную дорогу и медленно тащились до заезда на кладбище. Сноходец остановил машину у обочины, чтобы не привлекать внимание охраны. Людная днем стоянка одиноко приветствовала их сломанными цветами и брошенными пакетами с мусором. На шести кирпичных столбах, поддерживающих козырек из металлочерепицы, висела табличка 'Долгопрудненское кладбище Центральное'. Въезд перегораживали высокие железные ворота.
   — Вот теперь придется лезть через забор, — заметил Семен. — Может быть, ты в машине посидишь?
   Анастасия замотала головой.
   — Нет, я должна все видеть. Если меня обманули, и Теилштейн не мой фантом, я этого Топера придушу.
   — Какая кровожадная, — усмехнулся Денис.
   Хвостикова недовольно посмотрела на него и первая вылезла из машины. Прихватив гвоздодер, сноходец пошел за ней. Корнеев не отставал.
   Вернувшись в сторону шоссе, они приблизились к забору. Железобетонные блоки не превышали полтора метра, поэтому перелезть через них оказалось не трудно.
   Семен превосходно ориентировался в темноте, показывая направление остальным. Не нарушая тишины, они миновали хозяйственные постройки и вышли к длинной стене, загибающейся полукругом.
   — Давайте с разных сторон, — прошептал Семен.
   Разделившись, они пошли вдоль колумбария, всматриваясь в памятные таблички. От центрального входа светили фонари, позволяя различать буквы.
   Повезло Корнееву. Он наклонился, несколько раз перепроверил надпись и заскакал на месте, размахивая руками. Подбежавший Семен прочитал 'Теилштейн Анастасия Захаровна 1987-2001' и, показав большой палец, приложил острый конец гвоздодера к стене.
   — Давай вместе, — прошипел он.
   Навалившись вдвоем, они подковырнули табличку и, сунув гвоздодер в разъем, расширили его, отколов крупный кусок кладки. Денис бесстрашно втиснул руку и вытащил урну с прахом.
   — Валим! — брякнул он.
   У ворот залаяла собака. Анастасия тонко взвизгнула и метнулась в темноту. Расхитители гробниц бросились за ней. Добежав до забора, они перевалили через железобетонную плиту, и незамеченными вернулись к автомобилю.
   — Главное, чтоб это был твой фантом, а не чья-то бабушка, — потрясая урной, заметил Корнеев.
   — Больно молода для бабушки, — улыбнулся сноходец, заводя машину.
   — А как это проверить? — засомневалась Хвостикова.
   — Наставница расскажет, — пообещал Семен. — На сегодня хватит. Пора бы уже и отдохнуть.
   — Да, — мечтательно протянул Денис.
   Анастасия поджала губу. С каждым днем все сильнее запутывалось. С одной стороны, она приближалась к заветной цели, собрать семь фантомов, найти истинную любовь и получить право на исполнение желания. С другой, мир ОТКП становился сложнее и неприятнее, постоянно преподнося новые отвратительные сюрпризы. А что, если ее обманули, и никакой судьбы нет?
   — Если все получится, я правда смогу сама решать, как жить? — спросила она.
   — Да, — уверенно проговорил сноходец. — Не сомневайся, ты получишь свое желание.
   — И все, что захочешь, — поддакнул Корнеев, подмигнув. — Мы, между прочим, тоже старались. Вспомнишь о нас, когда станешь богиней.
   — Обязательно, — пообещала Хвостикова.
   — Ничего не надо откладывать на потом, — серьезно заметил Семен.
   — Точно, — согласился Денис. — Думаю, за неоценимую помощь в расхищении гробниц, я заслужил маленькое свидание.
   — Почему это ты? — не понял сноходец. — А я?
   — Ну тебе тоже немного причитается.
   — Ох, спасибо от щедрот ваших!
   — А меня никто не хочет спросить? — разозлилась Анастасия.
   Одновременно замолчав, оба повернулись к ней.
   — Неужели ты против? — ехидно спросил Корнеев.
   — Я согласна, — не стала стервозничать Хвостикова. — Но давайте, я сама решу с кем, где и когда.
   — Так нечестно, — сказал Денис. — Не подумай, мне симпатична твоя позиция, но я волнуюсь, что ему больше достанется.
   — Что это значит? — снова рассвирепела Анастасия.
   — Он может провести с тобой больше времени, чем я, а ведь это несправедливо. Мертвяков то мы одинаково старательно выкапывали.
   — Меня другое волнует, — встрял Семен. — Этот пошлый тип совершенно не умеет себя вести, и мне бы не хотелось оставлять вас наедине. Я не знаю, что от него ожидать.
   — Ты что, мой папа? — надменно спросила Хвостикова. — Я уже взрослая девочка.
   — Я не в этом смысле, — расстроился сноходец. — Он же может и без твоего согласия.
   — Ну ты хватил, брат, — сухо выговорил Корнеев.
   — Я вообще с вами никуда не пойду, вы ненормальные.
   — Это все он, — ткнул пальцем Денис. — Гадости какие-то про меня говорит, я благородный человек.
   — Только чересчур эмоциональный, словно фанатик.
   — Тебя что, на дуэль вызвать? — вскипел Корнеев.
   — Ага, давай, — хладнокровно предложил Семен.
   — Прекратите, — вмешалась Анастасия.
   — Хорошо, хорошо, — поднял руки Денис. — До начала конфронтации я хотел предложить отличный выход, который должен устроить все стороны.
   — Ну-ну, — протянул сноходец, прибавив газу.
   Они выехали на МКАД.
   — Предлагай, — разрешила Хвостикова.
   — Чтобы все чувствовали себя спокойно, и ни у кого не возникало сомнений, предлагаю провести сеанс одновременной игры. Мы прямо сейчас отправимся в ресторан и закажем два столика, один для меня и второй для этого зануды.
   Семен кхыкнул, но увидев в зеркале заднего вида напряженное лицо Анастасии, комментировать не стал.
   — Настя будет гроссмейстером и проведет два почти одновременных свидания, перемещаясь от одного столика к другому. Таким образом каждый останется убежден в честности другого. А ты, — он посмотрел на Хвостикову. — Потратишь в два раза меньше времени, словно будет одно свидание вместо двух. Согласны?
   Сноходец предупредительно дождался ее ответа.
   — Если никто не против, — неуверенно проговорила она.
   — Я за, — согласился сноходец.
   — Тогда поехали во 'Внутрь кошмара'! — предложил Корнеев.
   — Ни за что! — в один голос откликнулись Семен и Анастасия.
   — Ну не знаю, тогда любое заведение, главное чтобы тихо и спокойно.
   Они съехали с кольцевой и, проскочив мост, увидели сверкающую рекламную вывеску 'Рандеву'.
   — Подойдет? — не унимался Денис.
   — Если это не кавказский ресторан, то вполне, — произнес Семен.
   Свернув, он остановился у обочины и махнул в сторону сверкающего иллюминацией входа.
   — Беги, проверяй!
   — Хорошо, — уступил Корнеев и, выскочив из машины, понесся к ресторану.
   — Уедем? — не слишком надеясь на успех, сказал сноходец.
   Хвостикова покачала головой.
   — Лучше уж сразу отмучиться, — заявила она.
   Семен вздохнул.
   Денис прискакал через минуту.
   — Отличное заведение, — сообщил он, просунув голову в дверь. — Я обо всем договорился, идемте.
   Они вылезли из машины и последовали за Корнеевым.
   Внутри ресторан выглядел спокойно и одухотворенно. Играла тихая ненавязчивая музыка. Ряды незаполненных столиков жались к стенам. Без пафоса, но зато чисто и опрятно.
   — Тебе туда! — указал Денис налево. — А мы...
   — Я отойду попудрить носик, — оборвала Анастасия. — А вы меня удивите. Раз вы так рвались на свидание, отрабатывайте!
   Вернувшись в зал, она решила сначала пойти к сноходцу, чтобы Корнеев сильно не задавался. Она уже жалела, что согласилась на его безумную идею и собиралась немного отомстить.
   Семен задумчиво смотрел перед собой, но, как только увидел Хвостикову, вскочил и отодвинул стул. Она обернулась. Денис, ухмыляясь, смотрел с другого конца ресторана. Почувствовав ее внимание, он довольно поднял вверх большой палец.
   Анастасия села.
   — Очень приятно, что сначала ты пришла ко мне, — улыбаясь, проговорил сноходец и отчитался. — Я заказал шампанское с грейпфрутовым соком, салат с рукколой и креветками, и рыбу на гриле с соусом из сладкого перца.
   — Спасибо, все как я люблю. Как ты узнал?
   — Не знаю. Себе заказал то же самое.
   — Тебе не кажется все очень странным? — спросила она.
   — Да, как-то неловко постоянно чувствовать его взгляд через зал.
   — Я не об этом, — сказала Хвостикова. — Я про нашу встречу. Ты словно нарочно оказался там в подходящий момент.
   — Я же тебе говорил, — нахмурившись, заметил сноходец. — Мне нужен был охранный перстень.
   — Я помню, — отмахнулась Анастасия. — Я не об этом. Наша встреча была не случайной. У нас много общего.
   — Да, — согласился он. — Если бы в нашем мире это слово не значило так много, я бы сказал, что это судьба.
   — Считаешь... — начала Хвостикова, но подошел официант.
   Принес шампанское и салат с креветками.
   — Вам просили передать, что гроссмейстеру пора сделать ход за другим столиком, — сообщил он.
   Анастасия отпила из бокала и сказала заволновавшемуся Семену:
   — Подождет. Он нас втравил в это недоразумение, пусть теперь прочувствует всего его минусы. Ты лучше расскажи о Валерьяне Эвклидовиче, давно его знаешь?
   — Достаточно. Настоящий фаталист. Бессребреник. Отдаст последнее, что у него есть. Даже такой уникальный оберег, как тебе подарил. Носишь его?
   — Да. Мне кажется, после оживления трех фантомов он стал безопасным для окружающих.
   — Может быть, — согласился сноходец. — Я бы его как следует изучил, но пока у тебя столько врагов, расставаться с ним слишком опасно.
   Хвостикова кивнула, оглянувшись. Денис всячески пытался привлечь ее внимание.
   — Я ненадолго, — пообещала она и поднялась.
   Ее уже встречал Корнеев, галантно отставив стул.
   — Будьте любезны отужинать со мной, — проворковал он. — Я осмелился взять Дайкири с грейпфрутовым соком, красную рыбу с салатом Айсберг и тигровые креветки гриль.
   — Сговорились? — спросила Хвостикова.
   — С тем, что ли? — оскорбился Денис. — Да не в жизнь.
   — Откуда ты знаешь, что я люблю?
   — Чувствую, — душевно проговорил он. — Мы же с тобой родственные души. Я понял это еще тогда, в классе, когда увидел прекраснейшие на белом свете плечи.
   — Болтун, — заметила Анастасия, попробовав салат. — Ты же должен понимать, что у тебя нет шансов?
   — Почему это? — поразился Корнеев. — Судьбы не избежать. Ты выберешь меня.
   Хвостикова улыбнулась.
   — Самоуверенный болтун.
   — Да ладно. Ну, не этого же пожилого зануду.
   — Не говори так. Семен достойный человек, он жизнью за меня рисковал, — посерьезнела Анастасия.
   — Как пожелает богиня, — сдался Денис.
   Хвостикова нахмурилась.
   Официант принес горячее и проговорил:
   — Пора сделать ход за другим столиком.
   — Вы так некстати, — сморщившись, обронил Корнеев.
   Анастасия поднялась. Пока она шла через зал, совершенно ясно поняла, что, сколько бы ни бегала от одного к другому, не держала дистанцию, рано или поздно придется делать выбор. Вот только она не знала, какой. В каждом из них было что-то от давно сложившегося идеала, но на настоящую любовь не тянул никто. Тем более, что наставница права, ни один из них не сделает ее богиней.
   От открывшейся истины окончательно испортилось настроение. Присев за столик к Семену, Анастасия молча, поковырялась в салате, стараясь не смотреть ему в глаза.
   — Что случилось? — заволновался сноходец.
   — Спать хочется, — правдоподобно пожаловалась Хвостикова. — Выпила немного, сразу разморило и захотелось домой. Тем более, что идея о совместном свидании с самого начала была неудачной.
   — Зря мы все это затеяли, — проворчал Семен и, встав, махнул рукой. — Иди сюда, умник. Твой бестолковый план провалился, пора домой.


Глава 9. Некромантия



   Она стояла на краю ямы и смотрела вниз. В клубах пара металась ящерица, но цепь, стягивающая хвост, не давала ей вырваться. На дне могилы лежала восковая кукла в холщовой рубахе, прилипшей к костлявому телу. А на груди блестела серебряная брошь. Черная птица, расправив крылья, несла в клюве крест и звезду.
   Сухая земля осыпалась под ногами, и Хвостикова рухнула в провал. Восковая кукла согнулась, поднимаясь навстречу, сжимая в кривых пальцах тысячелистник. Туманная ящерица клацала беззубой пастью, стараясь добраться до летящей жертвы. Анастасия почувствовала в руках что-то твердое и, размахнувшись, обрушила на кукольную голову осколок плиты.
   — Судьбу не изменить!
   Проснувшись, Хвостикова взглянула на лежащий фантом и отвернулась. Ее копия, спящая на диване у окна, выглядела противоестественно неподвижно. Хотелось убедиться, что она жива, но Анастасия так и не решилась ее разбудить. Как только фантом появился в квартире, прутик, из которого был сделан ловец снов, засох, и Семен перестал являться в сновидениях.
   Хвостикову привел в чувство навязчиво звонящий телефон. Нехотя взяв мобильник, она, сморщившись, сказала:
   — Слушаю!
   — Как успехи? — спросила наставница.
   — Урна у меня.
   — А сувениры?
   — Тоже.
   — Отлично, — проговорила Зинаида Варфаламеевна, и зловеще пообещала. — Ничего! Мы с ним еще поквитаемся. Сколько тебе времени нужно, чтобы собраться?
   — Я только встала.
   — Полчаса хватит?
   — Нет.
   — Хорошо. У тебя дома есть шприц?
   — Наверное, а зачем? — напряглась Анастасия.
   — Набери кровь своего фантома, она понадобится в процессе оживления.
   — Но я не умею.
   — Научишься. Заеду за тобой через сорок пять минут.
   Хвостикова выругалась, с досады швырнув мобильник об пол. Панель треснула, и по экрану побежала сетка трещин. Победоносно улыбнувшись, Анастасия пнула телефон ногой и заперлась в ванне.
   Выйдя, она пошарила в аптечке, вытащив обычный шприц. Купленный на всякий случай, он давно валялся в коробке с лекарствами, дожидаясь своего счастливого случая.
   Вспомнив все посещения забора крови, Хвостикова намочила ватку одеколоном, протерла кожу и поднесла шприц. Ее копия не двигалась, не проявляя никаких признаков жизни. Сглотнув, Анастасия проткнула иглой палец и потянула за ручку поршня. В цилиндр потекла кровь. Набрав немного, она убрала шприц и, прижав ватку, замотала бинтом руку фантома.
   Аппетит пропал, но она все равно протянула время и бессовестно опоздала. Собравшись, неторопливо вышла из подъезда и подошла к микроавтобусу. Дверь отъехала в сторону. Зинаида Варфаламеевна неприятно улыбалась, вольготно развалившись на сиденье и подрагивая носком черного сапога, вылезшего из-под старомодного платья.
   По спине Хвостиковой пробежал холодок. Наставница походила на готовящегося к прыжку хищника.
   — Вот! — мягко сказала она, протягивая руку. — Новый телефон.
   Анастасия облегченно выдохнула.
   — С каждым разом модель будет дешевле и хуже. Если понадобится, будешь ходить с армейской рацией за плечами.
   Хвостикова пристыженно кивнула.
   — Хорошо, садись. Сегодня у нас обширная программа, и я надеюсь, что мы все успеем.
   Анастасия влезла в микроавтобус, дверь закрылась, и машина рванула с места.
   — Вот!
   Хвостикова вытащила из сумки полиэтиленовый пакет и протянула Зинаиде Варфаламеевне, но та отмахнулась.
   — Брось на сиденье, — брезгливо сообщила она. — Еще не хватало трогать бренные остатки твоего фантома, да кладбищенскую землю. Забудь. Сосредоточься на другом. Процесс оживления долгий и тщательный.
   — Я готова.
   — Уверена? Тебе придется постараться!
   — Я выложилась прошлой ночью.
   Наставница удрученно вздохнула.
   — Что с тобой?
   — Почему вы мне постоянно врете? — спросила Анастасия.
   — Опять двадцать пять. Что на этот раз?
   — Зачем вы сказали, что Топер сделает из меня фантом?
   — Чтобы ты действовала! — строго сказала Зинаида Варфаламеевна. — Пусть жалкие людишки тратят время, не решаясь начать действовать, жить, любить. Судьба ценит поступки и жертвы. Нельзя тратить драгоценные мгновения на сожаления. Если ты не добьешься цели, ее добьется кто-то другой и займет твое место!
   — Почему фанатики так упорно хотят остановить меня?
   — Они боятся, что ты можешь изменить привычный миропорядок. Лишить их длинной беззаботной жизни и прочего, чего они, честно говоря, не заслуживают.
   — Но я даже не знаю, чего загадать, — расстроилась Хвостикова.
   — Ты же хотела вернуть свою пресную жизнь?
   — Я больше не уверена, что мне нужно именно это.
   — Еще не пришло время, потом ты все поймешь, — убежденно проговорила наставница. — Вернемся к процессу оживления. Он чем-то похож на возвращение памяти.
   Анастасию передернуло.
   — Не волнуйся, все пройдет удачно, я тебе помогу. Какой у тебя запас?
   Хвостикова подняла руку с браслетом. 7980.
   — Я тренировалась, — заметила она. — В метро.
   — Пойдет.
   Микроавтобус остановился. Вопреки ожиданиям, за закрытой дверью Анастасия увидела не привычный подвал хранилища, а по-осеннему голый, но ухоженный сад. Узкая тропинка, выложенная рыжей плиткой, вела к увитой сухими стеблями вьюнов беседке и дальше к дому.
   — Бери урну, кровь и пошли! — зловеще усмехнулась Зинаида Варфаламеевна. — Приступим к некромантии.
   Взяв пакет, Хвостикова последовала за наставницей. Вдоль дорожки стояли мраморные статуи с искаженными в ужасе лицами. Они смотрели в глубину сада на старинное здание с колоннами. Над сводом, опираясь на фронтон, расправив крылья летучей мыши, возвышалась Горгона Медуза. Ее черное тело изогнулось в отчаянном рывке, руки тянулись к жертвам, а волосы-змеи угрожающе раззявили сотни пастей.
   Анастасию передернуло. Скульптуры выглядели так правдоподобно, что она даже засомневалась, что они каменные. Кто знает, на что способны проснувшиеся, может, они превращают неугодных в неподвижные изваяния.
   — Закрой рот, — посоветовала Зинаида Варфаламеевна. — Роберт, конечно, гений, но не стоит это так вульгарно демонстрировать.
   Хвостикова кивнула, прижимая к себе пакет. Невольно посмотрела на свой скромный наряд. Из-под плаща выдавалось простое шерстяное платье в пол. Вместо прически — конский хвост, минимум косметики и незамысловатые серьги.
   — Почему вы меня не предупредили? — расстроилась она.
   — Не заслужила, — проворчала наставница.
   Анастасия не успела возмутиться. Из дверей дома выбежал мужчина в джинсовом комбинезоне на голое тело. Одна лямка повисла, болтаясь от движения и хлестая хозяина по спине. Другую скреплял увесистый навесной замок.
   — Это он, — Зинаида Варфаламеевна довольно улыбнулась.
   Скульптор, косолапя босыми ногами, приблизился, не отрывая изучающего взгляда от Хвостиковой. Он даже присел, рассматривая ее снизу вверх.
   — Один в один, — сообщил он. — Идемте скорее. Хочу похвастаться.
   Схватив Анастасию за руку, он потащил ее в дом. Толкнув огромные двери, вбежал в круглый зал с лестницей и повернул направо. Крайняя комната с высокими окнами оказалась мастерской. Статуи, бюсты, головы и отдельные части тел загромождали помещение, оказываясь в самых неожиданных местах. Например, руки, растопырив пальцы, стопкой торчали из оцинкованного ведра. А ноги выпирали из ящика для обуви.
   — Словно Венера! — воскликнул Роберт, с обожанием обозревая свое творение.
   В центре комнаты на деревянном постаменте стояла гипсовая копия Хвостиковой. Обнаженная, со скрупулезно выполненными деталями.
   Оглянувшись, скульптор бесцеремонно развязал пояс и, распахнув плащ Анастасии, оценивающе уставился на нее. Он даже попытался поправить платье, но Хвостикова сделала шаг назад.
   — О! Конечно.
   Роберт бросился к гипсовой фигуре и, обмакнув руки в корыто с водой, начал сглаживать живот изваяния.
   Анастасия покраснела. Чувствуя себя так, словно ее нахально облапал незнакомый мужик.
   — Талант! — захлопала наставница.
   Хвостикова ее восторга не разделяла. Гипсовая копия и правда получилась очень похожей, но вместо левой груди выпирала грубая дверца с ручкой, а на затылке зияла глубокая выемка. Анастасия недолюбливала современное искусство, не очень понимая даже классического импрессионизма и сюрреализма.
   — Спасибо, что разрешил нам воспользоваться твоим гостеприимством, — поблагодарила Зинаида Варфаламеевна.
   — Для будущей богини я готов на что угодно.
   Роберт опустился на одно колено и, смешно перебирая ногами, подполз к Хвостиковой, обхватил двумя руками и поцеловал ладонь.
   — Придворный художник? — засмеялась наставница.
   — Да! — протянул скульптор. — Современные небожители меня недооценивают и не балуют вниманием.
   — Не преувеличивай.
   Роберт подскочил и затопал по мастерской. Анастасия незаметно вытерла пальцы об плащ.
   — Я никому не нужен, брошен и несчастен, — заламывая руки, заголосил скульптор.
   — Тебе надо отдохнуть, — перебила Зинаида Варфаламеевна. — Отдать столько сил. Ты вымотался, переведи дух.
   Он замолчал и, не разбирая дороги, роняя статуи, кинулся к выходу.
   — Как тебе?
   — Клоун, — сморщившись, протянула Хвостикова.
   — Да, — согласилась наставница, — но зато ручной и очень одаренный.
   Отобрав пакет, Зинаида Варфаламеевна достала урну. Отвинтив крышку, она высыпала пепел в выемку на голове гипсового изваяния. Потом, ухмыльнувшись, достала из сумочки плюшевое сердечко, и, воткнув в него три шприца, выпустила кровь. Промокший муляж она положила за дверцу на груди.
   — Теперь твоя очередь, — сообщила она.
   — Что я должна делать?
   — Подойди, обними, прижмись и держи.
   — Я же испачкаюсь!
   — Ты же в лучшем наряде! — всплеснула руками наставница, — тогда раздевайся!
   Анастасия прикусила губу.
   — Ничего. Постираю.
   Она поднялась на деревянный подиум и обхватила изваяние. Непросохший гипс податливо проминался под пальцами. От скульптуры исходило естественное тепло, будто от человека.
   — Она совсем как настоящая, — поделилась Хвостикова.
   — Конечно, ведь она уже почти живая, — согласилась Зинаида Варфаламеевна. — А теперь поделись с ней энергией. Закрой глаза и представь, что в нее вливаются силы. Внутренности наполняются кислородом, по венам бежит кровь. Про скелет не забудь.
   У наставницы задребезжал телефон, и она приставила трубку к уху.
   — Подъехали. Отлично. Готовьтесь!
   — Давай, детка! Поторопись, уже бригада реанимации приехала.
   Анастасия сосредоточилась, воображая, как внутри гипсовой фигуры появляются кости, вырастают органы, появляется кровеносная система. Она решила, что обязательно надо представить, как исчезает дверца на груди и вмятина на черепе. Ей даже почудилось, что она слышит, как бьется сердце.
   Копия с шумом набрала воздух, оттолкнула Хвостикову и закричала. В искореженном вопле соединился плач новорожденного ребенка и яростный животный рык. Анастасия не удержалась на ногах и упала, подставив руки. Зинаида Варфаламеевна бросилась к ожившей кукле, обхватив ее за плечи.
   — Нет! Я не вернусь! Не хочу! Не пойду! — выла воскрешенная, страшным ломаным голосом.
   — Хватай ее! Ты должна победить! — завопила наставница.
   Оттолкнувшись от паркета, Хвостикова вскочила. Ожившая кукла походила на бледную девушку, обсыпанную мукой. Тело покрывала сетка трещин, наполненная светом. Лицо налилось кровью. Вокруг губ собрались складки. Лопнувшие клоки кожи свисали со щек и лба. Она непрерывно голосила, срываясь на визг.
   Анастасия нерешительно приблизилась.
   — Быстрее! — возмутилась Зинаида Варфаламеевна, с трудом удерживая верещащую.
   Хвостикова брезгливо дотронулась до сухой горячей кожи и, скривившись, прижалась к своему будущему фантому. Та продолжала орать и трястись. Сосредоточиться было тяжело, но Анастасия старалась. Закрыв глаза, она отстранилась от шума и приказала 'Молчи!'.
   Ожившая кукла перестала кричать и успокоилась. Тело больше не тряслось, даже спала температура, уже не опаляя горячечным жаром.
   Хвостикова погладила вздрагивающую спину и попросила:
   — Пожалуйста, я не причиню тебе зла.
   Ответа не последовало, но подиум накренился и распался на части. Анастасия чувствовала, что заваливается назад, но не боялась. Так падают во снах. Опора неожиданно уходит из-под ног, и проваливаешься в никуда. Не больно и не страшно. Паркет растаял, и она рухнула в бездну. Пальцы упрямо сжимали неизвестно как оказавшуюся в них шпагу с витой серебряной гардой и огромным рубином в рукояти. В лезвии отражалось вытянутое лицо наставницы.
   — Я же говорила, что волноваться не надо. Я тебе помогу. Вот, я с тобой.
   — Но я думала... — удивилась Хвостикова.
   — Поверь, клинок тебе больше пригодится, — заверила Зинаида Варфаламеевна. — Умеешь с ним обращаться?
   — Конечно, нет, — испугалась Анастасия.
   — Не бойся, здесь, как в сновидении. Возможно всё! Главное захотеть. Переложи поудобнее, а то держишь, как швабру. Плотнее обхвати. Большой палец сверху. Правильно. Руби!
   Хвостикова взмахнула. Шпага со свистом вспорола воздух.
   — Хорошо, — похвалила наставница. — Теперь согни ноги в коленях, мы скоро приземлимся.
   Она действительно опустилась на скалу, ударившись о грубые камни.
   Насколько хватало глаз, во все стороны тянулись бурые скалы, упираясь в темные, вздрагивающие от вспышек молний небеса. Из-под ног выбивалась тропинка, спускаясь на дно ущелья.
   — Иди туда, — приказала Зинаида Варфаламеевна.
   — Зачем?
   — Тебе придется сражаться. Так просто ее не отпустят, фантом пробыл здесь слишком долго, чтобы ей дали вот так уйти.
   — С кем? Где я? — заволновалась Анастасия.
   — Не бойся. Это только память. На самом деле именно из нее состоит жизнь. Люди не ощущают и не замечают того, что происходит в каждое мгновение, и настоящее пролетает не узнанным, а будущее — чаще всего набор глупых розовых соплей...
   — Чего?
   — Фантазий и надежд, которым никогда не суждено сбыться. Поэтому самое реальное — это воспоминания о прошлом.
   — Я поняла.
   — Это закрома памяти, и все, что в них попадает, уже не вернуть обратно.
   — Как же мне это сделать? — запуталась Хвостикова.
   Она уже сошла ко дну ущелья, и отвесные стены нависли, почти смыкаясь над головой.
   — Ты почувствуешь.
   Анастасия вздохнула. Опять туманные распоряжения и полная неясность впереди. Стоило просыпаться, чтобы снова чувствовать прежнюю пустоту и страх.
   Тропинка шла под откос. Скалы справа постепенно сходили на убыль, пока не ушли в сторону цепью невысоких холмов. Взору открылась каменистая долина, утыканная прямыми спичками сосен. Слева, петляя между валунами, вился ручей. У берегов шелестели заросли камыша. Справа на песчаном пригорке возвышался одинокий дом. Два этажа заросли пыльным вьюном до острой крыши. На выцветшем от времени коньке, зло каркая, прыгали семь ворон. Они жались к краю, стараясь держаться подальше от закопченной трубы. Над скрипящей на ветру дверью висел старинный фонарь. Осыпавшаяся лестница в последнем усилии хваталась за ржавые перила, чтобы не развалиться окончательно.
   Хвостиковой стало не по себе. Она чувствовала, что пришла, и ее цель дом, но не решалась сделать и шага.
   — Чего замерла? — недовольно гаркнула шпага голосом наставницы.
   — Не хочу в него идти, — созналась Анастасия.
   — Вот тебе на, не думала, что ты трусиха.
   — Здесь с ней случилось что-то жуткое, — протянула Хвостикова, с неприязнью глядя на забитые окна.
   — Конечно, цепляют самые неприятные мгновения. Странно, если бы воспоминания привели тебя в супермаркет.
   — Я не ожидала, что будет просто, но...
   — Вперед! — перебила Зинаида Варфаламеевна. — Я с тобой! Мы победим!
   Анастасия пошла по тропинке. С приближением дома, появлялись новые детали. Гнилая бочка под водостоком. Изглоданный ржой трактор, похожий на скелет буйвола с заплывшими белесой поволокой глазами. Старые шины. Рассыпанные дрова и пенек с торчащим из бока топором.
   — Будь внимательна, — предупредила наставница.
   — Сама понимаю, что не на пикнике, — огрызнулась Хвостикова.
   Лезвие шпаги недовольно зазвенело. Дверь в доме качнуло сквозняком, и она, громко хлопнув, закрылась. Вороны спрыгнули с крыши и, каркая, полетели прочь.
   Анастасия сглотнула.
   — Почему у меня шпага, а не автомат? — обиженно спросила она.
   — Потому что я оружие справедливого возмездия, а не убийства. Я вступаюсь за честь.
   — Ее здесь обидели, и я должна совершить правосудие? — предположила Хвостикова.
   — Точно. Иди вперед.
   Анастасия приблизилась к дому. Уже можно было посчитать, сколько кирпичей вывалилось из ступеней. Увидеть, что у шин глубокие зимние протекторы, а трактор когда-то был синим. Что доски за выбитыми стеклами позеленели и потемнели от влаги. В железных ушках появился навесной замок. Откуда он взялся, ведь только что дверь качал ветер?
   Хвостикова поднялась по лестнице, положив руку на деревянный наличник, не удержалась и постучала. Глухие звуки эхом разнеслись по дому.
   — Есть кто? — срывающимся голосом, выкрикнула она.
   Странный дом на мгновенье затих, словно собираясь с силами, и ответил истерическим визгом.
   — Выпустите меня! — вопил ребенок.
   Анастасию передернуло.
   — Пожалуйста! — кричала девочка.
   Тоненький голосок, осипший от бесполезного плача, прерывался всхлипами.
   — Пожалуйста! — слова сорвались в визг.
   Хвостикова схватилась за ручку. Дернула, но замок не позволял открыть дверь.
   Внутри раздались торопливые шаги и вопль отчаяния.
   — Выпустите! — надрывался ребенок.
   — Я здесь! — крикнула Анастасия в ответ. — Потерпи, я уже иду.
   — Руби! — посоветовала наставница.
   Хвостикова отошла на шаг и ударила шпагой. Звон сотряс здание, отзываясь дрожью в каждом кирпиче от фундамента до стропил.
   — Еще! — скомандовала Зинаида Варфаламеевна.
   Анастасия рубила крест-накрест. Стучала эфесом в дверь, так что рукоять врезалась в запястье. Гарда царапала кожу, но она не останавливалась, продолжая наносить удары. Сотрясения разбегались по стенам. Доски, перекрывающие оконные проемы, начали лопаться.
   — Выпустите! — вопила девочка из дома.
   Анастасия размахнулась, вложив все силы, и двумя руками из-за головы воткнула шпагу в дверь. Клинок пробил дерево, по гарду уйдя внутрь.
   Дом вздрогнул. По перекрытиям прошел глухой гул. Здание приподнялось, словно передернув плечами, и осело. Потолок опустился, балки надавили на дверь, и полотно, треснув, развалилось. Из темноты выскочила маленькая девочка. Бросилась Хвостиковой на шею, повалив ее на спину. Анастасия сорвалась с лестницы, упав в высокую траву. По спине током прошел болевой спазм, отдаваясь трепетом в костях.
   Все жуткие предположения, которые Хвостикова успела передумать за краткие мгновения, рассеялись. Осталась только правда. Очень давно, когда ее фантом еще был жив, маленькую девочку отвезли к бабушке в деревню на юге Белоруссии. Дни пролетали незаметно, переполненные новыми впечатлениями. Ребята, жившие по соседству, обещали взять ее в компанию, если пройдет испытание и докажет свою смелость. За лугом и старой разрушенной церковью, на лесной опушке стоял старый дом. Живший здесь когда-то одинокий тракторист упал в погреб и сломал шею. С тех пор жилище пустовало. За ним закрепилась дурная слава. Поговаривали, что бывший хозяин бродит по пустым комнатам и торцевым ключом разбивает черепа непрошенным гостям. Чтобы понравиться новым друзьям, девочка согласилась зайти в логово тракториста. А ребята решили пошутить и заперли дверь, закрыв на замок снаружи. Их спугнул агроном, возвращавшийся из другой деревни, и они сбежали. Именно те страшные часы, проведенные в пустом доме, не давали ей покоя, не отпуская даже после смерти.
   За разваленной дверью загорелся яркий свет. Жуткая заброшенная комната преобразилась, превратившись в широкую тропу, идущую вверх.
   — Отпусти меня, — попросила девочка. — Ты уже освободила мои воспоминания. Закончи начатое. Отпусти меня совсем.
   Анастасия не успела открыть рот. Шпага, торчащая в двери, завибрировала и оглушающий голос возвестил:
   — Пора! Мы победили! Я в тебе не сомневалась.
   Хвостикова продолжала сжимать в объятиях девочку, но та неожиданно выросла, став гипсовым изваянием. Точнее, взрослой девушкой с бледной кожей и красным лицом.
   — Мы выиграли, — повторила Зинаида Варфаламеевна.
   Анастасия лежала на паркете, придавленная оживленным фантомом, не ощущая радости победы. Она чувствовала, что ее снова обманули. Хотя нет, не только ее, все ее фантомы. Маленькую умирающую от страха девочку, запертую в жутком доме. Лежащую у нее дома Хвостову. Двух других девушек, безрадостно глядящих в белый потолок реабилитационного блока хранилища. Миллионы людей, которые не могут проснуться и сказать 'Нет, мы хотим жить по-другому!'.
   В носу першило. Хвостикова сглатывала слезы, гладя по голове оживленное изваяние. Она слышала приближающиеся шаги. Видела белые халаты. Фантом подняли, отобрав у нее. Забросили на носилки и вынесли из мастерской. Подошла наставница.
   — Успокойся, не волнуйся. Так всегда бывает. Ты сейчас чувствуешь себя, словно мать, потерявшая дитя. Это пройдет. Поверь, время все лечит.
   — Не правда, — твердо сказала Анастасия, поднимаясь. — Ложь! Грязная ложь! Я всегда буду чувствовать эту утрату. Помнить, что я сделала. За что мы так с ними поступаем? Чем они хуже нас?
   — Ничем, — отрезала Зинаида Варфаламеевна. — Нам повезло, а им нет. Думаешь, ее бы терзали сомнения, предложи ей такой шанс? Думаешь, она бы тебя пожалела? Прекрати ныть! Ты больше не человек, оставь сантименты.
   — Не хочу! — закричала Хвостикова.
   Слезы душили, не давая внятно выговорить все, что наболело, что она чувствовала.
   В комнату вошел покачивающийся скульптор.
   — Вы еще здесь? — удивленно заморгал он, вытирая покрасневший нос. — Уходите, я устал!
   Анастасия поднялась, и наставница подхватила ее под руку.
   — Отбываем, — раскланялась она.
   — Убирайтесь! У меня не осталось сил.
   Роберт оперся на статую четырехрукого мужчины и упал вместе с ней. У скульптуры отвалилась голова. Покатившись, она раскрыла зубастую пасть и стукнула Хвостикову по ноге.
   — Шива, брат, они тебя обезглавили. Предатели! Пошли вон!
   Его вопли долетали даже после того, как захлопнулась массивная дверь.
   Анастасия шла мимо беседки, статуй в саду, и не могла успокоиться. Слезы бессилия лились из глаз. Хотелось кричать. Прыгать. Дрыгать руками. Выть.
   — У тебя нет выбора, — жестко проговорила Зинаида Варфаламеевна.
   Они загрузились в микроавтобус и поехали. Хвостикова ушла в себя, перебирая в голове пустые, ничего не значащие мысли. Пока одна из них не затмила все остальные, полностью заняв сознание.
   — Чем фаталисты отличаются от фанатиков? — спросила она.
   — Отношением к фантомам, ритуалом пробуждения, — начала перечислять наставница.
   — Скажите правду, — попросила Анастасия. — Различий ведь нет. И тем, и другим плевать на фантомов, на людей, на всех кроме самих себя?
   — Ты не права. У нас есть принципы, и Логос их поддерживает...
   — Все дело в этом, — перебила Хвостикова. — Во власти. Фаталисты и фанатики, как две партии, сейчас у руля наш ставленник Логос, и мы у кормушки. Поэтому он потребовал клятву? Из-за этого фанатики хотят меня убить?
   — Можно и так сказать, — недовольно проворчала Зинаида Варфаламеевна. — Ты все упрощаешь, это свойственно людям...
   — А я больше не человек. Я помню. Вы не даете мне забыть.
   — Ты считаешь, я делаю это из вредности? Зря. Я безумно желаю, чтобы ты стала богиней. Твоя предшественница осталась человеком, это ее и погубило. Эмоции! Они не дают покоя, заставляют делать глупости, верить в чудесное будущее. Чувства толкают на безумные поступки. Она не смирилась с тем, что, даже став богиней, вынуждена следовать правилам. Будить того, кого укажут провидицы. Подчиняться диктатуре наблюдателей. Она хотела все изменить, мы даже помогали ей. Ведь все хотят лучшего будущего, именно за него мы готовы биться насмерть.
   — Зачем тогда рваться к бессмысленной победе?
   — Чтобы все изменить.
   — Я хочу, чтобы меня оставили в покое.
   — Ты вымоталась. Я понимаю, последние несколько дней были очень тяжелыми, но тебе надо еще немного потерпеть. Все наладится.
   Анастасия отвернулась к зашторенному окну, разглядывая толстую пыльную ткань.
   — Не надо меня успокаивать.
   В кармане плаща завибрировал телефон. Она вытащила мобильник, посмотрев на экран. Сообщение от Дениса 'Привет! Рассчитываю на свидание. Ночь на кладбище была незабываемой, но ужин не удался. Теперь хочется чего-то простого и банального. Как насчет прогулки, согласна?'.
   Хвостикова потянула носом.
   — У меня тот же номер? — спросила она.
   — Для ОТКП нет ничего невозможного, — отстраненно ответила наставница.
   — На сегодня все? Я могу быть свободной?
   — Абсолютно, нет, — отрезала Зинаида Варфаламеевна. — Я должна подготовить тебя к выходу в свет.
   — Я никуда не пойду.
   — Прекращай свои детские капризы.
   — Нет!
   Наставница нахмурилась.
   — Я предупреждала, что откажусь от тебя, если не будешь слушаться...
   — Пожалуйста, — перебила Анастасия, — пойду своей дорогой. Вот только думаю вы не просто так со мной возитесь, вам что-то нужно.
   — Ты... — Зинаида Варфаламеевна закашлялась, — слишком много о себе думаешь.
   — Пусть так. Высший свет подождет. Сегодня у меня другие планы.
   — Опять Корнеев?
   — Именно, — кивнула Хвостикова.
   Наставница сощурилась, покручивая на пальце кольцо с красными камушками. По лицу Анастасии забегали кровавые блики. По горлу поднялся жар и взорвался в голове. Право перепуталось с левым, верх с низом. Она перестала понимать где находится, что делает, даже кто она такая. Не осталось ни мыслей, ни чувств, ни желаний, только пустота.
   — Проклятущий амулет!
   Зинаида Варфаламеевна болезненно сморщилась. Кожа натянулась и побледнела. От Хвостиковой расползалось голубое сияние. Из-под плаща выбивались лучи и впивались в наставницу. Она испытала почти такое же опустошение, как ее ученица, только по другой причине. Беспросветная тоска, невосполнимая потеря, жуткое одиночество. Оберег не смог защитить хозяйку от подлого колдовства, но жестоко ответил, уничтожив один из фантомов Зинаиды Варфаламеевны. Минуту назад у охранницы из центра занятости остановилось сердце.
   — На какие жертвы ради тебя иду, детка, — бормотала наставница, все еще морщась. — Теперь добро творить, карму восстанавливать, оживлять мою бедненькую копию. Опять новые документы, занятье, жилье. Знаешь, как сложно найти работу пенсионерке? — она кряхтя откинулась на сидении и прикурила сигарету. — А все мучения, чтобы тебя вразумить. Наставить на путь истинный, чтобы глупостей не понаделала.
   Зинаида Варфаламеевна выпустила струю дума и тяжело закашлялась.
   — А ты ведь этого даже не оценишь, — устало заметила она и перевернула кольцо с красными камушками. — Будешь слушаться меня и делать что говорю! — строго добавила наставница.
   Кровавые блики вспыхнули и пропали. Анастасия болезненно втянула воздух, затравленно озираясь.
   — Что случилось? — испуганно проговорила она.
   — Фантом мой скончался, — со стоном проговорила наставница. — Сердце остановилось.
   — Надо поехать... — попыталась Хвостикова.
   — Нет!
   — Но...
   — Я сказала нет, — перебила Зинаида Варфаламеевна. — ОТКП все решит. Тело отвезут в хранилище, документы подготовят, все решат и оплатят. А у нас с тобой более важные дела. Будешь знакомиться с высшим светом. Сегодня прием у Консилье, ты обязана присутствовать.
   — Кто это? — оторопела спросила Анастасия.
   — Советник Логоса.
   Хвостикова вздохнула.
   — Сколько это займет времени?
   — Все, что у тебя есть. Сегодня ты полностью в моем распоряжении.
   — Но я же, — начиная злиться, проговорила Анастасия.
   — Корнеев подождет, — отрезала наставница.
   — Не понимаю. Мне нужно попасть домой, — вяло пробормотала Хвостикова, пытаясь найти хоть какую-то причину для отказа.
   — Зачем? — удивилась Зинаида Варфаламеевна.
   — Я переживаю за фантом. Она ничего не ела целые сутки. Совсем одна. Ваша вон умерла, я теперь за свою боюсь.
   — Не волнуйся. Ее уже отвезли обратно в хранилище. Там ей будет лучше.
   — Понятно, — насупилась Хвостикова.
   Сил сопротивляться больше не осталось и отказаться она не могла.
   — Вот и хорошо. Поедем на прием и ты произведешь настоящий фурор, — довольно проговорила наставница.
   Анастасия склонила голову. Что произошло? Почему она не может дать отпор.
   — А если я откажусь блистать? — предположила она.
   — Тот, кто не запоминается, уходит в забытье и исчезает, — строго сообщила Зинаида Варфаламеевна. — Хочешь пропасть?
   Хвостикова замотала головой, и собравшись со смелостью, выдавила:
   — Нет. Я хочу собрать все фантомы. Получить желание и уничтожить всех вас до самого последнего проснувшегося.
   Наставница улыбнулась.
   — Ты прелесть. Когда ты такая активная и рвешься к победе, пылаешь гневом и готова идти по трупам, я чувствую, что не ошиблась. Ты станешь моей лучшей ученицей!
   Раздался сигнал сообщения. Пришло смс. Хвостикова сжала телефон, раскрыв текст 'Я счастлив, что встретил тебя. Я не шучу. Я не самонадеянный болтун, скорее влюбленный болтун. Очень хочу увидеть тебя снова, обнять, прижать к себе и защитить от всех бед. Просто бродить с тобой по осенним улицам. Держаться за руки. Смотреть в твои самые красивые в мире глаза. Мне больше ничего не нужно. Только ты, моя богиня!'.
   Анастасия успокоилась. Пришло неожиданное понимание, что ее загнали в угол, и другого выхода нет. Неважно что случилось и почему нет сил сопротивляться наставнице. Надо заполучить все фантомы. Уже пройдено больше половины пути. Останавливаться поздно и бессмысленно. Единственный шанс победить — получить заветное желание и навести порядок в безумном мире проснувшихся.
   Через мгновение пришло еще одно сообщение 'За тобой заехать?'
   Хвостикова зло зыркнула на Зинаиду Варфаламевну и напечатала 'Пока не могу. Война сказала, что будет пытать меня до вечера, а я обещала ее слушаться. Надеюсь на скорую свободу. Пиши'.


Глава 10. Сватовство



   Дорогие бутики не принесли ожидаемого удовлетворения. Хвостикова изо всех сил пыталась загореться и выбрать потрясающий наряд, но угодливые продавцы с голливудскими улыбками вызывали неприязнь. А дорогие платья из последних коллекций — недоумение и осторожность. Анастасии казалось, что в таких шикарных туалетах она будет выглядеть слишком вычурно и неестественно. Да и собственная неожиданная послушность не давала покоя. Любые попытки заговорить об этом с Зинаидой Варфаламеевной наталкивались на сухое безразличие.
   — Нет чего-нибудь попроще, чтобы я не чувствовала себя необразованной проституткой из 'Красотки'?
   — Пойдем на барахолку? — цокая, заметила наставница.
   — Не до такой степени.
   — Тогда закрой глаза и положись на меня. Я выберу платье, а ты будешь демонстрировать его перед гостями, как приглашенная модель на модном показе.
   Хвостикова зажмурилась, вздыхая.
   — Пусть так и будет. Положимся на случай, — пробормотала она. — Пойду на прием, на который не хочу идти, в одежде, которую не хочу покупать.
   Зинаида Варфаламеевна метнулась к вешалкам и обратно и прислонила к ней мягкую ткань.
   — По-моему, то, что надо, — сообщила наставница, и Анастасия чуть не открыла глаза, сдержавшись в последний момент.
   Отвлек зазвонивший телефон. Хвостикова наощупь вытащила мобильник и прислонила к уху.
   — Здравствуй, как твои дела? — поинтересовался Семен.
   — Отвратительно. Стою в дорогом бутике с закрытыми глазами, а мне подбирают платье.
   — Я, может быть, не очень хорошо разбираюсь в женщинах, но мне казалось...
   — Ты совсем ничего не понимаешь, — перебила Анастасия.
   Сноходец замолчал, собираясь с мыслями.
   — Сходим куда-нибудь сегодня? — наконец выговорил он.
   — Честное слово, пошла бы с тобой даже в пельменную, но наставница тянет меня на прием.
   — Понятно, будь осторожнее.
   — Постараюсь.
   Он, как всегда неожиданно, разорвал связь, и Хвостикова сунула телефон в карман.
   — Чего стоишь? Разлепляй гляделки, я все решила.
   Анастасия приоткрыла глаза и посмотрела на Зинаиду Варфаламеевну. Та держала в руках брендовый пакет.
   — Тебе еще косметические процедуры проходить. Соберись!
   — Я не обещала радоваться, — проворчала Хвостикова.
   Далеко идти не пришлось. Салон занимал соседнее здание. Старинный особняк девятнадцатого века с бежевыми стенами и молочными колоннами. По фасаду протянулся белый барельеф, изображающий бал во дворце.
   Они прошли под арку с лепниной в виде торжественно воздевающих руки амуров. Поднялись по лестнице и вошли в широкие ворота с вывеской 'Esthetique'.
   Внутри все выглядело не менее помпезно. Старинные картины в огромных позолоченных рамах, изображающие придворных дам. Парчовые занавеси с богатой вышивкой. Персидские ковры с классическим рисунком. Кожаные диваны, стилизованные под шкуры диких животных, вдоль стен. Зеркальный потолок с мягкой подсветкой, добавляющей уюта и шика.
   Наставница уверенно повела Анастасию мимо ресепшена в глубину салона. Они вошли в дверь с табличкой, изображающей бурлящий котел.
   В противовес остальной классической обстановке комната выглядела очень современно. Пластиковые столы с гладкими линиями сгибов. Кресла с металлическими вставками и аппаратура с ЖК экранами. На стенах стильные черно-белые постеры и зеркала, зеркала, зеркала.
   — Здравствуйте! — громко проговорила Зинаида Варфаламеевна. — Подготовьте ее, чтобы глаз не оторвать, у нас очень серьезное мероприятие — смотрины.
   Девушка в белом халате и маске поманила Хвостикову, усадив в высокое кресло. Перед глазами замелькал крошечный пузырек с сияющей ультрамариновой жидкостью. В глазах потемнело, в нос ударил насыщенный аромат жасмина, будто рядом расцвел огромный куст.
   Анастасия не теряла сознание. Она чувствовала, как моют лицо и волосы. Как кожу обрабатывают ментоловым раствором, но ее не отпускала сладкая нега, свернувшая и сжавшая время в несколько мгновений.
   Когда ее подняли, Хвостикова посмотрела на продолговатые часы над входом. Прошло шесть часов.
   — Удачных смотрин! — пожелала девушка в маске.
   Анастасия кивнула и глянула в зеркало. Идеально уложенные волосы роскошно блестели. Кожа переливалась перламутром, подчеркивая красивый изгиб подбородка. Глаза сверкали, чуть подведенные темным карандашом, а губы манили приглушенным блеском.
   — Удовлетворительно, — прокомментировала наставница.
   Хвостикова не нашла слов. Она еще никогда не выглядела настолько сногсшибательно. Им предоставили комнату для переодевания, и Анастасия смогла нарядиться в выбранное Зинаидой Варфаламеевной платье. Длинное черное платье с узкими бретельками сидело на ней как влитое. Туфли-лодочки тоже пришлись по ноге.
   — Спасибо, — поблагодарила Хвостикова, — я бы на такое никогда не решилась.
   — Пользуйся, — щедро разрешила наставница.
   Они покинули косметический салон и поднялись в не менее гламурное кафе на втором этаже особняка. Ничего особенного, правда, там не предлагали. Самые распространенные блюда, которые есть в любом столичном ресторане.
   Во время легкого ужина они сосредоточенно молчали, но после Зинаида Варфаламеевна предложила прогуляться по аллее.
   — Как бы ни сложился сегодняшний вечер, что бы ты ни почувствовала, полагайся на разум.
   — А как же любовь?
   Наставница хмыкнула.
   — Чувства, — она брезгливо сплюнула на тротуар. — Любовь это стресс, невроз. Взрывы норэпинефрина, дофамина и фенилэтиламина с окситоцином. Эти химические вещества вызывают эйфорию, сходную с наркотическим опьянением.
   — Не понимаю, о чем вы говорите?
   — О том, что нельзя слепо верить своему сердцу. Оно всего лишь сплетение мышц. Тебя захлестнули эмоции, ты обвиняешь меня во лжи, жалеешь людей, фантомов. Такое бывает с проснувшимися. Слишком много впечатлений, эмоций, переживаний. Но ты совершенно не включаешь голову, а ведь впереди самые сложные испытания. Четыре твои копии вернулись к жизни.
   — Разве это можно назвать жизнью? — пробурчала Анастасия.
   — Вот опять. Ты даже не подумала, но уже злобно брызжешь слюной.
   — Я не...
   — Помолчи, — оборвала Зинаида Варфаламеевна, остановившись посреди асфальтовой дорожки. — Начинай думать, перед тем как болтать, иначе наживешь себе проблем. Ты ведешь себя как фанатик, только они полностью полагаются на чувства. Для них главное эмоции, а на остальное просто не хватает времени. Именно это настоящая разница между фанатиками и фаталистами. Мы разные. Сам смысл жизни для нас заключается в противоположных вещах.
   — Но я не такая.
   — Вот именно. В этом вся проблема. Мы все не такие, но вынуждены подчиняться бессмысленным правилам.
   — Но кто их устанавливает?
   — Наблюдатели! Они всегда рядом. Незримые стражи дурацких законов. Ничего, скоро мы положим этому конец, ждать осталось недолго...
   Наставница не успела закончить, ее перебил телефон.
   — Да! — она недовольно гаркнула в трубку. — Не вовремя. Да, уже идем. — Зинаида Варфаламеевна спрятала мобильник и заметила. — Часики тикают, нас уже ждут. Я не успела сказать всего, что хотела, но запомни главное: 'Десять раз подумай, перед тем как сказать'.
   Они свернули на боковую улицу и вошли в ближайший изысканный дом из гранита и стекла. Швейцар распахнул дверь и склонился в поклоне.
   — Сколько можно вас ждать? — налетела на них низкая круглая девушка с копной рыжих волос.
   — Не до тебя, — отмахнулась наставница, но подбежавшая продолжала тараторить, провожая их через вестибюль.
   — Когда-нибудь превращу тебя в пуделя, — разозлилась Зинаида Варфаламеевна. — Отвяжись уже.
   Раскрылись двойные двери с золотой отделкой, и забитый людьми зал наполнился еще и музыкой. Играли Моцарта. Хвостиковой показалось, что в толчее мелькнула синяя фуражка.
   — Мне нужно поговорить с Валерьяном? — забормотала она.
   — Сейчас не время, — отмахнулась наставница, ухватив ее за локоть. — На кой ляд он тебе сдался?
   — Он связан со смертью богини!
   — Какие глупости. Может, он и шатуна к тебе подослал?
   — Я не знаю...
   — А я знаю. Забудь про Валерьяна. Я сама с ним поговорю.
   Они не успели далеко продвинуться от входа. Путь перекрыл высокий мужчина во фраке.
   — Рад, что удостоили нас своим присутствием, — обрадовался он.
   Его лицо казалось знакомым, Анастасия даже остановилась.
   — Перестань пялиться, — цыкнула наставница, и Хвостикова опустила глаза. — Рада видеть вас во здравии, Консилье.
   — О, прошу вас, называйте меня Эдвард. Уж вы-то имеете на это право.
   — Все в прошлом, сейчас единственный Консилье — это вы, — с непроницаемым видом склонив голову, сообщила Зинаида Варфаламеевна.
   Он склонил голову в знак признательности и вежливо поинтересовался:
   — Слышал с вашим фантомом случилось несчастье, сочувствую. Могу я чем-нибудь помочь?
   — Спасибо, все уже в порядке.
   Анастасия не могла поднять глаз. Она сходила с ума. Сначала Семен, потом Денис, теперь Эдвард. Они все походили друг на друга. Разные по возрасту, по характеру и темпераменту, но родные и притягательные, единственные и необыкновенные. Хвостикова видела Консилье впервые, но была уверена в том, что он именно такой. А еще она знала, что если соединить их вместе, получится тот самый идеальный мужчина, с которым она прожила бы долгую счастливую жизнь.
   — Вы так скромны, я, право, не ожидал. По моим сведениям вы бойкая леди, а вовсе не тихая провинциалка.
   Анастасия захлопала ресницами, но все-таки посмотрела на Эдварда.
   — Приятно познакомиться, — выговорила она. — У вас так бывает, впервые видите человека, а кажется что его знаете всю жизнь?
   — Случается. Это неудивительно. В нашей памяти всплывают воспоминания наших фантомов, а что бы ни говорили, Москва очень маленький город.
   — Со мной прямо сейчас так, смотрю на вас, и понимаю, что вы... — Хвостикова запнулась.
   — Как можно говорить такое? — возмутилась наставница.
   — Позвольте!
   Опередив Зинаиду Варфаламеевну, Консилье подхватил Анастасию под руку и повел через зал. Она сама удивлялась вырвавшимся словам и сумятице в голове. Разве можно так метаться между избранниками, не в состоянии сделать выбор? Еще недавно она готова была мчаться на встречу с Денисом, а теперь ее словно подменили.
   — Я о ней позабочусь, — бросил Эдвард. — Верну ее позже в целости и сохранности.
   — Только попробуйте не вернуть или испортить! — предупредила наставница.
   Он согласно склонил голову.
   Гости подобострастно гнулись в поклонах или реверансах, шушукаясь у них за спиной.
   — А в честь чего прием? — спросила Хвостикова.
   — А! — махнул рукой Консилье. — Всего лишь новый гаджет.
   Он повел Анастасию к витринам. На стеклянных подиумах лежали браслеты, на вид ничем не отличающиеся от того, что обхватывал ее запястье.
   — Только на вид, — оценив ее недоумевающий взгляд, объяснил Эдвард. — Функционал более расширенный. Специальные настройки позволяют делать оповещения через телефон. Куча приложений. Отсрочка по времени. Прогноз мест потенциального скопления максимального количества энергии...
   — Вы выучили инструкцию?
   — Представьте себе. А она была на китайском.
   — Еще и хвастаетесь?
   — Ни сколечко, — наигранно обиделся Консилье. — Я просто акцентирую внимание на своих достоинствах.
   — Ну, если других нет. Тогда, конечно.
   — Я не ошибся. Бойкость присутствует. Давайте перейдем на 'ты'.
   Он вытащил один из браслетов.
   — А вы не торопитесь?
   — Считаете? — Эдвард задумчиво потер подбородок. — Тогда, может быть, руку и сердце?
   Хвостикова всмотрелась в его смеющиеся глаза. Голубые, как чистое небо ранней весной. Острые скулы. Хищный нос, который, надо признаться, его совсем не портил. Легкая щетина в совокупности с фраком и бабочкой придавали ему вид неброского интеллигента из мира искусства. Известного на весь мир, но скромного и дружелюбного дирижера. Или же прославленного художника, продающего картины с аукциона, но не потерявшего голову от славы.
   — Не боитесь, что я соглашусь? — прищурившись, спросила Анастасия.
   — Вы не сможете отказать мне. Ведь я красив, умен, богат и влиятелен.
   Он надел браслет ей на запястье, согнув одну ногу в подобии поклона.
   — Жаль. Я вас недооценила.
   Хвостикова отвернулась, ища глазами наставницу.
   Гости пили шампанское из высоких бокалов и заедали тарталетками с черной икрой. Они выглядели, как ленивые домашние коты. Холеные, красивые и неопасные на вид. Когти втянуты в мягкие лапы и прикрыты перчатками, но стоит встать у них поперек дороги, и пощады не будет. Такие не признают авторитетов и всегда готовы броситься на спину. Вцепиться в шею, рвать, пытаясь добраться до артерий.
   Анастасию передернуло. Раньше ей никогда не приходило такое в голову. Она словно заглянула за их маски. Увидела истинные лица и намерения.
   — Это отвратительно, — прошептала она.
   — Простите, не предупредил, — искренне проговорил Консилье. — Благодаря гаджету резче проявляются способности. Что вы увидели?
   — Они все отвратительны. Готовы поубивать друг друга...
   — Извините, — Эдвард едва коснулся ее руки, стремительно стянув браслет.
   — Для первого раза, нескольких минут достаточно. Считайте это психотерапией! — заметил он и обнял ее за талию. — Давайте покружимся, как будто танцуем, и я раскрою вам страшную тайну.
   — Какую?
   — Вы недавно проснулись, и многого не знаете.
   — Это великий секрет, — таинственно согласилась Хвостикова. — Тебя теперь убьют.
   — Кто?
   — Война.
   — Придется эмигрировать, — испуганно сказал Консилье, оглядываясь.
   Он потрясающе танцевал, даже когда дурачился. Движения оставались мягкими и грациозными.
   — С вами непросто договориться, — добавил Эдвард, перестав бросать на наставницу тревожные взгляды, — но я все же постараюсь. Поймите, потенциальные богини появляются каждый год, и никого это особо не заботит. Другое дело — вы?
   — Ты.
   — Как пожелаешь. Ты!
   — Так чем я хуже других? — спросила Анастасия, вращаясь под чудесную серенаду 'Аллегро'.
   — Ты особенная. Обычно претенденток две. Одна от фаталистов и одна от фанатиков, но иногда появляются такие как ты. Никто не знает, чью сторону ты примешь.
   — Но если я могу стать одним из фанатиков, почему тогда они пытаются меня убить?
   — В том-то и тайна, — прошептал Консилье. — Логос подменил предсказание. Все думают, что ты наша, а у фанатиков в этом году совсем нет претендентки, естественно они недовольны.
   — Зачем он так поступил? — рассердилась Хвостикова.
   — Спроси у него сама, — ухмыльнулся Эдвард. — Он скоро будет. Мне надо подготовиться.
   Он отступил на шаг, поклонился и поцеловал Анастасии руку.
   — Спасибо, прекрасная леди, вы наполнили мое сердце радостью. Надеюсь, я вам тоже помог.
   Повернувшись, Консилье быстро зашагал через зал.
   — Что он наболтал? — нервно поинтересовалась подошедшая Зинаида Варфаламеевна.
   — Сейчас появится Логос, — с интересом осматривая зал, сказала Хвостикова.
   — Только его не хватало, — нахмурилась наставница. — А куда делся этот прохвост?
   — Сбежал. Скажите, пожалуйста, может у проснувшегося быть двойник, не похожий на него?
    Зинаида Варфаламеевна вздрогнула, пролив шампанское, и поставила бокал на поднос подошедшего официанта.
   — Это невозможно, — убежденно проговорила она. — Если захватить такое тело, сойдешь с ума.
   — Но из-за злого духа я попала в мышь, — Анастасию передернуло, — а потом в дежурного врача.
   — Это лишь мгновения. И ты не могла управлять ими. Только наблюдать. Многие пытались, специально внедряясь в сознание врагов, но их ждал неизменный крах и тяжелые последствия.
   — Я вам не верю, — проговорила Хвостикова, глядя в покрасневшие глаза наставницы.
   — Это чистая правда, спроси у кого хочешь. Если бы мы могли занимать любые тела, начался бы хаос. Проснувшиеся прыгали бы от человека к человеку, не зная меры и не соблюдая правил.
   Она не успела договорить, трели Моцарта стихли, и на зал опустилась резкая тишина. Гости замолчали, замерев с шипящими бокалами в руках. Взвыли трубы! Дальняя стена за стеклянными витринами растаяла, открыв взорам лесную опушку и дорожку, бегущую на холм. Анастасия сразу узнала ее, на вздыбившейся вершине стоял павильон-оранжерея. Из нее вышли четыре фигуры.
   Они медленно спускались, а трубы выдавали резкий гул, от которого сводило скулы. Спустившись, силуэты превратились в Логоса и три замотанные в балахоны темные фигуры.
   — Боже, этих-то зачем тащить? — возмутилась наставница.
   Хвостикова пыталась разглядеть смутные силуэты, казавшиеся неуловимо знакомыми. Высокий мужчина вступил в зал, и гости склонились в низких поклонах, но он смотрел только на Анастасию.
   — Логос-шмогос прется сюда, — проворчала Зинаида Варфаламеевна. — Я сбегу, не хочу пересекаться с ним без надобности.
   Хвостикова смотрела на маску из папье-маше, терзаясь неожиданными догадками. Наставница удалилась, затерявшись среди гостей, а Логос в сопровождении темных фигур приблизился, склонив голову.
   — Рад видеть вас снова. Я по-прежнему не против вас, наоборот, желаю вам победы, — он печально улыбнулся.
   — Добрый вечер. Консилье сказал, что вы ответите на мои вопросы.
   — После того, как вы ответите на мои?
   Анастасия захлопала ресницами.
   — Я?
   — Вы дали обещание, вы его держите?
   — Конечно, — пробормотала Хвостикова.
   — Хорошо! Без богини тяжело не только мне как человеку, но и как защитнику ОТКП, да и всего мира. Враги под стенами волшебного замка. Сил все меньше. Вы мне верите?
   — Не знаю, снимите маску, я хочу видеть ваше лицо, — дерзко сказала Анастасия.
   Он поднял руку, проведя расставленными пальцами перед глазами. Антрацитовая накладка исчезла, и Хвостикова, прищурившись, рассмотрела незнакомую внешность. Тяжелые, выпирающие надбровные дуги скрывали глубоко посаженные цепкие глаза, серо-зеленые с хитрой сеткой морщин вокруг. А тонкий длинный нос выдавался вперед.
   — Зачем вы подменили предсказание, если богиня так нужна?
   Логос сморщил губы. Анастасии казалось, что если она посмотрит в сторону, то не вспомнит его лица, поэтому не отрывала пытливого взгляда.
   — Лучше пусть фанатики убьют тебя, — бесстрастно проговорил он, — чем ты станешь одной из них.
   — Но так несправедливо. Я должна сама решать! — оскорбилась Хвостикова.
   — Ты очень хочешь получить еще одного наставника и участвовать в их ритуалах? — с сомнением заметил Логос.
   — Нет, но...
   — Одного без другого не бывает.
   Анастасия упрямо сжала губы, вперив испепеляющий взгляд в пол. Стоило отвести глаза от его лица, черты растворились, и она уже не могла вспомнить, как он выглядел. Она снова посмотрела на него, удивленно хлопая ресницами.
   — Это мое проклятье, — пояснил Логос. — Никто не может меня запомнить, поэтому я ношу маску. В ней я всегда остаюсь узнанным, а без нее я только одинокая половинка моей богини.
   Хвостикова вздрогнула.
   — У тебя еще есть вопросы?
   — Как вас зовут?
   — Александр. Можешь звать меня так.
   Она замотала головой.
   — Мне пора, но ты можешь спросить у провидиц.
   Логос пошел через зал, а фигуры в капюшонах задержались.
   — Один вопрос, — проговорили они в унисон. — Три ответа.
   — Я стану богиней? — спросила Анастасия.
   — Да.
   — Нет.
   — Ты погибнешь, достигнув цели.
   Провидицы повернулись и, шурша длинными балахонами, последовали за Логосом. Пересекли зал и начали подниматься по тропинке на вершину холма. За витринами проявилась стена, скрыв опушку леса и павильон-оранжерею.
   — Я ничего не поняла, — прошептала Хвостикова.
   — Тебе надо быть осторожнее, — сообщил незаметно подошедший Консилье.
   — Об этом я знаю с детства, — нахмурилась Анастасия.
   После ухода Логоса возобновилась музыка, и зал наполнился шумом сотен голосов.
   — Потанцуем? — предложил Эдвард.
   — Зачем он приходил? — спросила Хвостикова, протягивая руку.
   Танцевать не хотелось, но этим вечером она не могла никому отказать.
   — Чтобы поговорить с тобой. Позволишь?
   Консилье подал руку, и они закружились, но Анастасию терзало беспокойство. Ответы порождали новые вопросы, сильнее и сильнее запутывая. Она уже ничего не понимала. Не могла вспомнить лица Логоса, но знала, что он не похож ни на одного из ее ухажеров.
   — Не хмурься, у тебя такая поразительная внешность, зачем тебе преждевременные морщины?
   — Вы сводите меня с ума, — обиженно сообщила Хвостикова.
   — Я?
   — Ваше ОТКП.
   — А! Ничего удивительного. Этот странный мир свел с ума всех. Посмотрите на гостей. Разве они похожи на нормальных? Пациенты психушки.
   — Но как с этим жить? — совсем расстроилась Анастасия.
   — Можно подумать, в предыдущей жизни все было просто и понятно. Вспомни. Ты была уверенна в будущем? В следующем дне? Что не потеряешь работу? Близких?
   — На меня не охотились фанатики!
   — На тебя охотился весь мир, — возразил Эдвард. — Только ты этого не понимала. Ты могла попасть под машину. Отравиться. Нарваться на отморозков по дороге домой. Получить бутылкой по голове, выпавшей из окна любого дома, под которым проходила. От тебя никогда ничего не зависело. Только сейчас ты можешь все изменить, но вместо того, чтобы ухватиться за эту потрясающую возможность, ты думаешь, а не вернуть ли все назад.
   — Уже не думаю...
   — Улыбнись! Твоя судьба предсказана, чтобы ты ни делала. Как себя ни мучай, ты ничего не изменишь. Улыбнись. Наплюй на все, и получай наслаждение от каждого момента.
   Консилье сделал изысканное па, наклонив и прогнув Хвостикову дугой.
   — Шампанского! — крикнул он.
   Подбежавший официант принес поднос.
   Эдвард подхватил два бокала, протянув один Анастасии.
   — За знакомство!
   Хвостикова отпила пенящегося напитка и зажмурилась от удовольствия. От удивительного шампанского прочистилась голова. Все печали растворились, а их место заняло спокойствие и беззаботность.
   — Что мучиться, если ни на что не влияешь, — протянула она.
   — Именно, — подтвердил Консилье. — У тебя могут отобрать многое, но любовь к жизни — никогда. Надо уметь получать от нее все, иначе зачем вообще жить.
   Анастасия улыбнулась. Слова казались абсолютно правильными и не вызывали со мнений.
   — Ты просто змей — искуситель.
   — Причем со знанием китайского. Тебя когда-нибудь искушали на китайском?
   — Нет, — смеясь, проговорила Хвостикова.
   Он что-то забормотал с характерными визгливыми интонациями.
   — Я думала, в высшем обществе прошлых веков говорили по-французски.
   — Пожалуйста.
   Эдвард выговорил несколько фраз с нежным прононсом.
   — Так лучше, — оценила Анастасия.
   — Все только ради тебя, дорогая!
    Они крутились в танце, не видя никого и ничего. Хвостикова улыбалась, забыв про фанатиков и фаталистов. Фантомов и оживление. Ритуалы и предстоящие трудности. Вся жизнь сжалась до одного счастливого момента. Шампанское играло в голове и будоражило кровь. Хотелось флиртовать, веселиться и не думать ни о чем. Жить одним моментом. Без будущего и прошлого.
   Зинаида Варфаламеевна поглядывала на нее из дальнего угла зала и улыбалась. Смотрины удались. Логос оказался прав. Он потребовал познакомить их еще тогда, в подземелье, но наставница не торопилась, опасаясь подвоха. Но когда пришлось выбирать между Эдвардом и Денисом, она не сомневалась ни мгновенья. Корнеев никогда не сделает ее богиней, а Консилье приведет ее к цели. Так будет лучше для всех. Тем более из них вышла потрясающая пара, от которой невозможно оторвать глаз. А главное — никто не скажет, что это мезальянс. Никакого сравнения с обалдуями. Можно было незаметно уходить.
   Она поставила бокал на поднос подскочившего по жесту официанта и, бросив последний взгляд на смеющуюся Анастасию, вышла через черный ход.
   — Твоя наставница сбежала, — облегченно сообщил Эдвард.
   — Побежала разбираться с моими делами, допрашивать Валерьяна Эвклидовича! — обиженно заметила Хвостикова.
   — Да? Я думал, допросы и пытки — моя прерогатива.
   — Тогда устрой мне с ним встречу, — попросила Анастасия.
   — Как скажешь, моя дорогая. Решать такие вопросы моя первейшая обязанность. Я ежесекундно обеспечиваю безопасность фаталистов...
   Он осекся, остановившись.
   — Молодой человек, вы откуда?
   В нескольких шагах, заинтересованно осматривая новый гаджет, застыл проснувшийся в длинном синем фраке с красной вышивкой и высоком головном уборе. Он ошеломлено повернулся, показав на себя пальцем.
   — Да. Вы кто? Я вас ни разу не видел.
   — Иван, — проговорил тот, пятясь.
   — Снимите цилиндр! — приказал Консилье, наступая.
   Молодой человек замотал головой.
   Эдвард отпустил Хвостикову, выставив перед собой руки. На пальце вспыхнул перстень. Головной убор слетел с головы Ивана, обнажив татуировку на лбу. 'С3Н'.
   — Шпионите? — холодно заметил Консилье.
   — И что вы мне сделаете? — дерзко осведомился молодой человек.
   Эдвард обернулся, извиняясь, посмотрел на Анастасию и, скривив губу, вызывающе впился глазами в противника.
   — Вы обидели мою даму, — сдержанно сказал он.
   — Я не...
   — Вы еще имеете наглость отказываться, — рассвирепел Консилье. — У вас нет чести, так еще и совести. Трус!
   Иван сглотнул. Его лицо побледнело, а уши, наоборот, побагровели.
   — Дуэль, — констатировал он.
   — Вы все слышали, господа? — обратился Эдвард к гостям.
   Музыка заглохла сама собой. Зал накрыла вязкая, опасная тишина. Хвостиковой казалось, что она слышит, как шипит шампанское в бокалах.
   — Фанатик бросил мне вызов! Что же, я принимаю ваше предложение, извольте.
   Консилье взмахнул рукой, и двое официантов принесли здоровенный поднос со странным приспособлением. Стеклянная трубка около двух метров длиной, расширяющаяся на концах. Центр занимал шар со светящимся дымом внутри.
   — Приступим! — хладнокровно предложил Эдвард.
   Молодой человек тоже подошел к подносу, дрожащей рукой взявшись за один конец трубки. Консилье обхватил другой и прислонил ко лбу.
   Гости начали ритмично хлопать в ладоши и притопывать каблуками по паркету. Анастасия непонимающе смотрела на происходящее.
   Иван и Эдвард уперлись в трубку, словно хотели перебодать друг друга. Заложив руки за спину и напряженно сомкнув пальцы.
   Зал выбивал монотонный ритм, а соперники медленно шли по кругу.
   — Ваш выстрел первый, как у гостя, хоть и непрошенного.
   Молодой человек попытался кивнуть, чуть не выронив трубку, но вовремя наклонился вперед. Святящейся дым загустел и потек в сторону Консилье, оставляя на стекле жирный след.
   Эдвард усмехнулся и, нахмурив брови, чуть встряхнул головой. Сгусток в центре шара вырастил еще одно ответвление, устремившееся ко лбу Ивана. Тот побледнел и зажмурился. Летящий в его сторону дым замедлился.
   — Хорошая попытка, — похвалил Консилье, — но уже ничего не изменит.
   Внутри шара полыхнуло, светящийся поток поглотил потеки, слизав следы со стекла, и устремился в обратную сторону. Трубка наполнилась светом, покраснела. Иван вскрикнул, ухватившись за нее рукой, попытался отнять от головы, но она будто приросла. Он сгибался и бесполезно тряс головой. Сияющий дым добрался до него, и молодой человек, взвыв, упал на колени. Его глаза наполнились слезами, покраснели, вылезая из орбит. Вопль оборвался, превратившись в жалкий писк. Руки плетьми повисли, чиркая по полу. Он бы упал, если бы не врезавшаяся в лоб трубка. Кожа на голове стянулась вперед, обезобразив лицо.
   Хвостикова зачарованно смотрела, как вокруг Ивана проявляются темные силуэты трех аур. Они дрожали, съеживаясь, пока одна за другой не всосались в трубку. Тогда с чмокающим звуком тело отсоединилось от трубки и упало на паркет.
   — Справедливость восторжествовала! — объявил Эдвард.
   Гости захлопали. Заиграла торжественная музыка. Консилье поклонился под фанфары во все четыре стороны и повернулся к Анастасии.
   Официанты подхватили тело, положили трубку на большой поднос и скрылись.
   — Прости, — оправдываясь, сказал Консилье, — правила есть правила.
   — Ты его убил? — пробормотала Хвостикова.
   — Мне пришлось. Он же шпионил, и не трудно догадаться, за кем. А может, не просто разведывал, а поджидал подходящего момента.
   — Для чего?
   — Чтобы разделаться с тобой.
   — Мне нужно в дамскую комнату.
   — Я провожу.
   Они вышли из шума и толчеи. В полутемном прокуренном коридоре почти никого не было. Прислонив к стене труп молодого человека, официанты шарили по его карманам.
   — Что нашли? — с каменным лицом поинтересовался Эдвард.
   Один из подавальщиков, опустив глаза, протянул изящную шпильку для волос. Змеиная голова с острыми зубами свирепо глядела рубиновыми глазами.
   — Пошли вон, — бросил Консилье и повернулся к Анастасии. — Видишь, он не просто так вооружился этой штукой. Думаю, ждал удачного момента, чтобы воткнуть ее тебе в волосы.
   Она замотала головой и ушла в туалет. Вздохнув, сполоснула руки и протерла горячий лоб. Из зеркала на нее смотрела идеальная девушка в роскошном платье, с перламутровой кожей и изысканной прической. Вот только очередное свидание снова превратилось в катастрофу. Почему ей так не везет? В чем она виновата? Может, у нее карма испорченная?
   — Представляешь, — услышала Хвостикова голос из кабинки, — у Эдварда новая фаворитка. Да, та самая. А что Логос? Он уже убил одну богиню, может уничтожить и своего консилье. Да для него никто не указ. Чихал он на наблюдателей, подумаешь, высшие силы. Кто их вообще видел? Он же безумный. Да ни с кем она ему не изменяла, бегала везде со своими фрейлинами. Все знают! Ее больше интересовали разные древние вещицы, чем мужчины. Она балдела от власти, говорят, замахнулась на самих наблюдателей, представляешь. Странная, конечно. Может, не очень умная была, кто теперь разберет. Эта? А что эта? Да ничего особенного. Нет, ну лоск, конечно, навели. Выглядит на миллион! А в остальном ничего особенного. Да, давай созвонимся позже. Если что еще узнаю, расскажу. Перезвоню, пока!
   Дверца кабинки распахнулась, и Анастасия увидела барышню Пикси. Количество бантов на ее платье увеличилось настолько, что под ними нельзя было рассмотреть материала. Она захлопала глазами и поправила на голове причудливую шапочку, прикрывающую пеструю челку.
    Хвостикова молча покачала головой и вышла в коридор, к счастью, тело уже унесли. Поджидающий ее Эдвард протянул руку, опустившись на колено.
   — Ты чего? — испугалась Анастасия.
   — Прости, я сделаю все, чтобы этот вечер не стал еще одним неприятным воспоминанием. Обещаю!
   — Да уж, постарайся, я ведь выгляжу на миллион.
   — Намного больше, — запротестовал Консилье. — Таких цифр еще вообще не придумали.
   — Я хочу уйти домой, — усталым голосом попросила Хвостикова.
   — Разве там будет лучше? — усомнился Эдвард. — Скорее одиноко и не выносимо...
   — Там никого не будут убивать!
   — Пойми, иначе было нельзя. Пойдем посидим в галерее. Ты успокоишься, а я отвечу на любые твои вопросы.
   Он увлек ее за собой, и не возвращаясь в зал, провел в обширную комнату с балконом. Напротив мягких диванов висели странные картины с пестрыми пейзажами. Буйные краски так сильно искажали мастерски переданную природу, что она казалась неземной.
   — Присядь, пожалуйста. Обещаю, что если через десять минут ты не переменишь своего мнения, я самолично отвезу тебя домой. Договорились?
   Анастасия кивнула, опускаясь на мягкое сиденье. Бесконечные нервотрепки, варварские правила с бессмысленными убийствами и глупые слухи, так поразили, что она готова была на что угодно, лишь бы снова почувствовать то спокойствие и беззаботность, появившиеся в начале приема.
   — Просто поверь мне, — попросил Консилье. — Мне очень жаль, что все вышло так, а не по-другому. Если бы я мог изменить прошлое, я бы отпустил шпиона фанатиков, лишь бы не расстраивать тебя. Но я постараюсь все исправить.
   Он взмахнул рукой, и звеня бокалами подъехала тележка с запотевшей бутылкой.
   — Ты уже заметила, что шампанское необыкновенное? Оно помогает не думать о проблемах, видеть только положительные стороны и не изводить себя бессмысленными печалями. Не стоит страдать из-за того, чего нельзя изменить!
   Хвостикова зачарованно смотрела, как он разливает пенящийся напиток по бокалам и протягивает ей.
   — За тебя! Ты добьешься цели и твои мечты исполнятся!
   Анастасия пригубила шампанское, и точно, как в прошлый раз очищающая волна растворила тягостные мысли и придала бодрости.
   — Надо уметь получать от жизни все, иначе зачем жить, — Эдвард подал руку. — Пусть все проблемы останутся в этой комнате. Идем!
   Танцы не прекращались до глубокой ночи. У Хвостиковой кружилась голова, а от выпитого шампанского подгибались колени. Она почти забыла о дуэли. Консилье рассказывал забавные истории, подшучивал над гостями и вальсировал, как бог. Она чувствовала, что может положиться на него, и впервые со времени пробуждения ощущала себя в безопасности.
   Не сразу услышав гудение телефона через шум переполненного зала, Анастасия провела пальцем по экрану. Пришло сообщение от Дениса: 'Война тебя еще не доконала? Я жутко соскучился и рассчитываю на ночную прогулку. Это же чрезвычайно романтично, не правда ли?'.
   — Что-то срочное? — вежливо уточнил Эдвард.
   Хвостикова замотала головой, отключив телефон.
   — Тогда бежим, еще остался главный сюрприз!
   Он сжал ее ладонь и, придерживая под локоть, вывел через боковой коридор на балкон.
   Город не спал. Вокруг сверкали тысячи огней. Небо подсвечивала иллюминация, но неожиданно ухнувшие фейерверки раскрасили ночь еще более яркими красками. Разноцветные искры свивались в узоры, образуя цветы. Сверкали и таяли. Их место занимали новые. Раскрывались бутоны. Брызгали лепестками и пропадали.
   — Этот салют в твою честь!
   — Не ври, — пробормотала Анастасия.
   Эдвард махнул рукой, и следующий залп сотряс небеса. Сочные вспышки извивались голубыми линиями, пока не сложились в надпись 'Богиня'.
   Хвостикова взвизгнула и поцеловала его в щеку.
   Консилье довольно усмехнулся, обняв ее за талию.


Глава 11. Операция 'Захват'



   — Вы во всем виноваты, — упрямо заметила Анастасия, прикладывая холодный стакан к голове.
   — Да что ты говоришь? — насупилась Зинаида Варфаламеевна.
   Ей почти насильно пришлось поднимать ученицу с постели, и она уже полчаса слушала нытье и жалобы, сидя на кухне. На столе дымилась аппетитная яичница и распространял аромат благоухающий кофе. Но Хвостикова попросила стакан холодной воды и, отвернувшись от еды, не останавливаясь, бормотала нескончаемые обвинения.
   — Вы же меня туда привели. Теперь у меня голова, как чайник. Внутри все клокочет, и если пар из ушей не пойдет, череп лопнет.
   Наставница принесла с собой пластиковую бутылку с позеленевшей водой и сувениры с кладбища. Не обращая внимания на пустую болтовню, она аккуратно обрезала горлышко ножом, засыпала землю и положила осколок плиты, воткнув сверху тысячелистник.
   — А потом бросили одну с незнакомыми людьми. Не позаботились, не забрали.
   Зинаида Варфаламеевна обхватила бутылку руками и начала тереть между ладонями. Вода внутри забурлила и потемнела, смешавшись с землей. Черная жидкость уплотнилась и постепенно впиталась в засохший цветок. Он скукожился, свернулся и закостенел, став похожим на фигурку маленькой птички с веткой в клюве.
   — Мы танцевали до середины ночи, у меня еще и ноги болят. Я мозоли натерла от новых туфлей.
   Наставница сунула руку в опустевшую бутылку и надавила большим пальцем на свое творение, расплющила, превратив в подобие броши Валах Ионэ. А потом вынула, завернув в салфетку.
   — Я тебе шампанское в рот не заливала.
   — Оно какое-то странное, да и я вчера сама не своя была. Словно меня заколдовали...
   — Плохо себя чувствуешь, переместись в фантом, — проворчала Зинаида Варфаламеевна, невольно дотронувшись до кольца с красными камнями.
   — Прямо сейчас? — удивилась Хвостикова.
   — Нет, завтра, — разозлилась наставница. — Я доведу твое тело до кровати. Встретимся в хранилище. У нас нет времени, чтобы позволять себе болеть.
   — Ладно, — Анастасия сжала голову руками и закрыла глаза.
   — Возьму тебе сапоги и пальто. Брошку для Топера в карман положу...
   Перспектива избавления от мигрени перекрыла все остальное. В спасительной черноте было хорошо. Темно и тихо. Жаль, что продолжалась эйфория не долго. Из-за резкого звука Хвостикова распахнула глаза. Над головой нависал белый потолок палаты. Она испуганно огляделась. На придвинутом стуле сидел Дон Кей, направив на нее самый обыкновенный, но от того еще более страшный, пистолет.
   — Не дергайся, — предупредил он. — Я не причиню тебе вреда, обстоятельства изменились.
   Анастасия непонимающе замотала головой.
   — Наш агент успел передать информацию. Мы все проверили, и данные подтвердились. Логос действительно надул нас. Ты амбиверт, и теперь такая же наша, как и их. Поняла?
   — Еще нет.
   Лидер фанатиков придвинул стул.
   — Какое сегодня число?
   — Двадцатое октября.
   — Поняла? У тебя чуть больше двух месяцев. На новый год провидицы выберут следующих претенденток. Думаешь, ну и что, большую часть работы я выполнила. Осталось два фантома. Да?
   Хвостикова не слишком уверенно кивнула.
   — Неправильно, — взмахнул пистолетом Дон Кей. — Здесь сейчас все четыре твои копии. Я каждой прострелю голову, потом мы загрузим тела в грузовик и развезем по окрестностям. Закопаем, затопим, сожжем и развеем там, где никому не придет в голову разыскивать. Как думаешь, сколько времени уйдет на то, чтобы найти и восстановить их?
   — Что вы хотите? — испуганно спросила Анастасия.
   — Ничего особенного. Дай нам шанс. Мы же имеем на него такое же право, как фаталисты.
   — Что мне нужно делать?
   — У тебя будет новая наставница. Ты посмотришь на мир с другой стороны.
   — И все? — Хвостикова почувствовала облегчение.
   — А чего ты ожидала? — удивился Дон Кей. — Мы не маньяки. Узнаешь нас поближе, сама убедишься. Ты согласна?
   — Не знаю, — Анастасия обеспокоенно смотрела на пистолет. — Я поклялась Логосу, что не приму вашу сторону.
   — Я говорю, что будешь наша. Просто попробуешь? Хотя выбор, конечно, за тобой.
   Лидер фанатиков повел стволом, и Хвостикова вздрогнула.
   — Я согласна.
   — Хорошо, — он поставил пистолет на предохранитель и убрал в плечевую кобуру.
   Вынул раскладной нож.
   — Дай руку.
   — Зачем? — заволновалась Анастасия.
   — Чисто юридический момент, ты должна понимать, что я не могу поверить тебе просто так.
   Дон Кей аккуратно проколол Хвостиковой палец и порезал собственную ладонь. Они скрепили рукопожатие.
   — Повторяй за мной. Клянусь принять новую наставницу и объективно оценить ОТКП со всех сторон. У всех должны быть равные возможности. Я приму решение, полагаясь не только на разум, но и на сердце.
   Анастасия повторила все слово в слово. По пальцам пробежал разряд тока. Подушечки закололо, а ногти на мгновение поменяли цвет на голубой.
   Лидер фанатиков улыбнулся, встал. Подцепил ватный тампон со стола и передал Насте.
   — До встречи, — проговорил он на прощание и вышел.
   Из коридора донесся шум и отрывистые команды.
   Через несколько минут в палату влетел бледный дежурный врач. Вытирая пот со лба, он испуганно спросил:
   — С вами все в порядке?
   Хвостикова кивнула, прижимая вату к ранке на пальце. Она еще не пришла в себя. Мысли крутились вокруг клятвы. Правильно ли она поступила? Ничего страшного вроде не обещала, но неизвестно что теперь сделает Логос. Если она действительно представляет одновременно два лагеря проснувшихся, то и в правду должна попытаться понять всех без исключения. Вот только он может считать по-другому.
   — Для вас будет безопаснее покинуть это тело, — отрывисто проговорил врач.
   Анастасия зажмурилась, представляя свою квартиру и себя, лежащую на кровати. Она моментально вернулась обратно, почувствовав головную боль и тошноту. Даже застонала, так сильно навалились последствия вчерашнего веселья.
   — Ты чего? — не поняла Зинаида Варфаламеевна, выглядывая из коридора.
   — Там Дон Кей, — зарывшись в подушку, пробормотала Хвостикова. — Он угрожал убить всех фантомов, если я не поклянусь дать им шанс.
   Наставница сбросила тонкую дубленку и вернулась в комнату.
   — Подробнее, — выдавила она.
   Анастасия передала разговор с лидером фанатиков и измученно залезла под одеяло.
   — Проблем у нас будет столько, что ты и представить не можешь, поэтому отдыхай пока можешь, — не слишком искренне сказала Зинаида Варфаламеевна, — Время у тебя еще есть, а мне надо отъехать.
   Хвостикова отвернулась на другой бок, согнувшись и прислонив лоб к холодной боковине тумбочки. Услышав хлопнувшую дверь, она с облегчением запихала голову под подушку, но счастье длилось не долго. Как только на нее начала наваливаться спасительная дремота, мироздание сотряс дверной звонок. Его поддержали крошечные молоточки, стучащие внутри черепа.
   — За что? — прошептала Анастасия, закручиваясь в одеяло и вставая.
   Она выползла в прихожую и посмотрела в глазок. На лестничной клетке стояла Варвара все в той же примечательной шляпке.
   — Что вам надо? — спросила Хвостикова через дверь.
   — Я теперь твоя новая наставница, — без энтузиазма сообщила та.
   — Я думала, вы учить не умеете.
   — Так точно. Не люблю и не желаю. Вот только меня никто не спрашивал.
   — Ладно, проходите, — Анастасия отперла замок и побрела обратно в комнату.
   — Плохо выглядишь, — заметила Варвара, закрыв за собой дверь и стянув высокие сапоги.
   — Спасибо шампанскому, — прошептала Хвостикова, забираясь на кровать.
   — Волшебные пузырьки? Это поправимо, я могу помочь. Кстати, можешь так меня и называть — помощница.
   — Как скажете, — пробурчала Анастасия, отворачиваясь.
   — Я похозяйничаю, — констатировала Варвара и скрылась на кухне.
   Загремела посуда, зашуршала вода, и конечным аккордом пискнул чайник. Помощница зашла в комнату и, сдернув с Хвостиковой одеяло, объявила:
   — Подымайся, страдалица. Сейчас я быстро поставлю тебя на ноги.
   Анастасия взглянула на дымящуюся чашку в ее руках и повела носом.
   — Что это? — спросила она.
   — Отвар ромашки, лимон, смесь перцев, немного корицы и несколько капель зелья для хорошего настроения.
   — Я это пить не буду.
   — Не хочешь по-хорошему, я тебя заставлю, — сухо проговорила Варвара.
   Хвостикова вздохнула, закатив глаза.
   — В чем я провинилась? — забубнила она, склоняясь к стакану и выпячивая губу.
   Варево оказалось не таким уж плохим, как она представляла. Кислое с терпким привкусом и в меру горячее. Проглотив все содержимое чашки, Анастасия откинулась назад, развалившись на подушках.
   — Почему-то я думала, что вы из фаталистов, — известила она.
   — Все ошибаются. Тебе скоро полегчает, а я пока расскажу, что нам предстоит сделать.
   — Как хотите, — не стала спорить Хвостикова, закрывая глаза.
   Помощница откинула простынь, присев на край кровати.
   — Нам нужно найти предпоследнего фантома. Это очень непросто. Ее надо проявить.
   — Как старую пленку от фотоаппарата? — уточнила Анастасия, приоткрыв одно веко.
   Варвара вздохнула.
   — Не знаю, чему тебя учила Зинель, — строго проговорила она. — Наверняка своим обычным глупостям. Любовь — это сложный химический процесс. Чувства для бестолковых людей. Полагаться надо лишь на разум, — она удачно копировала голос Войны, недовольно добавив в конце. — Десять раз подумай, перед тем как сказать, детка.
   Голова начала проходить, и Хвостикова немного поаплодировала.
   — Взгляни на все по-другому. Если все делать, опираясь на логику и здравомыслие, то увлекательная и непредсказуемая жизнь превратится в существование по инструкции. Я не говорю, что надо вести себя, как подросток при гормональном взрыве, но нельзя вообще отметать эмоции.
   Анастасия даже кивнула, забыв про мигрень.
   — Рада, что мы понимаем друг друга, — улыбнулась Варвара. — Представь, что тебя незаслуженно обидели, оскорбили или, того хуже, хотят нанести физический и моральный вред. Неужели ты стерпишь?
   — Нет, конечно.
   — А если разум подсказывает, что надо промолчать?
   — Не знаю, — растерялась Хвостикова.
   — Потом все равно будут мучить сомнения, правильно ли поступила, неправильно. Поэтому, главное, чтобы все было в меру. Нельзя бездумно поддаваться эмоциям и страсти, как молодые безумцы с татуировками, но и превращаться в сухарь тоже не стоит.
   — Чтобы не нарушить возникающую гармонию, скажите, зачем вы спасли меня от черного кота?
   — Возвращала долг.
   — Кому?
   — Ты задаешь слишком много вопросов. Я не хочу тебе врать, поэтому просто не буду отвечать, — отрезала помощница.
   — Договорились, — недовольно проговорила Анастасия, оторвавшись от подушек.
   Она чувствовала себя великолепно. Осталась небольшая сухость во рту, но все остальные неприятные симптомы исчезли.
   — Вот видишь, я же обещала поставить тебя на ноги и поставила.
   Хвостикова кивнула, но поднялась все же медленно.
   — А я вот нарушила обещание, — обреченно проговорила и вздохнула. — Теперь не представляю во что это выльется.
   Головокружение исчезло, прихватив с собой тошноту, и она медленно потянулась, раскинув руки.
   — Подумаешь об этом позже, — предложила Варвара, — а пока собирайся, едем в Центр Шаманизма.
   — Куда? — удивилась Анастасия.
   — По дороге сообщу, — выходя из комнаты, пояснила помощница.
   — Вот так вот, — пробормотала Хвостикова. — И что теперь надевать? Шубу с валенками? У меня бубна нет! — на всякий случай крикнула она.
   Ответа не последовало.
   Решив не выпендриваться, Анастасия надела брючный костюм, в котором ходила на работу. Стянула с полки длинный вязаный шарф и закрутила вокруг шеи. Дополнить наряд решила пальто и сапогами.
   Варвара уже собралась. Критично осмотрела выходную одежду ученицы, но промолчала.
   — Идем! — скомандовала она. — Нас ждет машина.
   Заперев дверь, они спустились по лестнице, и вышли из подъезда. Хвостикова с сомнением взглянула на микроавтобус.
   — Что, другого транспорта не предусмотрено? Или вы все по очереди на нем ездите?
   — Он вообще-то не мой, а твой, — пояснила помощница.
   — Вот как, — удивилась Анастасия. — Буду иметь в виду.
   Они сели в машину, и Хвостикова по-хозяйски раскрыла темные занавески.
   — Так намного лучше, — сообщила она.
   Микроавтобус выскочил со двора и свернул в сторону центра. Проезжую часть, несмотря на обеденное время, забил сплошной поток автомобилей, поэтому они съехали в проулок.
   — Единственная возможность обнаружить предпоследний фантом — это установить с ним духовную связь, — вспомнив обещанное, начала рассказывать Варвара, — а лучше всего в тайных путях разбираются шаманы. Мы не в Бурятии, и найти настоящего мастера в Москве не так-то просто, но все же некоторые места есть.
   Анастасия кивнула, глядя в окно. Как только похмелье отступило, голову атаковали сотни мыслей, пытаясь опередить друг друга и прибыть к старту первыми.
   — С моими фантомами все в порядке? — беспокойно спросила она.
   — Если бы что-то случилось, ты бы почувствовала. Хотя волноваться не о чем, ты заключила сделку и теперь одна из нас. Любой фанатик отдаст все свои копии во благо будущей богини.
   — Это обнадеживает, — не слишком уверенно произнесла Хвостикова. — Кстати о копиях. Я долго думала, вы понимаете, — она растягивала слова, пытаясь найти правильные. — Мне не все нравится в моей внешности, можно сделать фантом с другими ушами?
   — Размечталась, — усмехнулась помощница. — Это же твоя копия. Отражение не бывает чуть-чуть не похоже на оригинал. Иначе это уже не отражение. Многие хотели создать фантомы с другой внешностью, но ни у кого не получилось.
   — А копии Логоса похожи на него? — не унималась Анастасия.
   — Естественно.
   — И как они выглядят?
   — Так же как он. Нависающие брови, глубоко посаженные зеленые глаза, тонкий длинный нос. Губы средние. Не понимаю, к чему ты клонишь?
   — Вы их видели? — усомнилась Хвостикова.
   — Мы с Нинель были его Консилье.
   — Не может быть.
   — Милая, — Варвара подалась вперед, взяв Анастасию за руки. — Она что, совсем ничего тебе не рассказывала?
   Хвостикова замотала головой.
   — У каждого Логоса должны быть два советника. Один Консилье от фаталистов, второй от фанатиков. Во всем должно соблюдаться равновесие. Шанс должен быть у добра и зла. Так заведено. Иначе вмешаются наблюдатели, и наступит очередная вселенская катастрофа.
   — А кто они такие?
   — В таких вопросах никогда нельзя быть уверенной на сто процентов. Одни считают, что они духи. Бесплотные энергетические субстанции, наблюдающие за нашим миром сотни лет. Другие, что это достигшие наивысшего просветления и мудрости проснувшиеся. Которые преодолели все преграды и встали над остальными, чтобы делиться своими знаниями. В любом случае, они самые могучие создания, которые нам известны. Они способны на все. Они устанавливают правила, а мы вынуждены подчиняться.
   Анастасия кивнула.
   — Логос вас обманул, сказав что я богиня только для фаталистов. Потом заставил меня поклясться, что не перейду на вашу сторону. Теперь Дон Кей под пистолетом вырвал договор. А ваши наблюдатели, даже не пытались вмешаться!
   — Может быть они считают, что все так и должно быть, — предположила помощница.
   Хвостикова пожала плечами и посмотрела в окно. Они быстро продвигались между домами, проскакивая через незаметные арки, переезжая через тротуары и темные подворотни.
   — Еще долго? — спросила Анастасия, чтобы прервать затянувшуюся паузу.
   — Почти добрались. Запомни. Это будет самым сложным испытанием. Ее сознание станет сопротивляться. Скорее всего, оно найдет самое тяжелое, самое печальное переживание прошлого близкое каждой женщине. Попытается завлечь тебя и убедить, что все, что тебя окружает — правда. Не сдавайся, ничему не верь и не дай себя запутать. Если заблудишься, перестанешь отличать реальность от вымысла, можешь остаться там навсегда. Из лимбуса нельзя вернуться, ведь его не существует.
   — И что мне делать? — заволновалась Хвостикова.
   — Чтобы развеять морок, вспомни что-то приятное, светлое. То, что вызовет самые позитивные эмоции. Освободи свои чувства. Дай им волю. Полную, ничем не ограниченную свободу. Не бойся, у тебя все получится. Я в тебя верю. Соберись, нам пора!
   Микроавтобус остановился у торцевого подъезда неприметной жилой многоэтажки. Скромная вывеска у железной двери сообщала, что это и есть 'Центр Шаманизма'.
   Помощница вышла первой, поднялась по ступеням, уверенно нажала на ручку и вошла в маленький предбанник. За старым столом из ДСП сидел седой охранник. Он улыбнулся Варваре желтыми зубами и вежливо проговорил:
   — Мир вам, гости! Проходите, шаман ждет.
   Они переместились в узкий коридор и попали в большую комнату без окон. В потертом кожаном кресле сидел мужчина среднего возраста в странном головном уборе, чем-то похожем на тюбетейку, из-под которого выбивались черные волосы. Круглое лицо, плоский нос и раскосые глаза выдавали национальную принадлежность, а странный костюм с бахромой, обилием бусин, перьев и талисманов — статус.
   — Мир вам, сестры, — поздоровался он, вставая, и, глядя на Хвостикову, добавил. — Зовите меня Жагадаев.
   — Очень приятно, — отозвалась она, не зная как себя вести.
   — Давай приступать, я тебе уже все рассказала по телефону. Не знаю, сколько у нас времени, но боюсь, что нам могут помешать, — предупредила помощница.
   — Как скажешь, — добросердечно улыбнулся шаман. — Не переживай, я найду ее близнеца. Ты пока привяжи ее посильнее.
   Он выкатил свое кресло в центр комнаты и усадил Анастасию.
   — Зачем? — заволновалась Хвостикова.
   — Может случится все что угодно. Фантом может поменяться с тобой местами или даже захватить твое тело, поэтому лучше перестраховаться, — объяснила Варвара, и накинула на руки Анастасии подготовленные ремни. Затянула их, прижав запястья к подлокотникам кресла.
   Пока Жагадаев готовился, Хвостикова ерзала, устраиваясь поудобнее, ремни отвлекали, но она все же успела рассмотреть внутреннее убранство. Стены задрапированы деревянными панелями и покрыты шкурами, украшенными символическими рисунками. Звери, птицы, рыбы и странные вытянутые рожи с открытыми ртами.
   Шаман поменял головной убор, надев высокую шапку, закрывающую лицо, и принес бубен.
   — Отойди подальше, — попросил он помощницу. — А ты закрой глаза и ни о чем не думай. Я буду думать вместо тебя.
   Анастасия подчинилась, но все равно подсматривала сквозь ресницы. Выбросить из головы посторонние мысли пока не получалось. В памяти постоянно всплывали Денис, Семен и Эдвард. Они кружились в танце, держась за руки и, пытались вовлечь ее в свой странный хоровод. За ними стоял суровый Логос, а еще беспокоила вчерашняя странная покорность.
   Жагадаев зажег траву в специальных керамических чащах в углах комнаты и вернулся в центр, к креслу. Подняв бубен, он ударил по нему колотушкой. Зычный звук наполнил комнату.
   — Черемуха росла на обрыве, — начал шаман. — Она видела много весен и много зим. Чувствовала снег и дождь. Ее ласкал ветер, — он продолжал выбивать завораживающие звуки, рассказывая свою историю. — Она смотрела на лесную жизнь. Знала всех-всех духов, но пришел ее черед. Во время очищающей грозы небесная молния ударила в крону, развалив дерево надвое. Его почистили, обстругали и вырезали полотно. Размягчили и согнули обруч, но вся сила осталась, и она поведет тебя.
   Хвостикова вздрогнула. Жагадаев погладил раскрашенную кожу бубна.
   — Олень родился в лесу, под обрывом на котором росла черемуха. Он впитывал силу природы с молоком матери, с зелеными листьями. Его звало таинственное хорканье в чащобе. Вели к цели сверкающие звезды. Когда стрела охотника пронзила могучую грудь, и сердце замерло, он собрал все силы, и теперь они с нами.
   Шаман продолжал монотонно стучать в бубен. На деревянных боках проступила звездная карта. В центре семь двойных полос, а по краям изображения зверей. Колотушка звенела, скакала и прыгала в его руках. Звонкие звуки перемежались глухими. Звенели колокольчики. Монотонно гудела натянутая кожа.
   — Духи уже близко. Они зовут. Они кричат! Они знают! — взвыл Жагадаев.
   В такт первобытной мелодии Анастасия стала притопывать ногами. От духоты и дыма закружилась голова. Если открывала глаза, становилось только хуже, и она крепче сжимала веки.
   — Твоя копии ищет тебя. Она чувствует радость скорого воссоединения. Она движется.
   Хвостикова почувствовала, что проваливается. Ее замутило, а потом тело потеряло вес, и она воспарила над землей. В лицо ударил холодный ветер. Анастасия открыла непослушные глаза и увидела кудлатые облака.
   — Она внизу, — подсказал голос шамана внутри головы.
   Хвостикова почувствовала, как напряглись и сложились крылья. Далекая земля быстро приближалась. Размытые полоски превратились в леса и поля, а между ними проступила нить железной дороги.
   — Дальше.
   Анастасия не удержалась и спустилась еще ниже. Стал различимым поезд. Серые вагоны увлекал вперед красный электровоз. Она слышала, как стучат колеса, и скачет под днищем гравий. Хотя, на самом деле, это звенел бубен.
   — Птица твой дух, — довольно проговорил Жагадаев, — но тебе надо попасть внутрь. Ищи другого проводника.
   Гул усилился. Ему вторили тонкие трели колокольчиков. Хвостикова будто выпала из птичьего тела, и ее обступила темнота. Она скорее догадалась, чем почувствовала, что снова влезла в мышиную оболочку, и поспешила убраться восвояси.
   К счастью, долго стараться не пришлось. Перед глазами промелькнули коридоры, плацкарты и тамбуры, пока вид не перекрыли прутья клетки. Чуть повертев головой, Анастасия увидела сваленные кучей чемоданы.
   — Не понимаю.
   — Это ее вещи, но самой копии в поезде нет, — сообщил шаман. — Лети дальше!
   Вагон потерял осязаемость, стал прозрачным, и Хвостикову унесло вверх. Горизонт закрывали кудлатые тучи, а под ними висел непроницаемый белый полог.
   — Туда! — направил Жагадаев.
   Ветер ударил в спину, и бурный поток мгновенно домчал ее к темным облакам, окунув в темноту. Дыхание перехватило, к горлу поднялся ком, и Анастасия рухнула вниз сквозь разлетающиеся клочья тумана.
   — Она здесь! — заревел шаман.
   Падение оборвалось. Хвостикова заморгала глазами. Сосредоточившись, она сделала шаг, и встряхнула головой. Под ногами застыл грязный свинцовый асфальт. Анастасия удивленно огляделась. Ее окружала старая, прозябающая в молочном мареве станция со скрипящей вывеской 'Конец пути'. Вдоль платформы тянулась яркая белая линия, отделяющая безопасную часть перрона от пропасти исчезающей во мгле.
   — Где я? — непонимающе спросила Анастасия.
   — Смотри, — взволнованно закричал Жагадаев. — Она затягивает тебя в ловушку, сопротивляйся...
   Его голос затих, став неразличимым.
   Хвостикова резко повернулась в другую сторону. Асфальтированная площадка уползала вдаль и растворялась в вязкой пелене, вместе с потрескавшимся бетонным ограждением, гнилыми столбами и обвисшими электрическими проводами. Сквозь бледную дымку раз в несколько секунд просвечивал красный глаз железнодорожного семафора.
   Прочистив горло, Хвостикова громко крикнула:
   — Люди!
   В ответ прилетел сиротливый гудок поезда и пропал в тумане. Старый состав заскрипел, дернулся и остановился, уже не в силах сдвинуться с места.
   Анастасия ничего не видела сквозь кисельную муть, но отчетливо слышала шипение пневматического тормоза. Единственный настоящий звук в нереальной тишине. Она бросилась на затихающий шорох. Асфальт бесшумно крошился под ногами. Из-под сапог с жутким гулом разлетались камешки. От каждого шага, по платформе беззвучно расползались новые трещины. Перрон продолжался до бесконечности, теряясь в тумане и не желая заканчиваться.
   Хвостикова остановилась.
   — Что я здесь делаю? — прошептала она.
   — Ждешь его? — закряхтели в ответ.
   Анастасия взвизгнула и, отскочив, уставилась на ограждение. Рядом с бетонными перилами стояла девушка. Настоящая копия, похожая, как две капли воды. Те же волосы, глаза, нос и губы, только голос странный, грубый, охрипший. Хвостикова невольно осмотрела себя. Одинаковые, почти неразличимые, даже одежда похожая.
   — Кого — его? — переспросила она.
   — Свою любовь, — скрипуче проговорила фантом. — Он уехал три года назад. Обещал вернуться. Ты приходишь на станцию каждый день в одно и то же время. В пять останавливается единственный проходящий поезд, но сегодня его не будет.
   — Он не приедет?
   — Я не справочное бюро.
   — Может это ты его ждешь? — предположила Анастасия.
   Копия криво ухмыльнулась.
   — Нет, — протянула она. — Я уезжаю. Ждешь ты.
   Хвостикова не успела ответить в глазах потемнело, и она переместилась в тело фантома.
   — Надо ждать, — услышала она свой усталый голос, эхом улетающий прочь.
   Почти ничего не изменилось, та же пустая платформа медленно заполнялась густой дымкой. Клоки тумана подползали ближе, пытаясь коснуться ее пальто, ткнуться в сапоги. Другого тела не было.
   — Оно ведь в центре шаманизма, — пробормотала Анастасия, и ей стало страшно.
   Она может остаться здесь навсегда! Надо срочно возвращаться. Хвостикова сосредоточилась, пытаясь представить увешанную шкурами комнату шамана, Варвару, кресло и себя в нем. Она страстно хотела отправиться обратно, но ничего не получалось. Что-то держало ее в этом странном месте. Мгла наступала.
   Анастасия вздрогнула, пошевелила руками, и туманные щупальца отпрянули. Она опять попыталась восстановить в памяти кабинет шамана, но в ее воспоминания вползла серая муть. Через нее было невозможно пробиться, она клубилась, отвлекала, мешала собраться.
   Хвостикова бросила бесполезные старания и прошла вдоль платформы. Сначала в одну сторону, потом в другую. Побежала. Ничего не менялось. Станция не заканчивалась.
   — Не дергайся, — прокряхтел незнакомый голос. — Выбора нет. Жди и молчи.
   Анастасия затравленно огляделась. Никого! Только за краем перрона мелькнула тень. Звякнул металл, и что-то заскребло по бетону.
   Хвостикова сглотнула. Спина похолодела. Она с трудом заставила себя сделать шаг. Под платформой кто-то шуршал. Сыпался гравий. Раздавалось глухое кряхтение.
   — Мы здесь давно, и твое место с нами.
   — Почему? — напряженно уточнила она, подбираясь к белой черте на платформе.
   Плотный туман подталкивал в спину. Становилось холоднее. Сырость заползала под одежду, сдавливала, липла, высасывала остатки тепла. Марево смыкалось, затягивая перрон. Анастасия дрожа, оглянулась. Скрылись столбы с проводами. Растаяло ограждение, оставив лишь короткий кусок перил. Ее тянуло вниз, она с трудом сопротивлялась. По щекам лились слезы.
   — Твой любимый не вернется никогда. Он тебя бросил, — шептали из мрака. — Оставил одну в жутком месте. Чтобы ты исчезла, став частью прошлого. Чтобы не мешала ему двигаться дальше, не висела балластом, не тянула назад. Для него так лучше, а ты смирись. Твое место здесь.
   — Почему? — забормотала Хвостикова, опускаясь на колени и склоняясь к краю платформы.
   — Ты фантом, будешь вместе с нами тянуть энергию из поездов и отдавать хозяйке, — зло крикнули снизу.
   Взметнулась цепь, затянувшись вокруг шеи. Анастасия дернулась, но сил сопротивляться не было. На нее навалилась апатия. По щекам лились слезы. С каждым днем только хуже. Вчера она не могла сопротивляться и делала то, что говорят, а сегодня у нее уже нет собственного тела. Теперь она фантом.
   Туман окружил со всех сторон. Бледные хоботки приладились к одежде, наполняя влажной тяжестью. Потянули к асфальтированной платформе и дальше под нее. Колени подогнулись, и Анастасия упала. Ударилась подбородком об асфальт и увидела скрученные темные фигуры. Она бы закричала, но горло сдавило цепью.
   — Ты такая же как мы, — шипели они и тянули грязные руки. — Одинокая, брошенная, нелюбимая.
   Хвостикова всхлипнула. Хотелось реветь в голос, но оковы душили, не позволяя даже этой тяжкой вольности. Ее оставили. Она не могло вспомнить кто и почему, а на прощание так тянуло увидеть его лицо, хотя бы в последний раз. Анастасия попыталась воскресить дорогие черты. Вспомнить любимые губы, представить обожаемые глаза. Не получалось. В тумане маячили три лица. До боли знакомые. Родные. Притягательные. Единственные. Необыкновенные. Первый рисковал ради нее жизнью. Второй научил необходимым навыкам. Третий помог ощутить надежное плечо и почувствовать себя в безопасности. Она вспомнила чарующую музыку Моцарта, кружение и эйфорию.
   Почти сомкнувшаяся тяжелая мгла дрогнула. Ее аура загорелась, рассеивая мрак. Пронзила вязкий туман и сбросила с платформы. Цепь зазвенела и слетела с шеи.
   — Ты такая же как мы, — неуверенно затянули тощие фигуры в лохмотьях. — Сборщики энергии для хозяйки.
   — Нет!
   Хвостикова встала с колен, отряхнув пальто, и замотала головой. Мысли прояснились. Место страха и отчаяния заполнила всепоглощающая ярость. Ее обманули, запутали. Заставили поверить в глупую выдумку. Чуть не погубили, навеки заперев в одиноком, запуганном фантоме. В жалкой измученной копии. Она жаждала отомстить. Дать волю чувствам. Свободу гневу. Больше никакого подчинения! Она сама хозяйка своей жизни, и никто не заставит ее делать то, чего не хочется.
   — Где ваша хозяйка? — закричала Анастасия.
   — Выйди со станции, — испуганно заверещали темные фигуры. — Она в администрации.
   Без тумана станция выглядела обыкновенно. Хвостикова бросилась в центр перрона, сразу отыскав лестницу. Сбежала вниз на привокзальную площадь. За старыми автобусами и серыми безликими прохожими возвышалось трехэтажное здание с колоннами.
   — Администрация, — прочитала она и добавила в полный голос. — Там ты прячешься, да! Хотела меня уничтожить? Сделать рабыней? Выметайся сама! Теперь это мое тело! Мой фантом!
   Она решительно двинулась вперед, пересекла заставленный машинами пятачок и поднялась на крыльцо. Жестом руки распахнула дверь, да так, что массивное полотно слетело с петель и с гулом рухнуло внутрь здания.
   — Беги! — закричала Анастасия.
   Она чувствовала, что способна на всё. Бесшабашная удаль и злость рвались наружу. От ладоней повалил пар, а следом за ним вспыхнуло пламя. Ревущий поток огня метнулся в пустой проем, пожирая все на своем пути.
   Хвостикова видела, как запылал ковер на полу. Охранник выскочил из-за стойки и побежал к черному ходу. За его спиной занялся стол и стулья. Ревущий жар распространился по первому этажу, слизывая картины со стен, сметая наличники и деревянные панели. Испепеляя цветы. Сжигая и круша.
   — Беги! — захлебывалась гневом Анастасия.
   Пламя захватило все помещения, прогрызло перекрытия и с победным треском ворвалось на второй этаж. Поглотило его и выскочило на чердак. Впилось в стропила, принявшись за крышу. Огонь выскользнул через окна и взметнулся до небес. Яростные искры полетели в разные стороны, поджигая все вокруг.
   Хвостикова уже не могла остановиться, хотя чувствовала, что надо. Перед глазами поплыли круги. Начало темнеть. Только бешеный пожар во мраке пылал. Из язычков костра вылетели две глянцевые фигурки и закружились вокруг Анастасии.
   — Перестань, иначе гнев сожжет тебя саму! — проговорил светлый конек.
   — Во всем нужна мера, — добавил темный.
   Хвостикова в изнеможении опустила руки и отошла на несколько шагов. Голова кружилась. Она не могла поверить в происходящее. Сотворить такое! Зачем? Получается теперь она такая, как все проснувшиеся? Наблюдатели исчезли так же неожиданно, как появились.
   Анастасия прижала горячие ладони к пальто, устало огляделась. Мимо пылающего бока здания с колоннами, опустив голову, шла прочь задумчивая девушка с изможденным, но ее собственным, лицом. Настоящая копия, похожая, как две капли воды. Те же волосы, глаза, нос и губы. Пальто покрывала сажа и копоть. Почувствовав взгляд, она обернулась, укоризненно посмотрев на победительницу, и встала на колени.
   Хвостикову передернуло.
   — Что пожелаешь хозяйка? — сорвавшимся голосом спросил фантом.
   — Садись на поезд и приезжай ко мне.
   Анастасия отвернулась от поверженной противницы, кусая губу. Не этого она хотела, не так.
   — Немедленно возвращайся! — прилетел издалека голос шамана.
   Собравшись с силами, Хвостикова сосредоточилась, сильно сжав веки, и переместилась в большую комнату шамана.
   Жагадаев с неодобрением смотрел на нее, приподняв маску.
   — У вас получилось, — сообщил он, — но вы чуть не потратили всю энергию, прямо как настоящий фанатик. Бессмысленное расточительство.
   Анастасия многозначительно посмотрела на привязанные руки, случайно взглянув на браслет. Всего 300. У нее никогда не оставалось так мало. Неудивительно, что она чувствовала себя отвратительно.
   — Это не важно, чтобы почувствовать себя живой и настоящей, иногда стоит идти на риск и жертвы, — убежденно заметила Варвара.
   — Как знаете, — не стал спорить шаман. — Я считаю, что это противоестественно.
   — А то, что вас с детства пытаются лишить эмоций — не противоестественно? Не кричи, не привлекай внимания, громко не разговаривай! Это же геноцид чувств и ощущений!
   Жагадаев, примирительно подняв руку, отошел в сторону.
   — Что будет с моим фантомом? — измождено прошептала Анастасия, пока освобождали руки от ремней.
   — Мы встретим ее с поезда, — заверила помощница. — Ни о чем не волнуйся. Бригада уже выехала.
   Хвостикова откинулась на спинку кресла, сил, чтобы подняться, не осталось.
   — Давай помогу, — предложила Варвара.
   Она склонилась и поцеловала Анастасию в лоб.
   Голову сдавило, будто металлическим обручем, но сразу отпустило. Мысли немного прояснились, став более разумными и понятными.
   Хвостикова приподнялась. Костюм прилипал к мокрой спине и груди.
   — Мне надо отдохнуть. Суток трое, четверо.
   — Не волнуйся, до завтрашнего утра я оставлю тебя в покое, — пообещала помощница.
   — Объясните, что произошло, я попала на заброшенную станцию, мне было очень плохо.
   — Я предупреждала, что владелица тела будет сопротивляться. Она подготовила ловушку, и когда ты попыталась занять ее тело, она решила сделать фантомом тебя. Одурманила самыми жуткими воспоминаниями своей жизни, ослабила и попыталась захватить власть. А ты чуть не попалась, почти поверила, смирилась и сдалась.
   — А потом? — не поняла Анастасия.
   — Ты смогла выбраться из западни, победила в поединке и отобрала у нее власть над памятью, мыслями, телом. Теперь она твой фантом и неспособна на самостоятельные решения, кроме самых простых.
   — Это ужасно, — пробормотала Хвостикова.


Глава 12. Встречи



   Из предбанника долетала ругань, и Варвара выскочила в коридор, с недоумением вытаращившись на охранника. От его стола, приговаривая, наступал Эдвард.
   — Что значит, я не могу пройти? Ты в своем уме?
   — Остановитесь, Консилье, — оборвала его выступление помощница.
   Он замер, поприветствовав ее опущенной головой.
   — Рад видеть вас, Варвара Иосифовна. До меня долетели слухи, что теперь вы взялись за воспитание Анастасии. Поскольку формально она до сих пор находится под моим покровительством, я как защитник всех без исключения фаталистов поспешил вмешаться. С ней все в порядке?
   — Она в целости и сохранности.
   — Я хотел бы убедиться в этом собственными глазами.
   Эдвард сделал шаг, но Варвара не двинулась с места, перегородив коридор и расставив руки.
   — Вы мне отказываете? — прищурился Консилье.
   Его смешливые глаза заледенели.
   — Как я могу? — не отрывая напряженного взгляда, удивилась помощница. — Я лишь не уверена, что она сама захочет вас видеть!
   Эдвард остановился.
   — Что это значит?
   — Она устала и отдала слишком много сил, чтобы заполучить пятый фантом.
   — Она справилась, — обрадовался Консилье.
   — Безусловно, — подтвердила Варвара. — Даже лучше, чем я могла надеяться. Если вы немного подождете, я спрошу, в состоянии ли она дать вам аудиенцию.
   Эдвард склонил голову в знак согласия и, прислонившись спиной к стене, застыл.
   Помощница вернулась в большую комнату. Хвостикова уже поднялась с кресла и стояла у дверей. Она все еще была бледной, но глаза горели решимостью.
   — Я все слышала. Я готова.
   — К чему? — удивилась Варвара и, вынув пудреницу, раскрыла перед ее белым лицом с нездоровыми красными пятнами на щеках.
   Волосы прилипли к голове. Лоб украшала испарина и свежий отпечаток губной помады. Скулы заострились, а под глазами пролегли широкие черные круги.
   — Я уж молчу про твой наряд, — добавила она.
   Костюм смялся, некрасиво облегая фигуру не там, где нужно.
   — Со мной все в порядке, — крикнула Анастасия, прижавшись к двери. — Не волнуйтесь, Эдвард, мне самой нужно с вами поговорить о вчерашнем приеме и моем обещании Логосу, я свяжусь с вами позже.
   — Вы уверены? — повысив голос, уточнил Консилье.
   — Абсолютно, — добавила Хвостикова, взглянув в зеркальце.
   — Что же, желаю вам скорейшего выздоровления и подъема сил. Разговор будет не самым приятным, но уверяю вас, ничего катастрофического не случилась. Мы понимаем, что у вас не было выбора.
   — Спасибо.
   — Жду встречи.
   — Вы удовлетворены? — спросила помощница, выходя в коридор.
   Эдвард улыбнулся.
   — Не то, на что я рассчитывал, но пока сойдет и так. До новых встреч.
   Он отвесил поклон и вернулся к охраннику. Попрощался и почти бесшумно притворил входную дверь.
   — Идем скорее, пока нелегкая еще кого-нибудь не принесла, — сказала Варвара, подхватив Настю под руку. Попрощавшись с облегченно вздохнувшим Жагадаевым, они выбрались из 'Центра Шаманизма' и загрузились в микроавтобус.
   Анастасия чувствовала себя так, будто только что закончила четырехчасовую тренировку по фитнесу. С одной стороны, смертельная усталость, с другой, сильный эмоциональный подъем, возбуждение и повышенный тонус. Хотелось упасть в тихий темный угол, спрятаться и полежать в тишине, но бурлящая кровь требовала срочных действий.
   — Остановимся в центре, пополнишь запас энергии? — предложила помощница.
   Хвостикова кивнула.
   Снова пропетляв нелюдимыми переулками и дворами, машина выехала к Пушкинской площади и припарковалась недалеко от Макдональдса.
   — Тебе даже не надо выходить, черпай отсюда.
   Анастасия съехала по сиденью ниже и прильнула к окну. Холодное стекло отрезвляло, заставляя сосредоточиться.
   По центральной аллее прогуливались парочки. Скамейки, несмотря на прохладную погоду, занимали многочисленные компании. Только среди них не было ее потенциальных доноров. Плохие и хорошие вперемешку. Яркие ауры пачкали страшные темные пятна, а черные, наоборот, осветлялись цветными ореолами.
   Хвостикова не могла решиться.
   — Чего ты медлишь? — заинтересовалась Варвара. — Я думала, ты скорее хочешь попасть домой?
   — Они нечистые, — пожаловалась Анастасия.
   — А! — усмехнулась помощница. — Привыкла к деликатесам? Так бывает редко. Никто не идеален. Святого, как и бессердечного злодея, сложно найти даже в огромном мегаполисе. Питайся тем, что есть.
   — Я боюсь.
   — Ерунда, — отмахнулась Варвара. — Подумай о том, что ты поможешь кому-то стать лучше или хуже. Но главное, перестать мучится от неопределенности и сделать выбор.
   — А как же 'мы умножаем, возводим в степень, получая позитивную энергию, делаем людей счастливее'? — засомневалась Хвостикова.
   — Все дело в том, сколько забрать.
   — Война говорила, что если...
   — У тебя пять фантомов, — перебила помощница. — Черпай смело.
   — Мне итак плохо от того, что натворила в администрации. Не хочу брать негатив, мне же станет еще хуже, — все еще колебалась Анастасия.
   — Энергия же не отравленная, просто другая, — убедительно заметила Варвара. — Представь, что ты очистишь чью-то ауру, и он совершит прекрасный светлый поступок. Поверь, тогда и твоя энергия превратится в позитивную.
   Хвостикова еще раздумывала, глядя в окно, когда у ближайшей лавочки началась драка. Молодой человек в пуховике разбил бутылку и угрожал осколком своим товарищам, что-то крича. Его ореол перекрывало темное пятно, с каждым мгновением увеличивающееся и грозящее полностью погасить остатки лазурного сияния.
   Анастасия не успела подумать. Все получилось само собой. Она потянулась к хулигану и впилась в чернильную кляксу в его ауре. И втягивала, втягивала энергию, пока не насытилась.
   Молодой человек замер. Выкинул разбитую бутылку и сел на край скамейки, закрыв лицо руками. Сначала на него смотрели со страхом и отвращением, но потом одна девушка подсела поближе и положила ладонь на его плечо. Хулиган вздрогнул, но остался на том же месте. Сияние над его головой вспыхнуло с новой силой.
   Хвостикова взглянула на браслет. 7590.
   — Как себя чувствуешь? — уточнила помощница.
   — Странно, — пробормотала Анастасия с закрытыми глазами. — Словно переела. Внутри жуткая тяжесть и хочется спать. Не чувствую эйфории, которая была от приятной энергии, но ничего плохого тоже не ощущаю.
   — Я же говорила. Все будет хорошо. Осталось только дать отдых телу, и завтра будешь как новенькая. Едем домой!
   Двигатель зарычал, и микроавтобус дернулся, тронувшись с места. Хвостикова чувствовала движение. Ускорение, торможение. Вибрацию, передающуюся по металлическим деталям. Скрип плохо подогнанных частей кузова. Мироощущение снова изменилось, показав ей другую сторону реальности. Темная энергия оказалась ничем не хуже светлой, только воздействовала по-другому. А может быть, сказывалась усталость и пережитые потрясения. Открывшиеся силы пугали, а еще больше злость и жестокость. Она превращалась в бездушную, эгоистичную проснувшуюся такую же, как все. От этого хотелось выть!
   Мимо пролетали кишащие людьми улицы. Темные силуэты машин. Яркие, но бессмысленные рекламные баннеры и гигантские видео-панели.
   Варвара предупредительно молчала со странной смесью нежности и осторожности рассматривая ученицу.
   Анастасия грезила наяву. Вспомнилась жуткая станция в тумане. Из молочного марева выехал поезд, и приветственно прогудев, протащил мимо вагоны. Она с надеждой всматривалась в каждый, надеясь увидеть знакомое лицо. Ей даже показалось, что она узнала Семена, Дениса и Эдварда. Как вообще можно среди них выбрать? Они такие разные, но при этом такие одинаковые...
   — Вставай, соня! Приехали!
   Хвостикова подскочила, с недовольством уставившись на помощницу.
   — А бывает три истинных любви? — сонно спросила она.
   — А бывает, чтобы три разных серьги, и все сразу так шли к одному наряду, чтобы глаз не оторвать, — передразнила Варвара.
   Анастасия насупилась и полезла в открытую дверь.
   У ее подъезда на скамейке сидел Топер, опираясь на резную трость и рассеянно смотря перед собой. Длинное черное пальто с меховым воротником раскинулось по грязному асфальту, скрывая обувь. Его скучающий вид напомнил Хвостиковой стервятника, и она невольно скривилась.
   — Вижу, вы не рады меня видеть? — протянул Иннокентий. — Жаль, мне казалось, я оказал вам неоценимую услугу.
   — Что он здесь делает? — удивилась помощница.
   Анастасия вспомнила об утренней ворожбе Зинаиды Варфаламеевны и пошарила в кармане. Плоская фигурка легла в ладонь, обдавая пальцы колким, неживым холодом.
   — Вы правы, — согласилась Хвостикова, протягивая руку. — Пришло время рассчитаться.
   Лицо Топера растянулось, обнажив огромные ровные зубы. Он поднялся навстречу и, сделав два шага, сгреб затянутой в перчатку ладонью поддельную брошь. Анастасия почувствовала покалывание от мимолетного прикосновения его пальцев. По коже пробежал озноб, а ногти покрылись сеточкой белых символов, вспыхнувших красным и бесследно исчезнувших.
   Иннокентий сощурил глаза, сверля плоскую фигурку.
   — Что это? — взвизгнул он. — Мертвая метка! Ты издеваешься, девчонка?
   — Ничего другого в могиле не было! — холодно ответила Анастасия, отступая.
   — Хочешь меня провести? — прошипел Топер. — Отделаться жалкой побрякушкой?
   Варвара заслонила Хвостикову, неприязненно взглянув на Иннокентия.
   — Она заключила сделку с Дон Кеем и теперь одна из нас. Не советую делать того, о чем пожалеешь, — предупредила она.
   Топер отшвырнул поддельную брошь и, скривившись, прошел к тротуару. Сбросив с воротника прилипшую розовую нитку, он брезгливо перекосился и торопливо пошел прочь. Проклиная на все лады тот миг, когда согласился оказывать услуги фаталистам.
   — Видишь, наше сотрудничество дает все новые и новые плоды, — весело сообщила помощница.
   Анастасия пожала плечами. Ей хотелось быстрее добраться до кровати и рухнуть, не думая ни о чем, тем более о внутренних конфликтах ОТКП. Она не заметила, как розовая нитка изогнулась и словно гусеница проползла под скамейкой, залезла на каблук ее сапога и забралась выше.
   — До двери проводить? — уточнила Варвара.
   — Не стоит. Сама справлюсь.
   — Тогда до завтра. Подумай в свободное время об избраннике. Пора решать, кто подарит тебе последнего фантома.
   Хвостикова кивнула и прошла в подъезд.
   Временный подъем сил начал сходить на нет. Осталось опустошение и усталость. Еле-еле поднявшись на свой этаж, Анастасия вошла в квартиру и заперла дверь. Незаметная ниточка, миновав защитные чары на входе, упала на пол и уползла в комнату.
   Раздевшись прямо в коридоре, Хвостикова добрела до ванны, включила воду, добавила пены и опустилась в обволакивающую теплую жидкость, оставив оберег на ручке двери.
   Казалось, можно лежать так вечно, замерев от блаженства и слушая, как шум тысяч падающих капель сливается в рев водопада.
   Анастасия перебирала в памяти последние дни, вспоминая ухажеров и пытаясь определиться. Что-то постоянно ускользало, не давало покоя. Очень важное, что она не видела в упор. Ее словно нарочно путали, обманывали и не давали принять верное решение. Несколько дней назад она с уверенностью сказала бы, что истинная любовь Денис, но теперь ее что-то останавливало. Разум подсказывал, что идеальный кандидат Эдвард. В нем сходились лучшие мужские качества, а от благородной внешности кружилась голова. Но насколько настоящей была его симпатия, Хвостикова не понимала. Он действительно проникся к ней чувствами или это политический расчет, обещающий привести его к власти? Может стоит поступить так же, выбрать его стать богиней, а уже потом искать настоящие чувства?
   Набрав в ладонь сверкающей на свету пены, Анастасия дунула, наблюдая, как ее разрывает на крошечные пузыри, уносит и топит в воде.
   Сердце кричало, что надо выбрать Дениса. Между ними с первой минуты возникло притяжение, и хотя его подослал Логос, чувства не угасли. Или угасли? Хвостикова уже ни в чем не была уверена.
   Семен может стать надежным спутником до конца жизни. Никогда не предаст и не сделает ей больно. На него можно положиться в любой ситуации, но достаточно ли этого?
   Хвостикова вздохнула. Почему нельзя было влюбиться с первого взгляда, чтобы не осталось выбора и вариантов, а все помыслы занимал один единственный?
   — Потому что, — ответила она самой себе, — что если бы тебе встретился лишь один из них. Ты бы ни минуты не думала, а так как в глупом любовном романе.
   Хлопнув ладонью по воде, Анастасия поднялась. Пора выпить чашку горячего чая и отправляться в постель. Стоит как следует выспаться. Ведь завтра неутомимые наставницы снова придумают невыполнимые задания, и день будет не легче предыдущих.
   Она накинула халат, сунула ноги в пушистые тапки и перешла на кухню. Нажала на кнопку электрического чайника и полезла на полку за медом.
   От стука в окно Хвостикова вздрогнула и повернулась. За прозрачной занавеской, улыбаясь во весь рот и размахивая букетом, стоял Денис. Она подбежала, отдернув тюль. Корнеев не висел в воздухе волшебным образом, а стоял в люльке машины-вышки, с которых меняют лампочки на фонарных столбах.
   — Ты с ума сошел? — спросила Анастасия, открыв створку окна.
   — Ничуть, — весело сообщил он. — Ты выключила телефон и не ответила на мое сообщение. Я уже купил цветы и волновался, что они засохнут. Из меня не лучший цветовод. Поэтому я решил занести букет тебе.
   — А как нормальный человек, через дверь ты зайти не мог?
   — Скучно и неинтересно, — отмахнулся Корнеев.
   Он хитро покосился на извергающийся паром чайник и заметил.
   — Замерз совсем. Горячий бодрящий напиток мне не повредил бы.
   — Черт с тобой, влезай, — согласилась Хвостикова.
   — Ну, чертей я лучше оставлю на улице, — серьезно пояснил Денис и закинул ногу на подоконник.
   Спрыгнув на пол, он помахал в окно водителю машины-вышки, и тот поднял большой палец в ответ.
   — Какой приятный человек, — сказал Корнеев, закрывая створку. — Ты не замерзла? Неважно выглядишь, трудный день выдался?
   — Трудный? Ужасающий, — скривилась Анастасия. — Чувствуешь, как ты некстати?
   — Ты ждала кого-то другого? — бросив взгляд на промокший халат, облегающий фигуру, спросил он.
   — Деда мороза.
   — Любишь опытных? — усмехнулся Денис.
   — Выгоню!
   — Молчу-молчу.
   Отобрав у него букет, Анастасия поставила цветы в вазу.
   — День выдался примерзким, — поведала она. — Я завоевала пятого фантома, но лишилась сил и едва смогла вернуться. Уж молчу про то, что я чуть не сожгла ее, потому что копии вздумалось сопротивляться.
   — Позволь за тобой поухаживать? Сделаю тебе чай, принесу в постель, спою колыбельную и незаметно уйду, — пообещал он.
   Хвостикова печально улыбнулась.
   — Ты настоящий пройдоха, — проговорила она, но, увидев его скривившееся лицо, добавила. — Но очень милый.
   — Милые бывают щеночки, — проворчал Корнеев, — а я потрясающий и обворожительный.
   Анастасия оставила его заботам кухню и ушла в комнату, по дороге сняв с двери оберег. Она не включила свет и не издала больше ни звука, пока Денис ковырялся с чаем. Налив в блюдечки тягучий мед, он заварил чай и наполнил чашки.
   — Время идет, — между делом заметил Корнеев. — У тебя уже пять фантомов. Скоро ты соберешь всех, и тогда, — он запнулся. — Ты ведь должна выбрать мужчину? Не думай, что я пытаюсь повлиять на твое решение. Совсем нет. Нет, ну, конечно, да. Я хочу, чтобы ты выбрала меня, но больше всего желаю, чтобы ты была счастлива.
   Воодушевленный ее молчанием, Денис замер с подносом в коридоре. С одной стороны, не видя реакции, говорить было тяжелее, с другой, наоборот, легче.
   — Не знаю, может быть, ты уже все распланировала, и я зря трачу время, но мне казалось, что я тебе не безразличен. Да, у нас не все гладко получалось. Обстоятельства постоянно мешали свиданиям. Происходила разная чертовщина, но потом мы будем вспоминать все это со смехом. Ведь в памяти остается именно такое. Необычное. Яркое!
   Он сделал еще шаг.
   — Наверное, из меня не получится нового Логоса, но ведь тебе тоже не обязательно быть богиней? Не знаю. Я никогда не спрашивал, чего ты хочешь. Если для тебя это важно, я готов меняться. Только скажи. Чтобы быть с тобой, я...
   Денис подошел совсем близко. Из темной комнаты доносилось сдавленное дыхание, и ему показалось, что Анастасия плачет.
   — Чего ты? — удивился он, переступая порог.
   Поднос вырвало из пальцев. Ноги стянуло вместе, а руки подняло вверх. 'Ойкнув' от неожиданности, Корнеев попытался освободиться, но его скрутили еще сильнее. Тонкая розовая нить оплела его со всех сторон. Рядом, в таком же коконе, висела Анастасия. Ее укутало по самые глаза, так что она даже не могла говорить.
   — Что происходит? — выдавил Денис.
   Путы давили так, что стало тяжело дышать. Хвостикова перебирала пальцами, стараясь поддеть тесемку и дотянуться до оберега. Пока стеклянная фляга не коснулась рук, свечение оставалось тусклым и даже не пыталось защитить свою владелицу.
   Корнеев продолжал дергаться, пытаясь высвободить хотя бы мизинец, но оковы только сильнее затягивались. Поняв, что проигрывает, он бледно улыбнулся и посмотрел на Анастасию.
   — Я тебя все равно люблю, — прошептал он, и кокон закрыл рот.
   Розовая нить натянулась, и Хвостикову качнуло вперед. Дернув рукой, она ухватилась за оберег, и он вспыхнул синим огнем. Кокон побледнел, стал прозрачным и осыпался на пол шуршащим ворохом невидимых колец.
   Анастасия бросилась к Денису. Его путы не развалились, продолжая душить свою жертву. Амулет не помогал, и все ее попытки порвать или ослабить хватку не увенчались успехом.
   — Тебе надо переместиться в хранилище! У тебя же есть фантом! — отчаянно вскрикнула Хвостикова и бросилась к кровати.
   Раскрыв тумбочку, она схватила ножницы и метнулась обратно.
   Нить неохотно резалась. Хвостикова пилила изо всех сил, но посиневшее лицо Дениса говорило о том, что шансов не осталось. Справившись с оковами на шее, Анастасия прижалась к нему, пытаясь услышать дыхание.
   Бросив неподвижное тело, она выскочила в коридор и вытащила из кармана пальто мобильник. Телефон включался очень медленно. Черный экран на мгновение вспыхнул, выдал логотип известного бренда, и впал в задумчивость. Хвостиковой казалось, что до загрузки операционной системы прошла вечность. Как только появилось привычное окошко, она тыкнула в первого в списке абонента и набрала наставницу.
   — Вспомнила обо мне, неблагодарная, — проворчала та.
   — На нас напали! — закричала в трубку Анастасия. — Денис мертв!
   Из глаз хлынули слезы, она больше ничего не могла сказать.
   — Успокойся! — велела Зинаида Варфаламеевна. — Он успел переместиться?
   — Не знаю.
   — Одевайся! У тебя в телефоне есть номер с названием 'такси'. Отправь на него пустое смс, и машина будет через десять минут. Я сразу отправлюсь в хранилище.
   Связь оборвалась. Хвостикова отослала сообщение и сбросила халат, торопливо натянула первые попавшиеся вещи и выбежала на лестничную клетку. Сердце стучало с такой силой, что норовило выскочить из груди. Она слетела по лестнице и выскочила из подъезда.
   На улице стояла мертвая тишина. Во двор не доносилось посторонних звуков. Ни шума машин, ни голосов, ни собачьего воя. Ничего. Город спал глубоким сном.
   Анастасия беспокойно ходила по тротуару, порываясь позвонить в настоящее такси. До того как приехал микроавтобус, она успела искусать в кровь губы и передумать кучу самых страшных мыслей.
   Запрыгнув в отъехавшую дверь, Хвостикова села на сиденье и крикнула:
   — Гони!
   Грезился темный зал хранилища. Чуть подсвеченные бледными лампами тела в открытых шифоньерах. Корнеев боялся оживлять фантомов из-за сна, и теперь Анастасия проклинала его трусость. Всю дорогу, пока машина не затормозила в подвале, она не находила себе места. Пересаживаясь с сиденья на сиденье. Раздвигая и закрывая занавески. Выхватывая и убирая телефон. В голову стучалась циничная и ужасная мысль — если он умрет, выбрать из двоих будет легче.
   Выскочив в открывшуюся дверь микроавтобуса, она подбежала к лифту, ударив боковиной кулака по кнопке. Двери медленно разъехались, и Хвостикова залетела в кабину. Она притопывала от нетерпения, постукивая по стенке пальцами, а как только лифт замер, выскользнула наружу в чуть приоткрывшиеся створки.
   В дрожащем свете люминесцентных ламп хранилище выглядело, как морг. Анастасию передернуло от непроизвольной ассоциации.
   — Денис! — закричала она и бросилась вдоль крайнего ряда.
   В каком именно шифоньере хранится фантом Корнеева, она не знала. Чтобы не терять время, она оглядывала проход между шкафами и перебиралась к следующему, пока в хрустящей тишине не услышала стон. Всхлипнув, Хвостикова бросилась на звук.
   Он лежал на полу перед распахнутыми дверцами шифоньера. Скрюченный и бледный. Метнувшись к ближайшему ящику, Анастасия достала полотенце и укрыла его, приподняв и прижав к себе.
   — Как же ты напугал меня, гад! — пробормотала она, глотая слезы. — Еще раз такое сделаешь, я сама тебя убью.
   Дрожащий Денис усмехнулся.
   — Ты не ответила на мой вопрос, — прыгающими губами, выговорил он. — Я тебя о серьезных вещах спрашивал, а тебе бы только с ниточками играть.
   — Эй! — разнесся по залу голос Зинаиды Варфаламеевны.
   — Мы здесь! — отозвалась Хвостикова. — Скорее! Нужна помощь! — и добавила. — Ты обалдуй и эгоист!
   — Это — да? — уточнил Корнеев.
   — Поправишься, поговорим, — отрезала Анастасия.
   Вместе с наставницей они подняли Дениса на ноги и отвели к лифту, а потом в палату реабилитационного блока.
   — Ему нужно отдохнуть! — решительно заявила Зинаида Варфаламеевна.
   — Неправда, я прекрасно себя чувствую, — заикаясь, произнес Корнеев.
   Хвостикова кивнула и вышла в коридор.
   Хотелось вернуться и броситься ему на шею. Расцеловать синие губы. Сжать в объятиях. Но она боялась, что завтра пожалеет об этом. Если бы то же самое случилось с Эдвардом или Семеном, она бы чувствовала себя так же или нет? Почему все так сложно.
   — Скорее всего, да, — ответила Анастасия на свой вопрос и продолжила рассуждать вслух. — Тогда стоит подождать. Чувства оставим на потом, — она взглянула в палату на суетящуюся наставницу и добавила. — Десять раз подумай, перед тем как сказать. С другой стороны, если освободить чувства и дать им волю...
   Хвостикова засомневалась, сделав шаг обратно к открытой двери. Ее задержали подошедший дежурный врач и техник.
   — Вы присутствовали при воскрешении? — поинтересовался он.
   — Да, то есть, нет. Когда я пришла, он уже лежал на полу.
   — Что здесь вообще творится в последнее время? — обреченно воскликнул доктор и пошел в сторону лифта. — Пора менять работу.
   — Как же он выбрался? — промычал техник.
   — Объясните толком, — попросила Анастасия.
   — Я пришел провести подготовку шифоньера для нового тела. Хотел начать процедуры, но не увидел рычага.
   — Как это? — не поняла Хвостикова.
   — Его не было ни в самом шкафу, ни снаружи, нигде. Поэтому фантом не мог вылезти из колбы, это невозможно.
   — Я ему не помогала.
   — Вы бы и не смогли, — проговорил техник. — Ее нельзя открыть снаружи.
   — Тогда как же у него получилось?
   — Вот и я хотел бы знать.


Глава 13. От любимого к любимой



   Когда техник ушел, Хвостикова заглянула в палату. Белый, как постельное белье, Корнеев лежал на кровати, а взволнованная Зинаида Варфаламеевна водила над ним руками.
   — Я могу помочь? — спросила Анастасия.
   — Время поможет. Ему надо отдохнуть, и все будет хорошо, — сказала наставница, не поворачиваясь. — Иди домой. Придешь завтра.
   — А спросить?
   — Не раздражай меня своими глупостями.
   — Один вопросик.
   — Убирайся!
   Хвостикова не стала спорить. Момент, может быть, и правда не подходящий, а до утра ничего измениться не должно.
   Она не успела пройти и нескольких метров по коридору, как ей навстречу выскочила Варвара.
   — Я не знаю твой номер, — возбужденно проговорила она, — но побывала у тебя дома. Топер перешел все границы и ответит за свою дерзость. Ты не пострадала?
   — Нет, — ответила Анастасия, — а вот мой друг чуть не погиб. Я убью этого мерзавца! — прошипела она и почувствовала, как нагрелись ладони.
   — Успокойся, с ним разберутся. Я видела тело твоего друга. Его забрали и привезли сюда. Оно должно быть в хранилище. Он переместился?
   Хвостикова кивнула.
   — Ты выбрала его? — прищурившись, спросила помощница.
   — С чего вы взяли?
   — Он был у тебя дома. Ночью.
   — Не знаю, — созналась Хвостикова. — Чем больше думаю о том, кого выбрать, тем труднее решиться. Зинаида Варфаламеевна заразила меня своей рассудительностью или я просто дура. А может быть я вообще никого из них не люблю!
   Варвара улыбнулась.
   — Я тебе помогу, пойдем, — взяв за руку, она потянула Анастасию к лифту. — До завтра здесь все равно делать нечего. Поехали, все объясню по дороге.
   Они спустились в подвал и сели в микроавтобус.
   — Есть старый проверенный метод, гадание, — начала помощница, — он простой, мы можем поискать суженого, когда приедем к тебе. Не понадобятся даже лягушачьи лапки и мышиные хвосты.
   — Давайте попробуем, — согласилась Хвостикова.
   Они быстро добрались до дома.
   Анастасия с трепетом поднялась на этаж. Она помнила заверение Варвары, что тело Корнеева забрали, но ей все равно было страшно. Повернув ключ в замочной скважине, она открыла дверь и затаила дыхание. На цыпочках прошла в прихожую и заглянула в комнату.
   — Все убрали, не волнуйся. Даже сеанс очищения провели, чтобы не завелся злой дух. Не беспокойся, я сама проконтролировала. Все сделали по высшему разряду, — сообщила помощница.
   Хвостикова включила свет и недоверчиво осмотрела помещение. Ни одной ниточки. Никаких следов произошедшего. Даже не верится, что всего пару часов назад здесь чуть не расстался с жизнью Денис, да и она сама могла бы так некстати потерять тело.
   Подозрительно покосившись по углам, Анастасия вышла в коридор и, закрыв дверь, стянула сапоги. Варвара тоже сбросила верхнюю одежду и проскочила на кухню.
   — С моего последнего визита ничего не изменилось, — крикнула она, и вернулась с чашкой воды.
   — Что нужно делать? — спросила Хвостикова.
   — Сейчас я заговорю воду, а ты пока переодевайся. Одень один носок и ложись. В принципе, от тебя больше ничего не требуется.
   — Вряд ли я усну, — заметила Анастасия и, прихватив пижаму, скрылась в ванне.
   — Уснешь, как миленькая. Обещаю, — усмехнулась помощница.
   Взяв чашку двумя руками, она подняла ее на уровень рта и прошептала:
   — Сердце горячее, сердце влюбленное не путай, не морочь, правду открой. Сном окружи, дремотой обведи, суженого покажи, пред глазами проведи. Пусть себя проявит, заботой окружит, невесту обует.
   Варвара подула на воду и поставила чашку на тумбочку.
   — Ты готова?
   Хвостикова вышла из ванны в пижаме. Почему-то в одном носке она чувствовала себя неловко.
   — Пей и ложись, — скомандовала помощница.
   Анастасия залезла в кровать, прикрыв голую ногу одеялом. Взяла чашку, с сомнением посмотрев на воду.
   — Не бойся. Это хороший наговор. Проверенный. Им еще прабабки наши пользовались.
   Хвостикова сделала глоток и, не ощутив постороннего вкуса или запаха, под убедительное бормотание Варвара допила до дна.
   — Умница, — похвалила та. — Теперь укладывайся поудобнее и ни о чем не думай. Обещаю, все будет хорошо. До завтра.
   Когда хлопнула дверь, Анастасия как раз прикладывалась к подушке. Голова неожиданно потяжелела, и длинный трудный день оборвался забытьем.
   Она гуляла по парку. Солнце засвечивало деревья и проскальзывало между листьев, отражаясь в фантиках на асфальте. Ветер играл ими, подбрасывая и складывая горки. Хвостикова могла определить каждую конфету. Маска. Морские. Буревестник.
   Тропинка начиналась за скамьей с проломанной спинкой и сбегала вниз, к воде. В заросшем водоеме плавала лодка с одним веслом. Второе держал высокий незнакомец в белой маске. Он помахал рукой и поклонился.
   Анастасия спустилась, он поцеловал ей руку и помог зайти на борт. Они поплыли. С третьим взмахом весел берега пропали, растворившись в дымке. Сидеть стало неудобно. Хвостикова передвинулась и свесила ногу без носка. Брызги падали на пальцы и стекали по подошве со щекотками.
   — 'Где же он, суженый?' — подумала Анастасия.
   В высоком небе возникли две глянцевые фигурки.
   — Ты не можешь полагаться на удачу, — проговорила черная, а белая взмахнула головой.
    Подул ветер, и дымка окутала лодку. Хвостикова почувствовала прикосновение и увидела три руки. Она их прекрасно знала.
   Несмотря на то, что сон не решил никаких вопросов, Анастасия проснулась в хорошем настроении. Ведь впервые за последние несколько дней выспалась по-настоящему. Неторопливо поднявшись, она позавтракала, надела лучший костюм и отправила пустое смс абоненту 'такси'. Когда вышла на улицу, микроавтобус уже ждал с открытой дверью.
   К сожалению, утром дорога заняла в три раза больше времени, чем ночью. И когда машина остановилась в подвале хранилища, пора было приступать к обеду. Зато по дороге она решила, что главное стать богиней и получить желание, а потом будет и настоящая любовь и все остальное.
   Хвостикова поднялась в реабилитационный блок и у палаты Корнеева наткнулась на Зинаиду Варфаламеевну.
   — Вы что, не уходили? Выглядите усталой.
   — Зато ты, как клоп в общежитии, круглая и довольная.
   — Я на суженого гадала, — поделилась Анастасия.
   — Бред Питт, что ли, пригрезился? Светишься вся, — фыркнула наставница.
   — Да нет. Вообще ничего не получилось.
   — И не выйдет. Тут головой думать надо, дело-то серьезное.
   — Не получается. Не могу между тремя выбрать. Может чары посоветуете? — в шутку попросила Хвостикова.
   — Нашла проблему, — отмахнулась Зинаида Варфаламеевна. — У тебя остался последний фантом, а его может дать только любимый. Спроси у каждого из трех, кто укажет на настоящего, тот и суженый.
   — Вы лучше всех, — обрадовалась Анастасия и, чмокнув наставницу в щеку, направилась в палату.
   Та скривилась, но все же немного порозовела.
   — Обряд-то знаешь, шалопайка? — спросила она.
   — Какой? — удивилась Хвостикова.
   — Ни о чем голова не думает, — проворчала Зинаида Варфаламеевна, — о таких вещах ведь просто так не спрашивают. Или ты как думаешь, он тебе фантом нарисует? А может, словесный портрет расскажет?
   — Ну, я не думала.
   — В том-то и беда. Десять раз подумай...
   — Перед тем как сказать, — дополнила Анастасия.
   Наставница вздохнула.
   — Вам надо прислониться лбами, положить руки друг другу на плечи и, закрыв глаза, сказать: 'Шестая, появись!'
   — Всего-то! Так легко! — заулыбалась Хвостикова.
   — Что же ты сама не догадалась, если так просто? — оборвала Зинаида Варфаламеевна. — Иди! Пользуйся моей щедростью!
   — Спасибо.
   Анастасия склонила голову и забежала в палату. Денис развалился на спине, подложив руку под голову. Увидев ее, он улыбнулся.
   — Ты пришла!
   — Конечно, я о тебе очень волновалась, но прежде чем ты начнешь проявлять дикую радость, ответь на вопрос.
   — Да, пожалуйста.
   — Как ты выбрался из колбы?
   — Не знаю, — почесал голову Корнеев. — Я почти ничего не помню. Только твой крик 'Тебе надо переместиться в хранилище! У тебя же есть фантом'. Потом я нахлебался воды. Я задыхался, искал рычаг, но не мог найти. Дальше все очень смутно, а потом пришла ты.
   — Жаль. Я надеялась, что ты прояснишь ситуацию. Ну, не в этом дело. Как ты себя чувствуешь?
   — Хорошо, — Денис попытался привстать. — Я не пойму, что происходит?
   — Сама не знаю. Догадываюсь, что ты ждал не этого. Может, так тебе больше понравится.
   Анастасия наклонилась, прижав свой лоб к нему. Корнеев попытался ее поцеловать, но она накрыла его губы ладонью.
   — Не спеши! Это не ласки, а ритуал. Вот пройдешь проверку, тогда посмотрим.
   — Угу, — пробормотал Корнеев, пробуя кивнуть.
   — Повторяй за мной.
   Хвостикова положила ему руки на плечи и прижала свой нос к его. Он проделал то же самое.
   — Шестая, появись! — приказала Анастасия, и Денис сказал то же самое.
   Ничего не происходило, и Хвостикова начала волноваться. Если ритуал не сработает, значит, Корнеев не тот, кто ей нужен.
   — Мне начинает нравиться, — проговорил он. — Я еще не видел это место, но оно кажется мне очень знакомым. Будто советский мультик смотришь!
   — Я ничего не вижу, — пожаловалась Анастасия.
   Она не успела договорить, яркая вспышка разогнала тьму под закрытыми веками. Картинка и правда была нечеткая, будто на старом телевизоре со сбитыми настройками. Однако, в отличие от Дениса, Хвостикова хорошо знала это место.
   Ее родной город. Улица, по которой она ходила в школу. Окно на втором этаже с черными занавесками. Все ребята во дворе болтали, что в той квартире живет ведьма, которая заманивает детей, и их больше никто не может найти. Шторы неожиданно разъехались в стороны, и Анастасию внесло в комнату. Маленький круглый стол у окна. Темная скатерть в застарелых пятнах. Старая сахарница с прилипшими крупинками белого песка. Она все это уже видела. Пожилая женщина, доживающая свой срок в этих стенах, оставила неизгладимый след в ее жизни.
   Хвостикова часто приходила в ее квартиру, втихаря, чтобы никто не видел. Боялась, что ее начнут дразнить. Пила чай за столом, таскала рафинад из сахарницы. Слушала рассказы старушки о старых временах. Любовалась отражением в огромном прямоугольном зеркале в потрескавшейся позолоченной раме. За стеклом она видела не маленькую девочку, а взрослую девушку в старомодном платье.
   Корнеев неожиданно задвигал носом и сдавленно чихнул. Видение исчезло.
   — Извини, — сипло проговорил он. — Попробуем еще раз.
   Анастасия замотала головой, отстраняясь.
   — Нет, я увидела достаточно.
   Она поднялась.
   — Прости, мне надо идти. Не знаю, что случится сегодня, поэтому обещать не буду, но завтра я тебе обязательно позвоню.
   — Ладно, — не слишком весело согласился Денис.
   Хвостикова вышла из палаты, помахав на прощание рукой. Зинаида Варфаламеевна уже ушла. Задумчиво дойдя до лифта, Анастасия достала телефон, ткнула в номер и поднесла к уху.
   — Привет!
   — Здравствуй, уже не надеялся тебя услышать, — ответил Семен.
   — Нам надо увидеться. Срочно!
   — Неожиданно. Где?
   — В центре на Пушкинской площади. Через сколько будешь? — уточнила Хвостикова.
   — Не знаю. Пробки. Если повезет, минут через сорок.
   — Отлично. Договорились.
   Сноходец как всегда неожиданно разорвал связь, а Анастасия решила выйти через парадный вход. Сколько можно спускаться в подвал, и, скрываясь будто любовница, незаметно уезжать на неприметном микроавтобусе. Ведь любопытно, где проснувшиеся прячут своих фантомов.
   Вместо подвала она нажала кнопку 'один', и лифт, закрыв створки, медленно поехал вниз.
   За открывшимися дверями не обнаружилось ничего необычного. Очередной серый коридор с запертыми дверями. Хвостикова подергала ручки. Все это уже происходило во снах. Она повернула и вышла на проходную.
   — Любопытно? — с хитринкой заметил пожилой охранник, опуская турникет. — Идите, любопытство не порок. Сюда все рано или поздно приходят.
   — Спасибо, — пробормотала растерявшаяся Анастасия и вышла на улицу.
   Лужи. Голые деревья и здание с забитыми окнами, подозрительно напоминающее старую больницу. Хвостикова оглянулась, неподалеку тянулось еще несколько похожих корпусов. Обветшалых на вид, но еще пригодных для использования.
   — Садовая-Кудринская, дом 15, строение 25, — прочитала Анастасия на здании, из которого вышла.
   Большую часть фасада закрывала зеленая сетка. Она даже протянула руку, в непонятном порыве захотев до нее дотронуться, но отвлек зазвонивший телефон. Нажав на прием, Хвостикова пошла вдоль домов.
   — Проскочил удачно, — сообщил Семен. — Уже почти в центре. Ты где?
   — Садовая-Кудринская пятнадцать.
   — Филатовская больница. Была в хранилище? Выходи на проезжую часть, подберу.
   — Хорошо.
   Длинная дорога, заставленная машинами скорой помощи. Тонкие косточки кустов, подготовившихся к зиме, торчащих вдоль грязных бортиков. Тишина, одиночество и запустение. Анастасия почувствовала, что больше не придет сюда никогда. И от этой мысли стало совсем не по себе. Настроение резко испортилось.
   Прибавив шагу, она выскочила на оживленную улицу и увидела Семена. Он стоял около машины, напряженно вглядываясь в толпу. Увидев Хвостикову, торопливо подошел и сжал ее ладонь в руках.
   — Что-то случилось? — требовательно спросил он.
   — Подари мне шестой фантом, — без предисловий попросила Анастасия.
   Сноходец приподнял брови, но комментировать не стал. Довел ее до машины, усадил и разместился сам.
   — Я первый, у кого ты просишь?
   Хвостикова не поднимая глаз, замотала головой.
   — Прости, я запуталась. Мне стыдно, если причиняю тебе боль, но у меня нет другого выхода. У меня ужасные предчувствия. Мне словно недолго осталось, — она всхлипнула.
   — Прекрати воду разводить, — оборвал Семен. — Я не обижаюсь. Понимаю, как тебе тяжело, поэтому не собираюсь мучить, а добровольно отдам то, что ты хочешь. Готова?
   Анастасия вытащила платок и, прижав к глазам, кивнула.
   — Хорошо.
   Сноходец склонился к ней, прижавшись носом и лбом. Закрыл глаза и положил руки на плечи.
   — Шестая, появись!
   — Шестая, появись!
   В небольшом автомобильном салоне не хватало места, локти упирались в сиденье, и Хвостикова никак не могла сосредоточиться.
   — Странное место, — сообщил Семен. — Никогда здесь не был.
   Анастасия не успела ответить. Яркая вспышка осветила все вокруг, и она увидела старухину квартиру. Двое мужчин в рабочих робах аккуратно сняли прямоугольное зеркало со стены и запаковали в коробку. Замотали скотчем и затащили в грузовую машину. Потом в поезд.
   — Я не понимаю... — начал сноходец, но его голос перекрыл шум колес.
   Блеклое изображение, как со старой видеокамеры, прыгало и проблескивало помехами. Железнодорожный состав добежал до Москвы, и груз перенесли в крытый тентом фургон и отвезли в старый ангар под железной крышей. Коробку разрезали, а зеркало поставили на треногу. Почистили раму, отшлифовали и покрыли лаком.
   Семен неудачно повернулся и задел руль. Машина загудела, и видение растворилось.
   Хвостикова откинулась на сиденье.
   — Что все это значит? — не понял сноходец. — Я думал, мы увидим девушку. В смысле твой последний фантом.
   — Не все так просто, — прошептала Анастасия. — Можешь довезти меня до метро?
   — Могу, — хмуро проговорил Семен. — Я хочу тебе помочь, но ты не даешь мне шанса.
   — Я позже тебе все объясню. Пожалуйста, поверь мне.
   — Да. Я обещал тебя не мучить, — кивнул он и завел двигатель.
   Они молча доехали до парковки у вестибюля метро.
   — Я позвоню, — пообещала Хвостикова и, поцеловав его в щеку, выпорхнула из машины.
   — Буду ждать.
   Начался мелкий, но противный дождик, и, чтобы не промокнуть, Анастасия спряталась под крышу. За высокими колоннами у входа на станцию метро 'Маяковская' гулял ветер. Мимо сновали люди, а она не могла решиться на последний звонок. Казалось, что после третьего обряда пути назад не будет. Консилье замкнет цепь, и случится непоправимое.
   — Одна поездка, недорого, — промычал помятый мужчина с бланшем под глазом.
   — На луну? — спросила Хвостикова.
   — На метро, — удивленно ответил он, показывая карточку.
   — Тогда не надо.
   Она отошла в сторону и решительно достала телефон. От судьбы не скроешься даже на луне.
   — Эдвард? День добрый!
   — Рад тебя слышать. Очень беспокоился. Ты так неожиданно пропала, а потом столько всего натворила. За тобой глаз да глаз нужен.
   — Уже слышал?
   — Все знают, — поведал Консилье. — В ОТКП не так весело, как может показаться. Поэтому твои приключения — самая обсуждаемая новость.
   — Хочешь в них поучаствовать?
   — Безусловно.
   — Я у Филармонии на Маяковской.
   — Будет вечер классической музыки? — удивился Эдвард.
   — Нет, но нужно укромное место для обряда поиска последнего фантома.
   — Рядом Московская гильдия добра и справедливости, давай встретимся там.
   — Договорились. Я буду там минут через двадцать, — сказала Анастасия.
   — Хорошо. Я тоже. До встречи.
   Убрав телефон, она вышла на Тверскую и направилась в сторону центра. В голове стучала назойливая мысль: 'Еще не поздно отказаться. Сбежать. Спрятаться', но Хвостикова упорно продвигалась к цели.
   На сомнение нет времени. Ведь второго шанса может и не быть. Если ты не добьешься цели, ее добьется кто-нибудь другой.
   Миновав несколько домов, она спустилась в подземный переход и перешла на другую сторону улицы. Вскоре за современным офисным центром показалось зелено-голубое четырехэтажное здание.
   Добравшись до крыльца, Анастасия привычно распахнула зеркальную дверь и, поздоровавшись с охранниками в вестибюле, поднялась по лестнице и вошла в кабинет 777.
   Консилье уже сидел за учительским столом, складывая из листа бумаги самолетик.
   — Я уж думал, ты не придешь, — ухмыльнувшись, протянул он.
   — У меня нет реактивного двигателя в одном месте.
   — Нервничаешь?
   — Немного.
   — Не стоит, — улыбнулся Эдвард. — Если ты окажешься моей судьбой, я буду безмерно счастлив.
   — Давай сначала поговорим о моем обещании Логосу, — сказала Хвостикова, подошла и села рядом.
   — Говорить особо не о чем, — сообщил Консилье. — Он хочет, чтобы ты собрала всех фантомов. Потом сами все и решите.
   Она чувствовала себя отвратительно. Будто ее заставляют пройти обряд, а потом продадут богатому, противному жениху. Вот только менять что-то слишком поздно. Бежать надо было раньше.
   Смеющиеся глаза Эдварда не отрывались от ее лица. Он придвинулся и, прошептав 'приступим', прижался к ней носом и лбом.
   — Шестая, появись! — зычно пропел Консилье и положил руки ей на плечи.
   — Шестая, появись! — повторила Анастасия.
   Как и в предыдущие разы, видение пришло не сразу. Хвостикова так сжимала веки, что чуть не пропустила вспышку, но свет был настолько ярким, что моментально заполнил темноту, поглотив появившиеся от напряжения белые пятна.
   Обновленное зеркало забрали из мастерской и привезли в ресторан. Она хорошо знала это место. На протяжении нескольких лет приходила туда на ланч из офиса. Там вкусно и недорого кормили. Пройдя через зал, Анастасия свернула в закуток и распахнула дверь женского туалета.
   — Может без меня? — рассмеялся Эдвард.
   Хвостикова не обратила на него внимания. Ее притягивало зеркало. Его перевернули, закрепив над раковинами, а раму так сильно затемнили, что она его не узнала.
   Приблизившись, Анастасия склонила голову набок. В отражении из мрака вышла копия. Точно такая как в детстве, в том же старомодном платье.
   Хвостикова протянула руку, и фантом повторил ее движенье.
   — Что вы здесь делаете?
   Анастасия вздрогнула и отстранилась от Эдварда. Видение исчезло.
   В дверях класса стояла Зинаида Варфаламеевна.
   — Другого места, что ли, не нашли? У меня здесь занятия, между прочим.
   Консилье встал и, поклонившись, подал Хвостиковой руку.
   — Уже уходим. Не смеем вас задерживать!
   — Да уж, извольте, — сказала наставница.
   Они быстро покинули комнату и, спустившись по лестнице, выбежали на улицу.
   — Я все понял, — весело сообщил Эдвард. — Твой фантом в зазеркалье. Ты узнала место?
   — Да.
   — Давай я тебе помогу. Кто его знает, что может случиться? Покараулю у туалета.
    — Хорошо. Здесь недалеко.
   Она повернула во дворы, увлекая Консилье за собой.
   — Ты необыкновенная, — сообщил он. — Еще никогда не слышал, чтобы у кого-то был такой странный фантом.
   — И три избранника, — пробормотала Хвостикова.
   — Что? — не понял Эдвард.
    Они перешли узкую улицу и увидели стеклянные корпуса 'Вежда Плаза'.
   — Нам туда! — махнула рукой Анастасия и показала на длинное одноэтажное здание.
   — У! Заманчиво.
   Консилье потянул ее вперед, ускорив шаг. Они прошли в распахнутые ворота и спустились по ступеням до двери. Кафе занимало старый подвал.
   — Здравствуйте! Давно вас не видели! — поприветствовал администратор. — Нашли другое заведение?
   — Добрый вечер! Другую работу, но к вам все равно тянет.
   — Спасибо. Вам укромное местечко?
   — Самое-самое, — душевно попросил Эдвард.
   Их провели в дальний угол за небольшой столик в уютной нише и выдали меню.
   Хвостикова тревожно смотрела на закуток с туалетом.
   — Боишься?
   Она замотала головой, повернувшись к Консилье.
   — Нет. Сиди здесь и следи, в случае чего придешь на помощь.
   — Я думал принять активное участие.
   — Хочешь, чтобы нас выгнали?
   — Ладно, но я не спущу с тебя глаз.
   Анастасия поднялась из-за столика и пересекла зал. В вечерней суете на нее никто не обращал внимания. Осмотревшись, она открыла дверь и прошла в туалет. Те же раковины и зеркало, что в видении. Хвостикова осмотрела помещение с кабинками. К счастью, в них никого не оказалось. Вернулась к входу и задвинула засов.
   Повернувшись, она уставилась на зеркало. Отражение в помутневшем стекле растаяло, а его место занял фантом в старомодном платье.
   Раскидав бумажные полотенца, Анастасия легла на раковины и протянула руку. Копия повторила жест. Их пальцы встретились у стекла.
   — Ты не будешь сопротивляться? — спросила Хвостикова, и девушка в старомодном платье покачала головой. — Тогда позволь тебя вытащить!
   Анастасия надавила на зеркало и почувствовала, как проваливается ладонь. Отражение вцепилось в ее руку и потянуло. От нее исходил мертвенный холод. Свет сменился тьмой, а влажная духота — холодом. Хвостикова заморгала глазами. Теперь ее фантом стоял перед раковинами в туалете кафе, а она сама в непроглядной черноте с другой стороны зеркала.
   Копия помахала рукой и улыбнулась, отодвинула засов и открыла дверь.
   Анастасия забарабанила по стеклу, но от ее ударов наружу не прошло ни звука, ни вибрации.
   Фантом не успела выйти, Эдвард схватил ее за плечо и втолкнул обратно. Посмотрел в зеркало и, вздохнув, прижал к стеклу. Девушка сопротивлялась, изо всех сил стараясь избежать прикосновения, но Консилье был сильнее.
   Сначала через невидимое препятствие пролезла голова, потом плечи.
   — Бежим! — прошептали у Хвостиковой над ухом.
   Она испуганно обернулась. В темноте стояла еще одна копия, точь-в-точь как предыдущая.
   — Она не настоящая, — заверила девушка из темноты.
   — Не верь ей! — заорала другая, которую Эдвард наполовину запихал обратно в зеркало.
   Анастасия зачарованно рассматривала их обеих.
   В туалет зашла официантка и, вытаращившись, потерла глаза. Консилье продолжал давить, и ненастоящая копия почти целиком ввалилась в зеркало.
   — Идем! — предложила девушка из темноты, и подала руку.
   Хвостикова с трепетом дотронулась до холодных пальцев, но почувствовала едва ощутимое тепло и сжала ладонь. Они одновременно двинулись вперед. Тьма сменилась светом, а холод ѓ— обволакивающим тепломѓѓѓ. Анастасия заморгала глазами, отпустив руку фантома. Ненастоящая копия стояла в непроглядной черноте с другой стороны зеркала, медленно исчезая.
   — Уф! — сказал Эдвард. — Еле справился. Такая упрямая, до последнего сопротивлялась. Ты как?
   — Не успела испугаться, — сообщила Хвостикова, — ты вовремя подоспел.
   — Я обещал, что не спущу с тебя глаз, — он склонил голову, выставив руку. — Только после вас, дамы!
   Официантка в дверном проеме стояла, не двигаясь. Ее побелевшее лицо выражало глубокое потрясение. Она не шелохнулась, даже когда Анастасия и фантом прошли мимо. Консилье последовал за ними, бросив через плечо.
   — Вам надо меньше работать, а то и не такое привидится от усталости.
   Они вернулись за столик. Хвостикова взяла меню, начав его задумчиво листать, а копия завороженно рассматривала зал.
   — Я вызвал машину, пока вас не было. Ее сейчас заберут.
   — Куда? — тихо спросил фантом.
   — В потрясающее место, там тоже много чего нового и интересного, — пообещал Эдвард. — Иди на улицу. Туда!
   Он махнул рукой, и копия, продолжая таращиться по сторонам, пошла к выходу.
   — Какие они все-таки забавные, — прокомментировал Консилье, — как дети.
   — Одинокие, брошенные и никому ненужные, — расстроенно проговорила Анастасия. — Рабы которые собирают для нас энергию.
   — Ерунда! Ты драматизируешь! — он поднялся. — Поздравляю тебя! Ты собрала всех фантомов! Ура! Шампанского?
    Анастасия покачала головой.
   — Прости, я устала. Хочется домой. Сил совсем не осталось.
   Она невольно взглянула на браслет. 3300.
   — Вполне достаточно для хорошего самочувствия, — не поверил Эдвард, проследив ее взгляд.
   — Дело не в энергии. Чем ближе я подхожу к цели, тем хуже становится, — призналась она.
   — Это как со свадьбой, — усмехнулся Консилье. — Чем ближе дата, тем больше сомнений и нервов. Тебе и правда стоит отдохнуть. Ни о чем не думать, полежать перед телевизором или почитать книгу.
   — Именно, — согласилась Хвостикова и достала телефон.
   — Что же, пока за тобой приедут, мы успеем выпить чая, не правда ли.
   — Конечно, — Анастасия отправила 'домой' на номер абонента 'такси' и подняла меню. — Здесь есть потрясающий сорт из Бурунди.
   — Африканский чай! С удовольствием попробую. На черном континенте растут потрясающие виды этого растения, но его не всегда правильно собирают. Обдирают все листья, какие не попадя, и вкус уже не тот.
   — Было бы как во сне, — пробормотала Хвостикова, просматривая колонку 'Десерты' в меню, — ешь, что хочешь, и не толстеешь.
   — Ты пользовалась ловцом снов?
   — Да, у меня было чудесное свидание, — с грустью проговорила она.
   — Расскажешь? — спросил Эдвард.
   — Это личное.
   — Ну, чуть-чуть.
   — Мы летали, — улыбнулась Хвостикова.
   — О! Чувство легкости и свободы.
   — Именно. Как бы я хотела остаться там навсегда.
   — Не говори глупостей, — осек Консилье. — Сон, память, иллюзии, зазеркалье — все это другое измерение. Только оно не такое безоблачное, каким может показаться. Полчища тварей скрываются за облаками и в темноте. Хочешь остаться с ними?
   Анастасия откинулась на стуле, сомкнув руки на груди.
   — Я не это имела в виду, — пробурчала она.
   — Извини, но желания осуществляются.
   — Да? Ты устроил мне встречу с Валерьяном Эвклидовичем?
   — Совсем забыл, я с ним говорил и он согласился на встречу, — сообщил Эдвард, наклонившись над столом и понизив голос. — Старик напуган. На блошином рынке не появляется. Странно, не правда ли?
   — Позвони ему, — попросила Хвостикова. — Я должна увидеть его немедленно.
   — Хорошо, — согласился Консилье. — Я обо всем договорюсь, но поеду с тобой. Извини, но отпустить одну, не могу. С тобой постоянно что-то происходит.
   — Ладно, но вмешиваться не будешь.
   — Только в качестве охраны, — невозмутимо ответил Эдвард.
   Он набрал номер на телефоне.
   — Добрый вечер, Валерьян Эвклидович. Помните мы с вами говорили. Да. Она со мной и готова подъехать прямо сейчас. Да. Ждите.
   Отключив связь, Консилье встал и протянул Анастасии руку.
   — Идемте.
   Оставив на столе деньги, они вышли и сели в приехавший микроавтобус. Эдвард продиктовал адрес и машина рванула с места.
   — К счастье здесь недалеко, — сообщил он.
   Хвостикова задумчиво смотрела в окно, поглаживая оберег. Почему-то она верила, что если узнает правду, все наладится. Получится разобраться в собственных чувствах, понять какое желание загадать. Консилье что-то рассказывал, но она не слушала, перебирая в памяти последние дни. Сколько всего странного, страшного и необычного произошло. Жизнь стала ярче, интереснее, значительнее, но радости по-прежнему не приносит. В чем же оно, счастье?
   — Приехали!
   Анастасия обернулась на открывшуюся дверь. Они остановились у старого дома в центре. На улице стемнело, и в свете одинокого дрожащего фонаря казалось, что подъезд с распахнутой дверью вздрагивает то ли от холода, то ли от испуга.
   Мимо машины прошла женщина средних лет с выбеленной челкой.
   — Барышня Пикси! — вскрикнула Хвостикова и выскочила на тротуар.
   На улице никого не было. Только ветер ворочал опавшие листья под деревьями.
   — Я что схожу с ума?
   — Нет, я тоже кого-то видел, — сосредоточенно проговорил Эдвард, поглаживая черный камень в перстне и оглядываясь. — Она могла забежать за угол.
   Анастасия кивнула.
   — Идем быстрее, я начинаю волноваться.
   Они прошли в подъезд и поднялись на лифте на шестой этаж. Консилье преградил Хвостиковой путь, выставив руку.
   — Подожди! Держись за мной.
   Из-за приоткрытой двери выбивалась полоска света, освещая темную лестничную клетку.
   Эдвард расширил проем, и заглянул в квартиру.
   — Валерьян Эвклидович! — позвал он, и не дождавшись ответа, вошел.
   Хвостикова ступила следом. Резиновый коврик, изображающий траву, заскрипел под ногами.
   — Тихо! — поднеся палец к губам, прошипел Консилье, прислушиваясь. — Слышишь?
   Они остановились в прихожей, осматриваясь. Слева маленький коридор и кухня, прямо арка и большая комната перегороженная ширмой. За белыми панелями в японском стиле с яркими ветками сакуры кто-то скребся.
   — Стой здесь! — приказал Эдвард и бросился вперед, выставив руку с перстнем.
   За перегородкой раздался скрежет и испуганный писк. Рыжий котенок выскочил в прихожую и остановился выгнув спину и сверкая глазами.
   — С этим я справлюсь, — пообещала Анастасия, закрывая дверь.
   — А с этим? — крикнул Консилье из комнаты.
   Рядом с ширмой и высокой старинной горкой на кровати лежал Валерьян. Прозрачное тело отсвечивало синевой и походило на ледяную фигуру.
   — Что с ним? — заволновалась Хвостикова.
   — Уже ничего, — глухо проговорил Эдвард. — Губительное проклятье объединяет все фантомы, энергия уходит внутрь и разрушает проснувшегося не оставляя от него ничего. Никогда такого не видел, только читал.
   — Его... — дрожащим голосом начала Анастасия.
   — Конечно, не сам же он такое с собой сделал.
   От человеческого силуэта осталось только сияние, которое неожиданно вспыхнуло и без остатка растворилось в воздухе. На кровать запрыгнул котенок, прошел, проваливаясь в мягкое одеяло и свернулся клубком на подушке.
   — Можем кое-что узнать, — прошептал Консилье. — Давай на счет — раз, два, три.
   Хвостикова кивнула.
   Они одновременно приложили руки в пушистому тельцу. Котенок вздрогнул, но даже не открыл глаз. Между ушей проскочил голубой разряд. Его окутало антрацитовым сиянием, обхватившим ладони Эдварда и Анастасии.
   — Они привыкли досматривать сны за хозяевами, — пояснил Консилье. — Посмотрим и мы.
   Вспыхнули черно-белые картинки. Валерьян стоял на своем месте в стороне от блошиного рынка и перебирал амулеты, раскладывая на столике. Были видны только руки, но Хвостикова догадалась что это он. Потом появились черные перчатки с вышитыми буквами 'С3Н'. Они протянули старику оберег в форме плоской стеклянной фляги с шестью горлышками. Внутри сосуда бурлило яростное пламя, как только он дотронулся, оно вырвалось наружу. Запылали столы, люди, деревья. Весь мир превратился в один гигантский крематорий.
   Видение оборвалось.
   — Ничего себе, — пробормотал Эдвард. — Похоже на кошмар!
   Анастасия сглотнула. После всех переживаний и тоскливого предчувствия, последний сон Валерьяна выглядел предупреждением. Она дотронулась до оберега.
   — Лучше пока не снимай, — остерег Консилье. — По крайней мере до церемонии.
   Хвостикова неуверенно опустила руки.
   — Хорошо.
   — Давай я отвезу тебя домой.


Глава 14. Истинная любовь



   Она снова кружилась над морем, ловя соленые капли, кувыркаясь и наслаждаясь невесомостью. Мчалась к недосягаемому горизонту, ощущая головокружительную радость от полета и опьяняющего чувства свободы. Ее ничего не беспокоило и не тяготило. Даже предостережение Консилье о скрывающихся во снах тварях не смогло испортить ощущение свободы и легкости. Забылись предстоящие испытания, и на душе стало спокойнее.
   Хвостикова проснулась от гремящей на кухне посуды. В полудреме развернувшись на другой бок, пробормотала:
   — Это моя квартира, хватит приходить в нее как к себе домой.
   — Прошу прощения, что разбудил. Зацепился за чашку. Кое-что искал.
   Взвизгнув от неожиданности, Анастасия уселась на кровати, прикрывшись одеялом.
   В дверях комнаты стоял Логос. В том же наряде, что и всегда, только маска из папье-маше висела на шее.
   — Как вы вошли? — хотела резко бросить она, но получилось удивленно.
   — Для меня преград не существует, — отмахнулся он. — Ты не подумай, я по делу.
   — Вы...
   — Для удобства называй меня Александр, — он серьезно посмотрел своими пронзительными глазами.
   — Как скажете.
   — Вот и замечательно. У тебя есть турка?
   — Да.
   — Пользоваться умеешь?
   — Конечно.
   — Замечательно. Сделай мне кофе. Два сахара, щепотка черного перца, кориандра и корицы. Я подожду на кухне, пока ты оденешься.
   Логос вышел, и Хвостикова подскочила с кровати, бросившись к шкафу.
   — Вы не сказали, зачем пришли, — крикнула она. — Сомневаюсь, что кофе попить.
   — Ты выполнила задание, оживила всех фантомов, и теперь должна стать счастливой. Наставницы больше не нужны. Пришло время главной церемонии. Надо объединить фантомов со своим любимым. А я, кроме всего прочего, еще и церемониймейстер.
   Анастасия влезла в простое синее платье и пригладила волосы. Хотелось заскочить в ванну и добавить макияж, но любопытство пересилило.
   — Но я же не выбрала суженого, — проговорила она, заходя на кухню.
   Александр сидел за столом, крутя в руках бутылку шампанского.
   — Да, но у тебя особый случай. Даже гадания показывают, что все твои избранники достойны стать половинкой богини. Зачем же нам идти против судьбы, если она говорит, что так тому и быть?
   — А так можно? — заволновалась Анастасия.
   — Не переживай, я не призываю тебя к многомужеству, — серьезно заметил Логос. — Все решится и выяснится со временем, но пока мы будет использовать то, чем располагаем. Враги рядом, и богиня очень нужна проснувшимся.
   — И не важно фанатикам или фаталистам?
   — Ты обещала, помнишь?
   Хвостикова кивнула и залезла в угловой шкаф, достав турку для кофе.
   — Я думала, что уже нарушила обещание и вы меня убьете, как обещали на приеме, — нервно пробормотала она.
   — Нет. Ты мне нужна живая.
   — Хорошо, а то губительное проклятье очень страшно выглядит.
   — Думаешь я прикончил Валерьяна? — Александр покачал головой. — Зря. Но чтобы ты не беспокоилась, обещаю не причинять тебе вреда, если будешь слушаться, — серьезно сказал он.
   — Опять, — вздохнула Анастасия. — Почему всем нужна послушная дурочка?
   — Ты многого не знаешь, а на лишние объяснения слишком мало времени.
   — У меня все равно нет другого выхода, отступать то уже поздно.
   — Точно. Мне нужно подготовиться к церемонии. Придется испортить пол у тебя в комнате, — сообщил Логос, поднимаясь.
   — Хорошо, — не стала спорить Хвостикова.
   — Еще тебе нужно выпить шампанского, — он поднял руку, прерывая протест. — Понимаю, что с утра на голодный желудок вредно, но это не прихоть или баловство. Это необходимость.
   Аккуратно выдернув пробку, Александр налил пенящийся напиток в подготовленный фужер и протянул ей.
   — За любовь!
   Хвостикова нехотя пригубила шампанское.
   — До дна, — строго сказал Логос, и ушел в комнату только после того, как она допила.
   Поставив бокал в мойку, Анастасия налила холодной воды в турку и пристроила на плиту. Добавила две ложки кофе, сахар, встряхнула перечницу, и всыпала чуть кориандра и корицы, начав помешивать, как только варево нагрелось. Руки тряслись и коричневая жижа расплескивалась по плите. Вместо того, чтобы готовить потенциальному убийце, хотелось взять телефон и вызвать помощь. Не важно кого, Консилье, Дениса, Семена, Варвару, Зинаиду Варфаламеевну или всех сразу. Но Хвостикова боялась, что не успеет ничего сделать.
   Александр сдвинул кровать, тумбочку и встал на колени. Самое сложное в двенадцатилучевой звезде было правильно разместить треугольники. Расположение должно соответствовать сторонам света и накладываться одно на другое в строгой последовательности. Достав из принесенной с собой сумки компас и баллончик с краской, он нашел север и расставил четыре точки. Дальше в ход пошла линейка. Первая фигура расположилась вершиной вверх. Вторая вниз. Третья и четвертая указывали на запад и восток. В центре Логос вывел круг, перечеркнутый волнистой линией, знак наблюдателей.
   После того, как кофе поднялся во второй раз, Анастасия перелила его в чашку и вернулась, застыв в дверях. На полу комнаты голубыми огнями сверкала огромная двенадцатиконечная звезда. Александр ползал на коленях, выправляя углы.
   — Кофе готов, — обрадовался он, искоса взглянув на хозяйку.
   — Это отмоется?
   — Непременно. Краска сделана только из природных, самых натуральных компонентов.
   — Обнадеживает, — пробормотала Хвостикова.
   После шампанского кружилась голова, и хотелось присесть.
   Встав, Логос критически осмотрел свою работу и взял чашку кофе.
   — Недурно, — похвалил он.
   — Жутковато выглядит, — заметила Анастасия. — Мне нужно встать в центр?
   — Не беспокойся, я буду рядом. Все объясню и покажу.
   — Спасибо, — с благодарностью проговорила Хвостикова, удивившись собственной реакции.
   Она начала смотреть на Александра по-другому, и это ее беспокоило. Только четвертого ухажера не хватало для полного счастья.
   — Вы что-то добавили в шампанское?
   — Конечно, — легко согласился он, допивая кофе.
   Встряхнув головой, Анастасия перевела взгляд на тумбочку с мобильным телефоном и на звезду.
   — Все в порядке? — уточнил Логос.
   — Да, — быстро сказала Хвостикова, не поднимая глаз. — Давайте приступим! Сами же говорили, времени мало.
   — Конечно, — согласился Александр, — но мне кажется, ты еще не готова.
   Он вышел из комнаты и вернулся с шампанским и бокалом.
   — Нет, — простонала Анастасия, — вы решили меня напоить.
   — Прости, правила придумывал не я.
   Налив полный фужер, Александр протянул его Хвостиковой.
   — Представь, что это лекарство.
   — Я не хочу.
   — У тебя нет другого выхода.
   Анастасия зажмурилась и, выдохнув, втянула шампанское.
   Открыв глаза, она отметила, что краски стали еще ярче, а Логос красивее. Не в силах сопротивляться зачарованному напитку, она глупо хихикнув, подала руку. Александр взял ее ладонь, и от прикосновения его длинных пальцев по спине пробежали мурашки. В нем чувствовалось столько силы, могущества, страсти, что не влюбиться в такого человека было просто невозможно.
   — Успокойся, все будет хорошо. Ты вся дрожишь, но поверь, волноваться не о чем.
   Хвостикова кивнула, сглотнув. Состояние опьянения быстро прошло, но неожиданная тяга к мужчине, которого она совсем не знала, ее пугала. Стоило во всем разобраться, остановиться и обдумать. Но он потянул ее вперед и, наступая между линий, они встали в центр звезды. Как только их ноги разместились на внутреннем круге по обе стороны от знака наблюдателей, волнистая черта вспыхнула.
   — Закрой глаза. Представь, что все твои фантомы стоят рядом.
   Анастасия подчинилась. В темноте голова закружилась еще сильнее, и она крепче ухватилась за руку Логоса. Он сжал пальцы в ответ. Едва сдержавшись, чтобы не сказать комплимент, она постаралась сосредоточиться на церемонии. Тьма постепенно рассеялась, а от линий на полу, даже сквозь опущенные веки, проникал голубой свет. В сиянии начали появляться фантомы. Один за другим. В той же последовательности, в которой Анастасия их воскрешала. Они заняли места на лучах звезды по правую сторону от нее. Слева расплывчатые тени превратились в двух Семенов, двух Денисов и двух Эдвардов.
   Александр повернулся и притянул к себе Хвостикову, пристально глядя в глаза.
   — Ты должна выбрать, кто кому больше подходит, — сообщил он. — Не ошибись. Это много значит.
   — Я не уверена, — встревожилась Анастасия. — Я же ничего не знаю о копиях. Какие они на самом деле?
   — Тебе все известно. Они такие же, как ты. Может быть, у них ярче выражены некоторые черты характера, не так, как у тебя. Но вы похожи. Стань каждой, загляни в их души и скажи, кому кто подходит. Направь их в нужную сторону.
   Анастасия обернулась. Первая копия — Хвостова. Зрение расфокусировалось. Фантомы расплылись, а из памяти поднялись фрагменты ее жизни. Отец пропал слишком рано, она его почти не помнила, только смеющиеся глаза с сеточкой веселых морщин. Острые скулы и нос с горбинкой. Все. Больше ничего. Мать выбросила фотографии и письма, навсегда вычеркнув его из жизни, своей и дочери. Настя так и не смогла его найти.
   Хвостова взрослела, а отношения с мужчинами не складывались. Она их боялась. Не знала, как себя вести. Стеснялась и придумывала тысячи причин, чтобы держать на расстоянии. С ее привлекательной внешностью вокруг должны были виться сотни ухажеров, но даже у невзрачной, но обаятельной подруги Машки их было намного больше.
   Она не могла уйти от матери, страшась ее неодобрения и упреков.
   — Хватит, — пробормотала Хвостикова, оборвав поток воспоминаний фантома. — Я, кажется, поняла. Она не найдет общий язык с Денисом или Эдвардом. Но надежный и мудрый Семен может изменить ее жизнь к лучшему.
   — Правильно, — обрадовался Логос и, выпустив ее из объятий, зааплодировал.
   Хвостова и Семен переместились на центральные оконечности звезды, заняв север и юг.
   — У тебя прекрасно получается, давай дальше.
   Анастасия посмотрела на оставшиеся фантомы. Пятая копия досталась ей с таким трудом. Чуть не затянула в жуткое навождение, навсегда оставив на покрытой туманом платформе в одиночестве и холоде. Хотелось понять, почему она так сопротивлялась, и что за страшная история испортила ее жизнь.
   Хвостикова всматривалась в бледное лицо, пока не хлынул поток чужих воспоминаний.
   Крошечный провинциальный город на севере. Каждый день похож на предыдущий. Отличаясь лишь сменой времени суток. Вся молодежь, достигнув сознательного возраста, разбегается кто куда может. Возлюбленный ее копии тоже хотел лучшей жизни, его ничего не держало в провинции, но у фантома оставалась одинокая пожилая мать. Она не хотела ее бросать, и он пообещал перевезти их обеих, после того, как устроится на новом месте и обзаведется стабильной работой и жильем.
   Дни тянулась, пятая копия работала в последнем незакрытом детском саду, а каждый вечер прибегала на станцию к единственному останавливающемуся проходящему поезду, надеясь, что он вернется. Они реже разговаривали, почти не переписывались, а потом он перестал звонить и не брал трубку. Хотя в глубине души она понимала, что больше никогда его не увидит, походы на железнодорожную платформу превратились в ритуал.
   У матери начались проблемы с сердцем. Денег на лекарства не хватало. Через родителей одноклассницы пятая копия устроилась в городскую администрацию разносить корреспонденцию. Там обещали помощь со льготными медикаментами, но чиновники так долго подписывали документы, что мать не дождалась.
   — Не надо больше, — попросила Хвостикова, сглатывая слезы. — Ее жизнь ужасна. В ней не было ни минуты счастья и радости. Она даже улыбаться не умеет!
   — Твой вердикт? — беспристрастно спросил Логос.
   — Денис сможет развеселить ее, принести в ее жизнь бесшабашной удали, показать другую сторону мира.
   — Согласен.
   Корнеев и бледная девушка разъехались на запад и восток.
   — Еще одно важное решение. Дальше будет легче, — подсказал Александр.
   Анастасия вытерла глаза и посмотрела на четырех оставшихся фантомов. Последняя копия. Тень из зазеркалья.
   — Разве у нее может быть прошлое? — засомневалась она.
   — Нет, — ответил Логос. — Она как дитя, чистая и непорочная. Она видела яркий прекрасный мир, но только через стекло. Она не знает его и не понимает. Ее надо научить чувствовать. Любить.
   Хвостикова улыбнулась.
   — Ее избранник Эдвард. Я знаю, он сможет повести ее за собой. Не даст споткнуться и сбиться с пути. Поддержит и все разъяснит.
   — Мудро, — одобрил Александр.
   Консилье и девушка-тень встали на противоположные углы.
   — Что дальше?
   — Все просто! — Логос взмахнул руками, расставив остальных. — Тебе стало легче? — спросил он.
   — Да.
   — Прекрасно, я знал, что так и будет. Несделанный выбор угнетает, заставляет топтаться на месте, а принятое решение позволяет двигаться вперед.
   — Я не поняла одного, — обескураженно проговорила Хвостикова. — Как же я сама. Мой выбор — вы?
   Он улыбнулся.
   — Решить можешь только ты. Главное, теперь к обряду все готово, и мы можем продолжить. Согласна?
   — Не знаю. Все это неожиданно. Я ведь совсем такого не предполагала. Вы и я, — она запнулась.
   — Ты догадывалась, — возразил он. — Всегда чувствовала, что это все три части одного человека, и, если объединить их лучшие качества, то получится идеальный мужчина. Именно такой, как тебе нужен.
   Анастасия хотела возразить, но волшебные пузырьки, разлившиеся по внутренностям, убеждали в обратном.
   — Присядем, — заметив ее смятение, предложил Александр, усадив на край кровати.
   Он разлил остатки шампанского и вручил ей бокал.
   — Часто бывает так, что человек сам не понимает, что ему на самом деле нужно. Боится, стесняется, не может решиться. Тянет до последнего.
   Логос придвинул фужер к ее губам, и она невольно отпила.
   — Пожалуйста, ты должна быть полностью готова.
   С каждым новым глотком Хвостикова колебалась все меньше, и почти не сомневалась, что он прав. Сомнения начали казаться незначительными и глупыми. Волшебный напиток проник в ее кровь, растекся по венам, навевая нужные мысли и подталкивая к единственному верному выбору.
   — Так бывает в жизни, — мягко продолжил Александр. — То, что нам по-настоящему дорого находится совсем рядом. Мы этого не чувствуем и не понимаем, а потом к сожалению бывает слишком поздно. Не нужно сопротивляться своим желаниям. Ты скоро сама все поймешь. Идем!
   — Мне нужно переодеться, — забеспокоилась она.
   Все прочие мысли растворились в шампанском и неторопливых убедительных речах Логоса. Все встало на свои места. Он — тот самый единственный и необыкновенный, о котором она мечтала всю сознательную жизнь. Тот кто сделает ее богиней.
   — У тебя будет лучшее свадебное платье.
   — Свадебное? — испугалась Анастасия, и сама себя успокоила, что это правильно и естественно.
   — Конечно, ведь мы будем связаны навеки.
   — Я...
   Телефонный звонок перебил слова. Сияние звезды дрогнуло и схлынуло, а фигуры фантомов растворились в воздухе.
   Хвостикова заторможено посмотрела на вибрирующий на тумбочке мобильник и потянулась.
   Александр щелкнул пальцами, смартфон подскочил, но не долетел до протянутой руки, а грохнулся об пол и затих.
   — Прости, — сказал он. — Твоим наставницам не стоит вмешиваться.
   — Но они не желают мне ничего плохого! — попыталась возразить Анастасия.
   — Их советы не всегда справедливы, а помыслы чисты. Поверь, они были моими консилье много лет. Твои решения не должны зависеть ни от кого, кроме тебя самой.
   — А от погоды? Хотя бы пальто надо надеть.
   Хвостикова попыталась выйти из комнаты, но Логос удержал ее.
   — Тебе все это больше не нужно.
   Он выставил руку, и окно раздвинулось на всю стену. За занавесками начиналась тропинка, поднимающаяся на холм к павильону-оранжерее.
   — Идем, скоро начнут собираться гости, а тебе еще стоит подготовиться.
   Анастасия с сомнением оглядела квартиру.
   — Забудь обо всем, — с нежностью проговорил Александр. — Начинается новая жизнь. В ней больше нет места маленькой комнате и старым вещам.
   Хвостикова поставила бокал и покачнулась. Не об этом ли она мечтала? 'Об этом, об этом', горячо твердили волшебные пузырьки, и она не смогла противиться. Кивнула и сделала шаг одновременно с ним. Опушка леса приблизилась. На далеких горах отразилось закатное солнце. В деревьях разыгрался теплый ветерок. Трава сверкнула изумрудным блеском.
   От окружающего пейзажа веяло покоем и надежностью, а квартира за спиной растворилась в туманной дымке и исчезла.
   — Здесь всегда будет так, как ты захочешь, — пообещал Логос. — Зима.
   Он щелкнул пальцами, и холм засыпало пушистыми снежинками. У леса поднимались к кронам деревьев переливающиеся серебром вихри, прибивая к ее ногам мягкие сугробы.
   — Весна.
   Снег растаял, разбежавшись звонкими ручьями. Надулись почки, распустились ярко-зеленые листья. Расцвели нежные бутоны цветов.
   — Лето.
   Буйство красок усилилось, расписав холм всеми цветами радуги.
   — Осень.
   Листья начали желтеть и падать, шурша под ногами.
   Они шли по тропинке, держась за руки, и Анастасия не представляла, что все может быть по-другому. Она давно догадывалась, кто ее истинная любовь. Подозревала, что все трое ухажеров один и тот же человек, только у нее не было доказательств.
   — Семен, Денис, Эдвард — твои фантомы?
   — Да.
   — Да, да, да, — эхом трезвонили волшебные пузырьки.
   У Хвостиковой промелькнула мысль, что никто не может сделать фантомов не похожих на себя, но она ее отогнала. Какая разница. Она впервые счастлива и никому не позволит разрушить чудесный момент. Долой сомнения!
   Они поднялись на холм. На другом склоне за павильоном-оранжереей, нависая над обрывом в скалистую морскую бухту, высился белокаменный замок с изящными арками и ажурными башенками. Она уже видела его во сне. В его дворе вступили в бой Денис и Семен.
   — Добро пожаловать.
   Тропинка превратилась в каменную дорогу, выложенную брусчаткой. Вдоль нее тянулся утопающий в цветах сад с кремовыми беседками и золотыми скамейками. Ближе к стенам замка начинались плодовые деревья, провисающие под тяжестью спелых фруктов.
   Они шли, держась за руки, и счастье переполняло ее. Анастасия никогда не чувствовала ничего подобного. Она словно опять летала, только уже не одна. Мысли о том, что все это неправда уже не прорывались через заслон из волшебных пузырьков.
   У ворот выстроились проснувшиеся в нарядных костюмах, они кричали и приветственно махали руками.
   — Тебя все любят, — прошептал Логос. — Ты такая необыкновенная, что тебя невозможно не любить.
   Его слава согревали, окутывая нежностью. Хвостикова улыбнулась в ответ и, не замечая никого другого, прошла сквозь толпу.
   За воротами они повернули и поднялись по лестнице, и уже по анфиладе вошли в замок. Александр провел ее нескончаемой чередой комнат, выведя в огромный зал с зеркалами и бесконечными рядами полок. В центре разместились вешалки с одеждой. Рядом манекены в белоснежных платьях и открытые витрины с аксессуарами.
   — Мне нужно ненадолго отойти, — сообщил Логос. — Выбери пока свадебный наряд. А я принесу кольца.
   Анастасия кивнула, прикусив губу. От обилия выбора разбегались глаза. Она подошла к ближайшему платью, проведя рукой по материалу. Изысканный шелк струился под пальцами, невесомый и прекрасный, как облака из снов. Простой фасон без ненужных деталей и вычурных элементов. Она расстегнула тоненькую молнию и сняла его с манекена. Ее размер. Хвостикова засмеялась, уверенная в том, что все вещи, заполняющие гигантский зал, ей бы подошли. Ведь она очутилась в сказке, а в сказках по-другому не бывает. Даже крупный оберег не выпирал из-под мягкой ткани, подтверждая этот факт.
   Она примерила платье, закрутившись перед зеркалом. Так идеально сел и шел первый наряд в ее жизни. Полки с белыми туфлями сами подъехали поближе. Анастасии лишь осталось протянуть руку. Чудесная пара легла в ладони, сияя лилейными тонами. Они так мягко обняли ноги, словно их шил на заказ лучший мастер.
   Хвостиковой хотелось танцевать. Как же замечательно, когда все получается с первого раза, когда не надо тратить годы, чтобы найти единственного и необыкновенного. Мысли все еще путались от бурлящего в крови шампанского, а от всепоглощающей любви стремительно стучало сердце.
   Заиграла нежная музыка, и Анастасия закружилась по комнате, обнимая невидимого партнера. Она могла позволить себе все. Любую глупость. Любой каприз. Потому что она была счастлива.
   Стянув с вешалки фату, Хвостикова примерила ее на ходу, продолжая следовать мелодии. Ноги запутались в длинном шлейфе, и она чуть не упала, но ее подхватил вернувшийся Логос. Он взял ее руки в свои и затанцевал вместе с ней.
   — Все готово, — доложил он.
   — А кольцо? — вспомнила Хвостикова.
   — Это будет сюрприз, поверь, ты не разочаруешься.
   — Верю.
   Она не сомневалась, все будет идеально. Ни о чем не беспокоилась.
   Кружась под эфемерные па, они покинули зал и остановились только у лестницы.
   — Все только для тебя. Самое лучшее! — уверенно проговорил Александр.
   Через раскрытые ворота Анастасия увидела внутренний двор замка, украшенный белыми цветами, шарами и лентами. Гости разразилась радостными криками, и Логос с Хвостиковой церемонно спустились по лестнице и прошли через высокий проем. Толпа ликовала. Все лица казались знакомыми и искренне довольными. Хвостикова разглядела даже наставниц. Варвара в длинном черном платье, вуали и перчатках, и Зинаида Варфаламеевна в бежевом. Они смотрели на нее с жадным ожиданием, ловя каждое движение. А недалеко притаился Дон Кей, такой же напряженный и недовольный, как всегда.
   — Ты же говорил, что они не всегда справедливы и честны?
   — И что, — удивился Логос, — их не стоило приглашать на нашу свадьбу? Могу прогнать. Желаешь, моя богиня?
   — Конечно же, нет.
   Анастасия и Александр вышли в центр двора к нарядному алтарю. Из брусчатки цветами была выложена та же двенадцатиконечная звезда. На окончаниях лучей уже стояли фантомы, в нужном порядке. Они походили на восковых кукол. Бледные, неживые, с застывшими лицами.
   Хвостикова вздрогнула, но предпочла не обращать на это внимание. Волшебные пузырьки не позволяли отклониться от намеченного пути. Логос истинная любовь, все остальное несущественно.
   — Вот и сюрприз!
   Александр взмахнул руками, и из воздуха, вспыхнув небесной синевой, соткались два кольца. Матовую платиновую основу украшали крупные бриллианты, разбегаясь по окружности волной.
   — Подходят? — уточнил он.
   — Я бы выбрала более изящные, но эти тоже сказочно хороши.
   Логос склонился, поцеловав ее руку, и надел кольцо на безымянный палец.
   — Ты сделала свой выбор? — прошептал он.
   Анастасия улыбнулась в ответ. От сверкания драгоценных камней слезились глаза. Распространившееся от кольца сияние поглотило ее целиком, не оставив собственных мыслей и чувств.
   — Очень давно, просто я поняла это только сейчас, — зачарованно произнесла Хвостикова.
   — Это да?
   — Да, — крикнула она, и толпа взвыла в ответ.
   В небо полетели цветы, мелкие монетки и рис.
   Анастасия надела ему кольцо и поцеловала в губы.
   — Я люблю тебя, — проговорила она.
   Он обнял ее и, вглядываясь в глаза, спросил:
   — Ты готова подтвердить это перед небесами и наблюдателями?
   — Да.
   Звезда на брусчатке загорелась. Сполохи голубого огня поднялись ввысь, подсвечивая облака.
   Между фантомами пробежали разряды ветвистых молний. Их тела сотряслись, а открытые в беззвучном крике рты поднялись вверх.
   Замок пропал, растаяв словно мираж, и Хвостикову понесло в небеса. От стремительного полета захватывало дух. Она вцепилась руками в трепещущее платье и прижала к ногам. Прорвав белоснежный полог, она выскочила среди мягких пушистых облаков и остановилась. Вихрастые барашки вдалеке подсвечивались розовым сиянием, а вблизи сверкали белоснежной чистотой. Она зачерпнула ладонью. Похоже на пену для ванны.
   — 'Как во сне', — подумала Анастасия.
   Краем глаза она заметила движение и резко повернулась. Не рассчитала сил и закрутилась вокруг своей оси. Облака клубились со всех сторон. Снизу. Сверху. Справа и слева. Тянулись бесконечными мохнатыми буграми. Когда она перестала кружиться и замерла, из-за ближайшего пушистого бархана выпорхнули две блестящие фигурки.
   — Ты сделала выбор?
   — Да.
   — Он тот самый единственный, которого ты любишь больше жизни? — уточнили наблюдатели.
   Хвостикова замешкалась с ответом, и кольцо впилось в палец, выдавливая из нее слова.
   — Да, — тяжело дыша, проговорила она и волшебные пузырьки вторили ей многоголосым эхо.
   — Ты хочешь стать богиней? — в один голос спросили блестящие фигурки.
   — Да.
   — Так и будет, — ответили наблюдатели. — Произнесешь клятву, и станешь богиней. Пройдешь испытание и получишь свое желание. Мы подадим знак, и провидицы исполнят то, что ты захочешь. Возвращайся!
   Она не успела ответить, провалившись сквозь мягкий полог облаков.
   Анастасия зажмурилась, ожидая обратный полет к земле, но вместо падения почувствовала прикосновение рук и открыла глаза. Она стояла рядом с Логосом в центре двора замка. Звезду обступали гости, а фантомы занимали определенные им места.
   — Мы вместе? — потребовал Логос.
   — Навсегда, — сказала Хвостикова.
   — Тогда принесем клятву. Я люблю тебя, и знаю, что эта любовь была предопределена судьбой. Поэтому я хочу быть твоим мужем. Вместе мы будем служить высшим силам, оберегая этот мир от несправедливости и зла. Несмотря на трудности настоящего и неизвестность будущего, я обещаю быть верным тебе. Любить тебя, вести и защищать так же, как вел и защищал всех фаталистов в течение всей нашей жизни. Я буду любить тебя так сильно, как только это возможно, потому что мы — одно целое.
   Анастасия повторяла за ним слова, чувствуя, как с каждым звуком ее переполняет энергия. Она невольно посмотрела на браслет, по-прежнему сжимающий запястье. Вместо цифр появился значок бесконечности. Голова кружилась, а копии вертелись вокруг, взявшись за руки, будто в безумном хороводе.
   Хвостикова почувствовала, что теперь в ее памяти не только жизнь собственных фантомов, но и прошлое Александра.


Глава 15. Горькая правда



   Огромный талмуд с почерневшей обложкой лежал на пюпитре с массивными деревянными коньками на ножке. Хвостикова перебирала память Логоса словно страницы книги мемуаров. Пропустив детство и юность, ошибки и глупости, сразу перешла к недалекому прошлому...
   
   Бесконечная борьба отнимала много сил. Александр вымотался и думал лишь об отдыхе, ноги двигались сами, отмеряя плиты длинного коридора, охраняемого пустыми латами. Задумчивая богиня ступала рядом, держа его под руку. Они вышли в огромный зал. Под куполом чадили факелы, а в глубоких нишах вертелись разноцветные прожектора. В зеркальных стенах отражались многочисленные гости. Очередной бессмысленный, никому не нужный бал. Однообразная музыка и непременное шампанское с опостылевшими угощениями могли свести с ума даже громадную статую, окруженную витыми колоннами, тянущимися во мрак потолка.
   Логос с богиней поднялись по лестнице и остановились на площадке наверху, она повернулась к залу.
   — Мы приветствуем вас в обществе тех, кто проснулся! Наши судьбы навечно сплелись, и мы всегда будем вместе одной большой семьей! — прокричала богиня и тихо добавила. — Прикрой меня, пожалуйста. Мне привезли амулет с раскопок из Македонского Амфиполя. Уникальная вещь. Договорюсь о цене и сразу вернусь.
   Александр устало кивнул.
   — Ну, не дуйся. Я тебя сразу отпущу, — проворковала она, поцеловав его, и спустилась по боковой лестнице.
   Логос потер переносицу и надел дежурную улыбку. Щелкнув пальцами, он выпустил фейерверк, пронесшийся над гостями, рассыпавшийся на темный и светлый вихрь и сошедшийся вновь, собравшись в знак Инь-Ян.
   Проснувшиеся зааплодировали, единовременно подняв бокалы.
   — За богиню!
   Александр улыбнулся. За свою любимую он готов выпить море и совершить невозможное. Взявшись за тонкую ножку фужера, он уже хотел пригубить шампанское вместе со всеми, но резкий крик заставил его опустить руку. Почувствовав неладное, Логос бросился на звук. Сбежав по ступеням, он влетел в распахнутую дверь кабинета и остановился посреди комнаты. Его богиня лежала на полу. Бледное лицо с огромными широко раскрытыми глазами смотрело в темный потолок. Она выставила перед собой закостеневшую руку с расставленными пальцами. На широком столе покачивался пустой раскрытый футляр. Круглая индиговая шкатулка. Логос рухнул на колени рядом, неловко проверил пульс, прислонил ухо к груди. Делал еще какие-то бессмысленные движения, точно зная, что все кончено. В ней не осталось ничего. Ни энергии, ни фантомов, ни памяти, ни души. Пустота. Все высосано без остатка могучей силой, о которой он еще не слышал.
   Перед дверями собирались гости. А он не мог заставить себя что-то сказать. Прогнать или успокоить. Стоял на коленях, вцепившись в ее руку, и смотрел в глаза.
   — Она мертва! — констатировал кто-то за спиной, и тогда его прорвало.
   Синий ореол мгновенно опоясал тело и взорвался миллиардом лепестков огня. Сапфировое пламя расшвыряло гостей, обуглив потолок и покрыв копотью зеркальные стены. Прозрачные языки лизали мебель, оставляя глубокие дымящиеся следы.
   — Сгиньте! Исчезните! — вопил Логос, и ультрамариновый поток отзывался на каждое слово, вырываясь в зал и обжигая тех, кто не успел убежать...
   
   Дальнейшие воспоминания прерывались зыбкой тьмой и забытьем. Анастасия пролистала жуткие тоскливые дни, наполненные страхом, гневом и одиночеством, пока не увидела то, чего совсем не ожидала...
   
   Александр сидел в кресле у прозрачного полога павильона-оранжереи и, не мигая, смотрел на крупные мохнатые снежинки, падающие на мраморную плитку на балкончике. Он не отреагировал на тихие шаги, полностью уйдя в свои мысли.
   — Моя сестра такого не заслужила? — раздался вкрадчивый голос.
   Логос вздрогнул, но не повернулся.
   — Обвиняешь меня?
   — Нет, но я хочу найти виновного и покарать. Ты должен мне помочь!
   Александр повернулся. Дон Кей стоял перед ним, сжав кулаки. Его постаревшее лицо с темными кругами под глазами выглядело устрашающе.
   — Я не могу спать, есть, думать. Еще немного, и я добровольно расстанусь с жизнью, — выплюнул слова лидер фанатиков.
   — Я не нашел ни одной зацепки. Опросил всех торговцев от Москвы до Македонии, — устало проговорил Логос. — Я не знаю, кто, зачем и для чего забрал ее душу. Я даже не знаю, как. От проклятого футляра нет никакого толка. Его даже нельзя сдвинуть с места.
   — У меня есть план, если поможешь его осуществить, мы во всем разберемся.
   — Что ты знаешь? — вскинулся Александр.
   — У фанатиков есть легенда, что если объединить души двух богинь, можно свергнуть наблюдателей и установить свои правила, — заявил Дон Кей.
   — Это миф! Нельзя отобрать душу у богини!
   — Кто-то сделал это с моей сестрой, и я узнаю, кто!
   — Что ты задумал? — взволнованно уточнил Логос.
   Лидер фанатиков подался вперед.
   — Мы выманим эту тварь и уничтожим.
   — Как?
   — Кто бы это ни был, ему не хватает второй богини. Только получив две души, он сможет завершить ритуал, а мы заставим его раскрыться.
   — Но...
   — Поверь, другого пути нет. Мы должны объединиться. Завтра провидицы озвучат новое предсказание. Прогони своих консилье и доверься мне. Вместе мы найдем убийцу.
   — Они не уйдут по собственной воле! И Варвара, и Зинаида ходят за мной по пятам, следят за каждым шагом и словом. Будто убийца я...
   Голос Александра дрогнул, а вокруг тела вспыхнули языки синего пламени.
   — Разыграй вспышку гнева и спали их огнем своей ярости. Они слишком высокомерны, чтобы простить тебя, поэтому уйдут сами.
   — Хорошо, но про наше соглашение не должен знать никто, официально мы враги. Ведь фаталисты не имеют права договариваться с фанатиками!
   Логос пожал протянутую руку, и по коже пробежал озноб, а ногти покрылись сеточкой белых символов...
   
   Анастасию передернуло. Сплошной обман. Ее душа — лишь приманка для неведомых убийц! Все, что с ней происходило — только спектакль, разыгранный ради мести!
   Она перевернула несколько страниц памяти, сокрушено просматривая продолжение. Логос запретил ее будить, чтобы изучить будто подопытного кролика в лаборатории. Он встречался с ней во снах, о которых она забывала. Узнавал ее привычки, предпочтения, желания и страхи. Все вплоть до незначительных мелочей. Обожаемых конфет или любимой музыкальной группы. Он узнал о ней все...
   
   — Ты уверен, что трех будет достаточно? Она может что-нибудь заподозрить, — волновался Дон Кей.
   Он сидел на стуле с высокой спинкой около больничной койки, в которой с забинтованной головой лежал Александр.
   — Не дергайся. Мы создадим три классических типа, — проговорил он. — Махровый альтруист. Заботливый, внимательный, готовый прийти на помощь, ничего не требуя взамен. Он будет ее опекать, покровительствовать, но аккуратно, без лишнего давления. Разве в такого можно не влюбиться?
   — Не знаю, по-моему, слишком просто.
   — Смотри, — Логос начал разматывать бинты, — он даже похож на ее избранника. Густые темные волосы, острые скулы, нос с горбинкой, суровые брови, но глаза добрые. Только старше и мужественнее. Самостоятельный мужчина с грустной, душещипательной историей, — он придал голосу больше теплоты и искренности и выдал. — Меня зовут Семен. Моя жена умерла, детей и родственников нет. Я совсем один.
   — Не дурно, — согласился лидер фанатиков. — А как же остальные?
   — Ее истинную любовь, ту, что предсказали провидицы, Дениса Корнеева, используем по назначению. Пусть сам за нас поработает, а когда наступит подходящий момент, заменим на моего фантома. Я сделаю два одинаковых Семена, два Дениса и два Эдварда.
   — Что за дурацкое имя?
   — Какой ты отсталый, друг мой. Оно сейчас очень популярно, девочки сходят с ума. Он станет моим поддельным консилье. Таким же веселым, сумасбродным, как Корнеев, только более опытным и надежным, — поведал Александр.
   — Звучит разумно.
   — Еще несколько месяцев, четыре пластических операции, и мы готовы.
   — Да. Догадаться невозможно. Ведь все знают, что фантомы похожи на своих хозяев и по-другому не бывает.
   
   Анастасию передернуло от омерзения. Если бы она могла заплакать, но чужая память затянула ее в трясину и не отпускала. Она перевернула странички, увидев собственное пробуждение...
   
   Дон Кей сидел в машине у соседнего дома, напряженно вглядываясь в окно. Хвостикова раскрыла шторы, и он провел пальцем по телефону.
   — Она очнулась.
   — Замечательно. Три ее фантома погибли, ты подослал к ней Варвару? — напомнил Логос.
   — Да, у нее был должок, который она обязалась искупить, Все идет по плану. Она поверит в собственную исключительность?
   — Естественно. Все вокруг поверят, и она тоже будет думать, что особенная...
   
   Анастасия пролистала дальше, слушать, как ее обсуждают с непринужденностью патологоанатомов, не хватало сил...
   
   Машина свернула с многополосного шоссе и с визгом тормозов припарковалась на тротуаре у столба.
   Дон Кей стоял у крепостной стены с фальшивыми бойницами. На углу под островерхой башней из красного кирпича. Он недолюбливал церкви, особенно старинные монастыри. А такие, как Покровский Ставропигиальный, наполненные верой, особенно.
   Из машины выскочили Семен с Хвостиковой и побежали к воротам. За ними неслась искаженная тень. Хвостикова споткнулась, и сноходец подхватил ее, продираясь через поток идущих к воротам монастыря прихожан. Она еле передвигала ноги, а тварь быстро приближалась.
   Дон Кей не видел сквозь толпу и поспешил подойти поближе. При появлении шатуна люди расступились, настороженно осматриваясь и крестясь. Заплакали дети.
   — Брысь! — закричал сноходец. — Изыди! Я ее не отдам!
   Лидер фанатиков усмехнулся. Натурально играет.
   Семен-Логос поднял Анастасию и, добавив силы из перстня-амулета, бросил к воротам монастыря. Черная тварь воспользовалась тем, что он отвлекся, и прыгнула, вцепившись когтями. Навалилась, сбила с ног, заливая асфальт его кровью.
   Дон Кей подобрался к заварушке, и, как только монахи утащили Хвостикову за крепостную стену, бросился на помощь. Раскрыв на ходу небольшой пузырек, он зашептал наговор и втянул темную тень в сосуд.
   — Отвези это тело в хранилище, раны надо заживить, а я пока воспользуюсь другим фантомом, — прошептал Семен-Логос.
   — Успеешь вернуться? — усомнился лидер фанатиков.
   — Должен, хотя мне еще воду по святым источникам собирать.
   — Я отправлю кого-нибудь, чтобы помогли.
   — Договорились, — прохрипел Семен-Логос...
   
   Анастасия перевернула еще несколько страниц трясущейся рукой. Все, что она чувствовала, все люди, которым доверяла, все оказалось подделкой. Как же жить дальше? Кому верить?
   Хвостикова посмотрела еще один отрывок прошлого...
   
   Они стояли под прозрачным куполом павильона и яростно спорили. За стеклом ветер играл опавшими листьями, а на далеких горах отражались лучи заходящего солнца.
   — Ее настоящая любовь побеждает! — негодующе крикнул Дон Кей.
   — Прекрати панику, — оборвал Логос.
   — Она забыла твоего Семена сразу, как только увидела этого щенка. Я слежу за ними постоянно. Она же чуть не разделась при первой встрече!
   — Ты преувеличиваешь.
   — Надо что-то делать! Я с ним встречусь, поговорю.
   Александр усмехнулся.
   — Я хорошо его изучил, помнишь, мы вместе создавали экспонаты для выставки. Он тебя не послушает.
   — Тогда я дам ему чертей! Пусть она увидит его безумного, не контролирующего себя. Злого и жесткого!
   — Правильно, если что, ее защитит оберег. Действуй!..
   
   Анастасия закрыла лицо руками. Как они могли? За что? Почему именно она? Чем она такое заслужила?
   Страницы книги памяти переворачивались сами собой...
   
   В полутемной комнате повисла напряженная тишина. Семен в наряде со звездами и планетами уже стоял в коридоре. Фантом неподвижно лежал на диване. А Корнеев, в пижаме с медвежонком из детского мультика, озадаченно поднялся и удивленно захлопал глазами.
   — Ты меня прогоняешь?
   Хвостикова кивнула, а сноходец настойчиво проговорил:
   — Идем!
   Денис нехотя запрыгнул в ботинки, и они вышли на лестничную клетку, в один голос сказав 'Извини'.
   Пожав друг другу руки у подъезда, они молча разошлись.
   Семен сел в машину.
   — Как прошло? — спросил с заднего сиденья Дон Кей.
   — Как по маслу.
   — Шампанское выпила?
   — Да. Проглотила твое приворотное зелье и не поморщилась.
   — Замечательно, — обрадовался лидер фанатиков. — Ты же понимаешь, что так надежнее.
   — Я не спорю, — ответил сноходец.
   — А Война больше не доставит нам проблем?
   — После того, как вызвала меня в подземелье, чтобы я тебя остановил? Она на крючке. Будет делать то, что я скажу.
   — Замечательно, отправь их к Топеру...
   
   Анастасия больше не убирала рук от лица, но чужие воспоминания назойливо лезли в голову. Продолжая открывать все новые и новые отвратительные тайны...
   
   — На этом вынужден попросить вас уйти. Через полчаса у меня новая встреча, и мне надо подготовиться.
   Гостьи молча вышли. Переступили через раму и покинули негостеприимный дом.
   Иннокентий вернулся в круглый зал под конусообразную хрустальную люстру. Проследил, как сервомотор загнал тяжелую металлическую дверь в паз, и повернулся. Дон Кей выглянул из бокового коридора и, щурясь от яркого света, подошел к Топеру.
   — Сделку заключили?
   — Как вы хотели. Могу я получить обещанное? — Топер облизнул губы.
   — Безусловно.
   Лидер фанатиков вытянул руку. На раскрытой ладони лежала брошь в виде ворона, держащего в клюве крест и звезду.
   Иннокентий сграбастал награду, и его лицо сморщила обширная улыбка с огромными ровными зубами. Бородка-эспаньолка сжалась, превращая физиономию в мордочку грызуна.
   — Я же говорил, что будет несложно, но вы не должны забывать, это лишь первая часть нашего договора.
   Топер согласно кивнул.
   — Подброшу ниточку по первому приказу...
   
    Страницы прошлого переворачивались, приближая Анастасию к настоящему. Она уже сама готова была пролистать всю книгу, лишь бы пытка быстрее закончилась...
   
   Провидицы, шурша длинными балахонами, пересекли зал и начали подниматься по тропинке на вершину холма. За витринами с браслетами проявилась стена, скрыв опушку леса и павильон-оранжерею.
   Как только проход исчез, Логос сменил тело и вернулся в фантом, изображающий Консилье. На время перемещения между копиями он прятал Эдварда в подсобке, куда не мог попасть никто посторонний. Быстро отперев ключом комнату, он побежал между гостями. Логос-Консилье щелкнул пальцами, снова грянула музыка, и пришлось возвращаться к ненавистным танцам. Приветливо отвечая на глупые вопросы Хвостиковой, он кружился, пока не заболела голова. Дон Кей прав, самое надежное средство — приворотное.
   Логос-Консилье сделал изысканное па, наклонив и прогнув Анастасию дугой.
   — Шампанского! — крикнул он.
   Подбежавший официант принес поднос. Логос-Консилье подхватил два бокала, незаметно влив в один фужер приворотного зелья, и протянул Хвостиковой.
   — За знакомство!
   Анастасия отпила пенящегося напитка и зажмурилась от удовольствия.
   — Что мучиться, если ни на что не влияешь, — протянула она.
   — Именно, — подтвердил он, сверля ее глазами. — У тебя могут отобрать многое, но любовь к жизни — никогда. Надо уметь получать от нее все, иначе, зачем вообще жить.
   Анастасия улыбнулась.
   — Ты просто змей искуситель.
   — 'Да', — думал Логос-Консилье. — 'Ты даже не представляешь, как права'.
   Его скрутило от неожиданной мысли, а что бы сказала его жена, его любимая богиня, узнав, что они вытворяют с ее братом? Смогла бы она понять? Как бы он объяснил ей? Что бы придумал в свое оправдание?
   — Все только ради тебя, дорогая!
    Анастасия улыбалась, не чувствуя фальши. Они крутились в танце, не видя никого и ничего. Шампанское играло в голове, распространяя по крови приворотное зелье...
   
   Почти все страницы книги переместились влево. Оставалось совсем немного воспоминаний, но у Хвостиковой уже закончились силы. Смотреть на лживые обещания и клятвы, на продажных, жестоких людей, больше не было сил. Когда ее мучения закончатся?..
   
   Розовая нить натянулась, и Анастасию качнуло вперед. Она схватила оберег, и синий огонь сжег кокон, осыпавшийся на пол ворохом пепла.
   Хвостикова бросилась к Денису, но помочь не смогла.
   — Тебе надо переместиться в хранилище! У тебя же есть фантом!
   Кричала она, вытягивая ножницы из тумбочки. Нить поддалась, но посиневшее лицо Дениса не двигалось. Грудь не вздымалась и, бросив его, Анастасия схватилась за мобильник, набрав наставницу.
   — Вспомнила обо мне, неблагодарная, — проворчала та.
   — На нас напали! — закричала в трубку Хвостикова. — Денис мертв!
   — Успокойся! — велела Зинаида Варфаламеевна. — Он успел переместиться?
   — Не знаю.
   — Одевайся! У тебя в телефоне есть номер с названием 'такси'. Отправь на него пустое смс, и машина будет через десять минут. Я сразу отправлюсь в хранилище.
   Связь оборвалась. Анастасия отослала сообщение и, торопливо одевшись, выбежала в подъезд.
   Как только она села в машину, Дон Кей подал знак. Группа реаниматоров поднялась на этаж. Специально приглашенный специалист по замкам в мгновение вскрыл дверь, и они ворвались в квартиру.
   Лидер фанатиков аккуратно поднял розовую нитку пинцетом и положил в пакет с клапаном.
   — У вас мало времени, — предупредил он. — Надо успеть вернуть его, он нужен нам живой.
   — Не подает признаков жизни, — сообщил координатор, расставляя оборудование. — Нужна срочная подкачка энергии.
   Реаниматоры засуетились вокруг, а Дон Кей вышел в коридор. Он вертел в руках телефон, задумчиво глядя в темное окно кухни. Чем дальше они заходили, тем меньше он нервничал. Они предусмотрели все. Мир еще не знал столь хитроумного плана.
   — Дышит! — крикнул координатор.
   — Отлично, вколите ему чего-нибудь и везите в санаторий. Чтобы ни одна живая душа не знала, кто и где находится!
   — Не узнала, чего? — спросила удивленная Варвара с лестничной клетки. — Не ожидала тебя увидеть.
   — Что ты здесь делаешь? — недовольно спросил Дон Кей.
   — Хотела проведать свою подопечную, — быстро ответила помощница.
   — У нас тут проблемы. Погиб ее бойфренд, а она сама умчалась в хранилище. Предлагаю тебе отправиться туда.
   Реаниматоры вышли из комнаты с носилками. Дениса накрыли простыней и быстро пронесли мимо Варвары.
   — Как жаль, — пробормотала она. — Я, пожалуй, и правда поеду к ней.
   — До встречи, — бросил лидер фанатиков ей в спину и набрал номер на телефоне.
   — Что так долго? — зашипел Логос.
   — Все в порядке. Он жив.
   — Хоть что-то хорошее. Я тут измучился, зря засунул своего фантома в его шифоньер, он и правда, не хотел открываться. Представляешь, парень был прав, в его колбе действительно не было рычага. Ума не приложу, куда он делся. Так что мы вытянули его с того света, ему суждено было умереть.
   — Не понимаю, — забеспокоился Дон Кей. — Как он мог умереть, если он — ее судьба и истинная любовь?
   — Не знаю, — протянул Александр. — Но я выбрался, я теперь в фантоме с его внешностью и жду, когда она приедет. Счастливо!
   Лидер фанатиков опустил телефон и вздохнул. Он терпеть не мог, когда что-то выходило за пределы его понимания.
   
   У Анастасии впервые появилась надежда. Все страницы перелистаны, а настоящий Денис еще жив. Значит, есть шанс. Еще не все закончилось, и в жизни осталась хотя бы вероятность счастья...
   
   Хвостикова спала зарывшись в подушку. Нога без носка высунулась из под одеяла и свесилась с кровати. Около ножки, скрытый тумбочкой, лежал ловец снов. И хотя прутик засох, волшебный талисман исправно выполнял свои обязанности, установив мостик для Логоса. Александр проник в сон-гадание еще до того, как Анастасия подошла к воде. Стоило поторопиться, но он подготовился. Заняв место кормчего в лодке, он подправил сновидение, добавив к Корнееву своих фантомов. Хвостикова должна сомневаться до самого последнего момента, если она узнает кто ее истинная любовь и примет решение, не поможет даже приворотное зелье...
   
   Анастасия вздохнула. Если бы она была чуть решительнее и выбрала Дениса, все было бы по-другому. Но ей не оставили ни единой возможности самостоятельно распорядиться своей судьбой...
   
   Логос сидел в кресле на балкончике павильона-оранжереи и тянул портвейн из бокала. В лесу шел дождь, но над стеклянным куполом не пролилось ни капли.
   — Я устал, — тихо сказал он. — Постоянные перемещения между фантомами и чужие маски сводят с ума. Сегодня вечером, когда мы достали последнюю копию Анастасии из зазеркалья, я чуть ей все не рассказал, сам не знаю, как сдержался. Я уже тысячу раз пожалел, что мы затеяли эту игру. Она ведь...
   — Хвостикова не пострадает, — перебил Дон Кей.
   Он стоял рядом, опираясь на мраморные перила балкона.
   — Мы должны рассказать ей правду. Она этого заслуживает!
   — Как?
   — Я подготовлю для нее книгу памяти и заключу туда наше с тобой прошлое. Ты готов поделиться информацией?
   Лидер фанатиков кивнул.
   — Хорошо, мне стало легче, — пробормотал Александр. — Начну немедленно.
   — Ты хочешь открыть ей все? — поинтересовался Дон Кей.
   — Почти...
   
   Промелькнула последняя страница, и книга захлопнулась. Высокая подставка исчезла, и Анастасия почувствовала облегчение. Повторились последние слова: 'Я буду любить тебя так сильно, как только это возможно, потому что мы — одно целое', и безумный хоровод фантомов остановился.


Глава 16. Божественная жертва



   Как только пропала книга памяти, вернулись стены крепости и украшенный белыми шарами и лентами двор, Хвостикова повернулась к Логосу. От колец на пальцах протянулись сияющие разноцветные вихри, они словно связывали их вместе, притягивая друг к другу. Его лицо выражало раскаянье и мольбу.
   — Отдай мне свое желание, — просительно протянул он, — я хочу воскресить жену!
   — Будь ты проклят! — взвизгнула Анастасия и, стащив с пальца сверкнувшее кольцо, бросила на брусчатку. — Я тебя ненавижу!
   За спиной Александра, неразличимый среди гостей, застыл Дон Кей. Почувствовав ее пылающий яростью взгляд, он склонил голову и закрыл глаза.
   — Беги! — едва слышно проговорил Логос.
   Хвостикова сорвала с головы фату и бросила ему в лицо. Собравшиеся недоуменно переглядывались, не понимая, что происходит.
   — Беги! — одними губами повторил Александр.
   — Чтоб тебя, — пробурчала Анастасия и бросилась через двор.
   Гости расступались, испуганно шарахаясь с ее пути, и тревожно перешептывались. Она преодолела ворота, услышав за спиной разъяренный вопль 'Сгиньте!' и, подхватив длинный подол платья, кинулась прочь.
   Сзади раздался треск бушующего огня и крики людей.
   Из-за крепостной стены, запряженная тройкой выгибающих непокорные спины коней, выкатила карета. На месте возницы сидела Зинаида Варфаламеевна. Она чуть натянула поводья, и экипаж замедлил ход, а из открывшейся двери высунулась Варвара.
   — Быстрее! — закричала она. — Он в ярости! Сейчас от замка не останется камня на камне.
   Анастасия схватилась за протянутую руку, наступила на подножку и заскочила внутрь. Помощница усадила ее на велюровые подушки, положив руку на плечо.
   — Ты не ранена, девочка?
   Хвостикова замотала головой.
   — Ее защищает оберег! — крикнула наставница.
   — Он с тобой? — воскликнула Варвара.
   — Да, почему он не защитил меня от приворотного зелья? Я, а он! Он хотел воскресить свою жену! — из глаз брызнули долго сдерживаемые слезы.
   — Что еще ожидать от мужиков! — крикнула с козел Зинаида Варфаламеевна.
   — Мы тебе поможем, не волнуйся! Главное — выбраться отсюда. Дальше мы найдем, где тебя укрыть. Не бойся, мы о тебе позаботимся. Мы поняли, что что-то неладно, когда он не позволил нам встретиться!
   Кони заржали, и карета понеслась под уклон. В маленькое окошко Анастасия видела пронесшийся мимо павильон-оранжерею и замелькавшие деревья с желтыми листьями.
   — Я не отдам ему желание, — прижав руки к груди, прошептала она. — Оно мое и только мое, я столько ради него пережила.
   — Да, конечно, — поддакнула помощница. — Но желание не главное. Церемония прошла, как положено, теперь ты богиня.
   — Я не понимаю.
   — В тебе столько сил, что ты способна на что угодно!
   — Тпру! — крикнула наставница, движение замедлилось, и экипаж остановился.
   — Давай, — поддакнула Варвара. — Теперь все зависит от тебя.
   Они вылезли наружу. У подножия холма трава редела и переходила в серую гальку. Дальше начинался зал с маленьким круглым бассейном и фонтаном. Сверкающие струи воды изгибались, образуя прижатые друг к другу силуэты. Они размывались и таяли, но в них безошибочно угадывались Анастасия и Денис.
   — Как я могла, — пробормотала Хвостикова и пошла вперед.
   Бьющий в фонтан столб света померк, и вокруг бассейна расползлись семь теней.
   — Осторожно! — крикнула помощница.
   Анастасия сделала еще два шага и наткнулась на невидимую стену. Преграда не давала выбраться из сказочного мира, разделив зал на две части.
   — Давай! — подбодрила Зинаида Варфаламеевна. — Ты богиня!
   За холмом с павильоном-оранжереей раздался оглушительный взрыв. К небу поднялся черный столб дыма.
   — Поторопись, — взмолилась Варвара. — Если он догонит нас, пощады не будет.
   Анастасия посмотрела на стену с открытыми дверями, сквозь которые виднелась часть зеркальной комнаты. Она казалась совершенно реальной, намного более настоящей, чем фантастический замок и павильон-оранжерея.
   — Если здесь и есть какая-то завеса, — сказала Хвостикова, — пусть поднимется и пропустит нас.
   Она смело шагнула вперед, и по невидимой стене пошли радужные круги. Распространились по всей длине, спрятавшись в стенах и потолке, а после того, как Анастасия выбралась к фонтану, исчезли совсем.
   — Получилось, — выдохнула наставница. — Не думала, что скажу такое, но ты молодец.
   — Тебе стоит поспешить, — крикнула помощница. — Ты все еще не в безопасности. Рассчитывать на ОТКП нельзя. Машину ни в коем случае не вызывай.
   — А как же вы? — испугалась Хвостикова.
   — Мы не богини, и не сможем уйти, пока Логос не снимет невидимый полог, — объяснила Варвара.
   — Я...
   — Ты не поможешь! Уходи. Ты должна спастись. Мы сами о себе позаботимся, — отрезала Зинаида Варфаламеевна.
   — Мы справимся, не беспокойся. Мы тебя найдем, — добавила помощница.
   Она не успела договорить, над павильоном-оранжереей вспыхнуло голубое зарево, и стена огня с треском ринулась вниз по склону.
   Наставница схватила Варвару за руку, и они бросились к лесу.
   — Беги! — рявкнула Зинаида Варфаламеевна через плечо.
   Анастасия бросилась через зеркальную комнату. Быстро миновала выставочные залы, и под оптимистичные взгляды двух десятков маленьких космонавтов торопливо спустились по лестнице. Спешно преодолела пустынный двор, улицу и, оставив по левую руку Храм Христа Спасителя, вышла к станции метро.
   — Может, под землей? — засомневалась она, от волнения бормоча вслух.
   — Он тоже так решит и перекроет все пути. Лучше по поверхности!
   Хвостикова вздрогнула, не сразу узнав остановившуюся перед ней барышню Пикси. Вместо обычных вычурных платьев, на ней были джинсы и кожаная куртка. Только вызывающая прическа осталась неизменной.
   — Меня послала Зинаида Варфаламеевна. Сказала, чтобы, если случится беда, я помогла. Беда случилась?
   Анастасия кивнула.
   — Тогда поехали!
   Барышня Пикси шагнула к проезжей части, вытянув руку.
   Она согласилась на завышенную цену первого же остановившегося частника, и они уселись в старую иномарку.
   — Спрашивай, если хочешь.
   — О чем? — не поняла Хвостикова.
   — Не знаю, мне сказали отвечать на любые вопросы, которые ты будешь задавать.
   Анастасия удивленно заморгала глазами, но слова и правда вертелись на языке.
   — Почему мы не можем как он, взять и переместиться туда, куда хотим? — спросила она.
   — Потому что на настоящие чудеса способен только Логос и богиня. Остальные довольствуются амулетами, зельями и бабкиными наговорами, — отрезала барышня Пикси. — Мы его пленники, и нужны только для того, чтобы собирать энергию. Мы как фантомы!
   Она говорила так, словно выучила реплики наизусть.
   — А провидицы? — не унималась Хвостикова.
   — Обычные проснувшиеся, — рассказала помощница. — Они лишились фантомов и вынуждены служить гласом наблюдателей, чтобы продлить свое жалкое существование.
   — Получается...
   — Да, они истинные правители и хозяева ОТКП, но скоро все изменится, — надменно бросила барышня Пикси.
   — Эти крошечные коньки? — удивилась Анастасия.
   Ее попутчица засмеялись в один голос.
   — Пьесу репетируем, — шикнула она на нервничающего водителя, — гоните быстрее, а то опоздаем на спектакль.
   — Они могут быть какими угодно, — объяснила барышня Пикси, — но на самом деле, они такие же как мы. Поверь! Они лишь притворяются божественными сущностями, чтобы управлять нами. Придумывать предсказания и правила. Твоя предшественница хотела свергнуть их тиранию, но для этого был нужен древний амулет. Правда, она не рассчитала своих сил.
   — Откуда ты знаешь, ты же сама только недавно проснулась.
   — Вовсе нет. Я давно в ОТКП, вот только фантомы мне на блюдечке никто не преподносит, — она недобро глянула на Хвостикову. — Они все мертвы, и я не могу найти ни одного из них уже третий год. Только Война возится со мной, остальные презирают и смотрят сверху вниз.
   Машина затормозила.
   — Приехали! — сказал водитель.
   Барышня Пикси расплатилась, и они вылезли на пересечении Тверской улицы и Камергерского переулка. Свернув за старый дом, облицованный до третьего этажа гранитными плитами, пересекли двор и спустились в неприметный подвал.
   — Не волнуйся, Зинаида Варфаламеевна сама меня сюда водила. Я дорогу хорошо запомнила. Место надежное, никто искать не будет.
   — Не нравится мне здесь.
   — Иди обратно, там Логос с тобой быстро разберется.
   Анастасия не ответила. За длинными путаными переходами с трубами и низкими потолками нашелся разрисованный зловещими символами проход. Барышня Пикси достала толстую связку ключей и отперла дверь. Щелкнув выключателем, она махнула рукой на озарившуюся бледным светом комнатушку.
   — Нам вниз. С черного входа спустимся в бальный зал. Ты была там на приеме, помнишь?
   — Да. Только зачем туда идти? — вертела головой Хвостикова.
   Грубая каменная кладка напоминала старый колодец. Лестница по спирали убегала вниз, теряясь в темноте.
   — Самое безопасное место, там нас никто не будет искать.
   — Ты уже объясняла.
   — Пошли. Война сказала привести тебя сюда, а я всегда выполняю то, что она говорит.
   От шагов по раскрошившимся ступеням поднималась пыль. А эхо с гулким воем падало в черную пропасть за перилами.
   — Давно никто не ходил. Это запасной выход твоей предшественницы, чтобы быстро и незаметно покинуть кабинет.
   — Тот самый, — вспомнила Анастасия, — с индиговым футляром?
   — Именно, — подтвердила барышня Пикси, продолжая спуск.
   Хвостикова шла рядом с ней с дрожью разглядывая перстень на ее пальце, такой же, как у Зинаиды Варфаламеевны. Тоже сияет кровавым светом, разгоняя тьму.
   — На последнем пролете должен быть рычаг, — проговорила барышня Пикси. — Не пропусти.
   Анастасия таращилась на неровные стены, пытаясь отыскать нужное устройство, но попадались только потрескавшиеся булыжники. Они тянулись по окружности ровными кольцами, переходящими одно в другое и отличающимися лишь оттенками камней.
   — Он как будто бесконечный, этот колодец, — заметила Хвостикова.
   — Вот он, — вскрикнула барышня Пикси, указывая пальцем.
   Между двух крупных валунов, выделяющихся среди остальных размерами, выпирала металлическая рука с раскрытой ладонью.
   — Никогда бы не догадалась, — прошептала Анастасия.
   Барышня Пикси ухватилась за холодные пальцы и потянула рычаг вниз. Ближайшие камни разъехались в стороны, и открылся длинный темный туннель.
   — Осталось совсем чуть-чуть.
   Хвостикова последовала за ней. В грязном коридоре было тяжело дышать, жирная пыль забивалась в легкие, а невидимая паутина липла к волосам. Продравшись через паучьи преграды, они дошли до глухого тупика.
   — Эту дверь откроет только богиня, так что постарайся, — прохрипела барышня Пикси, прикрывая рот.
   Анастасия придвинулась ближе, прислонив ладонь к каменной кладке. Перед глазами полыхнуло бледное зарево. Раздался треск, механический скрежет и шуршание осыпавшегося песка. В лицо ударил запах гари, смешанный с чем-то неприятным и неуловимо знакомым.
   — Иди вперед, только пригни голову, — посоветовала барышня Пикси.
   Хвостикова преодолела проем, и в комнате вспыхнул свет.
   Анастасия еще никогда не видела такого удручающего запустения. Пол покрывал толстый слой сажи, а высокие, до потолка, зеркала прятала копоть. Шкафы обгорели, сложившись внутрь. Полки торчали, будто ребра изуродованных скелетов. Огромный письменный стол склонился на одну просевшую ножку. Потемневшее дерево будто поглощало свет, с жадностью впитывая фотоны. На изрезанной, исцарапанной, пробитой столешнице покачивался круглый индиговый футляр. А перед ним на полу осталось белое пятно повторявшее контуры лежащего человека.
   — Сюда давно никто не заходил, — скривив нос, проговорила барышня Пикси. — А запах!
   Она замерла, наблюдая, как Хвостикова аккуратно переступает через особенно черные пятна на полу. Она продвигалась в центр комнаты. Загадочная прогалина на полу притягивала ее. Подвернув платье, Анастасия присела и протянула руку, коснувшись светлой отметины. В пальцы ударил разряд, словно коснулась оголенных проводов. Она хотела отскочить, но ее толкнули в спину и, не удержав равновесие, Хвостикова растянулась на полу. Попыталась встать, но все коснувшиеся пятна части тела будто приросли к нему.
   — Помоги! — воскликнула она.
   — Я не знаю, как, — пожала плечами барышня Пикси. — Мне не сказали.
   — А что сказали?
   — Привести тебя сюда. Отвечать на все вопросы.
   Анастасия задергалась на полу, но пятно не отпускало.
   — Сделай хоть что-нибудь! — закричала она.
   — Что? — не поняла барышня Пикси. — Я выполняю то, что говорят.
   Она растерянно огляделась.
   У Анастасии похолодела спина. Зачем убегала? Столько перенесла, прошла все испытания, собрала всех фантомов, стала богиней, зачем? Чтобы бессильно валяться на грязном полу, ожидая неизвестно чего?
   — Я буду сопротивляться, — отчаянно предупредила она.
   Барышня Пикси нахмурилась.
   — Не понимаю о чем ты?
   Она нетерпеливо прохаживалась вдоль стола, обеспокоенно крутя кольцо на пальце.
   — Потерпи еще немного.
   — Зачем? — Хвостикова изогнулась, попытавшись достать ее ногой, но не дотянулась.
   В коридоре зашуршали. Эхом пронесся звонкий чих, и из темного проема, вся в паутине, выбралась Варвара, а следом за ней Зинаида Варфаламеевна. Барышня Пикси отошла с их пути, отчитавшись:
   — Я привела, как сказали.
   — На двадцать минут оставить нельзя, — проворчала наставница. — Сразу куда-нибудь вляпаешься.
   — Что ты язвишь? Ей и так досталось! — вмешалась помощница. — Извини, это мы отправили ее сюда. Думали, что пока переместимся в своих фантомов и придем на помощь, она уже доставит тебя в безопасное место.
   — Она меня толкнула, — нервно проговорила Анастасия.
   — Что на голове, то и в голове, — прокомментировала Зинаида Варфаламеевна.
   Хвостикова попыталась оторваться от пола, но бледная клякса не отпускала.
   — Не бойся, это остаточные эманации старого заклятья, — пояснила Варвара. — Мы их развеем. Воспользуйся оберегом, только поторопись, чем меньше времени пройдет, тем легче освободиться.
   — Как? — спросила Анастасия, и сунула руку под платье, вытянув стеклянную флягу на тесемке.
   — Открой оберег, — скомандовала Зинаида Варфаламеевна.
   Локоть прилип к полу, почти не позволяя орудовать правым запястьем, и Хвостиковой пришлось изогнуться, чтобы дотянуться до пробки. Но сколько она ни старалась, деревянная затычка не поддавалась, будто ее приклеили к горлышку.
   — Зубами, — подсказала помощница.
   Анастасия перехватила оберег другой рукой и, поднеся ко рту, вытянула пробку.
   Свет в комнате дрогнул, как при перепаде электричества, и восстановился. Раздался хрустальный звон. Хвостикова подняла голову. Высокое зеркало перед ней очистилось от копоти и отражало грустную девушку в пижаме с зайцем. Она смотрела перед собой, и в глазах стояли слезы. За ней в бесконечность уходил сияющий провал.
   — Это мой фантом! — вскрикнула Анастасия. — Зачем она здесь?
   — Они помогут тебе разрушить старое заклятье, сосредоточься! — оборвала наставница.
   Вытащив вторую пробку, Хвостикова выплюнула ее на пол. Снова померк свет и пронесся тонкий звон. В зеркале появился еще один фантом, а Анастасия смогла оторвать руки от пола и сесть.
   Похолодало, тяжелый запах гари начинал развеиваться. Футляр на столе трясся еще сильнее. В крышке образовался голубой водоворот, поглощающий хлопья сажи.
   — Чего ты медлишь? — не выдержала Зинаида Варфаламеевна, они с Варварой зашли за стол. — Ты думаешь, у нас много времени?
   Барышня Пикси испуганно смотрела на происходящее, теребя кольцо на пальце.
   — Мне плохо, — пожаловалась Хвостикова. — Чувствую себя так, словно поссорилась с друзьями и родственниками, и осталась совсем одна.
   — Так поторопись!
   Анастасия нехотя потянула третью пробку. Стемнело на несколько секунд. От звона заложило уши. Фантом в зеркале не устоял на ногах, и упал на колени, опираясь ладонью о стекло.
   Водоворот расширился, втянув все мелкие предметы в комнате. Уже дрожали обожженные полки в шкафах.
   Хвостикова почувствовала, как все хорошее, что с ней случилось за последнее время, растворяется и исчезает в голубом провале. Ее встречи с Денисом. Полеты во сне. Яркие незабываемые свидания. Радость пережитых побед. Счастливая усталость после выполненных заданий. Незабываемые танцы под нежные трели Моцарта...
   — Быстрее! — закричала наставница.
   — Она умрет? — озадаченно спросила Барышня Пикси.
   Анастасия все поняла. Семен именно так и рассказывал ощущения, когда теряешь фантомов.
   — Вы хотите расправиться со мной? За что?
   — Дурочка, ты тут не причем, — ответила помощница. — Нам нужны души двух богинь!
   — Зачем ты ей сказала, — разозлилась Зинаида Варфаламеевна.
   — Какая разница, — отмахнулась Варвара. — Она уже догадалась, что мы хотим сделать.
   — Вы высосали из жены Логоса все, кем она была, с помощью этого амулета, — сказала Хвостикова, — но зачем?
   — Молчи! — приказала наставница.
   — Какая теперь разница, — повторила помощница. — Нельзя их недооценивать, предыдущая богиня тоже быстро обо всем догадалась. Так что опять все скатится к шантажу!
   Она обошла стол. Длинное платье потянуло в водоворот, но Варвара одернула подол и сделала еще один шаг.
   — Ты знаешь, что твой Денис жив! Не та подделка, которую из себя сделал Логос, а настоящий?
   — Да, — откликнулась Анастасия.
   — Я была в твоей квартире. Видела реанимационный аппарат. Они его откачали. Так вот, мы позаботились, чтобы он не доехал до загородного санатория, — помощница склонилась ниже к лицу Хвостиковой. — Тебе все равно не жить! Не упрямься, его ты еще можешь спасти.
   — Скажите, зачем вам это нужно? — упрямо проговорила Анастасия.
   — Амулет, наполненный душами двух богинь, сделает нас новыми наблюдателями! Мы свергнем старых! — процедила Варвара. — Больше не будет правил, предсказаний, кармы и фантомов. Мы будем решать, как жить в ОТКП. Мы ведь этого заслужили! Мы станем главнее Логоса и бестолковых богинь. Важнее всех и всего! Мы будем диктовать условия!
   — Все ради власти? Хотите расправиться со мной, а что с ней...
   — Она помогала, следила за тобой. Привела тебя сюда, сделала все, что ей сказали. Она выполнила свою роль, — объяснила помощница.
   — А Валерьян?
   — Должен был всего лишь отдать тебе амулет, но вместо того, чтобы сделать то, что ему велено и обо всем забыть. Он начал вынюхивать и выспрашивать, а после того, как ты решила с ним встретиться, стал по-настоящему опасен для нашего плана. Его больше нет. Развеян вместе со всеми своими фантомами.
   — Но вы же сказали, что он уснет? — всхлипнула барышня Пикси.
   — Хорош болтать! — взревела Зинаида Варфаламеевна и вскинула руку.
   От вспыхнувшего перстня разлетелись искры, окутали белокурую голову с неровной челкой и волнами сбежали вниз. Покрытое сияющим коконом тело застыло, наклонилось и с глухим стуком ударилось об пол.
    — Я свою помощницу не пожалела, а она исправно служила мне три года, думаешь, тебя пожалею! Быстрее!
   — Ты все равно уже не выберешься, — тихо сказала Варвара. — Амулет не остановится, пока не высосет из тебя всё. Это вопрос времени. А если ты будешь упрямиться, твоему Денису придется тяжело, поверь.
   — Ее вы также шантажировали?
   — Да. Вся хитрость оберега в том, что он защищает свою хозяйку, поэтому расстаться с жизнью надо добровольно. Сначала богиня была одной из нас, но в ней оставалось слишком много человеческого. Она очень любила Александра, и с готовностью согласилась отдать за него жизнь, а ты готова?
   Анастасия опустила глаза.
   — Вот она, современная молодежь, одни слова! А как до дела доходит, сразу в кусты! — скривилась наставница.
   Хвостикова поджала губы. В памяти всплыло посещение выставки и черти, набросившиеся на Корнеева. Как он боролся, пытаясь защитить ее. Станция метро. Как, обессиленную и брошенную, учил добывать энергию. Как, несмотря на опасность, поехал с ней на кладбище и помогал, даже не имея в запасе фантома. Как, задушенный и умирающий, шептал: 'Я люблю тебя!'.
   — Хватит! — закричала она. — Вы победили! Но вы должны поклясться, что не причините ему вреда. Обе. Своими жизнями! Ведь проснувшиеся не могут нарушать обещаний!
   — Пожалуйста, — усмехнулась Зинаида Варфаламеевна. — Обещаю не трогать твоего щенка, не приближаться к нему и не причинять вреда, пусть гарантией будет моя жизнь.
   — Клянусь здоровьем и жизнью не вредить Денису, — поддержала Варвара и добавила. — Откупоривай быстрее, будет не так страшно.
   — А когда я, — заикаясь, пробормотала Анастасия, указывая на светящийся провал футляра, — оно закроется?
   — Захлопнется, добровольная жертва сильнее любого колдовства! — гаркнула наставница. — Быстрее!
   Хвостикова зажмурилась. Так страшно ей не было еще ни разу в жизни. В висках стучала кровь. Во рту пересохло. Ноги, на которых она сидела, затекли и налились тяжестью. Непокорные пальцы медленно подтянули стеклянную флягу, цепляясь за пробку.
   Она открыла глаза, взглянув в зеркало. Фантомы махали на прощанье, отворачиваясь. Неистовое сияние за их спинами слепило. Водоворот дрогнул, увеличиваясь в размерах, и помощница, вырвав из его воронки подол платья, отбежала за стол. На Анастасию его притяжение не действовало, она неподвижно сидела в белом пятне, теребя амулет, и не сразу почувствовала сотрясший стены удар. Только услышала жуткий грохот, а потом ее накрыло волной пыли.
   Чихнув, Хвостикова повернула голову и, моргая, всмотрелась в серое облако. Темные силуэты приближались, расплываясь. Вокруг одного вспыхнула синяя аура, а следом раздался хлопок. Логос повел руками, и Варвару с Зинаидой Варфаламеевной оторвало от пола, перебросив через стол. Они не успели подняться с колен, как их потянуло в распахнутое зев водоворота. Наставница взмахнула рукой с красным перстнем, но вслед за Александром из пылевой мглы выскочил Дон Кей. Он скрестил пальцы с зелеными кольцами, и невидимое лезвие со свистом рассекло воздух, отрубив Зинаиде Варфаламеевне кисть.
   Голубая воронка расширилась, словно пасть, и проглотила обеих, заглушив отчаянный крик наставницы. Варвара не произнесла ни звука, только ее губы исказила печальная, болезненная ухмылка.
   — Уходите, — попросила Анастасия. — Этот провал закроется только после того, как примет добровольную жертву.
   Водоворот затянул серое облако и вырос еще больше. За ним уже не было видно стола.
   — Держись, мы что-нибудь придумаем, — пообещал Логос.
   — Что тут думать, — оборвал его лидер фанатиков. — Этой дыре нужна жертва, другого варианта нет.
   — Уходите! — отчаянно закричала Хвостикова.
   — Смелая девочка, — с бледной улыбкой проговорил Дон Кей, и прежде чем Александр успел двинуться, бросился вперед.
   Он вцепился в плечо Анастасии. По телу прошел разряд тока, отдаваясь в каждой клеточке. Его притянуло к белому пятну, но он успел ухватиться одной рукой за тесемку, а другой оттолкнуть Хвостикову. Лидера фанатиков впечатало в пол с зажатым в пальцах амулетом, а Анастасию качнуло и выбросило из прогалины.
   Логос подхватил ее и поднял на ноги. Она завороженно смотрела на Дон Кея. Горло першило, но она все-таки выдавила:
   — Остановите его.
   — Спаси мою сестру! — крикнул лидер фанатиков и размозжил стеклянную флягу об пол.
   Свет погас. От неистового звона заложило уши. Голубой водоворот вспыхнул, расширился на всю комнату, слизал со стен осколки зеркал, сжался и исчез.
   — Он, он... — пыталась выговорить Хвостикова, когда Александр выводил ее в бальный зал.
   — Принес себя в жертву, — вместо нее закончил Логос. — Пожалуйста, перебирай ногами, нам надо идти. Пришло время выполнения желаний.
   — Откуда вы знаете?
   Он махнул в сторону постамента со статуей. В руке каменного старца сверкал прозрачный шар, а за колоннами клубились облака.
   — Наблюдатели всегда ждут какого-то знака, прежде чем отдать желание. А может, надеялись, что ты погибнешь, кто их знает, я уже ни в чем не уверен.
   — Может быть, я должна была его заслужить? — проговорила Анастасия.
   — Не исключено.
   Чем ближе они подходили, тем сильнее редели облака. За ними проступили горы, но вместо вечного заката над ними поднималось солнце. Яркие лучи отражались от купола павильона-оранжереи, играя бликами на стеклах.
   Они прошли между колонн, оказавшись сразу на вершине холма. Внизу на склоне дымились руины замка. Камень оплавился, свесившись со скалы затвердевшими волнами. Из бухты, карабкаясь по стенам, вылезали шатуны, черные коты, теневики, отражения, злые духи и прочая мерзость, которую Хвостикова еще не успела повстречать. Их нескончаемый поток огибал развалины, пробираясь к дороге.
   — Тоже спектакль, — горько сказала Анастасия.
   — Жизнь — одно большое представление. Все дело в цели, которую преследуешь, и в том, к чему стремишься. А твари самые настоящие, они стремятся попасть в реальный мир. Им нужно питание, ведь там, откуда они пришли, только пустота. Самая главная задача Логоса и богини — защищать то, что они любят.
   — Но...
   — Потом. Сначала желание, — оборвал Александр.
   Они приблизились к прозрачному пологу стеклянного павильона. Логос открыл дверь, пропустив Хвостикову вперед.
   Внутри круглой комнаты стояли провидицы, а за их спинами скрюченное дерево с голым тонким стволом.
    Первая провидица зажала уши через темный балахон.
   — Ты стала богиней для фаталистов.
   Вторая подняла руки и прижала к невидимому под капюшоном лицу.
   — Ты стала богиней для фанатиков.
   Третья прикрыла ладонью черный провал рта.
   — Ты можешь получить свое желание.
   Она протянула руку, и Хвостикова подошла ближе.
   — Положи пальцы на ее ладонь и пожелай, чего хочешь, — подсказал Александр.
   Анастасия обернулась, и он опустил глаза.
   — Я не буду тебя ни о чем просить, — добавил Логос. — Забудь все, что я натворил. Забудь, что требовал воскресить ее. Боюсь, после того, что я сделал, она уже не сможет любить меня, как раньше. Месть — это попытка изменить прошлое, и я пытался сделать это, вместо того, чтобы изменить себя.
   — Дон Кей просил спасти его сестру, — возразила Хвостикова.
   — Спаси себя, — подсказал Александр, — нас уже не спасти.
   Анастасия положила руку на ладонь провидицы и почувствовала, как высоко в призрачных облаках к ней прислушиваются две глянцевые фигурки, похожие на коньков. Она решительно сжала пальцы и сказала:
   — Хочу, чтобы не было никакого ОТКП и мерзких тварей. Чтобы никто не умирал!
   — Это невозможно, — сказала первая провидица.
   — Это против законов мироздания, — согласилась вторая.
   — Нельзя изменить прошлое, — кивнула третья.
   — Но я хочу, чтобы было именно так! — закричала Хвостикова.
   — Тогда создай свой мир! Такой же, но без проснувшихся!


Заключение



   Глупо замирать посреди улицы, но он выглядел точь-в-точь как во сне. Такой же родной и притягательный, единственный и необыкновенный. Повинуясь напряжено заколовшему сердцу, Анастасия сделала шаг. Девушке казалось, что парящий неподалеку купидон достал стрелу. Натянул тетиву и прицелился. Солнечные блики брызнули на оперенье. Необузданное чувство слетело с волшебного лука, пронеслось над серой, бесчувственной толпой и врезалось в ее грудь. Внутри все сжалось. На короткий миг его образ стал еще ярче и прекрасней.
   Анастасия потянулась за незнакомцем, пытаясь продлить чудесные ощущения, но спешащие по своим делам прохожие разделили их, и он растворился среди десятков серых спин.
   — Ты чего? — удивилась подруга.
   — Показалось, что знакомого увидела.
   — А! Давай поторопимся, а то перерыв скоро закончится, а я есть хочу.
   — Успеем.
   Анастасия перепрыгнула через низкое ограждение и вышла на трамвайные пути.
   — Давай здесь перейдем! — крикнула она, оборачиваясь.
   Мимо ларьков тянулся бесконечный поток людей. Сжатые, угрюмые лица. Скованные движения. Усталые мысли. Подруга что-то кричала, размахивая руками, но Настя не могла понять. Издалека тревожно звенел колокольчик, и скрипели колеса. Она повернулась, увидев испуганное лицо водителя трамвая.
   Ухватив за талию, он вытащил ее на тротуар и встряхнул.
   — Прости, не ожидал увидеть поутру такое чудо. Ты не Анна Каренина случайно? А чего тогда под поезда бросаешься? Влюбилась?
   — Только что, — ответила Анастасия, не отрываясь от его лица.
   Молодой человек пожал плечами и ухмыльнулся.
   — Сегодня очень странный день, и я уже ничему не удивляюсь, — проговорил он. — Меня, кстати, Денис зовут.
   Она беззастенчиво рассматривала его. Обычная белая рубашка с черным галстуком. Лицо расслабленно, но уголки губ приподняты, а на щеках играют смешливые ямочки. Острые скулы и подбородок. Красивый ровный нос. Прищуренные глаза с азиатским разрезом. Темные брови и копна неподатливых волос, не слишком длинных, но и не коротких.
   — Я загадала, чтобы жизнь была ярче снов, и от нее не хотелось просыпаться, — сообщила Анастасия.
   — Действительно? Не знаю, у кого как, а у меня уже сбывается. Совсем вымотался от сеансов психотерапии, никаких сил не осталось. А сегодня предложили оформлять инсталляции для новой выставки в центре. Всегда мечтал, чтобы хобби стало профессией. Представляешь? Странный такой мужик, два часа с ним общался, а лицо запомнить не смог. Александром зовут. Сказал, что хочет сделать жене сюрприз на юбилей. Вот это я понимаю, чувства. Я бы тоже так хотел!
   — Я постараюсь, — порозовев, пообещала Анастасия.
   Она обернулась. Где-то в городе похожая, как две капли воды, девушка по дороге на работу тоже приняла важное решение. Пора взрослеть. Как не было больно, она отважилась съехать от матери. Хватит неодобрения и упреков, склизкой овсянки и безрадостной жизни. Надо жить своим умом!
   А в крошечном провинциальном городе на севере еще одна Анастасия не стала дожидаться жениха, собрала свои и мамины вещи, и купила два билета на поезд. Ведь под лежачий камень вода не течет. Если ты не добьешься цели, ее добьется кто-то другой!
   Даже девушка-тень больше не хотела быть простым отражением...




 []
Если вам понравилось, напишите комментарий, поставьте лайк, добавьте в "избранное". Мне будет очень приятно получить от вас отзыв.

С уважением, Роман Смеклоф

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Н.Любимка "Долг феникса. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) В.Чернованова "Попала, или Жена для тирана - 2"(Любовное фэнтези) А.Завадская "Рейд на Селену"(Киберпанк) М.Атаманов "Искажающие реальность-2"(ЛитРПГ) И.Головань "Десять тысяч стилей. Книга третья"(Уся (Wuxia)) Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) С.Эл "Телохранитель для убийцы"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"